Вдалеке показались очертания крейсера. Он стоял один посреди огромного песчаного поля и своими угловатыми формами напоминал затерянный в пустыне город. Он состоял как бы из множества узких высоких корпусов, приклеенных друг к другу или соединенных системой перемычек. Восемь основных нейтронных пушек, сверкая в лучах белого Гаутимского солнца, смотрели в небо, будто шпили дворцов.

Сильвия была за рулем, а Тимур с Кириком обосновались в открытом кузове, отстреливаясь от двух реактивных дронов, которые преследовали их с самого входа на полигон. Из двух тяжелых металлических пластин мужчины соорудили укрытие и пока один, согнувшись, удерживал этот щит руками и телом, второй мог вести огонь по дронам. Меняться приходилось часто, потому что под градом свинцовых очередей, пластины буквально вырывало из рук.

Один дрон был слегка подбит и заметно вилял в воздухе.

У Тимура закончился заряд в бластере и он что есть силы швырнул ненужное оружие в дрона. Другого у него не осталось. Он согнулся, расставил ноги для равновесия и уперся в холодный металл.

– Попробуй хоть прицел ему сбить, – крикнул он Кирику, который стрелял редко, но точно.

Его бластеру, судя по мигающей красной лампочке на рукояти, тоже оставалось немного. Если не избавиться от преследователей, то в крейсер им не попасть, даже если случится чудо и они до него доедут.

Подбитый дрон вдруг сделал нырок и взорвался в воздухе.

– Молодец! – сказал Тимур, скрежеща зубами от напряжения.

Загрохотал пулемет и Сильвия бросила гиперцикл влево. Капитан еле успел схватиться за ручку на бортике кузова, а Кирик в последний момент удержал одну из пластин, которая начала съезжать в сторону. Они переглянулись. Похоже, шансов справиться с оставшимся дроном было немного.

– Подержишь? – спросил Кирик.

– Ага, – сказал Тимур и крикнул Сильвии: – Эй, милая, полегче там.

И снова, будто назло, она резко крутанула руль, но на этот раз капитан был готов. Очередь прошла рядом, выбивая песок и пыль из сухой, желтой почвы.

Кирик выглянул из-за укрытия и навел бластер на дрона.

– Давай, дружище! – поддержал Тимур.

Пот заливал глаза. Руки готовы были взорваться от напряжения и боли.

Кирик, однако, не спешил стрелять. Он сменил позицию, выглянул с другого края щита и устроил локоть прямо на шее Тимура. Выждав несколько секунд, когда уже послышался тарахтящий звук раскручивающегося пулемета, он сделал три выстрела. Лампочка на рукоятке мигнула в последний раз и погасла.

Тимур вжал голову в плечи и из последних сил напрягся, ожидая, что застрочит по пластинам пулемет, но ничего не произошло. Он осторожно выглянул и увидел, как дрон закрутился вокруг своей оси, медленно сбрасывая скорость и снижаясь.

– Ура! – сказал Тимур. – Давай-ка положим эти штуки, пока они нас не придавили.

Они бросили тяжелые, искореженные пулеметным огнем блины на пол и уселись сверху.

– Это было тяжело, – сказал Тимур, с гримасой боли разминая кисти и рассматривая вздувшиеся веревками вены.

Даже Кирик, несмотря на свою силу и всегдашнюю невозмутимость, осунулся и выглядел, как выжатый лимон. Рубашка выбилась из штанов, пуговицы отлетели, а штаны порвались на коленях. Парадный мундир валялся, скомканный, в углу.

Неожиданно, он выпрямился и пристально посмотрел куда-то за голову Тимура. Тот обернулся и охнул. Вдали показались несколько быстро приближающихся черных точек.

– Еще дроны?! – спросил капитан и посмотрел на Кирика. – Ну что, ты отдохнул?

– Да, капитан, – ответил помощник и встал на ноги.

Тимур покачал головой.

– Может, не поздно сдаться? Я к этим железякам больше не притронусь, – он показал на тяжелые пластины.

– Дод сказал, боевые дроны будут в любом случае стрелять на поражение.

– Сколько их, четыре?

– Шесть, капитан.

– Принцесса! – крикнул Тимур. – Попробуй добавить газу.

– Едем на пределе, – крикнула в ответ Сильвия. – До крейсера минут пять.

– Попробуем укрыться в кабине, – скомандовал Тимур с сомнением посмотрев на легкую алюминиевую крышу. – Нам, наверное, конец, но хотя бы встретим его вместе.

Они закинули металлические листы на крышу и на полной скорости, через боковое окно забрались в кабину. Место было мало, и пришлось потесниться. Капитан оказался зажат между первым помощником справа и принцессой слева. Даже в эту отчаянную минуту, тепло ее тела одурманило его, на мгновение заставив забыть обо всем.

Сильвии пришлось оторвать подол платья, чтобы оно не путалось в ногах, так что белый шелк едва доходил до середины бедра. Тимур старался сидеть так, чтобы не прикасаться к обнаженной загорелой ноге, но это было невозможно.

– Расслабься, капитан, – сказала она, мельком бросая на него взгляд. – У тебя что, девушки никогда не было?

Тимур глянул в зеркало. Шесть точек стремительно увеличивались в размерах. Еще полминуты и они откроют огонь. Жаль, что все так по-глупому вышло. Он представил, как Вавилон прилетает на Землю, чтобы сообщить матери печальное известие. Лучше об этом не думать.

– Просто не хочу показаться одним из этих сальных мужиков, знаешь, – сказал Тимур.

– Понимаю, – сказала Сильвия. – Мы сейчас умрем?

– Похоже на то, милая.

Реактивные дроны приблизились на расстояние выстрела. Слышен был ровный и холодный звук двигателей, напоминающий жужжание шмелей или оводов.

Принцесса бросила руль и посмотрела на Тимура. Взяла в руки его лицо и притянула к своему. Жара в пустыне стояла невыносимая, но ее пальцы были прохладные и гладкие, будто сделанные из особенного бархатного стекла.

Поцелуй продолжался маленькую вечность, словно они оказались в гиперпрыжке или на секунду заснули. Вот так и надо умирать, подумал Тимур, а потом жесткая длинная рука отпихнула его назад, в дырку между спинками пассажирского и водительского кресел.

Он ударился головой о железную стенку кабины и выругался. В глазах потемнело. Гиперцикл резко развернуло и так накренило, что Тимур почувствовал, как отрываются от земли колеса с левой стороны.

– Эээээээй, – вскрикнула Сильвия.

Кирик, перегнувшись через капитана, одной рукой крутил руль. В боковом окне мелькнула какая-то конструкция, от которой очевидно и отвернул в последний момент помощник.

Сильвия взяла себя в руки и перехватила управление, жестом показывая, что все в порядке. Кирик вернулся на место, а капитан, наконец, принял сидячее положение. Посмотрел в зеркало и ничего там не увидел. Только синее небо с редкими перьями облаков. Реактивные дроны пропали.

– Что это было? – спросил он.

– Мы чуть не въехали в подъемник, пока вы целовались, но я успел отрулить, – ответил Кирик.

– А где дроны? – спросила принцесса, крутя по сторонам головой.

– Они упали.

Тимур украдкой посмотрел на Сильвию, поймал такой же быстрый взгляд и отвернулся, покраснев.

– Думаешь, это как-то связано? – спросил он. – Ну, что мы начали это… И дроны вдруг упали.

Он покраснел еще сильнее. Давненько такого с ним не было. Наверное, даже Бриус так не смущается, когда приглашает на свидание одноклассницу. Успокаивало, что и Сильвия выглядела как школьница.

– Дод передает, чтобы ты не говорил глупостей, капитан, – ответил Кирик, прикладывая ладонь к уху. – Своим спасением мы обязаны ему.

– Он же вроде… – протянул Тимур. – Того. Вынужден был уехать.

– Говорит, что не мог нас бросить в решающий момент, – сказал Кирик.

– Черт, – сказала Сильвия. – Передай, пожалуйста, Очкарику… Что он не такой засранец, как я думала.

Громадина крейсера возвышалась прямо перед ними. Принцесса остановила гиперцикл у центрального портала, предназначенного для входа членов экипажа и администрации корабля.

– И пусть скажет, где его забрать, – сказала она. – Сейчас мы поднимем эту штуковину в космос, и я сама лично прилечу за ним на боевом шаттле и расцелую!

Тимур нахмурился.

– Ты что-то сегодня расцеловалась вся.

Она потрепала его по ноге.

– Ну-ну, ты, надеюсь, ничего себе не возомнил? – со смехом сказала она. – Все-таки мы прощались с жизнью.

– Дод отключился, – сказал Кирик. – Сказал только, что за ним кто-то гонится и что ему надо срочно смываться.

– Так он успел сказать, где его забирать? – спросила Сильвия, глуша двигатель. – Что же нам, искать его по всему городу?

– Еще он сказал, чтобы мы его не забирали, – ответил Кирик, открывая дверь со своей стороны. – Он остается на Гаутиме.

Тимур растерянно посмотрел на своего первого помощника. Не может быть, чтобы Дод их вот так бросил.

– Ты ничего не напутал? – спросил он.

– Кажется, нет.

Принцесса с сожалением посмотрела на капитана.

– Не время раскисать, – сказала она. – Если Очкарик все верно рассчитал, то крейсер должен быть в нашем распоряжении. Предлагаю это проверить.

Они вышли из гиперцикла и направились к порталу. Стойки по обеим сторонам издавали частое мелкое пликанье и мигали всеми цветами радуги, но проход был открыт.

Внутри крейсер напоминал гигантскую больницу. Коридоры и залы, выложенные крупной кремовой плиткой, освещались холодным белым светом. Повсюду стоял чистый медицинский запах, который источали вмонтированные в потолок кондиционеры-стерилизаторы.

Почти всю нижнюю половину корабля занимали двигатели и многочисленные машинные отделения. Поднимаясь на прозрачном лифте, можно было увидеть невероятные по размерам камнепластиковые цистерны, турбинные установки, поршни и прочие механизмы, назначение которых незнающему человеку невозможно было и вообразить.

Верхняя часть делилась на оружейную, где находились все полторы тысячи боевых установок, и служебно-административную, где располагались каюты, кабинеты и управляющие рубки.

– Не знаю, чтобы мы делали, если бы Дод не заставил нас изучить план, – сказал Тимур, останавливаясь в задумчивости в очередном зале, из которого выходило три коридора.

– Нам сюда, – сказала Сильвия, устремляясь в средний.

– Уверена? – спросил Тим, нерешительно следуя за ней.

Кирик показал на значок с большим красным штурвалом, который висел над входом и кивнул.

Капитанская напоминала отдельный небольшой звездолет. Она представляла собой здоровую тарелку с прозрачным куполом, закрепленную на двух осях точно по центру просторного помещения, в котором вполне мог состояться финал чемпионата галактики по ракетболу.

Сильвия подошла к вертикальной оси и нажала кнопку. Купол рубки раскрылся и оттуда, с едва заметным жужжанием, к полу спустился трап.

Они поднялись. Тимур занял главное кресло, которое располагалось таким образом, что он сидел лицом к остальному экипажу, как дирижер перед оркестром. В углублении на правом подлокотнике лежал ключ от корабля, сделанный в форме увесистого широкого полукольца.

Сильвия с Кириком сели напротив по левую и правую руки.

– Надеюсь, что все системы этой малышки в боевой готовности, – сказал Тимур, плавно отжимая большой рычаг на подлокотнике кресла.

Перед ним тут же вспыхнула голографическая панель спокойного голубого цвета, со множеством приборов и датчиков. Он пошарил по ней глазами и нажал несколько кнопок. Панель мигнула, свернулась и появилась вновь, в более простом исполнении. Теперь она не особо отличалась от пульта управления кареглазой. Голограмма была оснащена генераторами магнитных полей, которые придавали ей приятную плотность. Тимур провел по ней рукой, ощущая мягкую упругость, потом нажал еще одну кнопку и перед ним возник большой светящийся экран со схематическим изображением всех систем корабля.

– Эй, капитан! – сказала Сильвия. – Справишься?

– В летной школе нас обучали летать на бэшках, – отозвался он. – А это по сути просто очень большая бэшка. Кирик, я запускаю двигатели, ты – все остальное. Принцесса, ты врубаешь сканеры и следишь за обстановкой. В случае необходимости, немного постреляешь из пушек.

– Есть, капитан! – бойко сказала принцесса. – С пушками я обращаться умею.

Очкарик Дод не обманул. Крейсер действительно находился в полной боевой готовности. Индикатор прогрева двигателей быстро полз вверх, а предстартовое сканирование заняло не более десяти минут. Все это время Тимур напряженно поглядывал на Сильвию, каждую секунду ожидая, когда она объявит тревогу. Безопасность космодрома была выведена из строя гением их бывшего техника, однако затишье не могло продолжаться долго. И чем дольше Сильвия молчала, наблюдая за пространством в радиусе двух километров, тем сильнее нервничал капитан.

– Едут! – наконец сказала она. – Вернее, летят. Армия дронов и восемнадцать боевых вертолетов.

– Пушки наизготовку! – скомандовал Тимур, с облегчением выдыхая. – Кирик, помоги.

Армия была им не страшна. Он боялся, что Стражи могут пойти на ракетную атаку. Один залп со стратегической ядерной базы где-нибудь на соседнем континенте и вместо крейсера с террористами, остался бы один аккуратненький кратер диаметром с Прозекторий.

Кирик переключил панели и занялся настройкой орудий.

– Двигатели готовы на семьдесят процентов. Успеем, ребята? – спросил Тимур.

На экране монитора большинство схем горело нежным зеленым светом.

– А куда нам, собственно, спешить? – спросила Сильвия. – Они – мухи по сравнению с нами. Даже, если все разом начнут палить, вреда не причинят.

– Я это и сам понимаю, но для чего-то они к нам летят!

– Единственное, что они могут предпринять, это каким-то образом проникнуть на корабль. Все шлюзы и ворота задраены, но может, у них есть какой-то хитрый секрет на этот случай…

– Мы их не подпустим, – сказал Тимур. – Направляй пушки прямо на них, чтобы поняли наши намерения.

Он нервничал. Даже с учетом всех перипетий на пути к крейсеру, все равно выходило слишком гладко. А может, он просто привык к своей участи неудачника и везде ждет подвоха? Может, ему, наконец, повезло и скоро они будут в безопасности на далеком Ри-Батале? Очень хотелось в это верить.

– Подключай систему полного мониторинга, – сказал он.

– Только энергию съест, – ответила Сильвия. – Если бы ракеты были запущены, они не стали бы посылать сюда своих.

– Подключай.

– Ладно, подключила. Вертолеты остановились, ближе не подлетают.

У Тимура включились малые динамики, расположенные в подголовнике. На экране появился значок вызова, а рядом еще один, с изображением сетчатой сферы, от которой отлетали волны. Он догадался, что эта опция нужна, чтобы провести приватный разговор, не предназначенный для ушей членов команды.

– Слушает капитан Тимур Железный, – сказал он после того, как нажал на оба значка.

– Привет! – ответил знакомый до боли голос. – Рад слышать тебя, Тим.

Внизу живота появилась неприятная слабость, стало жарко и холодно одновременно. Он посмотрел на Сильвию, пытаясь поймать ее взгляд, почему-то веря, что он, каким-то мистическим способом сможет его спасти, но она смотрела в экран и что-то настраивала.

– Я тоже, пап, – сказал он.

Оставалась надежда, что Вавилон хотя бы не здесь, не на Гаутиме, но чутье подсказывало – он здесь. В одном из боевых вертолетов, зависших на расстоянии выстрела из бластера.

– Тебе следует немедленно сдаться, Тим, – сказал отец. – Мне потребовалось приложить все свое влияние, чтобы вас не разнесли в клочья баллистическими ракетами.

Почему все самое худшее, что может произойти, обязательно происходит?

– Сигнал на запуск поступил еще до того, как вы воткнули свои передатчики в главный управляющий пульт, – продолжал Вавилон. – Я успел вмешаться в последний момент. Сейчас стотонная ракета как раз приземлялась бы вам на голову.

– Не знаю, как тебя и благодарить, папа, – сказал Тимур. – Хотя почему не знаю? Никак. Я ни о чем тебя не просил.

– Мне не нужны благодарности, – ответил Вавилон.

Его голос был все такой же, холодный и усталый. Однако Тимуру показалось, что в этот раз он был чуть теплее, чем обычно. Хотя, скорее всего, у него просто разыгралось воображение. Больше всего отец ненавидел, когда ему приходилось использовать служебное положение и вытаскивать сына из передряг. Так что он, вероятно, был зол и до предела разочарован.

– Чего же ты хочешь? – спросил Тимур. – Что бы я вышел с поднятыми руками? Думаю, теперь даже тебе не удастся меня вытащить. Да ты и не станешь, я наш уговор не забыл.

– Теперь ты официально признан террористом, – ответил Вавилон. – Но я уже говорил тебе – очень многое можно исправить. Очень многое. У тебя все еще есть шанс.

– Я не террорист, папа. Я не собираюсь никому причинять вред и вообще, ты понятия не имеешь, зачем я это делаю. Нет времени объяснять, но, надеюсь, как-нибудь мы встретимся за чашечкой чая и все обсудим. А теперь, тебе лучше отлететь со своими вертолетами подальше, мы собираемся взлетать.

– Я знаю, зачем ты это делаешь, – сказал Вавилон. – Ты, как настоящий рыцарь, хочешь спасти прекрасную принцессу, да заодно и ее царство.

Тимур сглотнул. Похоже, для главного Стража девятого сектора Объединенных Галактик не существовало секретов.

– Она пообещала тебе политическое убежище, я угадал? – спросил Вавилон и, не дожидаясь ответа, продолжил: – Конечно, угадал. Ведь это единственное, что она могла предложить. Прошу тебя, Тимур, не усложняй и без того непростую ситуацию. Сильвия должна предстать перед судом, у нас есть основания полагать, что она опасная террористка.

– Ну, конечно, – буркнул Тимур.

– Судьба обошлась с ней не самым лучшим образом, признаю, – сказал Вавилон. – Но поверь – ни ей, ни ее планете ничего не угрожает. Единственная реальная угроза, это она сама. Ты задумывался, зачем ей крейсер класса А с плюсом?

– Для защиты.

Вавилон натянуто хохотнул.

– Для защиты от кого? – спросил он. – На нее никто не нападает. Мы живем в мирное время, и все конфликты давно решаются за столами переговоров в присутствии независимых Стражей. У нас есть такая военная мощь, что никто, даже пираты с дальних рубежей не нарушают общий порядок. У Ри-Батала есть защита куда более надежная, чем крейсер. Это армия регуляторов, Стражей. В случае любого военного конфликта, мы прилетим на помощь. Причем сначала поможем, а потом будем разбираться, кто прав. Почему ты не хочешь включить голову?

Он замолчал. Тимур тоже. Наконец, ему удалось поймать взгляд принцессы. Ее темные глаза смотрели с тревогой и надеждой. Она игриво помахала ему ладошкой и улыбнулась, но тревога не исчезла с ее лица. На самом деле, подумал Тимур, она не исчезала никогда. Почему-то, вопреки доводам рассудка, он верил ей. Он провел ладонью по щетине, собираясь с мыслями, оттягивая момент, когда придется расставить точки над и.

– Дело не только в политическом убежище, – сказал он. – Просто я не могу иначе, понимаешь? Не могу.

– А ты попробуй, – мягко сказал Страж. – Еще не поздно. Заглуши двигатели и выруби пушки. Ты поможешь не только себе, но и принцессе и твоим друзьям.

– Знаешь, папа, – сказал Тимур. – Один мой знакомый, он родом из другой галактики, рассказал про некое необычное поверье. Они там считают, что все живые существа в космосе проходят бесконечный цикл перерождений в одном единственном моменте вечности. То есть они появляются на свет, умирают, а потом снова рождаются. Но не где-то там в другом теле через тысячу лет, а снова там же, в своем моменте.

– Это Кирик, я полагаю. С черного эллипсоида, – равнодушно сказал Вавилон. – Но извини, я перебил тебя. Продолжай.

– Спасибо, – сказал Тимур, не удивляясь, что отцу известно о его первом помощнике больше, чем ему самому. – Но живые существа не проживают раз за разом одну и ту же жизнь. Что-то меняется, небольшие детали, понимаешь? Небольшие, с точки зрения вселенной, но для конкретного маленького существа они имеют огромное значение. И смысл нашей жизни, как говорит этот мой знакомый, в том, чтобы найти свой идеальный момент. И как только ты его находишь, ты как бы растворяешься в нем, потому что это единственное доступное нам настоящее счастье.

Он сделал паузу, посмотрел еще раз на Сильвию. Она уже не улыбалась. Не скрывая беспокойства, она пристально его изучала.

– Ты хочешь сказать, что это и есть твой единственный момент счастья? – спросил Вавилон. – Бросить мать, бежать куда-то от отца и закончить жизнь в тюрьме?

– Нет, – ответил Тимур. – Наоборот. Все складывается не так, понимаешь? Что-то сместилось. Как если бы один кирпичик встал не на свое место, и поначалу это вроде и незаметно, но с каждым новым этажом, становится заметнее.

– И когда-нибудь все здание обрушится.

– Наверное. Кирик говорит, если ты осознал, что это за кирпичик, то в следующей жизни сможешь поймать свой идеальный момент.

– Это раса воинов, Тимур, – сказал Вавилон. – Свои красивые сказки они придумали десять тысяч лет назад, во времена, когда закончились ресурсы и начались голод и войны. Таким образом, они учили солдат не бояться смерти. А таких кирпичиков у каждого в рюкзаке полном полно, ты не один такой.

Он тяжело вздохнул, словно и впрямь ощутил тяжелую ношу.

– Работают, – ответил Тимур с поддельным задором. – Сказки-то. А теперь попрошу отлететь подальше, я запускаю двигатели.

Подошла Сильвия.

– Надо лететь, – сказала она строго. – Тебе там зубы случайно не заговаривают?

– Может это и есть такой момент? – спросил Вавилон. – Сын! Ты зашел слишком далеко, но еще можно все исправить. Ты всегда плыл по течению, делал то, что заставляли обстоятельства. Сейчас ты тоже находишься во власти ситуации, не можешь показаться трусом, предателем. Возможно, это твоя гордость, не знаю.

– Пап…

– Молчи! – взревел Вавилон. Тимур никогда не слышал, чтобы отец кричал. – Я не знаю, что там тобой движет на этот раз. Прошу тебя, сделай свой выбор сам. Ты имеешь на это право. Поверь, этот момент будет ключевым для твоей жизни и жизни многих людей, включая и принцессу. Ударь хоть раз кулаком по столу и сделай по-своему!

– Тимур, – Сильвия сделала еще шаг и наклонилась. Теперь они почти касались друг друга лицами. – Что происходит? Мы летим или что?

Машинально она пощупала ткань майки на груди, по-привычке проверяя, на месте ли медальон.

– Мы не хотим никому ничего плохого, – продолжал Вавилон. – Тим! Сдавайся и я все улажу. С Кириком, с Сильвией, с тобой. Если ты угонишь крейсер, я уже ничего не смогу поделать, понимаешь?

– Да, пап…, – прошептал Тимур.

Он поднял руку и положил ее на щеку Сильвии. Ее кожа была нежная и прохладная.

– Ничего ты не понимаешь! – снова перебил Вавилон. – Что я скажу твоей матери? Ты об этом подумал, Тим? Как только вы покинете космодром, мне придется объявить охоту на террористов. Вас сотрут в пыль! Даже, если вы долетите до Ри-Батала, никакие законы о неприкосновенности действовать не будут. И принцесса, кстати, это отлично знает. Она снова обманывает тебя, Тим! Будь разумнее.

Сильвия услышала последние слова. Она взяла его за руку и поцеловала.

– Нам надо лететь, – одними губами сказала она.