Угра сидел первым гребцом, возле левого борта большой лодки и методично, работал веслом. Эта работа не требовала умственных усилий, руки сами делали свое дело, методично и равномерно, как хорошо отлаженный механизм, чего можно добиться только очень большой практикой. Он даже и не вслушивался в команды рулевого, сидящего на корме и задававшего темп, все происходило помимо его воли, руки сами вливались в такт задаваемый гребцам, и сами изменяли ритм движения если это требовалось. Лодка легко рассекала воды Могучей, несясь вперед, словно птица, мягко разваливая воду, пластая ее, и прогоняя вдоль бортов. Воин же был занят своими мыслями.

В том походе он сумел выжить только чудом. И с высокого берега Могучей, и из зарослей на берегу Теплой, прозванной так, за то, что вода в ней прогревалась гораздо быстрее чем в других реках, а замерзала позже, по нему стреляли очень хорошие стрелки, но духи сберегли ему жизнь, и отвели стрелы врагов. И потом, когда он уходил от погони, уже по земле, без вмешательства духов ни как не обошлось. Он конечно же был опытным следопытом и охотником, но и гнались за ним тоже очень опытные охотники, он конечно презирал людишек, но не боялся признать за ними мастерство в чем либо, если видел его. Так вот эти охотники были настоящими мастерами, и не раз, и не два он думал, что вот, сейчас ему конец. Нет, не только благодаря своим ловкости и умениям он сумел выскользнуть из той западни.

Но дома его встретили с недоверием и насмешками. Старейшины конечно же могли поверить в то, что люди в очередной раз решили возвести укрепления в проходе. Они уже не раз пытались сделать это. Но спокойно принять, то, что воин их рода, струсил и сбежал с поля боя, они не могли. Угру тут же заклеймили трусом.

Что он мог поделать в этом случае. Он мог только доказать, что вовсе не испугался смерти, а хотел только доставить весть соплеменникам, о том, что люди что-то задумали, чтобы больше не гибли рейдерские отряды, чтобы воины понапрасну не лишались жизней, так как каждая утрата ослабляла племя.

Уже подходя к родовому истукану и готовясь вспороть себе живот, чтобы намотать свои кишки на родовой знак, с презрительной улыбкой на губах, Угра вспомнил о кошеле с браслетами погибших воинов. Развязав кожаный ремешок он бросил кошель к ногам шамана, ибо только он мог позаботиться о душах погибших в бою и оставленных на поругание врагам, но не над всеми эти людишки смогут позабавиться, так как в большинстве своем им достались только тела, а души, они вот они, переданы в заботливые руки шамана.

— Что это, Угра? — Удивленно спросил шаман.

— Души воинов. Ты сумеешь о них позаботиться.

Открыв кошель и увидев его содержимое, шаман поднял удивленный взгляд на воина уже взявшегося за нож, чтобы совершить последнюю прогулку.

— Погоди, Угра. — Голос старейшины звучал громко и торжественно, не подчиниться ему было просто невозможно. — Родичи. Перед вами стоит воин, которому мы доверили жизни наших сородичей и отправили его старшим. Он вернулся, они нет. Мы обвиняем его в трусости. Но может ли трус, потерявший от страха голову, собрать браслеты павших, когда вокруг свистят клинки врагов? Нет. Трус он и есть трус, и ему плевать на то как погибнут его товарищи, потому что он думает только о своей шкуре. Угра, как и подобает настоящему воину не забыл о том, что долг выжившего, перед павшими, сделать все, чтобы спасти его душу, чтобы она отправилась в места вечной охоты. Так трус ли Угра? Я говорю, нет. Мы уже лишились десятка хороших воинов. Так стоит ли нам лишаться еще одного, чтобы он мог доказать нам, что он не трус? Я говорю, нет. Достоин ли Угра, доказать в бою, а не у столба, что он не трус, а настоящий воин? Я говорю, да. Я все сказал. Решайте старейшины.

Тогда вмешательство шамана, сняло с него обвинение, и спасло ему жизнь. Но осадок остался, командовать воинами ему больше не доверили, и сейчас он шел рядовым воином.

Совет старейшин племени решил отправить в долину, за проходом разведчиков. Однако понимая, что через проход не пройти, если уж люди взялись охранять его в серьез, разведчики отправились кружным путем. Угра рвался в этот отряд, он был одним из лучших в роду, но ему отказали.

Разведчики принесли весть, о том, что в долине много людей, и они спешно возводят укрепления. Посчитали они и количество воинов, их было не больше полутора сотен. Было принято решение о немедленной атаке, людей, чтобы не дать им времени, достаточно укрепиться. Но именно в тот момент, когда, войско уже начало собираться, на их землю ступили отряды черноногих, этих детей шакала и лисицы. Место сбора было перенесено, а вместо людей, целью воинов должны были стать их заклятые соседи.

Несколько дней Угра в составе войска метался по своей земле в поисках врага, наконец после того, как несколько маленьких отрядов были уничтожены, в одном из ущелий удалось зажать основные силы, и началась сеча. Целый день воины бились с врагом, решившим вторгнуться на их земли. Многие воины были убиты или ранены, но победа осталась за ними. Потом, они сами пошли в земли черноногих, и напоили кровью родичей павших в лесу врагов, свои клинки, и отведали на вкус их печень. Старейшины черноногих пришли просить мира, ибо не все рода участвовали в том походе, а те кто хотел развязать войну, между соседями уже мертвы. Соплеменники Угры взяли большую добычу, мир был восстановлен.

В сражениях, Угра не раз и не два проявлял чудеса храбрости. Он первым ворвался в ряды вражеского войска и в одиночку проделал большую брешь в их рядах, он самолично напал на вождя войска черноногих, рядом с которым были трое отличных воинов и убив их всех, вырезал и съел еще теплую печень вождя. Он первым поднимался на стены частоколов поселений, подвергшихся их нападению. Он всем и каждому пытался доказать, что вовсе не трус, а все так же храбр и хорош как прежде. Но он видел, что относятся к нему не так как прежде. Нет, никто не называл его трусом, но по отношению к нему появилась какая-то холодность, и он ее ощущал всей кожей, словно вышел голым на улицу в лютый мороз.

Такой большой добычи у них не было уже давно, здесь и рабы и железо, и украшения из желтого металла, и много другого имущества. Но старейшины решили не распускать войско, так как оставалось еще одно не законченное дело. Предстоял поход в земли людей, так как эти жабьи дети, уже заканчивали возводить две каменные башни.

Да добыча была взята знатная, и многие воины были не в стоянии сражаться, но укрепления нужно было разрушить, а людей покарать большим набегом. Добыча она конечно лишней не будет в любом случае, но главное это показать людишкам, что орки не потерпят ни каких укреплений в проходе, и покарать их за их наглость. Так как после короткой, но кровопролитной войны, силы племени были уже не те, было решено усилить войско за счет молодняка, который обычно оставался дома.

Вот так и вышло, что орочье войско даже не стали распускать, а сразу направили к проходу, пополняя его по пути молодняком.

Весло методично поднималось и опускалось, сильные гребки следовали один за другим. Не меньше сотни лодок неслось к человеческому берегу, выстроившись в одну линию, гоня перед собой внушительную волну, вода струилась вдоль бортов с тихим, едва различимым плеском.

И вот в предрассветной дымке обозначился берег. Цель близка. Угра изгнал из головы все посторонние мысли, сосредоточившись только на этом береге. Сегодня он вновь покажет всем, как должен сражаться настоящий воин. И пусть соплеменники к нему холодны, пусть многие из них по прежнему в мыслях, зовут его трусом, он уже не раз ловил на себе одобрительные взгляды. Для того, чтобы потерять доброе имя, нужно немного, для того чтобы его восстановить, нужно гораздо больше, чем просто завоевать уважение, но он готов платить, и сегодня он вновь поставит на кон свою жизнь, он вылезет из кожи, но опять будет первым во всем, и его нога первой вступит на стены их башен. Никто и никогда не назовет его трусом, но этого ему было мало, он хотел навсегда изгнать из голов своих соплеменников даже мысль об этом.

Лодки разом выскочили из дымки окутавшей реку, и отогнанной от берега в этом месте, легким ветерком, дующим из прохода, до берега оставалось не больше пятидесяти шагов, десять ударов сердца.

Они стояли на крыше казармы, внимательно вглядываясь в залитый бледным светом проход, имевший тени, только вблизи от форта, там где были сложены штабеля бревен и ряды рогаток. Гладь реки хотя и была отчетливо видна, но казалась абсолютно черной, словно кто-то пролил чернила. Андрей собрал свой своеобразный штаб здесь, чтобы внести изменения в предстоящий бой, с учетом изменившихся обстоятельств. Вот уже в третий раз им приходится все пересматривать и менять ранее принятые решения, но с этим Андрей ничего не мог поделать. Время течет и со временем меняются обстоятельства. Он не раз слышал высказывания, о том, что человек сам кузнец своей судьбы, но так же часто слышал и то, что человек это раб обстоятельств, почему-то в последнее сейчас верилось больше.

— Итак парни, давайте еще раз. Орки подойдут к берегу и высадятся, все разом. До расстояния в сотню шагов они будут двигаться плотной массой, и настолько быстро насколько это у них получится. Примерно в ста метрах от форта, они разделятся на две группы. Первая продолжит двигаться вперед, постреливая при этом из луков, но эта стрельба не критична, так как больше бьет по нервам. Вторая часть останавливается и опять таки делится на две группы, одна, меньшая, прикрывает вторую, большую, щитами, которая в свою очередь, вооружившись луками ведет прицельную стрельбу по стенам, то есть, по нам. Здесь изменений вроде не предвидится. Джеф?

— Это мы уже не раз обсуждали, скорее всего именно так все и будет. — Начал Джеф. — Поначалу орки не полезут туда, где установлены рогатки. А вот когда по ним ударят из всех стволов, тогда они попытаются обойти удобный участок, избегая больших потерь. Но опять таки это зависит от того, насколько большие потери они понесут, и сможем ли мы их остановить в проходе. Если они пройдут проход, то нам конец в любом случае. Остановить их подъем на стены мы не сможем, а на стенах их не кому будет по настоящему встретить.

— Хорошо. Теперь наши действия. Жан говорит, что этот ветерок продержится до утра, а значит, он немного отгонит дымку от берега. Я думаю, этим воспользоваться, мы вполне можем позволить себе, пустить им кровь еще в воде.

— Хотите вывести на берег стрелков?

— Да, Тэд. Карабины не такие громкие как автоматы, а потому особого смятения в их ряды не внесут.

Тэд только кивнул, этот крепыш был не многословен, но при этом умел красноречиво молчать, иногда подкрепляя свое молчание какими либо жестами. Вот как сейчас.

— Тогда нужно будет, чтобы они оборудовали позиции, как мальцы, тогда у Мертвого озера, — решил внести свою лепту Джеф. — Лопаты у каждого, так что срежут дерн и уложат. Орки обязательно ответят из луков, а так и защита будет. Для чего-то же вы заставляете нас всегда их иметь при себе.

Джеф имел ввиду внедрение в экипировку дружины, малых саперных лопаток, изготовленных из давольно неплохого железа, не из стали, но все же, и с остро заточенными краями. Эти лопатки могли использоваться как по прямому назначению, так в случае необходимости, и в крайнем случае, как оружие, еще ими вполне успешно пользовались применяя в качестве топоров, впрочем до последнего времени их именно так и использовали. А что, удобно, да и надобность в топорах отпала, поначалу правда было непривычно, но потом приловчились.

— Сколько?

— Я думаю два десятка, по десятку с каждой стороны, — ответил Андрей на лаконичный вопрос Тэда. Тот только сделал пару наклонов головой из стороны в сторону, слегка хруснув позвонками, и повел плечами, при этом кольчуга ответила характерным звуком от трения колец. — Понимаю, маловато, но давай посчитаем. Рон и ты, в башнях. Охотники у штабелей бревен, двое не способны передвигаться, хотя и способны стрелять. Трое с автоматами, а карабины они уже передали.

Андрей имел ввиду тех троих, которые передали свои карабины трем мальчишкам, кстати его карабин тоже был у одного из мальцов. Когда он решил использовать все имеющееся огнестрельное оружие, встал вопрос о том, чтобы все же использовать оставшиеся бесхозными карабины. Новак хотел вооружить ими взрослых, оно конечно пользы с таких стрелков не много, но скорострельность и предполагаемая скученность противника, делали эту затею не такой уж и бесперспективной. Однако воспротивился Тэд. Оказывается занимаясь с мальчишками, он обучил их и пользованию карабинами, используя в качестве учебного пособия свой карабин, разумеется предварительно уходя подальше в лес. Он указал на четверых ребят, которые могли использовать оружие куда более эффективно. Мотивировал он это и тем, что мальчишки в отличии от взрослых, более бесшабашные и решительные, так как их взгляды были менее зашорены в отличии от работяг, пребывающих под гнетом ответственности за семью. Правда Тэд при этом уложился едва ли в десяток слов, но как не удивительно, Андрей его прекрасно понял, и карабины уже были переданы.

— А почему на такое простое занятие, вы решили отрядить охотников, — недоумевающее поинтересовался Джеф.

— Потому что нужно перерубить веревки у штабелей и успеть добежать до ворот форта, а охотники для этого достаточно тренированы.

— Милорд, я не хотел бы оспаривать ваше решение…

— Это пока не решение, Джеф.

— Тогда позвольте мне высказать свое несогласие.

— Обоснуй.

— От всего этого леса есть смысл только в том случае, если от него нельзя будет увернуться. Помните, я вас отговорил от использования повозок, я сказал вам тогда, что хотя повозки и разгонятся быстрее, но и увернуться о них легче, единственно чего мы добьемся с помощью них, так расстроим их ряды, когда они будут пропускать их мимо себя. Тоже будет и с бревнами. Но если мы их запустим одновременно, то увернуться оркам будет куда сложнее, а значит, кто-то угодит под них, и тогда лесорубы старались не зря.

— Что ты предлагаешь?

— Я думаю, что лучшим стрелкам дружины, место на берегу, а на рубку нужно будет поставить мужиков, причем так, чтобы на двоих приходилось не больше трех штабелей. Тогда разница будет не очень большой. А что касается того, что рубщики должны будут быстро добежать до ворот форта… Не сомневайтесь, уж что, что, а это они сделают.

— Хорошо, принимается.

— Дальше. Не вижу смысла в том, чтобы Тэд и Рон находились в башнях. До начала штурма им там делать нечего, арбалеты можно будет использовать только на подходе к проходу, а значит, у них будет достаточно времени, чтобы вернуться. И еще четверо пареньков с карабинами, там будет ни чуть не опаснее, чем в башнях, а условия для стрельбы ни чуть не хуже. Итак, у вас появляются десять стрелков, и двести выстрелов, и не самых худших выстрелов, в вашей дружине.

— Принимается. Теперь по целям. Все арбалеты сосредоточить по противнику в проходе, но бить не в первые ряды, а глубже. Всем стрелкам с карабинами, цель, орочьи лучники. Они будут прикрываться щитоносцами, полагаю это будут обычные щиты, так что всем бить бронебойными, чтобы достать противника и за щитами.

— Запас их не велик.

— Знаю, Джеф, но экономить их не вижу смысла. Рон, Тэд, немедленно отберите рубщиков и проинструктируйте их. Да не забудьте им напомнить, чтобы они бежали только по тропинке обозначенной колышками, иначе весь «чеснок» соберут на свои ноги, и заденут растяжки, а это добро установлено там не для них.

Андрей не стал до конца облегчать жизнь оркам, которые будут атаковать через проход. Уже от третьего ряда был разбросан чеснок, и был оставлен только узкий проход ширенной едва ли в один ярд, для отхода рубщиков, посредине прохода и непосредственно вдоль стены. Грэг был очень недоволен, тем как расточительно была израсходована не дешевая проволока, а израсходовано ее было преизрядно, мало того, при закупке металла была закуплена и вся имеющаяся в Бильгове проволока, а она шла не по цене простого металла, а по цене готового изделия, и тоже втридорога. Но ситуация была такова, что или пан, или пропал, а потому убытки они будут считать после. К тому же, как последнюю страховку, из и без того не больших запасов, он использовал четыре гранаты эфки, на растяжки именно в проходе, установлены они были сразу же на боковых заграждениях, в непосредственно близости от частокола. Это могло подарить еще какое-то время, не много, но все же, а так же могло упокоить или просто вывести из строя с десяток орков, может и больше, при такой-то плотности, тем более, что сюрпризы были установлены не на уровне земли, а на высоте рогаток, так что бед должны были понаделать поболее.

— Слушаюсь, милорд, — Рон тут же скользнул в сторону, выполняя полученное распоряжение. Тэд, по своему обыкновению только кивнул, но удалился не менее расторопно.

— Жан, готовь своих охотников. Разведка нам пока не потребуется, так что пойдете под командой Джефа.

— Слушаюсь, милорд.

В тот момент, когда Джеф и Андрей остались одни, из-за северной стены форта послышались раскатистые и резкие как удар плети, автоматные выстрелы. Стреляли одиночными, Андрей решил не рисковать и приказал новоявленным автоматчикам стрелять только одиночными, и расход боеприпасов поменьше, а снаряжать патроны в боевых условиях, при дефиците времени, то еще подспорье. К тому же правило, один выстрел, один враг, работало и сейчас, на этот раз из-за слишком большого количества этих самых врагов. Плотность огня должен был обеспечить он, вооружившись пулеметом, правда был риск, запороть оружие к чертовой матери, но с этим ничего не поделаешь.

Каждый выстрел отдавался у Андрея зубной болью, так как сейчас в белый свет как в копейку вылетали невосполнимые запасы патронов. С другой стороны, не дать бойцам опробовать оружие он не мог, они должны были к нему привыкнуть, и по хорошему, он должен был выделить не жалкие тридцать патронов на каждого, а значительно больше, но были два «но». Первое, патронов было не так много. И второе, он помнил себя в училище, когда они, в общем-то привычные к огнестрельному оружию, терялись, когда начинало стрелять сразу несколько стволов. Поэтому-то, чтобы воины попривыкли, он приказал им стрелять всем одновременно, находясь друг от друга не далее двух метров. Правда этот звук не должен был идти ни в какое сравнение с тем, что будет в закрытом пространстве, а бойницы для огнестрела, Андрей распорядился устроить в казарме, чтобы обеспечить кинжальный огонь, чего не добьешься стреляя сверху вниз. Там же находились и шестеро пареньков, которые должны были быть заряжающими, трое, при Андрее, что не говори, а ручной пулемет был основным залогом успеха в этом бою, хотя Андрей очень сильно сомневался, в том, что тот переживет этот бой, нагрузка намечалась просто запредельная, и по одному при автоматчиках. Им тоже нужно было хоть как-то, осваиваться с этим шумом.

Выстрелы отзвучали довольно быстро, а вслед за ними, из-за частокола раздались возбужденные довольные голоса бойцов, парни слегка оглохли, а потому выражали свою реакцию далеко не шепотом. Ну прямо как дети. Им вот, вот предстоит серьезный бой, и возможно последний в их жизни, а они как ребятня, радуются новой игрушке. Но этот задор порадовал Андрея. Если есть место шуткам и задору, то боевой дух людей на высоте, а это уже много. Очень много.

К стати о детях. Мальчишки появились в воротах и подгоняемые Бруком направились в казарму.

— Ну, Брук. Хочется же посмотреть.

— Насмотритесь еще! Давай в казарму, тренироваться снаряжать магазины! Быстрее, кому говорю!

— А из парнишки получится толк.

— Знаю, Джеф. Он вообще толковый, правда, когда не задирает нос.

— Милорд, я хотел поговорить с вами.

— Если хотел, то давай, а то скоро не до этого будет. Да и сейчас, в общем-то… Я слушаю, тебя Джеф.

— Возможно мы сегодня не увидим заката, поэтому я хотел… Я не могу умереть с грузом на сердце… В общем… Как бы это…

— Ты хотел мне сказать, о том, что все это время сообщал обо мне сведения, его светлости. — Андрей не спрашивал, он просто констатировал факт.

— Как…? Когда…?

— С самого начала, Джеф. С самого начала.

— Но…

— Почему я оставил тебя, подле себя? Все просто. Потому что, я с самого начала не хотел обманывать сэра Свенсона, и быть с ним честным. Потому что, хотя тебя и обязали выполнять, по сути неприятное и даже грязное поручение, ты остался тем, кем был всегда, честным воякой, а значит, не мог меня оклеветать. Наконец потому что я не врал, когда говорил, что считаю тебя больше другом, чем подчиненным. Вот так вот. А кем ты, считаешь себя, Джеф?

— Если я могу еще на это надеяться, то вашим верным вассалом.

— Это правда, что ты никогда и никому не давал вассальную клятву, до меня?

— Ни до, ни после, сэр.

— Тогда постарайся впредь называть меня милордом, а не сэром. Ведь кажется так должен называть вассал своего сюзерена?

— Да, милорд, — старый вояка расплылся в улыбке, словно ему только что преподнесли долгожданный рождественский подарок и невероятное дело, угадали, чего именно он хотел.

— Если с этим все, тогда ступай и займись формированием двух отрядов стрелков. Думаю нам пора выдвигаться, нужно еще подготовить позиции.

Когда они спустились во двор, то их взору предстала любопытная картина. У стены казармы они заметили двоих. Один подобный несокрушимому валуну, высокий, что твой орк, в котором легко угадывался Яков. И второй тщедушного сложения, с рясой подоткнутой под веревочный пояс, выставляя на показ голые, худые ноги, этим вторым мог быть только один человек в Кроусмарше. Разумеется, это был падре Патрик. При виде этой картины, оба замерли, словно окаменели. Было чему удивляться, так как в руках падре был снаряженный арбалет, с уже наложенным болтом. Яков коротко, по деловому давал священнику наставления, при этом, умудряясь сохранять почтительный тон, хотя было прекрасно видно, что успехами ученика он явно не доволен, мало того, возмущен тем, что его вынудили заниматься со столь странным новобранцем.

Наконец дослушав наставления, падре вскинул арбалет и выстрелил. Болт, пролетев расстояние не больше двадцати пяти шагов, глубоко вошел в дверь кузни, расположенной как раз напротив. Присмотревшись, Андрей обнаружил в двери еще пять болтов. Надо заметить, что о какой либо кучности говорить и не приходилось, но по меньшей мере, все пять были в двери, что было весьма не плохим результатом, если вспомнить, то, что в начале обучения, подавляющее большинство крестьян не попадали в щит и с полутора десятков шагов, бывали случаи когда болты втыкались в землю, буквально в паре шагов от стрелявшего, а иной раз летели по такой замысловатой траектории, что Тэд, даже запрещал кому бы-то ни было, находиться на одной линии со стрелявшим, располагая всех у него за спиной.

— Ну вот, уже значительно лучше, теперь приклад был нормально прижат и вы не зашибли себе плечо.

Падре на это замечание только коротко кивнул, с маниакальным упорством взводя арбалет. Было видно, что дается ему это с трудом, так как в руках у него был пехотный образец, с полным комплектом стальных планок, рассчитанный на взрослого, читай, сильного мужчину.

— Падре, что это вы удумали? — Андрей даже не пытался скрыть своего возмущения и раздражения, в купе с удивлением. Он ни на минуту не забывал о святом отце, а потому не двусмысленно высказал ему свое решение. Падре должен будет находиться на первом ярусе западной башни, в безопасности и заботиться о раненых, которых будут сносить именно туда.

— Учусь стрелять из арбалета. Неужели не видно?

— Но падре, мы кажется договорились, что ваше место возле раненных. Каждый должен заниматься тем, что хорошо умеет.

— А как же крестьяне и женщины?

— Это вынужденная мера. А потом кто лучше вас сумеет позаботиться о раненных.

— Ничего. До того, как появятся первые раненные, я успею сделать несколько выстрелов, а они не будут лишними. Яков говорит, что у меня не плохо получается. — Закончил он на бодрой ноте, и наложив болт кинул довольный взгляд на гиганта.

Посмотрели на бывшего каменотеса и Андрей с Джефом, причем их взгляды разительно отличались от взгляда падре, так как ничего хорошего ему не обещали. В ответ на немой укор, тот только виновато потупился, гулко вздохнул и слегка развел руками.

— Падре, не обижайтесь, но по моему, долг священника состоит не в том, чтобы сеять смерть, а как раз наоборот. — Вновь попытался образумить старика Андрей.

— Пастух, должен пасти свое стадо, — задумчиво проговорил священник, затем резко вскинул арбалет и выстрелил. Удовлетворенно кивнул, и закончил, уже бодрым голосом, — а иногда отгонять волков. — Гордо вскинув подбородок, он перехватил арбалет за цевье, после чего удалился в сторону лестницы, чтобы подняться в башню, унося с собой и оружие, и никто не смог бы сейчас лишить его арбалета в который он вцепился словно утопающий за соломинку. При этом он ничуть не выглядел комичным, весь его вид говорил о достоинстве и несгибаемости, не портили картину и голые, худые ноги, словно две палки торчащие из под подоткнутой рясы, падре, что говорится производил впечатление.

Нет, ну чисто священник из голливудского «Патриота», вот только я не Мэл Гибсон, и шансов на хэппи-энд, у нас значительно меньше. Надо бы предложить ему рясу с разрезами спереди и сзади, ну и штаны, какие ни какие, как было у покойного падре Томаса, все удобнее. О чем это я? Нехрен! В тыл! Подальше в тыл!

— Надо же, попал. — Задумчивый голос Джефа отвлек Андрея от его мыслей, и он бросил взгляд на дверь кузницы. Последний болт угодил точно в среднюю доску, на уровне груди взрослого человека. Что и говорить, выстрел был удачным.

— Яков, разве здесь стрельбище? Ты что, хотел чтобы новичок с арбалетом угодил в кого либо из проходящих мимо и пролил кровь еще до появления орков. А не скажешь ли, сколько пунктов из наставлений Джефа, ты сейчас нарушил? — Вкрадчиво поинтересовался Андрей.

— Все, — потупившись, признал гигант.

— Хорошо, что ты это осознаешь. После боя, подойдешь к Джефу, он придумает для тебя наказание. — При этих словах, на лице ветерана появилась зловещая улыбка, а Яков даже слегка побледнел. Разительное отличие от той радостной улыбки возле орочьей крепости, да и могло ли быть иначе, до возвращения из того похода, бедный каменотес, который казалось, испробовал в своей жизни уже все, вдруг осознал, как он недооценивал Джефа и сколько всякого интересного тот еще имел в своем арсенале. О том, что они могут и не пережить сегодняшнее утро, Новак упоминать не стал. К чему. Человек должен иметь надежду, чтобы видеть смысл в борьбе.

— Есть, милорд, — горестно вздохнул Яков.

— Теперь, слушай меня внимательно. Сразу после нашего возвращения, ты найдешь падре, и будешь постоянно присматривать за ним, при этом не забывай, что твой карабин нужен в бою. Но если хоть один волос упадет с падре, я не знаю, что с тобой сделаю. Ты меня понял?

— Но милорд, я ведь всегда…

— Я знаю, что ты всегда, — резко оборвал его Новак, но затем сбавил тон и закончил даже с оттенком грусти. — Заметь, я не прошу тебя оберегать леди Анну, хотя только один Бог знает, что со мной будет твориться, если с ней что-либо случится. Более того, я прошу тебя о невозможном, не думать об Элли и малыше, я прошу, я приказываю тебе оберегать падре, даже ценой своей жизни. Его жизнь очень важна. Очень. Ты меня понимаешь?

— Я все сделаю, милорд. — Понурившись, проговорил Яков, и по его виду, Андрей понял, что тот принял решение, в точности выполнить распоряжение своего сюзерена, хотя оно ему далось и нелегко.

— Сделаешь так, чтобы он и Элли были в разных башнях, — бросил Андрей через плечо, Джефу, когда Яков достаточно отошел, чтобы не слышать его.

— Но…

— Я не хочу, чтобы он отвлекался. — Оборвал Андрей, Джефа на полуслове. — Падре очень важен для нас, я ни чуть не лукавил. Я думал, что решил эту проблему, определив его в самое безопасное место, но сберечь его от орков куда проще, чем от самого себя.

— Я все сделаю.

— Вот и ладно. Давай, займись людьми.

Распрощавшись с Джефом, он направился в казарму. Однако вынырнув из задумчивости, обнаружил, что ноги несли его на лестницу. Не отдавая себе отчета, на автомате, он направился в восточный бастион, где находилась Анна. Едва осознав это, Андрей остановился и бросил тоскливый взгляд туда, где сейчас обустраивались его жена и сын. Увидит ли он их еще, выживут ли они, или падут жертвами, во исполнение задуманного им? В мозгу вспыхнула мысль, бросить все и бежать с женой, верхами они успеют уйти от надвигающейся опасности. Многие смогут последовать их примеру, и так же спасутся, но большинство не смогут этого сделать, и падут настигаемые орочьим войском, а в том, что все они попытаются спастись, едва их сюзерен побежит, Новак не сомневался. Эта мысль, как вспыхнула, так и погасла, рассыпавшись в прах. Все же наверное падре был прав и в нем что-то изменилось, он сам чувствовал это. Нет, он все так же старался думать о личной выгоде, все так же использовал людей, и рассматривал их по большей части как ресурс, необходимый для выживания, но вот только они окончательно перестали быть для него безликими. Перед его внутренним взором в быстром калейдоскопе пронеслись лица его вассалов и смердов, Взрослых и детей, и он чувствовал, что абсолютная память тут нипричем, просто они не были безликими, они были теми ради кого он был готов сражаться, даже если этот бой будет последним.

В последний раз бросив взгляд на башню, он зло ругнулся, адресуя эту ругань ни кому-то другому, а лично себе. Затем резко повернулся и сбежал с лестницы. Ему нужно было в казарму.

В полутемном помещении, освещенном несколькими масляными светильниками, он тут же позабыл о недавних мыслях. Ему нужно было еще многое успеть, а времени не оставалось. Сосредоточившись на работе, если можно так выразиться, он тут же услышал характерные глухие щелчки загоняемых в магазины патронов, и звуки трущегося метала, заканчиваемые так же щечками, это кто-то разряжал магазин, чтобы потом снова начать его снаряжать. Все верно, знать как это делается мало, нужно нарабатывать навык. Глядя на ребят занятых этим занятием, Андрей почему то подумал, что хотя, он уже весьма продолжительное время не занимался снаряжением магазинов, у него получилось бы посноровистей, ну-да за неимением гербовой пишут на простой. Пара деньков тренировок и парни дадут еще и ему форы, но этого времени не было. Заметил он и то, что трое воинов, которым предстояло стрелять из автоматов, тоже не валяли дурака, а упорно отрабатывали снаряжение магазинов и присоединение их к оружию. Все правильно, как оно повернется, никто не знает, а навык нужно иметь, хотя у них то, как раз все получалось куда более ловко, сказывалась практика обращения с карабинами, у которых заряжание коробчатых магазинов было сходным.

— Внимание всем. — На голос тут же обернулись все, прекратив свои занятия. — Первое, касается стрелков, ваша задача поддержать меня огнем, стреляете одиночными. Огонь не открывать, пока не замолчит пулемет и не последует команда, слушать внимательно, при повторной команде, тут же меняете магазины, плевать сколько там еще осталось патронов. Перезаряжаетесь и ждете команду. Пит, на левом фланге, твой сектор пятнадцать ярдов от левого фланга. Пол, правый фланг, твои пятнадцать ярдов от правого фланга. Джон, твой центр. Вопросы? — И выждав несколько секунд, — вопросов нет. Заряжающие. Как только на ваш стол ложится магазин, тут же начинаете его снаряжать, полные магазины, должны быть под рукой у стреляющего. Мои заряжающие. Все тоже самое, но несмотря на то, что у меня будет не три магазина, а шесть, снаряжать их вы не будете успевать. Поэтому, Питер, дисковые магазины держишь перед собой, как только полные магазины закончатся, тут же подаешь мне диск. — Андрей решил оставить у автоматчиков по три магазиан, реквизировав из их комплекта по одному в свою пользу, у него же должны были находиться и оставшиеся от сданного инквизиторам АКМС, при мысли об этом, он про себя выматерился, еще один автомат ни как не был бы лишним. — Если к моменту, когда диск закончится, не будет снаряженных магазинов, подаешь второй, появится магазин, подаешь его. Вопросы?

— Милорд, а почему мы не тренируемся снаряжать диски? — Вопрос задал именно Питер, рослый и весьма сообразительный парнишка, Брук рекомендовал его на роль старшего среди троицы, которая должна была обслуживать пулемет, уверяя, что парнишка ни из робкого десятка и голову имеет на плечах.

— Потому что, диски заряжать слишком долго, а времени у нас не будет, магазины же заряжать куда проще, а потому я буду иметь возможность сделать куда больше выстрелов. Еще вопросы? Вопросов нет. Тогда последнее. Парни ничего не напутайте, прошу вас, именно от вас зависит наша победа.

Дверь в казарму открылась и в ее проеме показался Джеф. Он был серьезен, но упадка духа, Андрей не заметил, ветеран как всегда излучал уверенность, и это хорошо, как бы воины не доверяли ему, спокойный и решительный вид ветеранов, был ни чуть не менее важен, потому что, хотя его люди и провели целый год в беспрерывных боях и стычках, это по большому счету было ничто, в сравнении с ветеранами, прожившими подобной жизнью большую часть из прожитых лет, его дружинники, да и остальные весьма пристально следили за тем, как себя ведут ветераны, а они были на высоте, за что Андрей был им благодарен отдельно.

— Милорд, люди готовы.

— Иду Джеф.

Андрей направился во двор, где сейчас в седлах сидели воины. Были там и пара крестьян, которых предусмотрительный Джеф отобрал в качестве коневодов, не хватало еще, чтобы кони разбежались, а стреножить их, это лишняя потеря времени, которого орки много не дадут. По большому счету, все было рассчитано наскоро, в ритме цейтнота, любая заминка, могла окончиться катастрофой. Весь план обороны, был разработан просто прикидочно, и походил на заготовку платья, которое портниха наскоро схватила большими стежками, только для того, чтобы его части держались хоть как-то, пока она будет вносить поправки, и подгонять его по фигуре. С виду вроде и платье, а на деле, лишь слегка прихваченные друг к другу отдельные его части, потяни слегка и все развалится, повиснув бесформенными лоскутами на заказчице.

Но и с этим он ничего не мог поделать. Обстоятельства, обстоятельства еще раз обстоятельства. Черт бы их побрал. Еще недавно он знал четко, они должны просто задержать противника, и постараться нанести ему как можно большие потери, а потом погибнуть. Иного выхода не было. И вот появляются эти обстоятельства. На ходу приходится менять все, вносить дополнения и изменения, потому что, теперь они должны постараться выжить. Около двух сотен арбалетов, это конечно большое подспорье, кто бы спорил, но опять таки в руках каких стрелков они находятся.

— Так, парни, времени нет, поэтому слушаем внимательно. Стрелять начинаем как только орки вынырнут из тумана. Отстреливаем по одному магазину, а потом возвращаемся сюда, места вам уже определили. Как только услышите команду об отходе, отряд Джефа, отходит в западную башню, мой в восточную, — он намеренно выбрал эту башню, если уж суждено погибнуть, то он хотел находиться рядом с семьей. Андрей бросил взгляд на Якова, тому не суждено было быть рядом со своей, и при мысли об этом он почувствовал укол совести, но тут же отогнал ее подальше. Меньше всего ему сейчас нужно было копаться в своих чувствах. — Вперед.

Выехав за ворота он направил свой отряд к восточному склону, раз уж в итоге придется отходить в восточную башню, то и сейчас следует придерживаться этой стороны, за один раз рефлекс не выработается, но зато и чехарды не возникнет. Хотя чего там, еще как возникнет.

Позиции оборудовали весьма быстро, тем более, что собирались стрелять из положения лежа, а для этого нужно было совсем не много дерна. Крестьянин с лошадьми находился в некотором отдалении, так чтобы его не было видно, и чтобы никто, ни он, ни лошади не пострадали от ответного обстрела.

Повозившись немного Андрей нашел наиболее удобную позицию и приложился к оптике карабина. Так как свою пневматику он передал одному из парнишек, сейчас тоже прилаживавшихся на позиции, то решил воспользоваться СКС, навертев на него глушитель, незачем было наводить лишний шум, с раскатами огнестрельного оружия орки должны были познакомиться несколько позже. Оно конечно, выходило, что он успеет сделать только десять выстрелов, ну может успеет затолкать еще пару тройку патронов, но в плане качества, он рассчитывал быть куда более результативным, оптика и пристреленное оружие давали ему значительную фору.

Он не стал распределять цели и сектора, чего всегда придерживался, только по той причине, что просто не рассчитывал задержать орков при высадке. Расчет был только на нанесение потерь. Двадцать восемь карабинов, должны были выпустить четыреста шестьдесят пуль, плюс его десяток, так что по оптимистическим подсчетам орки должны были потерять не менее сотни бойцов уже при высадке, уже хлеб. Поэтому он отдал приказ стрелять на выбор, лишь бы стреляющий был уверен в своих силах, единственно посоветовав прекращать обстрел тех лодок, где будет выбито хотя бы половина воинов, так как стреляя в заполненную полностью лодку и промазав по одному, они имели не плохие шансы все же угодить в соседа.

Орки появились неожиданно. Вот, только что ничто не указывало на их присутствие, а вот уже видна четкая линия очерченная орочьими лодками, несущимися во весь опор к берегу. До этого момента он не слышал ни единого звука, и только увидев лодки различил звуки струящейся вдоль бортов воды и едва заметные всплески весел.

Андрей приложился к оптике и прицелился в одного из орков в четвертой от края лодке, справедливо полагая, что остальные выберут ближние лодки. Однако выстрелить он не успел, так как послышалась скороговорка выстрелов его отряда, преимущество стрелков с обычным прицелом от оптики, которая требует несколько больше времени для прицеливания, а может все дело в стрелке, к снайперам Андрей себя не причислял.

Выбрав слабину, Новак нажал на спуск, карабин слегка лягнулся, вид в оптике слегка подпрыгнул, но вскоре вернулся в прежнее состояние. Ну точно, не снайпер. Орк в которого он целился все так же усилено орудовал веслом, не повезло его соседу, сидящему у другого борта и слегка смещенному назад, Андрей не угадал со скоростью и взял слишком малое упреждение, но все же минус один. Поправка и вновь выстрел. Вот теперь порядок, правда выцеливал он уже другого, избежавший первого выстрела уж больно активно начал пригибаться и разгибаться при работе с веслом, чего опытные гребцы никогда не делают, работая исключительно руками и минимумом амплитуды движения телом. Расстояние едва больше двух сотен метров, для такого стрелка каким был Андрей более чем достаточно, для уверенной стрельбы.

Магазин опустел весьма быстро, затвор замер в крайнем заднем положении, девять орков в минусе, рядом слышались звуки суматошно передергиваемых затворов и выстрелов. Значит, время еще есть, он подхватил два патрона, приготовленных заранее, и быстро затолкал их в карабин, после чего снял с затворной задержки и вновь приник к оптике. Лишь несколько лодок с флангов пока еще не пристали, к берегу, так как, подвергшись обстрелу, потеряли много гребцов и сбились с ритма. Остальные уже были у берега и оттуда как горох посыпались орки. Прицелившись Андрей сделал два поспешных выстрела, правда попал только один раз, и судя по тому что орк не упал, а лишь согнулся, он его только ранил, но все равно, минус еще один, этот уже не боец.

Вскочив на колени, он охватил взором всю картину, а затем бросил взгляд на своих бойцов, практически все уже отстрелялись и начали подниматься, незначительная часть в спешке доделывала последние выстрелы, после чего так же вскакивали. Если среди людей были слышны какието ругательства, то орки все делали в абсолютном молчании, только изредка доносились отдаленные стоны раненных и умирающих. Все пора уходить. Теперь быстро к лошадям.

В последствии, если бы захотел, то он смог бы восстановить всю картину, и прикинуть нанесенный ущерб. А он был не так уж и мал, около двух сотен орков, в результате ранения или безвременной кончины уже не могли участвовать в штурме, и в не малой степени это была заслуга именно четверых охотников, которых он изначально вообще хотел отстранить от этой вылазки.

Уже несясь во весь опор он не прекращал наблюдать, за происходящим внизу. Орки практически единой волной ринулись вверх по склону, но при этом продолжали хранить молчание. Казалось, что эту волну не под силу остановить никому. Но это только казалось. Орки уже преодолели треть подъема, отряд Андрея приблизился к башне, готовясь ее обогнуть, а сам Новак буквально взмок от осознания того, что штабеля бревен все так же пребывают в неподвижности. Он отчетливо видел рубщиков, сейчас незаметных для орков, но те почему-то бездействовали. Он уже испугался, что страх сковал крестьян и не позволяет им действовать, когда они практически разом взмахнули топорами. Но ничего не произошло. Рубщики уже начали движение в сторону соседних штабелей, как вдруг бревна пришли в движение и с грохотом покатились вниз по крутому склону. Последнее бревно еще не пришло в движение, а крестьяне перерубили веревки следующего штабеля, а затем стали быстро перебегать к другому. В них полетели поспешно пущенные стрелы, но вроде пока никого не задели. А потом эта картина пропала, так как Андрей уже завернул за башню и во весь опор несся к воротам, он только слышал нарастающий грохот бревен, озлобленные крики орков, сменившиеся криками боли, когда они уже приблизились к воротам.

Только увидев приближающийся отряд Джефа с другой стороны, Андрей понял, что что-то они все же не учли. В частности, порядок прохождения ворот, у которых должна была возникнуть толчея, расходующая время, которого и без того было мало. Но ветеран, он и есть ветеран, взирающий на происходящее с высоты прожитых лет и приобретенного опыта. Резко осадив коня, Джеф выкрикнул команду своим людям остановиться, и отряд Андрея буквально влетел в распахнутые ворота, так и не столкнувшись со своими товарищами, и не снижая скорость.

Влетев во двор, они резко осадили лошадей, заставив их буквально вздыбиться. Те из дружинников, кто прошел через степной поход до конца, не дожидаясь, пока лошади опустятся, выдергивали ноги из стремян и буквально соскальзывали из седел через крупы лошадей. Наблюдай сейчас за ними покойный падре Томас, и его сердце наполнилось бы гордостью, настолько ловко это проделывали дружинники. Андрей тоже мог бы поступить таким образом, сноровки ему хватало, а вот возможности не было, седло с высокой спинкой было не малой тому помехой, поэтому он дождался пока конь не опустится на все четыре конечности, после чего перекинул ногу через холку и стек на грешную землю. У него тоже получилось весьма эффектно, но думать о том, насколько он мог быть сейчас хорош, времени не было. Едва ступив на землю, он бросился к двери казармы, предусмотрительно оставленной открытой на распашку.

Едва вбежав в помещение, Андрей бросил карабин Питеру, а сам бросился к пулемету, который стоял на специально подготовленном стеллаже, подобные же были и у автоматчиков, чтобы облегчить стрельбу, вернее был один длинный стеллаж, рассчитанный на всех. Краем глаза, Андрей обратил внимание на то, что Питер внимательно посмотрев на карабин, начал сноровисто заталкивать в него патроны, все же Брук успел не мало порассказать своим приятелям об виденном им в оружейке Новака, оставалось только удивляться, тому, что инквизиторскому дознавателю, так и не удалось выудить более подробную информацию, о необычном оружии.

Прижав приклад к плечу, Андрей взглянул через амбразуру, на открывшийся ему вид. Крестьяне, запустив свои смертоносные снаряды, уже возвращались в крепость, проявляя при этом просто чудеса скорости и ловкости, вот только было их не двадцать как изначально, а только семнадцать. Посмотрев по сторонам, Андрей различил одного из них, который лежал как раз напротив прохода со стрелой в спине, пытаясь подняться, но у него это не получалось. Раненый громко стенал, и пытался ползти, в сторону форта, однако ранение судя по всему было серьезным. Посмотрев в сторону орков, Андрей понял, что крестьяне вполне могли вынести раненного, их бревна причинили весьма ощутимый вред врагу, как бы не более значительный, чем обстрел, так что тот еще не оправился. Признаться, Новак и не ожидал подобного эффекта. Но что можно требовать от крестьянина, они и без того действовали на удивление храбро и сноровисто.

Среди бегущих, Андрей различил Марана, который в отличии от остальных не вращал обезумевшими от страха глазами, хотя страх читался и в его глазах, держался он куда более собрано. Андрей хотел было остановить старосту, и убедить его вернуться за раненным, но бросив короткий взгляд на орков понял, что время упущено. Враг уже оправился и взревев словно раненный зверь вновь двинулся на укрепления людей. Крестьянин был обречен, и Андрей, его сюзерен ничем не мог ему помочь. Разве только.

Новак бросил взгляд на Питера, который вертел в руках карабин, со все так же отведенным затвором, не зная как быть дальше. Андрей протянул руку и взяв оружие показал, как нужно снимать с затворной задержки. Потом приложился и поймав в прицел раненого выстрелил ему в голову, все что он мог сделать в данной ситуации, и случись, был бы благодарен если бы, кто другой, так же поступил бы с ним. Потом он перевел прицел на накатывающихся орков и сделал еще девять выстрелов. Расстояние опять незначительное, упреждение не нужно, даже бокового ветра нет, он дует в сторону орков. Девять выстрелов, девять орков, карабин вновь у Питера.

Вновь приклад пулемета плотно прижат к плечу. Андрей навел его на накатывающуюся волну орков, и стал рассматривать происходящее сквозь прорезь прицела, до намеченного им рубежа открытия огня оставалось еще около пятидесяти метров. Орки были крупнее и физически более развитыми в отличии от людей, но и им этот крутой подъем давался не так уж и легко, тем более, что до этого им уже пришлось изрядно потрудиться переправляясь через Яну, а на веслах были все воины, за исключением разве только рулевых, а затем уже пробежаться вверх по склону, а затем и вниз, да еще и поиграть в салочки с накатывающими на них бревнами, теперь они вновь преодолевали подъем. Какими бы они ни были выносливыми, всему есть предел. Конечно до предела им еще было далековато, но и особой прыти уже не было.

Большая часть орков направилась в сторону оставленного прохода, но часть двинулась на заграждения, обходя укрепления по флангам. Разумно. Даже если отбросить неминуемо потерянное время, на преодоления заграждений, все равно разумно, под стенами не так много мест, для такого количества нападающих, к чему создавать ненужную толчею облегчая работу обороняющимся, по нанесению потерь. И потом, обороняться от наседающего с одной стороны врага куда легче, а так, орки вынудят людей растянуть свои и без того незначительные силы по всем стенам, лишив их возможности сконцентрироваться на одном направлении.

Время от времени Андрей наблюдал, что то один, то другой враг падал, схлопотав пулю, так как стрелки уже начали собирать свою жатву, на этом поле брани, и получалось это у них весьма не плохо. Доставалось и тем, кто пытался обойти по флангам. Джеф предусмотрительно не стал сосредотачивать всех стрелков на стенах форта, по пять лучших стрелков были посажены в башни, и в их задачу входил обстрел именно тех кто пожелает пройти в обход. Там тоже время от времени валились в пыль подстреленные гордые воины урукхай. Впрочем условия для стрелкового подразделения были просто идеальными, иначе не скажешь. Враг накатывал тремя плотными массами, представляя собой одну большую мишень. Избери орки немного другую тактику, ну хотя бы, накатывай они несколькими цепями с небольшими интервалами и дистанцией, и работа стрелков была бы сильно затруднена, а потери куда меньше. А так, главное было не взять слишком высокий или низкий прицел, и пуля попадала в цель с вероятностью девять из десяти. Что поделать, незнакомы они были с таким скорострельным и главное, таким убойным оружием.

Дружный болезненный рев, с обоих флангов, возвестил о том, что орочья масса достигла участков обильно засеянных чесноком. Движение этих групп резко замедлилось, а точнее сказать остановилось, когда до задних рядов наконец дошло, что впереди, что-то не так, но несколько десятков воинов уже катались по земле, не в силах ступить на ноги, а группы эти, численностью около дух сотен воинов в каждой, еще более уплотнились, так что, теперь уже каждый выстрел достигал своей цели.

Тем временем от наступающих в центре сумел вырваться один из особо рослых орков. Подбежав к добитому Андреем крестьянину, он пинком опрокинул тело на спину и одним взмахом остро отточенного ятагана вскрыл и кожаный доспех, и самого несчастного, мгновенно нагнувшись, он запустил свою пятерню в тело и с силой дернув выдернул печень, после чего дико заорав вонзил в нее свои клыки.

У Андрея мелькнула было мысль, вновь воспользоваться карабином, который уже успел снарядить проворный Питер, но он тут же отбросил ее. Основные силы орков уже достигли прохода в заграждении и начали втягиваться в него. Рубеж открытия огня.

***

Как только берег предстал перед его взором, Угра обратил внимание на сложенные в штабеля бревна, и штабеля эти вытянулись в одну линию. Ему показалось странным, то что люди складировали материал для строительства в столь неудобном месте, потому как даже младенцу было понятно, что на столь крутом склоне, их нужно специально закреплять, чтобы они не скатились, потом он подумал, что возможно люди, поняв, что возвести каменные укрепления не успевают, решили поставить для начала бревенчатую стену, чтобы наглухо перекрыть проход. Тем хуже для этих людишек, потому что, орки обязательно используют эти штабеля, для укрытия своих лучников. Несмотря на то, что как ему казалось, он понял назначение этих штабелей, мысль о них, почему-то не давала покоя. Но в следующее мгновение ему уже было не до раздумий. Он вдруг услышал до боли знакомые хлопки, непонятного оружия людей, которым они в мгновение ока расправились с его товарищами, на той речке, и от которого он только чудом сумел ускользнуть.

Рядом с ним что-то просвистело, и сидевший рядом Гуг вдруг болезненно захрипел, и опасно навалился на борт. Свист был необычным и незнакомым, и в тоже время, что-то напоминал, а именно то жужжание странных человеческих снарядов из странного оружия. Инстинктивно он стал грести, так, словно впервые взял в руки весло, при каждом гребке сильно наклоняясь вперед и откидываясь назад. Следующего свиста он не услышал, но болезненный стон еще одного его соратника, сказал ему о том, что тактика избрана им верная, и нужно продолжать в том же духе. Осматриваться по сторонам и наблюдать за тем, что творится вокруг, времени не было, и он только усиленнее начал выгребать своим веслом. Четверо из их команды похватали луки, намереваясь обстрелять тех, кто сеял смерть, но они тут же отказались от этой затеи, так как до противника было не добить, и вновь похватали весла. Потом Угра заметил, что лодку слегка повело в сторону, он не оглядывался, но безошибочно определил, что рулевого больше нет. Орки были опытными гребцами, а потому вскоре смогли компенсировать и потерю рулевого, и то, что гребцов по бортам получилось не равное количество, но в результате всего произошедшего они потеряли в скорости, а потому достигли берега, когда идущие в центре и не подвергшиеся обстрелу, уже высадились и бросились в атаку.

Угра и его товарищи погасили веслами скорость лодки, чтобы та не развалилась от удара о берег, и легкое суденышко мягко скользнув днищем слегка выскочило на каменистый склон, а орки тут же посыпались из нее устремляясь в атаку, им предстояло обойти укрепления людей слева и навалиться на них с тыла, вынуждая людей растаскивать свои силы по всем стенам. Передовые уже преодолели большую часть крутого подъема, когда бывалый воин вдруг понял, чем ему так не понравились штабеля этих проклятых бревен. Он никогда не сталкивался с этим, но проклятые людишки не собирались строить стену, и они были не так уж и глупы, складывая их в таком неудобном месте, эти жабьи дети использовали их для обороны.

С невообразимым грохотом, бревна набирая скорость покатились навстречу накатывающей волне орков, с противным чавканьем и хрустом, исторгая гневные крики и крики боли врезались в ряды не ожидавших подобной подлости нападающих. Так как фланги несколько поотстали, то у них было больше времени, для того, чтобы принять какое либо решение.

— Прижимайтесь к скалам!

Угра не был ни сотником, ни даже десятником, во всяком случае теперь, но поданная им команда была выполнена всеми, ну или, если быть более точным ее попытались выполнить все, но накатывающиеся бревна были уже близко и те, кто был дальше от скал не успели ее выполнить. Хотя штабеля были уложены с интервалами в несколько шагов, катясь по неровной поверхности они растеклись по всему склону, так что участков которые бы не были ими проутюжены практически не оставалось. Многие повернули вспять, спасаясь от накатывающей лавины. Набравшие скорость бревна подскакивали на неровностях, меняя траекторию движения в самом непредсказуемом порядке, так что предугадать куда в следующее мгновение покатится то или иное бревно было невозможно.

Несколько храбрецов остались на месте, и когда бревна приблизились стали перепрыгивать через них. Некоторым это вполне удавалось, но вот одно из бревен подскочив в очередной раз уперлось одним концом в каменистый грунт, представляющий собой сплошной сланец, и вздыбившись, словно огромная палица обрушилась на одного из храбрецов, смяв его своим весом словно тряпичную игрушку и издав противный чавкающий звук, оно еще некоторое время протащило свою жертву, а затем остановило свой бег, остановленное прижатым телом.

Другой воин удачно перепрыгнул через два бревна, но третье именно в момент, когда воин высоко подпрыгнул, наскочило на камень и подпрыгнуло не менее высоко, ударив его по ногам, тот словно подрубленный упал головой вниз, но лавине этого словно было не достаточно, и по его телу прокатилось еще одно бревно. Если после этого он и остался жив, то наверняка останется калекой, иначе и быть не могло.

За всем этим Угра наблюдал, прижавшись к скале, и не в силах чем либо помешать избиению своих соратников. Вид гибнущих воинов поднимал в его душе просто небывалую волну гнева. Эти мелкие твари не могли сражаться как подобает настоящим мужчинам, вместо этого они придумывали всяческие ухищрения, чтобы избежать схватки лицом к лицу. Но люди заплатят за это. Очень дорого заплатят. Взревев и бешено вращая глазами, он ринулся вперед.

Практически сразу он заметил тех, кто привел в действие эту ловушку. На них были надеты кожаные доспехи, но повадка и движения выдавали в них крестьян, Угра не мог ошибиться, так как уже не раз сражался с людьми, и возвращался с добычей, волоча с собой и вот такие вот экземпляры. Но несмотря на то, что он видел перед собой врага, видел тех, кто только что погубил его товарищей, его рука даже не потянулась к луку, потому как им овладела ярость, а не безумие. До убегающих было слишком далеко. Но были и те, кто был куда ближе к людишкам, чем он, и трое замешкавшихся были тут же снесены меткими выстрелами.

А в следующее мгновение ему было уже не до крестьян, так как он увидел, что дорогу им преграждает уже встречаемое им ранее заграждение из заостренных жердей, скрепленных между собой, но вот только он никогда не видел, чтобы они были установлены вот так вот, в несколько рядов. Растаскивать их будет не легко, да еще и под обстрелом. Что еще придумали эти твари. Нет, им не остановить их напора, они прорвутся, через это заграждение, растащат его, раскидают и прорвутся, поднимутся на их стены, а тогда держитесь. Никому он не подарит легкую смерть. Он найдет их командира и заживо вспорет ему брюхо, а потом получит непередаваемое удовольствие, от поедания его нежной печени, ведь известно, что если съесть печень еще живого врага, то вся его сила передастся поедающему, а если поверженный еще и наблюдает за поеданием, то сила увеличивается в двое, а проживший до момента когда последний кусок проглочен, ив вовсе многократно, вот только таких он пока не встречал. Но он уже съел достаточно печени своих врагов, не потому ли Угра считался одним из лучших воинов, правда сейчас не самые лучшие времена, но он вернет себе былое уважение.

Однако, как он не рвался вперед, фора полученная другими не давала ему возможности вырваться, несмотря ни на какие усилия. Но краем глаза он заметил, что наиболее пострадавший от лавины бревен центр, уже отставал от флангов, и это наполнило его сердце радостью. Но в следующее мгновение он увидел, что участок как раз перед центром, не защищен вот таким вот заграждением, там было несколько рогаток, наспех установленных людьми, но они ни как не могли замедлить наступления. Едва осознав это Угра застонал, как от зубной боли, идущие в центре имели неоспоримое преимущество, перед ним, которому предстоит сначала преодолеть эти проклятые рогатки. Он даже дернулся, чтобы направиться в центр, но долг превысил желание, и сцепив зубы он побежал еще быстрее.

Вскоре он заметил, что, то один, то другой из бегущих впереди, стали падать, но стрел он не видел. Опять, это оружие. Он обязательно добудет себе такое, чего бы это ни стоило. Плевать что о нем подумают, но это оружие он непременно оставит себе.

Тем временем наступающие в центре, уже разделились на две части, первая продолжала рваться вперед, а вторая остановившись вскинула луки, и в сторону форта полетели сотни стрел. А вот теперь посмотрим, чья возьмет, безнаказанное избиение закончилось, наконец и орки получили возможность пустить врагу кровь.

Угра уже успел обогнать многих, он уже был почти в первых рядах, когда мимо уха пожужжал человеческий снаряд, и кто-то сзади и с боку вскрикнул поймав его своим телом, духи вновь хранили его. Лишнее тому подтверждение он получил когда в шагах тридцати от линии рогаток, передние орки вдруг взвыли и не в силах держаться на ногах, стали падать на спину, и откинув в сторону щиты и оружие, потянулись к стопам, с диким ревом выдергивая из них какие-то длинные шипы, обагренные их кровью, какие из них теперь воины, если они не способны полноценно двигаться. Нет, этим людишкам все неймется, вот опять что-то придумали.

Он резко затормозил, едва сдерживая натиск бегущих сзади. Внимательно присмотревшись он рассмотрел что именно представляли собой эти шипы, и было их разбросано великое множество. В сгрудившихся рядах время от времени слышались вскрики и стоны, люди продолжали обстреливать их, и теперь они представляли собой просто отличную мишень. Нужно было, что-то придумать, и действовать быстро, воины в центре и без того имели преимущество, а судя по тому, что они уже приближались к заграждению вплотную, там не были разбросаны эти железные шипы.

Озарение было столь внезапным, а озарение всегда внезапное, что Угра сам себе восхитился. Когда он пробегал, то обратил внимание на то, что одно из бревен, застряло на склоне, еще в начале пути, вероятно не сумев набрать скорость, оно просто не смогло перескочить возникший на его пути вздыбившийся кусок сланца.

— Бревно! Тащите сюда бревно!

Никто еще не понял для чего ему понадобилось бревно, но несколько орков уже схватили его и несли на своих плечах, к своему удовлетворению Угра отметил, что среди выполняющих его распоряжение были не только молодые воины, но и ветераны. Уважение к нему возвращалось, но это было только началом.

И в это время он, как и все остальные услышал, дробный грохот, раздававшийся от деревянного форта. Бросив в его сторону взгляд, Угра увидел беснующуюся струю пламени вырывающуюся прямо из частокола, но самое главное было в том, что это были не просто пламя и грохот, это было какое-то оружие, и очень смертоносное, так как воины падали словно какой-то великан взмахнул своим огромным ятаганом, снося с ног не одного но десятки за раз. Опять, что-то придумали. Нет, он уже не хотел печень их командира, он просто жаждал ее, и он ее получит, чего бы это ему ни стоило. Но то, что люди применили еще какое-то хитрое оружие, его только порадовало, теперь становилось ясным, что казавшийся самым легким путь, на деле был самым трудным, а значит, он имеет все шансы быть первым на стенах.

Он велел бросить бревно и катить его перед собой. Тяжелый ствол либо гнул попадавшиеся на пути шипы, либо они втыкались в него, убираясь с пути следовавших за ним воинов. Очень быстро они достигли рогаток и их руки вцепились в скрепленные между собой жерди.

Резкий и сильный хлопок тут же привлек к себе внимание Угры, и посмотрев в ту сторону откуда он раздался, орк увидел странный продолговатый ребристый предмет, как видно из металла, прикрепленный полоской кожи к одной из жердей, на уровне груди. Он не знал, что бы это могло быть, но от непонятно отчего охватившего его страха, сильно засосало под ложечкой, все инстинкты вздыбились, словно шерсть на загривке волка. Единственная мысль мелькнувшая в его мозгу, была о том, что эти проклятые людишки опять что-то придумали, он даже попытался податься назад, и укрыться за спинами других, но орки стояли настолько плотно, что у него ничего не вышло. А потом он услышал гром и увидел яркую вспышку. Последнее, что он увидел и услышал в своей жизни. Духи предков все же отвернулись от него, наплевав на все его потуги вернуть былое уважение.

***

Орки наседали разделившись на три не равные группы. Две, в каждой сотни по две, этих исчадий ада, направились на фланги, желая обойти укрепления людей, чтобы потом навалиться со всех сторон. Им сейчас не слабо доставалось, так как высланные на башни лучшие стрелки, сейчас занимались их отстрелом. Хотя выглядело это не столь эффектно, как скажем после залпа сотни лучников, но от того не менее эффективно, так как он наблюдал, что то один, то другой орк заваливались в пыль, и больше не поднимались. Просто стрелков было мало, всего то по пять на каждой башне, Джеф даже мальцов только что вооруженных карабинами, оставил на стенах форта, тут особая меткость не нужна, только попади в массу, а там пуля сама найдет свою цель.

Третья самая многочисленная ударила в лоб, правда пострадав больше всех от ловушки из бревен, она несколько отстала от флангов, хотя изначально и была впереди. То обстоятельство, что орки понесли большие потери, от столь приметивной ловушки несколько озадачило Джефа, напрашивался вывод, что раньше им ни с чем подобным сталкиваться не приходилось. Впрочем, молот тоже далеко не оружие, но если им засветить посильнее, то никакой доспех не спасет, он просто все сомнет на своем пути, и металл, и мышцы, и кости. Да и не было у них по большому счету возможности увернуться от такого, работники постарались на славу, и приготовили много леса. Вот только это был не худой лес, который пошел на рогатки, а отличный строевой, которого хватило бы на целую деревню, со всеми постройками, ну да, дай Господь отбиться, а лес они еще заготовят.

Орки еще были достаточно далеко, но Джеф решил, что дистанция вполне приемлема, и что чем больше времени будет на стрельбу, тем большие потери они смогут нанести.

— Внимание. Оба десятка, целиться в глубину орков! Бей!!! — Подал он команду.

Ветеран и сам начал методично посылать одну пулю за другой, в толчее орков не всегда понимая, попал или промазал, впрочем, о втором думать как-то не хотелось, как ни как, а лучший лук в дружине Маркграфа, а эти карабины, просто чудо как были точны, и просты в обращении.

Но вот орки начали разделяться, одна группа начала отставать, и в сторону форта и башен полетели первые стрелы. Пока еще не причинявшие вреда, и лишь дробно ударившие по деревянным щитам в бойницы которых и стреляли дружинники. Все магазин опустел.

— Внимание! Сменить приклады! Шевелитесь, телячья немочь! — Обливая руганью своих подчиненных, он и сам сноровисто менял баллон. Бросив быстрый взгляд на пацанят, разбавленных среди дружинников, он с удивлением обнаружил, что те ведут себя куда увереннее воинов. Ну конечно, сейчас они были на пике восторга. Они, еще вчерашние пацанята, которые считали за счастье если кто-либо из воинов просто просил подать воды, сейчас наравне с этими воинами участвовали в настоящем бою, о каком страхе может идти речь, когда их просто переполняет радость. А потом, воевать не так уж и страшно, орки далеко, чего-то там бегают, кричат, а они их спокойно отстреливают, как на стрельбище, и чего все наговаривают.

— Заряжать бронебойными! По лучникам! Бей!!!

Вот когда разом бьют два десятка карабинов, это уже совсем другое дело, воины падают почаще, и результат виден получше. Но и орки не стоят на месте, словно мишени на стрельбище. Вот они начинают бить уже более слаженно, и сотни стрел барабанят по щитам, некоторые проскальзывают сквозь не большие щели и бойницы.

Вот один из воинов отвалился в сторону, выхватив стрелу в глаз. Вот нашедшая брешь стрела вонзается в горло, одного из парнишек, тот падает хрипя и дико выпучив глаза, схватившись за горло и заливая все вокруг своей кровью. Стоящего через одного от него паренька увидевшего эту картину охватывает сначала ужас и оцепенение, а затем выворачивает наизнанку. Воин опекающий его, продолжает стрелять, выжидая пока желудок того не опорожнится, после чего встряхивает его за плечи, отвешивает пару оплеух и наскоро приведя его в чувство сует ему карабин и приставляет к бойнице, отвесив напоследок еще один подзатыльник. Возымело действие. Задора у паренька больше не видно, скорее испуг и неуверенность, но он все же продолжает стрелять, время от времени косясь на злого дядьку, который ободряюще улыбаясь и сам стреляет как заводной.

Прямо под ними раздался дробный грохот пулемета, краем глаза ветеран увидел, как, ни как не меньше двух десятков повалились в пыль. Затем загремели одиночные выстрелы, и тут, он заметил, что довольно часто от одной пули падали двое, стоящие друг за другом, это что же получается, пуля прошивает воина на вылет и убивает еще и идущего следом? Поистине, дьявольски сильное оружие, а может все же десница господня. Нет, все же хорошо, что у милорда мало патронов, а впрочем, хорошо ли, хорошо когда такое оружие на твоей стороне, а он на стороне барона Кроусмарш, а значит хотелось бы иметь побольше таких вот патронов. Орки накатывали сплошной массой, выкашиваемые стрелками, и в то же время неудержимые как лавина. Стрелы тоже летели часто и густо, Джеф решил вернуться к отстрелу лучников, впрочем, он и не прекращал этого занятия, успевая бросить короткий взгляд на происходящее, пока перезаряжал карабин, и оценивая увиденное, уже сажая на мушку очередную жертву.

Зажигательных стрел орки пока не бросали, а впрочем, скорее всего и не станут бросать, им ведь прекрасно видно, что вход в башни осуществляется через мостки, а значит если спалят форт, то добраться до засевших в башнях будет куда как трудно, они не низкие, поди еще забрось на такую высоту кошку.

Резкий звук похожий на гром, только гораздо слабее, раздался справа. Бросив туда взгляд, Джеф увидел, что около десятка орков были поражены, этим странным оружием, которое Андрей называл граната, неплохо, совсем неплохо, вот только как они смогли подобраться к рогаткам так быстро, ага, вот и способ, одно из бревен либо не укатилось, либо они его притащили снизу, но это врядли. Орков отстреливают, новики, которые находятся на восточной башне, хорошо так отстреливают, метко, и как любит поговаривать милорд, результативно так. И придумка милорда как видно сработала, эта граната особых разрушений не причинила, разве только от кола остались ошметки в верхней части, а так все в целости, но оркам как видно хватило, больше сюрпризов не хотелось, они начали откатываться сначала назад, а потом двинули к центру, сопровождаемые обстрелом новиков, но вот они приблизились на достаточное расстояние и делая короткие остановки, стали посылать стрелы в защитников башни.

Интуитивно Джеф бросил взгляд на левый фланг, у этих бревен не было, но они извернулись, побросали щиты, устроив своеобразный мостик, а вот и рогатки, попробовали их растащить, взрыв. По силе вроде одинаково, да вот только пострадавших он рассмотрел едва пять или шесть, видно там была не ребристая, а гладкая, милорд говорил, что по силе они отличаются. И опять замешательство, и снова никто больше не захотел испытывать судьбу.

Тем временем, орки угодившие в своеобразный коридор из рогаток, начали расползаться в стороны, стараясь преодолеть заграждения, и все же выйти во фланг и тыл укреплений. Лучники они конечно доставляли не мало хлопот, и кровь успели пролить, но если упустить этих. Милорд приказал расстреливать только лучников, но как быть с этими.

— Прекратить обстрел лучников! Первый десяток, бейте по перелезающим рогатки, на левом фланге! Второй десяток правый фланг!

Он заметил, что по этим оркам уже перенесли стрельбу арбалеты крестьян, но точность стрельбы оставляла желать лучшего, им бы продолжать бить по массе, как и велел милорд, там они попадали практически каждый раз. Ага, сообразили, Рон и Тэд, перенесли стрельбу. Вот и ладно, а с этими они сами как ни будь.

***

Пулемет содрогаясь выплюнул очередную длинную очередь на весь магазин, и израсходовав последний патрон замолк. Вновь, ни как не меньше двух десятков из наседавших орков, попадали в поднятую сотнями ног пыль. Кинжальный огонь страшная сила. Пуля, выпущенная практически в упор, пробивает первого противника насквозь и поражает идущего следом.

— Бей!!!

Уже порядком оглохшие от непрерывного грохота, в замкнутом помещении особо чувствительно бившего по ушам, трое стрелков поспешили прийти, на смену своему сюзерену. Казарма огласилась дробными одиночными выстрелами.

Андрей привычно бросил взгляд на стол справа от себя, но готовых к стрельбе магазинов не обнаружил, вместо этого, бледный как полотно Питер протягивал ему в дрожащей руке дисковый магазин. Было прекрасно видно, что парнишка не просто ошеломлен непрерывным грохотом, а напуган до полусмерти, той живой волной, беснующихся орков, что накатывала на них, и которых, казалось, ничто не может остановить.

Было от чего пугаться. Чего уж там, несмотря на бурливший в крови адреналин, на то, что он сейчас был занят, несмотря на свой боевой опыт, Андрей сейчас тоже испытывал нешуточное беспокойство, по поводу того, что эти исчадия ада ни как не хотят останавливаться. В оставленном им мире, после такого, солдаты любой армии уже откатились бы, или по меньшей мере, искали бы укрытие. Эти же накатывали волна за волной, перебираясь через наваленные грудой тела своих товарищей, Андрей уже мог различить орочьи, клыкастые морды, но они продолжали переть как бульдозер. Не смогли их остановить и во множестве разбросанные шипы, возможно потому, что орки умирали быстрее чем осознавали в пылу атаки, что вогнали в свои ступни неприятные сюрпризы, а возможно потому что, они просто не ступали по ним, передвигаясь вперед по телам павших. От этой картины становилось страшно. Но в тоже время, в результате страха, у Андрея возникло столь знакомое ему чувство злости, он был просто в ярости на самого себя, за то, что мог позволить себе испугаться, в то время, когда в его руках были жизни самых дорогих ему в этом мире людей.

Магазин оказался в его руках, губы сами по себе исторгли напряженную улыбку, призванную ободрить парнишку, почему-то подумалось, что она сейчас мало чем отличается от орочьего оскала, но странное дело, парнишка и впрямь приободрился, его губы едва дрогнули в ответной улыбке и он схватив магазин начал сноровисто его снаряжать, и при этом руки его уже не дрожали.

Андрей слегка повернулся влево и подхватив пулемет с уже присоединенным магазином резко опустил его ствол, по самую ствольную коробку, в стоявшую рядом бочку с водой, которая тут же зашипела, принимая в свое лоно разогретый металл. Он понятия не имел насколько это вредно, и вредно ли вообще для ствола, из курса училища он только помнил, что боевая скорострельность РПК 150 выстрелов в минуту, а максимальная очередь не должна превышать пятнадцать. Сейчас оружию, сконструированному знаменитым оружейником, приходилось выкладываться, во много раз превышая эти цифры, проходя экстремальный экзамен. Андрей хотел хоть немного остудить ствол, чтобы у него была возможность сделать как можно большее количество выстрелов.

Все это заняло не больше десяти секунд, но эти секунды растянулись для него в минуты. За это время, стрелки успели расстрелять по полному магазину, хотя до этого, на замену уходили только наполовину израсходованные. В казарме на секунду повисла уже непривычная и такая тягостная тишина. Но вот пулемет опять на своем месте и Андрей решительно передернул затвор и вдавил спусковой крючок. Пулемет вновь отозвался привычной трелью. Но на этот раз, Новак, сделав одну длинную очередь на весь фронт, стал старательно отсекать очереди примерно на пятнадцать патронов, боясь того, что пулемет может заклинить. К стыду своему он должен был признать, что несмотря на то, что он не один год обращался с оружием, РПК в его руки впервые попал только здесь, там ему приходилось стрелять из ПК, ПКТ, ДШК и КПВТ, а вот этот пулемет как-то в руки не попадал. Поэтому он понятия не имел, как он себя поведет.

Дискового магазина хватило на дольше, и патронов побольше и стрелял он не одной очередью на весь магазин, но и он закончился весьма быстро.

— Бей!!!

Отстегнув магазин, он увидел, что на месте снаряженных магазинов лежит вторая банка, ребята не успевали снаряжать магазины, хотя и работали как заведенные. Отбросив в сторону пустой, так как снаряжать его не было времени и он будет только мешать, Андрей быстро присоединил вторую банку.

— Стой!!!

Автоматчики, тут же прекратили стрелять и начали менять магазины, а им на смену вновь затараторил пулемет. Сквозь беспрерывный стрекот пулемета, Андрей услышал хлопок разрыва гранаты, и слева орочью массу словно смяли сильным ударом, второй хлопок, уже справа, и опять вмятина в рядах наступающих. Он словно наблюдал за происходящим со стороны, не сказать, что эти гранаты наделали так уж много бед, каждая из них смогла убить или сильно ранить не больше десятка из наседавших ороков, но взрывы слегка ошеломили их. Трезво оценив ситуацию, и даже успев удивиться этому, он сосредоточил огонь на центре, и вот впервые им удалось не просто задержать надвигающийся вал из живых разъяренных ороков, а отвоевать пару метров. Но потом патроны кончились.

— Бей!!!

Опять дробные одиночные выстрелы, и опять, уже возобновившие наступление орки пачками падали под ноги своих товарищей напиравших сзади.

Обычный магазин. Длинная очередь. Смена магазина. Снова длинная очередь. Снова смена, и снова очередь на весь магазин. Третья банка. Орки не останавливаются, они уже достигли конца коридора из рогаток, вот сейчас они начнут растекаться в стороны. Взрыв третьей гранаты, четвертой. В отчаянии, Андрей вдавливает спусковой крючок, посылая одну беспрерывную очередь, кося врагов и уже не в состоянии охватить весь фронт, выкашивая только метров двадцать по центру. Он подает команду на открытие огня, но стрелки его не слышат, потому что видя, что вот, вот враг все же прорвется они отчаянно начинают палить без команды, перекрывая таким образом весь сектор. И тут пулемет замолчал. Прекрасный образец стрелкового оружия, но и у него есть запас прочности, немилосердное насилие, сделало свое черное дело, оружие просто выдохлось. РПК, заклинило.

Метнувшись словно зверь и при этом рыча, как разъяренный тигр, Андрей схватил СКС и просунул его в бойницу вместо отброшенного в сторону пулемета. На карабине оптика, но сейчас не до нее, он даже не пытается целиться, а бьет навскидку, здесь невозможно промахнуться. Последний выстрел, и затвор дисциплинированно становится на затворную задержку. Все патроны кончились. Казарма вновь погрузилась в тишину, стрелки суматошно меняют магазины. Он же отбросив в сторону карабин выхватывает пистолет, переводчик в автоматическом режиме, казарма наполняется дробными хлопками выстрелов, которые значительно уступают автоматным, но вот затвор становится на затворную задержку, и он лихорадочно меняет магазин. Вновь раздаются выстрелы автоматов, стрелки успели перезарядиться.

И вдруг он осознает, что, что-то не так. А еще через секунду до него доходит, что он видит не перекошенные злобой рожи, а спины, спешно откатывающихся назад орков.

Стрелки прекратили огонь и бросают в его сторону вопросительные взгляды, стоит ли тратить столь бесценные боеприпасы. Молодцы, не потеряли голову в пылу боя.

— Бей!!!

Дружинники дисциплинированно выполняют команду и начинают посылать пулю за пулей в спины удирающего противника. Чем больше их поляжет здесь, тем меньше придет в следующий раз, а может и не придут они уже, но в любом случае, если есть такая возможность, нужно уменьшать их поголовье, и как можно больше. Питер протягивает ему уже снаряженный карабин. Андрей прикладывается к оптике. Десять выстрелов, десять ороков. Хорошо.

Пока он снаряжает карабин, орки уже у лодок и отталкивают их от берега. Бежать вниз не то, что на верх, скорость куда выше.

Прекратить огонь! — Команда необычная, но воины все поняли правильно. В их стрельбе по большому счету нет необходимости, большинство пуль уходят в пустую. А вот он. Вновь десять выстрелов, но только восемь попаданий, ничего и то хлеб. Все. В проходе только трупы и смертельно раненные. Поле боя осталось за людьми.