Девушки трудились в поте лица. Синди усердно вертела бедрами, Либерти с таким же старанием льнула к Прыткому Джимми перед объективом камеры.

Это только с виду все просто. Джимми был неопытен, и, прежде чем он научился попадать в фонограмму, пришлось сделать кучу дублей. С Либерти он больше не разговаривал: по его мнению, она не выказала должного уважения к его творчеству.

Велика важность! Деймон Доннел назначил ей время прослушивания. И это самое главное.

— Нас позвали на прощальную вечеринку, — сообщила Синди во время одного из перерывов.

— А мы разве не едем к твоей маме?

— Сперва к маме, а потом туда. Это будет позже, — сказала Синди, сияя во весь рот. — Это будет нечто!

— Что-то меня не тянет веселиться, — сказала Либерти.

— Перестань! — рассердилась Синди. — Завтра — снова за работу, и все это мы будем вспоминать, как сладкий сон. А сегодня гуляем на всю катушку.

Либерти наморщила лоб. У нее не было ни малейшего желания гулять на всю катушку. Ее повергала в уныние мысль о том, что придется опять пахать в кафе. Как она теперь станет подавать кофе Деймону? Думать об этом не хотелось.

— Я завтра на работу не выйду, — решила она.

— Как это?

— Я еще не готова.

— Понимаю, — многозначительно усмехнулась Синди. — Это из-за его величества Деймона?

— Ничего подобного.

— А я тебе говорю, не забывай: мы с тобой работаем в кафе. Там наша настоящая работа. А не здесь.

— Ты, кажется, забыла, у меня производственная травма, — напомнила Либерти. — Имею право на пару отгулов. Должны же они понимать!

— Ну, хорошо, — вздохнула Синди, — я тебя прикрою. Но при одном условии: сегодня ты идешь на вечеринку.

— А где хоть будет-то?

— У Джимми дома.

— О! — саркастически протянула Либерти. — Против такого искушения мне не устоять!

— Зря ты, девушка, — весело парировала Синди. — Снять с него мешковатые штаны — и будет очень даже ничего. Можешь мне поверить, я сексапильного мужика за версту вижу.

— Да, как же, — ухмыльнулась Либерти. — Тебе покажи две ноги и член — вот и сексапильный.

— Фу, как грубо!

— Это правда жизни. Твоей жизни! И нечего обижаться…

— Из него может выйти звезда первой величины, а я могу стать миссис Прыткий Джимми, — неожиданно объявила Синди. Тут она понизила голос: — Я тебе еще не говорила, но он выпросил у меня телефон. Парень готов. И я тоже.

— Синди, спустись с небес на землю. Он пристает ко всем девушкам на площадке.

— Возможно, — нимало не смутилась Синди. — Только одно дело — я, и совсем другое — эти шлюшки. Когда дело касается мужиков, я умею заставить их кровь бежать быстрее. У меня свои секреты.

— Ну, еще бы! И я даже знаю, как твой главный секрет называется.

Синди рассмеялась.

— Спорим, сегодня мой главный секрет не пропадет даром?

Либерти обожала сестру, но у них были разные представления о жизни. Для Синди главное — секс и вечеринки. Для Либерти — раскрыть данный богом талант и выйти наконец на профессиональную сцену. Меньше всего ее интересовала пирушка на квартире какого-то пошлого рэпера.

Немного погодя она подошла к Беверли.

— Ты серьезно говорила про модельное агентство?

— Конечно, — подтвердила та, укладывая свои кисточки и иное снаряжение в большую сумку с многочисленными специальными отделениями. — А что? Думаешь, я просто языком трепала?

— А вдруг? — предположила Либерти. — А ты серьезно считаешь, что у меня есть шанс?

— Сразу давай договоримся, — предупредила Беверли, — если я возьмусь тебя пропихивать, ты должна настроиться на серьезный лад.

— Уже настроилась, — заверила Либерти.

— Тогда нет проблем! Позвоню одному приятелю — и сговоримся.

— Честно?

— Решено, девочка. Ты им понравишься, я тебе говорю!

Арете был нужен только повод, чтобы приняться за праздничный стол по случаю участия дочери в съемках. Жареная курица, сладкий картофель, бисквитный кекс, плюшки, пирожные — она хлопотала вовсю.

Синди успела ей сообщить, что Либерти тоже взяли сниматься. Арета тут же позвонила сестре и пригласила присоединиться к пиршеству.

Когда девушки приехали, стол уже ломился от яств.

Либерти устала, у нее болела лодыжка и ныла рука. Она мечтала только об одном — пойти домой и спокойно обдумать предстоящую встречу с Деймоном. Что надеть? Как держаться? А самое главное — понравится ли ему ее музыка?

Тут из кухни вышла Дайан, и Либерти страшно рассердилась. Она же ясно сказала Синди, что не хочет ее видеть. Эта Синди никогда не слушает, что ей говорят. Ее голова занята одним — как бы потрахаться, и она просто не в состоянии ничего воспринимать.

— Ну, что ж, девочки, — начала Дайан, — я сгораю от нетерпения. Рассказывайте, что за клип такой. Звучит захватывающе!

Синди стала рассказывать, а Либерти удалилась на кухню и принялась помогать Арете выкладывать на блюдо румяные куски курицы.

— Поставь на середину стола, — распорядилась Арета. — И пусть все садятся. Пора уже подкрепиться.

— Еще кто-то будет? — спросила Либерти. — Ты еды на целую роту наготовила.

— Нет, больше никого. Только мы, — хохотнула Арета. — Семейный ужин. Возьмете потом себе на завтра сухим пайком. Знаю я вас, девчонок, небось вечно голодные ходите.

— Нет, мы нормально питаемся, — возразила Либерти.

— Питаются они! Не ври, пожалуйста, — беззлобно пожурила Арета. — Но ничего, сегодня наверстаете.

— Я уж чувствую.

— Насколько я поняла, у тебя с мамой состоялся разговор? — Арета сделала паузу и внимательно посмотрела на племянницу.

— Кто тебе сказал? Синди?

— Не поверишь, но в кои-то веки утечка произошла не из-за моей доченьки. Дайан мне сама сказала.

— И ты веришь тому, что она говорит?

— О чем?

— О Германии, о том, что мой отец погиб и что никак невозможно связаться с его родными.

— Ну, девочка, раз она так говорит… — мягко произнесла Арета. — Какой ей смысл врать о таких серьезных вещах, а?

— Пожалуй, никакого.

— Знаешь, она очень переживает. Может, вы помиритесь? Скажешь ей, что больше не сердишься? Что все в порядке?

«Но это же не так! — хотелось крикнуть Либерти. — Все совсем даже не в порядке! Зачем она меня так долго морочила?!»

— Конечно, — сказала она.

Арета обняла ее.

— Вот и умница! Узнаю мою маленькую славную Либби!