Эта ночь была идеальной для ведения невидимой войны. Безлунное небо покрывали темные облака, заслоняя свет звезд. Достигнув гребня горы на мотоцикле, сержант Кергис из легиона Белых Шрамов остановился на мгновение и внимательно осмотрел иссушенный пейзаж, расстилавшийся перед ним. Впереди в непроницаемой тьме терялся лабиринт из овражков и канав, который местные называли Колыбелью Вулкана. Это показалось Кергису добрым знаком. Сегодня тьма будет их союзником.

Повернув мотоцикл вдоль извилистого склона горного гребня, который спускался к одному из оврагов, Кергис посмотрел на восьмерых членов его отделения. Они ехали колонной, с выключенными фарами. На доспехах, как и всюду вокруг, лежал толстый слой пыли. Иногда раздавался стук случайно сброшенных вниз небольших камней, но Белые Шрамы продолжали движение со спокойной уверенностью людей, всю жизнь не покидавших седла.

Достигнув подножия горы без приключений, они направились дальше на север, следуя пути, намеченному оврагом. Большая часть Колыбели Вулкана состояла из открытых равнин, пыльных просторов застывшей лавы, образовавшихся за миллионы лет вулканической активности. Но необходимость действовать втайне вынудила отделение Кергиса идти к цели окольным путем, зигзагами вдоль западных ущелий и оврагов, прорезанных дождевой эрозией в податливой поверхности лавовой долины. Поэтому их дорога через Колыбель оказалась длиннее и сложнее, но для успешного выполнения миссии им необходимо было скрываться от вражеских патрулей.

— Фиксирую движение. — Они мчались через овраг, когда в наушниках Кергиса прозвучал голос Арика из Белых Шрамов. — Судя по интенсивности контакта — несколько машин, по показаниям ауспика — они в шести километрах отсюда, перемещаются к нам по азимуту двенадцать градусов в северо-северо-восточном направлении.

— Перехват? — спросил Кергис.

— Нет, — уверенно отозвался Арик. — По тому, как они едут, это обычный патруль. Если мы будем придерживаться намеченного курса, не сбавляя скорости, то, когда они доберутся сюда, нас уже давно здесь не будет.

— Отлично. Сейчас мы не более чем в километре от гейзерного поля. Езжай во главе колонны, Арик. Будешь нашим следопытом, а мы двинемся за тобой.

Сбросив скорость, Кергис уступил дорогу новому лидеру. На секунду прижав кулак к груди в жесте приветствия, Арик занял позицию во главе колонны Белых Шрамов. Достигнув развилки в овраге, он повернул на восток, Кергис и другие последовали за ним.

Для обычного человека тьма была непроницаемой, но благодаря острому зрению и автосенсорам доспехов Белые Шрамы могли с легкостью ориентироваться на запустелой равнине Колыбели и днем и ночью. Та же острота чувств донесла до Кергиса запах серы задолго до того, как показались гейзерные поля.

Во время инструктажа, перед тем как отправиться на задание, технодесантник Годжу попытался охарактеризовать необычные условия, в которых формировалась география Колыбели. «Планетарная кора здесь тонкая, — объяснял он, — она подобна хрупкой вафле поверх огромного кипящего моря лавы. В некоторых местах кора треснула из-за сильного давления и выпустила на поверхность раскаленную магму».

Там, куда направлялись Белые Шрамы, магма нагревала воду в подземных пластах и из-под земли били гейзеры и горячие источники. Подобное было достаточно распространено на ненадежной вулканической территории Колыбели, но сейчас отделению Кергиса предстояло проехать десятки километров через самое большое гейзерное поле региона — этот маршрут был выбран в надежде скрыть от врага свое присутствие.

Следуя за Ариком, отряд мотоциклистов покинул овраг и миновал небольшой участок открытого пространства, отделявший их от гейзерного поля. Впереди расстилался странный, смертельно опасный пейзаж.

— Не открывайте шлемов и не отключайте системы респираторов, — предупредил Арик, когда они уже были на гейзерном поле. — Держите дистанцию минимум пять метров и двигайтесь по моим следам. Земля здесь ненадежная. Если она провалится под весом мотоцикла, вы окажетесь в кипящей воде.

На имперских военных картах, которые Кергис изучил перед прибытием на планету, эта территория была обозначена как гейзерное поле Септимус. Однако за ничего не говорящим названием таилась мрачная реальность. Всю поверхность здесь покрывали дымящиеся кратеры. Темнота скрадывала цвета, но Кергис знал, что внизу кое-где лежит толстый многоцветный осадок странных красных, зеленых и желтых оттенков, местами расстилаются белые ковры соляных кристаллов — результат тысячелетних гейзерных процессов, когда минералы вытеснялись из скал подземным теплом и мелкими частицами оседали на поверхности.

Кергис знал, что гейзерное поле прекрасно в дневном свете, но доверять этой красоте не стоит. Из трещин и отверстий вырывались потоки ядовитых газов и обжигающего пара, а густая жидкость, кипящая в некоторых кратерах, была концентрированной кислотой, результатом тех же химических процессов, что оставили на земле разноцветный осадок. Вражеские патрули не зря избегали гейзерного поля — эта территория была смертельно опасной.

Осторожно следуя по проложенной Ариком тропе, которая вилась между тлеющими кратерами, Кергис проверил показания ауспика: не был ли ранее замечен вражеский патруль. Убедившись, что все чисто, сержант остался доволен. Мощность ауспика на его мотоцикле была ограничена, но даже если враги слонялись где-то неподалеку, они бы вряд ли заметили его отряд среди гейзеров.

Рев двигателей мотоциклов заглушался шумом стихии. Шипение пара и кипящей кислоты казалось Кергису похожим на звук дыхания, словно они двигались сквозь логово огромного спящего зверя. Иллюзия дополнялась свистом извергающихся гейзеров — Кергис вспомнил морских левиафанов, живущих в океанах Чогориса. Гигантские создания периодически поднимались к поверхности, выпускали огромные облака пара и, набрав свежего воздуха, уходили обратно в глубины.

Впервые Кергис увидел океан только в тринадцать лет, уже встав на путь Белого Шрама, поэтому море и морские твари всегда внушали ему священный трепет. Хотя он был Астартес и не боялся их, они не переставали его удивлять.

Внутри сержантского шлема мигнул ярко-красным сенсор, предупреждающий о высокой концентрации ядовитых газов в воздухе снаружи. Она уже давно превысила допустимые для жизни человека пределы. Кергис оставил сигнал без внимания. Гейзерное поле являлось смертельным лабиринтом, но их вел Арик, а Арик всегда находил верный путь в самых сложных условиях.

Эта способность была достаточно распространена в их мире. В бесчисленных поколениях жителей Чогориса, всю жизнь передвигавшихся по неверным тропам бесконечных равнин планеты, однажды стали рождаться люди, всегда способные найти дорогу, что бы ни случилось. Они не были псайкерами, они просто обращали больше внимания на скрытые ориентиры вокруг них — ландшафт, погоду, звезды, полагаясь на прошлый опыт, чтобы выбрать самый правильный путь к цели.

Что касается Арика, в его распоряжении имелся более мощный ауспик, чем у остальных в отделении, но Кергис не сомневался, что он смог бы провести их через гейзерное поле и без этого устройства. Если бы Арик никогда не покинул Чогорис и не стал Астартес, он бы все равно оставался следопытом в своем племени и приводил его к источникам воды и лучшим зимним пастбищам.

По мере того как Белые Шрамы углублялись в гейзерное поле, ядовитые облака становились гуще. Вскоре видимость сократилась до нескольких метров. Отряд продолжал двигаться вперед, и каждый воин доверял впередиидущему.

На это Кергис и рассчитывал. Привычка доверять друг другу прочно укоренилась среди его людей. Их братские связи были сильны — связи, возникшие и закаленные в сотнях сражений. Кергис не сомневался, что любой член его отделения с радостью умрет за остальных.

Это была одна из причин, которая привела его в Колыбель Вулкана.

Два дня назад о Тефре VII вспомнил Юрга-хан.

— Это мир имперский уже десять тысяч лет. Великий примарх Джагатай-хан, светлая ему память, участвовал в его освобождении. Но год назад все вернулось на круги своя. Хаос захватил эту землю, Кергис. Теперь наша задача — двинуться по стопам примарха и снова освободить планету. Белые Шрамы станут во главе освободителей.

Они стояли на палубе стратегиума ударного крейсера «Воин Долин». Несколькими минутами ранее Юрга-хан закончил инструктаж для командиров отделений, бывших под его началом, распределив роли в будущем вторжении. Затем Хан отпустил всех, кроме Кергиса. Даже рабы ордена были отосланы выполнять задания в других частях корабля, они остались вдвоем.

Экраны стратегиума показывали сверкающий полупрозрачный шар, паривший в воздухе, — голографическое изображение Тефры VII. Кергис обратил внимание, что кое-какие из электросетей планеты были подсвечены, — тонкие золотистые линии опоясывали северное полушарие.

— Мы нанесем удар сюда, — произнес Юрга-хан, ткнув бронированным пальцем в бок голографического шара. — Столица планеты Чалдис — главный центр их сил. Если мы одержим быструю победу здесь, то сломим сопротивление. Однако город оберегают пустотные щиты, и это будет сложно. Возможны значительные потери.

Кергис кивнул. Вторжение и повторное завоевание Тефры VII представлялось чрезвычайно важным. «Воин Долин» был лишь одним из приблизительно трех десятков имперских кораблей, прибывших к границе планетной системы. А Белые Шрамы оказались единственными Астартес, принимавшими участие во вторжении, им предстояло принять на себя основной удар в ходе первых — важнейших — этапов операции.

— Впрочем, можно обойтись и малой кровью, — продолжил командир.

Он указал на территорию в нескольких тысячах километров к востоку от столицы. Среагировав на его движение, голографический шар повернулся, показывая долину, окруженную горами и образующую большой бассейн. Все золотистые линии электросети вели сюда.

— Жители планеты называют это место Колыбелью Вулкана, — сказал Хан. — Позже Годжу проведет для вас подробный инструктаж по региону и его условиям, но я могу сразу предупредить: там будет непросто. Это вулканическая пустошь. Там нет ничего, кроме…

Хан нажал пальцем на поверхность шара. Голографическое изображение замерцало и превратилось в объемную схему большого производственного комплекса, скорее всего созданную на основе разведывательных снимков. Кергис понял, что завод расположен на склонах действующего вулкана.

— Это что-то вроде электростанции? — спросил он, сравнивая схему со зданиями, которые ему доводилось видеть и захватывать в других мирах за время службы в рядах Белых Шрамов.

— Да, геотермальная, — ответил Юрга-хан. — Вы видите электростанцию, расположенную на Игнисе Монсе, самом большом из активных вулканов Колыбели. Годжу расскажет вам, она вроде бы вырабатывает энергию, используя тепло подземной магмы. На Тефре VII мало прометия и других видов топлива, поэтому в древние времена для поддержания жизнедеятельности планеты построили несколько таких станций. Комплекс на Игнисе Монсе питает электроэнергией практически всю западную часть полушария, включая пустотные щиты вокруг столицы.

— И если станцию разрушить, щиты отключатся.

— Именно так. Конечно, должны быть какие-нибудь резервные источники на случай аварии. Но системы старые, считается, что их не слишком усердно поддерживают в надлежащем состоянии. А комплекс Монс ценен также тем, что поставляет электроэнергию для системы планетных сенсоров. Если мы разрушим эту станцию, враг останется слепым и беззащитным.

— Но они же наверняка представляют, насколько она ценна. Цель будет хорошо охраняться?

— Да, — кивнул Юрга-хан. — Для защиты комплекса враг выделит минимум две тысячи воинов, считая удаленные караульные посты. Кроме того, главные дороги на станцию охраняют бункера и другие защитные сооружения с автопушками и противотанковым оружием. Центр расположен глубоко под землей, орбитальной бомбежкой его не достанешь. Для захвата Монса потребуется провести серьезную атаку, которая выдаст врагу наши намерения, да еще и оттянет войска с основной операции под Чалдисом.

— Но есть и другой путь? — спросил Кергис. Логический вывод из речи Хана напрашивался сам собой. — Скрытное нападение небольшого отряда, в идеале — под покровом тьмы. Задание — разрушить комплекс или хотя бы расстроить его работу, чтобы враг не мог им пользоваться. С учетом важности миссии и немалого риска это задание для Астартес, а не Имперской Гвардии.

— Очень хорошо, — улыбнулся Юрга-хан. Боевые шрамы поперек его лица стали виднее. — Может, зря ты не пошел в Штормовые провидцы, Кергис. Ты просто читаешь мои мысли.

— Я понял ваши намерения, мой Хан. Когда на инструктаже вы раздавали задания другим сержантам, я удивился, что меня с отделением оставили не у дел. Потом вы отвели меня в сторону, чтобы поговорить наедине. А я знаю, что вы не поступите так без причины. Я догадался, что для меня и моих людей у вас особое задание.

— Значит, все-таки не псайкер. — Хан улыбнулся шире. — У тебя ум как у шахматиста — опережаешь командира на несколько ходов. Я говорил, что ты напрасно не стал Штормовым провидцем, — но, возможно, я ошибался, и твое настоящее призвание — быть ученым.

Доброжелательно улыбаясь, он поднял руку, чтобы заглушить протесты сержанта.

— Иметь острый ум не стыдно, Кергис. В истории говорится, что Джагатай-хан, светлая ему память, был одним из величайших полководцев своего времени. Мы часто упускаем из виду эту черту нашего примарха. Мы чествуем воинов за мастерство владения оружием, но забываем, что ум и храброе сердце так же важны для победы, как и крепость мышц. Я выбрал тебя для этого задания, потому что ты обладаешь всеми тремя качествами.

— Слова моего Хана делают мне честь, — учтиво поклонился Кергис.

— Не более, чем того заслуживает твой характер. — Лицо Хана стало серьезным. — Но были и другие причины. Прежде чем присоединиться к моей роте, ты служил у Корсарро-хана во время Охоты на Волдория. Я знаю, что ты воевал плечом к плечу с десантниками Гвардии Ворона и научился у них некоторым хитростям. Я знаю также и то, что ты передал эти знания и своему отделению. Я слышал, как ты объяснял, что молниеносная атака теряет смысл, если враг знает, с какой стороны она последует. Подобные навыки могут быть важны на Тефре.

Юрга-хан одним жестом убрал голограмму. Когда мерцающий рисунок геотермального комплекса растаял в воздухе, Хан помрачнел. Он опустил руку к панели управления голографическим генератором.

— Есть еще кое-что, Кергис. Другая причина, почему я выбрал тебя для этого задания. Сейчас ты узнаешь, почему я решил удалить всех и провести инструктаж наедине, сохранив его в тайне от остальных.

Юрга-хан занес руку над клавиатурой системы контроля и набрал кодовую последовательность чисел. Голографические генераторы снова загудели, принялись ткать новое изображение.

— Атака на Чалдис начнется чуть более чем через два дня. Вы нападете на рассвете — это значит, что твое отделение должно будет проникнуть в комплекс ночью. Но, кроме отвоевания Тефры VII, для атаки есть и другие причины. Сейчас я покажу тебе кое-что, не предназначенное ни для кого более. Не рассказывай об этом даже своему отделению. Со временем, когда вопрос решится, может, и отпадет нужда в такой секретности, но пока пусть это останется между нами.

В воздухе сформировалась новая голограмма с пикт-изображением вооруженной фигуры, стоящей наверху пластобетонного бункера.

— Два дня назад флотский истребитель «Молния», оборудованный для дальней разведки, пролетая над Игнисом Монсом, сделал эти пикты, — сказал Хан. — Изображения зернистые, но можно ясно увидеть командира вражеского гарнизона, наблюдающего за диспозицией своих сил.

Еще один взмах рукой — появился второй пикт. Съемка производилась с другого угла, но на изображении та же фигура. Вражеский командир, запрокинув голову, смотрел в небо, поэтому лицо его было видно четче. У Кергиса засосало под ложечкой, так что он едва услышал следующую реплику Хана:

— Он будто знает, что там шпионский корабль, и смотрит на него. Конечно, это невозможно. «Молния» летела на высоте слишком большой, чтобы ее могли заметить с земли. Но вы же понимаете, почему эти изображения секретны? Темное время пришло, Кергис. На карту поставлена честь нашего ордена.

Кергис кивнул. Все его мысли вертелись вокруг одного: он узнал командира гарнизона. Наверху бункера стояла фигура в белых, пусть и потрепанных, доспехах со знаком молнии. Кергис не мог этому поверить, но он увидел лицо старого товарища — воина, которого он считал мертвым.

Увидел лицо боевого брата — Белого Шрама.

Друга.

Место встречи располагалось в семи километрах от цели. Без приключений оставив позади гейзерное поле благодаря умениям Арика, Кергис с отделением прибыл на пятнадцать минут раньше условленного времени. Они спрятали мотоциклы в овражке, бывшем когда-то руслом ручья. Оставив бойцов охранять машины, Кергис и его заместитель Гурбан поднялись по восточному склону пешком, чтобы проверить обстановку.

— Вроде тихо, — шепнул Гурбан, просканировав территорию ручным ауспиком. — Вражеских патрулей не вижу. Но Балата с его людьми тоже нет.

Балатом звали сержанта Десятой роты Белых Шрамов. Когда Кергису было сказано, что, не доходя до цели, он будет должен встретиться с отделением скаутов Балата, он остался доволен. Они с сержантом-скаутом были старыми приятелями. Прежде чем Балат перешел в Десятую роту, они отслужили вместе не один десяток лет. Когда-то Балат был сержантом роты, в которой Кергис состоял боевым братом, поэтому он всегда считал старшего товарища своим наставником.

— Я бы больше удивился, если б мы действительно их увидели, — ответил Кергис.

Он поднял руку с отведенным в сторону большим пальцем, давая знак отделению, что все чисто, но следует соблюдать осторожность.

— Смотри в оба, — сказал командир Гурбану, собираясь уходить. — Холмы могут сыграть с ауспиком злую шутку: иногда появляются слепые пятна, не просматриваемые сенсорами. В полусотне метров от нас может скрываться отряд, а мы и знать не будем.

Будто в подтверждение его слов, тишину разорвал птичий крик. Кергис узнал его — это было карканье бритвоклюва, падальщика с равнин Чогориса. Ожидая сигнала, Кергис успел снять шлем. Когда-то давно на планете Квинтус космодесантник из Гвардии Ворона по имени Мелиеракс рассказал ему, что голосовые динамики в шлемах Астартес искажают звучание голоса, — случайный слушатель вряд ли поверит, что это настоящий птичий крик.

Кергис ответил троекратным свистом, подражая другой чогорийской птице. Карканье прекратилось. Спустя мгновение он увидел фигуры, двигавшиеся к ним в темноте. Кергис держал руку на болт-пистолете, готовый открыть огонь, если это вдруг окажется вражеская уловка, но, когда фигуры приблизились, он узнал в одной из них сержанта Балата.

— Рад тебя снова видеть, — сказал он, пожимая Балату руку, как только скауты присоединились к его отделению в овраге. — Какова ситуация?

Прежде чем ответить, командир скаутов дал сигнал своему отделению занять наблюдательные посты вокруг укрытия.

— На этой территории чисто, — сказал Балат. — Вражеские патрули не любят подходить так близко к гейзерному полю, опасаются случайных ядовитых облаков. Но подстраховаться не помешает.

Убедившись, что его отделение перекрыло все подступы к месту их расположения, Балат прогулялся с Кергисом по дну оврага, а когда они достаточно удалились от остальных, сказал:

— Мы приземлились на планету сорок восемь часов назад. За это время враги утроили число патрулей. Весь регион кипит бурной деятельностью.

— Думаешь, они засекли ваше прибытие?

— Возможно, — пожал плечами Балат. — Мы прилетели на «Громовом ястребе» вместе с вами. Пилоты старались провести нас под сенсорной сетью врага, но вполне возможно, что нас заметили. Впрочем, даже если это и так — не похоже, чтобы нас активно искали. Мы не засекли ни следов воздушной разведки, ни зондирования с помощью ауспиков. Видимо, они усилили патрули в ожидании опасности, а не в ответ на наше прибытие.

— Вполне может быть, — согласился Кергис. — Они наверняка знают, что скоро начнется завоевание. Возможно, заметили наши разведывательные полеты и сообразили, что основной целью станет электростанция. А патрули усилили в качестве предосторожности.

— Пусть даже и так, но почему они не задействовали воздух и ауспики? — возразил Балат. — Зачем полумеры, если они знают о скором завоевании? Они должны понимать, что рельеф Колыбели позволяет провести тайное нападение. Логично было бы постараться предотвратить его.

Балат раздраженно потряс головой. Он был стар даже по меркам Астартес. Четыре столетия оставили на его лице следы, и множество боевых шрамов были знаками его заслуг. Кергис слышал, что когда-то Балат почтительно отказался от должности Магистра Караула на Чогорисе. Он попросил оставить его простым сержантом и перевести в Десятую роту, чтобы он мог передать свои умения новым поколениям Белых Шрамов. Сам учившийся у Балата, Кергис не сомневался, что скауты ордена станут лучшими воинами.

— Все же не стоит удивляться, если разгадать планы врага будет сложно, — сказал Балат. — В битве с Хаосом было то же самое. Помнишь Цернис? Мы думали, что застанем там Волдория врасплох, но он оказался готов к нашему прибытию.

— Помню, — кивнул Кергис.

Он ненадолго воскресил в памяти ту битву в морозных пустошах, гонку по ледяным полям, образы чудовищных противников, с которыми они схлестнулись под всполохами полярного сияния. Перед внутренним взором встали и другие битвы: он подумал о Кавелле и ледяном Зоране, о подземных ульях Моданны и оружейных башнях Квинтуса, вспомнил и о встрече с Кровавым приливом. Кергис прошел длинный путь и многое пережил. А Балат был его учителем, и каждая битва стала уроком.

— Так было всегда, — продолжал скаут-сержант. — Из всех наших врагов Хаос наиболее вероломный, а его воины — самые хитрые.

Вдруг Балат замолчал. Пристально посмотрев на Кергиса, он скорчил гримасу.

— Ты улыбаешься. Я сказал что-то смешное?

— Прости меня, арбан, — ответил Кергис, заменив слово «сержант» традиционным чогорийским аналогом. На самом деле его точное значение всего лишь «предводитель десяти», но среди Белых Шрамов это слово имело намного больший вес. Такое обращение не было закреплено официально, его использовали, когда говорили о сержанте, чья доблесть и мудрость высоко ценились. Слово «арбан» стало знаком чести и уважения. — Ты напомнил мне о прошедших днях, когда я служил в твоем отделении боевым братом, сразу после назначения, — продолжил Кергис. — Чтобы стать Белым Шрамом, я прошел испытания, которые вряд ли осилит один из десяти тысяч. А в первый день ты велел мне поубавить спесь.

— И был прав, — нахмурился Балат. — Самоуверенность — опасный порок для воина. Она ослепляет его и не дает видеть собственные слабости и силу врага.

— Да, — согласился Кергис. — Ты научил меня, что означает быть настоящим Астартес. Ты сделал из меня лучшего воина и лучшего служителя ордена и нашего Хана. А улыбался я потому, что уроки продолжаются. Хоть и прошел целый век, я до сих пор твой ученик, а ты мой учитель. Я улыбался, потому что твои мотивы понятны. Сказав о Хаосе и напомнив мне о Волдории, ты не просто болтал, чтобы убить время. У тебя была какая-то конкретная цель.

— Я никогда не умел говорить намеками, — неохотно признал Балат. — Мне сообщили все подробности твоего задания, включая информацию о том, кто командует вражеской стороной.

— И ты боялся, что мне придется напоминать о воинском долге?

— Нет, не об этом. Ни в коем случае. — Балат продолжал пристально всматриваться в лицо Кергиса. Теперь его взгляд стал более испытующим и проницательным. — Я хотел напомнить тебе, что Борчу уже нет. Пусть не дрогнет твоя рука, если вдруг ты вспомнишь о минувшей дружбе. Пусть удар будет быстрым и смертельным. Если ты станешь колебаться, враг этим воспользуется.

— Разумный совет, — снова кивнул Кергис. — Я обязательно ему последую, обещаю.

Он бросил быстрый взгляд поверх головы собеседника. Небо было темным и затянутым облаками. Ночь крепко держала Колыбель в своих объятиях.

— Сейчас мне и моему отделению надо подготовиться. Темнота не будет длиться вечно, а нам нужно быть в Игнисе Монсе до рассвета.

Скоро стало ясно, что Балат со своими скаутами не терял времени. За двое суток в Колыбели Вулкана они изучили все линии защиты вокруг Игниса Монса, сами при этом оставаясь незамеченными.

Эти сведения могли оказаться жизненно важными для выполнения стоящей перед отделением Кергиса задачи. Командир скаутов набросал положение кольца караульных постов, минных полей и скрытых бункеров, защищающих Монс. Затем показал маршруты всех вражеских патрулей и сообщил графики их движения. Он даже подготовил карту с обозначенным на ней оптимальным путем доступа к цели. Кергис, изучив карту и не найдя недочетов, приказал своим людям запомнить ее.

Как только Балат передал данные разведки, обе группы разошлись.

По предварительному плану задания, скауты должны были оставаться и прикрывать линию отступления отделения Кергиса. И им же следовало присмотреть за мотоциклами. Цель была уже достаточно близка, чтобы обойтись без машин, — шум двигателей мог выдать отряд. Как ни больно было Белым Шрамам оставлять мотоциклы, выбора не оставалось. Дальше они двинулись пешком.

Но задание требовало от них не только этого. Обычно минимум два человека в отделении имели мелты или другое тяжелое оружие. Однако для выполнения поставленной задачи в Колыбели они не взяли его с собой, чтобы унести больше взрывчатки. У каждого члена отделения имелся серый поликожаный ранец со взрывчатыми веществами и детонаторами — как раз то, что нужно, чтобы подорвать электростанцию. Для облегчения ноши при них были только болт-пистолеты, ножи и лишь кое-что из тяжелого вооружения.

— Да пребудут с тобой духи твоих предков, — напутствовал его Балат, после того как приготовления были завершены, а Кергис собрался идти. Остальная часть отделения Кергиса стояла рядом, наблюдая, как два сержанта еще раз пожали друг другу руки на прощание.

— Да наставят и охранят они тебя. Да уберут камни с пути твоего и повергнут врагов твоих в скорбь.

— Да пребудут и с тобой духи твоих предков, — ответил Кергис, завершая традиционное чогорийское прощание. — И да будут они всегда рядом.

На удивление Кергиса, Балат не отпустил его руку после завершения ритуала прощания. Вместо этого, он нагнулся вперед и прошептал несколько слов — так, чтобы не слышали другие:

— Удачи. Я знаю, какой ты совершил выбор. Он делает тебе честь. Но не думай, что это наша последняя встреча. Мы увидимся снова, Кергис. Я на это рассчитываю.

— Надеюсь, ты прав, арбан, — тихо ответил Кергис. — Все сложится так, как сложится. И что бы ни случилось, знай, что я всегда ценил твои советы.

Их руки разошлись. Больше сказать было нечего. Кергис отвернулся и занял место во главе отделения. Взмахнув рукой, он отдал приказ двигаться. Миновала уже половина ночи, и они не могли позволить себе терять ни минуты. До цели оставалось семь километров дороги.

Он все же оглянулся, когда шел с отделением по тропе через овраг. Балат, глубокомысленно кивая, совещался с одним из своих скаутов. Затем овраг вильнул, и Кергис потерял старого наставника из поля зрения.

Он не думал, что увидит его снова.

Проникнуть в тыл Игниса Монса оказалось проще, чем ожидал Кергис. Хотя предупреждения Балата о повышенной активности противника подтвердились, караульные посты и патрули, охранявшие подходы к твердыне врага, были на удивление плохо организованы и выполняли обязанности спустя рукава. Кергис не сомневался, что вражеские войска будут фанатично драться до последнего человека, чтобы отразить имперское завоевание. Но когда дело доходило до более монотонной части военного дела: ночных патрулей и долгих скучных часов в карауле — заметно сказывалось отсутствие дисциплины.

Даже когда Кергис с отделением приблизились к нижним склонам Монса, недостатки в организации вражеской обороны — те же самые — уже были очевидны. Любой мало-мальски компетентный командир приказал бы расчистить пространство, чтобы, обороняясь, простреливать каждый сантиметр поверхности. Сейчас же всю территорию покрывали каменистые выходы породы, заплатки жесткого кустарника да кое-где невысокие выступы застывшей лавы.

Неровности ландшафта позволили отделению незаметно подобраться к самой цели. Караульные на постах были невнимательны, и люди Кергиса достигли Монса, ни разу не достав ножей.

Внезапно, когда Кергис уже взбирался по склону, он услышал приближающиеся голоса. Стараясь не шуметь, он дал знак своим людям оставаться в укрытии и сам нырнул в тень огромного валуна. Голоса становились отчетливее. Кергис ждал. В руке он держал нож с лезвием, затертым вулканической пылью, которая приглушала блеск.

Говоривших было двое. Когда вражеский патруль (а это был именно патруль) приблизился, Кергис начал различать слова. Патрульные тихо спорили, даже не пытаясь скрыть свое присутствие, и вскоре Кергис знал, что их назначили в патруль в наказание за ненадлежащее прочтение литании во время недавнего ритуального подношения. За эту неудачу каждый винил другого.

Они подошли еще ближе, и Кергис понял, насколько незначительным было их злодеяние по сравнению с тем, что стало его причиной, — закланием невинных людей в жертву богам Хаоса. Патрульных же больше беспокоило недовольство их непосредственного начальника.

— Старшой Грелл наказал нас ни за что, — бурчал тот, что слева. — Литания длинная, а иерарх читает так быстро — сложно за ним поспеть. Между прочим, сам старшой ее не лучше нас знает. Ему вообще плевая работенка досталась — держать блюдо для крови. Поостерегся бы, а то кто-нибудь шепнет иерарху, что он делает с жертвами, предназначенными для ритуала.

Это были его последние слова. Пропустив патрульных мимо, Кергис бросился на того, который говорил, закрыл ему рукой рот и перерезал ножом горло.

Заметив движение, второй патрульный повернулся к напарнику. При виде Кергиса его глаза расширились, он попытался поднять автоган, но умер задолго до того, как успел выстрелить. Из темноты за его спиной вынырнул Гурбан и проделал с ним то же, что Кергис с первым патрульным.

— Трупы заберем с собой, — шепнул Кергис Гурбану, осмотревшись и убедившись, что убийство патрульных прошло незамеченным. — Если бросить их в туннелях, намного меньше шансов, что их найдут.

Гурбан кивнул. Кергис не поблагодарил его за ликвидацию второго патрульного ни единым жестом, но Гурбан этого и не ждал. Зная, что бойцы неподалеку, Кергис был уверен, что один из них подстрахует его во время атаки. Если бы расположение оказалось другим и из-за внезапного прихода патруля открылось бы местонахождение одного из солдат, Кергис поступил бы точно так же, как Гурбан. Среди Белых Шрамов такие действия воспринимались как должное. Братья Астартес полностью полагались друг на друга.

Неподалеку остальная часть отделения вышла из укрытия. Жестом пригласив их подойти, Кергис дождался, пока все соберутся вокруг него.

— Вход в туннели там, — шепнул он, указав на часть склона поблизости. Посмотрев на лица воинов вокруг него, он отдал распоряжения нескольким бойцам: — Я пойду впереди. Осол, поможешь Гурбану нести тела. Дошин, присыпь кровь на земле и замети наши следы. Арик, ты идешь со мной. Остальные — за нами.

Группа рассыпалась, отделение принялось выполнять приказы командира. Взбираясь на склон вместе с Ариком, Кергис оставался начеку, высматривая врага. Нижняя часть Игниса Монса была почти ровной, но выше склоны вулкана становились круче.

В двух километрах впереди Кергис видел дымящуюся вершину Монса. Ее освещал тусклый красный отблеск озера лавы, скрытого внутри. Они поднимались по северному склону, и, хотя геотермальный комплекс располагался на южном, отделение строго соблюдало меры предосторожности. Самая опасная часть пути была еще впереди.

— Я вижу люк, — шепотом передал Арик сообщение по защищенному каналу вокса. — Он в низине, в тридцати метрах, три градуса на юго-юго-запад.

— Я его тоже вижу, — ответил Кергис. — Дай остальным сигнал держаться сзади, на случай если враг приготовил для нас какой сюрприз.

Пока Арик жестами передавал его приказы отделению, Кергис осторожно пересек склон.

Кратер вулкана и склоны были пронизаны туннелями для оттока горячей магмы и предотвращения извержения Игниса Монса. Те же самые туннели направляли магму для нагрева пара, который затем вращал турбины, производящие энергию для городов планеты. От имперских беженцев, спасшихся после падения Тефры VII, стало известно, что некоторые коридоры под Игнисом Монсом не использовались столетиями. Если информация была верной, Кергис со своим отделением мог с их помощью проникнуть в энергетический комплекс прямо под носом у врага.

Люк доступа в туннели располагался в неглубоком колодце из пласкрита для защиты от выбросов. Несмотря на это, его поверхность была выщербленной и ржавой. Похоже, им давно не пользовались.

Проверив сперва, не горячо ли, Кергис взялся за колесо, открывающее запор, и попробовал его повернуть. Люк держался крепко — задраенная столетия назад, внутренняя система явно заржавела. Постепенно увеличивая нажим, чтобы дарованной ему геносеменем силой не расколоть колесо прямо в руках, Кергису удалось медленно повернуть его на пол-оборота.

Пронзительный скрип открывающегося люка разорвал тишину ночи. Будучи готовы к тому, что на звук устремится половина патрульных Колыбели, Кергис и Арик на какое-то время затаились, тщательно осматривая окружающую территорию. Они не заметили никакого движения, — видимо, оставшиеся патрули были слишком далеко, чтобы их услышать.

— Быстро, — сказал Кергис. — Как только я дам отмашку, пусть отделение идет за мной. Не хочу испытывать судьбу дольше, чем это необходимо.

В темноте туннеля стояла тишина. Воздух был сырой и теплый, ощущался слабый запах серы, — видимо, из-за близости действующего вулкана, подумал Кергис. Информация, полученная от беженцев, подтвердилась: похоже, туннель не использовали.

Внутреннюю его поверхность покрывали потеки лавы, толстый слой пыли явно никто давно не тревожил. Выпрямившись, Кергис подал сигнал Арику, что все в порядке.

Вскоре к нему присоединилась остальная часть отделения. Когда внутрь проник последний воин, Дошин закрыл люк. Гурбан и Осол свалили тела патрульных к стене туннеля.

— Мы будем идти вперед колонной по одному, — сказал Кергис отделению, когда они были готовы двигаться дальше. — Если встретим врага, пустим в дело мечи и ножи. Болт-пистолеты использовать в самом крайнем случае. Эхо от выстрела может отозваться по всей длине туннелей и привлечь внимание.

Убедившись, что отделение поняло задачу, Кергис повернулся лицом к тьме. В туннелях мрак стоял еще более плотный, чем наверху.

На шлеме у каждого бойца крепился компактный люминатор, и Кергис дал сигнал включить их. Тусклый свет прорисовывал пространство прямо перед ними, чуть дальше туннель растворялся в темноте.

У отделения была схема коридоров, копия давнишнего исследования из архивов планеты — одного из тысяч документов, которые планетарный губернатор захватил с собой во время эвакуации. Кергис подумал, что лучше бы губернатор потратил больше времени на защиту планеты, чем на спасение заплесневевших пергаментов, он подозревал, что решающую роль в этом сыграла трусость. Оставалось надеяться, что за тысячи лет, прошедших со времени этого исследования, схема туннелей изменилась несущественно.

— Пошли, — сказал он отделению.

Они начали марш вперед, в темноту.

Час спустя они уже значительно продвинулись вглубь. Схема оказалась точной, и отделение двигалось быстрее, чем рассчитывал Кергис. Люминаторы светили неярко, но это не было проблемой: через несколько минут глаза Белых Шрамов стали привыкать к мраку, и вскоре они видели в туннелях так же хорошо, как в безлунную ночь на подходе к Игнису Монсу.

По прикидкам Кергиса, им оставалось идти еще три четверти часа.

— Быстрее, — сказал он своим людям. — Напасть легче, если атака придется на середину смены рабочих, когда они будут уставшими и медлительными. Удваиваем скорость.

Не жалуясь, десантники последовали его примеру и побежали трусцой.

Им требовалось попасть в аппаратную, самую важную часть комплекса, из которой видна была работа лавовых туннелей. Белые Шрамы несли с собой взрывчатку — Кергис надеялся, что ее более чем достаточно, чтобы уничтожить системы контроля, управляющие движением лавы. Еще на ударном крейсере технодесантник Годжу, приставленный к их группе, подробно проинструктировал отделение, рассказав, как выглядит каждый элемент контрольной аппаратуры и где следует устанавливать заряды для наибольшего эффекта. В случае успеха операции геотермальный комплекс будет разрушен.

Это станет горькой пилюлей для обитателей Тефры VII. Если вторжение пройдет успешно, недавно освобожденное население западных регионов останется без электроэнергии. Но необходимость победы перевешивала прочие соображения. Сначала Тефру VII нужно вырвать из когтей Хаоса.

По сравнению с этой благородной целью все остальное казалось неважным.

* * *

Белые Шрамы прошли еще полкилометра, прежде чем поняли, что в туннелях есть охранники. Охотники по природе, эти охранники не были такими небрежными, как патрули, защищавшие склоны Монса. Они не выдавали своего присутствия громкими шагами или болтовней. Они и людьми-то не были.

Кергис с отделением достиг места, где туннель внезапно переходил в широкий открытый резервуар минимум сто метров в длину и столько же в ширину. Высокий потолок большей частью терялся во мраке, но Кергис видел, что он слегка закруглен. Пол помещения был неровным, покрытым застывшей лавой.

Осторожно войдя под полукруглый свод, Кергис обратил внимание, что в стенах зияют входы в десятки других туннелей, некоторые из них находились высоко над полом.

— Как вы думаете, что это такое? — спросил Гурбан, вслед за Кергисом выходя в зал.

Соблюдая тактику ордена, остальные бойцы отделения держались сзади, у выхода из туннеля, готовые прикрыть их в случае засады.

— Может, что-то вроде сливной камеры? — пожал плечами Кергис. — Если Годжу здесь был, можем его потом спросить.

Он вывел схему на дисплей шлема, но этой камеры не обнаружил.

— Что бы это ни было, его построили после того исследования. Но тоже давно. Работа по камню явно старинная. Что там с показаниями ауспика?

— Все чисто, — сообщил Гурбан, проверив показания наладонника. — Впрочем, данные могут быть ненадежны. Стены туннеля теплые, а кое-где и горячие. Думаю, некоторые из этих неиспользуемых туннелей идут параллельно потокам лавы. Перепады температуры искажают показания ауспика.

— Понятно, — сказал Кергис. Он обратился к отделению по воксу: — Данные ауспика сомнительны. Мы с Гурбаном остаемся в центре. Осол, ты идешь последним и прикрываешь всех с тыла. Остальные — рассредоточьтесь. Двигаемся осторожно.

С ножами наготове, Белые Шрамы рассыпались по всей камере. Став во главе вместе с Гурбаном, Кергис вспомнил те уроки, которые усвоил в бытность скаутом, а потом и боевым братом на попечении у Балата. Поскольку в камеру вело множество туннелей, мест для засады тоже было достаточно. Вместо того чтобы обратить внимание на какую-то конкретную точку, Кергис расширил восприятие и попытался воспринимать окружающее целиком, полагаясь на авточувства своей пехотной брони, которые постоянно сообщали ему новые сведения. В первую очередь он приготовился реагировать на любые признаки движения, визуальные и звуковые, из различных туннельных входов вокруг него. В то же время он прислушивался, не прозвучит ли предупредительный сигнал от других Белых Шрамов, ведь каждый из них был дополнительной парой глаз и ушей для своих братьев.

В конце концов о присутствии врага ему сообщило обоняние: он почувствовал еле уловимую вонь. Запах животного, знакомый, но почти не ощутимый.

— Контакт! — крикнул Гурбан, предупреждая остальных, как только ауспик у него в руке внезапно издал серию звуков, показывая близость врага. — Их не меньше десятка. Они нас окружили…

Далее уже никто не слушал — первые существа появились из засады и ринулись в атаку.

Кергис сперва заметил краем глаза метнувшиеся к нему слюнявые челюсти, затем только разглядел их обладателя. Он встретил нападающего взмахом меча. Клинок свистнул в воздухе. Удар настиг существо на середине прыжка, лезвие вонзилось ему в бок. Раздался крик, брызнула горячая кровь.

Ее запах смешался со звериной вонью, которую Кергис почувствовал еще до появления противников, но теперь она была сильнее. Кергис вспомнил этот запах, знакомый ему по множеству стычек на десятке планет, — так пахли злоба и разложение.

Из ближайшего туннеля появилось еще одно существо и прыгнуло к нему. На этот раз у Кергиса было больше времени, и он смог полностью рассмотреть нападающего, прежде чем они столкнулись. Для любого, кто не Астартес, эта тварь стала бы воплощением чистого ужаса, порождением ночного кошмара.

Росту в ней было около двух метров в длину. На поджаром хищном теле выступали сильные мышцы, а голова по сравнению с телом казалась большой. Лапы заканчивались острыми когтями, оставлявшими глубокие царапины на лавовой поверхности во время бега. Длинный выступ на морде был усеян рядом огромных, тесно расположенных клыков. Если первого зверя покрывала тусклая шерсть, то безволосость второго вызывала отвращение. Серая кожа его имела нездоровый пепельный оттенок.

Когда существо ринулось на него, Кергис увидел, как из отверстий в его плечах выдвинулась пара костистых крючьев, готовых к удару вместе с челюстями. Кергис взмахнул мечом в последний момент, когда зверь уже почти достал его.

Удар оказался смертельным — он раскроил пополам череп.

Уже мертвое, тело продолжало двигаться по инерции. Увернувшись, Кергис услышал, как оно врезалось в землю за его спиной.

После смерти второго нападающего Кергис получил короткую передышку и быстро окинул взглядом своих воинов. Все отделение было втянуто в битву, кто-то дрался ножом, кто-то свистел в воздухе цепным мечом. Бойцы защищались от зубов и когтей созданий, похожих на тех, что только что убил Кергис.

Сержант развернулся, чтобы помочь боевым братьям, — и тут же упал, получив удар сбоку.

Он слишком поздно понял, что твари нападают по трое.

Прокатившись по земле, Кергис встретился взглядом с парой красных злобных глаз. Третий зверь оказался крупнее предыдущих. Он навалился Кергису на грудь всем своим весом, а руку с зажатым в ней мечом стиснул в челюстях. Кергис пытался освободиться, но хватка зверя была крепкой.

Существо сильнее сжало челюсти. Кергис не поверил глазам: зубы чудовища оставляли борозды на керамитовом покрытии доспехов. Поверхность пошла сетью мелких трещин. Казалось, что существо способно разгрызть броню, если дать ему достаточно времени. Не в силах задействовать меч, зажатый в заблокированной правой руке, Кергис сумел высвободить другой рукой нож и ударил зверя что было сил.

С усилием прорвав толстую кожу, клинок проскользнул в тело — но, похоже, монстр не заметил удара и еще сильнее вцепился в руку.

Кергис выдернул нож и ударил снова. И еще раз. Лезвие летало вперед и назад, превращая бок существа в кровавое месиво. Кергис отчаянно пытался его убить.

В конце концов его усилия были вознаграждены — зверь, продолжая крепко держать в зубах руку с мечом, внезапно закатил глаза и умер.

Кергису было плохо видно других Белых Шрамов из-за лежащего сверху тела, но, отдышавшись, он понял, что борьба вокруг него подошла к концу. Удары, выкрики людей и рев зверей стихли. Слышались только странные, печальные завывания вдалеке.

Не понимая, что это такое, Кергис спихнул с себя тело существа. Смертельную хватку разжать не удалось, поэтому он высвободил силовой меч и взял его в левую руку. Активировав лезвие, он отсек челюсти мертвого животного.

Посмотрев на отметины, оставленные клыками на доспехах, Кергис задумался, сколько времени понадобилось бы этой твари, чтобы прокусить броню насквозь.

Теперь, когда зверь был мертв, Кергис обратил внимание, что он отличался от остальной стаи. Рассмотрев с десяток убитых монстров, лежавших на полу, он увидел, что каждый лишь немногим походил на остальных. Здесь были шерсть и броня, втягивающиеся челюсти и ядовитые клыки, жала с капающей из них едкой отравой и фасетчатые глаза, как у насекомых; иногда все это присутствовало на теле одного существа. При этом все твари напоминали друг друга, пускай и совсем немного, — как будто каждую рисовали по одной схеме, но по памяти и весьма приблизительно.

— Уроды, да? — прозвучал голос Арика.

Взглянув по сторонам, Кергис увидел, что отделение собралось вокруг него. Несмотря на то что противники были сильны и смертельно опасны, его воины вышли из боя невредимыми.

— Кто это такие? — спросил Осол. Он был самым младшим в отделении и прослужил боевым братом от силы лет пять.

— Стая на охоте, — ответил Кергис. — Хаос может разбойничать в десятках, даже сотнях миров. Иногда они ловят устрашающие экземпляры местных животных, особенно хищников. Некоторых оставляют для развлечения, а остальных скрещивают, создают гибридных монстров и тренируют их охотиться стаями. Используя силы Хаоса, они могут объединять очень разные организмы, создавая химеры наподобие этих. Мы уже сталкивались с ними раньше, и не раз. Всегда такие существа выглядят по-другому. Но запах не меняется.

— Они оставили их здесь, потому что знали, что в туннели могут проникнуть лазутчики, — сказал Арик. — Имейте в виду, что шум драки мог выдать врагу наше присутствие.

— Необязательно, — покачал головой Кергис. — Мы глубоко под землей, и никто не стрелял из болт-пистолетов. Враги могли не услышать этой драки. А если и услышали, то решили, что стая нас растерзала. Меня сейчас больше беспокоит этот вой из коридоров.

Звук между тем становился громче: существо, издающее его, приближалось. За весь свой долгий срок службы Кергис никогда не слышал ничего подобного. Это был пронизывающий, длинный, хриплый вопль, он становился то выше, то ниже, но не прекращался ни на секунду. Вой изматывал, грубо врываясь в сознание.

Кергису хотелось верить, что человеческий голос не способен на подобное, но звук передавал слишком человеческие эмоции. Кергис узнал его — порождение ярости и безумия. В его основе лежал белый шум — будто звук транслировали по вокс-связи, но это не скрывало чистую бурлящую эмоцию. Кергис различал в голосе гнев, горе и боль предательства. Но, кроме того, он слышал и нотки безумия.

— Это началось где-то в середине боя, — сказал Арик. — Охотничья стая при его звуках бросилась врассыпную.

— Рассредоточьтесь, — приказал Кергис отделению. — Оно приближается, и оно враждебно. А раз оно испугало стаю, то наверняка опасно для нас.

Вой стал еще громче. Хотя звук отражался от стенок камеры, было понятно, из какого туннеля он исходит. Выйдя вперед, Гурбан поднял ауспик, пытаясь считать данные.

— Большое, — сказал он. — Судя по размеру контакта, еле помещается в туннеле.

— Проверьте болт-пистолеты и мелтазаряды, — сказал Кергис, когда Гурбан снова присоединился к Белым Шрамам, стоящим посредине камеры. — Но не используйте их без моего приказа. Если это возможно, ограничимся холодным оружием.

На самом деле он сомневался, что мечи справятся с тем, что с минуты на минуту должно было показаться из отверстия туннеля, но все равно решил попробовать, пока еще был шанс оставить их миссию необнаруженной.

Звук превратился в оглушающий рев. Кергис нажал руну активации на силовом мече, увидев появившуюся из туннеля темную фигуру.

Разглядев существо, Кергис понял, что он со своим отделением попал в переплет.

Его имя давно пребывало в забвении. Если те, кто держал его сейчас в плену, звали его как-то, это было слово «Шулок-ак-алим-нег» — что означало «он воет без конца» на искаженном арго главарей военной банды. Коротко его называли Шулок.

Он не имел привязанностей. Его настоящее имя было потеряно в тот день, когда его предали братья.

Когда-то он был красив и хорошо сложен, силен телом и духом. Он был Астартес. Когда его братья восстали против Императора, он последовал их примеру. В конце концов они потерпели поражение в борьбе, но утешали себя тем, что помогли нанести смертельный удар Императору и всем его деяниям.

Прошли годы, и оказалось, что они ошибались. Последователи Императора отказались признать его отречение от престола. Они посадили его на золотой трон и сделали из него подобие бога, чтобы он управлял завоеванной галактикой. Трудно поверить, но Империя, которую он основал, процветала и становилась сильнее.

Разозленные таким поворотом событий, Шулок с братьями стали нападать на владения Императора. Полные горечи и желания отомстить за поражение, они стремились уничтожить их.

На самом деле больше не было великой стратегии или благородной цели. Когда-то они начали войну за идею. Но поражение изменило все. Теперь они просто убивали ради самого убийства. Они воевали, чтобы нести врагам разрушения, не думая о высоких идеалах или последствиях.

По мнению существа, которое стало Шулоком, это были прекрасные времена. С годами его воспоминания потеряли яркость, но он помнил пьянящее чувство свободы. Он дрался среди звезд вместе со своими братьями. Он узнал, что такое победа и слава.

Но однажды он умер.

Шулок хорошо помнил тот день. Они воевали под гигантским красным солнцем. В бою один на один какой-то воин из Багровых Кулаков вдруг направил на него болт-пистолет. Противник целился в упор, дуло оружия казалось огромным, будто разверзшаяся пропасть. Шулок попытался схватить пистолет и отвести дуло в сторону, но было поздно. Яркая вспышка — и его мир провалился в темноту.

А после было предательство. Он очнулся и почти не почувствовал своего тела. Озадаченный незнакомыми ощущениями, он попытался поднять руки, чтобы их рассмотреть. Увидев, что произошло, он тоскливо закричал.

Его уложили в металлическую оболочку. Тело, не подлежащее восстановлению, было заключено в холодный саркофаг, чтобы стать мозговым центром гигантской боевой машины.

Охваченный бешенством, он требовал освобождения. Крики ярости сменялись мольбами. Он просил, чтобы хоть кто-то смилостивился над ним. Даже смерть лучше вечного заключения. Он умолял, чтобы его убили.

Единственное, что он услышал в ответ, — жестокий смех. Прислушавшись, он понял, что неподалеку стоят несколько его братьев. Возглавлял их командир, военный кузнец. Он улыбнулся самодовольно и насмешливо.

— Убить тебя? Не думаю. Теперь ты для нас ресурс, и достаточно ценный. И грех тебе жаловаться. Мы воспользовались твоим собственным обещанием. Помнишь, ты когда-то провозгласил наш боевой клич: «Железо внутри — железо снаружи!» Теперь, мой друг, ты на самом деле стал железным воином.

Именно тогда существо, которого потом назовут Шулоком, заслужило свое имя. Оно принялось выть, высвобождая свою боль и разочарование, пытаясь вырваться из цепей, которыми сковали его братья.

И с того дня вой не прекращался. Люди, что его предали, давно умерли — их убили много лет назад в битве, которую он сам едва помнил. Но даже с их смертью его плен и мучения не закончились. Тысячи лет его передавали из банды в банду, продавали или захватывали как трофей.

И все это время вой продолжался, став рефлекторным. Живой человек из плоти и крови не может кричать вечно, ему нужен отдых и сон. Для механизма таких ограничений нет. И тысячи лет спустя вокс-аппарат, встроенный в машину, по-прежнему транслировал тот резкий, пронизывающий крик.

Его давно покинул разум, не выдержавший столетий заключения. Если и осталась для него хоть какая-то спасительная малость — это было удовольствие от убийства врагов.

Ему нравилось убивать Астартес, особенно наследников верных Легионов, которые встали на сторону Императора во время бунта. Шулок ненавидел их больше всего. Они напоминали ему обо всем, что он потерял. Убивая их, он чувствовал облегчение и радость, которые пусть ненадолго, но заглушали его боль и страдания.

В последнее время Шулоку не часто представлялась возможность прикончить хоть кого-нибудь. Устав от его воя, те, кто держал его сейчас в плену, закрыли его в заброшенных туннелях под Игнисом Монсом. Будучи предоставлен самому себе, он скоро узнал, что единственные существа, живущие в туннелях, кроме него, — это банды охотничьих животных. Он пытался преследовать их, чтобы удовлетворить жажду убийства, но они оказались непростой добычей, слишком быстрыми и хитрыми, чтобы позволить легко поймать себя.

Без убийств его существование стало еще более нестерпимым. Но однажды звуки, раздавшиеся в глубине его подземного жилища, сообщили о присутствии свежей добычи.

Рев охотничьих животных и запах крови подтвердили его догадку, и он поспешил к месту битвы. Выйдя из ограниченного пространства на открытую территорию, он увидел девять фигур в силовых доспехах со знаком молнии.

Белые Шрамы.

Он задрожал в предвкушении.

Поршни гидравлической системы, двигавшие его ноги, шипели как клубок разъяренных гадюк, когда он ворвался в камеру, готовый убивать.

— Дредноут! — закричал Гурбан, получив предупреждение от ауспика за долю секунды до того, как из туннеля показался металлический гигант.

Боевая машина была огромной. Ее плечи задевали стены туннеля. Не переставая выть, она шла вперед, громыхая шагами. Оболочку дредноута тускло-серого металлического цвета испещряли медные и латунные клепаные символы Хаоса. На одном плече Кергис заметил остатки древнего знака в форме черепа, указывавшего на то, что когда-то дредноут принадлежал Железным Воинам. Изображение было иссечено царапинами, — видимо, его не раз пытались стереть, но контур еще просматривался.

В отличие от большинства орденов Астартес, Белые Шрамы никогда не пользовались дредноутами. Для воинов свободных равнин Чогориса сама идея заключения в ходячий саркофаг казалась хуже смерти.

Несмотря на это, Кергис вынужден был признать, что машина впечатляла. Группа воинов послабее наверняка пустилась бы в бегство, встретившись с таким монстром лицом к лицу. Но они были отделением Белых Шрамов, их делали из прочного материала.

Дредноут стремительно приближался, ему явно не терпелось начать бой.

— Болт-пистолеты! — скомандовал Кергис. — Частый огонь! Цельтесь в ноги!

Рассыпавшись, бойцы отделения открыли стрельбу по ногам металлического чудовища, стараясь вывести из строя гидравлический механизм.

На равнинах своей планеты они усвоили, что враг обездвиженный — все равно что мертвый. Сталкиваясь с более сильным противником, Белые Шрамы обычно пытались сделать ему подножку, а затем воспользоваться своей маневренностью, разъезжая вокруг на мотоциклах. Однако Кергис понял, что подобная тактика не принесет успеха в замкнутом пространстве сливной камеры, особенно учитывая, что Белые Шрамы спешились. Самое большее, на что он надеялся: если им удастся обездвижить дредноута, они смогут обойти и разбить его.

Казалось, выстрелы не причиняли монстру никакого вреда. Не обращая внимания на шквальный огонь Белых Шрамов, он размахивал левой рукой с прилаженной к ней плазменной пушкой.

Кергис бросился на пол как раз вовремя — над головой просвистел поток плазмы. Совершив перекат, он вскочил и снова выстрелил из болт-пистолета. На этот раз он целился в углубление, скрытое в тени, где голова соединялась с телом, надеясь найти уязвимое место в тяжелых доспехах, защищающих машину спереди.

Тем временем отделение оцепило противника широким кольцом. Приспособив обычную тактику к новой ситуации, они стреляли на бегу. Каждый космодесантник двигался то вперед, то назад, бросался из стороны в сторону, пытаясь запутать дредноута.

В какой-то момент, сбитая с толку мельтешением целей, машина ненадолго замерла. В это время Осол, надеясь воспользоваться ее заминкой, забежал с тыла. В руке он держал мелтабомбу.

Угадав намерение Осола, Кергис захотел предупредить его, но смолчал, чтобы не привлекать внимание дредноута. Однако его худшие опасения быстро оправдались. Как только Осол приблизился на расстояние нескольких шагов, дредноут внезапно развернул тело назад вокруг центральной оси, при этом ноги остались стоять как стояли. Осол не ожидал такого и не успел отскочить — дредноут прибил его к земле одним ударом боевого когтя на правой руке.

Используя латную рукавицу как дубину, монстр несколько раз ударил неподвижное тело. Пытаясь спасти боевого брата, Дошин бросился в их сторону, стреляя из болт-пистолета. Дредноут, снова развернувшись, начал двигаться с нечеловеческой быстротой. Он поднял плазменную пушку — и Дошин оказался под дулом оружия, готового выстрелить в упор.

— Нет!

Активировав силовой меч, Кергис рванулся на помощь.

Но было слишком поздно. Плазменное оружие выстрелило ослепляющим светом. Голова Дошина тут же распалась на атомы. Тело осталось стоять, обожженная плоть тлела от жары энергетического разряда.

Кергис прыгнул вперед, рубя, но удар отклонился из-за взрывной волны. Вместо того чтобы глубоко вонзиться в руку дредноута, меч нанес косой удар по его плечу. Вздрогнув, когда энергетическое поле лезвия срезало пласт металлической кожи, дредноут яростно взревел и тяжело ударил сержанта Белых Шрамов тыльной стороной руки.

Кергиса отшвырнуло в противоположный конец камеры. Он упал, самортизировав удар, около трупа одного из охотничьих животных. Поднявшись, он увидел, что все оставшееся отделение активнее набросилось на дредноута, отвлекая его от командира.

Кергис хотел вернуться в битву, но у него больше не было меча — он выскользнул из руки, когда дредноут его ударил. Теперь оружие лежало на полу возле ног чудовища. Кергис испустил разочарованный крик. Без меча у него было мало шансов повредить машину, не говоря уже о том, чтобы ее уничтожить.

На мгновение Кергису показалось, что они обречены. Он будет драться до последнего, остальные тоже, но без перспективы остаться в живых. И что хуже смерти — они провалят миссию. На рассвете, когда их братья нападут на Чалдис, они натолкнутся на работающие силовые щиты. Затем наверняка начнется кровавая резня. Успех всего завоевания будет поставлен под сомнение.

Вдруг Кергис заметил нечто, полностью менявшее ситуацию.

Вокруг ног дредноута образовалась сеть мелких трещин. С каждым его тяжелым шагом их становилось все больше. Вес боевой машины был слишком велик для тонкого, как оказалось, слоя камня. Кергис видел маленькие струйки пара и дыма, поднимавшиеся из трещин, почти незаметные в клубах пыли, стлавшихся над полом. А еще он почувствовал, что поверхность под ногами стала горячей. Пол камеры был сделан не из того же камня, что ее стены. Больше всего материал напоминал ту скалистую породу, что Кергис видел в Колыбели.

Его осенило: камера, в которой он стоял, это не полусфера, а сфера. Полом они посчитали застывшую корку, под которой была жидкая и горячая лава.

В голове Кергиса возник некий план, опасный, но дающий его отделению шанс на спасение. Он порылся в подсумках. Затем поднял болт-пистолет и, сделав очередь выстрелов, бросился через всю камеру к дредноуту.

— Назад! — крикнул он отделению. — Продолжайте стрелять, но отходите назад! Это приказ! Оставьте этого монстра мне.

У Кергиса не было времени объяснять, что у него на уме, он мог только надеяться, что его привыкшие беспрекословно подчиняться воины без вопросов выполнят приказ.

Дредноут будто ждал его. Вместо того чтобы открыть огонь, он раскинул руки в насмешливом жесте и, казалось, подзадоривал Кергиса продолжать. На бегу сержант расстрелял все заряды болт-пистолета и, когда оружие замолчало, испустил боевой клич:

— За Хана и Императора! За победу!

Дредноут всей массой наклонился вперед, готовый отразить атаку. Но в последний момент Кергис бросился вниз и, прежде чем металлические руки сомкнулись на нем, по инерции проскользнул между расставленными ногами дредноута. Прокатившись несколько метров по пыли, Кергис оказался позади машины.

Тоскливый вой сменился воплем ярости: тот, кого звали Шулоком, понял, что его обманули. Дредноут крутанулся вокруг оси, занося руку с плазменной пушкой. Но Кергис успел первым: он поднял маленький ручной детонатор, показал его чудовищу и втопил кнопку.

Шулок слишком поздно заметил, что Белый Шрам оставил кое-что у него под ногами, а именно небольшой темный ранец из поликожи. Содержимое ранца взорвалось с грохотом, заглушившим страдальческий вой дредноута.

Взрыв не пробил броню, но сильно повредил поверхность под ногами железного монстра. Размахивая руками, дредноут стал проваливаться вниз. Пол раскололся и поддался под его весом, раскрыв огненную пропасть. Впервые за тысячи лет на смену безумному вою пришел вопль страха. Раздался всплеск, в стороны полетели капли шипящей лавы. Миг — и чудовище погрузилось в лужу расплавленного камня.

Удача была на стороне Кергиса. Пол провалился в нескольких сантиметрах от него, но там, где он находился, оставалась твердая поверхность. Поднявшись, он нашел глазами свой меч — тот, невредимый, лежал рядом. Огненный провал скрылся за облаком пара и дыма — нагревшийся от лавы воздух смешивался с прохладным и влажным воздухом туннелей.

Кергис убедился, что отделение выполнило его приказ в точности. Сейчас он был к пропасти ближе всех. Оставшиеся воины стояли метрах в двадцати, на другой стороне. Потянувшись рукой, чтобы подцепить меч за ножны, он одновременно махнул воинам, давая знать, что с ним все в порядке.

И в этот момент его осторожность — то, что он не решился подойти за мечом, — спасла ему жизнь: из пролома в полу внезапно вынырнула рука дредноута и пронеслась рядом с Кергисом, вскользь задев его и сбив с ног. Коготь, шарящий вслепую, зацепил сержанта за ногу и поволок в огненную яму. С противоположного края Кергис слышал испуганные крики подчиненных, спешивших на помощь. Но они были слишком далеко. Видимо желая отомстить за свою гибель, дредноут медленно, но упорно тянул его к пролому.

Цепляясь свободной рукой за неровную поверхность, Кергис перевернулся набок и попытался достать врага мечом. К тому моменту, когда ему наконец удалось закрепиться, ухватившись за достаточно крупный выступ в полу, и остановить движение, его ноги уже были над самым краем пропасти.

Он держался изо всех сил. Мышцы болели от напряжения, а дредноут тянул его вниз. Кергис встретился глазами со злобным взглядом дредноута, тело которого было наполовину погружено в лаву. Дредноут дымился и горел — лава обходила защиту, проникая сквозь трещины в броне и сжигая монстра изнутри. Но тот продолжал держаться за ногу Кергиса, намереваясь забрать его в ад вместе с собой.

Наконец Кергису удалось изогнуться и нацелить на противника меч. Он ударил. Силовое лезвие описало искрящуюся дугу — его энергетическое поле воспламеняло мельчайшие частицы, поднимающиеся от лавы. В этот раз лезвие точно попало в цель. Оно взрезало и без того искореженную лавой броню дредноута и отсекло руку у локтя.

Потеряв точку опоры, машина стала быстро погружаться в лаву и, издав последний отчаянный вой, исчезла.

— Сержант! — Кергис почувствовал прикосновение к плечу. — Возьмите меня за руку, быстро!

Это был Арик. Вместе с Гурбаном следопыт перепрыгнул через жерло, чтобы спасти своего командира. Они быстро оттащили Кергиса от края дыры и подняли на ноги.

Они стояли втроем, наблюдая, как из пролома поднимается дым, и дожидаясь, когда к ним присоединится остальная часть отделения.

— Ничего себе, — сказал Арик Кергису, когда тот отдышался. — В какой-то миг я подумал, что мы вас потеряли.

— В какой-то миг я сам так подумал, — признался Кергис.

Он помолчал, прислушиваясь. Откуда-то донесся далекий резкий звук свистка. Шум битвы с дредноутом сообщил врагам о присутствии посторонних.

Похоже, на их стороне уже не оставалось преимущества внезапности.

Осол был мертв. За победу над дредноутом Белые Шрамы заплатили жизнями двух своих бойцов. И если о смерти Дошина Кергис знал с самого начала, то гибель Осола стала для него неприятным сюрпризом. Он видел, как младший космодесантник упал, но продолжал надеяться, что Осол выжил.

Оказалось, зря: мощные удары дредноута пробили шлем Осола и раздавили голову, как куриное яйцо.

Смерть обоих воинов стала горькой потерей для отделения, но Кергис сильнее горевал об Осоле. Молодой Белый Шрам был упрям, но подавал большие надежды. Кергис — и не он один — рассчитывал, что когда-нибудь Осол станет далеко не последним человеком в ордене.

Этим надеждам не суждено было осуществиться.

— Мы потеряли братьев, — сказал он оставшимся воинам, когда они забрали у мертвых оружие, боеприпасы, взрывчатку и кое-какие личные вещи. — Но мы знаем, что добрая память о них не умрет. Их будут вспоминать в историях, что мы станем рассказывать друг другу у костра, и в хрониках, которые ведут капелланы. Их геносемя пережило смерть. Они станут прародителями будущих Белых Шрамов.

Он говорил, а его руки блестели от крови. Как старшему по званию, ему пришлось извлекать прогеноидные железы из тел Осола и Дошина. Он поместил их в криофлягу и отдал ее на хранение Гурбану. Со временем прогеноиды вернутся на Чогорис, где апотекарии ордена используют их для создания новых Белых Шрамов. Осол и Дошин умерли, но их геносемя будет жить дальше.

Пока Кергис выполнял свою кровавую обязанность, остальные члены отделения сняли шлемы, отдавая последние почести братьям. Кергис по очереди посмотрел на каждого из оставшихся в живых.

— Помните учение Штормовых провидцев, — сказал он. — Даже после смерти наши братья с нами. Они у нас за плечами. Их духи ведут нас и присматривают за нами.

— Даже после смерти наши братья с нами… — Воины, склонив головы, как один, тихо повторили его слова.

Это была фраза из древних похоронных ритуалов, которые до сих пор отправлялись на равнинах Чогориса. Время поджимало, и Кергису оставалось сказать лишь несколько слов над телами мертвых братьев. На Чогорисе все было бы по-другому. Осола и Дошина проводили бы в последний путь с наивысшими почестями, как павших в битве воинов. Сержант ограничился тем, что поставил мины-ловушки. Они убьют всякого врага или падальщика, который попытается осквернить останки.

— Нам пора идти, — сказал Гурбан после окончания приготовлений. — Враг будет искать нас, но прошерстить все туннели непросто. И больше всего шансов достичь цели, если мы скорее отправимся в путь, прежде чем они должным образом организуют поиски.

— Согласен, — кивнул Кергис. — Но план поменялся: я не иду с вами.

Если бы он сказал, что ему явилось видение Императора, он вряд ли бы удивил их больше. Воины стояли словно громом пораженные.

— Я не могу объяснить все, — сказал Кергис, подняв руку, чтобы пресечь протесты. — Единственное, что мне позволено сказать, — наша задача не так проста, как об этом сообщили вам. Мне дали еще одно секретное задание, которое необходимо выполнить помимо основного. Я надеялся начать с главного, но обстоятельства оказались сильнее. Теперь враг знает, что мы здесь, и единственный способ выполнить оба задания — разбиться на команды. Гурбан, ты поведешь отделение к основной цели и осуществишь подрыв, как и было запланировано. Второе задание я выполню сам.

— Но сержант… — Арик был ошеломлен. — Вы не можете нас сейчас оставить. Скажите нам хотя бы, что происходит. Если вы должны уйти, мы хотим знать, насколько это оправданно.

— Прости, — Кергис повернулся к Гурбану. — Теперь успех миссии зависит от тебя. Помни о важности того, зачем нас сюда отправили. Если подача электроэнергии к пустотному щиту не будет прервана, атака на Чалдис может захлебнуться. Братья рассчитывают на тебя, Гурбан. Я верю, что ты их не подведешь.

— Я все сделаю, — торжественно кивнул Гурбан. — А как же вы, сержант? Где вы будете, когда мы атакуем основную цель?

— Буду охотиться за хозяином этого места, — ответил Кергис. — У него есть дело к Белым Шрамам, которое нельзя оставить незавершенным.

В сливной камере сходилось множество туннелей, поэтому Кергис покинул отделение именно там. Сверившись со схемой, он выбрал туннель, который вел к основному зданию энергетического комплекса, а его товарищи пошли по пути вглубь сооружения. Их целью была аппаратная, откуда велось наблюдение за работой лавовых туннелей, а ему требовалось попасть на верхние уровни комплекса.

Отовсюду то и дело раздавался свист. Очевидно, шум от битвы с дредноутом не на шутку насторожил врага. Хорошо понимая, насколько погоня осложнит задачу Гурбана и остальных, Кергис решил, что сделает все возможное, чтобы облегчить братьям дорогу через комплекс.

Это было нетрудно. Сигналы тревоги означали, что по территории ходят патрули и поисковые группы. Некоторые из них встретят Кергиса. Если он уничтожит их очень быстро и при этом наделает много шума, то сможет убить двух зайцев: очистит дорогу к собственной цели и отвлечет врага от основной группы. Главное, чтобы удача была на стороне сержанта, — скоро весь комплекс станет преследовать его и дорога перед Гурбаном будет чиста.

Теперь комплекс просто кишел вражескими отрядами, поэтому возможность осуществить план представилась очень скоро.

— Мы его нашли! — заорал командир поисковой группы по воксу. — Он Астартес… в белых доспехах, прям как святой… он…

Кергис прервал его выстрелом из болт-пистолета. Разряд попал в лоб врага, и череп его взорвался.

Оставалось еще пятеро противников. Сейчас Монс прочесывали десятки таких групп. Враги были вооружены автогенами и одеты в мантии, демонстрировавшие их принадлежность к одному из множества нечистых культов, которые процветали на Тефре VII после ее перехода к силам Хаоса.

Воины из них оказались дрянные даже по стандартам того отребья, которое часто прибивалось к бандам Хаоса. Они активно искали вторженца и были начеку, но Кергис смог легко их обойти. Он снова наткнулся на них немного позже, когда вышел из лавовых туннелей на территорию комплекса. Они стали уже шестой или седьмой группой охранников, которую он встретил, — а убил он стольких, что уже начал сбиваться со счета.

— Поисковая группа девять, вы здесь? «Девятка», вы меня слышите? — Вокс-передатчик командира упал на землю и продолжал вопить, хотя все, кто мог ответить, уже были мертвы. Кергис раздавил его ногой.

Не глядя на оставленную позади бойню, которую он учинил, сержант углубился в комплекс, ускорив шаг. По-прежнему сверяясь со схемами, полученными перед заданием, он шел по извилистой тропе через Монс, часто останавливаясь и устраивая кровавые потасовки с небольшими отрядами преследователей.

Боясь наткнуться на крупные силы врага, он избегал основных зон комплекса, где наверняка были главные скопления солдат. Вместо этого, он шел обходными путями, пользуясь сетью эксплуатационных труб и люков. Само устройство комплекса играло ему на руку.

Внутри энергетическая станция оказалась огромным неорганизованным лабиринтом коридоров, залов и складских помещений. Скоро стало понятно, что у противников не было тех схем, которыми пользовался Кергис. Они могли только беспомощно бродить наугад, в то время как он безошибочно шел к цели.

Цель же находилась на верхних уровнях комплекса, где главари военной банды разместили штаб. Пока Кергис пробирался через трубы и люки, он заметил, что чем выше, тем меньше становилось патрулей и караульных постов.

Казалось странным, что враг решил оставить штаб почти без защиты. Кергис спрашивал себя, не пропустил ли он чего-то. Враг будто очистил ему дорогу, но он не мог понять причины — зачем.

Отгоняя эти мысли, он продолжал свой путь.

И вскоре он достиг цели. Тихо пробежав по длинному коридору на одном из верхних этажей комплекса, он выглянул из-за угла и увидел двоих караульных у закрытой двери. Из схем и информации, полученной от имперских беженцев с Тефры, Кергис знал, что эта дверь была входом в личные покои главарей военной банды, расположившейся гарнизоном на Монсе. За дверью он найдет того, кого ищет.

Наблюдая за караульными из укрытия, он дождался, пока они отвернутся, — и атаковал. Его шаги отчетливо грохотали по металлическому полу, но с этим ничего нельзя было поделать. Время скрываться прошло. Теперь следовало действовать быстро и решительно.

Услышав шум, караульные повернулись и начали поднимать автоганы — но слишком поздно и слишком медленно. Кергис действовал быстрее. Он дважды ударил силовым мечом — и на пол рухнули два мертвых тела.

Дверь в штаб оказалась незапертой. Толкнув ее как можно тише, он бесшумно вошел и увидел комнату, обстановку которой можно было бы назвать спартанской. Из мебели Кергис увидел лишь металлическую кушетку у стены и стул посредине. Он отметил, что их размеры скорее подходили Астартес, чем обычным людям. Остальная часть помещения пустовала. Было видно, что когда-то стены украшали фризы и мозаика, скорее всего в имперском стиле, но от них остались лишь пыль и куски штукатурки на полу.

С мечом и болт-пистолетом наготове Кергис прошел вглубь комнаты.

— Здравствуй, арбан, — раздался сзади знакомый голос.

* * *

— Борчу? — удивленно спросил Кергис два дня назад, когда стоял с Юрга-ханом в стратегиуме, рассматривая пикт-изображение фигуры в доспехах.

— Да, это он, — кивнул Юрга-хан. — Теперь ты видишь, почему я решил поручить это задание именно тебе? Борчу был в твоем отделении.

— Но он мертв, — возразил Кергис. В его голосе слышалось неверие. — Его убили в пещерах Нефис-Ра. Я сам видел, как он умер.

— Его тело так и не нашли, — напомнил ему Хан. — Я читал твой рапорт. Его потеряли под завалом породы, обрушившейся под вражеским огнем. Три дня спустя, когда в эту часть пещер попала ракета с плазменной боеголовкой, выпущенная из захваченной врагом установки «Смертельный удар», решили, что тело Борчу было уничтожено взрывом вместе со всем, что там оставалось. — Лицо Хана помрачнело. — Похоже, наше предположение было ошибочным.

— Но он мертв, — сказал Кергис. — Я сам видел, как он упал. Ему в грудь ударил заряд лазерной пушки. Она била почти в упор, и луч прошел насквозь, выйдя из его спины. Никто бы не пережил такого — иначе я бы попытался его спасти. Но в этом не было смысла. Луч мгновенно сжег все его внутренности.

Юрга-хан не отвечал. Вместо этого, он снова взмахнул рукой и вызвал другое пикт-изображение. Оно было снято под тем же углом, но с крупным планом груди фигуры в доспехах. Несмотря на зернистость изображения, было видно, что грудную пластину кто-то переделал. Мастер сработал грубо, и наметанный глаз Кергиса сразу заметил, что починка понадобилась из-за того, что в керамитовой поверхности брони была пробита дыра величиной с кулак. Пусть он и не видел саму рану, но опыт, накопленный десятилетиями на полях сражений, подсказал ему, какое оружие ее нанесло.

Лазерная пушка.

— Это невозможно, — сказал Кергис. — Я не хочу в это верить, но глаза мне не лгут. Это Борчу. И все равно — он не мог встать на сторону врага. Он всегда был верным.

— А может, он и не становился, — ответил Хан. — Несмотря на внешнее сходство, Борчу действительно мог умереть на Нефис-Ра. В прошлом мы воевали с врагами, одержимыми демонами Хаоса. Обычно демоны способны вселиться только в живое тело, но для созданий варпа все возможно. Враг мог забрать тело Борчу после смерти, и теперь в нем живет демон. Или же тело Борчу и правда было уничтожено, а демон или какой-то ксенос изменил свою внешность, чтобы стать на него похожим. Какой бы ни была правда, это отвратительно. На нашем ордене клеймо позора до тех пор, пока вражеское создание носит лицо одного из наших павших братьев.

— Тогда мы должны смыть этот позор, — ответил Кергис, показав рукой на фигуру. — Я найду его. Борчу это или демон, скрывающийся под его обличьем, — я убью его. Честь ордена будет восстановлена.

— Ты понимаешь все последствия того, что сейчас говоришь? — спросил его Юрга-хан. — Я уже согласился от имени нашего ордена, что мы возглавим нападение на Чалдис. Согласился отправить миссию для подрыва энергетического комплекса на Игнисе Монсе. Принял оба задания, прежде чем увидел эти пикты и заметил Борчу, но это вряд ли имеет значение. Я Хан, и мои слова должны быть крепче железа. Если хотя бы одна миссия провалится, мы будем опозорены. Но мы будем опозорены и если не выступим против этого якобы Борчу, кто бы это ни был.

— Понимаю, — твердо сказал Кергис. — И осознаю, что цена может быть высока. Но какой бы она ни оказалась, что бы мне ни пришлось пережить, я обещаю вам убить его — кто бы или что бы это ни было.

* * *

— Здравствуй, арбан, — сказало существо с внешностью Борчу. — Что, не рад нашей встрече? Не поприветствуешь товарища, которого считал погибшим? Я разочарован.

Каким-то образом оно возникло сзади. Кергис был уверен, что осмотрел каждый угол комнаты, прежде чем двинуться вперед, но существо как-то умудрилось спрятаться и вот сейчас показалось.

Сержант осторожно повернулся, чтобы посмотреть на него. Мрачная комната слабо освещалась, но даже так с первого взгляда на фигуру, наполовину спрятанную в тени, становилось ясно, что это не Борчу. Лицо и доспехи были теми же, но кожа приобрела синеватый оттенок, который Кергис видел у недавно умерших. В то же время глаза существа исторгали потустороннюю энергию, будто его физическая форма едва могла удерживать бушующий внутри водоворот.

Но даже не видя этих признаков, Кергис никогда бы не перепутал эту тварь с настоящим Борчу. При жизни его друг был добродушным, энергичным весельчаком. Тот, кто стоял перед ним сейчас, походил на Борчу внешне, но не смог скопировать его суть.

— Что случилось, арбан? — сказало оно, шагнув вперед. — Ты что, не узнаешь старого друга?

— Ты не мой друг, — ответил Кергис сурово. — Ты можешь носить его лицо, но я знаю твою настоящую природу. Ты демон, падальщик, укравший его тело, и больше ничего.

— Да, — улыбнулось существо. На миг оно замерло и перестало приближаться. Кергис увидел у него в руках силовой топор. — Честно говоря, я и не думал, что смогу тебя обмануть, спрятавшись под личиной Борчу. Но попробовать стоило. Ты не представляешь, как часто срабатывает даже самая неуклюжая маскировка. Человеческое сердце слабо. Покажи лицо друга, пусть и давно умершего, — и люди поверят чему угодно. Но ты же сильнее, правда, Кергис?

Тот ничего не ответил. Он знал, что демоны склонны усыплять бдительность многословными речами. Кергис напряг все органы чувств и внимательно присматривался к существу, чтобы не пропустить момент, когда оно перейдет к нападению. Обойма болт-пистолета была полной, но он знал, что убить демона из этого оружия можно лишь чудом. Куда надежнее обезглавить его силовым мечом, но тогда и Кергис оказался бы в зоне действия топора. Он ждал начала атаки или удобного момента, чтобы самому нанести удар.

— Разве тебе не интересно, откуда я знаю твое имя? — Насмешливая улыбка демона стала шире. — Наверняка же ты задумался? Я бы ответил тебе, что узнал это от самого Борчу. Объяснил бы, что захватил в плен его душу, когда она покидала тело, за долю секунды до того, как я вошел в его физические останки и сделал их своим новым домом. Конечно, это была бы ложь. Но опять же, ты не представляешь, как часто такой очевидный обман оказывается эффективным.

Продолжая говорить, демон чуть выдвинул одну ногу вперед. Кергис понял, что это подготовка к атаке. Теперь он только ждал, когда тварь перенесет вес на другую ногу, — за этим должен последовать бросок.

— Все дело в том, как это отыграть, — между тем продолжал говорить демон. — Я бы мог сказать: «Знаешь, Борчу всегда тебя ненавидел». И ты бы задумался, правду ли я говорю. Это в человеческой природе — всегда сомневаться, а не презирают ли тебя втайне друзья. Если бы я сказал тебе, что Борчу тебя действительно ненавидел, это только подтвердило бы твои худшие подозрения. Мне даже не пришлось бы особо убедительно лгать. Ты бы сам уверил себя, что так оно и было. Людей так легко обмануть.

И тут, несмотря на предосторожность Кергиса, демон едва его не убил. Белый Шрам ждал, что он перенесет вес на толчковую ногу, но атака произошла внезапно, без подготовительных движений.

Кергис слишком поздно понял свою ошибку. Из-за того что демон был в теле Борчу, он поверил, что тот будет действовать как противник человеческой, а не демонической природы.

Легко метнувшись через всю комнату, враг описал топором смертоносную дугу. Кергис едва успел увернуться. Потеряв равновесие, он взмахнул лезвием наугад. Демон легко отбил его удар — а затем рукояткой топора отбросил Кергиса назад.

Он рванулся за падающим человеком, чтобы воспользоваться полученным преимуществом, но Кергис был к этому готов. Он снова нанес удар мечом. Демон заблокировал его, но при этом оставил незащищенной грудную пластину, где стояла недавняя заплата. В тот момент, когда меч и топор столкнулись, Кергис поднял болт-пистолет и несколько раз выстрелил в упор.

Демон закричал от ярости и боли. Рукояткой топора он выбил пистолет у Кергиса из рук. От последовавшего затем удара лезвием сержант отскочил, одним кошачьим прыжком оказавшись в нескольких метрах от противника.

— Знаешь, это даже было больно, — заявил демон, осматривая полученные повреждения.

Серия ударов разнесла заплату на броне, обнажив дыру на груди. Вместо сочащейся крови Кергис увидел искры сверхъестественного огня. Пока демон ощупывал рану, искры кружились вокруг его пальцев, а потом исчезли.

— Все равно — ничего страшного, — хитро улыбнулся он. — Совсем не так, как в тот раз. Ты же часто об этом думаешь, Кергис? О тех старых добрых временах…

Кергис осознал, что начинает ненавидеть его ехидную улыбку и постоянные ядовитые намеки. В то же время он подумал, что может сыграть с демоном в его же игру — попытаться отвлечь его болтовней и внезапно напасть.

— Мы уже встречались раньше? — спросил он.

— Хочешь сказать, ты меня не помнишь? — Демон осклабился еще шире, решив, что Астартес заглотил наживку. — Впрочем, это было много лет назад. Но я думал, ты все-таки не забыл. Конечно, тогда меня звали иначе: Нуллус!

— Нуллус? — Понимая, что демон может сказать что угодно, лишь бы его перехитрить, Кергис все равно ощутил шок. — На Квинтусе я встретил космодесантника-предателя, который называл себя этим именем. Он служил лейтенантом у князя демонов Волдория.

— Да, так и было, — подтвердил его противник. — Конечно, я тогда выглядел по-другому, и я допускаю, что ты мог не сразу меня признать. Помнишь, Кергис? Ты уничтожил тело моего хозяина на Квинтусе. Иногда мне кажется, что прошла вечность, пока я смог найти следующее. Добыть подходящее тело бывает непросто. Поэтому я был счастлив, когда увидел твоего дорогого покойного товарища.

— Так ты потому и украл тело Борчу? Желая отомстить?

— Отчасти и поэтому, — голос демона превратился в довольное мурлыканье. — Я посвятил себя завоеванию мира — неподалеку от Чогориса. И я понял, что, если сделаю себя достаточно видимым, это обязательно приведет ко мне Белых Шрамов. Конечно, я не мог знать, что они отправят именно тебя. Приятная неожиданность.

— И что, ты делал это, потому что я зарезал тебя на Квинтусе?

— Отнюдь. — Демон воздел очи горе, и этот жест почему-то показался Кергису слишком человеческим. — Я лишь надеялся, что когда-нибудь расквитаюсь с тобой. Но моя цель была намного выше мелких дрязг. Я уже тысячи лет враг Белых Шрамов. Тебя это удивляет, Кергис? Я преследовал ваш орден еще до прихода Императора. Я давно знаю вашу планету и был знаком с вашим примархом.

— Вот теперь я вижу, что ты лжешь, — ответил демону Кергис. — Если бы ты и правда был таким могущественным противником, я бы о тебе знал. Не забывай, Белые Шрамы по-своему расправляются со старыми врагами. Будь ты одним из них, тебя бы давно преследовали Магистры Охоты. В конце концов тебя бы убили, а в череп воткнули палицу и выставили его на дороге к Хум Карте, а твое имя включили в список для охоты.

— Мое имя? Так ты его не знаешь. Во всяком случае, настоящего имени. Я не всегда называл себя Нуллусом. Признаю, ты не найдешь упоминаний обо мне в анналах ордена или рассказах капелланов, но все, что я тебе сказал, — правда. Я старый враг Белых Шрамов, а может, и старейший. Я воевал с Джагатай-ханом на Чогорисе и со многими другими военачальниками поменьше из твоего мира. В старые времена, еще до становления Империума, твои предки знали меня, Кергис. Они называли меня Кагаяга. Уж это имя ты должен знать.

Кергис снова ощутил шок. Демон был прав: имя было ему знакомо, хоть он и не слышал его больше столетия.

Кагаяга. Слово из старого чогорийского диалекта. Его буквальное значение — «шепот в темноте». В древнем фольклоре мира Кергиса так звали мифического монстра. Предания гласили, что он был невидимкой, бестелесным ужасом, духом, витавшим над равнинами и иногда проникавшим в сердца спящих людей, чтобы заставить их совершать злодеяния.

Даже сейчас чогорийские матери пугали своих отпрысков, говоря, что к ним придет Кагаяга, если они будут плохо себя вести. Сам Кергис с детства помнил истории о Кагаяге.

Это было невозможно. Кергис не мог понять, откуда демон узнал это имя, — он ни на секунду не поверил его словам. Кагаяги не существовало. Это фольклорный персонаж, пугало для детей, старинное порождение народной фантазии.

Было ясно, что демон пытается обмануть и запугать его, взывая к его детским страхам. Но тут демон просчитался. Кергис был Белым Шрамом и Астартес, все свои страхи он давно перерос.

— Вижу, имя ты вспомнил, — сказал демон. — Я так и предполагал.

— Ты лжешь, — холодно ответил Кергис. — Кагаяга — всего лишь выдумка, которой пугают детей. Он не существует.

— Можешь убеждать себя в этом, если тебе так удобнее. — Улыбка демона стала еще высокомернее и невыносимее. — Но мы же оба знаем правду, так? Я — Кагаяга. Но я использовал столько имен, что теперь это не имеет значения. Я — Борчу. Я — Нуллус. Я — никто. Я лишь голос в твоей голове. Шепот в темноте.

Демон пододвинулся на шаг ближе и играючи перекинул топор из руки в руку.

— Мне нужно тело Белого Шрама, и у меня есть на то свои причины, — сказал он. — Тело бедняги Борчу так изуродовано, что я не смогу им пользоваться долго. Если бы ты знал, сколько сил я потратил, удерживая труп от разложения и не давая внутренностям вывалиться на землю. Мне бы что-нибудь посвежее. Но впрочем, не слишком свежее. Я могу завладеть живым телом, но это чересчур сложно. Нужно найти моральный изъян, трещинку в душе жертвы, чтобы войти в нее. Нет, мне лучше подойдет свежеубитое тело. Например, твое.

И демон прыгнул вперед, снова атакуя.

Кергис был к этому готов. Он уклонился от первого взмаха топора и контратаковал, целясь в ноги противника. Драка продолжалась, удары сыпались градом со всех сторон, но ни один не достигал цели.

Противники были равны в мастерстве, но Кергис знал, что у демона есть преимущество. Кровь еще не пролилась, но он чувствовал, что исчадие варпа физически сильнее его. К тому же существо не знало усталости и, похоже, не ощущало боли.

Кергис был Астартес и обладал всеми достоинствами этой расы. Однако по природе он оставался лишь смертным человеком, а демон — существо темное, древнее и могущественное. Будь у него достаточно времени, он легко измотает противника.

Однако монстр явил и свою слабость. Пока он насмехался, Кергис обратил внимание, что демон слишком самонадеян. Опыт подсказывал ему, что он может воспользоваться этим недостатком, чтобы получить передышку.

— Ты становишься медлительным, Кергис, — сказал демон. — Последний удар ты едва отбил. Устаешь, а?

— Чувствую себя немного разбитым, это правда, — ответил Кергис, парируя очередной удар топора. — Но это объяснимо. Последний раз, когда я тебя убил, я был на мотоцикле. В этот же раз приходится слишком много бегать, и это сказывается.

— Если бы не мотоцикл, ты бы в тот раз меня не победил, — желчно прокомментировал демон. Может, он и не ощущал физической боли, но слова Кергиса явно его задели. — Нынче все будет по-другому.

— Согласен. — Кергис нанес удар. — Сегодня со мной нет армии Белых Шрамов. Меня не сопровождают лучшие воины на мотоциклах. Я один, и я пеший, это лишает меня преимущества. Но я не сдаю позиций. И вижу, что мой Хан был прав, отправив меня сюда одного. Бессмысленно тратить ресурсы и посылать за тобой целый отряд — это задание по зубам одному-единственному сержанту. — Кергис выдержал паузу, чтобы его колкие слова ненадолго повисли в воздухе, а затем вогнал нож. — Может, ты и правда Кагаяга. Страшилище, которым только детей пугать. Но больше ни на что ты не годен.

Его слова вызвали немедленную реакцию. Демон скорчил разъяренную гримасу и взмахнул топором, зажав его обеими руками и намереваясь развалить Кергиса пополам. Ожидая этого, Белый Шрам уклонился от сильного, но неуклюжего удара и ответил уколом снизу вверх.

Лезвие силового меча ткнуло демона в диафрагму и прорезало доспехи почти до плеча. Впервые отреагировав на боль, тот на мгновение потерял равновесие и упал на колени. Он попытался было встать на ноги, но тут меч блеснул еще раз.

— За Борчу! — сказал Кергис и снес демону голову.

После этого Кергис почувствовал необыкновенное облегчение.

Он не знал, сколько простоял над обезглавленным трупом. Лишь только тело хозяина было смертельно поражено, адский огонь в глазах демона немедленно погас. Нуллус, он же Кагаяга, отправился туда, куда уходили все демоны после разрушения физической оболочки. В комнате остались только Кергис и тело его друга Борчу.

Обычно после победы сержант чувствовал гордость или радость. Но в этот раз он был охвачен горем. Он уничтожил демона, но, даже выгнав существо из тела Борчу, слишком хорошо осознавал потерю для ордена: в отличие от Осола и Дошина, геносемя Борчу никогда больше не используют, чтобы создать новых Белых Шрамов. Кергис знал, что прогеноидные железы Борчу до сих пор в целости, но в этом теле жил демон, творение Хаоса, и теперь они навеки запятнаны.

А еще Кергис подозревал, что о деяниях Борчу перестанут рассказывать капелланы, напоминающие Белым Шрамам о погибших братьях. Никто не захочет знать о Борчу. Чего бы он ни достиг при жизни, его тело пережило позор и бесчестие после смерти. И не важно, что сам Борчу был ни при чем. Рассказы капелланов — это прежде всего уроки для других. Из посмертного бесчестья вряд ли можно вынести хороший урок.

Кергису казалось, будто он потерял старого друга во второй раз.

Внезапно он почувствовал, как дрожит пол у него под ногами. Ощущение опасности мгновенно его отрезвило. Последовал еще один толчок, а за ним следующий — каждый сильнее предыдущего.

Кергис сразу сообразил, что это значило. Гурбан и остальные успешно завершили подрывную миссию. Они разрушили системы управления, контролировавшие извержения Игниса Монса. Это лишь вопрос времени, как скоро давление вырастет до критического уровня и энергетический комплекс затопит лава. После долгого искусственного сдерживания вулкан наверняка начнет извергаться ускоренными темпами. У Кергиса в лучшем случае было десять минут, чтобы выбраться из комплекса, прежде чем он начнет рушиться.

Этого едва ли хватит, чтобы найти дорогу, а ведь кругом еще были вражеские отряды, которые вряд ли обрадуются тому, что он только что прикончил их главаря.

Кергис предполагал, что погибнет на Игнисе Монсе. Он допускал это с самого начала, он принял это как самый вероятный исход, как только согласился выполнить свою часть миссии. Юрга-хан и Балат сказали ему то же самое — в разное время и по-разному.

Но Кергис согласился на самопожертвование с радостью. То, что одержимый демоном Борчу оказался командиром гарнизона, охраняющего Монс, заставляло Белых Шрамов разрываться между честью и долгом.

С одной стороны, честь ордена предписывала уничтожить существо. С другой — они уже взяли на себя обязанность разрушить электростанцию, и эта миссия была жизненно важной для успеха будущего завоевания. Не в силах найти иной способ достижения обеих целей и не желая заставлять рисковать других братьев, Кергис принял задание на себя, зная, что оно, скорее всего, окажется последним. С самого начала это был путь самоубийцы.

Но все равно — если ему и суждено умереть в этом незнакомом мире далеко от дома, он умрет в бою. Достав болт-пистолет и включив лезвие силового меча, Кергис в последний раз взглянул на тело Борчу и направился к двери.

Ожидая столкнуться в коридоре с десятками вражеских воинов, он приготовился к бою, открыл дверь и вышел.

Снаружи почему-то было тихо.

Коридор пустовал, если не считать тел двух патрульных, которых он убил раньше. Удивляясь такой удаче, Кергис поспешил дальше. Но по мере продвижения нигде не было и следа ожидаемых им вражеских толп. Верхние уровни комплекса оказались заброшенными.

Повернув за угол, Кергис увидел десятки мертвых тел, лежащих в широком открытом коридоре. Это были служители культа, как и те, которых он встретил раньше, — и умерли они насильственной смертью. По количеству использованных патронов на полу стало понятно, что они дрались отчаянно, но убийца буквально выкосил их ряды.

— Здравствуйте, сержант, — с улыбкой обратился к Кергису воин, ожидавший в центре коридора. — Надеялся догнать вас раньше. Но на эту дрянь пришлось потратить больше времени, чем я думал.

Это был Арик. Не веря своим глазам, Кергис понял, что лишь благодаря боевому брату его не поджидали враги на выходе из комнаты демона.

— Я обсудил вопрос с Гурбаном, когда мы поставили в аппаратной взрывные устройства, — сказал Арик. — Мы решили, что для подготовки путей отхода после выполнения задания не требуются все пятеро. А Гурбан подумал, что вам может понадобиться проводник. Я понимаю, что мы нарушили ваши приказы. Но надеюсь, вы нас простите, если я помогу вам выбраться до извержения вулкана.

— Может, я тебя и прощу, — улыбнулся в ответ Кергис, — но при условии, что у тебя действительно есть план отхода и ты не просто рассчитываешь на чудо.

— Чудо бы не помешало, — пожал плечами Арик. — Но я заметил, что на схемах указана посадочная площадка на крыше комплекса. Если мы добежим до нее, прежде чем здание будет разрушено, то сможем захватить ракету.

Словно подчеркивая его слова, стены сотряс еще один толчок.

— Хорошо, — сказал Кергис. — Ты следопыт. Найди дорогу из этого пекла.

Они вместе побежали по коридору.

К тому времени как они достигли посадочной площадки, взошло солнце. Первые рассветные лучи окрасили небо пурпуром.

Воспользовавшись суетой, которая поднялась из-за все более сильных толчков, сотрясающих комплекс, Кергис и Арик пробились к древней ракете на посадочной площадке. Это был легкий грузовой шаттл для перевозки припасов, а иногда и пассажиров к дальним заставам.

Белые Шрамы забрались туда прежде, чем экипаж успел взлететь, и не раздумывая прикончили пилотов. Кергис сел за управление, а Арик перебирал каналы вокс-аппарата в поисках сообщений, подтверждавших, что завоевание Тефры VII уже началось.

Когда они проникали на борт, Кергис увидел возле шаттла причаленный топливный танкер. Запуская двигатели, он надеялся, что к моменту их прихода танкер уже закончил свою работу.

В любом случае машина плавно завелась. Не считая отдельных выстрелов из автоганов по фюзеляжу, они взлетели без приключений. Миновав огромное дымовое облако, поднимавшееся с вершины Монса, Кергис поспешил на запад, пока толчки в комплексе не достигли своего апогея.

Оглянувшись, он увидел извержение Игниса Монса. По склонам потекла лава — неумолимое и медленное покрывало смерти.

Да, их основная миссия завершена успешно. Энергетический комплекс вместе с телом Борчу будет затоплен и разрушен. Пустотные щиты, защищающие Чалдис, отключатся.

После долгой возни с незнакомыми рукоятками управления вокс-аппарата шаттла Арик нашел поток зашифрованных сообщений с десятка каналов на имперских волнах. Услышав их, Астартес довольно улыбнулись.

Завоевание началось.

Где-то на просторах заброшенной Колыбели Гурбан и остальные участники отделения шли на встречу с Балатом и его скаутами, прежде чем направиться к условленной точке вылета, где их должен ждать «Громовой ястреб», чтобы доставить к «Воину долин». Кергис и Арик будут там еще раньше, если удача окажется на их стороне.

Улыбка Кергиса стала шире при мысли об удивленных взглядах бойцов, когда те увидят, что он с Ариком уже ждет их.

Сегодня, в это время и в этом месте, было хорошо остаться в живых. Задание выполнено. Скоро Тефра VII будет свободной. Демон убит, а старый друг упокоен.

Кергис знал, что такое настроение не продлится долго. Опыт подсказывал ему наслаждаться моментом, пока возможно, потому что он быстро пройдет. Скоро будут новые столкновения, опасности и битвы. В галактике нет места миру.

В мрачной тьме сорок первого тысячелетия есть место лишь для войны.