Загогулина в портфеле президента

Лагодский Сергей Александрович

Данная монография раскрывает трагические события, происходящие в России в 90-х годах. Что такое «шоковая терапия», кто ее автор, какими методами он проводил радикальные реформы – все это читатель узнает со страниц монографии.

Книга изобилует интересными, подробными примерами, высказываниями авторитетных экспертов и специалистов.

Будет полезна учащимся, студентам, специалистам, а также всем, кто интересуется историей.

 

Вступительная статья

Монографию «Загогулина в портфеле президента» смело можно назвать учебником истории или методическим пособием для учащихся средних школ, средних специальных и студентов высших учебных заведений. Не видел ни одного учебника по истории, который бы также емко и правдиво описывал трагические события 90-х годов новой России. И суть здесь не в том, что негативных моментов было больше, чем позитивных. Но этот трудный путь надо было пройти, чтобы потом жизнь постепенно налаживалась и государство становилось все сильнее и богаче. События на Украине начала 2014 года только подтверждают эту мысль. На самом деле, точка кипения здесь достигла своего апогея…

«Счастливы народы, имеющие скучную историю», – говорил французский философ Шарль Монтескье. Историю нашего государства вряд ли можно назвать скучной. Ведь только в минувшем XX столетии Россия участвовала в двух мировых войнах и в стране дважды менялся общественный строй.

Первый раз это было в начале прошлого века. Происшедшая в стране революция положила конец развитию рыночной экономики, и на смену товарно-денежным отношениям пришла планово-централизованная экономика с ее сугубо административными методами управления. Распад Советского Союза в конце XX века повлек за собой крушение плановой социалистической экономики. Крах царского режима и ликвидация капиталистической системы хозяйства явились результатом революционного переворота и длительной Гражданской войны. Падение советской власти и возврат к капитализму происходили уже совсем по-иному, в других более мирных формах. Тогда уже было очевидно, что процесс становления гражданского общества в нашей стране растянется на долгие годы, поскольку в ходе осуществления реформ возникли серьезные препятствия для достижения макроэкономического равновесия и роста социального благосостояния. Эти препятствия в основном сконцентрировались в сфере экономики – стагнация реального сектора экономики, массовое падение жизненного уровня населения, расстройство денежной и кредитной системы, что, естественно, не приближало нас, к искомой цели. Таким образом, стратегия становления открытого общества на основе развития системы экономической, социальной и политической демократии должна была быть в первую очередь направлена на решение экономических проблем.

Российские события конца 80-х – начала 90-х годов повлекли за собой распад и ликвидацию мировой системы социализма. И сегодня эти страны, а также бывшие республики Советского Союза представляют весьма внушительную группу стран с переходной экономикой. Трансформация плановой экономики в рыночную и есть цель и содержание преобразований, которые в них осуществляются.

Реформы 90-х годов коренным образом изменили положение, характер целей и функции многих российских предприятий и организаций. В настоящее время они представляют собой качественно иную категорию хозяйственных возможностей и ресурсов. Многоукладность экономики, изменение роли государства, открытость российской экономики существенно изменили среду на микроуровне, то есть на уровне, на котором функционируют предприятия и организации разных форм собственности.

Начало экономических преобразований переходного периода пришлось на первые месяцы 1992 года. Этим реформам предшествовали падение советского строя в 1991 году, распад и роспуск Советского Союза, прошедший в декабре того же года. Эти обстоятельства позволили придать преобразованиям в экономике более радикальный характер, отказаться от постепенности и проводить реформы более форсировано. Не случайно избранный путь реформирования экономики получил название «шоковой терапии». Что такое «шоковая терапия», кто ее автор, какими методами он проводил радикальные реформы – все это вы узнаете из дальнейшего повествования монографии, изобилующей интересными, подробными примерами, высказываниями авторитетных экспертов и специалистов…

Автор

 

Введение

Впервые термин «Россия» (Росия) встречается в книгах Константина Багрянородного «О церемониях» и «Об управлении империей» как греческое название Киевской Руси. Термин «Россия» (в старой орфографии Россія или Poccia), употребляемый с 1517 г., обозначал на тот момент только северо-восточную Русь, то есть русские территории, не вошедшие в состав Польши и Великого княжества Литовского и объединённые Московским княжеством в единое государство. В Западной Европе (но не в самой России) по отношению к Московскому государству XVI–XVII вв. применялось название «Московия» (а к её жителям – «московиты»).

Официальный статус термину «Россия» придал Пётр I, преобразовавший страну в 1721 г. в Российскую империю. Россия была провозглашена республикой 1 сентября 1917 г., хотя фактически стала ею 3 марта 1917 г. в результате Февральской революции. С 10 января 1918 г. – РСФСР. 30 декабря 1922 г. РСФСР вошла в состав образовавшегося в этот день СССР, который перенял ряд функций своей крупнейшей республики (так, у РСФСР, в отличие от остальных республик, не было своей компартии, некоторых наркоматов и т. п.).

12 июня 1990 г. I Съездом народных депутатов РСФСР принята декларация о государственном суверенитете Российской Федерации. 7–8 декабря 1991 г. в Беловежской пуще прошла встреча глав России, Украины, Белоруссии, где был провозглашён роспуск СССР и образовано СНГ. 25 декабря 1991 г. РСФСР была переименована в Российскую Федерацию.

 

Глава 1. Зигзаги разногласий

 

«Нам нужна великая Россия»

На основной территории европейской части России, как и между Волгой и Окой, проживали финно-угорские и балтские племена, что отображено в период VII до н. э. – V веков, дьяковской археологической культурой. На части современной территории России в 1-м тысячелетии до нашей эры существовали: Боспорское государство и Скифское государство. В 552–745 г. г. часть территории России занимало государство племенного союза тюрков – Тюркский каганат. В середине VII–X веков в нижнем Поволжье, на Северном Кавказе, в Приазовье располагалось государство каганат. В начале VIII века (926 г.) юг современного Приморского края входил в состав государства Бохай. В X–XIV веках в Среднем Поволжье и Прикамье находилась Болгария Волжско-Камская. По некоторым версиям, в IX веке существовал Русский каганат. В IX веке образовалась древнерусское государство. Согласно Повести временных лет образование Древнерусского государства связано с приглашением на княжение союзом племён Поильменья – Словенами, Кривичами, Мерей и Чудью, варяжского князя Рюрика в Новгород. Как считают современные исследователи, выбор пал на него, как на лицо незаинтересованное в спорах конфликтующих сторон, а также, как на силу, которая могла противостоять участившимся набегам шведских викингов. Затем сын Рюрика Игорь с воеводой Олегом и дружиной взяли власть в Киеве – перекрёстке на пути «из варяг в греки» и сухопутных торговых путей в Западную Европу с Востока. И основали там княжество династии «Рюриковичей». В 988 г. Киевское государство приняло христианство византийского обряда. В XIII веке русские княжества, Волжско-Камская Болгария и другие государства Восточной Европы подверглись монголо-татарскому нашествию (1237–1242 г. г.), шведской и немецкой агрессии (Невская битва, 1240 г. Ледовое побоище, 1242 г.). В результате монголо-татарского нашествия погибло около половины населения. Киев, Владимир, Суздаль, Рязань и другие центры древнерусского государства были разрушены. Развитая городская культура Древней Руси (которая скандинавами называлась Страной Городов, Гардарикой) была практически уничтожена. Почти на двести лет прекращается строительство из камня. Южные и юго-восточные русские земли потеряли почти всё оседлое население. Лишь немногие, уцелевшие после монголо-татарского нашествия, уходили на лесной северо-восток, концентрируясь в междуречье Волги и Оки. В своём социально-экономическом развитии Русь была отброшено намного столетий назад. В 1349 г. Польша присоединяет древнерусское Галицкое княжество и поляки с литовцами начинают захват западно-русских земель, ослабленных татаро-монгольской оккупацией. Литовский князь Гедимин подчиняет княжество Пинское, утверждает своё господство на Волыни и, разбив русских князей на реке Ирпени, завоёвывает Белгород, Киев и другие города. Сын Гедимина – Ольгерд овладевает Чернигово-Северской землёй и трижды предпринимает безуспешные походы против Москвы. Великий князь литовский Витовт в 1394 г. нападает на великого князя рязанского и опустошает его владения. В 1402 г. Витовт овладевает Смоленском. В результате большая часть земель Киевской Руси оказывается в составе Великого княжества Литовского и Русского. Раздробленными остались Новгородские земли и северо-восточные княжества, находящиеся в зависимости от Орды. Почти 250-летнее монголо-татарское иго закончилось сокрушительным отпором войскам Орды объединенными силами залесских земель.

А до этого на территории Евразии более двух веков существовало одно из сильнейших государств мира – Золотая Орда, потомки многочисленных народов которой сегодня являются гражданами Российского государства и наследуют духовные традиции прошлого. В начале XIII века в Центральной Азии возникло Монгольское государство, которое в 1206 году возглавил Чингисхан. Монголы начали великие завоевательные походы в Азии и Европе. Первая встреча объединённых сил южно-русских князей и половцев с передовым монгольским войском произошло 31 мая 1223 г. на р. Калке. Русско-половецкая рать потерпела жестокое поражение. Монголы после победы отошли в Азию. В 1235 г. на курултае (съезде) монгольских князей было принято решение о походе на Запад, во главе которого стоял внук Чингисхана Батый. Разгромив в 1236 г. камских болгар, монголы зимой 1237 года вторглись на территорию Северо-Восточной Руси. За короткий срок были взяты и разорены Рязань, Коломна, Москва, Владимир, Суздаль, Ярославль, Тверь, Кострома и другие города. Северо-Восточная Русь оказалась под властью монголов. Не дойдя до Новгорода всего 100 км, монголы отошли в половецкие степи для восполнения потерь и подготовки нового похода. В 1239 г. Батый двинул свои войска на завоевание Южной Руси. Овладев в 1240 г. Киевом, монголы прошли через Галицко-Волынское княжество и вторглись в Европу. Здесь они потерпели поражение от объединённых сил Чехии и Венгрии при Оломоуце (1242 г.) и вернулись в половецкие степи. В результате завоевательных походов под предводительством Чингисхана и его потомков была создана громадная империя монголов, занимавшая огромную территорию Азии и Европы. Империя делилась на улусы (владения), среди которых одним из самых больших был улус потомков Джучи (старшего сына Чингисхана). Он включал в себя Западную Сибирь, Северный Хорезм в Средней Азии, Приуралье, Русскую равнину, Среднее и Нижнее Поволжье, Северный Кавказ, Крым, донские и придунайские степи. Улус разделился на два юрта (на две части). Территория западнее Иртыша стала юртом внука Чингисхана – Батыя. В русских летописях она получила название Золотой Орды.

История Золотой Орды началась в 1243 году. Её основатель хан Батый, так же как чингизиды в других усулах, относился к подвластной территории как к родовому владению, не рассматривая её в роли абсолютно независимого государства. Все монгольские улусы юридически составляли единую империю с центральным правительством в Каракоруме и должны были отчислять в его пользу определённую долю доходов. Все стратегические вопросы решались в столице империи. Сила центральной власти – учитывая её отдалённость от западных улусов – держалась только на авторитете, который Батыем неукоснительно признавался. Однако в 60-е годы XIII века ситуация изменилась. Правивший в Золотой Орде Менгу Тимур, воспользовавшись внутри династическими спорами в центре империи, отказался подчиняться её верховному правителю. Золотая Орда обрела самостоятельность.

Внутригосударственная структура Орды копировала систему, введённую в Монголии ещё Чингисханом. Управляемая территория делилась сначала на две большие административные единицы, а с конца XIII века – на четыре (Сарай, Дешт-и-Кыпчак, Крым, Хорезм). Их возглавляли наместники хана – улусбеки. Юридической базой внутреннего деления крупных территориальных подразделений являлось право кочевых собственников на получение пастбищных угодий от наместников или самого хана. Эти угодья также носили названия улусов. Улусная система и определяла административно-территориальное деление Орды. Владельцы улусов обязывались выставлять в случае военных действий определённое количество конных воинов, выполнять налоговые и хозяйственные повинности. Улусная система копировала устройство монгольской армии: всё государство делилось (как и всё войско) в соответствии с рангами – темник, тысячник, сотник, десятник – на определённые по величине владения, с которых выставлялось в войско по десять, сто, тысяче или по десять тысяч вооружённых воинов. В XIV веке в войске Орды насчитывалось примерно 70 темников, этому числу соответствовало и количество областей, контролируемых ими. Улусы не были наследственными владениями – право верховной собственности со стороны хана никто не решался оспаривать. Историк В. А. Кучкин в книге «Русь под игом: как это было?» пишет: «повинностью, наложенной победителями на население русских княжеств, была обязанность поставлять воинов в монголо-татарские войска, принимать участие в их военных походах» и ещё «…Москва в союзе с золотоордынцами расправляется с Тверью, в то время, когда русские полки сражаются на Яве и в Японии, охраняют ханскую ставку».

Аппарат управления государством формировался при ханах Батые и Берке (40-50-е годы XIII века). Была основана столица как административный центр, организована ямская связь между столицей и областями, распределены налоги и повинности. Появился аппарат чиновников, строго подчинённый верховной власти, которая была абсолютной. Источники отмечали, что ханы имели «изумительную власть над всеми». Многочисленное чиновничество помогало ханам осуществлять эту власть результативно. Верх чиновничьего аппарата замыкали две высшие государственные должности: беклярибек и везир. В руках беклярибека находилось руководство армией, дипломатической службой, судебными делами. Везир сосредоточивал высшую исполнительную власть.

Главный исполнительный орган назывался диван, состоявший из нескольких палат, ведающих финансовой, налоговой, торговой, внутриполитической и другими сферами государственной жизни. Курилтаи – традиционные представительные съезды – в Орде быстро потеряли ту роль, которую они играли в Монголии. Ханская власть в Орде снизу никем не ограничивалась.

Своеобразно развивались политические и дипломатические отношения между Русью и Ордой. Русские князья получали право на княжение в ханской ставке. Имели место карательные походы на Русь и грабительские набеги бесконтрольных кочевых отрядов. Но в то же время и Русь обладала каналами политического и духовно-идеологического влияния на Орду. Особую роль играла русская православная церковь через открывшуюся в 1261 году в Сарае епархию.

В начале XVI века дикая степь начиналась за старой Рязанью на Оке и за Ельцом на Быстрой Сосне – притоке Дона. Крымские татары владели в совершенстве тактикой набегов, выбирая путь по водоразделам. Главным из их путей к Москве был Муравский шлях, шедший от Перекопа до Тулы между верховьями рек двух бассейнов, Днепра и Северного Донца. Углубившись в населённую область на 100–200 километров, крымцы поворачивали назад и, развернув от главного отряда широкие крылья, занимались грабежом и захватом людей. Пленники продавались не только в Турцию, но и в европейские страны. Крымский город Кефе был главным невольничьим рынком.

Ежегодно Москва собирала весной до 65 тысяч ратников, чтобы они несли пограничную службу на берегах Оки до глубокой осени. Для защиты страны применялись укреплённые оборонительные линии, состоящие из цепи острогов и городов, засек и завалов. На юго-востоке древнейшая из таких линий шла по Оке от Нижнего Новгорода до Серпухова, отсюда поворачивала на юг до Тулы и продолжалась до Козельска. Вторая линия, построенная при Иване Грозном, шла от города Алатыря через Шацк на Орёл, продолжалась до Новгорода-Северского и поворачивала к Путивлю. При царе Фёдоре возникла третья линия, проходящая через города Ливны, Елей, Курск, Воронеж, Белгород. Первоначальное население этих городов состояло из казаков, стрельцов и других служивых людей. Большое количество казаков находилось в составе сторожевой и станичной служб, которые наблюдали за движением крымцев и ногаев в степи.

Тысячи людей, живущих в пограничье, становились жертвами набегов. Безусловно, это являлось тяжким бременем для государства и мешало его социально-экономическому развитию. Набеги кочевников препятствовали хозяйственному освоению южных регионов страны, где почва была лучше, а сельскохозяйственный сезон продолжительнее, чем в северных регионах. Были фактически перерезаны старинные торговые пути, соединяющие Россию с регионами Чёрного и Каспийского морей. В первой половине XVII века, в результате развития поместной системы, в России оформилось крепостное право.

В начале XVII века в России начинается Смута. В сентября 1609 года, воспользовавшись предложением некоторых бояр поставить на царство в Москве польского королевича Владислава, польский король Сигизмунд-III осадил Смоленск. Вышедшее весной 1610 г. на выручку Смоленска, русское войско под командованием князя Дмитрия Шуйского, было атаковано и разбито у деревни Клушиной польскими войсками гетмана Жолкевского. После того, как Жолкевский двинулся к Москве, боярская дума вступила в переговоры с королём, соглашаясь признать своим царём Владислава на условиях сохранения самостоятельности московского престола и принятия Владиславом православия. В ночь с 20 на 21 сентября Жолкевский занял Москву. Смоленск также был взят поляками после полуторагодичной осады. В 1611 г. донские казаки под предводительством князя Трубецкого двинулись к Москве и оттеснили поляков в Кремль, а в августе 1612 г. появилось у Москвы нижегородское ополчение под командованием Пожарского, благодаря которому 22 и 24 августа были разбиты у стен Москвы польские подкрепления Ходкевича, которые в панике отступали по смоленской дороге. Последствием победы Пожарского была сдача в плен поляков, находившихся в Кремле. В январе 1613 г. в Москву съехались выборные от всех сословий, включая крестьян. Собор (то есть всесословное собрание) был один из самых многолюдных и наиболее полных. Здесь были представители даже чёрных волостей, чего не бывало прежде. Выставлено было четыре кандидата: Василий Шуйский, Иван Воротынский, Дмитрий Трубецкой и Михаил Романов. 7 февраля царём был избран Михаил Фёдорович Романов. С избранием царя Смута закончилась. Но правительству предстояло выполнить сложные задачи по преодолению розни и восстановлению государства и государственного порядка.

В 1613 г. у Польши были взяты обратно Дорогобуж, Вязьма, Белый и другие города, но попытка вернуть Смоленск закончилась неудачей. Отряды поляков, запорожских казаков и литовцев, несмотря ни на какие договоренности, продолжали грабить Северную область. В 1617 г. королевич Владислав двинулся на Москву. Поляки заняли Дорогобуж, Вязьму, но в Калужской и Тверской областях их ожидал полный разгром от русских войск. В 1618 г. поляки безуспешно старались овладеть Можайском. Затем было решено в обход двинуться на Москву, где к полякам присоединились запорожские казаки во главе с гетманом Сагайдачным. После неудачного штурма Москвы и Троице-Сергиевской лавры, Владислав вступил с русскими в переговоры, которые привели к заключению Деулинского перемирия на 14,5 лет. Полякам были отданы Смоленская, Черниговская и Северная области. В царствование Михаила Фёдоровича, первого царя из династии Романовых, входили многие восточные территории. Русские казаки и поселенцы, осваивая Восточную Сибирь, основали Енисейск, Кузнецк, Красноярск, Якутск и вышли к Тихому океану. К середине XVII века русские поселения появились в Приамурье, на побережье Охотского моря, на Чукотке. В 1645 г. казак Василий Поярков открыл северное побережье Сахалина, а в 1648 г. казак Семён Дежнёв проходит из устья реки Колыма в устье реки Анадырь и открывает пролив между Азией и Америкой. Южнорусские земли на протяжении XVII века подвергаются набегам степных кочевников и крымских татар, которые продают захваченных пленников на невольничьих рынках. В середине XVII века Украина на правах автономии вошла в состав Российского государства. Во времена царствования Алексея Михайловича усиливается влияние Запада, где в это время бурно развивается торговый капитализм и происходит быстрое накопление капитала. Становится очевидным технологическое и военное превосходство западно-европейских стран, приступивших к колониальным захватам по всему миру. Россия, отрезанная от морской торговли и практически лишённая портов, нуждалась в выходе к незамерзающим морям, в новой организации армии, в более эффективных органах управления.

Петровские реформы (конец XVII века – 1-я четверть XVIII века) оказали значительное влияние на социально-экономическое и культурное развитие страны. Победа в Северной войне 1700–1721 г. г. дала выход России к Балтийскому морю. Были вновь захвачены Карелия и Ингерманландия. В устье Невы строится город-порт Санкт-Петербург, ставший в 1708 г. столицей России.

В результате присоединения в XVI–XIX веках территорий Севера, Поволжья, Урала, Сибири, Дальнего Востока, вхождения в состав России ряда других народов образовалось многонациональное государство.

В начале XX века в России усилилось противостояние между правительством и радикальной оппозицией. Конфликт между властью и революционным подпольем протекал на фоне лояльности к правительству со стороны либеральной интеллигенции и широких народных масс (казачество, посадские, крестьянство – особенно в регионах, не знавших крепостничества).

Революционерам удалось поднять массовое движение в отдельных городах и регионах. В 1902–1903 гг. прошли крестьянские волнения в Полтавской и Харьковской губерниях, состоялись стачки и демонстрации рабочих в Златоусте, Одессе, Киеве и других городах. Положение правительства ухудшила неудача в русско-японской войне.

Брожение усиливалось, принимая формы организованной антиправительственной борьбы. Общество раскалывалось. Стали возникать политические партии различной направленности, которые являлись впоследствии двигателем политической борьбы в стране, нередко выступая в защиту не столько общенациональных интересов, сколько узкопартийных платформ.

Наиболее крупными партиями являлись эсеровская (социалисты-революционеры), кадетская (конституционно-демократическая), Российская социал-демократическая партия (РСДРП), октябристы (Союз 17 октября), Союз русского народа. Активность проявляли прогрессисты, народные социалисты, анархисты, народная украинская партия и другие. Непереходимых границ между идеологическими построениями и практической деятельностью разных партий не было. В некоторых из них налицо было смешение элементов и «правой», и «левой» идеологии. Социальный состав кадетской, эсеровской, октябристской партий, Союза русского народа был весьма пёстрым: туда еще входили и крестьяне, и промышленные рабочие.

Численно самой крупной была партия социалистов-революционеров (эсеров). По некоторым данным, количество её членов в 1905–1907 гг. достигало полумиллиона человек. Стратегический целью эсеры провозглашали социализм, понимая его как «обобществление труда, собственности и хозяйства, уничтожение принудительно-репрессивного характера общественных учреждений». Эсеры признавали классовую природу борьбы за социализм, но при этом классовые антагонизмы не абсолютизировали, говорили о важности нравственно-этической стороны социализма.

Все общества эсеры разделяли на тех, кто живет на заработанные своим трудом средства, и тех, кто пользуется нетрудовыми доходами. В отличие от марксистов, включивших в понятие «рабочий класс» только промышленный пролетариат, эсеры объединяли этим понятием крестьянство, наёмных рабочих, интеллигенцию. Главными противоречиями времени они считали разногласия между властью и обществом, между крестьянской массой и крупными землевладельцами. Центральным пунктом аграрной проблемы эсеров было требование «социализации» земли, что означало ликвидацию частной собственности на селе, передачу земли «бессословным сельским и городским общинам». В основу пользования землёй, по мнению эсеров, должен был лечь уравнительно-трудовой принцип.

Лидерами эсеров были В. М. Чернов, Н. Д. Авксентьев, А. Р. Гоц, В. М. Зензинов, М. В. Спиридонова и другие. В эсеровской тактике сочетались массовая агитация с систематическим террором. В глазах властей эсеры были самым опасным противником. Эсеровская боевая организация фактически находилась вне контроля ЦК партии. В 1905–1907 годах эсеры совершили множество терактов. Боевиков возглавляли Е. Ф. Азеф, Г. А. Гершуни, Б. В. Савинков.

В 1905 году проходили массовые антибуржуазные стачки рабочих. Забастовочное движение с разной амплитудой держалось до конца 1905 года. Его пиком стала октябрьская стачка, грозившая приобрести всероссийский характер. Активными были крестьянские выступления против помещиков, волнения в национальных районах. Финалом 1905 года были декабрьские столкновения между противниками и сторонниками в Москве, переросшие в баррикадные бои.

События 1905 года заставили царское правительство внести серьёзные коррективы в свою политику. Большинство политических партий (кроме большевиков, анархистов, эсеров-максималистов) оценивало революцию как результативную. Правительство предоставило возможности для легальной деятельности партий, созвало Государственную Думу – выборный законодательный орган, провозгласило демократические свободы, издало законы, дававшие рабочим гарантии социальной защиты, начало подготовку аграрной реформы.

В 1907 году в России были созданы новые государственные структуры, способствовавшие развитию парламентаризма, хотя в них по-прежнему сильна была роль исполнительных органов. И исполнительные (Совет Министров, императорская канцелярия), и законодательные органы (Государственная Дума и Государственный Совет) подчинялись императору, олицетворявшему верхнюю власть. При этом Совету Министров дополнительно к исполнительным придавались ещё и законосовещательные функции. Императору подчинялись также Правительствующий Сенат (высший орган суда надзора) и Святейший Синод (высший орган управления православной церковью).

В созданной государственной системе централизация превалировала. В отличие от Западной Европы, где парламентские традиции складывались веками, российский парламент в 1906 году начинал накапливать опыт фактически с нулевой отметки. Нужен был определённый срок для выработки политической культуры как депутатов, так и избирателей. Дума решала немало важных вопросов, принимала новые законы и утверждала госбюджет страны, часто выступала с законодательной инициативой. Однако несовершенство законодательно-процедурных механизмов, пестрота состава, психологический настрой депутатов не позволяли Думе быть лидером процесса государственного строительства. Она стала ареной межпартийной полемики, нередко принимавшей форму взаимообвинений и взаиморазоблачений.

Государственная Дума не сумела возродить государственно-земский строй, восстановить историческую традицию Земских соборов. Она не могла послужить скреплению общественных сил, наладить дружную работу – и левые, и либералы отрицали многие исконно российские нравственные ценности, негативно относились к русской истории. Механически копируя западноевропейские общественные модели и образцы, базировавшиеся на ином менталитете, либералы не утруждали себя глубоким анализом того, как эти модели лягут на российскую почву.

Царская власть, проявившая после поражения в японской войне неуверенность в себе, сумела в 1906–1907 гг. забрать инициативу в решении внутриполитических проблем, а в последующие годы относительно стабилизировала политическую ситуацию в стране.

Простор развитию экономики дали реформы Александра I. Государство брало на себя инициативу в развитии промышленности, перенося опробованные в других странах, формы организации хозяйственной жизни на российскую почву. Всё внимание, средства и ресурсы концентрировались для решения экономических задач.

Государство, не выступая прямым проводником буржуазных интересов, тем не менее «открывало шлюзы» для ускоренного развития капиталистических отношений. Правительство стремилось к форсированной индустриализации страны, но обеспечить её успешный ход только централизованными методами было чрезвычайно сложно. В ряде отраслей эти методы давали неплохой результат (военная промышленность, железнодорожный и водный транспорт и некоторые другие), но во многих сферах экономики развитие не могло быть динамичным без использования частной инициативы. Пропорция между централизмом в управлении экономикой и частным предпринимательством многим руководителям государства виделась по-разному. К. П. Победоносцев, В. К. Плеве и другие, утверждая мысль о бесперспективности капитализма в России, считали, что он «впишется» в систему традиционных духовных ценностей русского народа. Традиции русской жизни, в течение века формировавшиеся под влиянием православия, отторгали стяжательство, индивидуализм, «голый» практический расчёт. Протестантская этика, провозглашавшая богатство и удачу критериями истинности, была чужда для православных. Плеве утверждал: «Россия имеет свою отдельную историю и специальный строй».

Однако конкретная политика свидетельствовала о быстром развитии капиталистического уклада в России. Несмотря на серьёзные социальные издержки, как-то: частые злоупотребления, нечестность, самоуправство фабрикантов, вызывавшие резкое недовольство рабочих, дорога капитализму была открыта реформами 60-х – 70-х годов XIX в. В последней трети XIX в. заметно увеличилась товарность сельскохозяйственного производства, купеческий капитал заметно увеличил свои обороты. Быстрыми темпами развивалась кредитная система и банковское дело. На новой технической базе происходил мощный рост фабрично-заводской промышленности. Появились новые отрасли. Чётко обозначилась хозяйственно-территориальная специализация различных областей. Сдвиги в экономике сопровождались изменениями в социальной структуре общества: численно росли классы буржуазии и наёмных рабочих, отпечаток капиталистических отношений ложился на все общественные слои общества.

Социально-экономические процессы делали видимым разрыв традиционалистской идеологии с реалиями времени. Носители этой идеологии столкнулись с представителями более либеральных взглядов. В правительстве шло скрытое от посторонних глаз противостояние двух стратегических линий. Группировке В. К. Плеве оппонировал С. Ю. Витте, который стремился увязать принцип традиционности с принципом реализма, модернизировать политическую и экономическую структуру России, тем самым укрепив монархический строй.

Заняв пост министра финансов, Витте продолжил курс на индустриализацию страны, проводимый его предшественниками И. X. Бунте и И. А. Вышнеградским. Тактика Витте предполагала использование всех средств и методов для решения стратегических задач – от жёсткой регламентации сверху до полной свободы частной инициативы, от протекционизма до привлечения иностранных капиталов. Витте осуществил денежную реформу, утвердив золотое обращение, установил государственную монополию на продажу водки, усилив приток средств в казну, значительно увеличил масштабы кредитования растущей промышленности, широко привлекал иностранные займы и инвестиции в российскую экономику, осуществил программу таможенной защиты отечественного предпринимательства. Много внимания Витте уделял железнодорожному строительству. Создание развитой транспортной сети связывало страну в единый рынок, стимулировало развитие всех отраслей производства. Немалый личный вклад Витте внёс в сооружение Транссибирской магистрали.

В 1890-е годы Россия по темпам промышленного роста занимала первое место в мире. В начале XX в. в ход экономических процессов вмешалась политика – война с Японией и, последовавшие за ней революционные события. Надо ли говорить, что темпы промышленного роста российского государства в этот период истории резко снизились.

Стабилизация внутренней обстановки после революции была связана с именем П. А. Столыпина, ставшего в 1906 году главой правительства. Как писал русский философ В. В. Розанов, уже сами по себе личные качества нового премьера – порядочность, уравновешенность, масштабность государственного мышления – вели к успокоению общественных страстей. Столыпин стал инициатором многих преобразований, имевших высокую экономическую и социальную результативность.

Главным делом жизни П. А. Столыпина стала земельная реформа. Она включала в себя следующие меры: 1. Указ об освобождении крестьян от выкупных платежей и раскрепощение от общинной зависимости, по которому все желающие могли выйти из общины и получить землю из общинного фонда в собственное владение (то есть гарантировалась свобода выбора форм крестьянского труда и собственности). 2. Закон, предоставлявший крестьянам возможность селиться на хуторах, и владеть землей на правах наследственной собственности. 3. Создание земельного фонда из казенных и императорских земель для обеспечения землей всех нуждающихся в ней крестьян. 4. Предоставление крестьянам права покупать землю помещиков. 5. Выделение крестьянам государственных беспроцентных кредитов для покупки земли. 6. Активизация работы крестьянского банка, задачей которого, кроме субсидирования землевладельцев, являлась регламентация землепользования, обеспечивавшая барьеры монополизму и спекуляции землей. 7. Организация переселенческого дела: государственная помощь переселенцам транспортом, кредитами на постройку домов, покупку машин, скота, домашнего имущества, предварительное землеустройство участков для переселенцев (сотни тысяч крестьян переезжали из центральных районов в Сибирь, Казахстан и Среднюю Азию), где имелся в наличии огромный свободный земельный фонд. 8. Организация в сельских местностях дорожного строительства, кооперативной деятельности, страхового обеспечения, медицинской и ветеринарной помощи, агрономической консультации, строительства школ и сельских храмов. В Сибири были устроены казённые склады сельхозмашин, предназначенных для обслуживания земледельцев по низким ценам.

В результате этих мер в России создавалось устойчивое и высокоразвитое земледелие. Урожайность за 1906–1914 гг. возросла на 14%. Излишки свободного хлеба вскоре после начала реформ стали составлять сотни миллионов пудов, резко возросли валютные поступления, связанные с вывозом зерна.

Успех аграрных преобразований был возможен лишь при условии внутриполитической стабильности в стране. Столыпин, будучи твёрдым сторонником российской государственности, принимал шаги для обуздания левацкого террора и социальной демагогии. Известны высказывания Столыпина: «Противники государственности хотят освободиться от исторического прошлого России. Нам предлагают среди других сильных и крепких народов превратить Россию в развалины… Им нужны великие потрясения, нам нужна великая Россия!», «Дайте государству 20 лет покоя, внутреннего и внешнего, и вы не узнаете нынешней России!» Но левые радикалы стремились успеть поднять новую революционную волну. Террористы совершили четырнадцать покушений на Столыпина. В сентябре 1911 года он был смертельно ранен.

В начале XX века рост народного хозяйства России вёл к наращиванию общественного богатства и благосостояния населения. За 1894–1914 годы госбюджет страны вырос в 5,5 раза, золотой запас – в 3,7 раза. При этом государственные доходы росли без малейшего увеличения налогового бремени. Прямые налоги в России были в 4 раза меньше, чем во Франции и Германии, и в 8,5 раза меньше, чем в Англии, косвенные налоги – в среднем вдвое меньше, чем в Австрии, Германии и Англии. Значительные суммы из бюджета выделялись на развитие культуры и просвещения. Благосостояние населения отражалось в приросте его численности, который не имел равных в Европе. Многие отечественные экономисты и политики утверждали, что сохранение тенденций развития, существовавших в 1900–1914 гг., неизбежно уже через 20–30 лет выведет Россию в мировые лидеры, даст ей возможность доминировать в Европе, превысить хозяйственный потенциал всех европейских держав, вместе взятых. Подобные перспективы приводили в смятение западных политиков. И, как видно из дальнейшего хода времени, им удалось не только застопорить социально-экономическое развитие России, но и отбросить страну намного назад, заставив наш народ пережить сильнейшие стрессовые периоды своей истории.

Николай II ориентировал русское правительство на продолжение внешней политики своего отца – Александра III. Своеобразие внешнеполитической стратегии Александра III «Миротворца» заключалось в стремлении избежать каких-либо военных конфликтов с другими державами – с тем, чтобы сконцентрировать усилия и средства на решении внутриполитических и экономических проблем.

Внешнеполитическая линия России испытала на рубеже XIX–XX веков ряд зигзагов. Едва оправившись от острой «таможенной войны» в 1890-х годах, Германия и Россия предпринимали шаги для взаимосближения. Германский император Вильгельм II, будучи кузеном Николая II, настойчиво разыгрывал «родственную карту». Германский МИД, стремясь отвлечь Россию от европейских вопросов, направляя её усилия на Дальний Восток, тонко лавировал в период русско-японской войны и подписания мира после неё. В июле 1905 года Вильгельм II и Николай II в Бьерке подписали союзный договор. Поскольку такой же договор Россия заключила ещё в 1892 году с Францией, то формально возникал вопрос о том, чтобы «замкнуть треугольник». Однако противоречия между Францией и Германией были чрезвычайно глубоки. Суть проблемы упиралась в растущую агрессивность Германии и её основного союзника Австро-Венгрии, недовольных своей малой долей в «колониальном пироге».

В 1894–1895 гг. Япония начала, а в 1897 г. Германия продолжила территориальные захваты в Китае, что послужило сигналом для англичан, французов, португальцев, занявших ряд портов на китайском берегу. Не осталась в стороне и Россия, но она – в отличие от других – делала упор не на военные, а на политические методы. Воспользовавшись заключённым в 1896 году с Китаем договором о дружбе, давшем России право на строительство Китайской восточной железной дороги, она добилась аренды Порт-Артура и Дальнего. Это вызвало резкую реакцию со стороны Японии. В январе 1904 года японцы без объявления войны атаковали русскую эскадру под Порт-Артуром.

Целый ряд неблагоприятных факторов (недооценка военной силы противника, внезапность первого удара со стороны Японии, растянутость русских коммуникаций, незаконченное перевооружение армии, серьёзные оперативно-тактические промахи командования российских войск и т. п.) привёл к поражению России в войне. В августе 1905 года был подписан Портсмутский мир, по которому Японии отошли от России Южный Сахалин, аренда Ляодунского полуострова, Южно-Манчжурская железная дорога.

С назначением в 1906 году на пост министра иностранных дел А. П. Извольского приоритетными для внешней политики России становятся отношения с европейскими странами. Извольский провозглашал концепцию «равновесия». Проводить курс, равноудалённый от Лондона и Берлина, становилось всё сложнее.

Экономическая экспансия Германии на Ближнем и Среднем Востоке затрагивала интересы как России, так и Англии. В 1907 году Россия и Англия подписали соглашение о решении спорных вопросов в Иране, Афганистане и Тибете.

В 1908 году с обострением балканского вопроса усилилось напряжение в отношениях между Россией и Австро-Венгрией. В национально-освободительной борьбе славянских и православных народов против турецкого и австрийского владычества Россия выступила их естественным союзником. Агрессивные устремления австрийцев против Сербии, Боснии и Герцеговины базировались на их уверенности в поддержке со стороны Германии. Аннексия Австрией Боснии и Герцеговины резко ухудшила отношения России с австро-германским блоком. Политика «равновесия», отстаиваемая И. П. Извольским, потерпела крах. По логике событий России оказалась «привязанной» к Антанте – Англии и Франции.

В 1910 году министром иностранных дел России стал С. Д. Сазонов. При нём была усилена поддержка освободительного движения балканских народов. Россия способствовала созданию и укреплению их национальной государственности, сдерживанию османской агрессии. При этом возрастала роль России как арбитра в балканских делах. С этим не хотели мириться ни Германия, ни Австро-Венгрия, ни Англия. Своим вмешательством во внутрибалканские дела, они до предела запутывали все противоречия между странами региона. Эта запутанность влекла угрозу глобального военного конфликта, который становился неизбежным из-за бескомпромиссной позиции лидеров противоборствующих блоков – Англии и Германии.

Мир неуклонно скатывался к военной катастрофе. Прежде всего, это связывалось с нарастающей агрессивностью Германии и Австрии. В Германии не смолкали разговоры о необходимости передела мира, бешеными темпами росло вооружение: если в 1913 году по сравнению с 1900 годом английский военно-морской бюджет увеличился на 186%, французский – на 175%, то германский поднялся на 375%. В 1912 году военный министр Германии Фалькенгейм открыто провозгласил, что «историческая задача немецкой нации – мировое господство может быть разрешена только мечом».

Мало освещена в исторической литературе роль США в развязывании войны. Есть масса данных для предположения, что их роль была решающей. Американский капитал исподволь расчётливо предпринимал усилия для организации столкновения европейских держав – с тем, чтобы гигантски усилившись за счёт военно-промышленных поставок воюющим сторонам, в нужный момент предстать перед ослабевшими конкурентами в качестве «главного распорядителя» в решении международных вопросов. При этом и Германия, и Англия, и США ждали всяческого ослабления одного из самых перспективных конкурентов – России.

В конце июля 1914 года Австрия начала военные действия против Сербии. Связанная Сербией союзническим долгом и историческими обязательствами, Россия не могла остаться в стороне: Николай II издал указ о всеобщей мобилизации.

В 1914 году Россия приняла участие в первой мировой войне. Ещё не завершив мобилизацию, русская армия начинает наступательную операцию в Восточной Пруссии, стремясь предотвратить разгром французских войск на западном фронте. Слабая техническая оснащённость и покорное следование стратегическим планам западных союзников, стали причиной больших потерь русской армии, особенно в 1914–1915 гг. В 1916 г. техническая оснащённость русской армии значительно повысилась, однако потери русской армии превысили потери как в 1914 г., так и в 1915 г. Русские войска вели бои на широком фронте от Балтийского моря до Закавказья против германских, австро-венгерских и турецких войск, отвлекая на себя до половины всех вооружённых сил центральных держав.

В ходе Февральской революции 1917 года было свергнуто самодержавие. 25 октября (7 ноября) 1917 г. произошла Октябрьская революция. Провозглашена власть Советов рабочих, солдатских и крестьянских депутатов (на деле – власть партии большевиков). Объявлено о передаче земли тем, кто её обрабатывал, началась национализация предприятий и банков. В то же время в стране была установлена монопольная политическая власть ВКП(б), постепенно слившейся с централизованным государственным аппаратом. Вожди большевиков нередко прибегали к крайним мерам в борьбе против тех, кто олицетворял для них прежнюю царскую государственность. Обвинённые в поддержке царизма и контрреволюционной деятельности, были подвергнуты репрессиям Русская православная церковь и казачество. В Гражданскую войну против большевиков сражались сторонники дореволюционных порядков (Белое движение, казачество), в неё также были вовлечены вооружённые силы 14 иностранных государств. Гражданская война способствовала утверждению военно-коммунистических принципов организации общества, системы производства и распределения.

В январе 1918 года образовалась Российская Советская Федеративная Социалистическая Республика (РСФСР). В июле 1918 г., под Екатеринбургом, была убита Императорская семья Романовых, которая правила Россией более трёхсот лет.

В 1921 г. была принята новая экономическая политика (НЭП). Состоялся переход к многоукладной экономике. Однако политическая власть в стране принадлежала единственной партии – ВКП(б). Во время революции и Гражданской войны были утрачены территории Западной Украины и Западной Белоруссии, которые были завоёваны восстановившей свою независимость Польшей. Бессарабия отошла к Румынии. Область Карса отошла к Турции. На территориях, ранее входивших в состав России финляндского герцогства, Ковенской, Сувалкской, Лифляндской, Эстляндской и Курляндской губерний были образованы независимые государства. В то же время центральная власть к 1922 году восстановила контроль над Закавказьем и Средней Азией, японские интервенты были изгнаны с Дальнего Востока, турецкие войска покинули территорию Армении и Азербайджана.

30 декабря 1922 года РСФСР вместе с Украиной (УССР), Белоруссией (БССР) и федерацией регионов Закавказья (ЗСФСР) образовали Союз Советских Социалистических Республик (СССР). До 1929 года в стране наблюдался устойчивый экономический рост на фоне непрекращающейся политической борьбы внутри ВКП(б). Однако уже обозначился отход от НЭПа. С 1930 года последовали коллективизация, сопровождавшаяся массовыми притеснениями крестьян, и индустриализация. К 1931 году генеральный секретарь ВКП(б) И. В. Сталин фактически узурпировал власть в стране, вытеснив других членов Политбюро на второстепенные позиции.

Убийство С. М. Кирова в конце 1934 года обозначило начало сталинских репрессий. Уничтожению подвергались уже не только идейные противники коммунизма, но и члены самой ВКП(б). Пропаганда объявляла недовольных действиями власти врагами народа.

В 1939 году в соответствии с договоренностью с Германией к СССР присоединились Западная Украина и Западная Белоруссия, ранее принадлежавшие Польше.

Но уже ничего не могло спасти советский режим от катастрофы. 22 июня 1941 года гитлеровская Германия без объявления войны напала на СССР. Началась Великая Отечественная война. Спустя несколько месяцев, армия Германии заняла значительную часть страны: Прибалтику, Белоруссию, большую часть Украины, запад РСФСР (хотя попытка захватить Москву успехом не увенчалась). Оккупанты подвергли репрессиям не только сторонников советской власти, но и мирное население вообще. Началось партизанское движение. Тем временем, к лету 1942 г. завершился перевод экономики СССР на военные рельсы. После боёв под Сталинградом и Курской битвы обозначился перевес в войне на стороне СССР и его западных союзников. К лету 1944 года большая часть страны была освобождена от оккупантов.

Величайшим историческим событием стала победа советского народа во Второй Мировой войне в 1945 г., достигнутая ценой огромных потерь (более 27 миллионов человек убитых, не менее 14 миллионов человек раненых, тяжелейшие демографические последствия). СССР пережил суровую экономическую депрессию.

В 1953 году умер вождь СССР генералиссимус И. В. Сталин. После трёх лет борьбы за власть среди руководства КПСС последовали некоторая либерализация политики страны и реабилитация ряда жертв сталинского террора. В 1961 году был совершён первый в мире полёт человека в космос. В 1964 году был отстранён от власти Н. С. Хрущёв. Последовали попытки экономических реформ, однако вскоре началась так называемая эпоха застоя. Массовых репрессий в СССР больше не было. Те немногие недовольные политикой КПСС или советским образом жизни были репрессированы без применения к ним смертной казни, отправлены за границу.

В 1979 году советские войска вошли в Афганистан и «завязли» там почти на десятилетие.

В апреле 1985 года руководителем страны стал М. С. Горбачёв. Им была выдвинута концепция «нового политического мышления», которая основывалась на новом осмыслении XX века. Суть концепции сводилась к следующему. Вся предшествующая история развития человечества представляла собой историю развития отдельных регионов, а история XX столетия – это глобальная история. Динамизм процесс набрал во второй половине XX столетия, когда с мировым прогрессом все ужасы «дикого капитализма» начала XX века ушли из жизни человечества.

Исходя из идеи «нового политического мышления», М. С. Горбачёв и его сторонники убедили руководство страны в необходимости скорректировать идеологию марксизма-ленинизма в направлении признания приоритета общечеловеческих ценностей над всеми остальными – классовыми, национальными, государственными; конструктивное, равноправное взаимодействие государств и народов в масштабах всей планеты.

Основные принципы «нового политического мышления» сводились к следующему:

– отказ от вывода о расколе современного мира на две противоположные общественно-политические системы (социалистическую и капиталистическую), признание его единым и взаимозависимым;

– объявление в качестве универсального способа решения международных вопросов не баланса сил двух систем, а баланса их интересов;

– отказ от принципа пролетарского (социалистического) интернационализма и признание приоритета общечеловеческих ценностей над любыми другими (классовыми, национальными, идеологическими).

Реализация в жизнь принципов «нового политического мышления» привела к гибели мировой социалистической системы и самого мощного в истории Евразии Советского государства.

В политическом развитии страны можно условно выделить ряд этапов. Первый, с марта 1985 г. по январь 1987 г., проходил под лозунгом «больше социализма». В марте 1985 г. после кончины К. У. Черненко новым Генеральным секретарём ЦК КПСС был избран М. С. Горбачёв. В своей книге «Перестройка и новое мышление» он формулировал свою позицию следующим образом: «Разумеется, Советскую власть мы менять не собираемся, от её принципиальных основ отступать не будем. Но изменения необходимы, причём такие, которые укрепляют социализм, делают его политически богаче и динамичнее».

Начались значительные изменения в руководстве КПСС. Ушли в отставку наиболее одиозные фигуры из окружения Л. И. Брежнева. Развернулась борьба с коррупцией, злоупотреблениями, сменялись дискредитировавшие себя партийные руководители на местах. За 1985–1986 гг. было заменено свыше 60% секретарей райкомов и обкомов. К руководству КПСС пришли представители новой номенклатурной элиты: Е. К. Лигачёв, Б. Н. Ельцин, А. Н. Яковлев и другие, понимающие необходимость проведения кардинальных политических и экономических преобразований. Началось переосмысление реального положения общества, переоценка исторического пути, пройденного страной, КПСС взяла на себя ответственность за деформации предыдущих этапов. Началась массовая реабилитация репрессированных деятелей партии и Советского государства, представителей интеллигенции, переосмысление их роли в истории страны. Вместе с тем политическая система общества оставалась неизменной, руководящая роль КПСС как единственной политической партии, авангарда всего народа, сомнению не подвергалась.

Уже в этот период начинаются разногласия среди самих сторонников перестройки. Руководящее ядро партии, сформировавшееся вокруг Горбачёва, менее чем за два года оказалось расколото на противостоящие друг другу группы. Необходимость перемен осознавали все, но понимали эти перемены по-разному.

Первый удар по авторитету М. С. Горбачёва нанёс секретарь Московского горкома партии Б. Н. Ельцин. В сентябре 1987 г. он неожиданно выступил на торжественном Пленуме ЦК КПСС, посвящённом предстоящему празднованию 70-летия Октябрьской революции с резкой речью. Б. Н. Ельцин говорил о медлительности в осуществлении перестройки, критиковал политику секретариата партии и возглавившего его Е. К. Лигачёва, а так же заявил о возникновении в партии «культа личности» М. С. Горбачёва. В заключение он заявил о своей отставке из Политбюро.

Выступление Ельцина показалось присутствующим крайне путанным и непонятным. Участники пленума единогласно его осудили. Б. Н. Ельцин был снят с поста секретаря Московского горкома. Но, как показало время, это выступление было важным политическим шагом. Видя, что экономика страны вступает в полосу потрясений, Б. Н. Ельцин обозначил свою особую позицию, отмежевавшись от М. С. Горбачёва. Тем самым, один из представителей партийной номенклатуры превратился в лидера радикальных сторонников преобразований, приобрёл ореол народного героя и борца с бюрократией.

Лидером другого направления в партии стал Е. К. Лигачёв. Он занимал пост второго секретаря КПСС, отвечал за кадровую политику партии. Лигачёв также говорил о необходимости перестройки, ратовал за борьбу с коррупцией, за наведение порядка, дисциплины, но при этом выступал за сохранение основных параметров социалистической экономики, за сохранение в руках КПСС рычагов управления страной. Даже противники Лигачёва признавали его честность, высокую нравственность, убеждённость, но объективно его позиция становилась всё более и более консервативной. Е. К. Лигачёв был одним из вдохновителей «антиалкогольной кампании», выступал в защиту социализма, против очернения исторического прошлого страны. По мере углубления преобразований он всё более и более становился в оппозицию политике М. С. Горбачёва.

Следующий этап, 1987–1988 гг., можно охарактеризовать как этап, проходящий под лозунгом «больше демократии», в котором классовое понятие демократии было заменено общечеловеческим (либеральным) пониманием. Так как в существовавшей системе управления ведущую роль играла КПСС, то и реформу начала она. В этот период происходят кардинальные изменения в политической системе общества. В июне-июле 1988 г. прошла XIX Всесоюзная партийная конференция, определившая пути преобразований. Основным направлением провозглашалась передача власти от партийных органов Советам народных депутатов, обеспечение полновластия Советов всех уровней. Высшим органом власти в стране провозглашался съезд народных депутатов СССР (в республиках – республиканские съезды). Съезд избирал из своего состава постоянно действующий, двухпалатный Верховный Совет СССР и его председателя. Соответственно республиканские съезды избирали – Верховные Советы республик.

Конференция предложила проект нового закона о выборах, который был принят в декабре 1988 г. Выборы впервые в истории советского общества стали альтернативными (из нескольких кандидатур). Отменялись всякие разнарядки при выдвижении кандидатур в депутаты (ранее соблюдалось пропорциональное представительство всех классов). Вместе с тем решения конференции носили половинчатый характер, обеспечивали сохранение власти в руках КПСС (одна треть депутатов съезда избиралась от общественных организаций – КПСС, профсоюзов, комсомола и других, предусматривалось совмещение постов Председателей Советов всех уровней и соответствующих партийных руководителей, при условии избрания их в эти советы).

Выборы в высшие органы власти открыли новый этап – этап размежевания в лагере перестройки (1989–1991 гг.). Выяснилось, что различные политические силы вкладывали в этот термин различное содержание, что вовсе не «все мы по одну сторону баррикад», как любил повторять М. С. Горбачёв. В ходе предвыборной кампании широко обсуждались вопросы экономического и политического развития страны. На выборах потерпели поражение многие секретари областных и городских комитетов партии, работники партаппарата, в то же время были избраны ряд деятелей, находившихся в оппозиции режиму, таких, как академик А. Д. Сахаров.

В апреле 1989 г. открылся I Съезд народных депутатов СССР. Съезд избрал Верховный Совет СССР. Председателем стал М. С. Горбачёв. На съезде начала складываться оппозиционная группа депутатов, так называемая «межрегиональная группа», куда вошли бывший секретарь Московского горкома КПСС Б. Н. Ельцин, триумфально выигравший выборы в Москве, А. Д. Сахаров, Т. X. Гдлян, Г. X. Попов, А. А. Собчак, Н. И. Травкин, С. Н. Станкевич, Т. А. Заславская.

В марте 1989 г. прошли выборы в Верховные Советы республик и местные Советы. На этих выборах депутаты от общественных организаций уже не избирались. В ходе выборов стали создаваться политические партии и течения, противостоящие КПСС. В большинстве регионов они одержали победу над партийными структурами. Московский Совет возглавил Г. X. Попов, Ленинградский – А. А. Собчак. В июне 1990 г. I Съезд народных депутатов РСФСР избрал Верховный Совет республики. Его председателем стал Б. Н. Ельцин.

В марте 1990 г. III внеочередной Съезд народных депутатов СССР принял решение о переходе к президентской системе правления. Съезд избрал президентом страны М. С. Горбачёва. Было принято решение об отмене ст. 6 Конституции СССР, провозглашавшей руководящую и направляющую роль КПСС в политической системе советского общества. Тем самым окончательно завершилась передача власти из рук партийных органов в руки Советов. В октябре 1990 г. был принят закон СССР «Об общественных объединениях», признавший наличие в стране многопартийности.

С отменой статьи 6 КПСС становилась просто одной из политических партий (правда, других партий пока не существовало, они ещё находились в стадии формирования). Это создавало проблемы для функционирования и деятельности всех других государственных структур и органов, ранее подчинённых КПСС и выполнявших её директивы. Возникла необходимость пересмотра всей политической системы советского государства. Было немыслимым, чтобы партия безоговорочно отказалась от власти, которой распоряжалась 70 лет, поэтому резко усилилась оппозиция М. С. Горбачёву в рядах самой партии. М. С. Горбачёв пытался проводить центристскую политику, отмежёвываясь как от радикалов, так и от консерваторов. В апреле 1989 г. на Пленуме ЦК «добровольно» подали в отставку сразу 10 человек из состава ЦК, ушёл на пенсию Е. К. Лигачёв, из «брежневского» состава Политбюро к концу 1989 года оставалось лишь двое (М. С. Горбачёв и Э. А. Шеварднадзе). Всего за 1985–1990 гг. было заменено 85% руководящих работников ЦК КПСС.

Театром наиболее ожесточённых схваток стал XXVIII (последний) съезд КПСС, состоявшийся в июле 1990 г. К тому времени авторитет партии резко упал, её численность сократилась с 21 млн. человек в 1985 г. до 15 млн. человек к лету 1990 г. На этом съезде партия фактически раскололась. Из неё выделилась, так называемая, «демократическая платформа», образовавшая самостоятельную партию. С другой стороны, в июне 1990 г. была создана коммунистическая партия РСФСР, стоящая на ортодоксально-коммунистических позициях. В самый разгар дискуссий на съезде слово взял Б. Н. Ельцин, объявив о своём выходе из КПСС и предложив партии самораспуститься. Это выступление популярнейшего лидера нанесло фактически смертельный удар КПСС. Съезд не преодолел кризиса партии, его программный документ «К гуманному, демократическому социализму» носил половинчатый, расплывчатый характер, пытался примирить различные направления в партии.

Б. Н. Ельцин уже открыто переходит на антикоммунистические позиции, начинает борьбу за власть. Ему удалось сплотить в единую коалицию силы совершенно различной политической ориентации на платформе общей борьбы против КПСС. Политические убеждения самого Б. Н. Ельцина проследить достаточно сложно. Он говорил о необходимости кардинальных реформ, не уточняя, что имеет ввиду. Основным лозунгом его пропагандистской кампании была борьба против привилегий партийной и государственной номенклатуры, принёсшие ему огромную популярность в народе. Сторонники Б. Н. Ельцина составляли весьма широкий спектр политических сил: от радикальных демократов (Г. X. Попов, А. А. Собчак) и радикальных националистов (В. П. Астафьев) до высокопоставленных представителей номенклатуры, видевших в Б. Н. Ельцине авторитетного лидера, способного навести порядок в стране, неважно с КПСС или без неё (Ю. В. Петров – бывший секретарь Свердловского обкома КПСС, О. И. Лобов – бывший председатель Свердловского облисполкома, Д. А. Волкогонов – бывший заместитель начальника Главного Политуправления Советской Армии).

 

Глава 2. Становление рыночной экономики

 

2.1. Распад Советского Союза, крушение социалистической системы

 

«Отстрел» прорабов перестройки

Из всех наук история России является наименее научной, но наиболее значимой. Не зная этой истории нельзя называть себя гражданином России. Испокон веков история России была самой яркой и непредсказуемой на всей планете. Она была всегда особенной, избегавшей проторенных тропинок, выбиравшей свой собственный и неповторимый путь.

Французский философ Шарль Монтескье утверждал: «Счастливы народы, имеющие скучную историю». Нашу историю при всем желании никак скучной не назовешь. Только в 20 веке Россия принимала участие в двух мировых войнах и в стране дважды менялся общественный строй. Оба раза это происходило по-разному. В начале века прошедшая в России революция положила конец развитию рыночной экономики, а на смену товарно-денежным отношениям пришла планово-централизованная экономика с ее сугубо административными методами управления. Распад Советского Союза в начале 90-х годов 20 века повлек за собой крушение плановой социалистической экономики. Крах царского режима и ликвидация капиталистической системы хозяйства явились результатом революционного переворота и длительной кровопролитной гражданской войны. Падение советской власти и возврат к капитализму происходили уже по-другому, в более мирных формах.

Апрельский Пленум ЦК КПСС в 1985 году провозгласил курс на «ускорение» социально-экономического развития страны. Лидер партии М. С. Горбачев призвал включить широкие массы в процесс «перестройки» и демократизировать всю жизнь социалистического общества, расширить условия для реализации политических, социально-экономических и духовных потребностей личности.

В феврале 1986 г. на XXVII съезде КПСС была предложена концепция «ускорения социально-экономического развития страны». Казалось, что все беды экономики происходят от распыления средств, от недостаточной продуманности капиталовложений. Поэтому главным стержнем ускорения было изменение инвестиционной политики. Предусматривалось перераспределение финансов в отрасли, определяющие технический прогресс, в первую очередь, в машиностроение. В него планировалось вложить в 1,8 раз больше средств, чем в предшествующую пятилетку, и на этой основе в кратчайшие сроки построить новые заводы, реконструировать старые, обеспечить техническое перевооружение отрасли, осуществить электронизацию, компьютеризацию, освоение самых передовых технологий, в первую очередь ресурсосберегающих. По существу речь шла о второй индустриализации страны.

Однако в отличие от 30-х годов, когда индустриализация осуществлялась при опоре на собственные силы, предусматривалось широкомасштабное привлечение иностранных кредитов. Ожидаемый быстрый подъем экономики позволил бы вернуть их в кратчайшие сроки.

Но вопреки ожиданиям, программа технического перевооружения сразу же натолкнулась на инерцию системы, Перевод на 2-3-х сменную систему работы потребовал изменения графика работы транспорта, магазинов, столовых, детских учреждений, поэтому и не был осуществлен в столь крупных масштабах. В условиях всеобщего дефицита и монополизма производителя лозунг улучшения качества выглядел просто нелепо; все равно брали любую продукцию. Меры же, направленные на укрепление дисциплины, были настолько непродуманными, что кроме вреда ничего не принесли.

Особый ущерб как экономике, так и авторитету власти нанесла антиалкогольная кампания, развернувшаяся с мая 1985 года. В ряде районов было введено полное запрещение продажи алкоголя, началась массовая вырубка виноградников в Армении и Крыму. Бесконечные очереди за водкой вели к унижению людей, к массовому озлоблению народа. Возросло производство самогона, употребление суррогатов. Принимаемые муры не был экономически обоснованы – доходы от продажи водки составляли значительную часть доходов бюджета (по некоторым подсчетам до 30%). Ущерб от антиалкогольного законодательства составил около 40 млдр. рублей.

Огромный урон нанесла экономике страны Чернобыльская катастрофа. 25 апреля 1986 г. на атомной станции произошел взрыв реактора и пожар. Радиоактивное облако затронуло ряд европейских стран, но, в первую очередь, серьезно пострадали Украина и Белоруссия. Было эвакуировано свыше 120 тыс. человек. С трудом удалось предотвратить радиоактивное заражение Днепра и ряда других рек. Трагедия имела поистине планетарный масштаб, для ликвидации ее последствий потребовались огромные средства. Все первоначальные планы экономического развития страны сразу оказались под угрозой срыва…

Но Советский Союз, несмотря ни на какие катаклизмы, продолжал развиваться. Период возникновения кооперации также стал весьма заметным в истории нашего государства. Принятый в 1988 году Закон о частной деятельности в более чем 30 видах производства товаров и услуг открыл дорогу сотням тысяч людей в новую, доселе неизведанную сферу бизнеса. Для того, чтобы открыть свое дело, необходимо было зарегистрироваться и платить налог с доходов до 65 процентов. Но и эта грабительская налоговая обуза уже не могла остановить активных людей. К 1990 году более 7 миллионов граждан были заняты в кооперативном секторе. К слову, этому способствовали и решения XIX партийной конференции, на которой было намечено создать «правовое» государство. Власть должна была стать превыше чиновников и партийных органов. Тогда же было принято смелое решение отстранить партийные органы из хозяйственного управления, полностью передав эти функции Советам.

Настоящий фурор в обществе произвела статья «Не могу поступаться принципами» Нины Андреевой, малоизвестного преподавателя Ленинградского технологического института, в газете «Советская Россия», опубликованная 13 марта 1988 года. Спустя три года после смерти Константина Черненко, считавшейся отправной точкой эпохи перестройки, вся советская перестроечная общественность пребывала в тихом нокдауне. Утром многие люди, прочитавшие в этой газете статью Андреевой, сделали недвусмысленный вывод: горбачевская оттепель закончилась, сверху дана команда на «отстрел» прорабов перестройки.

– Сейчас даже трудно представить себе, – считает публицист Дмитрий Травин, – почему в тот момент отдельная статья в отдельной газете вызвала такой переполох. Но в начале 1988 г. страна жила еще по законам советской тоталитарной системы, в которой пресса рассматривалась как орудие централизованной пропаганды.

Статья Андреевой была написана с ортодоксально коммунистических позиций и полностью отрицала те новые перестроечные ценности, которые стали (причем пока еще довольно робко) просачиваться на страницы газет и журналов. Советские интеллектуалы даже представить себе не могли, что подобный выпад мог быть случайностью. Тем более что буквально на следующий день Егор Лигачев, имевший славу главного противника перестройки, на совещании с редакторами ведущих изданий (которые он курировал в качестве партийного идеолога) настоятельно рекомендовал статью к изучению. А подобная рекомендация фактически означала требование поддержать курс, намеченный «Советской Россией» – «Совраской», как презрительно стали именовать ее в демократических журналистских кругах.

Значение самой Андреевой было ничтожным. На какое-то время она, правда, стала знаменитостью и даже создала свою собственную, наиболее ортодоксальную компартию. Но никакого влияния на политическую жизнь ни тов. Андреева, ни ее организация не оказали. Понятно, что автором статьи просто попользовались. Вопрос только в том: кто и зачем?

Чтобы ответить на данный вопрос, надо вернуться в начало 1987 г., откуда растут корни интриги, вышедшей на поверхность 13 марта 1988 г. Примерно в то же время, когда решено было начать разрабатывать первую экономическую реформу, горбачевское руководство наметило и мягкую политическую либерализацию. Выразилась она в прекращении глушения западных радиостанций, вещающих на СССР, и в разрешении публиковать некоторые художественные произведения, запрещенные ранее. «Первой ласточкой» стали «Дети Арбата» Анатолия Рыбакова, прочитанные за несколько месяцев буквально всей советской интеллигенцией. За «Детьми» потянулись другие романы, а также материалы историков, разоблачающих сталинизм, и статьи экономистов, анализирующих реформы.

Фактически перестройка стала медленно выходить за пределы партийного аппарата. В политической жизни страны, пусть и косвенным образом, начала участвовать интеллигенция, особенно творческая. Конечно, до 1989 г. она ни на что серьезно влиять не могла, но публично обнародованные взгляды, вызревшие в интеллектуальной среде, внезапно углубили разногласия среди преимущественно андроповского по своему менталитету партийного руководства. Оказалось, что народ о чем-то размышляет вне партийного контроля и итоги этих размышлений заводят так далеко, как многим аппаратчикам и не снилось.

Пришедшая извне инфекция стала разрушать псевдоединое горбачевское политбюро. Между Лигачевым и Яковлевым еще в 1987 г. наметился острый конфликт. На фоне полемики об экономической реформе идейные разногласия становились еще более заметными, хотя на публику их не выносила ни та, ни другая стороны. Однако в октябре один из нарывов прорвало так, что скрыть кризис партии было уже невозможно. Речь идет об отставке Бориса Ельцина.

На октябрьском пленуме ЦК он «наехал» на Лигачева за провалы в оргработе и на самого Горбачева за славословия, постоянно раздающиеся в адрес генсека. Ельцин, бесспорно, был раздражен тем, что на него «повесили» Москву, заставили разгребать гришинское наследие, но не поддержали должным образом. Первый секретарь МГК КПСС уже чувствовал, что в свете горбачевского подхода к управлению он запросто может оказаться крайним, т. е. ответственным за перегибы.

И Ельцин решил обострить конфликт, подав в отставку. Никаких демократических новаций он не предлагал. Скорее всего, ожидал, что Горбачев не допустит раскола и вынужден будет ограничить кураторство Лигачева, дабы сохранить столь нужного ему лидера московской парторганизации. Угроза отставки в свете подобной логики должна была лишь укрепить позиции Ельцина.

Но генсек пошел иным путем. С одной стороны, ревнивый Горбачев, возможно, был раздражен растущей популярностью Ельцина среди москвичей. Но с другой – он сознательно поддерживал центристский курс, дабы иметь возможность управлять страной по принципу «разделяй и властвуй». Устраняя со своего пути крайних консерваторов, он никак не мог поддерживать крайних радикалов. А Ельцин своим популизмом, своими наездами на права номенклатуры ставил себя именно в положение радикала. Радикализмом тогда выглядела не столько реальная демократизация, в возможность которой никто толком не верил, сколько покушение на партийные кормушки, спецраспределители, служебные машины. Ельцин закладывал в умы москвичей сомнение в справедливости особого положения «слуг народа», а это не могло устроить никого из аппаратчиков.

Ельцина вышибли, и он, глубоко шокированный столь неожиданным признанием его отставки, оказался более чем на полгода полностью деморализован. Лигачев, напротив, ощутил уверенность в собственных силах. Горбачев же почувствовал, что допустил некоторый крен в сторону консерваторов, который – ради сохранения равновесия – следует исправить. Все это и определило разрастание, казалось бы, скромного эпизода с письмом Нины Андреевой в глобальный политический кризис. Генсек в момент публикации как раз отбыл за рубеж, однако прореагировал сразу, лишь только прочел статью. Он оценил ее как антиперестроечную и вскоре после возвращения в Москву собрал Политбюро. Кроме того, было проведено расследование, каким образом материал появился в редакции «Совраски».

Многие полагали, что случайно такого рода вещи не происходят, а, значит, Лигачев фактически сам организовал появление статьи, дабы можно было без использования прямых приказов дать понять руководителям прессы, как следует интерпретировать перестройку. Однако прямых свидетельств коварства секретаря ЦК так и не было обнаружено. Может, письмо все-таки пришло само?

Даже в 90-е годы, когда Лигачев публиковал воспоминания, где всячески демонстрировал свое несогласие с горбачевским курсом, предположение об инспирировании письма Нины Андреевой мемуаристом резко отвергалось. А ведь Лигачеву выгодно было тогда подчеркнуть, как рано он начал бороться с демократами.

Мы можем, конечно, предположить, что Лигачев отдавал приказ о публикации негласно, а редактор «Совраски» потом просто принял ответственность на себя и подчеркнул тем самым значимость своей газеты. Но не исключено и иное. Весной 1988 г. уже разгоралась знаменитая война газет и журналов. Издания демократической ориентации («Московские новости», «Огонек», «Новый мир», «Знамя») схватились в полемике с патриотической прессой («Совраска», «Москва», «Молодая гвардия»). Рубились несколько лет не на страх, а на совесть без всякого поощрения свыше.

Должны ли мы считать, что 13 марта такое поощрение «Совраске» обязательно требовалось?

Как бы то ни было, решительного столкновения сил, по-разному понимавших перестройку, ждали все. Былое андроповское единство не могло сохраниться, и письмо Нины Андреевой стало лишь поводом для окончательного выяснения отношений. Лигачев полагал, что после уничтожения Ельцина добьет и других своих идейных противников. Но сами эти противники лучше оценили ситуацию и, поняв, как важно Горбачеву остаться в центре, нанесли удар по Лигачеву, который при обсуждении статьи на Политбюро остался в явном меньшинстве. Егор Кузьмич не был сталинистом, как полагали многие. Более того, в молодости этот принципиальный парень женился на дочери репрессированного генерала и в 1949 г. был даже снят с должности первого секретаря новосибирского обкома комсомола, оставшись на семь месяцев без работы. Но бедой Лигачева стало то, что он застрял в прошлом и не развивался. К 1988 года его время прошло. На первый план вышел Александр Яковлев. С согласия генсека, он написал резкий ответ на письмо Нины Андреевой. Текст был без подписи опубликован в главной партийной газете «Правда» и, таким образом, оказался воспринят всей страной в качестве однозначной установки, заданной высшим руководством. Теперь все знали, что консервативного поворота уже не будет. Гласность достигла апогея, страх исчез, разоблачительные публикации пошли все более широким потоком.

Роль Яковлева в данном процессе трудно переоценить. Этот родившийся на Ярославщине в 1923 г., сын крестьянина за долгие годы занятий советской пропагандой своим умом дошел до полного отрицания коммунистических идей и теперь, получив карт-бланш на борьбу с «не могущими поступиться принципами», взялся энергично проводить в жизнь такие принципы, которые еще недавно казались немыслимыми.

Яковлев не был с детства предрасположен к свободомыслию, и это делало его особенно интересной, нестандартной фигурой в советском политическом бомонде. По сути, вся жизнь Александра Николаевича представляла собой выбор пути. Пути явно неочевидного.

Из него вполне мог бы получиться второй Лигачев. У деревенского паренька не имелось того культурного фундамента, который выводил в инакомыслящие представителей золотой городской молодежи. Но, в отличие от Лигачева, Яковлев всю свою жизнь развивался, переходил от одного уровня осмысления реальности к другому, более сложному. И это движение сделало из него серьезного реформатора.

Он с детства любил и умел читать. Он оказался единственным из ребят-односельчан, кто пошел после седьмого класса в среднюю школу. Ходил через темный лес, по восемь километров ежедневно. После войны мог остаться в деревне, но предпочел дальше продолжить учебу. Окончил истфак Ярославского института.

Затем была партийная карьера. Наверное, это был компромисс с совестью – выбор гораздо более сложный, нежели выбор между учебой, интеллектуальной деятельностью и тупым деревенским бытом. Порой он стыдился смотреть в глаза людям. Но человеку – думающему, активному трудно было уйти «в кочегарку» и превратить себя на всю жизнь в маргинала. Благодаря компромиссу удалось окончить Академию общественных наук, пройти стажировку в Колумбийском университете, взглянуть на реальный Запад еще тогда, когда никто в СССР его не знал. К эпохе оттепели 40-летний Яковлев уже видел мир иными глазами, чем его наивные сослуживцы по ЦК КПСС.

Когда же оттепель завершилась, он порвал с ЦК, написав в «Литературку» статью, после которой был плавно перемещен на пост посла СССР в Канаде. Там и завершилось «образование», сделавшее Яковлева человеком, наиболее подготовленным к реформам в советском руководстве. Став с подачи Горбачева в 1986 года секретарем ЦК, он начал активно выводить идеологию из-под крыла Лигачева.

К 1987 году скрытый конфликт между ними резко обострился, но письмо Нины Андреевой фактически поставило в этой борьбе точку. Лигачев отступил.

Несмотря на формальное сохранение цензуры и однопартийной системы, общество при Яковлеве почувствовало себя свободным. Пожалуй, даже более свободным, чем сегодня.

В 1988 г. мы начали говорить все, что думали, читать все, что хотели. В Прибалтике возникли оппозиционные движения, впрямую ставившие задачу прихода к власти. Когда на конгрессе Народного фронта Эстонии глава Республики Арнольд Рюйтель подсел для беседы к главе Фронта Эдгару Сависаару, стало ясно, что власть вынуждена не только реформироваться, но и считаться со взглядами общества на реформы. Казалось, идея демократии охватила широкие массы и остановить тягу народа к свободе не удастся уже никому.

Горбачев снова торжествовал. Сохраняя свой центристский курс, он медленно, но верно сдвигал центр в сторону демократизации. И этот дрейф вполне соответствовал массовым ожиданиям. Неудачи экономических преобразований к середине 1988 г. еще не были очевидны, а успех политического маневрирования убеждал в том, что генсек – чуть ли не гениальный государственный деятель, умело ведущий страну между рифами и водоворотами.

Горбачев даже написал специальную книгу «Перестройка и новое мышление», которая сразу стала бестселлером. Вождь вступил в прямой диалог с народом, и общество полностью восприняло его обращение.

Венцом этого блестящего маневрирования стала проведенная летом 1988 года XIX партконференция. На ней Лигачев бросил Ельцину свое знаменитое «Борис, ты не прав», а опальный деятель пытался реабилитироваться в глазах соратников по партии. В жесткой словесной схватке схлестнулись писатели: консерватор Юрий Бондарев и реформатор Григорий Бакланов. Великая схизма достигла апогея.

Бакланова затопали, Ельцина не реабилитировали. И мало кто понял, что под шумок Горбачев получил карт-бланш на осуществление глобальной политической реформы, после которой однопартийная система оказалась обречена.

К сентябрю генсек завершил свой тонкий маневр, убрав с идеологии как Лигачева (на сельское хозяйство), так и Яковлева (на международные отношения). Формально, это было логично. Партия наивно желала погасить конфликт, масштабов которого даже не осознавала. В результате идеология оказалась в руках абсолютно лояльного Горбачеву Вадима Медведева, а на передний край политической реформы уже выдвигался Анатолий Лукьянов.

С заменой руководителя КГБ Виктора Чебрикова на Владимира Крючкова андроповский призыв фактически полностью уступил место у руля горбачевскому призыву. Генсек уверенно двигался к тому, чтобы полностью выйти из-под контроля партии, встав во главе народных депутатов СССР. Казалось, что это давало ему абсолютную свободу в деле дальнейшего осуществления реформ.

Чтобы было понятно, из-за чего разгорелся нешуточный спор в высших номенклатурных кругах ЦК КПСС, нам представляется, что будет правильно если мы опубликуем в книге обе статьи и в «Советской России», и в «Правде» в полном варианте, без купюр.

 

Принципы плюрализма

Нина Андреева («Не могу поступаться принципами», «Советская Россия», 13 марта 1988 г.):

«Написать это письмо я решила после долгих раздумий. Я химик, преподаватель в Ленинградском технологическом институте имени Ленсовета. Как многие другие, являюсь куратором студенческой группы. В наши дни студенты после периода общественной апатии и интеллектуального иждивенчества постепенно начинают заряжаться энергией революционных перемен. Естественно, возникают дискуссии – о путях перестройки, ее экономических и идеологических аспектах. Гласность, открытость, исчезновение зон, запретных для критики, эмоциональный накал в массовом сознании, особенно в молодежной среде, нередко проявляются и в постановке таких проблем, которые в той или иной мере „подсказаны“ западными радиоголосами или теми из наших соотечественников, кто не тверд в своих понятиях о сути социализма. О чем только не заходит разговор! О многопартийной системе, о свободе религиозной пропаганды, о выезде на жительство за рубеж, о праве на широкое обсуждение сексуальных проблем в печати, о необходимости децентрализованного руководства культурой, об отмене воинской обязанности… Особенно много споров среди студентов возникает о прошлом страны. Конечно, нам, преподавателям, приходится отвечать на самые острые вопросы, что требует, помимо честности, еще и знаний, убежденности, культурного кругозора, серьезных размышлений, взвешенных оценок. Причем эти качества нужны всем воспитателям молодежи, а не одним лишь сотрудникам кафедр общественных наук.

Любимое место наших со студентами прогулок – парк в Петергофе. Ходим по заснеженным аллеям, любуемся знаменитыми дворцами, статуями – и спорим. Спорим! Молодые души жаждут разобраться во всех сложностях, определить свой путь в будущее. Смотрю на своих юных разгоряченных собеседников и думаю: как же важно помочь им найти истину, сформировать правильное понимание проблем общества, в котором они живут и которое им предстоит перестраивать, как определить им верное понимание давней и недавней нашей истории.

В чем опасения? Да вот простой пример: казалось бы, о Великой Отечественной войне, героизме ее участников столько написано и сказано. Но недавно в одном из студенческих общежитии нашей „Техноложки“ проходила встреча с Героем Советского Союза полковником в отставке В. Ф. Молозевым. Среди прочих ему был задан и вопрос о политических репрессиях в армии. Ветеран ответил, что с репрессиями не сталкивался, что многие из тех, кто вместе с ним начинал войну, пройдя ее до конца, стали крупными военачальниками… Некоторые были разочарованы ответом. Ставшая дежурной тема репрессий гипертрофирована в восприятии части молодежи, заслоняет объективное осмысление прошлого. Примеры такого рода не единичны.

Конечно, очень радует, что даже „технари“ живо интересуются теоретическими обществоведческими проблемами. Но слишком уж много появилось такого, чего я не могу принять, с чем не могу согласиться. Словотолчение о „терроризме“, „политическом раболепии народа“, „бескрылом социальном прозябании“, „нашем духовном рабстве“, „всеобщем страхе“, „засилии хамов у власти“… Из этих только нитей ткется зачастую история переходного к социализму периода в нашей стране. Потому и не приходится удивляться, что например, у части студентов усиливаются нигилистические настроения, появляется идейная путаница, смещение политических ориентиров, а то и идеологическая всеядность. Иной раз приходится слышать утверждения, что пора привлечь к ответственности коммунистов, якобы „дегуманизировавших“ после 1917 года жизнь страны.

На февральском Пленуме ЦК еще раз подчеркнута настоятельная необходимость того, чтобы „молодежь училась классовому видению мира, пониманию связи общечеловеческих и классовых интересов. В том числе и пониманию классовой сущности перемен, происходящих в нашей стране“. Это видение истории и современности несовместимо с политическими анекдотами, низкопробными сплетнями, остросюжетными фантазиями, с которыми можно сегодня нередко встретиться.

Читаю и перечитываю нашумевшие статьи. Что, к примеру, могут дать молодежи, кроме дезориентации, откровения „о контрреволюции в СССР на рубеже 30-х годов“, о „вине“ Сталина за приход к власти в Германии фашизма и Гитлера? Или публичный „подсчет“ числа „сталинистов“ в разных поколениях и социальных группах?

Мы – ленинградцы, и потому с особым интересом смотрели недавно хороший документальный фильм о С. М. Кирове. Но текст, сопровождавший кадры, в иных местах не только расходился с кинодокументами, но и придавал им какую-то двусмысленность. Скажем, кинокадры демонстрируют взрыв энтузиазма, жизнерадостности, душевный подъем людей, строивших социализм, а дикторский текст – о репрессиях, неинформированности…

Наверное, не одной мне бросилось в глаза, что призывы партийных руководителей повернуть внимание „разоблачителей“ еще и к фактам реальных достижений на разных этапах социалистического строительства, словно бы по команде, вызывают новые и новые вспышки „разоблачений“. Заметное явление на этой, увы, неплодоносящей ниве – пьесы М. Шатрова. В день открытия XXVI съезда партии мне довелось быть на спектакле „Синие корни на красной траве“. Помню взвинченную реакцию молодежи в эпизоде, когда секретарь Ленина пытается поливать из чайника его голову, перепутав с незаконченной глиняной скульптурной моделью. Между прочим какая-то часть молодых людей пришла с заранее подготовленными транспарантами, смысл которых сводится к тому, чтобы смешать с грязью наше прошлое и настоящее… В „Брестском мире“ Ленин по воле драматурга и постановщика преклоняет перед Троцким колени. Этакое символическое воплощение авторской концепции. Дальнейшее развитие она получает в пьесе „Дальше… дальше… дальше!“ Конечно, пьеса – не исторический трактат. Но ведь и в художественном произведении правда обеспечивается не чем иным, как позицией автора. Особенно, если речь идет о политическом театре.

Позиция драматурга Шатрова обстоятельно и аргументированно проанализирована в рецензиях ученых – историков, опубликованных в газетах „Правда“ и „Советская Россия“. Хочу высказать и свое мнение. В частности, нельзя не согласиться с тем, что Шатров существенно отходит от принятых принципов социалистического реализма. Освещая ответственнейший период в истории нашей страны, он абсолютизирует субъективный фактор общественного развития, явно игнорирует объективные законы истории, проявляющиеся в деятельности классов и масс. Роль пролетарских масс, партии большевиков низведена здесь до „фона“, на котором развертываются действия безответственных политиканов.

Рецензенты, опираясь на марксистско-ленинскую методологию исследования конкретных исторических процессов, убедительно показали, что Шатров искажает историю социализма в нашей стране. Предмет неприятия – государство диктатуры пролетариата, без исторического вклада которого нам сегодня и перестраивать-то было бы нечего. Далее автор обвиняет Сталина в убийствах Троцкого и Кирова, в „блокировании“ больного Ленина. Но разве мыслимо бросаться тенденциозными обвинениями по адресу исторических деятелей, не утруждая себя доказательствами…

К сожалению, рецензентам не удалось показать, что при всех своих авторских претензиях драматург не оригинален. Мне показалось, что по логике оценок и аргументов он очень близок к мотивам книги Б. Суварича, изданной в 1935 году в Париже. В пьесе Шатров вложил в уста действующих лиц то, что утверждалось противниками ленинизма относительно хода революции, роли Ленина в ней, взаимоотношений членов ЦК на различных этапах внутрипартийной борьбы… Такова суть „нового прочтения“ Ленина Шатровым. Добавлю, что и автор „Детей Арбата“ А. Рыбаков откровенно признал, что отдельные сюжеты заимствованы им из эмигрантских публикаций.

Еще не читая пьесы „Дальше…дальше…дальше!“ (она не была опубликована), я уже прочла хвалебные отзывы о ней в некоторых изданиях. Чтобы значила такая торопливость? Потом узнаю, что спешно готовится постановка пьесы.

Вскоре после февральского Пленума в „Правде“ было опубликовано письмо „По новому кругу?“, подписанное восемью нашими ведущими театральными деятелями, Они предостерегают против возможных, по их мнению, задержек в постановке последней пьесы М. Шатрова. Этот вывод делается из появившихся в газетах критических оценок пьесы. Авторы письма почему-то выводят авторов критических рецензий за скобки тех, „кому дорого Отечество“. Как же это сочетается с их же желанием „бурно и страстно“ обсуждать проблемы нашей давней и недавней истории? Выходит, свое мнение позволительно иметь только им?

Взять вопрос о месте И. В. Сталина в истории нашей страны. Именно с его именем связана вся одержимость критических атак, которая, по моему мнению, касается не только самой исторической личности, сколько всей сложившейся переходной эпохи. Эпохи, связанной с беспримерным подвигом целого поколения советских людей, которые сегодня постепенно отходят от активной трудовой, политической и общественной деятельности. В формулу „культа личности“ насильственно втискиваются индустриализация, коллективизация, культурная революция, которые вывели нашу страну в разряд великих мировых держав. Все это ставится под сомнение. Дело дошло до того, что от „сталинистов“ (а в их число можно при желании зачислять кого угодно) стали настойчиво требовать „покаяния“… Взахлеб расхваливаются романы и фильмы, где линчуется эпоха бури и натиска, подаваемая как „трагедия народов“. Иногда, правда, подобные попытки возвести на пьедестал исторический нигилизм не срабатывают. Так иной, зацелованный критикой фильм, вопреки невиданному рекламному прессингу, бывает весьма прохладно принят большинством населения. Сразу же отмечу, что ни я, ни члены моей семьи не имеем никакого отношения к Сталину, его окружению, приближенным, превозносителям. Мой отец был рабочим Ленинградского порта, мать – слесарем на Кировском заводе. Там же работал мой старший брат. Он, отец и сестра погибли в боях с гитлеровцами. Один из родственников был репрессирован и после XX съезда партии реабилитирован. Вместе со всеми советскими людьми я разделяю гнев и негодование, по поводу массовых репрессий, имевших место в 30-40-х годах по вине тогдашнего партийно-государственного руководства. Но здравый смысл решительно протестует против одноцветной окраски противоречивых событий, начавшей ныне преобладать в некоторых органах печати.

Поддерживаю партийный призыв отстоять честь и достоинство первопроходцев социализма. Думаю, что именно с этих партийно-классовых позиций мы и должны оценивать историческую роль всех руководителей партии и страны, в том числе и Сталина. В этом случае нельзя сводить дело к „придворному“ аспекту или к абстрактному морализаторству со стороны лиц, далеких и от того грозового времени, и от людей, которым пришлось тогда жить и работать. Да еще так работать, что и сегодня это является для нас вдохновляющим примером.

Для меня, как и для многих людей, решающую роль в оценке Сталина играют прямые свидетельства непосредственно сталкивающихся с ним современников как по нашу, так и по ту сторону баррикады. Небезынтересны именно эти последние. Возьмем хотя бы Черчилля, который в 1919 году гордился своим личным вкладом в организацию военной интервенции 14 иностранных государств против молодой Советской Республики, а ровно через сорок лет вынужден был такими словами характеризовать Сталина – одного из своих грозных политических оппонентов:

„Он был выдающейся личностью, импонирующей нашему жестокому времени того периода, в которое протекала его жизнь. Сталин был человеком необычайной энергии, эрудиции и несгибаемой силы воли, резким, жестким, беспощадным как в деле, так и в беседе, которому даже я, воспитанный в английском парламенте, не мог ничего противопоставить… В его произведениях звучала исполинская сила. Эта сила настолько велика в Сталине, что казался он неповторимым среди руководителей всех времен и народов… Его влияние на людей неотразимо. Когда он входил в зал Ялтинской конференции, все мы, словно по команде, вставали. И странное дело – держали руки по швам. Сталин обладал глубокой, лишенной всякой паники, логической и осмысленной мудростью. Он был непревзойденным мастером находить в трудную минуту путь выхода из самого безвыходного положения… Это был человек, который своего врага уничтожал руками своих врагов, заставлял и нас, которых открыто называл империалистами, воевать против империалистов… Он принял Россию с сохой, а оставил оснащенной атомным оружием“. Притворством или политической конъюнктурой не объяснишь такую оценку-признание со стороны верного стража Британской империи.

Основные моменты этой характеристики можно найти и в мемуарах де Голля, в воспоминаниях и переписке других политических деятелей Европы и Америки, которые имели дело со Сталиным как с военным союзником и классовым противником.

Значительный и серьезный материал для размышлений по данному вопросу дают отечественные документы, которые к тому же доступны для всех желающих. Взять хотя бы двухтомник „Переписки Председателя Совета Министров СССР с президентами США и премьер-министрами Великобритании во время Великой Отечественной войны 1941–1945 гг.“, выпущенный Политиздатом еще в 1957 году. Эти документы, право же, вызывают гордость за нашу державу, ее место, роль в бурном, изменяющемся мире. Припоминается сборник докладов, речей и приказов Сталина в годы минувшей войны, на которых воспитывалось героическое поколение» победителей фашизма. Он вполне может быть переиздан с включением документов, бывших тогда секретными, вроде драматического приказа № 227, на чем, кстати, настаивают некоторые историки. Все эти документы неизвестны нашей молодежи. Особенно важны для воспитания исторического сознания мемуары полководцев Жукова, Василевского, Голованова, Штеменко, авиаконструктора Яковлева, которые знали Верховного не понаслышке.

Слов нет, время то было весьма суровым. Но и то верно, что личная скромность, доходящая до аскетизма, еще не стыдилась самой себя, что потенциальные советские миллионеры еще опасались проклевываться в тиши заштатных контор и торговых баз. К тому же мы не были столь деловыми и прагматичными и готовили молодежь не к тонкостям потребления заработанных родителями благ, а к Труду и Обороне, не сокрушая духовный, мир молодых чуждыми шедеврами из-за «бугра» и доморощенными поделками масскультуры.

Из долгих откровенных разговоров с молодыми собеседниками выводим мы такие умозаключения, что атаки на государство диктатуры пролетариата и тогдашних лидеров нашей страны имеют не только политические, идеологические и нравственные причины, но и свою социальную подпочву. Заинтересованных в том, чтобы расширить плацдарм этих атак, немало, и не только по ту сторону наших границ. Наряду с профессиональными антикоммунистами на Западе, давно избравшими якобы демократический лозунг «антисталинизма», живут и здравствуют потомки свергнутых Октябрьской революцией классов, которые далеко не все смогли забыть материальные и социальные утраты своих предков. Сюда же следует отнести духовных наследников Дана и Мартова, других, по ведомству российского социал-демократизма, духовных последователей Троцкого или Ягоды, обиженных социализмом потомков нэпманов, басмачей и кулаков.

Всякий исторический деятель, как известно, формируется конкретными социально-экономическими и идейно-политическими условиями, которые определяюще влияют на субъективно-объективную селекцию претендентов, призванных решать те или иные общественные проблемы. Выдвинувшись на авансцену истории, такой претендент, чтобы «остаться на плаву», должен удовлетворить потребностям эпохи и ведущих социальных и политических структур, реализовать в своей деятельности объективную закономерность, неизбежно оставив «отпечаток» своей личности на исторических событиях. В конечном счете, к примеру, сегодня мало кого смущают личные качества Петра Великого, но все помнят, что в период его правления страна вышла на уровень великой европейской державы. Время конденсировало результат, лежащий ныне в оценке исторической личности императора Петра. И неизменные цветы на его саркофаге в соборе Петропавловской крепости олицетворяют уважение и признательность наших далеких от самодержавия современников.

Думаю, сколь ни была бы противоречива и сложна та или иная фигура советской истории, ее подлинная роль в строительстве и защите социализма рано или поздно получит свою объективную и однозначную оценку. Разумеется, однозначную не в смысле одностороннюю, обеляющую или эклектически суммирующую противоречивые явления, что позволяет с оговорочками творить любой субъективизм, «прощать или не прощать», «выбрасывать или оставлять» в истории. Однозначную – значит, прежде всего конкретно-историческую, внеконъюнктурную оценку, в которой проявится – по историческому результату! – диалектика соответствия деятельности личности основным законам развития общества. В нашей стране эти законы были связаны с решением вопроса «кто – кого?» во внутреннем и международном аспектах. Если следовать марксистско-ленинской методологии исторического исследования, то прежде всего, по словам М. С. Горбачева, надо ярко показать, как жили, как трудились, во что верили миллионы людей, как соединялись победы и неудачи, открытия и ошибки, светлое и трагическое, революционный энтузиазм масс и нарушения социалистической законности, а подчас и преступления.

Недавно одна моя студентка озадачила меня откровением, что-де классовая борьба – устаревшее понятие, как и руководящая роль пролетариата. Ладно бы такое утверждала одна она. Яростный спор, например, вызвало недавнее утверждение уважаемого академика о том, что-де нынешние отношения государств двух различных социально-экономических систем лишены классового содержания. Допускаю, что академик не счел нужным объяснить, почему он несколько десятилетий писал о прямо противоположном – о том, что мирное сосуществование есть не что иное, как форма классовой борьбы на международной арене. Выходит, теперь философ отказался от этого. Что ж, взгляды, бывает, меняются. Однако, как мне представляется, долг ведущего философа все же повелевает ему объяснить хотя бы тем, кто учился и учится по его книгам: что, разве сегодня международный рабочий класс уже не противостоит мировому капиталу в лице своих государственных и политических органов?

В центре многих нынешних дискуссий, как мне представляется, стоит тот же вопрос – какой класс или слой общества является руководящей и мобилизующей силой перестройки? Об этом, в частности, говорилось в интервью писателя А. Проханова в нашей городской газете «Ленинградский рабочий». Проханов исходит из того, что особенность нынешнего состояния общественного сознания характеризуется наличием двух идеологических потоков, или, как он говорит, «альтернативных башен», которые с разных направлений пытаются преодолеть в нашей стране «построенный в боях социализм». Преувеличивая значение и остроту взаимного противоборства между этими «башнями», писатель тем не менее справедливо подчеркивает, что «сходятся они лишь в избиении социалистических ценностей». Но обе, как уверяют их идеологи, стоят «за перестройку».

Первый, причем наиболее полноводный идеологический поток, уже выявивший себя в ходе перестройки, претендует на модель некоего леволиберального интеллигентского социализма, якобы выразителя самого истинного и «чистого» от классовых наслоений гуманизма. Его сторонники противопоставляют пролетарскому коллективизму «самоценность личности» – с модернистскими исканиями в области культуры, богоискательскими тенденциями, технократическими идолами, проповедью «демократических» прелестей современного капитализма, заискиваниями перед его реальными и мнимыми достижениями. Его представители утверждают, что мы, дескать, построили не тот социализм и что-де только сегодня «впервые в истории сложился союз политического руководства и прогрессивной интеллигенции». В то время, когда миллионы людей на нашей планете гибнут от голода, эпидемий и военных авантюр империализма, они требуют разработки «юридического кодекса защиты прав животных», наделяют необыкновенным, сверхъестественным разумом природу и утверждают, что интеллигентность – не социальное, а биологическое качество, генетически передаваемое от родителей к детям. Объясните мне, что все это значит?

Именно сторонники «леволиберального социализма» формируют тенденцию фальсифицирования истории социализма. Они внушают нам, что в прошлом страны реальны лишь одни ошибки и преступления, замалчивая при этом величайшие достижения прошлого и настоящего. Претендуя на полноту исторической правды, они подменяют социально-политический критерий развития общества схоластикой этических категорий. Очень хочу понять, кому и зачем нужно, чтобы каждый ведущий руководитель ЦК партии и Советского правительства после оставления им своего поста был скомпрометирован, дискредитирован в связи со своими действительными и мнимыми ошибками и просчетами, допущенными при решении сложнейших проблем на историческом бездорожье? Откуда взялась у нас такая страсть к расточительству авторитета и достоинства руководителей первой в мире страны социализма?

Другая особенность воззрений «леволибералов» – явная или замаскированная космополитическая тенденция, некий безнациональный «интернационализм». Я где-то читала, что когда после революции в Петросовет к Троцкому «как к еврею» пришла делегация купцов и фабрикантов с жалобами на притеснения красногвардейцев, тот заявил, что он «не еврей, а интернационалист», чем весьма озадачил просителей.

Понятие «национального» у Троцкого означало некую неполноценность и ограниченность в сравнении с «интернациональным». И потому он подчеркивал «национальную традицию» Октября, писал о «национальном в Ленине», утверждал, что русский народ «никакого культурного наследства не получил», и т п. Мы как-то стесняемся говорить, что именно русский пролетариат, который троцкисты третировали как «отсталый и некультурный», совершил, по словам Ленина, «три русские революции», что в авангарде битв человечества с фашизмом шли славянские народы.

Конечно, сказанное не означает какого-либо умаления исторического вклада других наций и народностей. Это, как говорят сейчас, лишь обеспечивает полноту исторической правды… Когда студенты спрашивают меня, как могло случиться, что опустели тысячи деревушек Нечерноземья и Сибири, я отвечаю, что это тоже дорогая цена за Победу и послевоенное восстановление народного хозяйства, как и безвозвратные утраты массы памятников русской национальной культуры. И еще я убеждена: из умаления значимости исторического сознания проистекает пацифистское размывание оборонного и патриотического сознания, а также стремление малейшие проявления национальной гордости великороссов записывать в графу великодержавного шовинизма.

Тревожит меня и вот что: с воинствующим космополитизмом связана ныне практика «отказничества» от социализма. К сожалению, мы спохватились лишь тогда, когда его неофиты своими бесчинствами мозолят глаза перед Смольным или под стенами Кремля. Более того, нас как-то исподволь приучают видеть в названном явлении некую почти безобидную смену «местожительства», а не классовую и национальную измену лиц, большинство которых на наши же общенародные средства окончили вузы и аспирантуры. Вообще некоторые склонны смотреть на «отказничество» как на некое проявление «демократии» и «прав человека», талантам которого помешал расцвести «застойный социализм». Ну а если и там, в «свободном мире», не оценят кипучую предприимчивость и «гениальность» и торг совестью не представит интереса для спецслужб, можно возвратиться назад…

Как известно, в зависимости от конкретной исторической роли К. Маркс и Ф. Энгельс называли целые нации на определенном этапе их истории «контрреволюционными» – подчеркиваю, не классы, не сословия, а именно нации. На фундаменте классового подхода они не стеснялись давать резкие характеристики ряду наций, в том числе русским, полякам, а также и тем национальностям, к которым принадлежали сами. Основоположники научно-пролетарского мировоззрения как бы напоминают нам, что в братском содружестве советских народов каждой нации и народности следует «беречь честь смолоду», не позволять провоцировать себя на националистические и шовинистические настроения. Национальная гордость и национальное достоинство каждого народа должны органически сливаться с интернационализмом единого социалистического общества.

Если «неолибералы» ориентируются на Запад, то другая «альтернативная башня», пользуясь выражением Проханова, «охранители и традиционалисты», стремятся «преодолеть социализм за счет движения вспять». Иначе говоря, возвратиться к общественным формам досоциалистической России. Представители этого своеобразного «крестьянского социализма» заворожены этим образом. По их мнению, сто лет назад произошла утрата нравственных ценностей, накопленных в туманной мгле столетий крестьянской общиной. «Традиционалисты» имеют несомненные заслуги в разоблачении коррупции, в справедливом решении экологических проблем, в борьбе против алкоголизма, в защите исторических памятников, в противоборстве с засильем масскультуры, которую справедливо оценивают как психоз потребительства…

Вместе с тем во взглядах идеологов «крестьянского социализма» имеет место непонимание исторического значения Октября для судеб Отчизны, односторонняя оценка коллективизации как «страшного произвола по отношению к крестьянству», некритические воззрения на религиозно-мистическую русскую философию, старые царистские концепции в отечественной исторической науке, нежелание видеть послереволюционное расслоение крестьянства, революционную роль рабочего класса.

В классовой борьбе в деревне, например, здесь нередко выпячиваются «деревенские» комиссары, которые «стреляли в спину середняков». В разбуженной революцией огромной стране были, конечно, всякие комиссары. Но основной фарватер нашей жизни все же определяли те комиссары, в которых стреляли. Именно им вырезали звезды на спинах, сжигали живьем. Расплачиваться «атакующему классу» приходилось не только жизнями комиссаров, чекистов, деревенских большевиков, комбедовцев, «двадцатитысячников», но и первых трактористов, селькоров, девчонок-учительниц, сельских комсомольцев, жизнями десятков тысяч других безвестных борцов за социализм.

Сложности воспитания молодежи усугубляются еще и тем, что в русле идей «неолибералов» и «неославянофилов» создаются неформальные организации и объединения. Случается, что верх в их руководстве берут экстремистские, настроенные на провокации элементы. В последнее время наметилась политизация этих самодеятельных организаций на основе далеко не социалистического плюрализма. Нередко лидеры этих организаций говорят о «разделении власти» на основе «парламентского режима», «свободных профсоюзов», «автономных издательств» и т. п. Все это, по моему мнению, позволяет сделать вывод, что главным и кардинальным вопросом проходящих ныне в стране дискуссий является вопрос – признавать или не признавать руководящую роль партии, рабочего класса в социалистическом строительстве, а значит, и в перестройке. Разумеется, со всеми вытекающими отсюда теоретическими и практическими выводами для политики, экономики и идеологии.

Производным от этой ключевой проблемы социально исторического миросозерцания является вопрос о роли социалистической идеологии в духовном развитии советского общества. К слову сказать, этот вопрос заостри еще в конце 1917 года К. Каутский, заявивший в одной из своих брошюр, посвященных Октябрю, что социализм отличается железной плановостью и дисциплиной в экономике и анархией в идеологии и духовной жизни. Это вы звало ликование меньшевиков, эсеров и других мелкобуржуазных идеологов, но нашло решительный отпор у Ленина и его соратников, последовательно защищавших, как тогда говорили, «командные высоты» научно-пролетарской идеологии.

Вспомним: когда В. И. Ленин столкнулся с манипуляциями популярного тогда социолога Питирима Сорокина со статистикой разводов в петроградском населении и религиозно-охранительными писаниями профессора Виппера (которые, кстати, выглядели по сравнению с ныне печатающимися у нас абсолютно невинно), то он, объясняя появление их публикаций неопытностью тогдашних работников средств массовой информации, констатировали что «рабочий класс в России сумел завоевать власть, пользоваться ею еще не научился». В противном случае указывал Владимир Ильич, этих профессоров и писателей, которые для воспитания масс «годятся не больше чем заведомые растлители годились бы для роли надзирателей в учебных заведениях для младшего возраста», революционный пролетариат «вежливо выпроводил» бы из страны. Кстати сказать, из 164 высланных в конце 1922 года по списку ВЦИК многие потом вернулись назад и честно служили своему народу, в том числе и профессор Виппер.

Как представляется, сегодня вопрос о роли и месте социалистической идеологии принял весьма острую форму. Авторы конъюнктурных поделок под эгидой нравственного и духовного «очищения» размывают грани и критерии научной идеологии, манипулируя гласностью, насаждают внесоциалистический плюрализм, что объективно тормозит перестройку в общественном сознании. Особенно болезненно это отражается на молодежи, что, повторюсь, отчетливо ощущаем мы, преподаватели вузов, учителя школ и все те, кто занимается молодежными проблемами. Как говорил М. С. Горбачев на февральском Пленуме ЦК КПСС, «мы должны и в духовной сфере, а может быть, именно здесь в первую очередь, действовать, руководствуясь нашими, марксистско-ленинскими принципами. Принципами, товарищи, мы не должны поступаться ни под какими предлогами».

На этом стоим и будем стоять. Принципы не подарены нам, а выстраданы нами на крутых поворотах истории отечества».

«Принципы перестройки: революционность мышления и действий» «Правда», 5 апреля 1988 г.:

«Апрельский (1985 г.) Пленум ЦК партии положил начало новому этапу социалистического развития, нацеленного на качественное обновление советского общества, на перестройку.

Начиная эту революционную по сути и невиданную по масштабам работу, далеко не каждый ее участник осознавал все трудности, которые ждут нас на выбранном пути. Но одно было ясно: по-старому жить нельзя. Страна стала терять темпы движения, накапливались нерешенные проблемы, обозначились элементы социальной коррозии, появились чуждые социализму тенденции. Все это привело к застойным, предкризисным явлениям.

Аналитическая работа, проделанная партией, обсуждение ее результатов на XXVII съезде КПСС и решения съезда, передовая общественно-политическая мысль – все однозначно указывало: необходимы кардинально новые подходы во всех областях. В экономике и социальной сфере, в управлении хозяйством и общественной жизни, в духовной сфере и в стимулировании активности, инициативы трудящихся. Только так можно удержать завоеванное трудом и героизмом предшествующих поколений. Только так можно придать новый импульс развитию нашего социалистического общества.

Вывод партии и народа, всех, кто глубоко и искренне болеет за страну, за социализм, за наше общее будущее, был единодушен: альтернативы перестройке нет. Отказ от перестройки, даже ее отсрочка чреваты самыми серьезными издержками и для внутреннего развития нашего общества, и для международных позиций Советского государства, социализма в целом. Об этой реальной правде было сказано прямо, откровенно, с цифрами и фактами в руках.

Прошло три года. Много вобрали они в себя. Разработана концепция, стратегия и тактика перестройки. Четко определены ее революционные принципы: больше демократии, больше социализма. Сегодня перестройка – социальная практика.

Перестройка как образ мысли и действия все прочнее овладевает массами, все глубже входит в жизнь, определяя характер общественного сознания и практической работы.

За прошедшие три года мы стали другими. Подняли голову, распрямились, честно смотрим фактам в лицо и открыто, вслух говорим о наболевшем, сообща ищем способы решения проблем, накапливавшихся десятилетиями. Без решительного поворота к демократизации были бы невозможны те реальные сдвиги, которые уже наметились в решении ряда социальных и экономических задач.

Все мы учимся жить в условиях расширяющейся демократии, гласности, проходим большую школу. Школа эта непростая. Освободиться от старого в мыслях и действиях оказалось труднее, чем мы предполагали. Но главное, что сегодня объединяет, – сознание того, что возврата назад нет. Губительность такого возврата очевидна.

Как нам быстрее возродить лени некую сущность социализма, очистить его от наслоений и деформаций, освободиться от того, что сковывало общество и не давало в полной мере реализовать потенциал социализма? Именно к этой проблеме приковано в конечном счете внимание участников дискуссий, здесь проявляются порой полярные подходы.

Сейчас, когда мы вступили во второй этап перестройки, вновь стали актуальными вопросы, на которые, как казалось, уже даны ответы. И среди них прежде всего – а нельзя ли обойтись без ломки, без радикальных мер, нельзя ли ограничиться лишь совершенствованием созданного ранее? Не рискуем ли мы в процессе перестройки потерять, разрушить многое из того, что создано за семь десятилетий после Великого Октября?

Поднимается немало трудных, болезненных вопросов. Гласность показала, что в спорах порой не хватает политической культуры, умения слушать друг друга, по-научному анализировать общественные процессы, а то и просто не хватает знаний, аргументов.

Да и сама перестройка нередко понимается по-разному. Для одних – очередной косметический ремонт. Другие увидели в перестройке возможность некоего „демонтажа“ всей системы социализма, а коль так, то весь путь, пройденный после Октября, объявляется ложным, ценности и принципы социализма – несостоятельными. Третьи – увлекаются радикальной фразеологией, теша себя и других иллюзией перепрыгнуть через необходимые этапы.

Почему возникают эти вопросы и что они отражают? Причин много. Кто-то еще не разобрался в сути происходящего. Кто-то не вполне отдает себе отчет в серьезности сложившегося положения. Кто-то сомневается в собственных, да и не только собственных силах. Кому-то тяжело расставаться с душевной леностью и спокойствием, непривычно брать на себя груз ответственности за свои действия. Кто-то уже успел испугаться масштаба преобразований.

Такое многообразие реакций на практические дела перестройки понять можно, особенно если учесть и груз прежних консервативных привычек, и сложность, непривычность новых проблем, которые оказались сконцентрированными на этом коротком, трехлетнем этапе. Ясно, что нужно и дальше разъяснять идеи и цели перестройки, вызвавшие ее причины, коллективно разбираться в общественных процессах, отделять зерна от плевел и в старом, и в новом. Все это, повторяем, нормально, естественно. Закономерна и дискуссия в обществе по всем вопросам нашей жизни. Она идет, будет развиваться и впредь. Ее благотворное влияние на общественное развитие становится все заметнее.

Новые задачи партии в перестройке всех сфер жизни на нынешнем этапе конкретизировал февральский Пленум ЦК КПСС. В речи на нем Генерального секретаря ЦК КПСС М. С. Горбачева „Революционной перестройке – идеологию обновления“ дан четкий анализ сегодняшних проблем, изложена программа идеологического обеспечения перестройки. Люди хотят лучше осознать смысл начавшихся в обществе перемен, видеть, в чем суть и значение предлагаемых решений, знать, что понимается под тем новым качеством общества, которое хотим обрести. Борьба за перестройку ведется как на производстве, так и в духовной сфере. И хотя эта борьба и не принимает форму классовых антагонизмов, протекает она остро. Появление нового всегда обостряет отношение к нему и суждения об этом новом.

Уже сами по себе дискуссии, их характер, направленность свидетельствуют о демократизации нашего общества. Разнообразие суждений, оценок, позиций составляет одну из важнейших примет времени, свидетельство реально существующего ныне социалистического плюрализма мнений.

Но в этой дискуссии нельзя не заметить весьма специфического направления. Оно нет-нет да и заявляет о себе не стремлением осмыслить происходящее, разобраться в нем, нежеланием двинуть дело вперед, а, напротив, притормозить его, выкрикивая привычные заклинания: „изменяют идеалам!“, „отказываются от принципов!“, „подрывают устои!“.

Думается, мы имеем здесь дело с явлениями не только общественно-психологического характера. Подобная позиция уходит своими корнями в командно-административные и бюрократические методы управления. Она связана и с нравственным наследием того времени, равно как и с обнаженными прагматическими интересами и соображениями, стремлением любой ценой защитить собственные выгоды – будь то материальные, социальные или же духовные.

Азбука марксизма: идея и интерес – категории взаимосвязанные. Любой интерес выражается в каких-то идеях. За любыми идеями непременно стоит тот или иной интерес. Консервативное сопротивление перестройке – это груз привычек, навыков мышления и действий, вынесенный из прошлого; это воинствующие эгоистические интересы привыкших существовать за чужой счет и не желающих поступиться этой привычкой. Именно те интересы, против которых объективно и направлена перестройка. Ибо перестройка, как и всякая революция, не только „за“, она еще и против чего-либо. Против всего того, что мешает нам жить лучше, чище, полнее, идти вперед быстрее, платить меньшую цену за неизбежные на новом пути ошибки и просчеты.

И в этой непростой обстановке надо четко различать, где настоящая дискуссия, подлинная озабоченность действительными проблемами, поиски наилучших ответов и решений. А где – стремление повернуть демократизацию и гласность против самих же демократизации и гласности, против перестройки.

Кое у кого возникла сумятица в умах, растерянность. Развертывание демократизации, отказ от административно-командных методов руководства и управления, расширение гласности, снятие всевозможных запретов и ограничений породили опасение: а не расшатываем ли мы сами устои социализма, не подвергаем ли ревизии принципы марксизма-ленинизма?

Одни утверждают: „Мы идем в сторону мелкобуржуазного социализма, основанного на товарно-денежных отношениях. А кто его протаскивает в наше общество? Меньшинствующие идеалисты. Вот главная опасность для нас и вообще для мира на Земле. Вот чума XX века, на борьбу с которой столько сил положил В. И. Ленин“.

„Не раскачивайте лодку! – пугают другие. – Опрокинете, разрушите социализм“.

Есть и такие, кто прямо предлагает остановиться, а то и вовсе вернуться назад.

Отзвуком подобных настроений стала большая статья „Не могу поступаться принципами“, появившаяся 13 марта с. г. в газете „Советская Россия“.

Сделанная в форме „письма в редакцию“, публикация обратила на себя внимание читателей. Есть в ней и наблюдения, с которыми нельзя не согласиться. Есть и энергично выраженная озабоченность некоторыми негативными явлениями. Есть накаленность высказываний, которая тоже передается читателю.

Но важнее все-таки другое: во имя чего она написана, какие решения предлагает, общий дух и стиль этих решений. Именно по этим позициям и обнаруживается полная несовместимость, противоположность позиций статьи и основных направлений перестройки.

Оговоримся: любой автор вправе отстаивать свою точку зрения. Именно такой подход утверждается сейчас в нашем обществе благодаря гласности, благодаря перестройке. Дело печатного органа – выносить ту или иную позицию на суд читателей, определять свое отношение к ней. Рубрика, под которой опубликована статья, позволяла предположить, что полемика по существу поднятых вопросов последует – если не сразу, то хотя бы спустя некоторое время. Это тем более необходимо, что вопросы подняты серьезные и в таком ключе, который иначе как идейной платформой, манифестом антиперестроечных сил не назовешь.

Не случайно многие люди спрашивают: как понимать факт публикации статьи, манеру, в которой это было сделано? Не сигнал ли это, как уже бывало, к возврату в наезженную колею?

Прежде всего, статья, хотел того автор или нет, направлена на искусственное противопоставление друг другу нескольких категорий советских людей. Причем именно в тот момент, когда единство созидательных усилий – при всех оттенках мнений – необходимо как никогда, когда такое единство – первейшая потребность перестройки, непременное условие просто нормальной жизни, работы, конструктивного обновления общества. В том-то и заключается принципиальная особенность перестройки, что она призвана объединить максимально возможное число единомышленников в борьбе против явлений, мешающих нашей жизни. Именно и в первую очередь – против явлений. А не только и не просто против отдельных неисправимых носителей таких явлений, как бюрократизм, коррупция, злоупотребления и т. п. Не снимать ответственности с каждого, но и не выискивать „козлов отпущения“.

Далее, статья не конструктивна. В просторной публикации под претенциозным названием не нашлось места для осмысления ни одной из проблем перестройки по существу. О чем бы ни шла в ней речь – гласности, открытости, исчезновении зон, свободных от критики, о молодежи, – эти процессы и сама перестройка связываются лишь с трудностями и негативными последствиями.

Пожалуй, впервые читатели в столь концентрированной форме увидели в этом „письме в редакцию“ не поиск, не размышление и даже не просто выражение растерянности, сумятицы перед сложными и острыми вопросами, которые ставит жизнь, а неприятие самой идеи обновления, жесткое изложение весьма определенной позиции, позиции по существу консервативной и догматической.

По сути дела, два основных тезиса красной нитью пронизывают все ее содержание: зачем вся эта перестройка и не слишком ли далеко мы зашли в вопросах демократизации и гласности? Статья призывает нас сделать поправки и корректировки в вопросах перестройки, иначе якобы „власти“ придется спасать социализм.

Видимо, еще далеко не у всех есть ясное понимание драматизма ситуации, в какой оказалась страна к апрелю 1985 года и которую мы справедливо называем предкризисной. Видимо, не все еще отдают себе полный отчет и в том, что административно-командные методы исчерпали себя. Всем, кто возлагает еще надежду на эти методы или их модификацию, пора бы понять, что все это уже было, было не раз, и не приводило к желаемым результатам. Представления о простоте и эффективности этих методов – не более чем иллюзия, которой нет исторического оправдания.

Так как же сегодня надо „спасать“ социализм?

Или сохранить авторитарные методы, практику бездумного исполнительства и подавления инициативы? Сохранить порядок, при котором пышным цветом расцвели бюрократизм, бесконтрольность, коррупция, лихоимство, мелкобуржуазное перерождение?

Или вернуться к ленинским принципам, сутью которых являются демократия, социальная справедливость, хозрасчет, уважение к чести, жизни и достоинству личности? Вправе ли мы перед лицом невыдуманных трудностей и неудовлетворенных потребностей народа держаться за те же подходы, которые сложились в 30-е и 40-е годы? Не настало ли время четкого различения сущности социализма и исторически ограниченных форм ее осуществления? Не настало ли время научно-критически разобраться в нашей истории, прежде всего для того, чтобы изменить мир, в котором мы живем, извлечь суровые уроки на будущее?

Первый путь практически разделяет публикация в „Советской России“. Второй путь диктует жизнь, которая и потребовала перестройки.

Ведь именно наши идеологические оппоненты делают ставку на то, чтобы отождествить сущность социализма со старым мышлением, с авторитарными методами, с отступлением от принципов социализма. И разве не очевидно, что и здесь позиции доморощенных „плакальщиков по социализму“ стыкуются с позициями зарубежных антагонистов его? Разве, снимая с ценностей, идеалов и принципов социализма ржавчину бюрократизма, очищая его от всего бесчеловечного, мы не высвобождаем тем самым лучшие, созидательные силы для борьбы за социализм, за наши ценности и наши идеалы? И разве борьба с консервативностью мышления, с догматизмом не есть борьба за эти идеалы, против их искажения, а одновременно и против идеологической всеядности и нигилизма? Ведь именно слепой, твердолобый, не ведающий сомнений догматик, чья нервная система привыкла действовать исключительно по принципу: либо все, либо ничего, либо все гармонично и хорошо, либо все расшатано и худо, способен впадать в растерянность и истерику. Именно он, неспособный выдержать „напряжение противоречия“, утратив привычный материальный и душевный комфорт, раньше других и становится крайним нигилистом.

В статье нет того главного, что определяет научный подход к делу: стремления выявить сущность исторических процессов, отделить объективное от субъективного, необходимое от случайного, того, что действительно служило делу социализма, от того, что наносило ему вред – и в наших собственных глазах, и в глазах всего мира. В статье преобладает фаталистическое по сути своей понимание истории, не имеющее ничего общего с ее подлинно научным пониманием, оправдание именем исторической необходимости всего, что в ней имело место. Позиция, согласно которой лес рубят – щепки летят, несовместима ни с подлинной наукой, ни с социалистической моралью.

Едва ли не половина статьи посвящена оценке нашей давней и недавней истории. Последние годы являются ярким свидетельством растущего интереса к прошлому со стороны широчайших слоев населения. Историческое сознание народа все более формируется на принципах научного историзма и правды. Вместе с тем наблюдаются спекуляции на понятии патриотизма. Патриот не тот, кто громко кричит о якобы „внутренней угрозе“ социализму, кто, смыкаясь с некоторыми политическими экстремистами, повсюду ищет внутренних врагов, „контрреволюционные нации“ и т. д. Патриот тот, кто, не боясь никаких трудностей, действует в интересах страны, на благо народа. Нам нужен патриотизм не созерцательный, не словесный, а созидательный. Не квасной и лапотный, а патриотизм социалистических преобразований. Патриотизм, идущий не только от любви к „малой родине“, а пронизанный гордостью за свершения великой родины социализма.

Прошлое жизненно необходимо для сегодняшнего дня, для решения задач перестройки. Объективное требование жизни – „Больше социализма!“ – обязывает нас разобраться, что мы делали вчера и как делали. От чего надо отказаться, что взять с собой. Какие принципы и ценности следует считать действительно социалистическими? И если сегодня мы вглядываемся в свою историю критическим взором, то лишь потому, что хотим лучше, полнее представить себе пути в будущее.

Мы восстанавливаем в правах Правду, очищая ее от поддельных и лукавых истин, уводивших в тупики общественной апатии, усваиваем урок правды, данный XXVII съездом КПСС. Но Правда оказалась во многом горькой. И вот уже предпринимается попытка ссылками только на экстремальную обстановку обелить прошлое, оправдать политические деформации и преступления перед социализмом.

Сегодня мы знаем: массовым репрессиям подверглись многие тысячи коммунистов и беспартийных, хозяйственных и военных кадров, ученых и деятелей культуры… Такова правда, от нее никуда не денешься. Партия прямо сказала об этом. Многие обвинения уже сняты, тысячи и тысячи безвинно пострадавших людей полностью реабилитированы. Процесс восстановления справедливости продолжается и сейчас. Как известно, работает комиссия Политбюро ЦК, которая всесторонне изучает факты и документы, относящиеся к этим вопросам.

Замолчать больные вопросы нашей истории – значит пренебречь правдой, неуважительно отнестись к памяти тех, кто оказался невинной жертвой беззакония и произвола. Правда одна. Нужны полная ясность, четкость и последовательность, нравственный ориентир на будущее.

В многочисленных дискуссиях, проходящих сегодня, остро ставится вопрос о роли И. В. Сталина в истории нашей страны. Не обходит его и публикация в „Советской России“. Заявляя о поддержке Постановления ЦК КПСС о преодолении культа личности и его последствий (1956 г.), одобрении оценок, которые даны деятельности Сталина в последних документах партии, статья на самом деле фактически пытается опрокинуть их, отделить социализм от нравственности.

В угоду своей концепции автор обращается за поддержкой к Черчиллю. Отметим – приведенный ею панегирик Сталину принадлежит отнюдь не Черчиллю. Нечто подобное говорил известный английский троцкист И. Дойчер. Но в любом случае закономерен вопрос: тактично ли в оценке руководителей, видных деятелей нашей партии и государства неразборчиво обращаться к буржуазным источникам? Особенно, если уже имеется четко высказанная позиция самой партии, а в данном конкретном случае – оценка В. И. Ленина.

Личность Сталина крайне противоречива. Отсюда и яростные споры. Но принципиальные оценки даны на XX, XXII съездах партии, в докладе Генерального секретаря ЦК КПСС М. С. Горбачева „Октябрь и перестройка: революция продолжается“. Оставаясь на позициях исторической правды, мы должны видеть как неоспоримый вклад Сталина в борьбу за социализм, защиту завоеваний, так и грубые политические ошибки, произвол, допущенные им и его окружением, за которые наш народ заплатил великую цену и которые имели тяжелые последствия для жизни нашего общества. Нет-нет да и слышатся голоса, что Сталин не знал об актах беззакония. Не просто знал – организовывал их, дирижировал ими. Сегодня это уже доказанный факт. И вина Сталина, как и вина его ближайшего окружения, перед партией и народом за допущенные массовые репрессии, беззакония огромна и непростительна.

Да, всякий исторический деятель формируется конкретными социально-экономическими и идейно-политическими условиями. Но культ не был неизбежным. Он чужд природе социализма и возможен стал лишь из-за отступлений от его основополагающих принципов.

Но почему же все-таки сейчас, когда партия дала на этот вопрос ясный и прямой ответ, снова и снова приходится возвращаться к нему? Думается, по двум причинам. Прежде всего потому, что, защищая Сталина, отстаивают тем самым и сохранение в нашей сегодняшней жизни, практике порожденных им методов „решения“ дискуссионных вопросов, созданных им общественных и государственных структур, норм партийной и социальной жизни. А самое главное – защищают право на произвол. Произвол, который на поверку неизменно оказывается лишь эгоистическим интересом, – хотя у одного этот интерес может быть направлен на то, чтобы побольше взять и поменьше дать, у другого – укутан во внешне респектабельные одежды претензий на монополию в науке, собственную непогрешимость в делах или что-либо иное.

Возвращаться снова и снова к вопросу о личности Сталина приходится еще и потому, что вокруг этой оценки идет спекуляция на самом дорогом, что есть у человека, – на смысле прожитой им жизни. Происходит подмена понятий: дескать, если Сталин виновен в преступлениях, то как же быть с оценкой наших достижений прошлого? Как быть с оценкой труда, героизма людей, которые привели страну социализма к историческим завоеваниям? Не отрицаем пи мы и их, осуждая Сталина, отвергая его методы?

Нет, не отрицаем, а еще более возвеличиваем. Честный труженик, солдат на поле боя, любой советский человек, делом доказавший свой патриотизм, свою преданность Родине, социализму, выполняли – и выполнили! – свой долг. Это их труд, их самозабвенность и героизм двинули нашу страну на небывалые высоты. И только безнравственный человек может бросить тень на труд и подвиг народа. Но сегодня мы лучше, чем когда-либо, сознаем, как же непросто было делать настоящее дело в то трудное во всех отношениях время.

Неправомерно записывать сейчас этих людей в адвокаты сталинских беззаконий. Неправомерно еще и потому, что понимаем, обязаны понимать – насколько же более высокой была бы отдача их усилий для всей страны, для каждого из нас, если бы их творческий заряд, материальная действенность не ослаблялись объективно антиленинской, антисоциалистической практикой.

Нет, не зря прожили свою жизнь ветераны партии, ветераны войны и труда! В неоплатном долгу у них все последующие поколения.

Но кое-кто никак не может избавиться от ностальгии по прошлому, когда одни вещали, а другие должны были внимать и безропотно выполнять. Ностальгию некоторых людей по прошлому понять можно, но не пристало печатному органу пропагандировать подобные настроения, не только не давая им должной оценки, но и создавая у читателей впечатление, будто им предлагается некая „новая“ политическая-платформа.

Обращают на себя внимание и рассуждения автора о классовом подходе к оценке высказываемых входе дискуссий суждений и мнений. С точки зрения автора, не проблемы рождают те или иные полемические позиции людей, а их определенная социальная или национальная принадлежность. Тем самым в центр внимания ставится вопрос не что говорится и оспаривается, а кто именно говорит и спорит.

Классовый подход в дискуссиях, безусловно, нужен. Но даже в тех случаях, когда мы вынуждены иметь дело с людьми, несущими чуждые социализму идеи, классовый подход – это не „клеймо“, облегчающее „селекцию“, а инструмент научного анализа. В статье говорится, что „живут и здравствуют потомки свергнутых Октябрьской революцией классов“, а также „духовных наследников Дана и Мартова, других по ведомству российского социал-демократизма, духовных последователей Троцкого или Ягоды, обиженных социализмом потомков нэпманов, басмачей и кулаков“. Корни антисоциалистических настроений статья готова искать чуть ли не в генах. Не созвучна ли эта позиция с известной сталинской установкой об обострении классовой борьбы в процессе социалистического строительства, повлекшей за собой трагические события?

В статье высказывается озабоченность известным распространением нигилизма среди части нашей молодежи. Должно ли это быть поводом для беспокойства? Да. Но надо видеть: нынешние „перекосы“ в сознании молодежи – это симптомы болезни, возникшей не сегодня. Ее корни уходят в прошлое. Это – следствие духовной диеты, на которой мы десятилетиями держали молодежь, несоответствия между тем, что провозглашалось с трибун, и тем, что происходило в обыденной жизни.

Лучший учитель перестройки, к которому мы должны постоянно прислушиваться, – это жизнь, а жизнь диалектична. Следовало бы нам постоянно помнить слова Энгельса о том, что для диалектики нет ничего раз навсегда установленного, безусловного, святого. Именно это непрерывное движение, постоянное обновление природы и общества и нашего мышления и есть исходный, первый, кардинальнейший принцип нового мышления.

В самые сложные, самые драматичные, переломные моменты истории В. И. Ленин снова и снова обращался к диалектике как живой душе марксизма, обращался не только для того, чтобы понять исторические события самому, но и для того, чтобы вооружить таким пониманием партию, народные массы. С этой же мыслью вошла в жизнь и перестройка.

Перестройка набирает обороты. Нельзя этого не видеть. Иными стали сама атмосфера в обществе, самочувствие людей. В целом рабочие, колхозники, интеллигенция действуют с чувством ответственности за дело перестройки, за страну, за социализм. И не надо бояться движения мысли, поисков наилучших путей реализации потенциала социалистической демократии. Это особенно необходимо сейчас, в период подготовки к ХIХ Всесоюзной партийной конференции.

Вернемся к вопросу: что уже удалось сделать? Как реализуются курс партии, решения XXVII съезда КПСС, пленумов ЦК? Какие положительные изменения происходят в жизни людей?

Мы по-настоящему взялись за решение самых первоочередных, насущных проблем – жилищной, продовольственной, обеспечения населения товарами и услугами. Начался поворот к ускоренному развитию социальной сферы. Приняты конкретные решения по перестройке образования, здравоохранения. Входит в жизнь радикальная экономическая реформа – наш главный рычаг осуществления крупномасштабных преобразований. „Это главный политический итог минувших трех лет“, – говорил М. С. Горбачев на четвертом Всесоюзном съезде колхозников.

В духовной жизни общества мощно и сильно зазвучал голос интеллигенции, всех трудящихся. Это – одно из первых свершившихся завоеваний перестройки. Демократизм невозможен без свободы мысли и слова, без открытого и широкого столкновения мнений, без „огляда“ нашей жизни критическим взором.

Наша интеллигенция немало сделала для подготовки общественного сознания к пониманию необходимости глубоких, кардинальных перемен. Она сама активно включилась в перестройку. Берет на вооружение лучшие традиции, созданные ее предшественниками, апеллирует к совести, нравственности, порядочности, отстаивает гуманистические принципы и социалистические нормы жизни.

Сколько слов было сказано, написано о единении интеллигенции с рабочим классом, колхозным крестьянством. И как по-новому высветились эти истины сейчас, в пору всенародной поддержки перестройки со стороны широких масс трудящихся! В период, когда подлинно патриотические, нравственные оценки дум, дел, всей жизни нашей едины во всех слоях общества. Сколько подлинно патриотических начинаний связано в перестройке с именами наших писателей и поэтов, драматургов и критиков. Стоит здесь вспомнить яркую, наступательную, проникнутую идеологией обновления публицистику И. Васильева, занявшую на страницах той же „Советской России“ достойное место в шеренге лучших материалов о перестройке.

Но мы видим и другое: отсутствие в отдельных произведениях сопереживания со своим народом, с его историей, с его радостью и болью. Иной автор будто апостол истины вещает и указует всем, как и что надо делать. Немало попыток поскорее заявить себя, отшуметь сенсацией, позабавляться „фактами“ и „фактиками“, но не ради истины, а на потребу собственного неутоленного тщеславия. Это приводит к передержкам, искажению фактов и, главное, – подменяет историю народа историей ошибок руководства. Естественно, что такой подход задевает чувства миллионов честных людей, не помогает извлечь из истории объективные и полезные уроки.

Корни подобных явлений – в том же наследии застоя. Мысль, чувства людей бились и тогда, мучительно размышляя о происходящем, его последствиях для будущего. Но результаты этого анализа, итоги поисков, свои предложения люди вынуждены были держать при себе. А теперь это с умноженной годами безгласности энергией вырывается на публику, причем не всегда продуманно и ответственно.

Обновлению, очищению подлежит и сфера культуры. Этот процесс станет идти тем быстрее, чем глубже и активнее будет вовлечена интеллигенция в жизнь народа, партии. Такт, доброжелательность, уважение, признание права на собственное мнение, но и честный, компетентный, открытый разбор ошибок – вот чего не хватает сегодня многим партийным комитетам в работе с интеллигенцией. „В вопросах культуры, – подчеркивал В. И. Ленин, – торопливость и размашистость вреднее всего“ (т. 45, с. 389).

В практике партийной работы порой наблюдается другое. Особенно ярко это видно на примерах отношения к критическому голосу прессы. Кое-кто готов все беды, все неприятности текущей жизни видеть в том, что газеты „разболтались, судят обо всем, будоражат общественное мнение“ и т. д. Надо осознать: газетная полоса – это вторичное явление. Первичное – в самой жизни! Чтобы не читать о недостатках на газетной полосе – их не должно быть в жизни.

И опять мы видим, какова цена, ответственность печатного слова. Как порой непроверенность фактов, претензии на монопольное владение истиной, порой просто подгонка фактов под заранее выстроенную концепцию автора закономерно оборачиваются против самых лучших побуждений. Консерваторы возводят подобные ошибки в абсолют, только к ним и сводят плоды демократизма и гласности. Что в итоге? Силы, на первый взгляд, полярно противостоящие по своим убеждениям, на деле блокируются в торможении перестройки.

Сегодня нет запретных тем. Журналы, издательства, студии сами решают, что обнародовать. Но появление статьи „Не могу поступаться принципами“ – это попытка исподволь ревизовать партийные решения. На встречах в Центральном Комитете партии не раз говорилось, что советская печать – не частная лавочка, что коммунисты, выступающие в печати, редакторы должны чувствовать ответственность за статьи и публикации. В данном случае газета „Советская Россия“, много сделавшая, прямо скажем, для перестройки, отошла от этого принципа.

Споры, дискуссии, полемика, конечно, нужны. Они ждут нас и впереди. Немало впереди и завалов, заминированных прошлым. Разминировать их надо всем вместе. Нам нужны споры, помогающие двигать вперед перестройку, ведущие к консолидации сил, к сплоченности вокруг перестройки, а не к разобщению.

Менее трех месяцев осталось до XIX Всесоюзной партийной конференции. Это – большое событие в жизни партии, всего народа. Идет подготовка к ней. Главное – принести на конференцию опыт перестройки, анализ того, как ее концепция фактически проводится в жизнь, какие дает результаты. Чтобы реально видеть происходящее, новые явления в жизни, коммунистам надо владеть событиями, не тянуться в их хвосте. В. И. Ленин не раз говорил: „…твердая линия партии, ее непреклонная решимость тоже есть фактор настроения, особенно в наиболее острые революционные моменты…“ (т. 34, с. 411–412). Перестройка – дело каждого коммуниста, патриотический долг каждого гражданина.

Больше света. Больше инициативы. Больше ответственности. Быстрее овладевать всей глубиной марксистско-ленинской концепции перестройки, новым политическим мышлением. Мы можем и обязаны возродить ленинскую практику социалистического общества – самого человечного, самого справедливого. Мы твердо и неуклонно будем следовать революционным принципам перестройки: больше гласности, больше демократии, больше социализма».

 

На весах – суверенитет

Крайне сложную политическую ситуацию до предела обострил кризис национальных отношений, приведший в конечном итоге к распаду СССР. Первым проявлением этого кризиса стали события в Казахстане в конце 1986 года. В ходе горбачевской «кадровой революции» был смещен первый секретарь ЦК Компартии Казахстана Д. А. Кунаев и заменен русским по национальности Г. Н. Полбиным. Это вызвало яростные демонстрации протеста в Алма-Ате. Полбина вынуждены были снять и заменить Н. А. Назарбаевым.

В 1988 году начался конфликт между двумя кавказскими народами – армянами и азербайджанцами – из-за Нагорного Карабаха, территории, населенной армянами, но входившей на правах автономии в состав Азербайджана. Армянское руководство потребовало присоединить Карабах к Армении, то есть изменения границ внутри СССР, на что московское руководство, естественно, пойти не могло.

Сепаратистское движение разгорелось и в прибалтийских республиках. После опубликования секретного дополнительного протокола к пакту Молотова– Риббентропа вхождение Литвы, Латвии и Эстонии в состав СССР стало однозначно рассматриваться большинством населения этих республик как оккупация. Сложились народные фронты радикально-националистического направления, выступавшие под лозунгами политической независимости. Опубликование этих же протоколов вызвало массовое движение в Молдавии за возвращение Бессарабии Румынии, усилило сепаратистские тенденции на Украине, в первую очередь, в ее западных областях.

Все эти факторы еще не ставили под угрозу существование Союза. Уровень экономической интеграции между республиками был чрезвычайно высок, невозможно было себе представить их существование по отдельности. Как часовой механизм действовали единая армия, единая система вооружений, в том числе ядерных. Кроме того, в результате миграционных процессов в СССР не было ни одной республики, однородной в национальном отношении, на их территориях проживали представители самых разных национальностей и разделить их было практически невозможно. Это, если смотреть на эти вопросы из центра, из Кремля.

Однако, с нарастанием экономических трудностей, тенденция к сепаратизму заметно усилилась. В результате в любой области – русской или нерусской – появилась и стала пробивать себе дорогу мысль о том, что Москва обирает территории, тратя деньги на оборону и на удовлетворение нужд бюрократии, что каждая республика жила бы значительно лучше, если бы не делилась с центром своими богатствами.

В ответ на сепаратистские тенденции быстро стал распространяться русский национализм. Русские, в ответ на обвинение в эксплуатации других народов, выдвинули лозунг об ограблении России республиками. Ведь Россия производила в 1990 году 60,5 валового национального продукта СССР, давала 90% нефти, 70% газа, 92% древесины и т. д. Появилась идея, что для улучшения жизни русских надо сбросить с себя балласт союзных республик. Первым эту мысль сформулировал А. И. Солженицын. В письме «Как обустроить Россию?» он призвал русских предоставить другие народы СССР собственной судьбе, сохранив союз только с Украиной и Белоруссией – славянскими народами.

Этот лозунг был подхвачен Б. Н. Ельциным и активно использован им в борьбе против «центра». Россия – жертва Советского Союза, «империи». Она должна добиться независимости, уйти в свои границы (Московское княжество?). В этом случае, благодаря своим природным богатствам и таланту народа, она быстро достигнет процветания. Тогда другие республики станут стремиться к интеграции с новой Россией, так как в одиночку существовать просто не смогут. Советский Союз постепенно становился мишенью для критики.

Ельцин призвал все республики «брать столько суверенитета, сколько хотят и могут удержать». Позиция российского руководства и парламента, провозгласивших курс на независимость, сыграло решающую роль в развале СССР – Союз мог выжить без любой республики, но без России никакого Союза существовать не могло.

Став Председателем Верховного Совета РСФСР, Б. Н. Ельцин провозгласил суверенитет России и верховенство российских законов над союзными, что свело власть союзного правительства фактически к нулю.

Между тем, нарастание кризиса в национальных отношениях продолжалось. В апреле 1989 года в Тбилиси армия открыла огонь по толпе демонстрантов, пытавшихся ворваться в правительственные здания. Приказ об использовании войск для разгона демонстрации отдали местные власти, но гнев и ненависть населения были направлены против Москвы. В Узбекистане, в ферганской долине, начались стычки местного населения с турками-месхитинцами, переселенными туда в годы сталинских репрессий. Появились первые потоки беженцев из Узбекистана, Азербайджана, Армении.

Наконец, 12 января 1991 года в литовской столице Вильнюсе армия открыла огонь по демонстрантам, взявшем под защиту местное телевидение, выступавшее с призывами о независимости. Эти события фактически привели к отделению прибалтийских республик к резкому падению авторитета М. С. Горбачева, на которого была возложена вся ответственность за расправу.

В этих условиях Горбачев организовал в стране референдум о будущем Союза. Идея обращения к народу была чрезвычайно удачной – свыше 70% населения, участвовавшего в голосовании (не принимали участия в референдуме прибалтийские республики, грузины и молдоване), высказались за сохранение Союза, реформированного на демократической основе. Это позволило генсеку начать переговоры с руководителями республик о государственных формах будущего объединения.

В России одновременно с референдумом о сохранении СССР был проведен второй референдум об учреждении должности президента. В июле 1991 года были проведены всенародные выборы президента РСФСР. Их выиграл Б. Н. Ельцин, набравший 57% голосов. Его главный конкурент, бывший председатель Совета Министров Н. А. Рыжков получил лишь 17% голосов. Вице– президентом был избран Герой Советского Союза полковник А. Н. Руцкой, чрезвычайно популярный человек в стране. Руцкой был членом ЦК Компартии России. Поддержав Ельцина, он обеспечил ему поддержку значительной части коммунистов. День выборов – 12 июня был объявлен всенародным праздником – Днем независимости России.

Вслед за Россией посты президентов были введены в большинстве союзных республик. Выборы выиграли представители тех сил, которые выступили под лозунгом независимости от центра. Стремясь любой ценой остаться у власти, национально– патриотические лозунги выдвигали представители национально-партийной номенклатуры (Л. М. Кравчук, А. Бразаускас и другие).

Б. Н. Ельцин принял активное участие в переговорах о будущем Союза. В результате этих переговоров был подписан, так называемый Ново– Огаревский документ. Согласно этому договору признавались суверенитет и независимость каждой отдельной республики. Центру делегировались полномочия в области обороны, внешней политики, координации экономической деятельности.

Торжественное подписание договора было назначено на 20 августа 1991 года. Однако 19 августа произошли события, коренным образом изменившие положение. Подписание нового договора означало ликвидацию ряда единых государственных структур (МВД, КГБ, Минобороны). Это вызвало недовольство консервативных сил в руководстве страны. В отсутствие президента М. С. Горбачева в ночь на 19 августа был создан Государственный комитет по чрезвычайному положению (ГКЧП), в который вошли вице– президент Г. Янаев, премьер-министр В. Павлов, министра обороны Д. Язов, министр внутренних дел Б. Пуго, председатель КГБ В. Крючков и ряд других деятелей. ГКЧП объявил о введении в стране чрезвычайного положения, приостановил деятельность политических партий (за исключением КПСС), запретил митинги и демонстрации. Руководство РСФСР осудило действия ГКЧП, как попытку антиконституционного переворота. Десятки тысяч москвичей встали на защиту Белого Дома – здания Верховного Совета России. Уже 21 августа заговорщики были арестованы, М. С. Горбачев вернулся в Москву.

Августовские события коренным образом изменили соотношение сил в стране. Б. Н. Ельцин стал народным героем, предотвратившим государственный переворот. М. С. Горбачев потерял практически всякое влияние. Ельцин один за другим брал в руки рычаги власти. Был подписан его указ о запрете КПСС, руководство которой обвинили в подготовке переворота. Горбачев вынужден был с этим согласиться, подав в отставку с поста Генерального секретаря. Началось реформирование структур КГБ.

Горбачев пытался начать новые переговоры с республиками, но большинство их руководителей после событий августа 1991 года отказались от подписания договора. На Украине был проведен новый референдум, на котором большинство населения высказалось за независимость.

Последний удар по Союзу был нанесен в декабре 1991 года, когда руководители России, Украины и Белоруссии Б. Н. Ельцин, Л. М. Кравчук и С. Ю. Шушкевич, не поставив в известность Горбачева, собрались в Беловежской Пуще под Минском и подписали соглашение о прекращении Союзного договора 1922 года и ликвидации СССР. Вместо Союза провозгласили Содружество независимых государств. К соглашениям было предложено присоединиться президенту Казахстана Н. А. Назарбаеву. По его инициативе в Алма-Ате было проведено совещание глав республик, на котором в состав СНГ вошли Казахстан, республики Средней Азии и Азербайджан.

Ликвидация СССР автоматически означала ликвидацию органов бывшего Союза. Был распущен Верховный Совет СССР, ликвидировались союзные министерства. В декабре 1991 г. ушел в отставку с поста президента М. С. Горбачев. С этого момента Советский Союз прекратил свое существование.

 

2.2. Реформы 90-х годов: от кооперации до приватизации

В конце 80-х годов в советском обществе доминировала атмосфера недовольства экономическим положением страны. Рост производства, его эффективность, повышение жизненного уровня населения приостановились. Приоритетной стала новая стратегия – ускорение социально-экономического развития страны и переход от стагнации народного хозяйства к устойчивому среднегодовому темпу прироста экономического потенциала.

Ускорение, повышение темпов роста связывались, прежде всего, с модернизацией технической основы производства, с крупными капиталовложениями в машиностроение и другие важные отрасли, что заметно откладывало решение проблемы личного потребления населения на неопределенный срок.

В этот период активно предпринимались попытки изменить характер существующих производственных отношений, по-новому построить взаимоотношения между субъектами хозяйственной жизни и органами центральной власти. Закон о государственном предприятии (1987 г.), Закон о кооперации (1988 г.), Закон об аренде (1989 г.), Постановление Верховного Совета СССР «О концепции перехода к регулируемой рыночной экономике» – эти законодательные акты отражали новые шаги к рыночной экономике. В это время заметно расширялись права государственных предприятий, вплоть до самостоятельного выхода на внешний рынок. Предприятия получили свободу распоряжаться своей прибылью, определять объемы производства и сбыта. Также повсеместно открывались частные предприятия по 30 видам производственной деятельности. Эти предприятия и кооперативы стали первой легальной формой частного предпринимательства в России.

Таким образом, именно в этот период был дан старт к стремительному переходу от стопроцентной собственности с плановым управлением экономическими и социальными процессами к частной собственности с рыночной системой хозяйствования. Подобные переходы от плановой к рыночной системе и обратно – естественный процесс, неоднократно совершаемый в истории многих государств. При экстремальных ситуациях страны выбираются из кризисов плановым, более жестким управлением. Изменилась ситуация – и рыночные рычаги становятся более предпочтительнее.

В течение целого десятилетия реформы и рынок в России признавали практически все. Однако содержание и темпы реформ виделись в двух противоположных измерениях. Некоторые реформаторы хотели, чтобы переход к рынку был под полным контролем государства: с плюрализмом форм собственности, с организацией честной конкуренции государственного, частного и кооперативного секторов, с государственной ответственностью за каждого члена общества. Другая сторона считала, что свободные от всяких управленческих пут рыночные законы сами расставят все на свои места. Главное не мешать, а создавать равные условия конкурентной борьбы.

В обществе развернулась нешуточная борьба двух серьезных противников за одну идею и шла эта битва не на жизнь, а на смерть, причем велась она долгое время с переменным успехом. Многие острые вопросы экономики рассматривались на чрезвычайной конференции Союза объединенных кооператоров СССР, которая состоялась 17 февраля 1990 года в Москве в киноконцертном зале «Измайлово». Именно здесь президент СОК академик ВАСХНИЛ В. А. Тихонов призвал собравшихся к кампании гражданского неповиновения, вплоть до бойкота противозаконных действий властей.

Ведь не секрет, что в западных странах малый бизнес, аналогом которого по сути явилась советская «новая кооперация», является основополагающим в экономике. Ни одно государство не ориентирует свою экономику на предприятия-гиганты. К примеру, в Японии 99,3% всех фирм относятся к категории малых и средних. В других капиталистических странах «малый бизнес» составляет 30–32% общей численности предприятий.

Остановившись на причинах негативного отношения ведомств и органов исполнительной власти к свободному предпринимательству, В. А. Тихонов отметил, что такое отношение определялось тем, что рост масштабов кооперативного производства уже стал реальной опасностью для хозяйственной и политической системы. «Наступление на кооперацию не случайность, не недомыслие, не вина отдельных личностей. Это добротно обдуманная программа, – заявил Тихонов. – Идет поиск конкретного врага– виновника всех катаклизмов, на которого можно натравить людей. Если раньше таким врагом были евреи, космополиты, то теперь им стала кооперация. Под властью министерств, обладающих возможностью давить на правительственный аппарат, не может быть нормальной хозяйственной политики, а кооперация – сила, которая может разрушить их монополию. С другой стороны, расширение свободного предпринимательства ведет к ослаблению политической власти».(1)

Идею Тихонова о создании страховых фондов поддержал вице-президент СОК А. М. Тарасов. Кроме того, Тарасов, говоря о необходимой сейчас политизации кооперативного движения с целью организованной и последовательной защиты от произвола властей, высказался за создание Партии свободного труда. По его мнению, кооператоры сами пока не смогут создать свою политическую партию, и поэтому он предложил поддержать Межрегиональную депутатскую группу, чья платформа по сути близка свободным предпринимателям. На конференции также была затронута история с так называемым кооперативом «АНТ», который являлся «государственно-монополистическим объединением». Было решено направить официальный запрос в государственные органы и в Верховный Совет о деятельности объединения «АНТ».

Возмущение всех присутствующих вызвал рассказ вице-президента Российского общества кооператоров Руденко о произволе ленинградских властей в отношении руководителей и членов кооперативов города. Так, по дороге на конференцию СОК, вечером 16 февраля, был задержан председатель Союза кооперативов Ленинграда Лукьяненко, выпустили его только в 5 часов утра. Зафиксированы случаи, когда на улице задерживали и доставляли в отделения милиции председателей кооперативов, а через несколько часов с извинениями отпускали, когда на квартирах руководителей и членов кооперативов производили обыски без ордеров. Лукьяненко обратился к президиуму СОК с просьбой сделать запрос в Ленинградское УВД об освобождении до суда из-под стражи кооператора Б. Елагина.

В Белоруссии сложилось просто отчаянное положение. Арестовывались счета и имущество кооперативов, блокируется выдвижение кандидатов в депутаты республиканского и местных Советов. В Казахстане решением первого заместителя Председателя Совета Министров республики блокированы валютные счета кооперативов во Внешэкономбанке СССР, а постановлением Совета Министров министерствам и ведомствам КазССР запрещено пользоваться услугами производственных, строительных и транспортных кооперативов. Тяжелая обстановка с кооперацией была и в Дагестане.

Приводились и положительные примеры в Таджикистане, Латвии, Грузии, Коми АССР. Но и их было, как капля в море, очень мало.

Резким и в тоже время конкретным было выступление министра финансов СССР В. Павлова, который предложил срочно создать рабочую группу по пересмотру инструкций Минфина о кооперации и немедленно начать совместную работу. Это выступление внесло некоторый оптимизм в завершающую стадию конференции. В целом же она гораздо менее «митинговой», чем предшествовавший ей чрезвычайный съезд московских кооперативов, и, следовательно, более конструктивной. Большинство делегатов конференции прямо или косвенно поддержали мысль, что кооперация должна любым способом выжить не ради чьих-то меркантильных интересов, а ради возможности создания в стране эффективного экономического механизма. И если сейчас для этого в первую очередь надо искать способы борьбы с административным аппаратом – значит, эти способы должны быть законными и направленными на создание реальных возможностей для нормального существования в будущем.

Фактическая многопартийность, сложившаяся в последние годы в стране, начала обретать организационные формы. Частичное признание руководством КПСС права других партий на существование стимулировало процесс оформления партийных структур. Складывался новый политический спектр: появились социалисты, анархисты, социал-демократы, конституционные демократы, христианские демократы. В республиках Закавказья и Прибалтики возродились национальные партии. На этом фоне решение чрезвычайной конференции Союза объединенных кооперативов о курсе на создание Партии свободного труда выглядело вполне логично.

В стране, где все есть политика, у альтернативной экономики нет другого пути, кроме как защищать свои интересы политическими же средствами. С этой точки зрения будущая партия имела весьма прочные основания и неплохие перспективы. Ибо на общем для страны фоне слабо кристаллизованных социальных интересов такая партия опиралась бы на одну из немногих социальных групп с четко выраженными интересами, на группу, которой есть что терять и что защищать. Представительство интересов альтернативной экономики в органах выборной власти, участие в законодательном процессе, организация диалога и поиски компромисса с оппонентами, смягчение социально-политических конфликтов – вот те функции, которые так или иначе приходилось бы выполнять партии независимых производителей. С другой стороны, будущая партия, в отличие от большинства других, опирающихся лишь на идеологию, могло бы опираться на достаточно солидный материальный фундамент – в том случае, конечно, если она будет воспринята производителями как действительный выразитель их интересов.

Реальная политика невозможна без денег. Однако, хотя слухи об участии мафиозных капиталов в политической борьбе ходили уже давно, в стране, похоже, никто не владел самой тонкой технологией политического рынка – как заставить деньги работать в политике. Для партии предпринимателей, которая вряд ли могла рассчитывать на завоевание большинства, вопрос об использовании денег являлся ключевым, но в высшей степени деликатным. Общественное мнение было настроено по отношению к предпринимательской активности отчасти настороженно, отчасти негативно. Статистика свидетельствовала о растущем числе преступлений против собственности не только кооператоров, но и арендаторов.

Летом 1989 года во время забастовочной волны часть стачкомов на местах выступила инициатором закрытия торгово-закупочных кооперативов (например, в Караганде). В этой ситуации для партии предпринимателей жизненно важным было правильно выбрать союзников, четко расставить акценты в своей социальной программе. Только союз с массовыми и цивилизованными движениями трудящихся – рабочим движением, нарождающимися социал-демократическими и социалистическими партиями, региональными экологическими и национальными движениями в общем демократическом русле сможет обеспечить Партии свободного труда надежное и адекватное место в политическом спектре. Социальный эгоизм российских предпринимателей в начале века немало способствовал радикализации народных движений. Это послужило одной из причин взрыва, снесшего на десятилетия с исторической арены и самих предпринимателей, и возможность нормального развития страны. Избежать подобного развития событий – стало одной из главных задач новой политической партии.

Влияние кооператоров в обществе усиливалось с каждым днем. Так, уже в марте избирательная кампания в Дмитровском территориальном избирательном округе Москвы, где в числе восьми кандидатов в народные депутаты РСФСР баллотировался вице-президент Союза объединенных кооператоров СССР Артем Тарасов, показала, что в кризисных условиях значительно возрос авторитет носителей нового экономического мышления. В первом туре Тарасов опередил заместителя Мосгорисполкома Валерия Жарова, а во втором туре получил 57% голосов и выиграл у рабочего Николая Рыжкова. Такая победа – и над аппаратчиком, и над рабочим, свидетельствовала о том, что сейчас именно представители альтернативной экономики способны выдвинуть реальные программы вывода страны из кризиса. Таким образом, СОК был представлен и в Верховном Совете СССР – своим президентом В. А. Тихоновым, и в Верховном Совете РСФСР – А. М. Тарасовым. Вот как аргументировал свое появление в новом парламенте России Артем Тарасов:

– Я баллотировался в народные депутаты РСФСР для того, чтобы попытаться отстоять в России то, чего пока не удалось сделать в Советском Союзе в целом: не просто добиться принятия законов о собственности, о земле и других, а получать конкретные правительственные решения, которыми эти законы вводятся в жизнь, дают реальную возможность воспользоваться свободой в экономике. Нам нужны конкретные, четкие постановления, например, о том, что всем предприятиям и трудовым коллективам разрешается выйти из подчинения министерств и ведомств, если они не имеют специального ранга «предприятия государственного значения», о том, что в сельском хозяйстве распускаются колхозы – как убыточные, так и неубыточные. Колхозы могут существовать на добровольных началах частных владельцев земли. Мы привыкли работать по постановлениям, инструкциям, а не по законам, которых никто не читает. Доля законов среди всех законодательных актов составляет всего двадцать процентов. Остальные восемьдесят – постановления. Российский парламент должен принять постановления, развивающие, а часто и усиливающие действия законов. Если нам это удастся сделать, мы действительно откроем свободный рынок.(2)

Необходимо отметить, что в то время в нашей стране было выдвинуто немало самых разных концепций, касающихся дальнейшего развития экономики. Но тогдашнее руководство Советского Союза не смогло из всего этого разнообразия выбрать модель экономической политики и положить его в основу практического курса. Последующие политические события, которые привели к смене экономического строя в стране, сделали споры и дискуссии о рыночном социализме вообще беспредметным.

Одним из основных результатов обсуждения кардинальной экономической реформы на Президентском Совете является решение не форсировать переход к рыночной экономике до начала 1991 года.

Это подтвердил и Президент Горбачёв, заявив в одном из своих выступлений, что для того, чтобы «проработать все вопросы радикализации экономической реформы», нужно 6–8 месяцев.

Таким образом, формально продолжается реализация правительственной программы, принятой в декабре прошлого года.

Следует сказать, что остался открытым вопрос, возможен ли вообще переход к рынку административным решением, которое можно отменить или перенести, в условиях, когда в стране бурно развивается коммерческая активность. По мнению экспертов, в СССР сложилась ситуация, при которой рынок ещё не сформировался, а экономика вышла из-под планового контроля. В этой ситуации перенос сроков осуществления радикальных мер по рыночной реформе мог создать дополнительные сложности для её проведения, а также привести к ещё большему ухудшению экономической ситуации в стране.(3)

В первом квартале 1990 года по сравнению с тем же периодом 1989 года Госкомстат СССР впервые за много лет зафиксировал не просто снижение темпов роста производства, а сокращение их абсолютных размеров. В частности, национальный доход сократился на 2%, общий объём производства промышленной продукции на 1,2%, при этом по 164 основным её видам план выполнен только по 56.

Итоги 1989 года и 1 квартал 1990 года показали самое большое за последние годы расхождение плановых показателей и реальных объёмов производства. В условиях даже неполной хозяйственной самостоятельности предприятий и Госплан, и Минфин начинают утрачивать возможность реально управлять ими, поэтому сейчас ни одна организация не может предложить и реализовать механизм, гарантирующий исполнение плана.

Предложенный правительством в качестве одной из антиинфляционных мер налог на прирост оплаты труда практически распространился едва ли на одну пятую предприятий, для которых он предназначался. Продажа 5% казначейских обязательств связала лишь 0,5% доходов населения.

В итоге Госкомстат отметил ускорение темпов инфляции. По его данным, в первом квартале 1990 г. по отношению к первому кварталу 1989 г. масштабы наличной эмиссии возросли более чем на четверть. Учитывая, что в 1989 г. сумма годовой эмиссии в 6 раз превысила уровень первого квартала (18,3 млрд. руб. против 3 млрд. руб. в первом квартале), то при сохранении сложившейся тенденции инфляция к концу 1990 г. составит не менее 23%.

По экспертным оценкам, инфляция такого уровня при переходе к свободному ценообразованию неизбежно приведёт к росту цен в несколько раз, сегодняшний же её уровень позволяет осуществить переход к рынку, сопровождаемый ростом потребительских цен на 30–50% (по другим оценкам – 50-100%).

Дело в том, что, пока темпы инфляции относительно невелики, покупатель заинтересован поскорее избавиться от денег, производитель же повышает цены в меру роста спроса и уверенно увеличивает свою прибыль. В условиях сильной инфляции, помимо резко возрастающего ажиотажного спроса, покупателей, начинает действовать эффект, называемый «историей продавца». Каждый продавец, когда покупательная способность денег тает на глазах, считает, что сам факт продажи им товара при такой плохой конъюнктуре – явление исключительное, и в этой связи резко завышает цену против цены спроса, чтобы компенсировать потери прибыли, связанные с инфляцией. Резко возрастающая в этом случае денежная эмиссия, необходимая для поддержания покупательной способности, приводит к ещё большей инфляции.

Мировая практика показывает, что страны с быстрослабеющей валютой автоматически попадают в ситуацию кредитного бойкота, а импорт для этих стран день ото дня становится всё дороже из-за падающего курса валюты.

Таким образом, к началу будущего года рыночная экономика получит более тяжёлое, чем сейчас, инфляционное наследство от экономики плановой, что может только обострить проблемы переходного периода.

Уже сегодня сдерживание государственных цен приводит к небывалому росту дефицита, с одной стороны, с другой – к 20% росту цен колхозного рынка (Пресс-выпуск Госкомстата СССР № 161 от 30 апреля 1990 г.) и к полуторному росту дохода спекулянтов (Пресс-выпуск Госкомстата СССР № 152 от 16 апреля 1990 г.).

По данным ВЦИОМ 34% населения в условиях дефицита должны покупать продукты питания на колхозном рынке. От общения со спекулянтами, по данным Госкомстата СССР, средняя семья не досчиталась 60 руб. из своего годового дохода (это не так мало, учитывая, что далеко не каждая семья имеет возможность приобретать товары по спекулятивным ценам.) В этих условиях население выступает за введение карточек и талонов. Уже сегодня 5% продовольствия и 7% промышленных товаров продаётся через закрытую торговлю, а в каждом пятом городе (из 445) введены карточки на мясо и масло.

Полугодовая отсрочка проведения радикальной рыночной реформы усложняет и общественно-политические условия её реализации. Если в конце 1988 г. около 40% населения высказывалось за введение карточек и противниками рыночной экономики, всё же за год более 50 миллионов человек оказалось ещё дальше от понимания того, какими мерами и средствами можно изменить к лучшему положение в стране. Оппозиция экономической реформы растёт и в данном случае время работает не в её пользу.

Принятие программы рыночной реформы вновь и вновь откладывалось. В процессе обсуждения в Верховном Совете много говорилось об альтернативных вариантах программы, о необходимости учесть их в окончательном варианте. Тем не менее, ни одна из этих программ большинству жителей страны не известна, на ВС они не обсуждались, хотя, по мнению ряда наблюдателей, обсуждение программы (как и принятое по ней решение) могло бы носить более конструктивный характер, если бы предложения правительства оставляли место для альтернативных вариантов.

После принятия решения об ускорении перехода к рыночной экономике отдельными экономистами и группами учёных был разработан ряд альтернативных программ. Однако в процессе обсуждения концепции реформы альтернативные проекты рассмотрены не были, хотя в них проработан ряд важных структурных аспектов перехода к рынку. Вот некоторые из них.

Программа Станислава Шаталина

Шаталин Станислав Сергеевич, 56 лет, член Президентского Совета, академик-секретарь отделения экономики АН СССР

Академик С. Шаталин выдвигает на первое место задачи демонополизации хозяйства, плюрализма собственности и закрытия отраслевых производственных министерств. При этом он оговаривает необходимость серьёзной подготовки перехода к рынку, в частности создания необходимой инфраструктуры. Для этого следует разработать и внедрить принципиально новые системы: финансово-кредитную, денежную, валютную, ценовую и банковскую.

Кроме того, отмечается, что на первом этапе степень влияния государства на рынок должна быть выше, чем уже перешедших к рынку странах. Программа, в частности, предусматривает такие меры, как:

– всемерное поощрение свободного предпринимательства;

– ликвидация отраслевых министерств;

– резкое увеличение выпуска акций, облигаций, продажи сверхнормативных запасов предприятий;

– осуществление широкой земельной реформы;

– сокращение военных расходов и ряд других.

Программа Николая Петракова

Петраков Николай Яковлевич, 53 года, помощник Президента по экономическим вопросам, член-корреспондент АН СССР

Программа Н. Петракова содержит систему конкретных мер по преобразованию государственных предприятий в акционерные общества.

В соответствии с его программой собственниками акций могут быть любые предприятия и организации. Само государство будет реализовывать своё право собственности через неправительственный орган с условным названием «Комитет по управлению государственным имуществом».

По мнению Н. Петракова, до конца 1990 г. на акционерную форму хозяйствования могли бы перейти 2200 предприятий различных отраслей, обладающих 70% всех основных фондов страны. При этом до 20% акций могут выкупить работники этих предприятий.

Предполагается, что в дальнейшем комитет передаст контрольные пакеты акций (до 60% стоимости активов акционированных предприятий) самостоятельным финансовым организациям, специально созданным для управления экономическими структурами взамен действующих министерств.

Контроль за последующим движением ценных бумаг и биржей должен осуществлять комитет при ВС по типу существовавшего в 20-х годах контрольного органа при СНК.

Программа Геннадия Фильшина

Фильшин Геннадий Иннокентьевич, 59 лет, доктор экономических наук, сотрудник Института экономики Сибирского отделения АН СССР (Иркутск). Член МДГ, «теневой премьер» оппозиции

В своей программе Г. Фильшин предлагает ряд мер, которые, по его мнению, могли бы обеспечить не болезненное движение к рынку. В частности, предлагается снизить напряжение на потребительском рынке как за счёт ввоза товаров широкого потребления, так и за счёт переориентации импорта оборудования на технологии для их производства, и одновременно уже с 1 июля этого года сократить плановые инвестиции в тяжёлую индустрию минимум на 40%.

Однако, по мнению ряда экспертов, сейчас для сбалансированного развития недостаточно однократного расширения потребительских ресурсов за счёт импорта или сокращения капитальных вложений в одно неэффективное производство в пользу другого – тоже неэффективного. Ведь централизованные закупки по импорту, благотворительная помощь Запада да и собственные (весьма значительные) инвестиции в аграрный сектор сегодня уходят как в песок, не снимая социального и инфляционного напряжения. Очевидно, что существующие сегодня формы собственности и механизмы распределения дохода сами по себе неэффективны.

Конечно, в условиях дефицитной экономики при любом из предлагаемых вариантов цены всё равно будут расти (хотя бы первое время). Однако в условиях реальной конкуренции это будет означать настоящую перестройку структуры экономики в пользу более эффективных и нужных потребителю производств.

Все серьёзные альтернативные проекты сходятся в одном: невозможно решить проблемы экономики без её приватизации.

Правительство выбрало другой путь. «Коммерсант» отмечал, что заложенная в правительственной программе реформа цен направлена не на регулирование экономики, а на сокращение бюджетного дефицита. Кроме того, централизованные изменения цен, равно как и установление процента за кредит и валютного курса, не в состоянии заменить полноценных рыночных отношений.

Нельзя не отметить и того, что правительственная программа практически не содержит мер по демонополизации экономики. Супермонополист – военно-промышленный комплекс, – оставаясь в стороне от программы приватизации, делает программу бессмысленной.

При обсуждении представленной программы в Верховном Совете её сторонники, поддержавшие правительство и предлагавшие дать ему возможность продолжать свою деятельность в запланированном русле, остались в меньшинстве. Хотя депутат Александр Крайко и сказал, что «мы не дали правительству возможность продемонстрировать свою честность» другие депутаты (например, Леонид Сухов) настаивали на том, что рыночная реформа – это в первую очередь легализация теневой экономики. Последовательные сторонники рыночной экономики (Юрий Черниченко, Павел Бунич и другие) определили то, что было представлено правительством, – это простое повышение цен, а не программа рыночной реформы. Были и более резкие оценки, такие, например, как у Сергея Сулакшина, которые потребовал пощадить народ и прекратить идеологические эксперименты.

По мнению независимых экспертов, следует ожидать, что в сентябре в доработанный вариант реформы должны быть включены многие положения, содержащиеся в альтернативных проектах. Иного пути вывести из тупика дискуссию о реформе сегодня просто нет.

По предварительным экспертным оценкам, весьма высока вероятность того, что в новой правительственной программе акцент с повышением цен будет перенесён на развитие коммерческих структур. При этом сама система ценообразования должна стать более демократичной, а централизованное повышение цен – менее ощутимым. Характер проходившего на ВС обсуждения показывает, что в этом случае программа может быть поддержана большинством депутатов.

Откладывать же далее решение вопроса о форсировании экономической реформы уже невозможно. Кризис производства и инфляционные процессы продолжают нарастать. Каждый день задержки в принятии решения делает всё более ощутимыми негативные последствия перехода к рынку. Ответственность за это в равной степени ложится на членов кабинета и народных депутатов – и это даёт основания надеяться на то, что при сентябрьском обсуждении программы правительство и парламент от взаимных претензий перейдут к конструктивному диалогу.

В конце 1989 года была создана Государственная комиссия по экономической реформе Совета Министров СССР как орган, призванный разработать комплекс мер по ускорению и углублению перестройки хозяйственного механизма. Комиссию возглавил академик Леонид Абалкин.

Программа Андрея Орлова

Орлов Андрей Владимирович, заместитель председателя Государственной комиссии по экономической реформе, доктор экономических наук

Комментируя ход разработки нового варианта программы Андрей Орлов заметил: «Рассуждая по-житейски, самый удобный способ сделать программу приемлемой для всех – объединить для её разработки усилия представителей тех политических сил, которые сейчас эту программу атакуют».

По его мнению, чтобы найти повод для консолидации, его по крайней мере надо искать. Вряд ли можно назвать конструктивным подходом к делу то, что происходило во время обсуждения программы на съезде коммунистов России: программу ругали за то, что её принимали без обсуждения на Пленуме партии… «Я считаю, что справа нет даже попытки консолидации – там просто отвергается возможность использования рыночных механизмов», – отметил А. Орлов.

В результате обсуждения программы на ВС СССР, стала очевидной необходимость её радикализации, а вместе с тем и поиск альянса с представителями «демократов».

По мнению членов комиссии, «слева» есть конструктивные предложения и нет противоречия в целях. Разница лишь в скорости перехода к рынку и последовательности предпринимаемых шагов.

Более того, в альтернативных проектах есть многое, что уже предлагалось или рассматривалось в комиссии по экономической реформе, в частности введение «ползучих» цен – мера, предлагаемая Николаем Петраковым. Ему же принадлежит и другая идея, разработкой которой уже сейчас занимается правительство, – создание Комитета по управлению государственным имуществом.

В значительной степени совпадают позиции и по аграрной проблеме. «Я совершенно согласен со Шмелевым, что начинать нужно с сельского хозяйства, – сказал А. Орлов. – Я считаю, что на какой-то стадии, безусловно, нужны и те крупные иностранные инвестиции в создание предприятий, о которых говорит Шаталин».

В комиссии рассматриваются также другие предложения, в частности Михаила Бочарова и Артёма Тарасова.

Однако ни один из альтернативных вариантов, по словам А. Орлова, пока не может претендовать на роль целостной программы, так как не содержит необходимого набора законов, расчётов и прогнозов.

– В любом случае все варианты будут прорабатываться с учётом реакции, которую концепция правительства вызвала на сессии и в обществе: какие-то уточнения в акцентах неизбежны, замечает А. Орлова. – Но прежде всего и нам в правительственной программе, и в альтернативных вариантах необходимо обратить особое внимание на возможности быстрого становления свободного предпринимательства, малого бизнеса, малых предприятий, успокоения рынка.

Правительство, вероятно, откажется от идеи устанавливать в централизованном порядке долю договорных и свободных цен. По словам А. Орлова, здесь могут быть предусмотрены различные варианты в зависимости от темпов создания новых экономических структур.

Предполагается значительно ускорить процесс приватизации экономики. Учитывая длительность прохождения соответствующих законопроектов в ВС, в качестве временной меры они могут быть введены декретом Президента или постановлениями правительства и до их рассмотрения в ВС. В числе таких проектов – разработка механизма взаимодействия республиканских рынков и становления общесоюзного рынка, антимонопольное законодательство, законодательство о конкуренции, создание Комитета по управлению государственной собственностью.

В тот же пакет должен войти Закон об основах свободной хозяйственной деятельности и предпринимательства. После того, как будет принят закон и определён механизм установления цены на предприятия и их продажи, возможен переход к новой ступени становления рынка – к программе приватизации, которая сейчас разрабатывается на частном примере Коми АССР. «Мы должны начать спокойно говорить о частной собственности и использовать её там, где это выгодно», – считает А. Орлов.

Свой опыт в разработке программы денационализации предлагают специалисты UNIDO (организация ООН по промышленному развитию) с привлечением учёных США и других стран.

По мнению А. Орлова, в том, чтобы программа реформы была реализована, заинтересованы все силы: «Тут дело не в правительстве, дело в наших исторических шансах и времени, которым мы располагаем. Правительство может нравиться или не нравиться, но мы не сможем существовать, не осуществив перехода к нормальной цивилизованной жизни».

Неудивительно, что в эти дни закачалось кресло под Николаем Ивановичем Рыжковым. Из различных источников стали поступать сведения, что страна в ближайшее время получит нового председателя Совета Министров. В качестве кандидатов на этот пока ещё не вакантный пост назывались Юрий Маслюков, Эдуард Шеварднадзе, Лев Рябьев. Очевидно, что мнение всех названных персон по вопросам экономической реформы далеко не совпадает. Может от этого сильно нервничал Н. И. Рыжков, давая интервью корреспонденту «Коммерсанта»:

– Я прошу вас как журналистов, прекратите. Кто-то бросил фразу про «шоковую терапию», и вся страна, весь народ на голове стоят и говорят: вот, нас по польскому варианту гонят. Шоковую терапию собираются ввести – Рыжков, Абалкин… Надо прекращать эти броские слова. Мы не можем составить такую программу, чтобы завтра упал жизненный уровень народа. Поэтому надо кончать с этой шоковой терапией(4).

Президент СССР Михаил Горбачёв, Председатель Верховного Совета СССР Борис Ельцин, Председатель Совета Министров СССР Николай Рыжков и Председатель Совета Министров РСФСР Иван Силаев 31 июля подписали соглашение о разработке единой экономической программы.

Заключённое соглашение – первый документ, совместно подписанный Горбачёвым и Ельциным. Проект совместной экономической программы Центра и России должен быть разработан до 1 сентября. Некоторые эксперты оценивают это соглашение как явный признак предстоящей, с их точки зрения, осенью отставки правительства.

Все наблюдатели отмечают, что соглашение было неожиданностью для специалистов. По неофициальным сведениям, о том, что оно готовится, не было известно даже работникам аппарата Совмина СССР.

В то же время, по большинству оценок, причины подписания соглашения вполне очевидны. За последний месяц наметился явный конфликт программ экономических преобразований, проводимых Центром и Россией. При этом, как полагают эксперты, эта ситуация была более некомфортной для Горбачёва, чем для Ельцина. Центр рисковал оказаться в ситуации, когда единственной территорией для проведения его программ мог стать район внутри московского Садового кольца – если не возникнет возражений у Моссовета.

В этом смысле подписанное соглашение оценивается как более благоприятное для Ельцина – поскольку он получает таким образом возможность, с некоторыми оговорками, обеспечивать своим экономическим программам поддержку Центра, по сути согласившегося за резкую радикализацию предстоящей реформы экономики.

Об этом говорит состав созданной для разработки проекта специальной рабочей группы, которая 1 августа провела первое организационное заседание. Наибольшее представительство в группе (по сравнению с другими структурами власти) получили ВС и Совмин России.

В состав группы включено 12 человек – представители Президентского совета, Совета Министров СССР, а также эксперты Совета Министров СССР и независимые экономисты.

Как было официально сообщено, в неё вошли Николай Петраков (помощник Президента СССР), Станислав Шаталин (член Президентского совета), Леонид Абалкин (председатель ГКЭР при СМ СССР), Григорий Явлинский (председатель ГКЭР при СМ РСФСР), Борис Фёдоров (министр финансов РСФСР) и Николай Шмелёв (член Плановой и бюджетно-финансовой комиссии ВС СССР). Пока неизвестно, будут ли привлечены к работе группы зарубежные эксперты. Однако, по косвенным данным, это представляется вполне вероятным.

Как считают специалисты, есть серьёзные основания полагать, что разработанный группой проект будет представлен в качестве новой правительственной программы на рассмотрение осенней сессии ВС СССР.

Если это действительно произойдёт, то подобный факт будет по сути означать отставку существующего сейчас правительства. В этом смысле эксперты особенно отмечают тот факт, что Леонид Абалкин – единственный представитель правительства СССР, включённый в состав созданной группы.

Предлагается, что исходной моделью при создании новой программы будет радикальная экономическая концепция парламента России. Это, однако, не исключает того, что группа будет рассматривать и другие проекты, ориентируясь на компромиссный вариант.

Экономическая программа России, разработанная ближайшими помощниками Бориса Ельцина, получила название «Мандат доверия на 500 дней». Проект предусматривал на начальном этапе легализацию частной собственности, отмену государственных субсидий убыточным предприятиям, распродажу незавершённых строек.

Одна из целей программы приватизации состояла в том, чтобы поглотить избыточные деньги в экономике. После этого предполагалось отменить государственный контроль над ценами.

Тем не менее независимые эксперты считали, что реализация плана «500 дней» в сегодняшней ситуации затруднялась отсутствием чёткого разграничения пределов компетенции союзного и республиканских правительств.

Очевидно, до заключения нового Союзного договора необходимое преобразование основных экономических структур практически невозможно. Разработка же единой экономической программы параллельно с основными принципами нового Союзного договора фактически придаст ей конституционный статус.

21 августа Председатель Совета Министров СССР Николай Рыжков встретился на даче в Архангельском с рабочей группой по подготовке концепции программы перехода к рыночной экономике, созданной в начале августа. В ходе встречи выявилось полное несовпадение подходов к разработке программы рыночной экономики главы союзного правительства и членов рабочей группы.

По сведениям из кругов, близких к разработчикам, программа будет подготовлена в установленный срок – к 1 сентября. При этом в проекте учитывались предложения союзных республик и представителей рабочих движений, участвующих в разработке концепции.

По мнению экспертов, Николай Рыжков предпринял попытку убедить разработчиков концепции в том, что их программа подходит лишь для России и должна «подстраиваться» под правительственную программу реформы, которую разрабатывает сейчас Совмин СССР.

По неофициальной информации, члены объединённой группы, получившей неофициальное название «группа Шаталина», обвиняли премьера Союза в отрыве от реальности, он их – в намерении развалить Советский Союз. Последняя возможность достижения компромисса была уничтожена самим Николаем Рыжковым, который сказал, что он не может участвовать в развале и похоронах страны.

По мнению ряда независимых экспертов, в сложившейся ситуации Рыжков постарается привлечь на свою сторону Михаила Горбачёва. Это подтверждается и встречами Горбачёва, состоявшимися сразу после его возвращения из отпуска, с группой Абалкина и комиссией Аганбегяна, которые готовят варианты правительственной концепции перехода к рынку.

Наблюдатели отмечают в этом контексте парадоксальную роль, в которой оказался Леонид Абалкин, включённый в «группу Шаталина» и участвующий, таким образом, в разработке двух противоречивых друг другу концепций реформы.

По сведениям из кругов, близких к «группе Шаталина», работа над проектом программы практически завершена. При этом, как стало известно, на протяжении последней недели в разработке проекта принимали участие не только делегаты от союзных республик, но и представители рабочих движений.

По имеющимся данным, особое неудовольствие союзного премьера вызвал раздел программы, посвящённый экономическим основам межреспубликанского сотрудничества. В нём определены принципы и формы сотрудничества республик с центром на основе согласия представителей всех союзных республик.

Большинство специалистов, оценивая возможное развитие событий, склоняется к тому, что программа «группы Шаталина» имеет больше шансов на утверждение сессией ВС, чем правительственный вариант. Если эти прогнозы подтвердятся, приближающаяся осень может стать последней для существующего союзного правительства.

29 августа состоялась встреча Президента СССР Михаила Горбачёва и Председателя ВС РСФСР Бориса Ельцина.

По мнению наблюдателей, главный результат переговоров – решение об использовании при переходе к рыночной экономике программы, разработанной «президентской командой» в Архангельском на основе проекта «400 дней» группы Григория Явлинского.

Как отмечают эксперты, по сути это решение означало, что правительственный проект реформы, который готовился в СМ СССР, таким образом, практически остаётся вне рамок серьёзного обсуждения. Ряд экспертов оценивают это как ещё один серьёзный довод в пользу возможной отставки правительства Рыжкова.

Накануне встречи с Горбачёвым Ельцин провёл часовую беседу с одним из ведущих разработчиков программы «президентской команды» Григорием Явлинским, который специально для этого приезжал в Москву с дачи в Архангельском, где работала «группа Шаталина». Наблюдатели считали, что именно в ходе этой беседы Явлинский сообщил Ельцину о результатах работы группы по выработке концепции перехода к рынку и конкретные сроки готовности проекта.

На основании сообщения Явлинского Ельцин и проинформировал Президента о ходе работы, а также о возможных осложнениях – в случае одновременного обсуждения проекта «группы Шаталина» и «группы Абалкина».

Следует отметить, однако, что ни Горбачёв, ни Ельцин с полным и окончательным текстом программы пока не знакомы.

Программа перехода к рыночной экономике разрабатывалась в двух основных вариантах. Один из них готовился по поручению Съезда народных депутатов СССР Комиссией по экономической реформе под руководством заместителя союзного премьера Леонида Абалкина, другой – созданной по распоряжению Президента «группой Шаталина», в работе которой самое активное участие принимали представители России. Один из ведущих разработчиков программы этой группы – Григорий Явлинский. Тот факт, что перед встречей с Горбачёвым Ельцин консультировался по экономическим вопросам именно с Явлинским, а не со своими советниками Павлом Медведевым и Игорем Нитом, позволил некоторым экспертам сделать вывод о том, что Явлинский выходит на первые роли в экономической команде Ельцина.

Косвенным подтверждением этого может быть тот факт, что Павел Медведев, по неофициальной информации, предлагал «группе Шаталина» использовать свою концепцию «обратимых денег», однако эта концепция группой была отвергнута. Более того, выступая на совещании депутатской группы «Демократическая Россия» 30 августа, Павел Медведев признался, что с результатами работы «группы Шаталина» не знаком.

Из неофициальных информационных источников стало известно, что программа «группы Шаталина» предусматривает основой формирования рыночных отношений в стране должно стать Экономическое соглашение суверенных республик. Оно должно быть подписано Президентом и Председателями ВС республик после обсуждения программы во всех парламентах.

Работа над почти 700-страничным текстом программы практически уже была завершена, и к 3 сентября она будет направлена в Верховные Советы республик.

Такой ход событий, как считают эксперты, приведёт к изменениям как в центральном, так и в российском правительстве. Решение Президента о вынесении на рассмотрение республиканских парламентов проекта «группы Шаталина» (об этом было заявлено во время совместного интервью Горбачёва и Ельцина советскому телевидению 29 августа) без обсуждения программы союзного правительства означает фактическое недоверие правительству Рыжкова и вполне вероятную его отставку.

По мнению экспертов, одновременно с этим – в случае принятия «архангельской» программы – акции Григория Явлинского серьёзно поднимутся не только на российском, но и на союзном уровне. Некоторые наблюдатели не исключали в этой связи, что Явлинский может стать одним из кандидатов на пост нового союзного премьера.

30-31 августа в Кремле прошло совместное заседание Президентского совета и Совета Федерации СССР, Впервые на заседание были приглашены представители автономных образований, профсоюзов, Академии наук СССР, а также делегация рабочих. В результате было принято решение направить для обсуждения в республиканских парламентах проект рыночной реформы, разработанный «группой Шаталина».

В ходе заседания представители правительства центра вновь предприняли попытку доказать жизнеспособность своей программы. Однако, по словам одного из участников заседания, Президент при поддержке представителей союзных республик избрал компромиссный вариант, предполагающий сохранение Союза, но одновременно серьёзно ослабляющий позиции союзного кабинета.

Выступавшие в первый день заседания член Президентского совета Станислав Шаталин и заместитель союзного премьера Юрий Маслюков по существу определили характер предстоящей дискуссии. Представители союзного правительства настаивали на принятии разработанного ими варианта Союзного договора и программы перехода к рыночной экономике, предусматривающих сохранение сильных позиций центра.

Однако попытка эта была практически бессмысленной, поскольку устами Президента за день до этого было заявлено о преимуществе программы «группы Шаталина». В телеинтервью 29 августа Президент сказал, что убедительность и позитивность программы заключается в том, что в её разработке приняли участие представители всех республик. Это же Горбачёв подтвердил на пресс-конференции после окончания заседания, добавив, что любая программа, не учитывающая уже происшедших в республиках изменений, будет обречена на провал.

Как стало известно, позиция членов союзного правительства лишь накалила атмосферу заседания и не позволила завершить его работу в запланированное время. В ходе обсуждения вновь стал подниматься вопрос о доверии кабинету Рыжкова. Представитель России Руслан Хасбулатов предложил Рыжкову уйти в отставку.

Президент в своих оценках был более мягок, хотя в ходе пресс-конференции сказал, что не исключает возможности тех или иных изменений в структуре государственных органов и их кадровом составе.

По мнению экспертов, Президент намеренно не драматизирует положение Рыжкова, поскольку допускает, что премьер-министру придётся оставаться на своём посту до конца этого года – на первом этапе стабилизации экономики.

Изложенные Горбачёвым в ходе пресс-конференции меры по стабилизации экономики практически полностью совпадают с предложениями «группы Шаталина». Таким образом, Президент однозначно дал понять, что в качестве единственной программы перехода к рынку будет представлен проект президентской группы. Косвенным подтверждением тому стало присутствие на пресс-конференции Станислава Шаталина. Ни Рыжкова, ни Абалкина в зале не было.

Как заявил Горбачёв на пресс-конференции, проект программы рыночной реформы будет направлен для обсуждения в республиканские парламенты и ВС СССР. После получения принципиального одобрения республик программа будет утверждена Указом Президента.

3 сентября российский парламент приступил к обсуждению программы перехода к рынку, разработанной группой под руководством Станислава Шаталина. Проект представлял премьер-министр России Иван Силаев. На протяжение недели концепция реформы обсуждалась в комитетах и комиссиях ВС РСФСР.

Окончательное её обсуждение намечено на 10 сентября – как раз день открытия IV сессии союзного парламента. По оценкам экспертов, принятие программы – вопрос практически решённый.

В рамках обсуждений 7 сентября в Верховном Совете РСФСР состоялось совещание хозяйственных руководителей, в работе которого приняли участие более 700 представителей промышленности, транспорта, связи и других отраслей, а также депутаты Союза и России.

На совещании с разъяснениями положений программы и механизма её реализации в России выступили два заместителя российского премьера Григорий Явлинский и Геннадий Фильшин.

Как сообщил один из основных разработчиков рассматриваемой программы Григорий Явлинский, первые 4–6 месяцев будут определять успех или провал реформы. В этот период необходимо восстановить нарушенные хозяйственные связи, ликвидировать возникшие сложности в поставках, решить вопрос оптовых цен и налогов.

Одна из основных идей первого этапа (100 дней) – стабилизация рубля. Явлинский считает, что без укрепления валюты все усилия по стабилизации экономики окажутся пустыми. Пока что на сохранение рубля в качестве союзной валюты согласились все республики.

Для сохранения экономических связей предполагается широкое использование административных мер. Заместитель Силаева Геннадий Фильшин сообщил, что в течение 1991 года предполагается в основном сохранить организационные и методические подходы к развитию экономики, разработанные в апреле этого года союзным правительством.

Одновременно будет осуществляться переход к рыночным структурам – при повышении экономической самостоятельности предприятий и введении системы государственного республиканского заказа. Для ресурсных районов и районов с катастрофической экономической ситуацией заказ будет устанавливаться на производство товаров народного потребления и на реализацию региональных программ.

По предварительным оценкам уровень госзаказа на начальных этапах будет составлять 70–75% общего объёма продукции предприятия. Система взаимоотношений союзных и республиканских органов будет строиться на основе соглашений между ведомствами, которые будут окончательно сводиться в единое соглашение, утверждаемое как союзной, так и республиканскими структурами.

Создаётся группа для рассмотрения порядка функционирования и статуса предприятий, выходящих из состава министерств. В её состав вошли представители Министерства промышленности РСФСР, Российского комитета по экономике, специалисты по внешнеэкономическим связям, юристы и ряд других экспертов. По мнению представителей «шаталинской группы», приватизация не может идти столь быстрыми темпами, как предлагает союзное правительство (400 предприятий до конца 1990 года).

Одним из принципиальных расхождений программ союзного правительства и группы Шаталина является подход к ценообразованию. Разработчики правительственной программы настаивают на реформе розничных цен и установлении новых закупочных цен. Группа Шаталина предлагает постепенный переход к свободным ценам без их реформы. До конца 1991 года проектом, разработанным под руководством Шаталина, предусмотрено замораживание цен на 100% видов товаров и услуг, составляющих прожиточный минимум населения. В дальнейшем контроль над ценами будет постепенно сниматься с учётом обстановки на рынке.

По мнению Явлинского, после принятия программы в целом необходимо разработать и принять программы развития отраслей, жизненно важных для экономики всего Союза.

Стабилизационная программа, как считает Явлинский, является типичной для мировой практики. По его словам, уже сам факт её принятия будет способствовать росту доверия со стороны западных партнёров к экономической реформе, что обеспечит привлечение кредитов из-за рубежа.

Наблюдатели отмечают, что, несмотря на определённые разногласия в оценке некоторых положений проекта, он в целом был положительно воспринят собравшимися на совещании хозяйственными руководителями и депутатами. В первую очередь потому, что содержал конкретные и реальные мероприятия по стабилизации экономики. По мнению экспертов, одобрение программы представителями всех промышленных отраслей России ещё более укрепит позиции республики в осуществлении рыночной реформы, какой бы ни оказалась позиция центра.

11 сентября Верховный Совет СССР приступил к освоению концепции перехода к рыночной экономике. Позицию правительства по этому вопросу изложил премьер Рыжков.

Союзные депутаты получили возможность ознакомиться с полными текстами документов разработанными группой Шаталина – Явлинского, группой Абалкина, и докладом Аганбегяна и о оценке альтернативных предложений экономической реформы.

На совместном заседании комиссий депутатов союзного парламента депутаты изучили представленные проекты.

По оценке наблюдателей большинство склонялись к принятию Союзом проекта группы Шаталина – Явлинского. Это, по их мнению, будет означать автоматическую отставку союзного правительства.

Академик Абел Аганбегян, первым оказавшийся на трибуне 14 сентября, заявил, что единственный путь к рынку лежит через реализацию программы, представленного «президентской группой». По его мнению, правительственная программа не реализуется потому, что она исходит из приоритета перед суверенными республиками. Наиболее узким местом концепции Рыжкова – Абалкина является ценообразование, предполагающее централизованное повышение цен. Хотя, по словам Аганбегяна, в правительственном проекте есть и «рациональные зёрна», в частности, система обеспечения занятости.

По утверждению Леонида Абалкина, однако, программа союзного правительства в большей степени отвечает сложившимся в стране условиям. Она более постепенна и её реализация будет сопровождаться меньшими социальными потрясениями. По мнению Абалкина, осуществление её вполне реально, однако для этого потребуется неукоснительное выполнение всеми республиками положений программы и исходящих из Центра указаний.

Вслед за первыми двумя ораторами с изложением основных положений своего проекта выступили Шаталин и Явлинский. Разработчики из президентской группы поставили в вину союзному правительству рост бюджетного дефицита, развал хозяйственных связей. По их мнению, система центрального руководства уже сама себя похоронила. В условиях перехода на рыночные отношения становится невозможным решать большинство возникающих вопросов директивными указаниями из Центра.

Столь же негативную оценку деятельности правительства дал помощник Президента Николай Петраков. На встрече с журналистами 13 сентября Петраков назвал поразивший страну кризис прямым результатом прежних методов хозяйствования. Разработанный правительством проект, по его словам, по-прежнему исходит из возможности управления в условиях унитарного государства, тогда как в проекте Шаталина-Явлинского учитывается мнение всех союзных республик. По его мнению, несостоятельны обвинения в адрес программы президентской группы, реализация которой якобы приведёт к резкому росту цен.

Такой рост, как сказал Петраков, является прежде всего результатом развала денежного обращения страны, а оно в свою очередь – результатом деятельности союзного правительства. Президент, по словам его помощника, отдаёт предпочтение программе Шаталина-Явлинского.

По мнению наблюдателей, большинство союзных парламентариев склоняется к принятию вслед за российским парламентом проекта президентской группы. Таким образом, результаты голосования практически предрешены. Впрочем также, как и судьба союзного правительства. Требования депутатов об отставке кабинета Рыжкова становятся всё настойчивее. Союзный премьер фактически сам подписал свою отставку, заявив на пресс-конференции 11 сентября, что в случае принятия решения, которое не совпадает с позицией правительства, нынешний кабинет не сможет его выполнять.

«Мне добавить больше нечего», – сказал премьер.

11 сентября парламент России 213 голосами «за» и лишь 1 «против» принял постановление, одобряющее «в основном» программу перехода к рыночным отношениям, разработанную группой Шаталина – Явлинского.

По словам Бориса Ельцина, осуществление её начнётся независимо от решения парламента СССР, Совету Министров России совместно с комиссиями и комитетами российского парламента поручено разработать и представить в месячный срок ВС РСФСР план практических действий по реализации программы.

Фактическое принятие программы российскими парламентариями состоялось уже 10 сентября, когда она была одобрена на раздельных слушаниях в Совете Республики и Совете Национальностей Верховного Совета России. Общее же голосование по программе один из её основных разработчиков Григорий Явлинский охарактеризовал как завершение «нулевого цикла» в переходе России к рыночным отношениям.

Проект содержит общую схему реализации программы. Дальнейшую её проработку должны осуществить парламент и правительство России.

Принятие программы прошло без особых проблем. Вместе с тем в процессе обсуждения представленной концепции ряд вопросов вызвал дискуссии. В частности, представители комитета по социальному развитию села, аграрным вопросам и продовольствию обвинили разработчиков программы в попытках «разорить село». Аграрии утверждают, что российская деревня погибнет, если она будет лишена государственного субсидирования и гарантированного снабжения.

По мнению наблюдателей, в данном случае республиканский парламент столкнулся с той же проблемой, что и в своё время союзный – традиционным «аграрным лобби». По словам Григория Явлинского, правительство готово учесть замечания «аграриев» при составлении конкретных программ, которые будут внесены на рассмотрение российского парламента.

Недостаточно проработанным, по признанию Явлинского, остаётся и структурно-отраслевой вопрос.

Разработчики сознательно ограничились в программе общей постановкой проблемы. Дело в том, что переход к рынку неизбежно вызовет изменение структуры промышленности, в первую очередь тяжёлых и добывающих отраслей. Поэтому программу развития каждой отрасли в новых условиях необходимо разрабатывать отдельно, с учётом изменения потребностей в продукции и её номенклатуры.

Особое внимание в ходе обсуждения депутаты обратили на предельную категоричность определения сроков осуществления рыночной реформы. Смысл 500 дней для программы, по словам её авторов, состоит в том, что все мероприятия при переходе к рынку должны быть синхронизированы и уложены в относительно короткий период времени.

Наиболее детально программа разработана на ближайший период, ориентировочно – от 100 дней до начала лета будущего года.

За это время предполагалось стабилизировать финансовое положение в стране, заложить основы рыночных отношений и осуществлять всё это в условиях сохранения существующих хозяйственных связей.

Григорий Явлинский отметил, что программа содержит основные механизмы и принципы обеспечения социальных гарантий и социальной защиты населения. Однако каждый из этих принципов должен стать предметом специального рассмотрения в парламенте. Блоки этих принципов – предмет самостоятельных законов, которые должны приняты в Российской Федерации.

Последние вопросы в ходе парламентского обсуждения Явлинский задал себе сам. Могут ли быть изменения в данной программе? – Да, особенно на первом этапе. Есть ли риск проведения этой программы? – Есть. Сможем ли мы осуществить переход к рынку? – Сможем, но он чрезвычайно сложен и болезнен.

Нельзя ли сделать такую программу, которая позволит избежать трудностей? – Нельзя, потому что мы унаследовали катастрофу и мы делаем программу как первый шаг безопасности от катастрофы и к свободе в экономике.

Как заявил Борис Ельцин, если Союз не готов принять программу, предложенную «президентской группой», то Россия как суверенное государство в любом случае начнёт её самостоятельное осуществление – со всеми вытекающими отсюда последствиями.

Сто дней на раскачку

В программе, принятой парламентом России, специальный раздел посвящён мероприятиям, которые необходимо осуществить в течение первых 100 дней.

Реализация программы начнётся с разработки и введения законодательных актов, закрепляющих основные принципы экономической реформы.

Законодательно закрепляются равенство прав физических и юридических лиц на любую хозяйственную деятельность, кроме запрещённой законом, а также гарантии прав собственности физическим и юридическим лицам (советским и иностранным) на любой вид имущества, кроме ограниченного круга включённых в согласованный перечень.

Дотирование продовольственных товаров перемещается со стадии закупок и переработки сельхозпродукции в торговлю и полностью возлагается на местные бюджеты. На промежуточных этапах все существующие дотации ликвидируются.

Осуществляется передача части жилищного и земельного фондов в собственность граждан, приватизация мелких предприятий торговли, общественного питания, бытового обслуживания.

До конца года 50–60 крупных госпредприятий будут преобразованы в акционерные общества.

Предпринимаются усилия по продаже на мировом рынке части задолженности других стран СССР.

В течение первых 100 дней все государственные специализированные банки преобразуются в акционерные коммерческие.

Начинают повышаться ставки банковского процента по ссудам и депозитам. Деньги становятся «дорогими» и приобретают свойства, необходимые для средства обращения в рыночном хозяйстве.

Закрываются от 100 до 200 наиболее неэффективных предприятий.

Для стабилизации взаимных поставок до 1 июля 1991 г. сохраняются действующие хозяйственные связи с учётом заказов потребителей и заключённых межреспубликанских договоров.

На 1990–1991 гг. восстанавливаются производства на предприятиях, закрытых по экологическим причинам, продукция которых необходима для поддержания выпуска социально значимых товаров.

Существенно расширяется практика применения договорных и свободных цен на продукцию, поставляемую по прямым хозяйственным связям и через оптовую торговлю. Государство отказывается от административного повышения розничных цен.

Республики разрабатывают и с 1 декабря вводят в действие системы индексации доходов.

До конца 1990 г. сохраняются действующие налоговые регуляторы роста заработной платы (абалкинский налог).

С 1 ноября устанавливается единый курс рубля по торговым и не торговым операциям. Одновременно ликвидируются дифференцированные валютные коэффициенты. Не менее 5-10 крупных банков получают право торговли валютой по рыночным ценам. Разрешается свободное хранение валюты в банках советскими гражданами. Одновременно иностранцам разрешается открывать валютные счета.

Вводятся новые таможенные тарифы, позволяющие выравнивать соотношения внутренних и мировых цен и ограничить объём лицензирования и квотированных внешнеторговых операций.

Программа Шаталина-Явлинского (в кратком изложении)

Программа перехода к рынку, принятая Верховным Советом России, состоит из двух томов общим объёмом более 550 страниц машинописного текста.

Мы приводим основные положения этой программы, в первую очередь представляющие интерес для независимых коммерческих структур.

Снимаются все юридические ограничения на предпринимательскую деятельность

Раздел программы, посвящённый разгосударствлению экономики и развитию конкуренции, предусматривает как первоочередную меру поддержку предпринимательства. В частности, программа предусматривает, что к 10 октября Верховные Советы союзных республик вносят необходимые изменения в гражданские, уголовные и административные кодексы с тем, чтобы снять все юридические ограничения на предпринимательскую деятельность. Одновременно с этим объявляется амнистия лицам, отбывающим наказание по соответствующим статьям УК. Затем принимаются новые статьи УК, усиливающие защиту прав собственности, вносятся изменения в КЗоТ и другие документы, регламентирующие правила найма рабочей силы.

Для государственных предприятий исчезает понятие вышестоящих организаций, они становятся самостоятельными субъектами хозяйствования, полностью отвечающими за результаты своей деятельности.

Предполагается, что в прямом подчинении союзных органов управления должны остаться только те, подлежащие конверсии оборонные заводы, предприятия, использующие ядерную технологию, продуктопроводы, линии дальней связи, военные объекты и магистральные железные дороги.

Предприятия будут выкупаться или продаваться в рассрочку

В качестве объектов первоочередного разгосударствления программа выделяет строительство и производство стройматериалов, автотранспорт, сферу обслуживания и общественного питания, торговлю, лёгкую и пищевую промышленность, снабженческо-бытовые организации.

Основной формой разгосударствления таких предприятий должна стать продажа их через аукционы в рассрочку частным лицам или группам лиц. При этом не исключается и передача их в аренду с последующим выкупом.

Для приватизации крупных предприятий предлагается создание акционерных обществ. Поскольку этот вопрос требует серьёзной подготовки, на первом этапе предполагается перевести на акционерную форму несколько десятков предприятий различных отраслей и на основании накопленного опыта создать типовые пакеты документов.

Ликвидируется монополия в распределении ресурсов

Для преодоления монополизма распределения ресурсов предусматривается полный демонтаж всех звеньев административно-командной системы, которые способствуют сохранению и воспроизводству монополистических отношений. До середины 1991 г. предстоит осуществить ликвидацию сложившейся системы распределения фондов. Взамен монополий типа Минторга или Центросоюза программа предлагает создание розничных объединений, акционерных компаний, торгово-посреднических кооперативов, магазинов.

До конца 1990 г. должен быть определён перечень функций, централизация которых запрещается на объединениях предприятий любого типа. В случае несоответствия этим требованиям уставов ассоциаций, концернов о консорциумов они должны принудительно распускаться.

Программа предусматривает разработку мер по ослаблению таких монополий, как МПС, Минэнерго, Минморфлот, Минсвязи, Газпром.

Малому бизнесу обеспечивается широкая поддержка

Для развития малого бизнеса предусматривается как принудительное, так и инициативное разукрупнение монопольных производств, выделение из них самостоятельных хозяйственных структур, кооперативных и арендных коллективов, создание дочерних предприятий.

Для строительства малых предприятий программа предусматривает предоставление на конкурсной основе земельных участков, пустующих, законсервированных и недостроенных объектов, а также оборудования и фондов обанкротившихся предприятий.

Для всех вновь создаваемых малых предприятий предусматриваются льготы по налогообложению на первые два года деятельности.

Все банки становятся коммерческими

При переходе к рынку сохраняется единая денежная система и централизм денежно-кредитной политики. При этом существующая сегодня система Госбанка преобразуется в резервную систему Союза центральных банков республик как договорный орган. Резервная система союза состоит из совета управляющих, возглавляемого председателем, назначаемым Президентом СССР, и собственно центральных банков – членов системы.

Резервная система является единым юридическим лицом, т. е. сохраняется монополия наличной эмиссии, хотя технически эмиссия совершается банками республик по единым правилам.

Республики принимают свои банковские законы, не противоречащие соглашению о резервной системе союза. Условием участия в ней является отказ от односторонних действий по регулированию или ограничению денежного обращения и кредитования.

В республиках центральные банки выводятся из подчинения правительства и ежегодно отчитываются перед республиканскими парламентами.

Ключевым моментом кредитной реформы является коммерциализация государственных специализированных банков, которые преобразуются в самостоятельные акционерные общества с максимально широким распределений акций.

Преобразование Внешэкономбанка и Сбербанка должно заключаться в первую очередь в ликвидации искусственной монополии на валютные операции и на привлечение сбережений населения. Сбербанки всех уровней выводятся из подчинения Госбанкам, прирост вкладов автоматически перестаёт изыматься, и они развиваются как нормальные коммерческие банки.

Внутренняя конвертируемость рубля ограничивается

Программа не предусматривает полной конвертируемости рубля, предполагающей свободный обмен Госбанком рублей на валюту.

Вся торговля на территории России будет производиться только за рубли. При этом всем советским предприятиям и физическим лицам (иностранные фирмы, по программе, уравнены в правах с советскими предприятиями) внутри республики не разрешается реализовывать товары за валюту.

Программой предусматривается преобразование всех валютных магазинов, кроме экстерриториальных (duty-free в аэропортах), в коммерческие, торгующие на рубли.

По существу все предприятия и граждане смогут использовать валюту на своих счетах только для внешнеторговых расчётов, например для закупки товаров за рубежом.

Инофирмам, однако, разрешается открывать рублёвые счета и использовать рубли для закупки товаров с их последующей продажей вне России за валюту (по специальным лицензиям). Кроме того, инофирмы могут продавать вне РСФСР за валюту свою продукцию, произведённую на принадлежащих им в России предприятиях.

Создаются иностранные предприятия

До 1 ноября 1990 г. принимается законодательство об иностранных инвестициях и отменяются ограничения на размеры иностранного участия в акционерном капитале вплоть до создания 100-процентных иностранных предприятий, регистрируемых в качестве советского юридического лица.

Законодательно утверждается принцип равенства советских предприятий и иностранных инвесторов, при этом коммерческая деятельность последних будет определяться общими нормами советского хозяйственного права.

Иностранным фирмам будут разрешены операции в рублях внутри СССР без права вывоза.

Зарубежным инвесторам будут представлены налоговые льготы в агропромышленном комплексе, деревообрабатывающей и целлюлозно-бумажной промышленности, информатике, производстве вычислительной техники и в развитии торговой инфраструктуры.

Валютные средства остаются у предприятий

Программой на первом этапе предусматривается следующая система валютных взаимоотношений: валютные средства поступают на счета предприятий, за исключением части выручки от экспорта нефти, газа, золота, алмазов и некоторых других согласованных товаров; часть валюты по единому курсу в обязательном порядке продаётся республиканским органам; республиканские органы отчисляют часть валюты центру для обслуживания внешнего долга и на другие общесоюзные нужды, остаток продаётся на рынке или используется для реализации республиканских программ; валюта предприятий используется для импорта, продаётся на рынке, накапливается, приносит проценты.

Вводится свободная купля-продажа валюты

Официальный валютный рынок дополняется постепенным развитием с октября 1990 г. свободного валютного рынка с определением курсов на основе спроса и предложения. Источником ресурсов свободного рынка будут продажа государственной валюты на аукционах, валютные фонды предприятий и средства физических лиц. Таким образом вводится свободная купля-продажа валюты с открытием валютных счетов.

Разработчиками программы предполагается, что к концу 1991 г. единственным курсом валюты должен стать рыночный курс, который, по их оценкам, уже к началу 1991 г. составит 5–8 рублей за доллар.

Рост курса рубля в данном случае будет обеспечиваться изменением механизма наличной эмиссии. При этом ликвидируется централизованная выдача разрешений на наличную эмиссию. Отменяется кассовое планирование и ограничения на выдачу наличных денег.

С 1991 г. ликвидируется разделение наличного и безналичного оборота и осуществляется переход к регулированию совокупного денежного обращения.

Сокращаются бюджетные расходы

Предлагается сократить союзный и республиканские бюджеты за счёт производственных капитальных вложений (на 20–30%); отмены ранее принятых программ, эффект от которых будет не ранее чем через 3–5 лет; введения моратория на 1 год на принятие любых бюджетных программ стоимостью свыше 100 млн. руб, любых новых списаний и дотаций; сокращения расходов Минобороны (на 10%) и КГБ (на 20%), помощи другим странам (на 70–80%), дотаций убыточным предприятиям (не менее чем на 30–50%);

сокращения на 5-10% расходов на содержание органов власти и управления.

Остаётся только три вида налогов

Каждая республика вправе иметь собственную налоговую систему при условии согласования между ними основных принципов этой системы. Бюджет Союза формируется за счёт взносов республик для осуществления делегированных ими центру полномочий. Федеральный общесоюзный налог и его ставки могут устанавливаться по соглашению республик.

В качестве основы для республиканских налоговых законодательств программой предлагается в 1991 г. использовать с необходимыми поправками общесоюзное законодательство, предусматривающее три основных налога: на прибыль предприятий, на доходы граждан и на налог с оборота.

При этом налог с оборота разделяется на собственно налог с оборота и акцизы с ограниченного круга товаров (алкоголь, табак, предметы роскоши, автомобиль); налог на прибыль унифицируется, отменяется особый статус для банков, потребительских обществ, предприятий, общественных организаций, а также прогрессивное обложение прибыли в зависимости от рентабельности: корректируются ставки подоходного налога с населения в сторону понижения, поднимается необлагаемый минимум и прогрессия делается более плавной.

Акциз – налог, включаемый в розничную цену товаров народного потребления. Поступление этого налога в бюджет компенсирует расходы государства (региона) на развитие программ, не приносящих прибыли, в том числе программ социальных гарантий.

Цены на товары устанавливает продавец. Кроме товаров первой необходимости

Государство отказывается от административного повышения цен на товары народного потребления. При этом, если государство не может обеспечить нужное количество товаров по установленной им цене, оно обязано доверить определение цен самому продавцу и покупателю.

С целью социальной защиты населения до конца 1991 г. замораживаются цены примерно на 100–150 конкретных товаров и услуг, образующих основу прожиточного минимума семей.

К концу 1991 г. доля свободных цен должна составить до 70–80% объёма покупок товаров и услуг. В

1992 г. цены предполагается контролировать только по узкому кругу потребительских товаров первой необходимости (определённые сорта хлеба, мяса, молоко, растительное масло, сахар, основные виды медикаментов, школьные учебники, транспортные тарифы и тарифы на отдельные виды коммунальных услуг).

В случае чрезмерного роста цен, ранее выведенных из-под контроля, по решению республиканских и местных органов возможно их временное замораживание установлением предельного уровня.

Сентябрьский «конкурс программ» экономической реформы, проходивший на фоне резкого ухудшения ситуации на внутреннем рынке, был завершён в России принятием программы Шаталина-Явлинского. Отсрочка принятия союзной программы, как считают эксперты «Коммерсанта», может привести к тому, что в проведении рыночной реформы центр окажется просто не удел и в его функции останется только координация и согласование позиций республик при заключении союзного договора.

По мнению наблюдателей, переход на рыночные отношения фактически уже начался и многие уже действующие элементы рыночной экономики в процессе реализации программы лишь получат законодательное оформление.

При этом инициатива в проведении реформы сегодня принадлежит России. По оценке экспертов, содержание проектов российского экономического законодательства в максимальной степени ориентировано на развитие коммерческих структур, создание рыночных механизмов, демонополизацию экономики.

Основные положения российской программы: это приватизация, переход на свободные цены, закрытие неэффективных производств (санация экономики), ликвидация дотаций убыточным предприятиям агропромышленного комплекса (АПК), коммерциализация банковской системы, расширение прав иностранных юридических лиц на территории республики.

Эксперты отмечают, что переход на рыночные отношения в республики фактически уже начался и многие составляющие этого процесса в ходе реализации реформы лишь получат законодательное подкрепление.

Речь идёт о начавшейся коммерциализации банков, акционировании предприятий, развитии частного бизнеса, взаимных децентрализованных поставках, включая бартерные обмены, заключении межреспубликанских экономических соглашений. Возникновение свободных цен также можно считать практически свершившимся фактом, поскольку существующие договорные цены при монополизме производителей и дефиците продукции уже мало чем отличается от свободных.

Кроме того, в условиях товарного кризиса, при сокращении реализации продукции в госторговле, возрастает удельный вес продаж через альтернативные каналы – в коммерческих, кооперативных и центросоюзовских магазинах, на колхозном и чёрном рынке, где также действуют свободные цены.

По мнению экспертов, введения новой системы цен на законодательном уровне следует ожидать в ближайшее время. Необходимость этого определяется сложившейся сегодня ситуацией, когда производители, ожидая повышения оптовых и закупочных цен, начинают придерживать товары, сокращать объёмы централизованных и прямых договорных поставок. Российское руководство уже среагировало на эту проблему, приняв решение повысить с 1 октября 1990 года закупочные, цены на мясо.

Что касается розничных цен, то, по мнению экспертов, их повышение на ряд товаров может произойти уже в этом году, так как одним из наиболее реальных сегодня источников пополнения бюджетных средств является заложенный в розничную цену налог с оборота. В 1991 году, после полной либерализации ценообразования, по оценке одного из авторов российской программы Станислава Шаталина, рост розничных цен может составить 55–60%.

По расчётам экспертов, связанный с повышением цен рост стоимости жизни может быть компенсирован населению за счёт средств республиканского бюджета – если это будет предусмотрено бюджетными расходами на 1991 год – в среднем только на 75%. Разница в 25–30 млрд. руб., по мнению экспертов, составит доход бюджета.

В ближайшее время российским парламентом будут рассматриваться и приниматься законы о банковской, бюджетной и денежно-кредитной системах РСФСР, об иностранных инвестициях и валютном контроле, об операциях с ценными бумагами и об имущественной ответственности и банкротстве.

Как считают специалисты, содержание проектов российского экономического законодательства в максимальной степени ориентировано на развитие коммерческих структур, создание рыночных механизмов, демонополизацию экономики.

В частности, для стимулирования акционерной деятельности соответствующим проектом предусматривается снижение минимального размера уставного фонда до 10 тыс. руб. (против 500 тыс. по союзному законодательству), минимального размера одной акции до 10 руб. (против 100). Для того чтобы избежать новых монопольных тенденций, предусматривается, что покупка одним юридическим лицом более 10% акций акционерного общества требует разрешения Министерства финансов республики.

Коммерциализация банковской деятельности и отказ от дотаций убыточным предприятиям позволит новым коммерческим структурам не только получить приоритет в кредитовании, но и даст возможность существенно поднять размер этих кредитов.

Российским законодательством предусматривается ликвидация предприятий за долги и банкротство, что позволит существенно оздоровить экономику за счёт продажи эффективно работающим коммерческим структурам зданий, сооружений, оборудования и сырья этих предприятий. Основанием для возбуждения дела о банкротстве по проекту может служить предъявление должнику исков на 10 тыс. руб. При этом нарушение контрактов впервые даёт возможность предъявить иск не только на прямые убытки, но и на упущенную выгоду.

Принятие российской программы существенно изменяет статус, а соответственно и возможности иностранных инвесторов на территории республики. Им предоставляется возможность создания полностью иностранных предприятий, регистрируемых в качестве советского юридического лица. При этом проект закона об иностранных инвестициях в РСФСР предусматривает, что эти инвестиции пользуются полной и безусловной защитой со стороны государственных органов. Поскольку торговля на территории России будет осуществляться только на рубли, иностранным инвесторам предоставляется право открывать рублёвые счета и использовать их для приобретения имущества, акций и права пользования землёй. Эти условия, по мнению экспертов, будут способствовать активизации притока иностранного капитала в республику.

Наблюдатели предполагают, что с прекращением валютной торговли и при условии ограничения кредитной и наличной эмиссии возможно некоторое повышение курса рубля, хотя и не в тех размерах, которые предусматривает программа (к концу 1990 года 5–6 рублей за доллар).

Эксперты отмечают, что в этих условиях активизируются сделки по закупке валюты у её держателей внутри страны с целью последующего импорта товаров, дающих максимальную валютную эффективность.

Поскольку проект закона об иностранных инвестициях предоставляет право юридическому лицу с участием иностранного капитала с внутренними потребителями сырьевых ресурсов, что может вызвать их существенное подорожание и последующий рост цен в других отраслях экономики.

По мнению экспертов Президенту СССР будет значительно проще согласовать свою программу с правительственной, чем привести итоговый документ в соответствие с программой Российского парламента. Его чрезвычайные полномочия в этом случае могут оказаться малоэффективными, так как Борис Ельцин 20 сентября заявил, что Россия не намерена уступать ни ВС СССР, ни Президенту СССР законодательного приоритета.

Между тем, каждый шаг Президента навстречу аргументам правительства не только означает увеличение формальных различий в текстах программ, но и требует значительно большей централизации средств в союзный бюджет для финансирования социальных и дотационных программ, а также сохранения поставок в централизованные фонды зерна, мяса и молочных продуктов для снабжения Среднеазиатского и Закавказского регионов.

Российская же программа предусматривает создание централизованных фондов в основном для армии и фонда госрезерва. Если на РСФСР распространится действие правительственного варианта программы то, по расчётам экспертов, это будет означать, в частности, потерю для республики около 1 млн. тонн мясопродуктов в год.

По их мнению, создавшаяся ситуация может привести к законодательной войне между Россией и союзом по образцу недавнего противостояния центральных банков страны и республики.

Сегодня прогнозировать все возможные детали этих конфликтов вряд ли возможно, однако специалисты считают, что в первую очередь это будет касаться вопросов налогообложения, отчислений в централизованный бюджет, темпов приватизации и разгосударствления.(5)

4 октября Президент СССР издал Указ «О первоочередных мерах по переходу к рыночным отношениям». Указом, в частности, предусматривается установление тарифов на государственное социальное страхование в 1991 году в размере 26% от фондов заработной платы предприятий, а также изъятие в союзный бюджет всей прибыли, полученной предприятиями сверх установленного для каждой отрасли предельного уровня рентабельности.

Большинство экспертов оценивают Указ резко негативно. По их мнению, Указ вопреки своему названию тормозит процессы перехода страны к рынку.

Основные положения программы Президента СССР

Принятая ВС СССР программа перехода к рынку предполагает:

– сохранение централизованной кредитно– денежной политики, включая эмиссионную деятельность и регулирование кредитных ставок;

– централизованное установление цен на ключевые виды сырья, продукции, товаров, услуг;

– утверждение центром налоговых, акцизных шкал и таможенных пошлин;

– определение государственного заказа под разработку централизованных программ, материально-техническое снабжение и финансирование этих программ из централизованных источников;

– введение санкций за нарушение хозяйственных связей;

– сохранение колхозов и совхозов;

– создание федеральной резервной системы страны;

– директивное установление процентных ставок для коммерческих банков;

– сокращение производственных инвестиций, расходов на оборону и содержание государственного аппарата;

– сохранение дотаций убыточным предприятиям.

Новая версия президентской программы по логике и структуре близка к программе Шаталина-Явлинского, однако целый ряд ключевых проблем реформы Президент предлагает решать принципиально другими способами.

Прежде всего это касается вопроса управления экономикой. По программе наиболее серьёзные рычаги управления сосредоточены в руках центральной власти входит ценовая и кредитная политика, эмиссионная деятельность, материально-техническое обеспечение государственных программ, торговая и таможенная политика, экспорт основных видов сырья.

При этом президентская программа исходит из того, что процесс приватизации не должен проходить быстро. В программе не рассматривается даже возможность перехода земли в частную собственность и объявления колхозов и совхозов суммой наделов их работников.

Будут сохранены и дотации убыточным предприятиям, среди которых большинство составляют именно колхозы и совхозы. Таким образом, в президентский документ не вошли наиболее интересные и радикальные предложения шаталинской группы.

Кроме того, президентская программа включила в себя положения правительственного проекта по централизованному повышению оптовых и закупочных цен и установлению директивных процентных ставок коммерческим банкам, которые ранее были крайне негативно оценены экспертами.

В результате, по мнению экспертов, новая программа Президента вобрала в себя всё самое худшее, что содержалось в базовых проектах.

Кроме того, декларативный характер программы не даёт представления о том, какие конкретные шаги предпримут Президент, ВС СССР и союзное правительство для её реализации.

Это положение Абел Аганбегян прокомментировал следующим образом: стабилизационные меры в программе не слишком детализированы, так как «больной должен доверять врачу, и не дай Бог объяснить пациенту, как он его будет лечить. Детали нужно доверить исполнительной власти». Иными словами – Совмину СССР.

Указ предусматривает широкое применение в народном хозяйстве договорных оптовых цен. При этом для всех предприятий – и частных, и государственных – вводится предельный уровень рентабельности и устанавливается, что вся прибыль, полученная сверх этого уровня, в безоговорочном порядке изымается в союзный бюджет.

Совминам СССР и союзных республик поручается в десятидневный срок установить перечень сырья, материалов и продукции, на которые по-прежнему будут применяться фиксированные оптовые цены, и утвердить их уровень. Кроме того, союзный и республиканские Совмины должны определить порядок исчисления предельного уровня рентабельности изъятия прибыли, полученной сверх этого уровня. Указом предусматривается также поэтапное повышение тарифов взносов на социальное страхование. На 1991 год эти тарифы для всех предприятий устанавливаются на уровне 26% от фондов заработной платы.

Эксперты резко негативно оценивают экономическое содержание Указа, ряд положений которого, по их мнению, может оказать тормозящее влияние на развитие рыночной экономики.

В первую очередь это относится к изъятию прибыли, полученной сверх установленной нормы рентабельности. Такое положение не только не стимулирует предприятия снижать себестоимость продукции, а напротив, вынуждает их увеличить затраты.

Естественным плодом этого, по мнению экспертов, будет повышение доли зарплаты и других расходов в составе собственности продукции и соответственно – инфляционного давления на рынок. Не говоря уже о том, что нормы рентабельности, которые предстоит установить Совмину СССР, едва ли будут способствовать росту предпринимательской активности в стране.

Аналитики отмечают по этому поводу, что административное лимитирование прибыли относится к методам управления экономикой, до последнего времени считавшимся безоговорочно ушедшими в прошлое. Подобные методы около года назад, на пике антирыночной кампании, применялись разве что к кооперативным ресторанам. Но и тогда оказались практически безуспешными.

Некоторые эксперты в этой связи высказывают мнение, что даже управляемый союзный парламент едва ли пропустил бы подобный закон. В частности, специалисты, наблюдавшие за ходом дискуссии по экономической реформе, без труда узнают в Указе Президента позицию, высказанную министром финансов Валентином Павловым в конце мая, когда на обсуждении в ВС СССР провалилась правительственная программа «экономического труда».

Следует отметить при этом, что Президентский указ предусматривает более жёсткие меры, чем те, которые были определены принятым ранее ВС СССР Законом о налогообложении предприятий.

Закон предусматривал гибкую шкалу, по которой лишь определённый процент прибыли изымался в зависимости от превышения нормативного уровня рентабельности, равного двойной средне-отраслевой рентабельности по данному виду производства.

Иными словами, Указ, по которому в союзный бюджет должна изыматься вся сверхнормативная прибыль, впрямую изменяет ранее принятый парламентом закон.

Также негативно оценивается экспертами и предусмотренное тем же Указом повышение отчислений в соцстрах до 26%, поскольку эта мера увеличивает издержки предприятий и соответственно снижает их рентабельность, которая и без того в соответствии с Указом должна быть лимитирована. Как полагают эксперты, единственным выходом для предпринимателей в этой ситуации будет повышение розничных цен на продукцию.

Особый интерес наблюдателей к Указу определяется ещё и тем, что прежде хозяйственные постановления ВС СССР отражали коллективную позицию парламента, а мнение Президента оставалось как бы в тени. Это давало возможность по-разному в зависимости от ситуации интерпретировать экономические взгляды Президента. Новый Указ, принятый Президентом лично – на основе новых полномочий, позволяет судить об экономических позициях самого Михаила Горбачёва.

Как отмечают некоторые наблюдатели, экономисты из президентского окружения попадают отныне в деликатное положение: им остаётся либо отчаянно бунтовать, как это сделал академик Шаталин 24 сентября на сессии ВС СССР, заявив, что невозможно совместить правительственную и альтернативную экономические программы, либо мужественно называть белое чёрным, как это сделали помощник Президента Николай Петраков и вице-премьер Леонид Абалкин на пресс-конференции 5 октября, где они заявили, что непременно подписались бы под Указом, «если бы они были президентами».

Что касается практических последствий Указа, то большинство экспертов сходится во мнении, что их, по всей видимости, не будет, поскольку Указ более чем вероятно столкнётся с жёстким сопротивлением большинства республиканских парламентов и, скорее всего, не будет ими ратифицирован. Прежде всего это касается, естественно, парламента России, экономическая программа которого в случае ратификации Указа на российском уровне становится практически нереальной.

Как заявил заместитель Председателя Совмина РСФСР Геннадий Фильшин, Совет Министров России намерен продолжать реализацию программы «500 дней» вне зависимости и без учёта Указа Президента.

Основной момент комментария Геннадия Фильшина заключается в том, что российское правительство, несмотря на Указ, по-прежнему в своей деятельности будет ориентироваться на программу «500 дней», далёкую от сформулированных в Указе требований. «Мы – исполнительный орган ВС РСФСР, а он однозначно определился с программой», – заявил Геннадий Фильшин. Таким образом, по мнению российского вице-премьера, Президентский указ не распространяется на республику.

Как считает Геннадий Фильшин, Указ ориентирован на положения правительственной программы, а не той, которая была подготовлена по совместному поручению Горбачёва и Ельцина в Архангельском.

Президентская программа предусматривает иной подход к ценовой практике и к увеличению денежных доходов населения. «Это достойно сожаления, – сказал Геннадий Фильшин. – Этим Указом Президент создаёт серьёзные препятствия для реализации подготовленной по его же поручению программы, смысл которой – укрепление стоимости рубля с тем, чтобы восстановить мотивацию к труду». С точки зрения Фильшина, меры, предусмотренные Указом, «не имеют никакого отношения к рынку, это обычные бюрократические меры».

Указом Президента вводится предельный уровень рентабельности, при этом вся прибыль, полученная сверх этого уровня, изымается в бюджет.

По мнению Геннадия Фильшина, предельной будет считаться норма в 30%. «Но нужно подходить дифференцировано к росту рентабельности, смотреть на её источники, – сказал Геннадий Иннокентьевич. – На наш взгляд, установление предельного уровня рентабельности без учёта источников её прироста опасно, поскольку будет сдерживать прогресс и инициативу. Применяя это положение Указа, необходимо иметь в виду последствия и учитывать источники и фактора роста рентабельности».

По его словам, российское правительство не намерено изымать прибыль предприятий, если высокая рентабельность связана с научно-техническим прорывом и, тем самым, резким снижением затрат на производство.

По поводу предусмотренного Указом Президента поэтапного повышения взносов на социальное страхование Геннадий Фильшин заметил, что бессмысленно увеличивать денежные доходы населения в любой форме при пустых полках магазинов.

– Мне кажется, что сегодня важнее было бы сосредоточить ресурсы и средства не на увеличение денежных доходов населения, а на стабилизации потребительского рынка и стягивании ресурсов в производство товаров. В настоящее время важнее направить ресурсы на то, чтобы создать конкретную обстановку на потребительском рынке, стянуть сюда инвестиции и валюту, создать обстановку для быстрого роста производства товаров, – отметил вице-премьер.

Жаль, что Указ вышел до обсуждения в ВС программы реформы экономики, добавил Геннадий Фильшин в заключение. Указ был бы более уместен после того, как ВС определился бы с программой.

По его мнению, этот документ, как и многие другие меры, предпринимаемые союзным правительством при поддержке Президента, показывают, что союзное правительство решило укрепить свои позиции. И по многим вопросам его действия можно оценить, как вызывающие по отношению к союзным республикам. В этом контексте Указ можно оценить как негативный вклад в это противостояние. По-видимому, Политбюро и правительство оказывают давление на Президента, и он постепенно отходит от принятых им ранее убеждений, которые не высказывал на ВС.(6)

Председатель ВС РСФСР Борис Ельцин, выступая 16 октября перед российскими парламентариями, назвал новую программу Президента «катастрофой, которая произойдёт в первые несколько месяцев её существования». При этом, по его мнению, в наибольшей степени негативные последствия провала ощутит на себе Россия, поскольку позиция центра делает практически невозможной реализацию программы «500 дней».

Негативные последствия стали сказываться ещё быстрее, чем предполагал российский лидер. 17 октября вице-премьер Григорий Явлинский обратился к парламенту с просьбой об отставке, мотивируя своё решение тем, что время для осуществления экономических реформ в рамках программы «500 дней», автором которой он является, упущено.

Решение вопроса об отставке пока остаётся открытым, хотя некоторые наблюдатели считают, что она может быть принята.

Новая программа Президента, ещё не будучи принятой, уже, по утверждению Бориса Ельцина, была обречена на провал. Если дальше следовать логике его выступления 16 октября, программа Президента, которая уже фактически осуществляется, является вовсе не реформаторской, а деструктивной, направленной на развал экономики.

В сложившейся ситуации глава парламента Российской Федерации предложил три варианта действий россиян. Первый по существу означает выход из состава Союза (трудно представить, что в таком случае будет представлять собой Союз) – классический «развод» с дележом всего «домашнего имущества». Второй – «мировая», но на основе плана Шаталина-Явлинского и без кабинета Рыжкова. Третий – ожидание с эпилогом «мы же вас предупреждали».

Президент во время презентации своего очередного варианта очень нелестно отозвался о точке зрения Бориса Ельцина на складывающуюся ситуацию. Однако Председатель российского парламента узнал об этом не из первых уст, поскольку ещё до слушаний в ВС СССР отбыл на отдых.

Неодобрительные отзывы о российском руководстве не сильно взволновали и кабинет России, проводивший обычное для пятницы заседание Президиума (Явлинский на заседании не присутствовал) и никак не отреагировавший на выступление Президента.

Принятие президентской программы оставило российским депутатам возможность выбирать лишь между первым и третьим вариантами. И в том и в другом случае Россия, по словам Ельцина, должна быть готова к осуществлению своей собственной, республиканской программы.

Однако, как заявил 17 октября Григорий Явлинский, такой программы у российского правительства в настоящее время нет. Поскольку программа «500 дней» разрабатывалась для Союза в целом, отсрочка её принятия союзным парламентом, а затем переориентация на новую программу привели к тому, что Россия не только потеряла время, но и вынуждена осуществлять реформы в условиях ещё более глубокой инфляции и развала потребительского рынка.

В этой ситуации, по мнению экспертов, Россия будет вынуждена осуществлять разработку новой, адаптированной к изменившимся условиям программы «на ходу». То есть параллельно с созданием нового варианта концепции – который безусловно сохранит принципиальную направленность на экономическую самостоятельность республики – будут дорабатываться и приниматься основные экономические законы: о банках, о собственности, о предпринимательстве и другие. Таким образом, у республики появляется возможность всё же начать переход к рынку в ноябре – с некоторым замедлением планировавшихся ранее темпов проведения реформы.

Ситуация с российской программой несколько осложнилась в связи с тем, что председатель Госкомиссии по экономической реформе Явлинский попросил об отставке. Официальные мотивы – экономические преобразования в России через стабилизацию экономики без временного понижения жизненного уровня населения осуществлены быть не могут.

Тем не менее одновременно с просьбой об отставке Явлинский изложил свой взгляд на принципиальные положения разработки перехода к рынку в России. Прежде всего «кесарю кесарево», а экономика – экономистам, так же как политикам – дебаты. Не надо мешать профессионалам, призвал Явлинский. Во-вторых, необходимо соотнести реальные возможности политической власти в республике с задачами, которые эта власть хотела бы решить. Необходимо иметь реальную экономическую основу для реализации реформы, и в первую очередь – контролировать финансы на территории республики. Ставка должна быть сделана на укрепление связей с республиками, а не на борьбу с центром. При этом, по мнению вице-премьера, нужно стремиться не только свалить кабинет Рыжкова, но и пересмотреть состав «центральных экономических органов России» на предмет их профессиональной пригодности.

Депутатам же следует, по его мнению, заботиться не столько о росте доходов пенсионеров, сколько о формировании экономической защиты населения от инфляции.

По мнению наблюдателей, отход от дел человека, являющегося ключевой фигурой в кабинете Силаева, означал бы по существу отказ России от разработки собственного варианта экономической реформы. Однако большинство экспертов склоняется к тому, что отставка Явлинского (которая, по непроверенной информации, была согласована с российским руководством, и поэтому вопрос о её принятии – дело времени) будет означать по существу лишь смену офиса. С уходом из состава кабинета ему, вероятно, предстоит осуществить разработку проекта новой рыночной программы для России. Пока же предположительно будет удовлетворена другая просьба Григория Явлинского – о предоставлении ему месячного отпуска.

Как считают эксперты, депутатам не обойтись без предоставления Явлинскому «особых полномочий» по разработке программы. При этом должны быть устранены возможные препятствия как внутри кабинета (по имеющейся информации, ход с отставкой был сделан в силу появившихся разногласий Явлинского с некоторыми членами кабинета Силаева), так и в парламенте – принятие, по крайней мере на начальном этапе, всех предложений по новой программе.

Таким образом, заявление Явлинского об отставке могло носить характер политического хода с двойным результатом: выйдя из состава кабинета, получить карт-бланш от парламента России на разработку варианта рыночной реформы, а также добиться изменений в правительстве России, переформировав его под конкретные, строго соответствующие реализации программы функции.

Как отмечают присутствовавшие на заседании 17 октября наблюдатели, после заявления российского вице-премьера об отставке и последовавшего смятения в рядах депутатов растерянности и уныния на лицах представителей «команды Явлинского» замечено не было.(7)

А между тем, пока шли «программные» разборки в высших эшелонах власти, в народе социальная напряжённость возросла до предела.

При оценке уровня нестабильности в отдельных регионах и в целом по стране, а также для определения численного значения индикатора социальной напряжённости, аналитики «Коммерсанта» учитывали следующие факторы:

– степень обеспечённости региона потребительскими товарами;

– уровень преступности в регионе;

– степень недовольства населения региона комплексом нерешённых социально-политических, экономических и экологических проблем.

Анализ ситуации осуществлялся более чем в 120 городах и охватывал все регионы СССР.

Так, в августе общая обстановка в стране, как и в предыдущем месяце, оставалась напряжённой. И хотя общесоюзное значение индикатора социальной напряжённости снизилось на 6,5% и составляла 1,15, по шкале значений индикатора социальной напряжённости страна продолжала в целом находиться в состоянии локальных конфликтов.

Три союзных республики (Киргизия, Узбекистан и Азербайджан) находятся в состоянии социальной напряжённости. На сегодняшний день это самый «спокойный» показатель по стране.

Восемь союзных республик (Грузия, Эстония, Литва, Латвия, Казахстан, Туркмения, Таджикистан и Белоруссия) – в состоянии возникших и ожидаемых локальных конфликтов.

Четыре союзных республики (Россия, Армения, Молдова и Украина) – в состоянии возможных социальных взрывов. Июльский социальный взрыв в Киргизии сменился в августе «голодным бунтом» в Челябинске, «вотчине» Минсредмаша.

Положение в России в целом резко ухудшилось по сравнению с предыдущим месяцем – значение индикатора напряжённости возросло почти вдвое и составляло в августе 1,86. Эксперты связывали этот «взлёт» в основном с одним единственным фактором – Россия голодает. Именно этот фактор дал такой высокий показатель напряжённости, включив в зону социальных взрывов пролетарские районы РСФСР. Очевидно, что если осенняя сессия ВС РСФСР не примет экстренных мер по выходу из экономического кризиса, ситуация в республике может стать критической.

Армения с первого места в прошедшем месяце переместилась на второе (июль – 2,20, август – 1,65). Объясняется это не столько улучшением положения в регионе, сколько тем, что Россия сумела вырваться вперёд, превзойдя Армению по общему показателю напряжённости. Кроме того, немного стабилизировали обстановку результаты выборов в ВС республики, на которых победили демократические силы. Вооружённый конфликт на границе с Азербайджаном не оказал существенного влияния на общий показатель напряжённости в этих республиках, возможно, потому, что носил локальный характер.

Назревало обострение обстановки в Казахстане, несмотря на то, что республика переместилась с третьего места на девятое. Такой прогноз, по мнению исследовательской группы «Коммерсанта», основывалось даже не столько на экономических проблемах региона, сколько на крайне опасной экологической обстановке, в борьбу за улучшение которой всё активное включается население республики. Напомним, что именно в Казахстане находится Семипалатинский ядерный полигон.

Властям удалось несколько стабилизировать положение в Азербайджане за счёт постоянного присутствия войск на территории республики. Но это не решает пока проблемы прекращения межнационального конфликта с Арменией. Вооружённая борьба за Нагорный Карабах продолжается. Внутренние войска всё активнее втягиваются в этот конфликт. Противоборствующие стороны продолжают накапливать оружие и обучать своих боевиков, разница лишь в том, что Армения делает это вполне открыто. Экономическое положение этих республик продолжает ухудшаться.

Среди крупных городов «лидером» по социальной напряжённости вновь, как и в июне, стал Кишинёв (4, 15). Однако если в начале лета основной причиной высокого показателя напряжённости был небывалый рост преступности, в августе положение в этом городе стало взрывоопасным из-за невероятного товарного голода – компонента товарного дефицита возросла с 1,82 в июле до 9 в августе.

Вслед за Кишинёвом высокий показатель товарного голода даёт Москва, что также делает обстановку в столице крайне взрывоопасной. Нужно сказать, что все города, входящие в десятку самых неспокойных, обязаны этим крайне низкой степенью обеспечённости товарами.

Интересно отметить, что общий показатель социальной напряжённости в Каунасе, входящем в десятку самых неспокойных городов, тем не менее снизился по сравнению с прошлым месяцем с 1,78 до 1,64. Многие эксперты связывают это с окончанием экономической блокады Литвы и улучшением вследствие этого экономического положения в республике. В Днепропетровске исследователи отмечают снижение на 80% фактора митинговой активности. Высказывается предположение, что связано это с сезоном отпусков.

Мандраж перед зимой

За последнее время фраза «…потому что скоро начнётся голод» стала привычным завершением многих политических сентенций. По оценкам «Коммерсанта», причина появления столь и неординарной форманты общественного мнения – результат не столько экономического анализа (хотя бы на бытовом уровне), сколько целенаправленной работы средств массовой информации.

Несомненно, советская действительность даёт все основания ожидать углубления кризиса. Но в то же время вызывает определённые сомнения то, что заявления о неизбежности катастрофы делаются на основе конкретных данных – они имеют скорее характер спекуляции. При этом разные силы могут пользоваться ими в разных тактических целях, хотя причина тем не менее для всех одна – негативный прогноз снимает с прорицателя ответственность за результаты.

Основным отправным пунктом для рассуждений о грядущей разрухе стало катастрофическое положение с уборкой урожая. Действительно, по данным Госкомстата РСФСР, благоприятным выглядит только ситуация с зерном: на начало октября, когда зерновые культуры были убраны с 93% посевных площадей, закупки зерна государством составили 110% к уровню прошлого года. При этом закупки сахарной свеклы находились на уровне 45% от прошлого года, картофеля и овощей – на уровне 35–40%.

Пока уборка не закончена, говорить о не абсолютных и относительных результатах сложно. Однако, по данным того же Госкомстата, закупки основных сельскохозяйственных продуктов за девять месяцев года по многим параметрам оказались существенно ниже плановых заданий или обязательств по контрактации – в том числе и в тех сферах, где сентябрьские и октябрьские дожди не имеют почти никакого значения: скота и птицы закуплено 74% от плана, молоко – 84%, яиц – 77%.

Потребитель, впрочем, ощущает не то, сколько продуктов произведено, а сколько попало на прилавки магазинов. Здесь статистика показывает лишь небольшое снижение поставок: за девять месяцев года в торговлю направлено мясных продуктов 99,2% к уровню прошлого года, молочных продуктов – 99,9%, яиц – 100,6%, муки – 100,4%. Примерно такие же цифры приводятся по другим видам продовольственных товаров (за исключением рыбы и продуктов её переработки, которых было произведено на 20% меньше, чем в прошлом году). В то же время, по собственным расчётам «Коммерсанта», доля (в стоимостном выражении) пищевых продуктов, распределяемых в РСФСР по талонам за 1990 год возросла на 30–35%.

Таким образом, продуктов (особенно в пересчёте на душу населения) существенно меньше не становится, а ситуация объективно воспринимается как всё более тяжёлая.

По мнению экспертов «Коммерсанта», основным фактором, влияющим на растущую дефицитность потребительского рынка, действительно остаётся неудовлетворённой платежеспособный спрос, который в условиях осознанной нестабильности ситуации обращается на всё новые группы товаров. При этом увеличившаяся в силу причин общего характера неритмичность производства и поставок теоретически может привести к кратковременному уменьшению предложения, а практически приводит к новым волнам ажиотажного спроса. Сбить же каждую из них, по расчётам специалистов, можно только предложив покупателям объём товара в размере 80-150% от объёма до возникновения дефицита. На эти «естественные» волны спроса накладываются и волны, вызванные факторами иного порядка: выступлением Рыжкова на сессии ВС СССР, очередной кампанией в прессе и т. д.

В такой ситуации весьма характерно то, что планы товарооборота по иным отраслям регулярно выполняются и перевыполняются. Так, план девяти месяцев был перевыполнен даже по торговле табаком (на 4%).

В таких условиях давно известный побывавшим в СССР иностранцам феномен «пустые прилавки – полные холодильники» проявляется в химически чистой форме: всё, что попадает на прилавки, исчезает с него в течение часа – двух; ту никому не известную часть, которая туда не попадает, тоже никто не топит в Москве-реке – просто «обеспеченные слои населения» платят за удовольствие не стоять в очередях.

И всё-таки присутствие в общественном сознании страха перед надвигающейся разрухой – не только результат обычного здравомыслия граждан, которые имеют удовольствие наблюдать развал империи, но и результат вполне целенаправленной работы целого ряда средств массовой информации. Самое поразительное при этом то, что один и тот же приём используется разными силами и в совершенно разных целях.

Первая кампания, в которой приняли участие «Правда», «Рабочая трибуна», «Советская Россия» планировалась под идею предоставления Президенту дополнительных полномочий, а «устрашающий» эффект, видимо, изначально рассматривался как побочный. Несомненным шедевром кампании были «Программа действий – 90», и статья корреспондента ТАСС Петруни «Кому нужна гниющая картошка» (перепечатанная пятью центральными и бессчётными местными изданиями), толковавшая о том, что нужна она именно «демократам», и подразумевавшая, что они доведут до того, что и гнилой не останется.

Однако тема была продолжена и после принятия решения о предоставлении Президенту искомых полномочий. «Специалисты Госплана СССР», подписавшие письмо, опубликованное в «Советской России» 3 октября, сообщили широким кругам читателей о том, что именно инспирированные демократами политические дебаты прервали «органическую непрерывность производственного цикла», прямым следствием чего будет наступление уже с первых дней 1991 года «неотвратимого процесса разрухи», сопровождаемой голодом и массовыми эпидемиями.

По прошествии некоторого срока стало очевидно, что десятка публикаций хватило для того, чтобы тема грядущего голода перестала быть дискуссионной и начала восприниматься как неизбежная перспектива – которая, по идее, оправдывает почти любые стабилизационные меры. Но одновременно оказалось, что эту же ставку разыгрывает и противоположная сторона.

В связи с катастрофическим обнищанием московских прилавков в воздухе просвистело слово «блокада».

По газетам (причём на этот раз газетам преимущественно «левой» ориентации) прошла серия малоинформативных сообщений о том, что неидентифицированные группы людей не пускают в город машины с продовольствием – в том числе и частные.

Однако ни в одной из подобных статей не были названы ни точные координаты, ни фамилии участников событий. В оперативных сводках московского ГУВД нет ни одного упоминания о подобных случаях. Проведённый МУРом рейд выявил многочисленные случаи незаконного вывоза товаров из Москвы, однако его масштабы, весьма внушительные в абсолютных цифрах, совершенно не сопоставимы с объемом товарооборота и очевидно не могут всерьёз влиять на положение в городе.

В то же время официальные статистические данные вполне правдоподобно объясняют причины оскудения московских прилавков: по информации Госкомстата СССР, за январь-сентябрь в Москву отгружено мясопродуктов меньше плана на 105 тысяч тонн (выполнение плана – 86%), в Московскую область – на 16,2 тысячи тонн (62%). Примерно такая же ситуация сложилась с другими продуктами животноводства; с картофелем, овощами и фруктами недопоставки ещё больше.

Не исключено, что ставка на саботаж была сделана «продемократской» прессой по собственной инициативе – сами руководители нового Моссовета предпочли воздержаться от резких оценок. Гавриил Попов обычно высказывается в духе «конечно, ничего хорошего, но и ничего страшного тоже нет – бывало и не такое». Сергей Станкевич в беседе с корреспондентом «Коммерсанта» предложил свою версию развития событий. По его мнению, Москва объективно неспособна к экономическому самообеспечению; она производит слишком много идей и бумаг, но крайне мало потребительских товаров. В условиях кризиса денежного обращения город не может реализовать свои финансовые ресурсы, а московские предприятия, которые, по мнению Станкевича, могли бы взять на себя часть забот по обеспечению населения продуктами, не проявляют достаточной распорядительности в организации внутреннего бартера.

В то же время Станкевич высказал уверенность, что нечто типа блокады действительно имеет место, хотя «эта блокада совсем не обязательно должна организовываться и руководиться из какого-то единого центра». Во-первых, на столицу выплёскивается десятилетиями копившаяся «москвофобия», вызванная тем, что Москва долгое время была привилегированным городом на особом снабжении. Сейчас это принимает форму вполне реального срыва поставок – во многих случаях сознательного. Во-вторых, какие-то вещи бьют по Москве бумерангом – просто потому, что она является средоточием власти. Тогда городу приходится расплачиваться за шаги, предпринимаемые и союзным, и российским руководством. И, наконец, существует, с точки зрения Станкевича, и сознательное желание поставить Москву, где к власти пришли демократы, в условия изоляции – со стороны соответствующих аппаратных кругов, во многих регионах сохранивших за собой властные функции. Такого рода решения принимаются на уровне областей и краев, возможно – отдельных ведомств, и уж во всяком случае – кулуарно и безо всякого оформления в письменном виде.

И всё-таки, несмотря на доступность статистической информации, она в любом случае недостаточна для того, чтобы рассчитать развитие событий на несколько шагов вперёд, поскольку большая часть необходимых для этого данных не поддаётся систематизации и существует только в виде оценок и приблизительных (часто – методом экстраполяции) расчётов: доля товаров, предназначенных для государственной торговли и минующих её прилавки; данные о встречных грузопотоках на транспорте, о реальных потерях из-за забастовок по всей цепи смежников; данные о том, какая доля продукции перераспределяется на основе внутрисоюзного бартера.

Помимо этого, каких-то типов информации просто нет и сейчас не может быть ни у кого: каковы потери из-за реального, а не придуманного саботажа? Сколько ещё займов дадут Союзу капиталисты и возьмёт ли их Союз? Сколько будет забастовок? Когда откажут дореволюционной постройки теплосети в городе N и когда, наконец, население пойдёт громить валютные «Берёзки» там, где они есть, и распределители – там, где «Берёзок» нет. Без такого рода сведений реальный прогноз невозможен. Возможна – политическая игра.

За последнее время рядовой советский гражданин превратился в обвиняющую сторону, которая требует, чтобы все данные ей за годы перестройки обещания были выполнены. Обвиняемая сторона быстро сделала выводы: гораздо выгоднее выступать в роли Кассандры, к пророчествам которой во время не прислушались, нежели в роли Никиты Хрущёва, который «торжественно заявил, что нынешнее поколение советских людей будет жить при коммунизме». При любом непрогнозируемом развитии ситуации пессимисту легче объяснить, что «он не хотел напрасно обнадёживать», чем оптимисту доказать, что он не виноват.

В такой ситуации утверждать, что «уже в первые дни 1991 года начнётся неотвратимый процесс разрухи», будут не те, кто делает выводы из имеющейся ситуации, а те, которые хотят на эту ситуацию активно и целенаправленно влиять. А «влияние», имеющее своей целью организацию «разрухи», может быть направлено только на захват власти в условиях чрезвычайного положения. Тогда вопрос заключается только в том, есть ли у кого-либо реальные рычаги для подобных воздействий. По мнению большинства наблюдателей, скорее всего нет: ситуация в стране уже довольно давно описывается мрачноватым словосочетанием «паралич власти». Правда, в условиях паралича власти разруха, как правило, наступает сама собой, но тогда все претенденты могут по крайней мере утешаться тем, что «никому не досталось».(8)

Довольно двусмысленные в последнее время отношения между Михаилом Горбачёвым и Борисом Ельциным закончились 16 октября совершенно недвусмысленным выступлением Ельцина на сессии ВС РСФСР. Российский лидер обвинил лидера союзного в нарушении джентльменских соглашений и заявил, что дальнейшие их отношения могут базироваться лишь на строгом протоколировании и публичном оглашении обещаний Президента СССР. «Медовый месяц» Михаила Горбачёва и Бориса Ельцина, начавшийся 31 июля заключением соглашения о разработке экономической программы, тем самым окончательно перешёл в скандальный развод. Союзное руководство и Россия вошли в жёсткую конфронтацию: похоже, что оба соперника действуют по принципу aut nunc, aut nunquam – теперь или никогда. Однако наблюдатели полагают, что главные конфликты ещё впереди.

16 октября Борис Ельцин выступил в ВС РСФСР с программным заявлением, в котором он, по сути дела, обвинил Президента СССР в вероломстве: «Тонущее союзное правительство нажало на Президента, и он в очередной раз меняет своё решение». И сделал вывод: «Будущие договорённости с Президентом Горбачёвым следует конкретизировать и сделать достоянием гласности». Отчасти всё это напоминает условия, на которых Рональд Рейган соглашался общаться с Горбачевым в 1985 г. – «доверяй, но проверяй». Но если Ельцин и Рейган были достаточно дипломатичны в своих высказываниях, то российский вице-премьер Геннадий Фильшин назвал вещи своими именами: «Мы потерпели поражение из-за нашей порядочности: поверили, что можно заключить договор».

Во всех этих заявлениях интересна не столько оценка партнёрских качеств Горбачёва, сколько признание того, что тайный договор был и даже некоторое время действовал. Причины заключения договора достаточно понятны. Поскольку кто-то всё-таки должен править Россией, а возможности окончательно устранить соперника нет, остаётся одно: кондоминиум, т. е. совместное управление.

Но кондоминиум редко бывает устойчивым: один из соправителей оказывается более успешным, а его неудачливому партнёру ничего не остаётся, как рвать договор и обращать успех противника в ничто. Когда российское руководство всерьёз решило реализовать программу «500 дней», успех её означал бы вытеснение Горбачёва с политической сцены: ведь и правда, если один правитель управляется с нужным для страны делом, то зачем ему соправитель.

Этим парадоксом – кто выигрывает, тот проигрывает – по мнению наблюдателей, и объясняется нетривиальное поведение Горбачёва по мере продвижения к началу действия программы «500 дней»: программу сгубило не то, что она была плоха, а то, что она имела шансы на успех.

Сейчас всё вернулось на круги своя: как и 29 мая, в день избрания Ельцина на пост российского лидера, отношения потенциальных соправителей России хуже некуда. Но с большим отличием: по данным академика Татьяны Заславской, за время с мая по сентябрь рейтинг популярности Горбачёва упал вдвое – с 56 до 29% и вдвое – до 58% – вырос рейтинг Ельцина. В этих условиях шансы на заключение нового соглашения не так велики, как в мае: Ельцин может попытаться пойти напролом. Как и Горбачёв.

Надо признаться, частичный шанс на новое соглашение союзным Президентом был упущен. Горбачёв счёл тон Ельцина «ультимативным», что совершенно верно: российский лидер предлагал либо возобновление договора, либо, говоря дипломатическим языком, оставлял за Россией право принять те меры, которые она сочтёт необходимыми. Ошибка Горбачёва, по ряду оценок, состояла в непонимании того, что ультиматум – это ещё не самое плохое: он хотя бы содержит в себе условие сохранения мира. Самое плохое – это нота об объявлении войны, которая никаких условий мира уже не содержит.

…Тем не менее, по конфиденциальным сведениям, в пятницу вечером, 19 октября, Борис Ельцин отбыл отдыхать на воды, а российский вице-премьер Григорий Явлинский – на встречу с Горбачёвым. Будут ли по новому ельцинскому рецепту, «сделаны достоянием гласности» беседы Горбачёва с Явлинским, можно только гадать.(9)

А конфликт между Россией и Союзом ССР продолжал разрастаться. 24 октября ВС СССР принял Закон об обеспечении действия законов и иных актов законодательства Союза ССР, а ВС РСФСР – Закон о действии актов органов Союза ССР на территории РСФСР. Союзный закон утверждает безусловный приоритет союзный власти – российский закон «по умолчанию» полагает распоряжения Союза юридически ничтожными, они вступают в силу лишь после специальной ратификации их российским парламентом.

Конфликт России и Союза вошёл в решающую фазу. Эксперты полагают, что и Россия, и Союз в борьбе за утверждение своего суверенитета вряд ли остановятся на полпути. При этом – как два года назад страны Балтии – Россия может пустить в ход идею независимой государственности.

19 октября, немедленно после одобрения ВС СССР «основных направлений» экономической реформы, премьер Рыжков потребовал от ВС издать постановление, «обеспечивающее верховенство законов Союза ССР». Поддержавший Рыжкова член ВС СССР Игорь Зелинский назвал это «президентской вертикалью до самого низу».

21 октября учредительный съезд de fakto правящего в РСФСР движения «Демократическая Россия» принял резолюцию, гласящую, что «в случае принятия ВС СССР или Президентом СССР каких-либо актов, ущемляющих суверенитет России, движение будет… добиваться выхода Российской Федерации из состава СССР и национализации всей собственности Союза на территории Республики».

23 октября ВС СССР приступил к обсуждению закона, аннулирующего суверенитет республик, и в первую очередь, по мнению экспертов, суверенитет России. В тот же день ВС РСФСР начал обсуждать свой «закон о ратификации». 24-го оба парламента приняли свои законы, переводящие коллизию суверенитетов в стадию открытого конфликта.

«Это акт не нападения, а защиты», – заявил, комментируя принятие российского закона, председатель Комитета по законодательству ВС РСФСР Сергей Шахрай. Защита, судя по всему, обещает быть упорной – на вопрос из зала, что делать, когда Союз отменит «закон о ратификации». Руслан Хасбулатов отвечал: «Я поставлю перед вами вопрос об отмене отмены».

Таким образом, после того как Президент СССР, выступая на сессии ВС СССР, отверг ультиматум Ельцина от 16 октября, началось нечто похожее на военные действия. Естествен вопрос, будут ли эти действия со стороны России базироваться на уже имеющемся «мобилизационном плане» или же они будут нестись экспромтом.

Хотя без импровизации не обойтись, наблюдатели считали, что такой план существует. Недаром 23 октября Хасбулатов специально подчеркнул, что проект закона о ратификации был подготовлен месяц назад.

Месяц назад, 22 сентября, ВС РСФСР обсуждал возможные меры защиты в связи с подготовкой ВС СССР закона о наделении Президента СССР чрезвычайными полномочиями.

Эксперты считают, что в качестве следующего шага Россия может принять закон, заранее блокирующий попытки ввести президентское правление на территории РСФСР, и закон о приостановке действия некоторых союзных ведомств на территории РСФСР. Уже принят Закон о хозяйственных связях на 1991 г., устанавливающий приоритет российских хозяйственных нужд над союзными. Как стало известно из неофициальной информации, в кулуарах ВС РСФСР обсуждалась возможность также и иных мер. В частности, Россия может заявить, что она не намерена отвечать по внешним долговым обязательствам, которые будут сделаны союзным руководством без консультации с ней.

С правовой точки зрения Россия видит смысл начинающейся «войны указов» в том, чтобы хотя бы на формально-юридическом уровне сделать наказуемой нелояльность к российскому руководству.

ВС СССР занят тем же самым. Закон ВС СССР грозит должностным лицам, не исполняющим союзных указов, отстранением от должности. ВС РСФСР грозит должностным лицам, исполняющим не ратифицированные Россией союзные указы, штрафом от 500 до 10 000 руб., а юридическим лицам – штрафом от 50 000 до 500 000 руб. При этом последний вид штрафа в порядке регресса может перекладываться и на руководителей соответствующих учреждений.

Триста лет назад Пётр I, спасаясь от своей соправительницы царевны Софьи, бежал из Москвы в Троицкую лавру. Софья издала указ, предписывающий рубить голову тем служилым людям, которые пойдут к Троице. В ответ Пётр издал указ, предписывающий рубить голову тем служилым людям, которые к Троице не пойдут.

В создающейся патовой ситуации даже небольшой перевес одной из сторон может иметь решающее значение.

Наблюдатели отмечают повышенное внимание российского руководства к теме российской государственности, российской национальной традиции. В кулуарах ВС РСФСР можно слышать даже разговоры о восстановлении российской геральдики – бело-сине-красного флага и двуглавого орла. Социал-демократы горой стоят за «единую и неделимую Россию».

В результате и либералы, и сторонники российской государственности имеют редкостный шанс объединиться в общем противостоянии центру, политика которого стала и явственно антироссийской, и откровенно «красной». Россия же всё более склоняется к несколько более популярной белой идее.

Опыт стран Балтии показывает, что идея возрождения национальной государственности придаёт чрезвычайную динамику буржуазно-демократическим преобразованиям. Эксперты не исключают, что в условиях, когда центр «под лозунгами Октября» пошёл в отчаянную контратаку против российского суверенитета, руководство РСФСР обратится к гражданам России со словами «За Русь Святую».(10)

СКВ дали зелёный свет

И ещё одно событие произошло в конце 1990 года, которое стало в полном смысле этого слова – революционным. Было принято постановление Совета Министров СССР «О покупке и продаже гражданам иностранной валюты». Это был конкретный шаг по введению внутренней конвертируемости рубля.

С 5 декабря ст. 88 УК РСФСР, предусматривающая уголовную ответственность за «нарушение правил валютных операций», в частности за продажу частными гражданами товаров и имущества за валюту, в Москве действовать не будет.

Специальным решением президиум Московского городского суда отменил приговор по делу Сергея Аксёнова, осуждённого недавно по 88-й статье. Деяние Аксёнова, продававшего в Измайлово сувениры за наличную валюту, было признано «потерявшим характер общественно опасного». А сама 88-я статья – «устаревшей нормой».

Как заявила председатель Мосгорсуда Зоя Корнева, москвичи теперь могут использовать наличную валюту в любых законных сделках и операциях, включая, в частности, продажу квартир.

Аксёнов, продававший в Измайлово матрёшек за доллары, был оправдан по протесту прокурора Москвы Геннадия Пономарёва, осудившего «устаревшие нормы, являвшиеся тормозом прогрессивного». Пономарёв также сослался на постановление СМ СССР от 20 июля 1990 года, разрешившее расчёты в наличной валюте при коммерческих сделках.

Исходя из этого, прокурор просил Мосгорсуд прекратить дело на основании ст. 6 УПК РСФСР (если…вследствие изменения обстановки совершенное лицом деяние потеряло характер общественно опасного).

Постановление СМ СССР «О совершенствовании розничной торговли и оказании услуг на иностранную валюту на территории СССР» разрешило организациям и предприятиям всех форм собственности – в том числе и частным фирмам – торговать и оказывать услуги за иностранную валюту, в том числе и за наличные.

В постановлении, однако, специально не упоминались валютные сделки частных граждан или индивидуалов, работающих по патенту. Таким образом, вопрос о том, как соотносить это постановление с 88-й статьёй УК РСФСР, оставался неясным.

С этой точки зрения протест московской прокуратуры вполне может считаться революционным.

Размышляя над этой просьбой прокуратуры, Мосгорсуд, с одной стороны, признал тогдашний приговор правильным, но с другой стороны – нашёл теперешние аргументы прокурора убедительными. И постановил: приговор отменить, Аксёнова, приговорённого к трём с половиной годам принудительных работ с конфискацией имущества, от таковых работ на стройке народного хозяйства освободить.

По мнению председателя Мосгорсуда Корневой, прецедентное постановление президиума не претендует на то, чтобы отменить 88-ю статью как таковую, тем более что изменение Уголовного кодекса – исключительная компетенция Верховного Совета республики. Из постановления, однако, следует, что для частных валютных расчётов эта статья в Москве больше применяться не будет.

Как заявила Корнева, те сделки, которые сейчас разрешено совершить за рубли, будут считаться законными и при оплате в СКВ: например, продажа картин, произведений декоративного искусства, ремонт автомобилей, продажа квартир.

Это, по словам Корневой, разумеется, не освобождает граждан от выполнения всех формальностей, связанных с теми или иными видами сделок: так, для продажи жилплощади в кооперативе за доллары по прежнему нужно будет получить разрешение от правления ЖСК или собрания пайщиков. Зоя Корнева предупредила, что замена рубля долларом при такой сделке ни в коей мере не избавит её участников от контроля чиновников и от необходимости собирать требуемые жилищные документы.

Однако несколько сложнее дело обстоит с покупкой и продажей за рубли валюты как таковой. По оценкам экспертов, сделки этого типа хотя и становятся после решения Мосгорсуда менее опасными, однако остаются на грани фола. С уверенностью прогнозировать их возможные юридические последствия нельзя.

Вопрос о технике взимания налогов с частных валютных сделок пока остаётся открытым, поскольку не входит в компетенцию Мосгорсуда. Эксперты отмечают, однако, что в целом этот вопрос довольно подробно раскрыт в союзном налоговом законодательстве, которое не предусматривает каких бы то ни было специальных, отличающихся от обычных налогов с валютных доходов частных лиц.

Закон СССР «О подоходном налоге с граждан СССР, иностранных граждан и лиц без гражданства».

«Статья 2. Доходы подлежащие налогообложению…

пункт 2. Уплата налогов с доходов, полученных в иностранной валюте, производится по желанию плательщика в рублях или иностранной валюте, покупаемой Госбанком СССР. Доходы в иностранной валюте при этом пересчитываются в рубли по официальному курсу Госбанка СССР на дату исчисления налога».

Надо сказать, что предложенный Мосгорсудом взгляд на 88-ю статью теоретически не является обязательным для нижестоящих районных судов, которые формально могут продолжать применять её. Корнева тем не менее считает маловероятной ситуацию, когда, скажем, в Дзержинском районе по 88-й судить будут, а в Ленинском не будут.

По её мнению, райсуды едва ли станут выносить приговоры по 88-й, зная, что приговоры эти заведомо будут опротестованы и отменены не уровне города.

Что готовит год грядущий?

Ситуацию, сложившуюся в СССР в конце года, большинство наблюдателей – как политологов, так и экономистов – определяют словом «накануне». При этом очевидно, что пока ещё сохраняется определённая вариантность в выборе пути, по которому пойдёт страна. Тем не менее параметры, определяющие этот выбор, носят явно объективный характер, и абстрагироваться от них не удастся никому.

Эксперты «Коммерсанта» попытались оценить возможное развитие событий в 1991 году. Эти прогнозы, к сожалению, лишены особого оптимизма.

Страна давно не встречала Новый год в таком мрачном настроении. И дело даже не в том, что голодно и холодно. Как это ни странно, надежд на лучшее будущее не осталось почти ни у кого: либералы боятся «наведения порядка», сторонники сильной власти – «анархии и разгула сепаратизма», не говоря уже об «отказе от социалистических ценностей».

Главная проблема, не решив которую Союз не сможет сдвинуться с мёртвой точки, – это отношения центра и республик. Последние события в верхнем эшелоне власти свидетельствует о том, что, судя по всему, горбачёвское руководство, избавившись от либералов и колеблющихся, приняло решение о спасении империи любой ценой (кроме, возможно, цены массового кровопролития). С этой целью создаются соответствующие инструменты в виде законов о референдуме, комплекса чрезвычайных полномочий Президента, усиления внутренних войск путём передачи им четырёх армейских дивизий. Логичным, с точки зрения экспертов, будет такое развитие событий, при котором по мере дальнейшей дискредитации союзного парламента центр будет всё больше прибегать к управлению посредством президентских Указов. Возможно, что, столкнувшись с неэффективностью демократических процедур, часть бывших либералов (прежде всего те, кто сталкивается с конкретными проблемами управления, – Попов, Собчак) поддержат авторитарные тенденции центра.

Республики, со своей стороны, готовы к открытому фронту: здесь наиболее показательно решение ВС России о формировании бюджета, вызвавшее острую реакцию Президента. Если республики будут упорствовать в своих заблуждениях, то самым вероятным сценарием развития событий видится приостановка центром действий тех парламентов, которые не хотят идти на тот или иной компромисс с центром, и введение фактического военного положения. В этой ситуации прогнозируемая реакция населения и властей – широкая кампания гражданского неповиновения, забастовки, саботаж, в некоторых регионах – вспышки насилия, террор, которые будут подавляться соответствующими методами.

Позиция Запада при таком развитии событий скорее всего сведётся к протестам общественности и, возможно, усилению критики Горбачёва. В целом – по ряду косвенных свидетельств – создаётся впечатление, что Горбачёв получил добро Буша (а возможно, и всего Запада) на акции по сохранению единства Союза.

По оценкам экспертов 1991 год не принесёт улучшения ситуации на потребительском рынке. Если эмиссия (используемая центром для покрытия бюджетного дефицита) не уменьшится, то в новом году рубль может потерять до 30% своей покупательной способности. В этих условиях граница прожиточного минимума к концу года поднимется в среднем до 135 руб., а для жителей крупных городов до 180 руб. в месяц на человека. В результате за чертой бедности может оказаться более 100 млн. человек – почти треть населения страны.

Для того, чтобы защитить доходы беднейших слоёв населения, потребуется индексация их доходов. Стоимость этой программы оценивается в 20 млрд. руб., которые вряд ли будут найдены в пустующей государственной казне.

По-видимому, в этих условиях власти на местах примут меры по ужесточению карточной системы, хотя вряд ли смогут обеспечить эти карточки товарными ресурсами. В лучшем случае население сможет рассчитывать на гарантированное снабжение на уровне 1,5 кг мяса, 300 г масла и 2 кг крупы в месяц на человека – для горожан это почти голод.

Банковские кредитные ставки будут расти примерно на 1–2% в месяц. Если Госбанк не будет ограничивать ставки, то во второй половине года средняя ставка достигнет – 25–28%, по крупным кредитам – 30%.

«Раскрытие» республиканских рынков будет происходить достаточно медленно, бартерный обмен будет занимать ещё большее место в торговле между регионами и составит примерно 25% от общего объёма производимой продукции. По-прежнему одной из самых эффективных форм защиты денег от инфляции будет оставаться приобретение недвижимости, валюты, товаров длительного пользования. Маловероятно появление бумаг, в достаточной степени компенсирующих инфляционные потери – соответственно, и о бирже ценных бумаг говорить не приходится.

За последнее время появилось достаточное количество законов, либерализующих режим предпринимательской деятельности. Однако к концу года оформились определённые тенденции развития деловой активности, которые свидетельствуют о том, что отечественные бизнесмены не грешат лишним оптимизмом по отношению к перспективам экономической реформы.

Застопорился процесс ликвидации министерств и горизонтального объединения предприятий по отраслевому принципу. И вовсе не потому, что в стране существует антимонопольное законодательство (оно пока не работает), а потому, что все эти реорганизации не приносят почти никакого эффекта. Приватизация госсобственности так и не началась – случаи акционирования крупных предприятий единичны. Вдобавок они сопровождаются такими скандалами и организационными трудностями, что это отбивает охоту у остальных.

Самым, видимо, существенным свидетельством пробуксовки реформ стало то, что в сфере материального производства альтернативные структуры практически не возникают – по ним сильнее всего бьёт развал оптового рынка и хозяйственных связей внутри страны, когда организация производства упирается в слишком большое число дефицитов. Поэтому в будущем независимые экономические структуры скорее всего будут выступать в трёх главных функциях: как перераспределительные системы (биржи, посредничество), как «связки» в многопрофильных синдикатах и в сфере сервиса и торговли на потребительском рынке.

Отсутствие в отечественном бизнесе представления о коммерческой культуре неизбежно будет приводить к конфликтам между партнёрами и контрагентами: такого рода события участились в конце года и явно становятся закономерными. Это, естественно, вредит репутации альтернативной экономики в целом и в любой момент может быть использовано против неё.

Перспективы прямых внешнеэкономических связей тоже выглядят весьма расплывчатыми: реального экспортного потенциала у независимых предприятий практически нет (может быть, за исключением научных разработок), а инвестиции в экономику Союза по-прежнему сдерживает законодательная неразбериха – точнее, неверие в стабильность законодательства. Оптимизма у иностранных бизнесменов поубавилось: с советскими фирмами теперь принято обращаться как с ненадёжными плательщиками и требовать аккредитивной оплаты контрактов.

Курс рубля по отношению к конвертируемым валютам падает с катастрофической скоростью, и его вряд ли удастся стабилизировать без выброса валюты на рынок государством (что эксперты обычно связывают с началом функционирования валютной биржи). Определённое движение вперёд наметилось в связи с постановлением российского Совмина об открытии инофирмам рублёвых счётов, однако на союзном уровне это решение тоже было определено как «дестабилизирующее» и посему в любой момент может быть отмечено.

Несмотря ни на что союзное руководство пока публично не отказалось от идеи перехода к рынку, но ситуация в стране такова, что практически любое решение либо содержит в себе противоречащие друг другу моменты, либо неизбежно вызывает последствия обратного действия.

За четыре года разговоров о реформе целостное экономическое законодательство так и не было сформировано ни на союзном уровне, ни в одной из республик: недаром российский министр финансов Фёдоров, уходя в отставку, сказал, что российское правительство не имеет никакой программы и занимается только затыканием дыр. Как не печально это звучит, сформировать логичное законодательство сейчас можно только одним путём: отпустить из Союза всех желающих уйти, а для оставшихся спустить основные законы «сверху». Иначе в «войне законов» погибнут все.

При этом очевидно, что Президент, приверженный концепции «регулируемого рынка» в сочетании «с фундаментальными ценностями», выстраивая эту систему, не допустит: частной собственности на землю, частной собственности на средства производства в крупных масштабах, «распродажи национального достояния иностранцам».

Однако развитым странам коллапс Союза (или того, что находится на этой территории) вовсе не нужен – это вызовет слишком масштабные последствия. Кроме того, гуманным гражданам этих стран будет очень трудно прокормить 300 миллионов советских подданных. Помимо всего прочего, Союз им должен, и много – при прогнозируемом на 1991 г. снижении советского экспорта выручки от него не будет хватать на обслуживание внешнего долга.

В такой ситуации Запад может предложить советскому руководству свои собственные программы реформы и, естественно, адекватную их поддержку – при условии, что Горбачёв смириться с ролью лидера страны «третьего мира» и примет условия МВФ, которые традиционно заключаются в денационализации госсобственности, жёстких стабилизационных мерах и сокращении социальных программ. Не исключено такое развитие событий, при котором Президенту СССР придётся, проглотив самолюбие, на это согласиться.

По мнению экспертов, всё это может вылиться в попытку построения «казарменного капитализма», модель которого определяется относительной свободой предпринимательской деятельности (с упомянутыми ограничениями) при высоких налогах, жёстких санкциях за невыполнение договорных обязательств и «контроле за мерой труда и потребления». Естественно, в сочетании с ограничением политических свобод и «сильной исполнительной властью». И вряд ли кто-нибудь сейчас сможет ответить на вопрос, как долго мы проживём в такой казарме.

У кого лишняя наличность, выкладывай!

14 января 1991 г. 53-летний Валентин Павлов стал премьер-министром СССР. Через 8 дней вышел Указ Президента СССР о денежной реформе. Эта была четвёртая денежная реформа за более чем 70 лет советской власти. По неожиданности и темпу проведения реформа больше напоминает если не хорошо продуманный грабёж, то по крайней мере боевую операцию, где в роли противника выступает население страны.

О денежной реформе 1961 года правительство официально предупредило население страны за восемь месяцев до её начала. В 1991 году предупреждение было сделано за три часа.

Первый вопрос, который возникает в связи с реформой: имел ли Президент право её объявить? Как полагают эксперты, с юридической точки зрения, Указ от 22 января безупречен: в любом государстве вопросы денежного обращения находятся в компетенции исполнительной власти, в нашем случае – Президента СССР.

По сути же дела, конечно, имеет место денный грабёж: государство в лице Президента СССР заставляет поданных оплачивать крайнюю некомпетентность экономической политики последних лет.

Денежная реформа всегда по сути своей есть более или менее злостное государственное банкротство. Однако нынешняя реформа лишена смягчающих вину государства обстоятельств, которые бывают двух родов:

– война, вконец разрушившая финансовую систему государства;

– приход к власти нового руководства, бесповоротно отмежевавшегося от политики предшественников, фактически – перемена государственного строя.

Правительство Горбачёва – Павлова не имеет ни того, ни другого извинения. Войны не было, ссылаться на «прогнивший режим», который довёл страну до денежной реформы, Горбачёв и Павлов тоже не могут.

При этом денежная реформа, представляющая крайне жёсткое попрание права собственности, принимается обществом в тех случаях, когда она носит сколь-нибудь рациональный характер, облекаясь тем самым в форму жестокой справедливости. А именно:

– страдают все, проводится реформа чисто конфискационного характера, после которой гражданам предлагается начать жизнь с чистого листа;

– страдают определённые социальные слои (регрессивная денежная реформа).

Формально нынешняя денежная реформа относится ко второму типу, поскольку она, судя по тексту Указа, направлена против «теневиков».

Эксперты, однако, полагают, что на практике происходит несколько иное – конфискация средств у населения по принципу генератора случайных чисел. Ибо, вопреки утверждениям премьера Павлова, эксперты полагают, что владение 50 и 100-рублёвыми купюрами и принадлежность к дельцам теневой экономики ни в какой жёсткой корреляции между собой не находятся. Прежде всего потому, что в условиях инфляции большинство теневых дельцов (если вообще пользоваться этим странным термином) хранят свои капиталы отнюдь не в неустойчивых рублях, а в валюте, золоте и драгоценных камнях. Рублёвые сбережения в значительно большей степени характерны для средних слоёв населения, которые и пострадают от реформы в первую очередь.

Неизвестно пока, какие документы надо будет представлять в комиссии исполкомов для обмена сумм выше 1000 рублей. Однако очевидно, что многие граждане, не имеющие никакого отношения к теневой экономике, таких документов предоставить не смогут по той простой причине, что, составляя сбережения, они не знали о предстоящей необходимости «отчитаться за командировку».

 

2.3. Переход к рыночным отношениям

 

После августовских событий 1991 г., которые привели к развалу СССР, правительство России начало форсированный переход к рынку. Для консультации в осуществлении реформ была приглашена группа иностранных советников во главе с Дж. Саксом (США). Правительство возлагало надежды на экономическую помощь Запада.

Конкурентный рынок мог утвердиться только на базе частной собственности, поэтому необходимо было приватизировать (передать в частную собственность) значительную часть предприятий, ограничить роль государства как хозяйствующего субъекта.

Важнейшей задачей реформ назывались финансовая стабилизация и ликвидация бюджетного дефицита.

Первым шагом реформ стала либерализация цен с января 1992 года на большинство товаров и продуктов. Цены возросли за 6 месяцев в 10–12 раз. Все сбережения населения моментально обесценились. Большинство населения тем самым оказалось за чертой бедности – не случайно реформа была определена в народе «грабительской».

Либерализация цен вызвала резкий рост тарифов на перевозку, цен на энергию, сырье и т. д. Началось сокращение спроса на многие товары и виды продукции. В сельском хозяйстве повышение цен на горючее, технику, стройматериалы вызвало рост цен на зерно и овощи, а подорожание кормов вело к сокращению поголовья скота, к падению производства мяса и молока. Отечественные сельхозпродукты стали дороже импортных, что вело к свертыванию всего агропромышленного комплекса.

Правительство видело выход в проведении «монетаристской» политики, согласно которой вмешательство государства в экономику должно быть минимальным. Экономику решено было лечить «шокотерапией» – нерентабельные предприятия обанкротятся, а те, которые выживут, перестроятся на выпуск дешевой и качественной продукции. Однако под угрозой банкротства к лету 1992 года оказались целые отрасли.

Не оправдались расчеты на значительную финансовую поддержку Запада. Вместо обещанных 24 млрд. долларов Россия получила всего 12,5 млрд. в форме кредитов на закупку продовольствия у тех же западных стран. В этих условиях Центральный банк России вынужден был предоставить предприятиям значительные кредиты. Это решение фактически похоронило план «шокотерапии». Начался рост инфляции.

В декабре 1992 года VII съезд народных депутатов России потребовал отставки правительства Е. Гайдара. Новым главой правительства был утвержден В. С. Черномырдин.

Следующим этапом реформ стала приватизация государственных предприятий. Концепция приватизации была разработана Госкомимуществом России во главе с А. Чубайсом. Согласно ей было проведено акционирование государственных предприятий, 51% акций распределялись между работниками предприятий, а остальные поступали в открытую продажу: каждому россиянину выдавался приватизационный чек (ваучер), стоимостью в 10 тысяч рублей (сумма была определена исходя из оценки имущества российских предприятий на 1 января 1992 г. в 1 трлн. 400 млрд. руб.) С 1 января 1993 г. на ваучер можно было приобрести акции любого предприятия. По всей стране создавались чековые инвестиционные фонды, задачей которых была аккумулирование средств населения и обеспечение инвестиций в производство. В социальном плане приватизации преследовалась цель: «создание класса собственников». Однако, вследствие инфляции, ваучеры полностью обесценились. Многочисленные инвестиционные фонды, собиравшие ваучеры у населения, один за другим объявляли себя банкротами. Фактически произошел бесплатный раздел бывшего государственного имущества между чиновниками, непосредственно осуществлявшими приватизацию, представителями бывшей партийной и хозяйственной номенклатуры. Приватизация все более принимала криминальный характер.

Этап ваучерной приватизации завершился в 1994 г. Удалось создать слой крупных частных собственников.

Второй этап приватизации начался в 1995 году. Цель его была в «создании эффективного собственника». От ваучерной приватизации перешли к денежной. К этому времени расслоение общества резко усилилось. К началу 1994 года доходы 10% наиболее обеспеченных в 11 раз превышали доходы такой же доли наименее обеспеченных. На этом этапе продажа акций предприятий осуществлялась по определенному графику на аукционах. Доходы от денежной приватизации оказались ниже, чем ожидалось. Государственные чиновники активно лоббировали интересы тех или иных банковских структур.

Процесс приватизации в стране проходил с крейсерской скоростью. В 1993 году было приватизировано 12,9 тыс. предприятий, в 1994 г. – 21,9 тыс., в 1995 г. – 10,2 тыс. и в 1996 г. – 4 тыс. предприятий. Для сравнения: в Англии на разгосударствление 12 предприятий понадобилось почти 10 лет, в ФРГ – в период с 1983 по 1990 гг. было приватизировано 676 предприятий.(13)

К началу 1996 года темпы спада производства снизились, но лишь за счет экспортно-ориентированных отраслей сырьевой и перерабатывающей промышленности. Новые собственники приватизированных предприятий резко сократили объемы вложений в долгосрочные программы развития производства. Часто основные фонды предприятий – здания, оборудование, станки – продавались или сдавались в аренду коммерческим структурам. Зарплата рабочим не выплачивалась месяцами, что вынуждало их продавать свои акции за бесценок. Шло вторичное перераспределение собственности в пользу крупных держателей акций, ваучерных фондов, крупных фирм. Инвестиций в развитие производства практически не было.

Одновременно с приватизацией промышленности шла малая приватизация, то есть продажа предприятий розничной торговли, сферы услуг, общественного питания и т. д.

Реформы затронули и аграрный сектор экономики. В 1991 г. началась аграрная реформа и в ее рамках – земельная реформа, под которой понималось устранение монополии государственной собственности, преобразование колхозов и совхозов в фермерские хозяйства и другие организационно-правовые формы.

В стране начали создаваться фермерские хозяйства. К 2000 г. их общее число составило 270 тыс., из которых только 70 тыс. работали прибыльно. Так, доля фермерских хозяйств в общем объеме производства сельхозпродукции к 2000 году была незначительной и составляла 4%.

Несмотря на это, с 1998 г. увеличилось производство на птицефабриках, начался рост поставок отечественных сыров, кисломолочных продуктов, колбасы. К 2000 году в центре внимания законодательной и исполнительной власти стал вопрос о разрешении возможности купли-продажи любых земель, включая и обрабатываемые сельхозугодья.

Приватизация не привела к росту производства. Однако удалось снизить темпы падения производства. За 1991–1999 гг. валовой внутренний продукт упал на 50%, промышленное производство на 51,5%, сельскохозяйственное производство на 40%. Государственный долг страны – внешний и внутренний – достиг 150 млрд. долларов, и расходы по его обслуживанию достигли в 1999 году 30% государственного бюджета. В то же время в стране за это время были созданы все виды рынков: товаров, услуг, труда, капиталов, кредитов и т. д. Государство больше не контролировало и не устанавливало цены на товары, не ограничивало размер заработной платы. С ростом цен ушли в прошлое хронические дефициты на потребительские товары, исчезли очереди в магазинах.

Экономическая реформа, предполагавшая быстрое преодоление кризиса и его последствий, в итоге зашла в тупик и была подменена стратегией выживания. Отражением ее стала частая сменяемость глав правительств, федеральных министров. За период с 1992–2000 гг. сменилось 6 премьеров: Е. Гайдар, В. Черномырдин, С. Степашин, С. Кириенко, Е. Примаков, В. Путин.

Разве что совсем витающему в облаках идеалисту было не очевидно, что рыночные реформы 1992–1999 годов в России прошли под известным черномырдинским девизом: «Хотели как лучше, а получилось как всегда». Шоковая терапия, обвальная приватизация, дефолты, обнищание народа – осмысление экономистами и политиками этого славного реформаторского опыта очень уж напоминало известный спор между Плехановым и Лениным после поражения революции 1905 года. Первый говорил: не надо было браться за оружие. Второй возражал: надо, но только решительнее и определеннее.

Вторая позиция, по историческому парадоксу занятая в конце века самыми ярыми антиленинцами – Ельциным, Гайдаром, Чубайсом, озвучена в нашей книжной продукции и в виртуально-электронных СМИ наиболее полно. Первой (не надо было браться), хотя она и полярно противоположна нынешней официальной парадигме, тоже уделялось немало внимания: за ней – весьма многочисленный (как и весьма разношерстный) «протестный электорат». Но есть еще и третья оценка: реформы стране были крайне необходимы, но требовали совсем иного «оружия», иного экономического инструментария.

Для главы «Учебника истории», публикуемого в «Новой газете», мы выбрали те страницы книги академика РАН Олега Богомолова «Моя летопись переходного времени» (она причудливо соединяет в себе и беспристрастную логику исследователя, и личную исповедь), которые посвящены самому зарождению рыночных реформ.

Конечно, сколько сейчас политиков и экономистов, имевших отношение к появлению на свет этого столь желанного, но оказавшегося таким трудным ребенка, столько могло быть и вариантов этой главы. У нас ведь сейчас целый СБР – союз бытописателей реформ. И сколько желчи вылили на членов этого союза въедливые сатирики. Но мы не случайно остановились на исповедальных отрывках из «летописи» – кто-то из коллег назвал ее «олегописью» – Олега Богомолова. Ведь он в те времена был и членом Консультативного совета при Борисе Ельцине, и одновременно очень неудобным для младореформаторов первой волны оппонентом, предсказавшим тупиковые ситуации, которые их ожидали.

Развод по-чёрному

«Утром 19 августа 1991 года, – пишет Олег Богомолов, – мне позвонили из газеты „Мегаполис экспресс“ с одним вопросом: „Что же будет дальше?“ Газета опубликовала ответ в рубрике „О чем говорят в Москве“. Он был краток: „… Скорее всего, эта политическая авантюра закончится провалом… Но она ускорит процесс развала страны, республики воспользуются ситуацией, чтобы застраховать себя от военного переворота и защитить свой суверенитет“.

Пережитые в августе 1991 года потрясения завершились благополучным возвращением Горбачева из Крыма, массовыми похоронами трех жертв трагических событий, роспуском КПСС и освобождением зданий ЦК на Старой площади, снятием памятника Ф. Дзержинскому на Лубянской площади. Наступила некоторая пауза, наполненная ожиданиями дальнейшей судьбы страны.

Основным содержанием собравшегося в первых числах сентября 1991 года внеочередного Съезда народных депутатов стала разработка процедуры „цивилизованного развода, по возможности без размена жилой площади“. Прибалтийские республики были уже отрезанным ломтем. Грузия и Молдавия находились на пороге отделения. Но все же большинство республик склонялось к необходимости сохранения в той или иной форме ряда общих государственных структур и поддерживало идею разработки соответствующего договора.

В качестве заместителя председателя редакционной комиссии съезда я участвовал в выработке текста соответствующего постановления. Удалось договориться относительно того, как могло бы быть сохранено государственное единство. Но неподалеку от помещения редакционной комиссии за отдельным столом напряженно трудились над каким-то текстом Руцкой и Шахрай. Скорее всего, они готовили второй, предельно краткий и лишенный конкретных деталей документ, который и был принят съездом. И хотя в его основе лежала идея сохранения общей государственности, твердой уверенности в том, что она будет реализована, заявление не оставляло.

После окончания съезда Ельцин отбыл на отдых в Сочи, и страна вновь оказалась в состоянии ожидания своей дальнейшей судьбы.

Уже началось растаскивание того, что лежало в основе экономического объединения, – собственности. Каждая республика объявляла своей собственностью все, что находилось на ее территории. Договориться о каких-то межреспубликанских формах собственности при такой ситуации было весьма трудно. Раздел собственности происходил не только между республиками, но и между областями, ведомствами и т. д. Делили, казалось бы, неделимое – единые технологические и производственные системы и комплексы. Каждая республика объявляла железнодорожные сооружения и пути, трубопроводы, линии электропередач на ее территории своими. И страсти здесь разгорались порою низменные: поскорее захватить, прибрать к рукам.

Беловежский сговор в декабре 1991 года поставил крест на возможности сохранения общего экономического пространства и конфедеративного устройства в пределах бывшего СССР, а „шоковая терапия“ перечеркнула возможности сравнительно скорой и безболезненной стабилизации экономики и ее перевода на здоровые рыночные основы. Был упущен шанс и на укрепление общеевропейской безопасности. США и НАТО заполнили геополитический вакуум в Центральной и Восточной Европе и провели новую разделительную линию на континенте. У ряда западных деятелей возник соблазн использовать крах коммунизма для того, чтобы утвердить безраздельное господство в Европе США и НАТО.

Принятия неотложных мер требовала экономика, развал которой представлял самую главную опасность для победившей в России демократии. Российский президент находился на отдыхе, и с ним не было связи даже у вице-президента, между тем медлить было нельзя. Об этом ставили вопрос члены Консультативного совета сначала при Председателе Верховного Совета РСФСР, а затем, после президентских выборов, – при Президенте Российской Федерации. Совет состоял из ученых, журналистов, писателей и политиков демократической ориентации, критически относившихся к дрейфу Горбачева вправо. В совет входили Г. А. Арбатов, О. Т. Богомолов, Ю. Ю. Болдырев, П. Г. Бунич, Д. А. Волкогонов, писатель Д. А. Гранин, А. М. Емельянов, Т. И. Заславская, М. А. Захаров, Ю. Ф. Карякин, Г. Х. Попов, Ю. А. Рыжов, А. А. Собчак, В. Т. Тихонов, С. Н. Федоров, Н. П. Шмелев, Е. В. Яковлев и другие.

Секретарем совета был назначен Г. Э. Бурбулис, который занял в дальнейшем также ключевую должность в правительстве – государственного секретаря. Доцент марксизма-ленинизма из Свердловска, Бурбулис вошел в межрегиональную депутатскую группу и запомнился мне своей манерой говорить настолько витиеватым, пересыпанным мудреными иностранными словечками языком, что смысл, если он присутствовал, уловить было необычайно трудно. Но часто мудреность принимают за ученость, что, видимо, и способствовало карьере Бурбулиса.

В разговоре с ним меня настораживали его бегающие глазки, ощущение, что у него есть что-то свое на уме, чем с собеседником не надо делиться. Так оно и было. Он не хотел привлекать Консультативный совет к выработке экономической политики, потому что имел другой замысел – подготовить к возвращению Ельцина план радикальной экономической реформы, который ему должна была составить группа молодых радикально настроенных экономистов во главе с Е. Т. Гайдаром. Их уже усадили за работу на подмосковной правительственной даче в Архангельском, и об этом мало кто знал.

Не берусь объяснить, почему Бурбулис остановил свой выбор на Гайдаре и рекомендованной последним группе малоизвестных экономистов из московских и ленинградских научных институтов. Смелость, решительность, быстрые и ощутимые результаты – вот что должно было понравиться Ельцину, а вместе с тем обеспечить славу и карьеру реформаторам. Этими мыслями и настроениями были охвачены радикальные либералы, находившиеся под гипнозом „шоковой терапии“ Бальцеровича в Польше и идей Джеффри Сакса из Гарвардского университета. Думаю, что импонировали далекому от экономической науки Бурбулису и такие новые словосочетания, то и дело слетавшие с языка либералов, как либерализация, макроэкономическая стабилизация, рестриктивная кредитно-денежная политика, „денежный навес“.

Как бы то ни было, периферийное для нашей страны, но превалирующее в США и на Западе либеральное направление экономической мысли внезапно обрело мощнейшую государственную поддержку и вскоре стало официальной идеологией. Его зарождение у нас Виталий Найшуль описывал примерно так: „В 1986–1987 годах возникла тусовка, которая объединяла людей из Ленинграда, Москвы и Новосибирска. Я состоял в этой тусовке. В ее составе были и Чубайс, и Гайдар, и те, кто потом не участвовал во власти… Лет десять назад мы встретились, и выяснилось, что все говорят на одном языке… В начале 90-х часть нашей тусовки пошла во власть. Они были сторонниками польского пути“.

Ленинградская часть „тусовки“, возглавлявшаяся Чубайсом, опубликовала в 1990 году в журнале „Век ХХ и мир“ фрагменты своей записки о концепции перехода к рыночной экономике в СССР. Судя по ним, записка представляла своего рода манифест либеральных радикал-реформаторов. В нем обосновывалась целесообразность „прыжка“ в рыночную экономику, не останавливаясь перед такими его побочными явлениями, как падение жизненного уровня населения, массовая безработица, социальная дифференциация, забастовки с экономическими и политическими требованиями. Недовольство и протесты предлагалось подавлять во имя достижения благородной цели построения современной рыночной экономики американского типа. Умонастроения этих людей, которые почему-то стали называть себя демократами, с предельной откровенностью выразил тот же В. Найшуль: „Одна из российских традиций – это традиция единомыслия. Меньшинство должно набрать в рот воды. Именно так с ним надо разговаривать. Я не вижу возможности организовать здесь жизнь не на авторитарных началах“.

Вернувшись из отпуска, Ельцин быстро проникся идеями радикальной рыночной реформы. Он уже был основательно заражен гайдаровскими планами, когда решил познакомить нас с ними на заседании Консультативного совета в конце октября или начале ноября 1991 года. Те намерения, которые Ельцин излагал и собирался в ближайшие дни обнародовать, вызывали многие недоуменные вопросы со стороны членов совета. Так, одновременное освобождение от государственного контроля цен и заработных плат – прямой путь к неуправляемой инфляции. Нужно ли идти на подобный риск? Подтягивание цен на топливо и сырье к мировому уровню обрекало практически всю промышленность на неконкурентоспособность, поскольку по энерго– и материалоемкости производства мы безнадежно отставали от Запада.

Выиграем ли мы от этого? Что станет с накоплениями населения в сберкассах, на руках и в облигациях в результате многократного повышения цен после их либерализации? В общей сложности, по оценкам экспертов, они составляли к тому времени на всей территории СССР около 400–500 млрд. руб. Я заметил, что даже Сталин, наверное, предпочел бы не конфисковать путем развязываемой инфляции эти сбережения, а заморозить их на ряд лет, конвертировать в облигации государственного займа или найти какое-то другое решение. Ельцин переспросил, о каких, собственно, миллиардах я говорю. Я попытался разъяснить, что речь идет об огромных потерях кровно заработанных населением денег. Президент на разъяснения никак не отреагировал.»

Членовоз для завлаба

ИЗ ДОСЬЕ:

«– Отпуская цены, правительство заверяло, что они вырастут всего в несколько раз, а цены скакнули в десятки раз. Нам что – опять лгали? Или мы опять получили министров-дилетантов, не способных просчитать последствия своих шагов?
(Беседа корреспондента «ЛГ» Г. Цитриняка с Г. Явлинским. «Литературная газета», 27 мая 1992 г.).

– Правительство уже не раз само отвечало на ваш вопрос. Давайте заглянем в старые газеты, кое-что вспомним. Вот, например, „Комсомольская правда“ от 22 января этого года. По поводу слов одного высокого правительственного чиновника: „Реформа идет в соответствии с нашими планами“ – последовало замечание корреспондента: „Позволю себе усомниться в последнем. Помнится, рост цен прогнозировался в два-три раза, ну, в четыре раза“. И ответ: „Представляете, что творилось бы, объяви правительство, что цены вырастут в двадцать раз! Примерно такого скачка, который произошел, мы и ожидали“. Таким образом, ответственный правительственный чиновник предпочел скорее слукавить, чем назваться непрофессионалом… Если не можешь, то не говори вообще ничего. Не надо говорить неправду… Имя чиновника? Посмотрите газету.

Примечание. Я посмотрел. Это был Егор Гайдар».

Предчувствуя огромный риск затеваемых реформ, Е. В. Яковлев решил устроить беседу умеренных экономистов-реформаторов с Е. Гайдаром в редакции «Московских новостей», чтобы несколько удержать последнего от либеральных крайностей и увлечения польским примером. На беседу пригласили меня и Н. П. Шмелева. От редакции присутствовал экономический обозреватель «МН» Гуревич, который и опубликовал выжимку из состоявшегося разговора, сильно смягчив, на мой взгляд, наше критическое отношение к предпринимаемой в России реформе.

Поскольку наш собеседник явно симпатизировал польской «шоковой терапии», я старался подчеркнуть значительные различия наших условий, в силу которых весьма вероятно, что этот метод в России не сработает. Было бы крайне самонадеянно ожидать, что в России удастся ограничить негативные последствия «шоковой терапии» теми же примерно рамками, как в Польше.

Но все мои доводы ничуть не смущали молодого Гайдара. «Сейчас ясно, – говорил он, – чем быстрее разморозим цены, тем меньше будет инфляционный удар». Мне это не было столь очевидно. Более вероятным казалось втягивание экономики в затяжную инфляционную спираль, разоряющую предприятия и доводящую до нищеты простых людей. «Не ясно, – возражал я, – что будет с доходами людей. Ну, с индексацией вроде бы собираются повременить. А с контролем за зарплатой? Сначала Ельцин сказал: не будет. Потом оговорился, что, мол, зарплата должна соответствовать производительности. Туманно. Если и цены отпустить, и заработки, то гиперинфляция неизбежна. А бороться с ней куда сложнее, чем не допустить».

«Есть еще одна опасность, – продолжал я урезонивать архитектора российской реформы, – угробить производство. Если допустим гиперинфляцию, никто не станет инвестировать деньги. А если будем замораживать доходы – урежем спрос. Тоже убьем стимул у производителя».

Чем настойчивее я предостерегал, тем снисходительнее становилась улыбка Е. Гайдара.

Не были услышаны и мои сомнения по поводу приватизации. «В этом пункте программы, – отмечал я, – тоже один туман. То, как она сейчас идет, – грабеж. Номенклатура хапает так, как не хапала в расцвет застоя. Мы просто обязаны сейчас что-то дать простым людям. С одной стороны, снимем гиперинфляцию, если что-то выбросим на рынок, а с другой – социальную напряженность, если что-то раздадим безвозмездно. Нельзя же все время только отбирать. Ведь тогда не один-два миллионера будет, которых сейчас как диковинку показывают по телевизору, а множество, но основная масса населения упадет ниже уровня нищеты, не знаю, чем это обернется». Из высказывания Е. Гайдара следовало, что он за быструю приватизацию, однако не имеет четкого представления, как ее проводить.

Из разговора с Гайдаром у нас со Шмелевым складывалось впечатление, что разработчик реформы достаточно безжалостно относится к предстоящим жертвам населения, он не придает им большого значения, поскольку якобы быстрый переход к современной высокоэффективной рыночной экономике все оправдывает. Мы так не думали. «Конечно, для большинства, – говорил Шмелев, – реформа будет ударом под дыхло. И меня очень беспокоит, все ли амортизаторы включены».

Участники беседы разошлись, оставшись при своем мнении. Разница была только в том, что наших советов никто не спрашивал, тогда как мнение Гайдара определяло судьбы экономики. Вскоре Гайдар был назначен заместителем премьера при Ельцине в качестве главы правительства, т. е. фактически стал исполняющим обязанности премьера.

В первый же день 1992 года после новогодних праздников германский журнал «Шпигель» попросил у меня интервью относительно перспектив начатого рыночного перехода в России и будущего содружества независимых государств. Потом газета «За рубежом» опубликовала его русский перевод под заголовком «Мы все ждем чуда, но его не будет». Предпринятая реформа была в нем названа очередным экспериментом над многострадальным народом.

Мои ответы, видимо, задели архитекторов реформ, потому что Б. Ельцин в одном из своих выступлений специально подчеркнул, что политика радикальной рыночной реформы не является экспериментом, а основывается на научных знаниях и международном опыте. К сожалению, я взял на себя в то время неблагоприятную роль Кассандры и вскоре был отнесен к антиреформаторам.

18 января 1992 года по инициативе председателя Гостелерадио Е. В. Яковлева в Доме журналистов на Никитском бульваре состоялась публичная дискуссия. Егор Владимирович считал, что правительство не должно вести себя, как религиозная секта, отгородившаяся от инаковерующих и не желающая вступать с ними в диалог. Поэтому он уговорил Гайдара и его сподвижников встретиться с рядом ведущих экономистов и журналистов, чтобы обсудить ход реформы и выслушать возможные критические замечания. Подходя в воскресный день утром к Домжуру, я несколько остолбенел, увидев, что маленький дворик буквально забит огромными черными лимузинами, которые в народе назывались «членовозами», поскольку в них до этого разъезжали члены политбюро. Вчерашние завлабы быстро обзавелись аксессуарами, демонстрирующими их принадлежность к сильным мира сего.»

Поменяли шило на мыло?

ИЗ ДОСЬЕ:

«Политика невмешательства государства, являющаяся частью „шоковой терапии“, не оправдала себя. Правительству следует заменить ее программой, при которой государство берет на себя основную роль в экономике, как это происходит в современных смешанных экономиках США, Швеции, Германии.
(Обращение российских и американских ученых-экономистов к будущему президенту РФ накануне выборов 1996 года «Новая экономическая политика для России», подписанное академиками РАН Л. Абалкиным, О. Богомоловым, В. Макаровым, С. Шаталиным, Ю. Яременко, Д. Львовым, лауреатами Нобелевской премии К. Эрроу, Л. Клейном, В. Леонтьевым, Р. Солоу, Л. Тобином, профессорами М. Интрилигейтором, М. Поумером).

Серьезные правительственные меры должны быть приняты для предотвращения процесса криминализации экономики. Пользуясь невмешательством правительства, уголовные элементы заполняют вакуум. Прибегают к таким криминальным методам, как заключение контрактов под угрозой потери жизни или собственности, творят незаконное судопроизводство, контролируют с помощью мафиозных структур ряд важных секторов российской экономики, занимаются подкупом должностных лиц и т. п. Таким образом, произошел переход не к рыночной, а к криминализованной экономике».

«Ход гайдаровской реформы обнаруживал все больший разрыв между обещаниями верхов и реальными результатами, – отмечал Олег Богомолов. – В апреле 1992 года работающий люд тратил почти всю свою зарплату лишь на продовольствие. И то не хватало. Жизненный уровень основной массы населения снизился более чем вдвое. И тем не менее правительство уверяло, что реформы идут успешно. В заслугу себе оно ставило отсутствие массовых протестов со стороны народа. Мол, народ все понимает и спокойно приносит жертвы во имя светлого будущего.

Что касается народа, говорил я тогда, то он реагирует по-своему. И хотя локальных забастовок достаточно, всероссийского забастовочного движения действительно нет. Недовольство людей проявлялось, пожалуй, самым худшим способом: они перестали добросовестно и напряженно работать, начинали присваивать чужое добро, обманывать государство и друг друга. Мы дошли до того, что военные стали торговать оружием, чиновники – государственным имуществом, привилегиями и т. п.

Размах криминальной деятельности в торговле, банковском деле поражает. О разгуле бандитизма и воровства личной собственности и говорить не приходилось. Моральная деградация общества представляла куда более опасную реакцию на „шоковую терапию“ и несправедливое ограбление людей, чем забастовки. Россия, как и после революции, столкнулась с крупной „утечкой мозгов“. „Что же нас поджидает в будущем?“ – спрашивал меня корреспондент „Курантов“. „При нынешней политике – только ухудшение“, – отвечал я. „Но Ельцин обещал, что к осени мы достигнем стабилизации?“ – „Я думаю, ему придется принести извинения“.

Для перехода к рынку нужны и либерализация цен, и либерализация внешней торговли, и приватизация, и реформа налоговой системы, и устранение бюджетного дефицита, и целый ряд других вещей. Но любой из компонентов рыночного перехода можно извратить, лишить экономической и социальной рациональности. Характерный пример – приватизация. Глава Госкомимущества Чубайс требовал выкупа государственной собственности, которую мы „неправильно“ считали своей, общенародной. По его мнению, недопустимо было бесплатно наделять этой собственностью граждан: что, по его выражению, с ветром принесено, то ветром и унесет. Но на что покупать? Либерализация цен и последовавшая за ней гиперинфляция лишили население практически всех накоплений, а текущих доходов едва хватало на пропитание. Чубайс разыграл блестящий спектакль с ваучерами, убив сразу двух зайцев – наделив задарма номенклатуру собственностью и превратив ее в социальную опору режима, а с другой стороны – продемонстрировав легковерным „демократизм и социальную ориентацию“ гайдаровских реформ.

Развязав в результате поспешной либерализации цен галопирующую инфляцию, российское правительство ничего не предприняло, чтобы смягчить ее губительные последствия для производства. Например, югославская или бразильская гиперинфляция сопровождались индексацией вкладов населения, оборотных средств предприятий. Поэтому экономика все-таки функционировала, и рынок был насыщен. Мы же выбрали сомнительный вариант. Огромная сумма взаимных неплатежей предприятий вызвала тромбоз всей системы денежного обращения. Кто мешал нам продумать возможные последствия намеченных шагов, хотя бы немного прислушаться к критическим голосам? Этот вопрос оставался без ответа.

К. Боровой – преуспевающий бизнесмен, увлекшийся политикой, назвал либерализацию цен проявлением величайшей социальной справедливости. Я тогда буквально взвился. „Помилуйте, господа, вы часто ссылаетесь на Эрхарда. А Эрхард, между прочим, провозгласил социально ориентированное рыночное хозяйство. Это совсем иной подход, нежели тот, который предполагает, что только рынок, свободная игра цен обеспечивают справедливость в доходах, в распределении благ. По законам дикого рынка выживает сильнейший. А в социально ориентированном рыночном хозяйстве государство вмешивается, чтобы защитить слабого, поддержать науку, образование, искусство“.

В первые месяцы реформы Е. Гайдар вооружил пропаганду несколькими экономическими мифами, служившими оправданием его политики. Один из них он не уставал повторять на протяжении ряда лет. Новое правительство-де унаследовало полностью разрушенную и разграбленную экономику, в магазинах хоть шаром покати, от золотого запаса практически остались крохи. Внешторгбанк – банкрот, валютных резервов нет, проели даже часть стратегических запасов. И только предпринятые радикальные реформы спасли страну и позволили избежать голода.

Если гайдаровское правительство пришло на развалины экономики, то как объяснить, что при неуклонно продолжающемся дальнейшем спаде производства, особенно в сельском хозяйстве, легкой и пищевой промышленности, удалось накормить страну и удержать ее на плаву? Ответ может быть только один – либо за счет огромных заимствований на Западе, либо в результате проедания несметных природных и других богатств, доставшихся реформаторам в наследство от предшествующего режима. И то, и другое имело место, и именно за счет этого, а не шоковых реформ, удалось выжить.

Другой миф относился к конфискованным в результате галопирующей инфляции сбережениям населения. Они были названы пустыми деньгами, за которыми никаких реальных ценностей не стояло, – магазины были абсолютно пусты, а стало быть, не гайдаровские реформы, а провал предшествующей экономической политики повинен в понесенных населением потерях. Инфляция-де всего лишь забрала пустоту. Эти рассуждения меня особенно возмущали своим лицемерием и цинизмом.

Будучи членом президентского Консультативного совета, я и ряд моих коллег считали своим долгом в середине 1992 года вновь обратить внимание Б. Н. Ельцина на вызывавшее серьезное беспокойство развитие ситуации в стране. Мы и раньше на заседаниях совета говорили о том, что реформы оказались плохо продуманными и приводили совсем не к тем результатам, на которые рассчитывали, высказывали предложения по исправлению положения дел. Наши мысли, как правило, выслушивались без возражений, но не принимались во внимание. По мере обострения обстановки совет начал созываться все менее регулярно, а затем и вовсе наступил длительный перерыв. Поэтому группа членов совета решила обратиться к президенту письменно со своими раздумьями и рекомендациями. Инициатором был Г. А. Арбатов, к которому я присоединился. Мы вместе составили текст обращения, которое затем подписали еще пять членов совета.

Обращение было передано в президентскую администрацию 1 июля 1992 года и оставалось в течение долгих месяцев без ответа. Тогда в конце 1992 года я решил написать президенту о своем выходе из совета.

Так что же является заслугой правительства? – задавал я риторический вопрос. То, что могло бы быть еще хуже? Что люди, более не верящие в способность правителей наладить хозяйственную жизнь, меняют, чтобы выжить, свою психологию и поведение, полагаются все больше на собственную изворотливость? Это ли следует считать достижением радикальной рыночной реформы? Пока удалось лишь одну противоестественную и потому неэффективную экономику заменить другой, не менее извращенной.

Наиболее верный и менее болезненный путь перехода к рынку – отнюдь не шоковая терапия, а целеустремленное и неуклонное развертывание рыночных институтов и инструментов в двухсекторной экономике, где наряду с частным длительное время сохраняется крупный государственный сектор. Последний должен все более и более включаться в рыночную среду, но управляться также и прямыми командами государства. Такая модель оправдала себя в Китае, и нет серьезных доводов против того, что она пригодна у нас. Всеми доступными средствами – и рыночными, и административными – следует восстанавливать и расширять производство.

В свете последующих событий понимаю, насколько наивными были мои рассуждения, адресованные главе государства.»

Статистика обвала

«Мое заявление об отказе от „почетных“ обязанностей опоздало, – пишет Олег Богомолов, – его опередила реорганизация совета и выведение из него наряду со мной Г. А. Арбатова, Н. П. Шмелева, С. Н. Федорова. Мы получили за подписью президента вежливое уведомление об отставке. На место выведенных членов совета были включены новые, в их числе С. С. Алексеев, Е. Т. Гайдар, С. А. Ковалев, О. Р. Лацис, которые, кстати, после событий 1996 года в Кизляре и Первомайской решили, в свою очередь, подать в отставку в знак несогласия с политикой президента.

Эпистолярный жанр общения с сильными мира сего, изобилующий на протяжении веков яркими образцами, дает пищу историкам, но малопродуктивен с точки зрения перемен в самом ходе истории. Этот урок стоило бы иметь в виду и нам, взявшимся за составление письма президенту.

Эпоха гласности, выплеснув на всеобщее обозрение массу возмутительных фактов, правдивых оценок происходящего, дельных предложений, кажется, тем и ограничилась, что выпустила пар. Критика в средствах массовой информации перестала служить сигналом для принятия мер. Чувство вины и ответственности мало кого донимает, а понятие чести и вовсе отпало. Телефоны доверия в президентской администрации, в правительстве, других ведомствах позволяют гражданам высказать наболевшее. Но стали редкостью публичные сообщения о том, что в ответ на справедливые выступления прессы или письма и звонки граждан сделано то-то и то-то. С гласностью более или менее все в порядке, шутят в народе, плохо со слышимостью.

Обвал в августе 1998 года валютного курса рубля открыл миллионам простых людей глаза на авантюрную суть проводившейся Ельциным, Гайдаром, Черномырдиным, Кириенко, Чубайсом, Немцовым экономической политики. Результаты оказались поистине плачевными. Такую экономическую катастрофу ни одна из крупных стран мира не переживала в ХХ столетии.

За годы радикальных преобразований Россия утратила былую экономическую мощь, пропустив по объему ВВП впереди себя даже такие страны, как Мексика, Бразилия, Индонезия, и отстав от Китая в 5 раз, а от США – в 10 раз. Несмотря на повторявшиеся из года в год правительственные заявления о прекращении спада, он продолжался. По сравнению с дореформенным уровнем продуктивность российской экономики на рубеже нового века уменьшилась более чем вдвое, выпуск промышленной продукции сократился до 40 процентов, а легкой и пищевой промышленности – до трети.

По многим социально-экономическим параметрам Россия примкнула к „лиге“ слаборазвитых стран, в частности, по ярко выраженной топливно-сырьевой структуре экспорта, по пятидесятипроцентной импортной зависимости в снабжении населения продовольствием и другими товарами, по средней продолжительности жизни населения, массовой нищете, распространению эпидемических болезней, проценту душевных заболеваний и самоубийств. Население столкнулось и с другим бедствием – массовой безработицей. Получили распространение принудительные отпуска работников – одна из скрытых форм безработицы.

Сумма доходов, полученная в России десятью процентами богатых, превысила, по данным международных организаций, доходы десяти процентов бедных более чем в 30 раз. Соответствующий коэффициент в США – 5,3; в Китае – 14; в странах Центральной и Восточной Европы – 5,1–5,6; в западноевропейских странах – 2,6–5,7.

Другой стороной кризиса явилось лавинообразное возрастание внутреннего и внешнего государственного долга. Если учесть задолженность перед вкладчиками Сбербанка, которым предстояло компенсировать утраченные в результате либерализации цен сбережения, а также по зарплате и пенсиям, то совокупный внутренний долг государства в середине 1998 года достигал 50 процентов ВВП. К этому следовало добавить внешний долг в размере более 140 млрд. долл. на конец 1998 года, или около 30 процентов ВВП. Экономику с богатейшим потенциалом посадили на иглу внутренних и внешних заимствований, продлевая жизнь обанкротившемуся политическому режиму.

Безысходность ситуации придавало и чудовищное бегство из России капиталов. Их отток с момента начала радикальных реформ и до 1999 года оценивался в 100–150 млрд. долларов, а возможно, и более. Подобное кровопускание не в состоянии выдержать даже относительно крепкая экономика, для обедневшей России это могло иметь гибельные последствия.

Настал момент истины, мучительного переосмысления предшествующих реформаторских экспериментов, выработки новых подходов в проведении рыночной реформы и реанимации экономики. Эра Ельцина-реформатора закончилась провалом его реформ. Во имя того, чтобы их провести без помех, осчастливить страну и окончательно избавить ее от коммунизма, по приказу Ельцина палили из пушек по зданию парламента. Во имя этого же затыкали рты несогласным с „шоковой терапией“ в экономике и конституционным переворотом в политике. В итоге полное фиаско: экономика оказалась в развалинах, а общество расколото и деморализовано.

Крутая ломка общественных устоев, связанная особенно с началом радикальных реформ Ельцина – Гайдара, сопровождалась возникновением идейного вакуума в обществе. Едва ли простое заимствование господствующих на Западе либеральных идеалов капитализма свободного рынка способно стать объединяющей российское общество идеологией. Наши либералы сделали максимум для дискредитации веры в достоинства рынка.

Я не фаталист, но часто ловлю себя на мысли, что, видимо, судьба нам уготовила пережить мрачную полосу безвременья. Но может ли это быть оправданием покорности перед безжалостным роком? Столь ли беспомощны были все мы перед разрушительными процессами, перевернувшими нашу жизнь? Думаю, что каждый вправе спросить себя, какая часть ответственности за прошедшее лежит на нем. В конце концов, не все пали жертвой ослепления, многие видели и понимали, какие угрозы нас подстерегают и как их можно предотвратить. Они пытались доступными им средствами взывать к общественному мнению. Видимо, этого было недостаточно, и им не удалось повлиять ни на лидеров, возглавивших перемены, ни на широкие слои населения. Стало быть, надо извлечь уроки из этого и решительнее отстаивать свои убеждения. Заблуждения не могут длиться вечно. Истина, выявленная научной мыслью, рано или поздно проложит себе дорогу.»

Редакционный эпилог Кима Смирнова:

– В последнее время стартовой команде рыночных реформ предъявляется немало обвинений в непрофессионализме. Ну на самом деле, если рост цен в 1992 году в 40, а не в 2 раза Е. Гайдар мог еще объяснить некой «военной хитростью» (мол, если бы сказали правду, кто бы дал им начать реформы), то последующий рост цен на несколько порядков, в тысячи и даже в десятки тысяч раз при хроническом отставании повышения зарплат и пенсий – тут уж не до хитростей!

Ученый с мировым именем, математически просчитавший гибельные для человечества последствия «ядерной зимы» в результате крупномасштабного применения атомного оружия, академик РАН Н. Моисеев свидетельствовал: «Когда команда Ельцина готовила шоковый удар по России, Е. Гайдар обещал повышение цен в несколько раз, которое вскоре сменится стабилизацией и экономическим ростом. Но академик А. Петров, владевший развитой системой математических моделей российской экономики, „проиграл“ гайдаровский вариант. В результате вышло повышение цен в 4–5 тысяч раз. Тогда я думал, что Гайдар плохо считает. Теперь понимаю: он просто ничего не считал, ибо не умеет этого делать».

Но оставим решать вопрос о профессионализме самому научному сообществу. Оставим на совести младореформаторов и их многочисленные заявления, что они чувствовали себя камикадзе. Им, нашим рыночным «матросовым», пока что на свою судьбу жаловаться нечего. А в роли камикадзе оказался в конечном счете народ России.

Одна из причин экономических и социальных поражений нашей страны в 90-е годы заключена в том, что рыночные реформы начинались и велись у нас под знаком любимого словечка куклы Жириновского – «однозначно». Безвариантно. Уходя в отставку, Б. Ельцин каялся: мол, все оказалось гораздо сложнее, чем он предполагал. Но ведь тогда он слепо уверовал в экономическую мудрость Е. Гайдара и своих западных советников Дж. Сакса, Р. Лейарда, А. Ослунда. И от порога, с упрямством, достойным лучшего применения, игнорировал альтернативные варианты.

Однозначность решений и свершений – болезнь давняя, уходящая корнями и в советские, и в дореволюционные времена. Сколько бы десятков экспертиз мы формально не проводили, у нас, по существу, никогда не было подлинной экспертизы научных, экономических, социальных проектов общегосударственного характера, с рассмотрением альтернативных вариантов, с просчитыванием и нейтрализацией всех возможных негативных последствий. А было нечто похожее на безальтернативные выборы с единственным кандидатом в бюллетене. И оттого отсутствовали подлинное историческое дальновидение, трезвый взгляд уже со старта на то, к какому финишу мы придем по избранному пути. Так случилось и на сей раз. Из всех вариантов рыночного реформирования мы выбрали наиболее разрушительный для страны и наиболее болезненный для ее народа, высокомерно отмахнувшись от всех трезвых предупреждений. Шок – да. Но какая там терапия! Хирургическое вмешательство в чистом виде. Да еще и без наркоза.

 

Такие разные корзины

Что такое «потребительская корзина»? Это набор из 19 самых необходимых продуктов питания, без которых человек не сможет жить. А что такое «прожиточный минимум»? Это стоимость «потребительской корзины» плюс стоимость квартплаты, коммунальных услуг, городского транспорта и еще некоторых жизненно необходимых платежей.

Так вот на Дону по данным, приведенным на совещании в администрации области, прожиточный минимум одного жителя области в среднем составил 225 тысяч рублей, а стоимость потребительской корзины – 153,7 тысячи рублей. После этого совещания прошел всего лишь месяц, и корзинка с продуктами подорожала еще на 59 тысяч рублей, а в связи с этим прожиточный минимум подскочил почти до 300 тысяч.

А как все это соотносится с зарплатой и пенсиями жителей Дона?

Средняя зарплата по области составляет 263,2 тысячи рублей. Но это – «средняя»… У работников сельского хозяйства она – 100,7 тысячи, то есть значительно ниже не только прожиточного минимума, но и стоимости «потребительской корзины». Они – за чертой бедности. Хотя есть и еще беднее их. Недавно работниками администрации Дона обследовано 140 промышленных предприятий. На 22 из них зарплата рабочих и служащих оказалась даже ниже минимума, установленного законом, – 43,7 тысячи. Им вообще с сумой, да под церковь…

Нищими стали и большинство пенсионеров, инвалидов (исключение составляют лишь отдельные малочисленные категории участников ВОВ). В советское время максимальный размер пенсии составлял 132 рубля в месяц. В первом же квартале 1995 г. он с учетом президентской компенсации в размере 39.360 составил 163.344 рубля. Рост в 1237 раз! Но во сколько раз увеличились цены?! Даже по официальным данным – в 6000 раз! Таким образом, снизился жизненный уровень пенсионера как минимум в 4,5 раза. То есть, если пенсионер Иванов сегодня получил пенсию в 200 000 рублей, то это значит, что его ельцинско-черномырдинская власть «надула» на 700 000 рублей!

Это – пенсионер. А рабочий, который в советское время в среднем получал 200 рублей? Ныне он должен был бы получать… 1. 200. 000 рублей! И это – не считая поступления, которые каждая советская семья имела из общественных фондов потребления, пользуясь благами бесплатного лечения, образования и т. д.

Нынче же на Дону каждый второй – нищий! И все это сделал с простыми тружениками, с ветеранами, женщинами и детьми антинародный режим. Это сделали «демократы», которые орали: «Партия! Дай порулить!» Ныне штурвал в их руках. И все мы свидетели гибельного курса ельцинско-черномырдинского корабля…

Сейчас, по данным Минтруда, в России за чертой бедности находится 46,2 млн. человек. До 80 процентов населения страны не может себе позволять купить что-либо, кроме самого необходимого набора продуктов питания и некоторых жизненно важных товаров (зубная паста, трусы, лезвия для бритья и т. д.), а 35 процентов не имеют возможности купить ничего, кроме хлеба, соли и сахара. Они даже лишены возможности оплачивать коммунальные услуги…

Зато 10 процентов начальничков-«демократов», всякого рода банкиров и коммерсантов (а и. о. Генерального прокурора Алексей Ильюшенко считает, что 85 процентов бизнесменов коррумпированы) получают баснословные оклады.

У работников энергетики Дона, которые дерут с нас по три шкуры за каждый киловатт-час, средняя зарплата – 1512700 рублей. Не считая взяток, официальная зарплата работников Центробанка составляет 13,3 млн. рублей, Инкомбанка – 3.000 долларов, «Менатепа» – 5.500 долларов в месяц. Директор Новочеркасских межрайонных электрических сетей (А. Н. Денисов) в мае при окладе 800 тысяч рублей получил… 4538000 рублей. У руководителей Ростовского научно-исследовательского института радиосвязи (Д. П. Стороженко) в первом полугодии среднемесячная зарплата составила… 11 миллионов рублей.

Разрыв в доходах все более увеличивается. В этом году на Дону получен очень низкий урожай зерновых – село отброшено на десятилетия назад. Средняя урожайность – 17,7 центнера зерна с гектара. Среди наиболее бедствующих Боковский, Верхнедонской, Белокалитвенский, Советский, Шолоховский районы, где урожайность всего… 9-12 центнеров с гектара. При Советской власти, такого не было!

Другой катастрофический показатель – низкое качество зерна. Пшеницу ценных сортов сумели собрать единичные хозяйства. Из 3 миллионов валового сбора большая часть – фуражное зерно. А даже в прошлом, тоже очень трудном году собрали 5 миллионов тонн. Не говоря уж о годах Советской власти, когда собирали по 9 миллионов тонн зерна!

Таков итог развала колхозов и совхозов по указке «асфальтовых агрономов», итог превращения страны в колонию западного капитала. Дон – вековая житница России – сегодня без хлеба… И недаром в местных газетах, например, в «Домашней газете» появились такого рода заголовки: «Нам грозит голод». А дело в том, что радостные рапорты «домушников» из областной партии власти (ее возглавляет зам. главы администрации области А. И. Бедрик, а «глава» у нас В. Ф. Чуб – кругленький, в лиловом модном пиджаке, депутат Совета Федерации, которого очень любят показывать телевизионщики) недавно развеял на пресс-конференции председатель постоянной комиссии Законодательного собрания области по аграрным вопросам Иван Бова. Он сказал, что если не принять срочных мер, цена буханки хлеба вскоре составит 2,5–3 тыс. рублей. Как это скажется на бюджете нищих? Вымирать им, что ли?

…Короли и нищие. В советское время такое не могло присниться даже в самом страшном сне! И какая же наглость – эти самые «короли» в рядах партии бюрократов-номенклатурщиков под названием «Наш дом – Россия», затащив туда, как лакомую приманку, перевертышей типа Никиты Михалкова, Вячеслава Тихонова, Людмилы Зыкиной, вновь хотят влезть в Государственную думу, чтобы закабалять и морить голодом русский народ и другие народы Российской Федерации. А ведь законом и Конституцией запрещено черномырдиным, бедрикам и прочим чиновникам совмещать должности в системах представительной и исполнительной власти. Но им плевать на законы и Конституцию! Лишь бы когтями, зубами вцепиться во властные кресла, не упустить жирный кусок…

Так неужели же люди снова обманутся и проголосуют за этих бездарей и обманщиков народа, продавшихся западному капиталу?(12)

 

Реформы ценою в жизнь

Всякая хирургическая операция сопряжена с болезненными ощущениями. Так же любая радикальная социальная реформа требует от общества готовности идти на определенные жертвы. В зависимости от соотношения успеха и потерь реформы, как и операции, делятся на позитивные, безуспешные и негативные, а то и преступные, когда достижение цели упорно оплачивается несоизмеримо большими потерями очень важных социальных свойств и функций. Поэтому в медицине основополагающим принципом лечебной деятельности является: «Не навреди». Если хирург, удаляя доброкачественную опухоль на шее, перережет по неопытности или халатности сонную артерию, он подлежит суду за смерть пациента. Намерение сделать лучше не послужит такому врачу оправданием. И это справедливо.

В какую из перечисленных категорий следует зачислить российские реформы 1992–1995 гг.? Для ответа необходимо оценить потери. Е. Т. Гайдар на встрече с коллегами по партии сказал: мы успели выпрыгнуть из окон горящего дома, все спаслись, но ушиблись, и нам больно. Учитывая, что он не специалист в области медицины, есть смысл оценить ситуацию более профессионально. Среди фундаментальных критериев оценки выберем самые главные – право на жизнь и продолжение рода. Помнится, на заре перестройки любили цитировать Ф. М. Достоевского, считавшего недостойными достижения цивилизации, оплаченные слезой ребенка.

Если в качестве платы за успех использовать человеческие жизни, то за время социально-политических реформ в России ежегодная смертность возросла более чем в 1,5 раза и достигла в 1995 г. почти 16 случаев на 1000 населения. Взяв за уровень отсчета относительно благополучные демографические показатели начала «перестройки» (1986 г.), нетрудно подсчитать, что в последующие годы избыточные потери умершими и погибшими составили около 3 млн (!) человек. Из них более 2 млн приходятся на последние четыре года.

Резко уменьшилась средняя продолжительность жизни, которая стала такой же, как многие десятилетия назад. Один только 1993 г. сократил жизнь мужчин в России на три года: 13 месяцев потеряны вследствие несчастных случаев, убийств, самоубийств, 12 месяцев из-за сердечно-сосудистых заболеваний, 11 месяцев – по другим причинам. Сейчас продолжительность жизни среднего россиянина составляет всего 57 лет, т. е, каждый рождающийся мальчик рискует не дожить даже до пенсионного возраста. Негативная динамика демографических показателей проявилась и в падении рождаемости, уровень которой снизился почти в 2 раза и составил в 1995 г. около 9,5 живых новорожденных на 1000 жителей. Этот процесс лишь в небольшой степени связан с уменьшением численности женщин детородного возраста. Основным является истинное снижение рождаемости среди женщин 15–49 лет. Тому причиной сокращение числа вступающих в брак и увеличение разводов, снижение либидо и сексуальной потенции, рост стремления к отложенным родам и отказу вообще иметь детей. Более того, по отношению к уже родившимся наблюдается ослабление родительских чувств, о чем свидетельствует увеличение в 2–3 раза за 1990–1993 гг. числа детей, оставленных в домах ребенка. В целом после 1986 г. потеряно неродившимися более 5,5 млн человек. По, мнению экспертов ВОЗ, перечисленные потери лишь в незначительной степени обусловлены проблемами здравоохранения.

Основные причины – в изменении образа жизни населения. Увеличение человеческих потерь стало особенно резким с началом социально-политических преобразований и либерализации цен в 1992 г. За счет сверхсмертности и падения рождаемости реформы ежегодно лишают права на жизнь дополнительно 1 млн. 600 тыс. человек. Представьте себе карту России, на которой проходит год – исчезает Курская область, следующий год – нет Ульяновской, за ней – Белгородской. Количество убитых увеличилось почти в 6 раз.

Число погибших от самоубийств достигло в 1993 г. 36 тыс. человек, что на 25% больше чем погибших от рук убийц. Стоит только вдуматься в эту страшную, до ужаса трагичную статистику! Мы все боимся насилия. Но оказывается, что человеку сейчас надо опасаться самого себя намного больше, чем жестокого бандита. С середины 1991 г. впервые за послевоенные годы смертность превысила рождаемость, что свидетельствует о начале депопуляции российского общества.

Но, может быть, такое положение вполне нормально для крупных реформ и по-другому невозможно? Для ответа изучили динамику смертности в более драматичных ситуациях, например за годы первой и второй мировых войн. Оказалось, что тогда прирост смертности среди гражданского населения стран воюющей Европы был существенно ниже. В годы великой экономической депрессии, послевоенной разрухи европейских государств, экономических реформ Эрхарда в разрушенной Германии, восстанавливающегося после опустошительной войны Советского Союза демографическая ситуация была намного лучше, чем в реформируемой России.

Единственное, что, наверное, не может быть превзойдено, так это чудовищные жертвы в годы сталинских репрессий. По подсчетам самых активных антисталинистов в 30-е годы страна недосчиталась 15 млн. человек. (Расчеты более объективных демографов приводят цифры в 2–3 раза меньше.) Сюда входят умершие от голода начала 30-х годов, погибшие в результате репрессий, насильственного переселения, коллективизации, недородившиеся. Если сделать пересчет на интенсивные показатели, то окажется, что в этот период СССР ежегодно терял приблизительно 898 человек на 100 тыс. населения.

А сейчас? Расчеты показывают: современные российские реформы за счет сверхсмертности и обвала рождаемости лишают права на жизнь каждый год около 1150 человек на 100 тыс. населения. Об этом страшно даже подумать, но в нашем «демократическом, правовом» государстве интенсивность уничтожения человеческого потенциала в 1,3 раза выше, чем в годы кровавого сталинского террора.

Возникает подозрение, не делается ли все это сейчас специально? Ведь не могут же правители не видеть последствий своей деятельности. Что, если перечисленные опустошения – это один из используемых механизмов достижения всеобщего благоденствия? Чтобы в обществе были только счастливые и богатые, достаточно умереть всем несчастным и бедным. Как не хочется в такое верить, ибо окажется прав Мао Цзе-дун утверждавший, что пусть погибнет треть человечества, зато, остальные, станут жить при светлом коммунизме (или светлом капитализме, какая разница). Агитируя за блок «Наш дом – Россия», В. С. Черномырдин требует не мешать правительству делать дело, не менять установившийся курс. Цена такого курса уже ясна. А что в перспективе, если поверить и оставить все как есть? Были проведены расчеты, которые совпали с прогнозами американских демографов. Из них следует, что при сохранении существующих демографических тенденций воспроизводство населения быстро опустится ниже критического предела, за которым начинается этническая деградация. Если естественная убыль составит 10 человек на 1000 жителей, а это более чем реально, то к 2060 г. население России уменьшится в 2 раза. Значительно раньше, через 20–25 лет, наступит качественная деформация демографической структуры. Доля лиц пенсионного возраста превысит 50%, что приведет к резкому снижению творческой энергии общества. Такие численность и структура окажутся неадекватными для поддержания существующей инфраструктуры и производственного цикла на территории всего государства. Задачи жизнеобеспечения потребуют активного привлечения в страну иммигрантов, что фактически будет означать начал? исчезновения российской нации с исторической арены. И мы этого не заметим, так как приток населения извне будет постоянно поддерживать одинаковую численность населения. Но это будет уже другая страна.

Остановить медленно текущую демографическую катастрофу невозможно без знания порождающих ее причин, их анализа и поиска доступных путей исправления ситуации. К сожалению, трагизм положения не осознается в полной мере ни населением, ни учеными, ни политиками. Вероятно, считается, что такая ситуация неизбежна при проведении радикальных реформ и что она преходяща, поскольку обусловлена временным ухудшением экономического положения.

Нет сомнения в том, что уровень экономического развития является одним из наиболее важных факторов, влияющих на жизнеспособность населения. Об этом говорят научные исследования и жизненный опыт. На протяжении многовековой истории рост промышленного могущества государств и индивидуального достатка граждан, совершенствование социальной инфраструктуры и медицинской помощи сопровождались снижением смертности и увеличением продолжительности жизни. Проведены расчеты, из которых следует, что по сравнению с каменным веком средняя продолжительность человеческой, жизни на Земле увеличилась с 19 до 65 лет. В развитых странах (Великобритания, Франция, Германия, Швеция, США, Япония и др.) за последние 100–150 лет наблюдался более чем двукратный прирост продолжительности жизни, приближающейся к 80 годам. В значительной мере он обусловлен снижением в 1017 раз детской смертности. Этот прирост отмечался и среди взрослого населения, хотя и был гораздо менее выраженным. Положительной динамике демографических процессов не смогло помешать даже нарастающее ухудшение экологической ситуации. В России за 100-летний период (1886–1986 гг.) средняя продолжительность жизни также увеличилась более чем вдвое – с 31 года до 65 лет у мужчин и с 33 до 74 лет у женщин. Затем она стала катастрофически падать.

Не случайно ВОЗ в качестве основных целей движения «Здоровье для всех» ставит достижение высокого подушевого потребления, жилищного комфорта, полноценного питания, достаточного уровня образования, качественного медицинского обслуживания, приемлемых экологических условий.

В 1990 году благосостояние большинства россиян резко ухудшилось. Первоначально полагали, что критерием продуктового достатка являются полные прилавки магазинов. Сейчас убедились в недостаточности такой оценки, поскольку главным критерием является заполненность домашних холодильников. По этому показателю физический объем продаж продуктов в государственной и кооперативной торговле составил в 1992 г. от уровня 1990 г.: для мяса и мясопродуктов – 57%, для рыбы и рыбопродуктов – 43%, для животного масла 49%. Для молока и молочных продуктов – 51%, для яиц – 59%, для овощей – 54%, для фруктов 38%. Даже при учете других источников приобретения продуктов питания снижение их потребления было существенным. Достоверность статистических материалов, свидетельствующих о резком ухудшении питания, подтверждается результатами специальных диетологических обследований, проведенных на национальных выборках в Российской Федерации.

Резко снизилось потребление витаминов важных пищевых компонентов, обеспечивающих необходимый уровень защитных и компенсаторных возможностей организма. Даже в осенний, период около 30–60% населения не имели возможности обеспечить себя достаточным количеством витаминизированных продуктов. Весной ситуация еще более ухудшалась, когда, например, дефицит витамина С определялся у 77% обследованных.

Последующее углубление реформ еще более ухудшило материально-экономическое положение, ситуацию с питанием большинства россиян. В 1994 г., по данным Института социально-политических исследований РАН, основные позитивные сдвиги, фиксируемые статистикой (рост денежных доходов, покупательной способности и др.), отражали преимущественно ускоренное обогащение 10–15% населения. При подсчете средних величин этот рост перекрывал обнищание бедных, составлявших около 70% россиян.

В 1995 г., по мнению министра социальной защиты населения РФ, продолжается «один из самых глубоких, затяжных и опасных по обоим последствиям кризисов, который можно с полным основанием считать системным. Глубина социально-бытовых, экономических, политических и идеологических проблем достигает критической отметки». К концу 1995 г. дефицит мясопродуктов в России составит 300 тыс. тонн, молочных изделий – 700–800 тыс. тонн. В первом квартале 1996 г. прогнозируется дальнейший рост этого дефицита соответственно до 400 тыс. и 1 млн. 300 тыс. тонн по отношению к нормативной потребности населения.

Значительно снизился ввод в действие больниц, поликлиник, санаториев и домов отдыха. Люди стали реже обращаться за медицинской помощью. В результате искусственно уменьшились более чем на треть потери по нетрудоспособности. Снизилась выявляемость инфекционных заболеваний: острых кишечных инфекций – на – 15%, брюшного тифа – на 34%, скарлатины – на 49%, вирусного гепатита – на 40%, кори – в десятки раз.

Заметно сократились возможности восстановления здоровья как взрослых, так и детей. Для большинства горожан стал недоступным организованный летний отдых. В период летних каникул 1993 г. 3,5 млн. подростков оказались без присмотра. Доля детей, отдохнувших за лето, была ниже по сравнению с 1990 г. в 1,5–2 раза. В 1995 г. для нужд здравоохранения выделялось в год не более 10 долларов на каждого жителя.

Ухудшение объективных условий жизнедеятельности оказывало не только прямое повреждающее действие – оно стимулировало стрессовые реакции, являющиеся пусковым механизмом многих патологических процессов в организме.

Из перечисленного совершенно очевидно, что восстановление здоровья и жизнеспособности населения России требует значительного улучшения социально-экономического положения. Какие для этого понадобятся затраты и как скоро будет достигнута конечная цель? Проведенные экономические расчеты показали, что для снижения в России смертности до уровня 1986 г. потребуется увеличить валовый национальный продукт на 350 млрд долларов США.

Эта сумма, составляющая четыре годовых бюджета Российской Федерации, запредельна, если учесть, что, по данным Госкомстата РФ, – снижение валового национального продукта в России от уровня 1989 г. неуклонно нарастает: в 1990 г. – 2%, в 1991 г. – 5%, в 1992 г. – 30%, в 1993 г. – 39%, в 1994 г. – около 50%. Запланированные по бюджету 1996 г. подушевые расходы на здравоохранение в 300 раз меньше, чем в США.

Итоги экономического анализа удручающи для нынешнего и ближайшего поколений. Более того, у российского общества может просто не оказаться такого запаса времени, чтобы дождаться материального процветания. Если полагать, что здоровье населения определяется только экономическим благополучием, то, пожалуй, для нации окажется реальной перспектива попасть в Красную Книгу. В сложившейся ситуации важнейшей задачей национальной безопасности становится поиск факторов неэкономической природы, способных повлиять на стабилизацию показателей здоровья и воспроизводства населения.(13)

Егор Гайдар: «Это только прелюдия к новым потрясениям в России»

– Какие чувства преобладают, Егор Тимурович? Досада на себя, обида на избирателя…

– Упаси Бог, что ж на него обижаться? Других избирателей у нас нет.

– Но почему общество вдруг бросило обратно к коммунистам?

– Произошло то, что должно было произойти. Все-таки действительно есть – сейчас уже четко видимая логика посткоммунистических трансформаций. Если попросту, выглядит она так. Первое: коммунистический режим разваливается в условиях кризиса, когда все, что можно было разбазарить, разбазарено. Второе: пришедшие на волне наивного антикоммунистического популизма правительства получают в наследство руины экономики. Третье: экономические преобразования в этих условиях везде и всегда оказываются тяжелыми, потому что с первого дня правительство стоит перед выбором очень неприятных решений. Четвертое: даже там, где преобразования идут успешно, они наряду с новыми возможностями выдвигают новые проблемы. Скажем, иная форма неравенства: взамен скрытых привилегий вроде 100-й секции ГУМа и спецраспределителей – открытая, бьющая в глаза форма неравенства, непривычная для общества. Все это вместе взятое поднимает волну социального протеста, которую активно используют посткоммунистические партии. На этой волне на вторых выборах после начала реформ они часто приходят к власти. А вот дальше – развилка. В Восточной Европе вассальные коммунистические партии действительно эволюционируют в сторону социал-демократии, а в нашей стране имперская компартия эволюционирует в сторону национал-социализма. Так что проблема общая, а степень риска – разная.

– Сегодня можно услышать разные оценки итогов выборов, от «ничего страшного» до «катастрофа». Вы-то как это воспринимаете?

– Я воспринимаю это как поражение российской демократии. Как прелюдию к тяжелым потрясениям для нашей страны и серьезный риск новых опасных экспериментов. Поднимается волна. Я знаю, что она придет. И знаю, что пройдет. Она будет короче той, 70-летней, гораздо ниже, хотя может оказаться очень опасной, с перехлестом.

– Вы думаете, она может нас захлестнуть уже в будущем году?

– Может. Я думаю, что в ближайшие два-три года нас ждут тяжелейшие испытания.

– То есть приход коммунистов к власти реален?

– Абсолютно реален. Но распорядиться этой властью они не сумеют. Самое умное, что они могли бы сделать, – это на следующий день после выборов забыть о своих обещаниях. Не про половину или две трети – совсем забыть, перечеркнуть их. И начать делать все прямо противоположное.

– Это возможно?

– Вряд ли. Коммунисты циничны, и у них куча обязательств перед теми, кто их поддерживает. Поэтому они почти неизбежно вступят на путь, который в современной экономической теории называется экономика популизма. На этом пути есть замечательный отрезок – это 8 месяцев – год, когда вдруг все получается. Это год, когда можно показывать пальцем на идиотов-предшественников и говорить: смотрите, и производство у нас растет, и зарплата поднимается, и инфляция падает… Так было у Альенде в 1971 году, у Гарсии (Перу) в первый год его президентства, у аргентинцев… Это год, когда идет разбазаривание всего и вся. А потом разражается экстремально тяжелый экономический кризис, который больно-больно бьет по головам, и те же самые избиратели первыми думают, на каком суку повесить тех, кого они сами привели к власти. Новая антикоммунистическая волна – а она будет короче и жестче, чем в августе 91-го, – сметет их.

– Гневу можно противопоставить силу, а коммунисты, как известно, никогда не церемонились в средствах.

– Не будут и сейчас церемониться. Но вспомните Чаушеску. Он готов был стрелять и давить сколько надо. Не помогло.

– Вы считаете, что такой ход событий предрешен? Есть способы их остановить?

– Надежных, честно говоря, нет. Повторюсь: это как волна. Либо захлестнет, либо нет. Она идет. Вопрос: какой волнорез мы собираемся строить? Если из раздробленных демократических движений и каждый будет руководствоваться своими личными амбициями, то уж тогда точно захлестнет. А если придет понимание, что угроза большой беды реальна не только для тебя лично, но и для всего мира… Понимаете, если бы наша страна не была нашпигована ядерным оружием, то с исторической точки зрения, наверное, было бы даже интересно посмотреть, как все повернется. А в нашей ситуации все чертовски опасно – хватит ли ума у тех, кто сегодня рвется к власти, не втянуть нас в какую-то авантюру?

– Что может означать их приход лично для вас?

– Ну… (смеется). Об этом они все уже сказали, тут у меня иллюзий нет.

– Егор Тимурович, вы остаетесь в политике или уходите?

– Я остаюсь. Уйти в создавшейся ситуации значило бы помочь им.

– И где же ваше место в политике сейчас, когда вы не прошли в парламент?

– Это место лидера последовательной либеральной, антифашистской, антикоммунистической и антитоталитарной партии, которая именно в этих условиях в высшей степени необходима.

– Какая сегодня ситуация в партии? Уныние, разброд?

– Поражение есть поражение, не всякому дано его перенести. Но разброда нет и не будет.

– Москва и Питер проголосовали за вас, Россия, считайте, против. Во всех бедах до сих пор обвиняют вас, и сколько бы ни говорили, что Гайдар давным-давно не в правительстве и был в нем несравнимо меньше Черномырдина с куда меньшими полномочиями – не работает. Виноват Гайдар. Как долго на вас будет висеть бремя вины за то, чего вы не делали?

– Трудный, а для меня мучительно больной вопрос. Мы жили в закрытом, лишенном объективной информации обществе.

Люди просто не знали, что происходит и почему делается то, а не другое, – стоит ли удивляться, если они приходят в итоге к ложным выводам? Ведь что было? Был режим, который уже многие годы мог существовать только на подсосе. Тебе дают кредиты, пока ты их можешь обслуживать – платить проценты, возвращать, брать новые, возвращать, брать… Но не до бесконечности. Приходит момент, когда не можешь платить проценты, возвращать… Все, подсос отключили. И экономика приходит в состояние свободного падения – как самолет, у которого попросту кончилось горючее. В этой ситуации команда, тихо прошмыгнув мимо пассажиров, выпрыгивает на позолоченных парашютах, а пассажирам предлагают, если кто хочет, попытаться самим посадить лайнер. Мы попытались – просто выхода не было. И посадили. Без голода, но с тяжелыми потерями – экономика болезненно приспосабливалась к жизни без подсоса. Так что я понимаю тех, кто проклинает нас, – люди побились, им больно.

– Ну хорошо, а после посадки? Можно было облегчить их участь?

– Конечно, можно было. Когда мы преодолели экстремальную ситуацию, стало ясно, что дальше надо еще последовательнее и решительнее вести политику реформ. А это всегда наступление на группы интересов. В этот-то момент нас из правительства твердо и решительно убрали. Пришел Черномырдин – кстати, при поддержке коммунистического большинства. Но чтобы понять его положение, представим, что вас, журналиста, поставили начальником нефтегазодобывающей установки. Вы хороший журналист и неглупый человек, но один эксперт советует одно, другой – другое, а вы знаете, что, если нажмете не ту кнопку, – рванет. Правительство Черномырдина наделало немыслимое количество глупостей, потом эти глупости оно начало исправлять и кое-что сумело выправить, и в 1995 году действительно появились признаки выздоровления, но поздно, поздно…

– Скажите, Егор Тимурович, а какое влияние оказала пресса, четвертая власть, на исход выборов?

– Огромное – без малейшего преувеличения. Но определить на глазок, кому она больше помогла или кому больше навредила – не могу, для анализа здесь вообще непочатый край работы. Но что очевидно – четвертая власть неоднородна, как неоднородно само общество. Будто бы и нормально, а… странно. По идее, журналисты в большинстве своем должны бы располагаться в либеральном спектре – было бы странно, если бы они любили намордник и цензуру.

– Но часто сознательно или бессознательно работают на тех, кто готов накинуть намордник. Почему?

– Давайте я приведу один забавный пример. Федеральная власть, московская власть – и пресса. Сравните количество критических материалов против той и другой. Федеральную бьют наотмашь, без остановок, по поводу и без – потому что безопасно, сажать не будут и даже канализацию отключить не смогут. А вот с московской властью надо быть поаккуратнее – что журналисты во всем блеске и доказывают. Обидно, когда журналист демонстрирует показную смелость там, где ему ничто не угрожает – и не может слово молвить в ситуации, когда нужна не то что смелость, а элементарное человеческое и профессиональное мужество.

– То же самое я мог бы сказать и о вашем брате-депутате: на президента они наезжают бесстрашно, а вот когда, например, спецслужбы позволяют себе произвол или вмешиваются в сферы, далекие от их компетенции, гласа народного что-то не слышно.

– По разным причинам. Одно из самых интересных было голосование по вотуму недоверия силовым министрам после Буденновска. И самое показательное – по шефу ФСБ. Я лично против Степашина ничего не имею, тем более что беда не в нем, а в нереформированной службе. И тем не менее, если посмотреть стенограмму, вчитаться, с каким служебным восторгом целый ряд депутатов из оппозиции бросились на защиту г-на Степашина, то многое становится понятным. Что же касается прессы, то многие мои коллеги так и не преодолели внутренний соблазн остаться в оппозиции – это привычно, безопасно, интеллектуально ни к чему не обязывает. И тем выше чувство уважения к тем, кто в критические моменты имел мужество сказать: я здесь, рядом.

– Либеральная пресса очень похожа на либеральные партии. По мнению многих, щепетильность в жесткой борьбе – вещь ненужная. Один пример. За два дня до выборов пресс-служба Аграрной партии в Госдуме разослала в СМИ гневную отповедь под заголовком «Грубая ложь „Известий“». Утверждалось, что лидер аграриев Лапшин не получал в Москве квартиру, а «Известия», мол, опубликовали эту информацию с одной целью дискредитировать его. Нам понадобились сутки, чтобы самих себя перепроверить. Получал. Надо печатать. Но номер выходит за сутки до выборов, а закон запрещает в этот день агитацию. Долго спорили, является ли достоверная информация агитацией – не напечатали. В субботу утром открыли «Советскую Россию» вся газета, с первой по восьмую полосу – активная, агрессивная агитация. Вот я и спрашиваю: как можно изменить это общество, если один следует принятым правилам игры, а другому на них наплевать и никто не дает ему по рукам?

– Олег Басилашвили как-то вспоминал о своей работе в российском парламенте. Ситуация: и демократы, и коммунисты могут блокировать прохождение кандидатов друг друга. Договариваются: вы проголосуете за нашего, мы – за вашего. Ударили по рукам. Ставится на голосование кандидатура коммуниста – проходит. Ставится демократ – коммунисты не голосуют, он не проходит. Коммунисты веселые, довольные – обманули дурака на четыре кулака. Психология и повадки великовозрастного мелкого хулигана.

– Коммунистическая печать откровенно и агрессивно пропагандистская, и упреки в этом ее совершенно не смущают. Но главное – она добивается нужного ей результата, тогда как либеральная стреноживает себя массой неписаных ограничений. Правильно ли мы поступаем, следуя неким общепризнанным стандартам?

– Наверное, неправильно. С их стороны идет поток последовательной, основанной на лжи пропаганде. Это не слепая вера или заблуждение – это сознательное искажение фактов. Где вы найдете в коммунистической прессе информацию о том, как голосовали депутаты-коммунисты о своих собственных пенсиях – совсем иных, чем избирателей? В какой из их газет вы читали, что первое, за что проголосовали коммунисты, войдя в парламент, это чтобы были, как у министров, машины, дачи и оклады? В жизни в их газетах вы этой информации не найдете. В России до сих пор работает – за десятилетия, кстати, хорошо отлаженная – пропагандистская машина.

– В регионах в особенности…

– … а мы противопоставляем ей свободную прессу западного типа, приспособленную к условиям стабильного общества. Она хорошая, мне нравится ее независимость, нравится, что она ругает демократических начальников, когда они делают глупости или воруют, ловит на слове и ловит за руку. Просто надо помнить, что есть вторая компонента – противостояние систематической машины лжи.

– И все-таки согласитесь, Егор Тимурович, что честность сейчас не в чести.

– Вы и правда верите, что политики с такими качествами когда-нибудь будут востребованы в России?

– Рано или поздно – да. Жизнь в России не кончается 1996 годом… (14)

«Пусть едят пирожные…»

Безвозвратно ушли в прошлое времена всеобщей приватизации и накопления первоначального капитала. Все уже основательно подзабыли, как легко продавались заводы и фабрики по цене комнаты в коммунальной квартире. А зря! Именно сейчас имело бы смысл вспомнить, кто и что продал из государственного имущества, и поинтересоваться: «Где деньги, Зин?» В период 1991–1996 годов под твердым руководством Анатолия Чубайса и компании были распроданы самые лакомые куски российской госсобственности. И теперь, когда чиновники-приватизаторы с сытыми улыбочками рассказывают публике о выживании в период кризиса, вспоминается историческая байка: императрице Екатерине сообщили, что в губерниях у народа нет даже хлеба, на что царственная персона ответила: «Если нет хлеба, пусть едят пирожные». Но Бог с ней, с этой Екатериной и ее пирожными. А мы с вами, уважаемые читатели, посмотрим, кто и как съел самые сладкие пирожные российской приватизации, превратив ее в Приватизацию собственной Совести.

Как известно, приватизация в России началась в 1988 году, после принятия Закона СССР «О государственном предприятии (объединении)», и в течение трех лет представляла из себя стихийный и дикий рынок, где всевозможные мелкие предприниматели отрывали в собственность небольшие кусочки госимущества. Серьезную деятельность приватизаторы развили только с ноября 1991 года, когда еще мало известный Анатолий Борисович Чубайс занял министерский пост председателя Госкомитета по управлению государственным имуществом. Но настоящим днем рождения «всенародной комиссионки» можно считать 2 июня 1992 года. В этот солнечный день Анатолий Чубайс получил должность «Заместителя Председателя Правительства РФ», давшую ему полный карт-бланш на осуществление глобального перераспределения российской госсобственности. Примечательно то, что Анатолий Борисович применил испытанную большевистскую формулу работы: взять суровой рукой у одних и раздать другим щедрой рукой. Тем более Анатолия Чубайса усиленно консультировали (почти курировали) пятнадцать западных советников (удивительно? но факт!), а также зарубежные организации: «Европейский банк реконструкции и развития», «Морган Гринфелд», «Клиффорд Чанс», «Бейкер энд Маккензи», «Кредит Комерсиаль де Франс», «Куперс энд Лайбрен», «Делойт энд Туш», «Вайт энд Кейс» и другие.

Постепенно набираясь опыта, Чубайс и Кo официально объявил основные и весьма благие цели крупнокалиберной приватизации Всея Руси, подкрепив их указом президента № 66 от 29 января 1992 года. Далее мы будем неоднократно цитировать сей приснопамятный указ, сравнивая его возвышенные и почти поэтические лозунги с реальными событиями и фактами, информация о которых оказалась в нашем распоряжении.

Заканчивая вводный курс в историю аферы под названием «российская приватизация», хотелось бы привести несколько интересных статистических результатов деятельности Анатолия Борисовича и его приближенных. Эти «закрытые» для широкой общественности цифры и сейчас особо не афишируются, видимо, для того, чтобы не тревожить покой сильных мира сего. Ведь излишнее волнение плохо сказывается на сердечной деятельности.

В Указе Президента № 66 говорится, что целью приватизации является «повышение эффективности деятельности предприятий путем их приватизации». В действительности же уровень производства в 1992–1996 годах упал на 51 процент. Объем производства в легкой промышленности снизился в 6 раз, в пищевой и машиностроительной промышленности в 2,5 раза.

Возвращаемся вновь к Указу Президента № 66, который нам обещал «социальную защиту населения и развитие объектов социальной инфраструктуры за счет средств, поступивших от приватизации». На самом же деле в 1993–1995 годах поступления финансов от приватизации не стали серьезным источником дохода бюджета и совершенно не сыграли никакой роли в улучшении нашей жизни. Так, общий удельный вес всех доходов от приватизации составил всего 0,13-0,16 процента (!!!) от общего дохода бюджета. Как видим, приватизация не принесла пользы никому, за редким исключением. Но об исключениях поговорим чуть позже.

Любознательные читатели наверняка поинтересуются: а откуда у вас сведения, ведь если афера с приватизацией достигла такого масштаба, то ее участники должны были надежно спрятать концы в воду? В том-то и дело, что они просто-напросто не успели «закрыть» все отчеты и документы. Очень спешили и допустили небрежность, оставив «в живых» всевозможные акты ревизий и проверок. Так, некоторые бумаги, в том числе и из Счетной палаты, попали в наше распоряжение. А о нехватке времени говорят закрытые данные Госкомстата: в 1992 году приватизировано всего 46 тысяч предприятий, в 1993 году – 88 тысяч, в 1994-м – 112 тысяч, и в 1995-м приватизировали более 120 тысяч предприятий, что составило уже 57 процентов от всех имеющихся в России юридических лиц. Вот это скорость! А вы говорите, что правительство медленно работает! Когда дело доходит до серьезных денег, то темпы растут пропорционально суммам.

С таким счастьем и на свободе

Прежде чем выяснять пути больших денег, необходимо уточнить состав команды Анатолия Чубайса, манипулировавшей всероссийской распродажей. Вот список основных бомбардиров. Назовем их для краткости «приватизаторами».

КОХ Альфред Рейнгольдович, 1961 года рождения. С 1992 года заместитель председателя Комитета по управлению горимуществом г. Санкт-Петербурга. С 1993 года заместитель председателя Государственного комитета по управлению госимуществом. В 1996–1997 годах председатель Госкомитета по управлению государственным имуществом.

МОСТОВОЙ Петр Петрович, 1949 года рождения. С 1992 года заместитель, первый заместитель председателя Государственного комитета по управлению госимуществом. В 1995–1997 годах генеральный директор Федерального управления по делам о банкротстве при комитете управления госимуществом.

БОЙКО Максим Владимирович, 1959 года рождения. С 1992 года советник Госкомимущества. В 1994–1996 годах генеральный директор общественно-государственного фонда «Российский центр приватизации».

КАЗАКОВ Александр Иванович, 1948 года рождения. В 1993–1994 годах заместитель председателя Госкомитета по управлению госимуществом.

И иже с ними. Все они живы, здоровы и несудимы. Как говаривал Остап Бендер: «С таким счастьем и на свободе!»

 

Товары на вынос

Как только иностранные специалисты начали обучать чубайсовскую команду азам приватизации, американские военные корпорации проявили живой интерес к возможности поучаствовать в перераспределении российского военного имущества.

Благодаря тому, что в Госкомимуществе и Федеральном фонде имущества отсутствовал контроль за монопольной скупкой акций стратегических и оборонных предприятий иностранным капиталом, целый ряд крупных западных компаний ринулись на российский приватизационный рынок, где приступили к активным боевым действиям.

Так, американская фирма «Ник энд Си Корпорейшн» через подставных лиц приобрела пакеты акций следующих оборонных предприятий – АО «Курский прибор» (16 процентов), «Авионика» (34 процента), «Тушинский машиностроительный завод» (16,3 процента), МПО им. Румянцева (8 процентов), АО «Рубин» (6,89 процента) и многих других. Всего в распоряжении «Ник энд Си Корпорейшн» оказались крупные пакеты акций девятнадцати стратегически важных оборонных предприятий.

Никто из власти имущих не обращал внимания на растущее количество подобных «покупок». А может, просто не хотел обращать? Руководство же Госкомимущества делало весьма странные вещи с «оборонкой». Так, команда Чубайса активно снижала в стратегических предприятиях государственную долю собственности, старательно «сгружая» их западным компаниям. Например, доля государственной собственности в АО «НИИ „Дельта“» была снижена с 22,5 процента до 17 процентов, а в Иркутском авиационном ПО – с 25 процентов до 14,5 процента. И еще пример заинтересованности Госкомимущества в продаже российской «оборонки» западным корпорациям. При проведении закрытого чекового аукциона по продаже акций стратегического АО «Энергия» большинство российских граждан к участию в аукционе не были даже допущены. Основную покупку разделили иностранные инвесторы.

Также приватизаторы организовывают конкурсы по наиболее крупным предприятиям. За 1993–1995 годы было проведено 125 таких конкурсов, в том числе 121 инвестиционный. Предложенные инвестиции составили 1426 миллиардов рублей и 1499 миллионов долларов США. Иностранные фирмы и СП с иностранным капиталом стали победителями 21 конкурса (17 процентов от общего числа). Их инвестиции составили 18 процентов и шесть процентов от общих объемов в рублях и долларах соответственно.

Впрочем, Запад старался помогать юным приватизаторам не только консультациями, но порой решал и финансовые вопросы, в виде безвозвратных кредитов. Так, в 1993 году, идя навстречу А. Б. Чубайсу, крупные иностранные банки выдали России кредит в размере 2,3 миллиарда долларов США под семь процентов годовых для «реализации первого этапа программы поддержки приватизации». Но самое интересное в том, что эти миллиарды совершенно непонятным образом просто исчезли, натурально растворились. Даже комиссия Счетной палаты РФ при всем своем желании не смогла найти «концов» этого гигантского кредита. Искали и в Госкомприватизации, и в Минфине. Денег нет, но приватизация прошла весьма успешно… для западных фирм и корпораций.

А может быть, приватизаторы «сливали» на Запад устаревшие и никому не нужные объекты? Увы, это не так. Вот что сообщалось в секретном письме Службы внешней разведки РФ и ФСБ от 26 августа 1994 года: «Приватизация предприятий военно-промышленного комплекса привела к массовой утечке новейших технологий, уникальных научно-технических достижений практически даром на Запад. В целом Запад приобрел в России столь большой объем новых технологий, что НАТО учредило для их обработки специальную программу». Комментарии, как говорится, излишни.

«Мы обули всю страну»

По первоначальной благой идее «великих» приватизаторов, Государственный комитет по госимуществу и Российский фонд федерального имущества должны были направить «огромные» средства от приватизации в госбюджет, чем поправить бедственное положение российской экономики. Но, как нам стало известно, государству доставались лишь жалкие крохи с праздничного стола реформаторов. (В бюджете за 1994 год доля средств Госкомимущества составила всего 9,9 процента.) А куда же делись остальные миллиарды, вырученные от продажи госсобственности?

Приватизационные денежки исчезали… в ведомстве Анатолия Чубайса со сверхзвуковой скоростью. «Внутреннее» потребление этих денег до сих пор покрыто завесой особой секретности, однако мы попытаемся разобраться с некоторыми расходами «веселых ребят» из ГКИ и РФФИ за 1993–1996 годы.

Среднемесячная заработная плата сотрудников Госкомимущества составляла в 1994–1995 годах 800 тысяч рублей, при средней зарплате по стране 300 тысяч рублей. Также «приватизаторы» получили в 1994 году дополнительно по двенадцать окладов каждый, а в 1995 году они наградили себя, любимых, еще девятнадцатью окладами.

На приобретение загадочных «расходных материалов» ГКИ потратило 5 миллиардов рублей (более миллиона долларов), а на оплату транспортных услуг 1,7 миллиарда рублей (соответственно – 300 тысяч долларов). Кроме машин и расходных материалов приватизаторы не отказались и от хорошей мебели. Так, за три квартала 1995 года ГКИ приобрело для руководства мебель на 521 миллион рублей, что по курсу изрядно зашкаливает за 100 тысяч долларов. Но самое интересное впереди. Госкомимущество в 1994–1995 годах сделало совершенно неожиданные «вложения» приватизационных денег. Итак, обратимся к документам.

– На проведение различных мероприятий, включающих проживание в высокоразрядных гостиницах, трехразовое питание и прочее. За 1995 год затрачено 488,6 млн. рублей.

– Выплачено физическому лицу за изготовление оборудования для разгрузки – 200 млн. рублей.

– Оплачены цветы для поздравления юбиляров в сумме 685 тыс. рублей.

– Приобретены обувные шнурки на 130 тыс. рублей.

По поводу шнурков один из сотрудников ГКИ мрачно пошутил: «Мы обули всю страну, а теперь пора и зашнуровать».

Но, оказывается, Госкомимуществу еще и хронически не хватало финансов, получаемых от приватизации госсобственности, и руководством было решено «попользоваться» западным кредитом, который в ГКИ величают «деньгами Гайдара-Чубайса». А дело было так. В 1992 году по инициативе Егора Гайдара Всемирным банком реконструкции и развития Госкомимуществу был выдан кредит в размере 1 миллиона 37 тысяч долларов на «развитие приватизации в России». Все кредитные соглашения подписал тогдашний председатель ГКИ Анатолий Чубайс.

Полученные по этому кредиту деньги потратили следующим образом: на 625 тысяч долларов куплена оргтехника, 400 тысяч «зеленых» пущены на командировки и совершенно непонятные «консалтинговые и другие услуги». Получается, что на «развитие приватизации в России» было потрачено аж… 12 тысяч долларов за три года из всего миллионного кредита.

Но чудеса, происходящие с финансами Госкомимущества, можно назвать мелочами жизни по сравнению с тем, что творил с деньгами Российский фонд федерального имущества – главный продавец и сотоварищ ГКИ в приватизации Всея Руси.

Фондом за 1993–1996 годы заключены и оплачены следующие договоры:

– Написание картины (!) – 1,5 млн. руб.

– Производство художественного фильма «Я – русский солдат» – 150 млн. руб.

– Показ художественного фильма «Утомленные солнцем» – 1,7 млн. руб.

– Перевозка строительных материалов – 1,9 млн. руб.

– Изготовление и реставрация Герба России – 7,7 млн. руб.

– Покупка конфет для работников Свердловской области – 1,2 млн. руб.

– Проведение оздоровительных мероприятий в сауне (!) – 37,8 млн. руб.

– «Предполагаемые» совещания и семинары в доме отдыха «Снегири» Управления делами президента РФ – 179,1 млн. руб.

Это лишь небольшая часть гигантского перечня сумм, потраченных фондом на развлечения сотрудников и вышестоящего начальства. Кроме этого, Российский фонд федерального имущества охотно покупал для своих работников шикарные квартиры в центре Москвы. Так, в 1995 году была куплена за 166,4 миллиона рублей трехкомнатная квартира площадью 79,4 квадратных метра по адресу: Москва, Фрунзенская набережная, 16, корп. 1 кв. 22. Эти апартаменты не были оприходованы как основные средства и тут же проданы заместителю председателя фонда А. В. Яковлеву за… 33,4 миллиона рублей. Убыток Фонда федерального имущества составил 134,3 миллиона рублей, а уважаемый товарищ Яковлев моментально исчез из РФФИ, унося в клювике неплохую квартирку. Всего фонд приобрел для работников квартиры на сумму 8,8 миллиарда рублей (около двух миллионов долларов США). Но самое интересное в том, что по состоянию на 29 января 1996 года эти квартиры уже не числились на балансе РФФИ. Как говорится, все шито-крыто. Ревизору – мороженое, «труженикам» – дармовые квартиры.

И напоследок еще один веселый эпизод из жизни «великих приватизаторов». Российский фонд федерального имущества в период 1992–1995 годов выступил учредителем различных коммерческих организаций, перечислив в уставные фонды взносы на общую сумму два миллиарда рублей (более полумиллиона долларов). В ряде случаев деньги зачислялись не с расчетного, а прямо со специального счета, на который поступали средства от приватизации крупных объектов. Может быть, фонд рассчитывал принести хоть какую-то прибыль государству за счет вложений в выгодные проекты? Факты говорят об обратном. По данным бухгалтерии РФФИ, дивиденды на вложенные средства в фонд не поступали. А куда же они тогда поступали??? По законам физики ничто не исчезает бесследно. Для сомневающихся называем основные коммерческие организации, куда утекали денежки из РФФИ. Это ТОО «Приват-Инфо», КБ «Экспо-банк», АОЗТ «Фондовый магазин», АОЗТ «Госинкор – Малый бизнес», АОЗТ «Национальный тендерный центр». Достаточно?

 

Кто виноват?

Вечный вопрос русской интеллигенции. В ситуации с приватизацией российской государственной собственности ответ получается однозначный и такой же интеллигентный: «Никто не виноват!» Почему? А потому, что «закрытые» данные, которые мы предоставили на суд читателя, имеются и в Счетной палате РФ, и в правоохранительных органах, но за последние годы с господами «приватизаторами» не произошло ничего плохого (имеется в виду: наручники, камера, суд, пересмотр итогов приватизации). Все они по-прежнему чувствуют себя хорошо и, наверное, ностальгически вспоминают разудалые времена всероссийской приватизации 1992–1996 годов. Анатолий Чубайс долгие годы плодотворно трудился в РАО «ЕЭС России», Альфред Кох и Максим Бойко процветают в странной фирме «Монтес Аури» (о ней – отдельный разговор) и в компании «Видео Интернэшнл» соответственно. Другие «деятели» тоже явно не бедствуют. А что же думают по этому поводу правительство и правоохранительные органы? А ничего они не думают. Прокуратура РФ изображает из себя народ из оперы «Борис Годунов», то есть совершенно безмолвствует. В правительстве и Кремле вообще все спокойненько, как на кладбище. Значит, по ИХ мнению, приватизация 1992–1996 годов успешно выполнена? Однозначно. Выполнена и перевыполнена на сто один чубайс.(15)

«Прощай, умытая Россия»

«В прежнее время, если молодой человек, сделавший хорошую карьеру, начинал плохо себя вести, – пишет в „Новой газете“ Александр Минкин, – ему с упреком говорили: „Родина вам дала все, а вы…“»

Альфред Кох – бывший вице-премьер России, бывший глава Госкомимущества России, солидный, богатый бизнесмен, президент фирмы «Монтес Аури» («Золотые горы»), которая выплачивала Чубайсу и его соратникам сотни тысяч долларов и, возможно, продолжает выплачивать. Кох был нашим правительством. Он был на самом верху. Выше только две должности: премьер и президент.

Недавно в Америке вышла в свет книга «Распродажа советской империи», за обещание написать которую Кох получил 100 тысяч долларов от маленькой швейцарской фирмы. В связи с выходом книги Кох на днях дал интервью русской радиостанции (WMNB) в США. Поскольку он упомянул там меня (Александра Минкина), мне позвонил из Нью-Йорка Михаил Бузукашвили и предложил послушать запись. Я послушал и сказал: «Думаю, что об этом должны знать в России».(16)

Граждане, у вас есть уникальная возможность увидеть образ мыслей нашего правительства. Увидеть, как они думают и что они думают.

Читая, не забудьте: перед вами не телефонный разговор, кем-то подслушанный. Перед вами – открытое, публичное выступление.

Чубайс много раз говорил о Кохе как о честном человеке и своем единомышленнике. То же самое Чубайс говорит о Гайдаре, а Гайдар о Чубайсе. И это правда – они единомышленники. Поэтому, читая, помните: перед вами не уникум, а член команды. И если такие вещи Кох говорит в микрофон, можно представить, что они – Кох, Чубайс, Гайдар – говорят между собой.

И что они думают наедине с собой – тоже легко себе представить. То, что вы прочтете, можно было бы не комментировать. Но, читая, вы не услышите ни усмешек, ни хихиканья, ни той интонации, с которой сверхчеловек говорит о недочеловеках.

– Альфред, какой смысл вы вкладывали в название книги – «Распродажа советской империи»?

– Я – никакого. Это титул, придуманный моим издательством.

– Говорят о том, что приватизация в России носила дикий характер …

– Она везде такой характер носила. Пожалуйста: Чехословакия – там тоже недовольны итогами приватизации. Нигде, ни в одной стране мира результатами приватизации электорат не доволен.

– А что Россия реально получила от приватизации?

– Россия реально от приватизации получила фондовую инфраструктуру, возможность торговать акциями, возможность привлечения инвестиций через этот инструмент, Россия получила слой частных собственников, Россия получила деньги… э-э-э… порядка 20 миллиардов долларов, и мне кажется, что этого достаточно.

– А что в путях проведения приватизации было, на ваш взгляд, неприемлемым?

– Ну, я бы отказался от ваучеров, если бы не давление со стороны Верховного Совета.

– Часто в прессе появляются названия предприятий, которые якобы были закуплены за очень небольшую часть реальной стоимости, и в связи этим говорят, что народ просто был ограблен.

– Ну, народ ограблен не был, поскольку ему это не принадлежало. Как можно ограбить того, кому это не принадлежит? А что касается, что по дешевке, пускай приведут конкретные примеры.

– Ну, например, «Норильский никель». Если я не ошибаюсь, его оценили в 170 миллионов долларов, а говорят, он стоит многие миллиарды.

– Ну, пускай те, кто говорит, многие миллиарды за него и заплатят. Я бы хотел посмотреть на тех, кто заплатит хоть один миллиард за «Норильский никель», у которого на тот момент, когда мы его продавали, убытки составляли 13 триллионов рублей.

– Высказывается мнение, что в России катастрофа и экономическое будущее призрачно. Как вам кажется?

– Мне тоже так кажется.

– Не видите света в конце туннеля?

– Нет.

– А как вы прогнозируете экономическое будущее России?

– Сырьевой придаток. Безусловная эмиграция всех людей, которые могут думать, но не умеют работать (в смысле – копать), которые только изобретать умеют. Далее – развал, превращение в десяток маленьких государств.

– И как долго это будет длиться?

– Я думаю, в течение 10–15 лет… Вы понимаете… В течение 70 лет, когда формировалось мировое хозяйство, Россия, вернее Советский Союз, находился как бы вовне, развивался отдельно, по каким-то своим законам. И мировое хозяйство сформировалось без Советского Союза. И оно самодостаточно. Там есть достаточные ресурсы, все есть. И сейчас Россия появилась, а она никому не нужна. (Смеется.) В мировом хозяйстве нет для нее места, не нужен ее алюминий, ее нефть. Россия только мешает, она цены обваливает со своим демпингом. Поэтому я думаю, что участь печальна, безусловно.

– Прогнозируете ли приход инвестиций в Россию, будет ли он в той мере, в какой его ожидают?

– Нет, потому что Россия никому не нужна (смеется), не нужна Россия никому (смеется), как вы не поймете!

– Но ведь Россия имеет гигантские экономические и людские ресурсы, и работать на российский рынок…

– Какие гигантские ресурсы имеет Россия? Этот миф я хочу развенчать наконец. Нефть? Существенно теплее и дешевле ее добывать в Персидском заливе. Никель в Канаде добывают, алюминий – в Америке, уголь – в Австралии. Лес – в Бразилии. Я не понимаю, чего такого особого в России?

– Но торговать с Россией, с огромной страной, где огромная потребность купить, купить, купить…

– Для того чтобы купить, нужно иметь деньги. Русские ничего заработать не могут, поэтому они купить ничего не могут.

– Словом, вы не видите никаких перспектив?

– Я – нет. (Смеется.) Ну, Примаков если видит, пускай работает (смеется), я, как только перестал их видеть, я уволился из правительства. (Не он уволился, а его уволили. 11 августа 1997 года вице-премьер России Кох вместе с семьей улетел в Америку в отпуск. А 12 августа внезапно сообщили о его отставке. 14 августа он вернулся на полтора дня, «сдал дела» и улетел обратно в США. Несмотря на очевидный скандал, Чубайс по привычке врал, что эта отставка – «плановая». Кох же хочет нам внушить, что до увольнения был патриотом, энтузиастом, государственником, потом продал «Связьинвест» и с 12 августа вдруг стал пессимистом и уволился. Вот если найдется девушка, которая в это поверит, Коху следует на ней жениться. С такой доверчивой жить ему будет очень удобно.

– Как, по-вашему, может повернуться экономическая политика российского правительства? Будет ли возврат к старым методам?

– Какое это имеет значение? Как ни верти, все равно это обанкротившаяся страна.

– И вы полагаете, что никакие методы хозяйствования Россию не спасут?

– Я думаю, что бесполезно.

– Могут ли быть реформы в обычном понимании этого слова приемлемы для России?

– Если только Россия откажется от бесконечных разговоров об особой духовности русского народа и особой роли его, то тогда реформы могут появиться. Если же они будут замыкаться на национальном самолюбовании, и искать какого-то особого подхода к себе, и думать, что булки растут на деревьях. Они так собой любуются, они до сих пор восхищаются своим балетом и своей классической литературой XIX века, что они уже не в состоянии ничего нового сделать.

– Но, может быть, у России свой путь?

– В экономике не бывает своего пути. Есть законы.

– Вот приводят польский опыт, китайский опыт… Может ли быть он полезен для России?

– Да, безусловно. Я в позавчерашней «Файнэншл таймс» прочитал статью, что государственные чиновники украли в Китае 25 миллиардов долларов на субсидиях на зерно, вот этот опыт очень бы пригодился в России. Правда, там 25 миллиардов нету. А польский опыт ничего особо позитивного не имеет. Это миф, который распространяет МВФ. Что особенного они сделали? Чем они заявили о себе на мировой арене? Продукт какой-нибудь выдали? Ну живут себе, картошку копают.

– Если исходить из вашего взгляда на завтрашнее России, то весьма безрадостная картина создается…

– Да, безрадостная. А почему она должна быть радостной? (Смех.)

– Ну просто хотелось, чтобы многострадальный народ…

– Многострадальный народ страдает по собственной вине. Их никто не оккупировал, их никто не покорял, их никто не загонял в тюрьмы. Они сами на себя стучали, сами сажали в тюрьму и сами себя расстреливали. Поэтому этот народ по заслугам пожинает то, что он плодил.

– Вы считаете, что ельцинские реформы полностью потерпели крах или они все-таки скажутся на будущем России? Ведь многое изменилось в России за последние десять лет.

– Да, мы старались изменить. Я думаю, что это лет через 200–300 скажется.

– А что Россию ожидает в политическом смысле, будет ли возврат к старым методам?

– Я считаю, что политически Россия занимает совершенно идиотскую позицию относительно Югославии. Россия – страна полиэтническая, в которой есть и мусульмане, и православные, и иудеи, и черт в ступе, а они почему-то такую православную позицию заняли, защищают сербов, которые, на мой взгляд, не правы. Я не понимаю, что такое внешняя политика России, для меня это некий набор совершенно не связанных друг с другом заявлений, лишь бы заявить себя как великая держава. Зачем мы поддерживаем Саддама в противовес Соединенным Штатам, прекрасно понимая, что Саддам составит конкуренцию нашей нефти, если его выпустят на рынок? Для меня российская внешняя политика никак не связана с экономикой, и в этом я обвиняю Примакова.

– А что может произойти внутри России, могут ли прийти к власти люди, которые исповедуют коммунистические идеи?

– Они уже пришли. По полной программе. Хрестоматийные коммунисты: и Маслюков, и Примаков, и прочие.

– А вы думаете, что Зюганов тот самый коммунист…

– Не надо думать, что Зюганов социал-демократ. Он пытается таким показаться перед Западом. Обычный коммуняка, ничего больше.

– Внутриполитическая ситуация в России – как она, на ваш взгляд, будет развиваться?

– Для того чтобы пришли коммунисты к власти, не надо никакого взрыва-мятежа. Они абсолютно легально придут, как фашисты в тридцать третьем в Германии.

– Если коммунисты придут к власти, чего можно от них ожидать?

– Может быть, будет коммунизм.

– Нет, ну какого коммунизма от них можно ожидать? Коммунистами были и Сталин, и Горбачев…

– Меня любой не устраивает, хоть сталинский, хоть горбачевский.

– Но что может быть в России реально? Могут ли быть тюрьмы, репрессии, что-то похожее на 1937 год?

– Может. Очень много желающих.

– Все же многие считают и приводят массу доказательств, что – какой же Зюганов коммунист?

– Он коммунист хотя бы потому, что называет себя коммунистом. Допустим, есть такой лэйбл, на котором написано «говно». Вот я бы на себя такой лэйбл никогда не повесил. А человек берет лэйбл «коммунист» и на себя вешает. Вот для меня это равновеликие понятия.

– Минкин сказал, что после того, как начался весь этот сыр-бор насчет гонораров, которые, как он считал, были скрытой формой взятки, Чубайс заявлял о том, что какая-то значительная часть от этих денег (90%) была перечислена в фонд. Минкин говорил, что до сих пор это не было сделано.

– Это ложь. Мы готовы показать платежные поручения и чеки.

– Что все перечислено?

– Все. Это просто прямая ложь (Даже в суде соавторы Коха Чубайс и Бойко не смогли показать платежные документ, подтверждающие, что они выполнили свое обещание «перечислить 95% гонорара на благотворительные цели». Процентов 30–40 они передали в свой фонд (то есть себе же), а на благотворительность – ни цента. – А. М.)

– Насколько велик интерес на Западе к тому, что сейчас происходит в России?

– Интерес очень сдержанный. Не больше, чем к Бразилии. Россия наконец должна расстаться с образом великой державы и занять какое-то место в ряду с Бразилией, Китаем, Индией. Вот если она займет это место и осознает свою роль в мировом хозяйстве, тогда от нее будет толк.

– То есть, значит, смиренно надо признать подлинное место в жизни и идти учиться в школу?

– Конечно! Вместо того чтобы с тремя классами образования пытаться изобретать водородную бомбу.

– На ваш взгляд, как все это произошло, к этому вели какие-то предпосылки?

– Это произошло просто по глупости, которая привела к катастрофе и признанию долга Советского Союза. Это была глупость, 90 миллиардов долларов повесили на очень слабую экономику, и дальнейшая катастрофа – это был просто вопрос времени. Запад обманул Россию, Запад обещал реструктурировать этот долг и не реструктурировал его. Запад обещал экономическую помощь – и не оказал ее, и оставил Россию один на один с этим долгом, который в общем-то делала не она. Я думаю, что это элемент специальной стратегии – стратегии ослабления России, стратегии Запада.

– Значит, экономические беды России идут от Запада, так получается?

– Экономические беды России – прежде всего от семидесяти лет коммунизма, которые, грубо говоря, испоганили народную душу и народные мозги. В результате получился не русский человек, а homo soveticus. который работать не хочет, но при этом все время рот у него раскрывается, хлеба и зрелищ хочет.

– Насколько Запад понимает, что хаос в России может быть угрозой всему миру?

– Я, откровенно говоря, не понимаю, почему хаос в России может быть угрозой всему миру. Только лишь потому, что у нее есть атомное оружие?

– Вот именно. А разве этого мало?

– Я думаю, для того чтобы отобрать у нас атомное оружие, достаточно парашютно-десантной дивизии. Однажды высадить и забрать все эти ракеты к чертовой матери. Наша армия не в состоянии оказать никакого сопротивления. Чеченская война это показала блестящим образом.

– Какова ваша ниша в российской жизни?

– Нету никакой ниши. (Хихикает).

Вот единомышленник Чубайса, Гайдара и др. Вот кого назначал Ельцин заведовать Госкомимуществом, точнее, продажей всего имущества России.

В правительстве был человек, который абсолютно не верил, что страна может подняться. И, значит, был там, наверху, для чего-то другого.

Перед нами типичный русский холоп (хоть и немец). Будет смотреть, как подыхает лошадь, и пальцем не шевельнет: она же не его – барская, соседская, чужая, зачем ей жить?

Яша, лакей Раневской (Чехов, «Вишневый сад»), когда никто не слышит, говорит старому Фирсу: «Скорей бы ты подох». И тут же просит барыню: «Возьмите меня с собой в Париж! Здесь жить невозможно, одно невежество».

С высокомерным презрением он говорит «они», «русские»… Он не говорит «русише швайн», потому что это неприлично. Но он так думает. Это очевидно.

Он не может думать иначе. Потому что либо «русише швайн», либо «Кох – швайн».

Человек хочет считать себя хорошим и честным. Голубой воришка Альхен воровал и стыдился, чувствовал, что поступает нехорошо, обирая старух в богадельне. Он не идейный.

Будь Альхен таким же идейным, как Альфред Кох, считай он, что старухи – швайн, что они – мусор, что должны подохнуть, тогда чего стыдиться?

Если любишь или хоть уважаешь, обворовать совестно. Но если презираешь, если не считаешь за людей – тогда, как говорится, сам Бог велел. Человек с таким образом мыслей не может не воровать.

Особенно если обеспечена безнаказанность, если проделки оформляются в виде постановлений правительства.

За мысли нельзя наказывать. Почему же у людей, которым я показывал интервью Коха, возникало желание его наказать? Должно быть, потому, что понимаешь, как он действовал, если он так думает.

Но скоро возмущение проходит, и начинаешь Коха жалеть. Он, конечно, проживет жизнь сытую, проживет хихикая. Но человеком он вряд ли станет. Разве что чудо.

Последний вопрос интервьюера «Какова ваша ниша?» звучит жутко. О нишах и ареалах обычно говорят в связи с животными. Потому что среда обитания и родина – понятия не тождественные. Коха спрашивают, как животное. Но это вызвано тем, что сам он наговорил. И Кох не задет термином, спокойно отвечает: нету ниши. Не Дом, не Дело – ниша. Крыша, квота, льгота и маржа.

Впрочем, все сказанное Кохом вызывало бы гораздо меньше эмоций, если бы читатель считал его не бывшим вице-премьером России, а тем, кто он есть: обвиняемым по уголовному делу о квартирных махинациях.

Год назад «МК» напечатал телефонные разговоры Коха с бизнесменами и чиновниками. Разговор с бывшим первым замом руководителя администрации Президента России, председателем совета директоров РАО «Газпром» и своим соавтором по не вышедшей книге о приватизации Александром Казаковым Кох начинает так: «Сань, я педераст». Если Кох имел в виду не свою сексуальную ориентацию, а состояние души, то с этой самооценкой спорить совершенно невозможно.(17)

Россия пошла с молотка

«Россия. Искусство развалить страну» – под таким броским заголовком появилась статья в шведском журнале «И так далее». Автор статьи пишет о том, как, следуя советам западных экономических экспертов, Россию подвергли опыту, пытаясь провести крупнейшую в мировой истории приватизацию и за два-три года превратить Россию в страну с рыночной экономикой. Через семь лет статистика показывает, что шока оказалось намного больше, чем терапии. Терапия эта почти свела пациента в могилу.

И вот цифры. С 1991 по 1997 год валовой внутренний продукт упал на 83%. Сельскохозяйственная продукция сократилась на 63%. Количество инвестиций – на 92%. Закрылось 70 тысяч фабрик. Это значит, что Россия производит на 88% меньше тракторов, на 76% меньше стиральных машин, на 77% меньше хлопчатобумажных тканей, на 78% меньше телевизоров, и этот список снижения производственных показателей можно продолжать до бесконечности. 13 миллионов человек стали безработными. Тем, кто сохранил работу, зарплату срезали наполовину. Средняя продолжительность жизни в России сократилась на шесть лет. Такие изменения случаются в странах, потрясаемых войнами, эпидемиями или голодом. Ничего этого в России не было. Никто ничего не успел понять. Никто не успел разобраться в ваучерах, купонах и, как грустно шутит автор, можно было приобрести государственное предприятие за 2 тысячи бутылок водки или вообще не заплатив ни копейки. Неслыханные состояния концентрировались в руках тех, кого стали называть «новыми русскими». Однако новые владельцы предприятий вовсе не стали производить то, что люди могли и хотели покупать. Они начали грабить свои предприятия. Деньги уплывали на Запад, промышленность ржавела. Гигантская приватизация с 1992-го по 1996 год принесла государству всего 0,15% от всей суммы доходов. Вся Россия пошла с молотка за какие-то несколько миллиардов долларов. (18)

«Достижения» России за годы «реформ»

Уровень экономического развития России с начала перестройки падал и к 1996 году определялся 102-м местом среди 209 стран мира. В итоге по мировым стандартам Россия стала относиться к слаборазвитым странам.

Внутренний валовой продукт снизился более чем десятикратно: с 2,5 триллионов долларов в СССР до 170 миллиардов долларов в год в РФ накануне 2000 года.

Удельный ВВП на душу населения упал с 10 000 долларов в 80-е годы до 1200 долларов в год, то есть, более чем в восемь раз!

В 1953 году СССР не имел ни гроша долгов перед иными странами, золотые запасы составляли 2500 (две тысячи пятьсот!) тонн. Накануне 21 века внешние долги под 200 миллиардов долларов, золотые запасы примерно 200 (двести!) тонн, что соответствует примерно 2 млрд. долларов.

Совокупный объем государственного долга по отношению к реальному (легальному) ВВП постоянно увеличивался – с примерно 65% в 1995-м до почти 80% на конец 1998-го. Величина внешнего долга достигла 200 млрд. долларов США (160 – госдолг плюс долги разных фирм). Только на выплату процентов по этим долгам ежегодно требуется до 20 миллиардов долларов, то есть почти весь федеральный бюджет России.

Из послевоенной разрухи полувековой давности страна вышла собственными силами – без каких-либо иностранных инвестиций или кредитов.

Долг государства по зарплатам по состоянию на август 1998 года – около 70 млрд. долларов.

Для сравнения: бюджет России на 1999 год – 20 млрд. долларов, а Финляндии (население в 25 раз меньше, примерно Санкт-Петербург) – порядка 18 млрд. долларов. США только на оборонную программу ежегодно тратят 270 млрд.

Годовой бюджет России – это одна неделя жизни США.

Бюджеты некоторых развитых стран в 1995 году: США 1442,66 млрд. долл., Япония-564,75, Германия – 509,36, Франция – 464.5, Великобритания – 384,20.

Десять лет назад бюджет России составлял примерно 600 млрд. долларов США. Бюджет всего СССР был примерно 1 триллион долларов США.

По данным МВД РФ в 1990–1991 годы в теневой экономике производилось 10–11% ВВП. В 1993 году эта доля составила 27%, в 1994-м – 45%, 1996-м – 46%.

С теневой экономикой так или иначе связано примерно 58–60 миллионов человек. 41 тысяча предприятий, половина банков и более 80% совместных предприятий могут иметь связи с организованными преступными сообществами.

По различным оценкам, в пиковые периоды из голодной и нищей России ежемесячно «убегало» до 2 млрд. долл.

В настоящее время сумму похищенных и вывезенных за рубеж денег оценивают от 300 до 800 млрд. долларов США. Ежегодный экспорт из России всего подряд оценивается в 80 миллиардов долларов, импорт в 60 миллиардов долларов; разница в 20 миллиардов долларов (только по официальным данным!) ежегодно утекает в карманы олигархам и криминалу.

На одном только Кипре было зарегистрировано свыше 15 тысяч оффшорных российских компаний, не выплачивающих налогов в российский бюджет.

Бюджет США увеличил разницу доходов над расходами на 70 млрд., Билл Клинтон обещал увеличить эту разницу до 117 млрд. к 2000 году.

Социальное расслоение достигло гипертрофических масштабов в невиданные в мире сроки. В мире показателем такого расслоения является величина соотношения доходов 10% самых богатых и 10% самых бедных людей. В России, по официальным данным, этот показатель составляет 26:1 (по оценкам экспертов – 40:1). В 1989 году в СССР он был равен 4:1. Для сравнения сегодня в Китае 3:1, США 6:1, Страны Латинской Америки 12:1.

По ряду оценок последствия реформ для России в несколько раз ужаснее, чем потери СССР во Второй мировой войне.

До реформы прибыль от алкоголя и табака приносила в госбюджет треть его доходов, ориентировочно – 300 миллиардов долларов ежегодно. Доходы от приватизации наиболее ценных предприятий страны, стоящих несколько сотен миллиардов долларов, составили не более 10 миллиардов долларов: только от монополии на алкоголь государство получало ежегодно в двадцать раз больше!

Задаром или задешево «прихватизированные» предприятия перепроданы с наживой иностранцам; бывшая общенародная собственность захвачена заграничными собственниками в среднем наполовину: около 18% Газпрома, 30% РАО ЕЭС, более трети нефтяных ресурсов, примерно 45% «Связьинформа» и автомобильной промышленности, две трети или более кондитерского производства, почти 90% цветной металлургии и рыболовецкого флота.

Неизвестно кому принадлежит собственность России за рубежом, по самым скромным оценкам стоимостью 250 миллиардов долларов.

Бюджет РФ снизился в 30 раз: с 600 миллиардов долларов в 1990 г. до 20 миллиардов в 1999 г. В 5-10 раз и более снизились расходы на оборону, науку, образование, здравоохранение, культуру, жилищное и капитальное строительство, сельское хозяйство. Финансирование науки сократилось минимум в 15 раз за последние 6 лет.

Вдвое и более упало производство сельхозпродукции: если до реформы производилось около 90% необходимого продовольствия, то теперь менее 50%; половину потребляемых продуктов питания Россия ввозит из-за границы – такого не было никогда за всю тысячелетнюю историю страны! 40% пищевых продуктов России производится на частных садово-парковых огородах.

Вдвое – вчетверо упало производство в промышленности: такой ущерб втрое превышает разорение страны в результате Второй мировой войны! Россия сейчас имеет всего лишь 0.3% от мирового производства наукоемкой продукции и производительность труда примерно в 10 раз меньшую чем ведущие страны. Выпуск продукции в машиностроении сократился на 60%, в легкой и текстильной промышленности спад составил свыше 80%. Свыше 80% разработок новой техники и новейших технологий остаются невостребованными.

На 40% упал сбор зерновых, производство мяса снизилось наполовину, производства молока на 30%. Поголовье крупного рогатого скота уменьшилось в 2 и более раза.

80 миллионов россиян находятся у черты или за чертой бедности, а фактически на грани выживаемости.

Огромный капитал – около 2 квадриллионов рублей в ценах 1997 г. (что эквивалентно 350 млрд. долл.), приближающийся по совокупной величине к годовому объему ВВП, за каких-то 7 лет перетек из производственной сферы и сбережений граждан в сектор финансовых спекуляций, элитное потребление и за рубеж, значительная часть капитала обесценилась в «финансовых пирамидах».

Социально-экономические потери от приватизации и разрушения экономики превышают 9500 триллионов рублей в ценах 1995 года, в том числе: экономические потери составили более 5000 триллионов рублей и социальные – более 4500 триллионов рублей, что эквивалентно двадцати годовым бюджетным доходам Российской Федерации за 1996 год.

Ущерб страны по оценкам западных специалистов превышает 3 триллиона долларов. Общие потери населения только от инфляции, недоплат, занижения и задержек зарплаты, пенсий и пособий за годы реформы составляют около 2 триллионов долларов.

Имеющиеся в стране ресурсы – незагруженные производственные мощности (⅔ имеющегося потенциала), незадействованные в инвестициях сбережения населения (¾ от имеющегося потенциала), незанятые в соответствии со своей квалификацией трудовые ресурсы (до 20 млн. человек).

75% российских финансовых активов формируются от экспорта сырья: 25 миллиардов долларов от экспорта нефти, еще столько же от газа, леса, руды, угля…

В 1998 году на субсидии малообеспеченным семьям дали от положенного 0.8%. На всю культуру 38% от плана, детям сиротам – 40%, детям инвалидам 33%, на космос менее 19%, фермерским хозяйствам – 1,3%, на развитие гражданской авиатехники – 0 процентов.

84% сельских хозяйств России нерентабельны, 79 из 89 субъектов РФ являются дотационными и только 10 – донорскими.

В Москве сконцентрировано около 80% всех коммерческих частных капиталов России, в Москве оседает порядка 40% финансовых потоков страны, бюджет столицы сравним с федеральным бюджетом всего остального государства.

По данным зарубежных экспертов (в частности, журнал «Форбс») самые богатые люди России это: Березовский – 3 миллиарда долларов, Ходорковский – 2,4 млрд. долл., Алекперов – 1,4 млрд., Вяхирев – 1,1 млрд., Потанин – 700 млн., Гусинский – 400 млн., и это далеко не полные данные; в частности, по заявлениям Явлинского в этом списке на третьем месте должен быть Черномырдин, а на шестом Чубайс или Брынцалов(?)

Финансирование Администрации Президента и Правительства (по данным Счетной палаты) производится на 115%.

В 600 миллиардов долларов США оценил Управляющий делами Президента Павел Бородин активы Управления. Это в 3,5 раза больше чем годовой российский внутренний валовый продукт. Управление делами Президента это государство в государстве.

По оценкам западных специалистов только прибыль Управления делами Президента – больше 22 млрд. долларов. Больше чем бюджет страны (!!!).

Примерно 70% экономики России или более находятся под полным контролем криминальных структур, остальное под частичным. 10% населения захватили 90% средств всей страны.

Средняя заработная плата снизилась пятикратно: с примерно 200 долларов в 1990 г. до 40 долларов в 1999 г. Средняя пенсия снизилась также пятикратно: с 100 до 20 долларов. Пятикратно упал уровень жизни россиян: более половины живет за чертой бедности, треть – на грани выживания.

Ежегодно от рук преступников погибает около 60 тысяч человек: это больше чем от аварий на дорогах и почти в десять раз больше чем за все годы войны в Афганистане.

Смертность в стране вдвое превысила рождаемость: только за счет этого население убывает почти на миллион человек в год, чего не было никогда в послевоенное время! За годы реформ из страны эмигрировали около 10 миллионов человек, в основном – квалифицированных специалистов.

Миф Чубайса

Поражение СПС на выборах 2003 г. вызвало много шума. И этот шум, как ни странно, послужил обновлению «мифа Чубайса». Раньше услужливые СМИ создали для него мифический образ всесильного несгибаемого героя, борца с гидрой коммунизма. Это был герой мрачный, сверхчеловек по ту сторону добра и зла – безжалостный и эффективный менеджер. Теперь Чубайс предстает как поверженный титан – в крови и пыли, но не потерявший своей отваги и мистической силы. Намекается, что Путин выгнал его с Олимпа, но Чубайс и в одиночку будет биться с гидрой за свои идеалы. Реальный Чубайс – не герой и не злодей. Это средней руки марионетка, не обладающая ни собственной волей, ни творческим умом, ни здравым смыслом. Как верно заметила одна газета, Чубайс – «человек, который всегда блестяще организует рытье ямы, в которую завтра попадет».

Когда-то он по команде Собчака проталкивал аферу с «ленинградской зоной свободного предпринимательства». Потом его бросили на приватизацию, и он плясал под дудочку эмиссаров из США. Потом проводил столь же криминальную аферу с «залоговыми аукционами», добывая деньги для «семьи» и по ее команде раздавая жирные куски олигархам. Потом был исполнителем трагикомедии с выборами больного Ельцина. Возомнив себя после этого грязного дела настоящим менеджером, он задрал нос – и настоящие хозяева по этому носу щелкнули, возбудив уголовное дело из-за какой-то паршивой книги. «Книжное дело»!

Удивительно, но этот певец рыночных отношений, ярый сторонник частной инициативы, всегда старался присосаться к государственным деньгам. Один-единственный раз он, вместе со своим подельником А. Кохом, организовал частное предприятие «Монтес Аури» («Золотые горы»), но и то кончил тем, что вульгарно его обанкротил, несмотря на все свои связи в высших эшелонах власти, на доступ к конфиденциальной информации и на баснословный беспроцентный кредит банка «СБС-Агро», принадлежавшего банкиру А. Смоленскому. Недаром бывший министр финансов Борис Федоров писал: «Господин Чубайс – самый плохой менеджер в России. Он пытается за счет государства и акционеров стать крупным олигархом».

В одном ошибается Б. Федоров: А. Чубайс, может быть, и самый плохой менеджер для доброго дела, а вредить он мастер. В его послужном списке – участие в диверсионной акции под названием «дефолт», в которой хозяева позволили Чубайсу слегка нажиться, а потом – долгая работа по подпиливанию опор российской энергосистемы.

Зачем ему велели вылезти с «лидерством» СПС, пока точно не известно. Может, и вправду хозяева решили, что переправу мы уже проехали и можно всех кляч в этой «партии» поменять? И самый простой способ был выставить вперед Чубайса – СПС при этом должна была проиграть по определению.

Но это уже история, а вот на будущее нам никак нельзя верить в миф, будто Чубайс «сгорел» и хозяева его уволили. Нет, он – кадр в своем роде уникальный и очень полезный для любого грязного дела. Невысокого полета, не сверхчеловек, но именно такого уровня и типа, какие особенно востребованы в периоды Смуты. Таких, как Чубайс, в России очень немного. На Западе их, похоже, на каких-то фермах разводят, а у нас это штучные особи. Поэтому хозяева будут его кормить и дрессировать, и за ним – глаз да глаз.

Чем он сейчас интересен? Тем, что именно он ввел в предвыборные дебаты тему «русского фашизма». Вот уж действительно, эта тема – последнее прибежище либерального негодяя. Чубайс применил это страшное обвинение против избирательного блока «Родина». Жириновского, видно, побоялся обозвать – тот бы с ним церемониться не стал и обложил бы так, что бедную Хакамаду пришлось бы нашатырным спиртом откачивать.

Когда Чубайс назвал руководителей блока «Родина», среди которых сверкали орденами генералы Варенников и Шпак, национал-социалистами, это на первый взгляд было воспринято как признак «некрепкости его рассудка». Когда же Чубайс стал свою нетвердую мысль обосновывать, люди решили, что Чубайс просто шутит: Глазьев-де – социалист, а Рогозин – националист, а вместе, значит, национал-социалисты. Вроде «Испания и Китай – одна и та же земля».

Но дело не в схожести клинических проявлений у позднего Гоголя и Чубайса периода полного расцвета сил. Просто дело у хозяев «железного Толяна» плохо, и они, судя по всему, снова начинают свой Великий поход против «русского фашизма». Это и по Швыдкому видно, и по их «либеральной прессе». Но сейчас этот их поход преследует не только старую их цель сделать русских «народом-изгоем» путем непрерывного повторения заклинаний то на тему рабской души, то антисемитизма, то русской мафии. Нет, сейчас эта их демонстративная истерика необходима для того, чтобы отвлечь внимание общества от того, что у нас действительно идет очень опасный процесс. Фашизоидные черты «младореформаторов» начала 90-х годов начали складываться в зрелые формы осознанного фашизма. И хотя это явление локализовано в тончайшем слое озлобленной элиты СПС, недооценивать это нельзя.

Опасность в том, что те фашизоидные черты, которые в 1992 и даже 1993 гг. воспринимались как детская болезнь, временные деформации, интеллектуальные искания «золотой молодежи» типа Гайдара и Немцова, в ходе приобретения ими денег и опыта превратились в приземленные, но практичные установки обыкновенного фашизма. И тут надо вспомнить фильм Ромма – он эти черты верно ухватил. Обыкновенный фашизм – это не герой с мечом Зигфрида, не мистика Ницше, это именно лавочник с лицом и мозгом провинциального завлаба, вырвавшегося на оперативный простор. И главная его черта – ненависть к жизни обычного честного человека, радость от того, что имеешь власть его растоптать.

Глазьев на теледебатах, видимо, это имел в виду, когда сказал, что в отношении СПС и лично Чубайса к населению России виден именно фашизм, в самом простом и верном смысле этого слова. Вот выдержка из «интеллектуального» трактата еще молодого, свежего Чубайса (от 30 марта 1990 г.): «К числу ближайших социальных последствий ускоренной рыночной реформы относятся: общее снижение уровня жизни; рост дифференциации цен и доходов населения; возникновение массовой безработицы… В этих условиях правительству очень важно принять правильный тон по отношению к обществу: с одной стороны – готовность к диалогу, с другой стороны – никаких извинений и колебаний. Следует предусмотреть ужесточение мер по отношению к тем силам, которые покушаются на основной костяк мероприятий реформы… На время проведения реформы (или по крайней мере ее решающих этапов) потребуется чрезвычайное антизабастовочное законодательство».

А вот его взгляды, когда он уже «вкусил», как вампир, во время ваучерной приватизации. В. Полеванов рассказывает: «Когда я пришел в Госкомимущество и попытался изменить стратегию приватизации, Чубайс заявил мне открытым текстом: „Что вы волнуетесь за этих людей? Ну, вымрет тридцать миллионов. Они не вписались в рынок. Не думайте об этом – новые вырастут“». Это уже – обыкновенный фашизм.

Ромм в фильме высказал важную мысль: для становления характера фашистов была важна их уязвленная психика, несбыточные амбиции, комплекс неполноценности, соединенный с болезненным самолюбием. Именно это мы и видим в Чубайсе и его соратниках, том же Гайдаре. Сам же он писал о себе в отрочестве, а теперь, как мазохист, выставляет на всеобщее обозрение: «Я форменный урод… Как только девочки меня любят! Вероятно, я очень умный».

Но, видимо, не очень умный. Иначе давно было бы надо уйти из политики, заняться здоровым физическим трудом, полюбить детей, животных, растения. Иначе он кончит очень плохо.(19)

Комментарий «Правды»:

Наша газета с некоторыми колебаниями напечатала вышеуказанную статью И. Миронова. В ней поставлены важные вопросы, но слишком уж она эмоциональна, прямолинейна. Расставить точки над «i» мы попросили политолога и публициста С. Телегина.

Корреспондент: Можем ли мы обсудить эти вопросы более рассудительно, без особых эмоций?

С. Телегин: Трудно. Рассудок ведь не работает без помощи чувств, он без них выхолащивается в интеллект, инструмент слабый и непродуктивный. Как можно говорить, например, о фашизме или нашей «рыночной» реформе вне чувства справедливости или сострадания? Другое дело, что мы можем на момент разговора наши чувства «заморозить», как делает судья, разбирая преступление. Он ведь при этом не устраняет чувства, они у него «заморожены» в законе.

Корр.: Пусть так. Ведь перед нами – сложные явления, нам надо в них разобраться. Давайте, как судья, распутывать тайну преступления, не вынося заранее приговора. Не отказываясь от наших чувств и представлений о добре и зле, но слегка «заморозив» их.

С. Т.: Давайте попробуем. Только может оказаться, что при таком подходе зло может показаться гораздо более опасным, чем при эмоциональном подходе. Ведь чувства более подвижны – вспыхнут, заклеймят самыми страшными словами, а потом простят, пожалеют. А уж если подойти рассудочно, как судья, то прощения не может быть, приговор неизбежен. Пусть это приговор рассудка и нравственности.

Корр.: Избежать таких разговоров нельзя. Слишком долго мы выпускали пар в свисток эмоций. Давайте возьмем главную мысль в статье И. Миронова. Он утверждает, что в мышлении, словах и делах А. Чубайса есть признаки зрелого фашизма. В предвыборных дебатах эту же мысль высказал С. Глазьев, человек научной культуры, достаточно хладнокровный.

С. Т.: Да, мысль эта очень важна. Если она верна, то ее надо всем принять и обдумать как очень важное предупреждение. Ведь если зерно фашизма действительно зреет в лоне пусть небольшой по численности, но очень влиятельной социальной группы в России, весь наш кризис приобретает новое важное измерение. Под воздействием этого фактора может сильно измениться весь ход событий, и к этому все должны готовиться. Сразу скажу, что проблема, которую затронул С. Глазьев, а потом И. Миронов, сложна и велика. В газете, а тем более в беседе, можно лишь предварительно обозначить ее контуры.

Корр.: Значит, нужно обозначить.

С. Т.: Тогда несколько предварительных условий. Во-первых, мы будем говорить о явлении, а не о личностях. С легкой руки демократов в начале 90-х годов слово «фашист» превратили в политическое ругательство, а за ним стало не видно смысла явления. Жириновский, мол, фашист, Баркашов фашист – и поехало. Внешние, театральные признаки стали принимать за сущность – и тем отвлекли людей от того важного факта, что сегодня фашизм предстает в пиджаке и галстуке «демокpата». Он порожден мировым кризисом как сплочение расы избранных («золотой миллиард»). В России именно те, кто духовно близки этой «расе», кто чувствует свою принадлежность к ней и действует как ее представители среди нас, туземцев, как раз и культивируют в себе зерна фашизма.

Корр.: Вы считаете, идея «золотого миллиарда» родственна фашизму?

С. Т.: Не я так считаю, а те философы, которые дали обоснование фашизму. Просто в немецком фашизме «золотой» была лишь раса арийцев, и тот фашизм был нацизмом. А теперь «раса избранных» стала интернациональной, это веяние глобализации. Сущность не меняется. Она ведь не в зверствах нацизма, а в уверенности, что человечество не едино, а подразделяется на сорта – на высших и низших. Понятие «золотой миллиард» перестало быть метафорой, его даже вполне официально применил В. Путин в своей программной статье в 2000 г. Но заметьте очень важный факт: ни один наш «демократ» из СПС ни разу ни словом не выразил своего отношения к этому проекту. Предлагается новое мироустройство, основанное на главном принципе фашизма, а они как будто этого не замечают. Уже это – плохой признак.

Корр.: Когда была первая большая волна кампании против «русского фашизма», Б. Ельцин поручил Академии наук выработать официальное определение фашизма. Чем кончилась эта попытка? Почему о ней ничего не слышно?

С. Т.: Дело в том, что академикам поручили дать такую формулировку, чтобы под нее можно было подогнать именно возмущение реформой со стороны русских и других народов России. Академики у нас хоть и покладистые, но такого задания выполнить не смогли, слишком это была бы наглая ложь. Фашизм – четко отграниченное явление западной (и только западной) культуры. Русским он быть никак не может. А вот среди отщепенцев от русской культуры, среди оголтелых западников зародыши фашизма обнаружились очень отчетливо. Так что когда стали копаться в сущности фашизма, взоры невольно обратились к нашим радикальным «западникам». Об этом очень подробно и написал покойный А. Панарин в своей последней книге «Стратегическая нестабильность. ХХI век». В общем, пришлось академические изыскания по проблеме фашизма прекратить. По крайней мере, о них замолчали.

Корр.: Вы предлагаете не переходить на личности. Но как можно говорить о социальном явлении, не говоря о тех личностях, которые его воплощают? Ведь социальное явление не витает в воздухе, за ним стоят конкретные люди. Взять хотя бы ту же приватизацию.

С. Т.: Что ж, давайте говорить, привлекая образ всем известных личностей, но не с целью заклеймить именно этих конкретных людей, а понять то явление, которое они выражают – быть может, сами того не желая или даже не замечая. Но для этого мы как раз должны определить важные черты явления, а затем выяснить, проявляются ли они в мыслях, словах и делах этой группы людей или данной личности.

Корр.: Какая черта фашизма, выражающая его сущность, для нас сейчас особенно актуальна и наглядно выражается в политике?

С. Т.: Как уже говорили, главная черта – деление людей на высших и низших, на «избранных» и «отверженных». Актуально для нас ее воплощение в социальной политике, а наиболее наглядно она выражается в небывалой, поразившей весь мир жестокости реформаторов по отношению к населению России.

Корр.: Вы имеете в виду приведенные В. Полевановым слова А. Чубайса, что, мол, пусть от реформы погибнет 30 миллионов, их не жалко?

С. Т.: Нет, дело не в словах. Сгоряча можно сказать и ужасные вещи. У А. Чубайса за этими словами стоит концепция, которая методично и настойчиво проводится в жизнь. Именно это, видимо, имел в виду С. Глазьев. Программа реформ, которая разрабатывалась с конца 80-х годов группой экономистов-рыночников, среди которых активную роль играл А. Чубайс, с самого начала поражала своим полным равнодушием к страданиям людей. Когда после ликвидации СССР она стала выполняться, эта жестокость вызвала шок среди специалистов – и у нас, и за рубежом. Она совершенно не требовалась для заявленных целей реформы. Тогда (в 1992 г.) даже активный сторонник реформы академик Г. Арбатов посчитал нужным отмежеваться. Он написал в газете: «Меня поражает безжалостность этой группы экономистов из правительства, даже жестокость, которой они бравируют, а иногда и кокетничают, выдавая ее за решительность, а может быть, пытаясь понравиться МВФ».

Последующий ход событий показал, что дело не в кокетстве и не в желании подлизаться к МВФ. В действиях А. Чубайса выразился именно свойственный фашизму расизм – безжалостность к тем, кого он считал «низшими», отверженными, неприспособленными, кого именно «не жалко».

Корр.: Разве можно говорить о расизме в отношении к людям своей же расы?

С. Т.: У нас просто сложилось неверное понимание слова «раса» – по цвету кожи. Фашизму присущ расизм прежде всего социальный. Если на то пошло, славяне и немцы – народы одной расы и даже весьма близкие. Но славян фашисты считали «низшими» и надеялись превратить в свой «внешний пролетариат». А расовые понятия вошли в социальную философию вместе с буржуазной идеологией. Уже тогда говорили: «раса рабочих», «раса бедных» и «раса богатых». Просто в фашизме все это вызрело в официальную государственную идеологию. Кстати, в России новая «раса богатых» противопоставляет себя большинству и как особый народ – они не русские, а «новые русские».

Корр.: Может быть, А. Чубайс считает себя хирургом, который вынужден наносить раны людям, чтобы вылечить их «уродство»?

С. Т.: Нет, ничего похожего. Хирург наносит самые необходимые, минимальные раны, а разрушения, нанесенные А. Чубайсом и другими «младореформаторами», избыточны и кажутся даже необъяснимыми многим специалистам. Хирург применяет анестезию, уделяет ей много внимания и сил – наши «реформаторы» ничего не сделали для того, чтобы предотвратить страдания людей. Это отметили даже близкие к ним социологи, например, академик Т. Заславская. Кроме того, врач после операции относится к больному с заботой и состраданием, для него смерть каждого больного – личная трагедия. А посмотрите на А. Чубайса и Е. Гайдара – ни капли, ни слова сострадания, жестокость именно демонстративная. Верно сказал Арбатов – они этой жестокостью бравируют. Это жестокость «сверхчеловека», «белокурой бестии», как выражались фашисты.

Корр.: Из чего же вырастает эта жестокость?

С. Т.: Исходной предпосылкой стала идея о разделении людей на высшую и низшую «расы», идея неравенства. Исследователь фашизма Л. Люкс писал: «Восхваление неравенства связано у национал-социалистов с разрушительным стремлением к порабощению или уничтожению тех людей и наций, которые находились на более низкой ступени выстроенной ими иерархии».

Корр.: Но само по себе неравенство не обязательно ведет к ненависти и стремлению уничтожить «низших». И сословия, и касты могут сотрудничать – мы же помним сословное общество царской России.

С. Т.: Сословное общество – традиционное. Фашизм принципиально антитpадиционен, это плод западного общества на новой, больной стадии развития. Он вырастает только из демократии, из общества свободных индивидов. Философ Г. Маpкузе писал о немецком фашизме: «Именно сам либерализм „вынул“ из себя это авторитарное государство как свое собственное воплощение на высшей ступени государство». Именно такими радикальными «либералами-западниками» и являются у нас люди типа А. Чубайса. Поэтому им так ненавистна традиционная Россия – и сословная, и советская.

Ненависть эта неизбежна потому, что фашизм вырос из идеи конкуренции, он ее доводит до крайности. Он представляет человека как хищника. Вот слова философа Шпенглера: «Человеку придает высший ранг то обстоятельство, что он – хищное животное… Существуют народы, сильная раса которых сохранила свойства хищного зверя, народы господ-добытчиков, ведущие борьбу против себе подобных, чтобы затем ограбить и подчинить их».

А. Чубайс и возомнил себя идеологом и вождем такого хищного меньшинства в России, «господ-добытчиков», которые под видом реформы стараются ограбить и подчинить большинство. Они его ненавидят и боятся! Сам этот страх «реформаторов», отмеченный даже иностранными учеными, в свою очередь питает их ненависть. И дело зашло уже очень далеко. Вспомните, в какую истерику впал, например, Б. Немцов в октябре 1993 года. Он же этого страха никогда не забудет, он до сих пор от него потеет.

Корр.: От этого, наверное, у них и такая ненависть ко всем тем, кто противится их реформе?

С. Т.: О психологии фашистов и природе их ненависти к своим оппонентам написано довольно много. Ее истоком философ Адоp но считает манихейство (деление мира на черное и белое, на свет и тьму, на добро и зло) и болезненный инстинкт группы – с фантастическим преувеличением своей силы и стремлением к уничтожению «чужих» групп. Это описание удивительно подходит к состоянию наших «демократов» в их борьбе с коммунистами. То же манихейство и те же нелепые фантазии и страхи, то же стремление уничтожить. Сейчас А. Чубайс слегка притих, а вспомните его в 1995–1996 годах. Как он тогда был счастлив, что гаснут советские доменные печи и гибнут колхозы.

Он ничего не забыл и ничему не научился. Он даже отопление советское ненавидит и мечтает его уничтожить. Он называет его «социалистическим мезозоем», хотя это важнейшая система жизнеобеспечения практически всего населения России, и никакого другого отопления реформаторы не построили и не построят.

Корр.: Вожди СПС рождены и воспитаны в советском строе, многие из них даже вышли из номенклатурных семей. Откуда такая ненависть ко всему советскому?

С. Т.: Конкретно у этих людей она имеет именно фашизоидную природу – фанатичная приверженность Западу в ее параноидальной версии отрицания «Востока». Немецкий философ времен фашизма Вальтер Шубарт в недавно изданной у нас книге «Европа и душа Востока» писал: «Смысл немецкого фашизма заключается во враждебном противопоставлении Запада и Востока… Когда Гитлер в своих речах, особенно ясно в своей речи в Рейхстаге 20 февраля 1938 года, заявлял, что Германия стремится к сближению со всеми государствами, за исключением Советского Союза, он ясно показывал, как глубоко ощущается на немецкой почве противопоставление Востоку – как судьбоносная проблема Европы».

Поэтому все фашиствующие либералы так ненавидят Сталина – при нем Россия выскользнула из уже намыленной для нее петли.

Корр.: Все-таки эта ненависть кажется странной. Ведь и А. Чубайс, и Е. Гайдар, и другие лидеры СПС – из числа интеллигенции. Как-то не ожидаешь всего этого от людей просвещенных.

С. Т.: Это удивление у нас идет от упрощенного представления о фашизме как идеологии лавочников, взбесившихся мелких буржуа. Эти слои – пушечное мясо фашизма, а зародилась его философия и идеология именно в среде интеллигенции. Наш философ-эмигрант Георгий Федотов, наблюдавший фашизм, писал в 1939 г.: «Не восстание масс, а мятеж интеллектуальной элиты нанес самые тяжелые удары по европейскому гуманизму». Фашиствующая интеллигенция вовсе не просвещенная. Она – сила АнтиПросвещения.

Надо надеяться, что в нынешней России зародыши фашизма так и останутся в лоне «интеллектуальной элиты», тут и зачахнут – болезнь не перекинется на значительную часть общества. Но ведь и эта «правая» элита весьма влиятельна.

Корр.: Да, и будучи во власти эта элита ведет себя тоже очень странно, как будто она отбросила все привычные нормы административной этики.

С. Т.: Странно только для нас, для нашей культуры. А в Германии в период становления фашистского государства их правоведы выдвинули доктрину власти, не ограниченной «никакими формальными или моральными табу». Наглость стала открыто трактоваться как добродетель! Кстати, буквально эту же мысль высказал у нас А. Чубайс. Многие подумали, что он просто хотел поразить публику. Ничего подобного, эта мысль органична его мировоззрению. Кстати, никто из его «правых» товарищей тогда не возразил, даже не попытался смягчить этот призыв к наглости.

Корр.: За этой наглостью у А. Чубайса, похоже, скрывается и презрение к закону.

С. Т.: Это, пожалуй, две стороны одной медали. Просто в нашей культуре преступник стыдится своего греха, а у «сверхчеловека» само понятие греха отвергнуто. Он, как говорил Ницше, находится «по ту сторону добра и зла». Он мораль и право попирает нагло. Вспомните хотя бы эпизод с долларами, выносимыми в коробках из-под ксерокса в 1996 г. – для финансирования выборов Б. Н. Ельцина. Преступление было налицо, правоохранительные органы начали расследование. Тогда А. Чубайс действовал именно нагло.

Он не только использовал свое влияние, чтобы помешать расследованию, что само по себе является уголовным преступлением. Он пошел в атаку и добился смещения со своих постов ряда высших должностных лиц (например, А. Коржакова). Его инструктажи по телефону были записаны и, как многие помнят, опубликованы избранным сейчас в депутаты Госдумы А. Хинштейном. А. Чубайс тогда не обратился в суд, не дал опровержения. Но все это сошло ему с рук – тогда А. Чубайса покрывал Б. Ельцин, теперь, похоже, В. Путин. Напрасно, конечно. Такое избирательное применение закона до добра не доводит. Да и трудно после этого людям верить в честные выборы.

Корр.: А разве не нарушал А. Чубайс законы, когда по его приказу отключалась подача электричества и тепла режимным объектам типа родильных домов или частей ракетных войск?

С. Т.: Конечно, нарушал, причем с той же демонстративной наглостью. Да кстати, и с той же жестокостью. Ведь известны несколько случаев гибели людей от этих отключений – а сколько людей были на грани гибели, сколько предприятий с непрерывным циклом производства понесли колоссальные потери, какой стресс испытывали военные, когда отключались радары и системы управления! Эти действия государственного служащего – вещь небывалая в истории государств! Они явно преступны, но об этом все молчат.

В прессе читаем: «С сентября 2003 года прокуратурой и другими правоохранительными органами Сибирского федерального округа возбуждено двадцать уголовных дел по прекращению или ограничению подачи электрической энергии» и т. п. Стрелочники под колпаком! Смотрите: на днях суд признал директора одного из уральских заводов «виновным в незаконном ограничении подачи тепла в жилые дома». Он обвинялся по статье 215-1 УК РФ «незаконное ограничение и прекращение энергоснабжения». Причина была в нехватке денег у завода для покупки топлива для заводской (!) котельной. В итоге – генпрокуратура, суд, приговор. А А. Чубайс применял веерное отключение от энергоснабжения не с заводской котельной, а с государственной энергосистемы – и хоть бы что! Каковы истоки этой теневой власти и безнаказанности? Тут, конечно, дело не в одном А. Чубайсе, но он очень наглядно выражает определенную установку. Ее воздействие на власть наносит стране огромный ущерб.

Корр.: И все-таки А. Чубайс власти близок. И хотя С. Глазьев вполне серьезно сказал о наличии в его установках важных признаков фашизма, все об этом будут молчать, а министр культуры РФ М. Швыдкой будет продолжать на телевидении нагнетать психоз «русского фашизма».

С. Т.: Конечно, за акцией Швыдкого стоит верховная власть – не может никакой министр на свое усмотрение безнаказанно проводить такие антинациональные и антигосударственные акции. Но по своему смыслу и по своим возможным последствиям эта акция настолько серьезна, что о ней надо было бы говорить особо.

Посчитали – прослезились

Счетная палата выяснила, что приватизационные сделки последних десяти лет, по сути, являются экономическими преступлениями.

В распоряжении бизнес-газеты «RBC daily» оказался уникальный документ, подготовленный экспертами Счетной палаты, – аналитическая записка «Анализ процессов приватизации государственной собственности в Российской Федерации за период 1993–2003 гг.». В этой записке государство впервые призналось самому себе, что почти все приватизационные сделки указанного периода являются экономическими преступлениями. Фактически это означает, что Генпрокуратура должна провести расследование по приватизации крупнейших сырьевых российских компаний. При этом 23 ноября Счетная палата намерена огласить свой доклад публично, а это означает, что, если государство уделит должное внимание выводам СП, России грозит передел собственности.

Предваряя детальный анализ экспертов СП по конкретным предприятиям, приведем выводы, которые вполне можно воспринимать в качестве рекомендации правоохранительным органам и высшим институтам власти. «Выявленные проверками Счетной палаты Российской Федерации и подтвержденные факты дают правовые основания для признания в судебном порядке в пределах установленного срока исковой давности недействительными отдельных сделок купли-продажи государственных предприятий, имущественных комплексов, государственных пакетов акций, приватизация которых проведена с нарушением закона. С правовой точки зрения в ряде случаев речь может идти о процессе восстановления нарушенных прав собственника (государства), что предполагает осуществление определенных юридических и административных действий». При этом эксперты предваряют грядущие протесты по поводу того, что все мероприятия были проведены в соответствии с действующим в тот момент российским законодательством: «Вывод о легитимности приватизации в Российской Федерации не означает объявления „заочной амнистии“ и отказа от тщательного изучения практики применения органами государственной власти приватизационного законодательства и законности осуществления конкретных сделок по продаже государственного имущества в период 1993–2003 гг. ‹…› Возврат незаконно приватизированного имущества государству не является национализацией, поскольку, исходя из статьи 301 Гражданского кодекса Российской Федерации, каждый законный собственник вправе истребовать свое имущество из чужого незаконного владения». Специалисты СП даже не побоялись четко обозначить главного виновника печально известных итогов российской приватизации: «Материалы контрольных мероприятий Счетной палаты свидетельствуют о том, что Правительством Российской Федерации, Минимуществом России, РФФИ надлежащим образом не выполнялись функции по контролю над приватизацией федерального имущества, в результате объекты государственного имущества в нарушение законодательства Российской Федерации отчуждались по заниженным ценам, приватизируемое имущество не оплачивалось или оплачивалось в меньшем размере».

Однако обратимся к конкретным цифрам. СП подвергла сомнению законность проведения «святая святых» – залоговых аукционов, в результате которых крупнейшие сырьевые активы России достались будущим олигархам. Как выяснила Счетная палата – фактически бесплатно. Напомним, что смысл сделки кредитования РФ под залог акций российских предприятий заключался в следующем. Минфин России предварительно разместил на счетах банков – участников консорциума средства в сумме, практически равной кредиту, который позже был передан правительству РФ под залог акций наиболее привлекательных компаний. В результате средства, временно переданные банкам, были возвращены, но передача пакетов акций была оформлена таким образом, что акции в основном остались в собственности банков или их аффилированных лиц. Как пишут эксперты СП, предоставление упомянутого кредита осуществлялось коммерческими банками не на счет в ЦБ РФ, а на специальные блокированные счета Минфина России в «ОНЭКСИМ-Банке», банке «Империал», на валютные счета Минфина в том же «ОНЭКСИМ-Банке», банке «МЕНАТЕП». Эти действия стали нарушением «правил проведения аукционов на право заключения договоров кредита, залога находящихся в федеральной собственности акций. Выводы СП неутешительны для Минфина. „Из 12 аукционов лишь в четырех сумма кредита существенно превысила начальную цену. В остальных случаях начальная цена была превышена чисто символически“», – утверждают специалисты СП.

Так, средства Минфина в размере 80 млн долл. США были размещены в АБ «Империал» при общей сумме договоров кредита в 48,3 млн долл., в «Столичном банке сбережений» – 137,1 млн долл. при сумме кредита в 100,3 млн долл., в банке «МЕНАТЕП» – 120 млн долл. при общей сумме двух договоров кредита в 163,125 млн долл. То есть вместо кредитования государства под залог акций банки фактически сами кредитовались Минфином, а затем передавали эти средства правительству в качестве кредита под залог акций. Правда, основное умозаключение экспертов все-таки формулируется очень осторожно (не стоит забывать, что Счетная палата – все же государственный орган). «В результате проведения залоговых аукционов отчуждение федеральной собственности было произведено по значительно заниженным ценам», – говорится в аналитической записке. У СП, очевидно, не хватило духа признать, что Министерство финансов, по сути, совершило мощнейшее экономическое преступление, которое в значительной степени предопределило финансовые катастрофы 90-х годов.

Приведем несколько выдержек из аналитической записки, которые фактически указывают на компании, приватизированные незаконно. Например, победитель инвестиционного конкурса по продаже пакета акций, составляющего 40% уставного капитала ОАО «Тюменская нефтяная компания» – ЗАО «Новый холдинг» – контролировался иностранными юридическими лицами, что являлось нарушением пункта 5б) Указа Президента РФ от 17 ноября 1992 г. Еще один пример. Вопреки статье 12 закона «О федеральном бюджете на 1995 год», который гласил, что в текущем году «досрочная продажа закрепленных в федеральной собственности пакетов акций нефтяных компаний, созданных и создаваемых в соответствии с указами Президента РФ и российского правительства, не осуществляется», Госкомимущество, пишут авторы статьи, выставило на торги и залоговые аукционы пакеты акций, например, таких нефтяных компаний, как ЮКОС и СИДАНКО. Что уж говорить о «мелких» грешках, таких как занижение стоимости продаваемых активов. Так, в частности, продажная цена ТНК была занижена на 920 млн долл. В результате приватизации в 1996–1997 гг. 7,97% уставного капитала «Славнефти» «упущенная выгода» федерального бюджета составила 220 млн долл.

К сожалению, «RBC daily» по техническим причинам не в состоянии привести все тезисы безрадостного для российских нефтяников и других разбогатевших в результате щедрости российских властей отчета Счетной палаты. Однако вывод кристально ясен: если правительство воспримет аналитическую записку в качестве вещественного доказательства криминальности всей российской приватизации, то это означает начало нового этапа в истории отечественной экономики – передела частной собственности, причем «переделывать» ее придется крупнейшим российским бизнесменам. Стоит отметить также, что государство впервые «во весь голос» призналось в собственной неспособности влиять на ситуацию в России. «Формальные права собственности стали лишь ширмой для легализации и „выедания“ активов ресурсов предприятий» на первом этапе приватизации. Кстати говоря, сроки давности по большинству упомянутых Счетной палатой сделок еще не истекли.(20)

Джеффри Сакс, главный советник Гайдара: «Главное, что подвело нас, это колоссальный разрыв между риторикой реформаторов и их реальными действиями… И, как мне кажется, российское руководство превзошло самые фантастические представления марксистов о капитализме: они сочли, что дело государства – служить узкому кругу капиталистов, перекачивая в их карманы как можно больше денег и поскорее. Это не шоковая терапия. Это злостная, предумышленная, хорошо продуманная акция, имеющая своей целью широкомасштабное перераспределение богатств в интересах узкого круга людей.»

Обман вскрылся

Американский суд оштрафует двоих сотрудников Гарвардского университета, которые оказывали консультационную помощь правительству РФ во время российской приватизации. В нарушение контракта с Агентством по международному развитию США профессор-экономист Андрей Шлейфер и юрист Джонатан Хей лично и через своих родственников вкладывали деньги в российские компании, в том числе нефтяные. Как выяснил суд, при этом они сознательно ввели в заблуждение американскую администрацию и руководство университета, сообщается на сайте газеты Boston Globe.

Окончательное решение по делу Шлейфера и Хея будет вынесено 19 июля 2004 г. Сотрудников Гарварда могут оштрафовать на 102 миллиона долларов. Минюст США добивался взыскания такой же суммы с самого университета, однако суд отказался выполнить это требование, признав, что руководство Гарварда не знало о мошеннической деятельности своих сотрудников и не имело оснований проверять ее. Максимальный штраф, который могут назначить Гарварду, составит 34 миллиона долларов. Именно в такую сумму оценивался контракт университета с Агентством по международному развитию.

Шлейфер и Хей работали в Москве в 1990-х годах, занимая должности экономических советников российского правительства. Они оказывали консультационную помощь по переходу России к рыночной экономике в рамках программы Гарвардского института международного развития. В 1997 году Шлейфер и Хей были исключены из этой программы, а в 2000 году институт прекратил существование.

Как утверждает Минюст США, гарвардские консультанты незаконно пользовались своими возможностями. В частности, благодаря своему статусу Хей имел доступ к конфиденциальной информации о планах приватизации крупнейших российских компаний, а также участвовал в подготовке ключевых законодательных актов, регулирующих фондовый рынок. Такое положение дало ему огромные преимущества при игре на рынке ценных бумаг.

 

Гарвардские мальчики делают Россию

Жэнин Видел,

Институт европейских, российских и евроазиатских исследований Университета им. Дж. Вашингтона (США):

– В Америке разгорается скандал, связанный с обстоятельствами последнего кредита Ельцину, Чубайсу и Ко, для чего президент Клинтон без согласования с Конгрессом США дал бюджетные деньги Международному Валютному Фонду. Статья, опубликованная в одном из самых респектабельных и компетентных журналов США, «Nation», раскрывает механизм воровской афёры, позволившей под вывеской «гарвардского проекта» на протяжении ряда лет обогащаться высшим должностным лицам Америки и России, а также их «советникам».

 

Глава 3. Взлёты и падения Бориса Ельцина

 

3.1. На пороге гражданской войны

Борис Николаевич Ельцин вошёл в историю как первый всенародно избранный Президент России, один из организаторов сопротивления действиям ГКЧП, один из главных участников процесса по упразднению СССР, радикальный реформатор общественно-политического и экономического устройства России. Он известен также своими решениями о запрете КПСС, пересмотром курса на строительство социализма, решениями о роспуске Верховного Совета и о штурме Белого Дома с применением бронетехники в 1993 году, о начале военной кампании в Чечне в 1994 году.

Политологи и СМИ характеризовали Ельцина как харизматическую личность, отмечали необычность и непредсказуемость его поведения, эксцентричность, властолюбие, упорство, хитрость, а также пристрастие к спиртному. Противники утверждали, что Ельцину свойственны жёсткость, трусость, злопамятство, лживость, низкий интеллектуальный и культурный уровень.

Ельцин в 1955 году окончил строительный факультет Уральского политехнического института им. С. М. Кирова. Был женат, имел двух дочерей, пятерых внуков и троих правнуков. Жена – Наина Иосифовна Ельцина (Гирина) (в крещении – Анастасия). Дочери – Елена Окулова и Татьяна Дьяченко.

Детство Ельцин провёл в городе Березники Пермской области, там же закончил школу. По собственному заявлению, успевал в учёбе, был старостой класса, однако имел нарекания по поведению, был драчлив.

По другим данным, ни в школе, ни в институте хорошими оценками не блистал. Конфликтовал с учителями, после седьмого класса был исключён из школы с «волчьим билетом» из-за конфликта с классным руководителем, однако, добился (дойдя до горкома партии) того, что ему разрешили поступить в восьмой класс другой школы.

В армии не служил из-за отсутствия двух пальцев на левой руке.

В 1950 году поступил (не с первой попытки) в Уральский политехнический институт им. С. М. Кирова на строительный факультет, в 1955 году окончил его с квалификацией «инженер-строитель». Тема дипломной работы: «Телевизионная башня». В студенческие годы серьёзно занимался волейболом, выступал за сборную команду города, стал мастером спорта.

Профессиональная и партийная деятельность

В 1955 году направлен по распределению в трест «Уралтяжтрубстрой», где за год освоил несколько строительных специальностей, затем работал на строительстве разных объектов мастером, начальником участка, главным инженером управления. В 1961 году вступил в КПСС. В 1963 году назначен главным инженером, а вскоре – начальником Свердловского домостроительного комбината.

В 1963 на XXIV конференции партийной организации Кировского района города Свердловска единогласно был избран делегатом на городскую конференцию КПСС. А на XXV районной конференции стал членом Кировского райкома КПСС и делегатом Свердловской областной конференции КПСС.

В 1968 году Ельцин перешел на партийную работу в Свердловский обком КПСС, где возглавил отдел строительства. В 1975 году он был избран секретарём Свердловского обкома КПСС, ответственным за промышленное развитие области.

В 1976 году по рекомендации Политбюро ЦК КПСС Б. Н. Ельцин избран первым секретарём Свердловского обкома КПСС (фактически руководителем Свердловской области), занимал эту должность до 1985 года. По распоряжению Ельцина в Свердловске было построено двадцатиэтажное, самое высокое в СССР здание обкома КПСС, получившее в народе прозвища «Белый Зуб» и «член КПСС». http://ru.wikipedia.org/wiki/. Организовал строительство автодороги, соединяющей Свердловск с севером области, а также переселение жителей из бараков в новые дома. Организовал исполнение решения Политбюро о сносе дома Ипатьевых (место расстрела царской семьи в 1918 году), которое не было выполнено его предшественником Н. Рябовым, добился принятия решения Политбюро о строительстве метрополитена в Свердловске.

С 1978 по 1989 гг. – депутат Верховного Совета СССР (член Совета Союза). С 1984 по 1985 гг. и с 1986 по 1988 гг. являлся членом Президиума ВС СССР. Кроме того, в 1981 году на XXVI съезде КПСС был избран членом ЦК КПСС и входил в него до выхода из партии в 1990 году.

В 1985 году, после избрания М. С. Горбачёва Генеральным секретарём ЦК КПСС, был переведён на работу в Москву (по рекомендации Е. К. Лигачёва), в апреле возглавил отдел строительства ЦК КПСС, а в июне 1985 избран секретарём ЦК КПСС (по вопросам строительства).

В декабре 1985 года Ельцин был рекомендован Политбюро ЦК КПСС на должность первого секретаря Московского городского комитета (МГК) КПСС. Придя на эту должность, уволил многих руководящих работников МГК КПСС и первых секретарей райкомов. Получил широкую известность в народе, благодаря многочисленным популистским шагам, таким как широко освещавшиеся московским телевидением поездки в общественном транспорте, проверках магазинов и складов. Допускал относительную свободу слова в городской прессе. Организовал в Москве популярные среди населения продовольственные ярмарки, на которых продавались по вполне приемлемым ценам овощи и фрукты из братских республик СССР. Тогда же Борис Николаевич прославился тем, что начал публично критиковать руководство партии.

На XXVII съезде КПСС в феврале 1986 года Ельцин избран кандидатом в члены Политбюро ЦК КПСС и оставался в этой должности до 18 февраля 1988 г.

После ряда конфликтов с руководством Политбюро ЦК КПСС, Ельцин 21 октября 1987 года достаточно резко выступил на Пленуме ЦК КПСС (критиковал стиль работы некоторых членов Политбюро, в частности, Е. К. Лигачёва, медленные темпы «перестройки», влияние Р. М. Горбачёвой на мужа, заявив о зарождении «культа личности» Горбачёва), после чего попросил освободить его от обязанностей кандидата в члены Политбюро. Ельцин был подвергнут жесткой критике, даже со стороны тех, кто его ранее поддерживал (среди них был «архитектор перестройки» А. Н. Яковлев). После ряда критических выступлений Ельцин покаялся и признал свои ошибки: «Кроме некоторых выражений, в целом я с оценкой согласен. То, что я подвел Центральный Комитет и Московскую городскую организацию, выступив сегодня, – это ошибка».

Пленум вынес резолюцию – считать выступление Ельцина «политически ошибочным», и предложил МГК рассмотреть вопрос о переизбрании своего первого секретаря. Стенограмма выступления Ельцина не была своевременно опубликована в печати, что породило множество слухов. В «самиздате» появилось несколько подложных вариантов текста, гораздо более радикальных, чем оригинал.

3 ноября Ельцин направил письмо Горбачёву с просьбой оставить его в прежней должности. 9 ноября 1987 года он попал в больницу. По некоторым свидетельствам (например, М. С. Горбачёва, Н. И. Рыжкова и В. И. Воротникова) – из-за попытки покончить жизнь самоубийством (или симулировать попытку самоубийства), («случай с ножницами»). 11 ноября 1987 на Пленуме МГК Ельцин повторно каялся, признавая свои ошибки, но был освобождён от должности первого секретаря МГК. Однако не был полностью разжалован и остался в рядах номенклатуры.

14 января 1988 года Борис Николаевич был назначен первым заместителем председателя Госстроя СССР – министром СССР – на должность, созданную специально для такого случая. 18 февраля 1988 – решением Пленума ЦК КПСС он был освобожден от обязанностей кандидата в члены Политбюро ЦК КПСС (но остался членом ЦК). Летом 1988 года он стал делегатом XIX Всесоюзной партконференции от Карелии. 1 июля обратился к партконференции с просьбой о «политической реабилитации»:

– Я остро переживаю случившееся и прошу конференцию отменить решение Пленума по этому вопросу. Если сочтёте возможным отменить, тем самым реабилитируете меня в глазах коммунистов. И это не только личное, это будет в духе перестройки, это будет демократично и, как мне кажется, поможет ей, добавив уверенности людям.

26 марта 1989 года он избран народным депутатом СССР по национально-территориальному округу № 1 (город Москва), получив 90% голосов москвичей. Ельцину противостоял поддерживаемый властями генеральный директор ЗИЛа Евгений Браков. В Верховный Совет с первой попытки Ельцин не прошёл, но депутат А. И. Казанник (впоследствии назначенный Ельциным Генеральным прокурором РФ) отказался от мандата в пользу Ельцина. С июня 1989 по декабрь 1990 года Ельцин – член Верховного Совета СССР. Был избран председателем комитета ВС СССР по строительству и архитектуре, вошёл в состав Президиума ВС СССР, стал одним из руководителей Межрегиональной депутатской группы.

В 1989 году с Ельциным произошёл ряд скандалов: летом он выступал в США в пьяном виде. Перепечатка публикации об этом инциденте из итальянской газеты «Репубблика» в «Правде» была воспринята как провокация партийной верхушки против «инакомыслящего» Ельцина, и привела к массовым протестам и отставке главного редактора газеты В. Г. Афанасьева. В сентябре в Подмосковье произошло падение Ельцина с моста. А 21 сентября он попал в автомобильную аварию на автомобиле «Волга», столкнувшись с «Жигулями». Ельцин получил ушиб бедра.

16 мая 1990 года Борис Николаевич был избран народным депутатом РСФСР от Свердловска. А до этого избрания, 25 апреля во время неофициального визита в Испанию он попал в авиационную аварию, получив травму позвоночника, был срочно прооперирован. Через месяц после происшествия, во время выборов Председателя Верховного Совета РСФСР, в прессе появились намёки на то, что авария была организована КГБ. Высказывалось мнение, что многочисленные слухи, возникшие в связи с этой аварией, повлияли на исход выборов.

29 мая 1990 Ельцин был избран с третьей попытки, всего с перевесом в три голоса Председателем Верховного Совета РСФСР. В ходе оглашения своей программы деятельности на посту Председателя Верховного Совета, Ельцин коснулся вопроса о будущем Советского Союза:

«Я никогда не выступал за отделение России, я за суверенитет Союза, за равноправие всех республик, за их самостоятельность, за то, чтобы республики были сильными и этим крепили наш Союз. Только на этой позиции и стою».

В период председательства Ельцина Верховный Совет принял ряд законов, повлиявших на дальнейшее развитие страны, в том числе, 24 декабря 1990 года, Закон о собственности в РСФСР. 12 июня 1990 года Съезд принял Декларацию о государственном суверенитете РСФСР, предусматривающую приоритет российских законов над союзными. Это резко увеличило политический вес Председателя Верховного Совета РСФСР, игравшего ранее второстепенную, зависимую роль. День 12 июня позже был объявлен Ельциным главным государственным праздником Российской Федерации. А 12 июля 1990 года на XXVIII, последнем съезде КПСС, Ельцин выступил с критикой коммунистической партии и её руководителя Горбачёва, и объявил о своём выходе из партии. 19 февраля 1991 года Ельцин в выступлении по телевидению критиковал политику правительства СССР и впервые потребовал отставки Горбачева и передачи власти Совету Федерации, состоящему из руководителей союзных республик.

10 июля 1991 года Борис Ельцин избран Президентом РСФСР, за которого проголосовало 45 552 041 голосов избирателей, что составило 57,30 процентов избирателей, и значительно опередил Николая Рыжкова, который, несмотря на поддержку союзных властей, получил всего лишь 16,85 процентов голосов. Вместе с Ельциным был избран вице-президент Александр Руцкой. После избрания основными лозунгами Ельцина стали борьба с привилегиями номенклатуры и независимость России от СССР.

Это были первые в истории России всенародные выборы Президента. Президент СССР Горбачев не был выбран всенародно, а получил это звание в результате голосования на Съезде народных депутатов СССР, в котором в свою очередь значительная часть делегатов представляла КПСС и всенародно не выбиралась.

10 июля 1991 года Ельцин принёс присягу на верность народу России и российской Конституции, и вступил в должность Президента РСФСР. После принесения присяги Ельцин выступил с программной речью, которую начал энергично и эмоционально, с пониманием торжественности момента. http://know-it-all-1.narod.ru/praviteli80.html:

«Невозможно передать словами душевное состояние, которое я переживаю в эти минуты. Впервые в тысячелетней истории России Президент торжественно присягает своим согражданам. Нет выше чести, чем та, которая оказывается человеку народом, нет выше должности, на которую избирают граждане государства… Я с оптимизмом смотрю в будущее и готов к энергичным действиям. Великая Россия поднимается с колен! Мы обязательно превратим её в процветающее, демократическое, миролюбивое, правовое и суверенное государство. Уже началась многотрудная для всех нас работа. Перейдя через столько испытаний, ясно представляя свои цели, мы можем быть твердо уверены: Россия возродится!»

Один из первых президентских указов Ельцина касался ликвидации партийных организаций на предприятиях. Ельцин вёл переговоры о подписании нового союзного договора с Михаилом Горбачёвым и главами других союзных республик.

Более обстоятельно, на наш взгляд, стоит сказать об организации предвыборной кампании кандидата на пост президента РСФСР Ельцина в 1991 г. Она заметно отличалась от аналогичных кампаний в 1989–1990 гг., когда Ельцин добивался избрания народным депутатом СССР и РСФСР и боролся за кресло Председателя ВС РСФСР.

Впервые своим успехом Ельцин, по утверждению его помощников, обязан не столько спонтанному энтузиазму широких масс, сколько тщательно спланированным и скоординированным действиям «команды». Сам факт организации профессиональной предвыборной структуры является новшеством для российской политической реальности.

«Команда» Ельцина далеко не сразу осознала себя, во-первых, командой, во-вторых, профессиональной структурой. Впервые она была создана весной 1989 г., когда Ельцин выставил свою кандидатуру в Москве на выборах народных депутатов СССР. Помимо сторонников Ельцина ещё со времён его работы в партаппарате Свердловска и Москвы в неё вошли представители многих неформальных организаций столицы.

«Выборы Ельцина в 1989 году были чистой самодеятельностью, – отметил один из лидеров столичных демократов Владимир Боксер. – Тогда его поддержали лишь активисты московских неформальных объединений и ряд трудовых коллективов».

Во время избирательной кампании 1990 г. по выборам народных депутатов РСФСР, когда Ельцин баллотировался в Свердловске, у него особенных проблем не было. И хотя специальный штаб, который возглавил завкафедрой научного коммунизма Свердловского университета Геннадий Бурбулис, всё-таки был создан, вся кампания имела черты общественной работы.

Впервые с серьёзной проблемой сторонники Ельцина, оформившиеся на волне предвыборной борьбы в движение «Демократическая Россия», столкнулись при избрании нужного им Председателя ВС РСФСР. Метод был избран очевидный: получить как можно больше мест в парламенте, чтобы заблокировать его «нежелательные» решения. Это демороссам, утвердившимся к тому времени в популярном статусе «друзей Бориса Николаевича» удалось. С другой стороны, у них не было ещё реальной власти в структурах ВС РСФСР и программы спланированных действий. В результате Ельцин собрал необходимые голоса лишь с третьего раза. Причём, как утверждают многие симпатизирующие ему парламентарии, не столько благодаря команде, сколько из-за одиозной репутации его соперника Ивана Полозкова.

Кампания по выборам Ельцина на пост президента России была заранее и тщательно организована специально созданной для этой цели структурой. Подготовка началась фактически до того, как ВС РСФСР принял Закон о выборах. Движение «Демократическая Россия» и крупнейшие оппозиционные политические партии России (Республиканская, Демократическая и Социал-демократическая) приняли решение поддержать кандидатуру Ельцина на пост президента РСФСР. В группу доверенных лиц президента вошли 100 народных депутатов России. Из них около 70 человек отвечали за все российские регионы. Эти депутаты возглавили региональные штабы, в которые входило от 3–4 до 50 человек.

Результаты работы в регионах, а также действия соперников Ельцина обобщались в специальных бюллетенях, поступивших непосредственно в «Белый дом» к Геннадию Бурбулису, координирующему работу Общественного комитета. На основе этих бюллетеней определялись маршруты агитационных поездок.

При этом, как правило, в качестве агитаторов посылались депутаты, уже имевшие определённый харизматический ореол: Тельман Гдлян, Аркадий Мурашев, Сергей Станкевич, Анатолий Собчак, Николай Травкин.

В своей агитационной работе на местах ельцинские эмиссары опирались на «прогрессивные Советы, организации „Демроссии“, рабочие стачкомы и молодёжные организации». Кроме того, были использованы самые разнообразные технические средства. Так, бюллетень Общественного комитета от 10 июня сообщал, что над воинскими частями Новосибирской области листовки распространяли 5 самолётов.

Ещё примерно 30 депутатов отвечали за связь с рабочим движением, прессой, общественными организациями и т. д. Их имена также было решено не называть. Нежелание оглашать распределение функций и подробности организации предвыборной кампании народный депутат РСФСР Александр Кричевский объяснил тем, что созданная структура будет использована в кампании по выборам президента СССР и представляет собой своего рода know-how. Причём нужное скорее всего не Ельцину, неоднократно заявлявшему о нежелании баллотироваться на предстоящих выборах, а самой «Демроссии» – для поддержки избранного ею кандидата.

В Москве работу вёл специальный штаб, возглавлявшийся народным депутатом РСФСР Николаем Богаенко, Александром Кричевским, а также членом КС «Демроссии» Станиславом Кулаковым. Всего в штабе работало около 50 человек, разделённых посменно на три бригады. Их главной задачей была координация избирательной кампании по всем регионам республики и получение от них информации. Кроме того, московский штаб поддерживал постоянную связь с ответственными за каждый из московских районов и снабжал их необходимым количеством избирательных плакатов и листовок. Вся эта работа финансировалась за счёт фонда «Демроссии». Директор фонда Леонид Богданов заявил, что, если бы потребовалось, «мы могли бы обклеить листовками всю Москву, денег не хватило».

Доказав свою дееспособность, команда Ельцина, очевидно, имела намерения утвердиться и юридически. Во всяком случае, на итоговой пресс-конференции Гавриил Попов заявил: «На основе демократического движения нам предстоит сформировать массовую партию, альтернативную КПСС», Наблюдатели оценили это заявление как претензию новой структуры на решающую роль в выборах президента СССР, которые, как стало известно из неофициальных источников ещё во время первой встречи в Ново-Огарёво, скорее всего, пройдут в конце лета.

Президентом РСФСР стал Борис Ельцин, мэрами российских столиц – Гавриил Попов и Анатолий Собчак. Сокрушительное поражение коммунистических кандидатов даёт право говорить и об отступлении в России коммунистической эпохи, и о суверенной России как политической реальности.

На уровне практической политики и реальной экономики России победа демократов означает «польский сценарий»: немедленное формирование правительства национального доверия плюс форсированная суверенизация республики и строительство в республике капитализма ускоренными темпами.

День выборов – «судный день»: политические партии получают воздаяние за свою деятельность и определяется их политический статус – до следующих выборов. Для Российской Коммунистической партии это был не просто «судный день», но dies irae, «день гнева».

Верхушка РКП не сумела выставить ни одного лидера, сколь-нибудь способного конкурировать с лидерами «Демроссии». Для коммунистических структур оппозиции это означает не просто крайне низкую оценку их деятельности, данную избирателями, но и сильный деморализующий эффект. В течение как минимум нескольких месяцев в них будет царить разброд и шатание, что, безусловно, даёт Ельцину фору на первое время его правления. А оно будет трудным: республика размером с континент одновременно переходит и к посткоммунистической эпохе, и к самостоятельному государственному бытию.

На уровне символов грядет окончательный расчёт с прошлым. На карте России появляется Санкт-Петербург. Президиум ВС РСФСР срочно готовит указ первого президента о возвращении храмов, религиозных зданий и ценностей верующим.

За символами идёт политика. С одной стороны, формируется российское правительство национального доверия. С другой, судя по предвыборным выступлениям Ельцина – внутренняя политика первых «100 дней» первого президента будет направлена на укрепление структур местной власти.

Выборы местных руководителей Ельцин намерен провести в ноябре, но вряд ли российский президент не захочет немедленно использовать для укрепления своей власти то обстоятельство, что коммунистическая власть на местах будет находиться во временном коллапсе. Скорая рассылка президентских уполномоченных на места – вещь вполне прогнозируемая.

За политикой идёт экономика. В ближайшие полгода можно ожидать стремительной приватизации государственного имущества со всеми достоинствами и недостатками нового «клондайка». В этой ситуации легко прогнозируется небывалый взлёт активности коммерческих структур и иностранных инвесторов на рынке республики, так как и приватизация в таких масштабах, и возможность осуществления нового «плана Маршалла» – феномен, возникавший в истории, мягко говоря, не часто. С уверенностью можно сказать, что в жизни каждого из нынешних российских бизнесменов «клондайк» такого масштаба случается всего один раз. Так что, деловым кругам России предстояла небывалая по масштабам гонка.

Из источников, близких к ВС РСФСР, сообщали, что в ближайшее время будут освобождаться цены в уже приватизированном секторе экономики, затем придёт полная либерализация цен. Параллельно будет отменён принудительный госзаказ, а государственная система распределения ресурсов будет трансформироваться в сеть торгово-посреднических организаций и товарных бирж. Ожидается отмена жёстких ограничений на посредничество в области экспортно-импортных операций. На российской территории будет введена свободная купля-продажа валюты, то есть внутренняя конвертируемость рубля. Этот фактор в сочетании с ростом иностранных вложений в экономику республики и обострением конкуренции коммерческих структур России «за инвестируемый доллар» резко поднимет рейтинг национальной экономики РСФСР среди деловых кругов Запада. Многие специалисты отмечали, что через три-четыре месяца ситуация с участием иностранного капитала в экономике республики может кардинально измениться.

Грядущая «шоковая терапия» диктовала России необходимость консолидации всех возможных ресурсов, в том числе валютных, могущих смягчить шок. В этом ключе имело смысл рассматривать обещание, сделанное Ельциным 10 июня в Самаре: «Российские предприятия будут освобождены от сдачи 40% валюты в союзный бюджет, а 20% валюты будут продавать в бюджет России».

С другой стороны, Ельцин явно сделал ставку на «стратегию локомотива», при которой экономически перспективные регионы (Урал, Кузбасс, Коми) получали значительные налоговые льготы в расчёте на то, что именно эти регионы, встав на ноги, потянут за собой другие.

При этом приоритет российских законов станет абсолютным: союзное хозяйственное законодательство скорее всего ожидает забвение. В 20-х числах июня должна была состояться очередная ново-огарёвская встреча, где на повестке дня стоял вопрос о федеральном налоге. Очевидно, речь должна идти о более жёсткой позиции России при определении условий подписания нового Союзного договора. Россия может настаивать на принципе формирования союзного бюджета на основе фиксированных выплат при отказе от финансирования союзных программ, в которых республика не заинтересована.

Победа Ельцина означала серьёзный аргумент и в пользу западных сторонников экономической помощи посткоммунистическим республикам, а не коммунистическому центру: дальнейшее игнорирование России как политической реальности вряд ли возможно. Европарламент, ещё в апреле совершенно нелюбезно встречавший Ельцина, теперь одним из первых прислал ему тёплые поздравления с избранием, а 18 июня Ельцин планировал встречу с Президентом США Бушем.

И не исключено, что окончательно позиции Ельцина по всем вопросам, в том числе и по участию Запада в экономике России, определятся после его визита в США и встречи с президентом Бушем.

Спустя неделю после президентских выборов в России Центризбирком подвёл окончательные итоги. Фавориты остались прежними: Ельцин набрал 57,3% голосов, Рыжков – 17,9%. голосов и занявшего второе место. Несмотря на кисло-сладкие поздравления Горбачёва, заметившего 15 июня по ЦТ, что Ельцина поддержало всего 40% от списочного состава российских избирателей, 57,35% – вполне приличный результат, позволяющий российскому президенту (по крайней мере, первое время) пользоваться серьёзным кредитом доверия. Тем более, что второе место получено Рыжковым скорее по инерции: консервативная часть избирателей не может исчезнуть разом, и стоит ли удивляться, что она оказалась так невелика. Однако 12 июня обнаружился и фактор, сулящий немало хлопот в будущем.

Это фигура – Владимир Вольфович Жириновский.

Доселе вызывавший у наблюдателей лишь брезгливое недоумение, он, завоевав 7,8% голосов (6,2 млн. избирателей), пришёл к финишу третьим. Учитывая бесперспективность фигур типа Рыжкова и катастрофический провал «центриста» Бакатина (3,4%, последнее место), не исключено, что новые выборы могли бы дать Жириновскому и второе место. Это уже серьёзно: ведь, вероятно, ещё в этом году предстояли выборы президента СССР.

Конечно, «феномен Жириновского» – верный признак того, что посткоммунистическая эпоха наступила окончательно. Со своими неизбежными болезнями роста. Типологически – это второе издание потрясшего посткоммунистическую Польшу «феномена Тыминьского».

Польско-канадско-перуанский миллионер Станислав Тыминьский появился в Польше за полтора месяца до президентских выборов после двадцатилетнего отсутствия. В своё время он был освобождён от военной службы психиатрической экспертизой. Ведя кампанию с большой щедростью на обещания и ещё большей беспардонностью, набрал 24% голосов и занял место вслед за Лехом Валенсой (40%). Протрезвевшие поляки решили: Lepsze stan wojenny, niz Stan Tyminsky (лучше военное положение, чем Стан Тыминьский), и во втором туре претендент проиграл, впоследствии возглавив «партию Икс» популистски-националистического направления.

Поскольку выдвинутая профессором Нью-Йоркского университета Александром Яновым концепция «Веймарской России» была популярна в либеральных кругах, стремительный взлёт «человека ниоткуда» вызывал у многих серьёзные опасения. Либералы опасались, что полное поражение коммунистических кандидатов может заставить оказавшихся не у дел коммунистов и генералов делать ставку на единственного, кто делом доказал свою настойчивость и некоторую удачливость.

Немецкие промышленники, аграрии и генералы рейхсвера накачивали фигуру господина Гитлера не потому, что он был им крайне приятен, а потому что других рядом не было. По мнению либералов, не исключено, что, оправившись от первого шока после поражения и, осознав полное отсутствие у себя сколь-нибудь перспективных лидеров, военно-коммунистический альянс начнёт с таким же усердием накачивать фигуру господина Жириновского. Любопытно, что Жириновского уже в день выборов посетил сопредседатель группы «Союз» полковник Алкснис, и новые друзья договорились о сотрудничестве.

Более вероятен, однако, другой вариант. Успех Жириновского может означать не столько успех лидера ЛДПСС, сколько успех данного политического направления. Одной из особенностей русского бизнеса является стремление механически подражать новатору, придумавшему новый тип продукции. Не исключено, что пример Жириновского окажется крайне заразительным, и к следующим выборам явятся многочисленные искатели приключений, сулящие всем всё, обливающие друг друга грязью и сбивающие друг другу ставки.

Лидер Центристского блока (в который входила и ЛДПСС) Владимир Воронин, поревновав успеху коллеги, ходил по кулуарам ВС СССР и предлагал всем репортёрам компроматы на Жириновского. В сущности, и четвёртое место, занятое другим «человеком ниоткуда» Амагельды Тулеевым (6,81%), – это несколько менее яркое (вследствие большей душевной уравновешенности кандидата) проявление того же феномена.

Ещё одно вероятное следствие «феномена Жириновского» – назревающий в патриотической общественности конфликт. Лидер ЛДПСС отобрал солидную часть голосов у генерала Макашова: военные круги и патриоты явно предпочли Жириновского ортодоксально-коммунистическому тандему Макашов – Сергеев. Причина в том, что в патриотической среде произошёл, говоря партийным языком, отрыв руководства от масс. Как выяснилось на выборах, основной электорат такого типа мало дорожит социалистическими ценностями и исповедует скорее взгляды, характерные для центрально-европейского авторитаризма 20-х годов (великодержавность плюс мечты о процветании неизвестно за чей счёт). Руководство же блока (РКП, писатели-патриоты) с куда большим трудом отказывалось от прежних идеологических стереотипов. Успех ЛДПСС скорее всего сильно катализировал подспудно зреющий разлад между косной элитой «старопатриотов» и более энергической массой «младопатриотов». А станет ли признанным лидером «младопатриотов» именно господин Жириновский, можно было тогда только гадать?

Накануне 20 августа, когда должен был наконец «открыт для подписания» Союзный договор, российский президент оказался перед необходимостью распутывать разом и внутри и внешнеполитические проблемы. В России демократы и патриоты в практически сходных выражениях обличают Союзный договор и обещают провалить ратификацию. Тем временем Казахстан, республики Средней Азии и отчасти Азербайджан приступали к активной координации своей политики, и Ельцину необходимо было срочно искать компромисс с быстро формирующейся «восточной конфедерацией».

Бывшие соратники – Ельцин и демороссы общались теперь посредством газетной строки. Демороссы публично осудили Ельцина за капитулянтские уступки в части содержания Союзного договора и недемократическую процедуру его подписания, устраняющую российских депутатов от финальных согласований и утрясок. Ельцин публично отвечал, что «лучшего подарка», чем начало работы над договором сызнова, «для союзной бюрократии не найти», что подписание договора (уже согласованного с Горбачёвым) означало немедленный переход «под российский флаг» практически «всех предприятий и организаций, действующих на территории России». Свой ответ демократам Ельцин закончил прозрачным намёком: «Не уверен, что граждане России согласятся терпеть наши политические споры, от которых жизнь легче не становится».

14 августа Ельцин принял разношерстную группу российских депутатов – от радикала Юрия Афанасьева до патриота Николая Павлова, которые вполне единодушно обвиняли его в развале России. 11 из 18 визитёров сочли ответные доводы Ельцина неудовлетворительными и составили новое, ещё более жёсткое воззвание против Союзного договора.

На 19 августа было намечено заседание комиссии Съезда народных депутатов РСФСР, которая собиралась обсудить договор. Некоторую пикантность конфликту придало то, что в соединённом демократически-патриотическом фронте зияла большая прореха: в нём не было «Коммунистов России». 13 августа Ельцин и 1-й секретарь РКП Валентин Купцов договорились о перемирии – тем самым коммунисты, обильно представленные в съездовской комиссии, скорее всего, были лояльны к Союзному договору. А в остальном позиции Ельцина на внутреннем фронте оставались весьма шаткими.

Между тем российскому лидеру хватало и внешнеполитических забот. 14 августа, всего за два дня до ельцинского визита в Казахстан, в Ташкенте президенты Казахстана, Киргизии, Таджикистана, Туркмении, Узбекистана и премьер-министр Азербайджана приступили к реальной координации своей политики, создав межреспубликанский консультативный комитет республик Средней Азии и Казахстана. А Назарбаев, заручившись накануне начавшихся 16 августа переговоров с Ельциным поддержкой ещё четырёх республик, теперь фактически выступал как лидер всего среднеазиатского региона. Уже 19 августа представители пяти республик собирались в Ташкенте координировать ценовую политику. Вполне вероятное картельное соглашение сырьевых республик – вещь слишком серьёзная, чтобы Ельцин мог позволить себе оттягивать встречу со столь решительно настроенным партнёром.

Можно выделить две наиболее важные темы российско-казахстанских переговоров. При обсуждении экономического соглашения на 1992 год пришлось бы искать какую-то замену рухнувшему дотационному принципу торговли между сырьевыми (возглавляемыми Казахстаном) и промышленными (возглавляемыми Россией) регионами Союза Назарбаев считал, что сейчас сырьевые республики страдают от грабительских «ценовых ножниц». Главная тема политических дискуссий – распределение власти в будущем Союзе: претензии России на ключевые посты в союзном кабинете (пост премьера, финансы, оборона) уже вызвали в Казахстане довольно прохладную реакцию.

Кроме тактических, визит Ельцина в Казахстан имел и стратегические цели. Их непонимание и предопределило столь жёсткое отношение к Союзному договору демократов: они видели, как и полгода назад, все политические проблемы исключительно через призму утрачивающего актуальность конфликта «Ельцин – Горбачёв».

Сейчас уже почти очевидно, что Украина вряд ли подпишет Союзный договор в сентябре: накануне намеченных на 1 декабря президентских выборов украинские политики постарались не вязать себе руки. Вероятно, Украина изъявила бы готовность подписать «Союзный договор второго порядка» – отдельный договор между новым Союзом и суверенной Украиной.

В итоге Россия могла бы остаться наедине со складывающейся достаточно мощной «восточной конфедерацией». Формула нового Союза оказывалась биполярной: «Россия – Азия», что отражалась на отечественном уровне общемировую коллизию «Север – Юг». Биполярная модель в политике – вещь неустойчивая, а потому Горбачёву снова повезло: по принципу tres faciunt colleqium он оказывался третьей вершиной складывающегося властного треугольника «Горбачёв – Ельцин – Назарбаев». Показательно, что 29 июня последние неполадки в Союзном договоре накануне встреч с Бушем утрясал как раз этот триумвират.

А когда триумвират делается политической реальностью, махнуть рукой на Союзный договор и начать всё сызнова – что советовали Ельцину демократы – означало бы испортить отношения с двумя другими членами триумвирата. Похоже Ельцин в отличие от бывших соратников считал, что Россия существует не в вакууме, а имеет партнёров, и манкировать Realpolitik – слишком дорогое удовольствие.

Начало путча

По сообщениям информационных агентств, Садам Хусейн, узнав о путче в Москве, назвал его «хорошо сделанным делом». По словам народного депутата РСФСР Владимира Лысенко, Горбачёв вечером 18 августа закончил беседу с Крючковым, Баклановым и генералом Варенниковым словами: «Ну и мудаки же вы!»

Хусейн ошибся. Горбачёв оказался прав.

Уже к вечеру 20-го стало очевидно, что происходило нечто странное: заговорщики откровенно теряли время в томительном бездействии.

Танки вошли в город утром 19-го. И просто встали на улицах. Телефоны, международная связь продолжали работать. Арестов не было. Не было, собственно, и объявленного комендантского часа: всю ночь по городу как обычно летали машины и никто никого особенно не пытался задерживать. Военные патрули отсутствовали.

В любой момент в течение двух дней заговорщики могли захватить Белый дом, арестовать Ельцина и отпраздновать победу. Понять, почему они этого не сделали, довольно трудно. Биографии, политические убеждения, профессиональный опыт этих людей свидетельствовал о том, что чужой крови они не боялись. Можно с уверенностью констатировать, что, если бы путч увенчался успехом, страна бы умылась кровью.

Существуют разные версии происшедшего. С точки зрения экспертов, однако, в качестве образца заговорщики использовали план ареста Хрущёва в 1964 году. За исключением того, что дача Хрущёва была на Кавказе, а Горбачёва – в Крыму, всё остальное совпало: арест, дозированное объявление для прессы, танки, введённые в Москву НЕ ДЛЯ ЗАХВАТА ВЛАСТИ, поскольку власть уже была захвачена, а так, на всякий случай, для поддержания порядка.

В 1964 году о мнении народном никто не думал. Народу предлагалось автоматически принять произведённые изменения, обсудить их за ужином с друзьями и жить дальше в соответствии с новыми указаниями.

Лишь кажется, что нынешний путч был плохо организован. Заговорщики поступили вполне правильно и в полном соответствии со своими собственными убеждениями.

У них не было и не могло быть разработанного плана действий на период после 19-го августа. Для них переворот закончился успехом в момент, когда на крымской даче был арестован Горбачёв. Дальше, по обычной логике развития советских политических сюжетов, не должно было быть ничего, кроме многочисленных поздравлений от общественных организаций, трудовых коллективов и отдельных граждан.

Как ни парадоксально, заговорщиков подвели их собственные политические взгляды, основанные на том, что народ будет молчать, слушать и подчиняться, как он это делал в течение семидесяти лет коммунистической власти. Судя по реакции хотя бы маршала Язова, восклицавшего при аресте: «А чё? А чё такое?», заговорщики вообще не сознавали, что совершенное ими было государственной изменой, – в течение семидесяти лет в СССР подобные действия назывались сменой руководства.

То, что произошло в Москве в те дни, не было путчем военным. Это было скорее путчем психологическим – прежняя психология страны столкнулось с новой. Два августовских дня в Москве стали днями похорон: идиотский режим умер идиотским образом. Путч оказался дурацким, потому что народ перестал быть дураком.

Утром 21 августа, когда Ельцин сообщил ВС РСФСР, что «группа туристов» едет в аэропорт Внуково, шутовской государственный переворот перешёл в совсем не шуточную «бархатную революцию». Восемь членов ЦК КПСС своим дурацким путчем инициировали обвал страшной силы, вдребезги раздавивший структуры союзной власти – не исключая и КПСС. История с ГКЧП оказалась последней каплей, и лавина покатилась.

Немедленный обвал был связан с двумя обстоятельствами. Был создан важнейший прецедент – впервые за 73 года граждане сумели принудить до зубов вооружённое государство к капитуляции. Вместо инерции страха общественная жизнь начала определяться инерцией бесстрашия, а выражения типа «отребью человечества сколотим крепкий гроб» из митинговой риторики сделались руководством к действию. При этом публике не пришлось долго искать это самое «отребье человечества».

Если в других странах путч обыкновенно являлся затеей дюжины злоумышленников, которых затем сажали в тюрьму и жили как жили, то августовский путч оказался беспрецедентен. Под различные статьи УК дружно подвели себя практически всё союзное руководство: силовые структуры (верхушки армии, МВД и КГБ), власть исполнительная (Кабинет министров), власть законодательная (Лукьянов и «союзники») и власть партийная (верхушка КПСС). А когда вся верхушка государства, состоящая либо из преступников, либо из их пособников, терпит от народа сокрушительное поражение, такое государство не может устоять. Всё руководство государства проваливается в политическое небытие, и из политического вакуума возникает некоторое другое государство. Оно и возникло, причём не одно.

С устранением Крючкова-Пуго-Язова республики более не ощущали нависающего над ними дамоклова меча и разбегались по собственным квартирам. В ночь на 21 августа вся Прибалтика сделалась заграницей, Вскоре независимой стала Украина. Трёхцветный российский флаг развевался над Кремлём, и Россия сделалась международной политической реальностью. По конфиденциальным сведениям, на исходе путча глава одной из ведущих европейских держав говорил в ходе консультаций по кризису: «Советского Союза больше не существует, мы не говорим об этом, только чтобы не обидеть Горбачёва».

Так что у Горбачёва были основания обзывать «спасителей державы» самыми экспрессивными словами.

Ещё больше оснований для этого у него стало после возвращения в Москву. Президент СССР переменил свой статус, но не очень сильно: из рук большевистских революционеров он перешёл в руки революционеров антибольшевистских. Опереться ему практически было не на кого: союзной власти больше нет, президентской команды, по сути дела, тоже. Ещё 22 августа Горбачёв пытался как-то остановить лавину, но уже 23-го на встрече с российскими депутатами понимая, что против рожна не попрёшь, он фактически согласился с идущим на его глазах новым, теперь уже настоящим переворотом, призывая лишь, «чтобы всё шло законным путём». Уступки шли за уступками: вечером 24-го Горбачёв распустил союзный Кабинет министров, отказался от поста генсека КПСС, а ЦК КПСС объявил о самороспуске. История партии большевиков была завершена.

Российская власть, оставившая перестроечную идеологию и вдохновившаяся вольтеровским «раздавите гадину», добила-таки КПСС: здание ЦК на Старой площади было опечатано, партийное имущество национализировано, здание КГБ оскоплено – на Лубянке был убран памятник железному Феликсу.

«Ум, честь и совесть нашей эпохи» решила сыграть ва-банк – и проиграла. Ничего не поделаешь: перестройка закончилась, началась политика без дураков.(24)

24 августа на Ваганьковском кладбище похоронили Героев Советского Союза Комаря, Кричевского и Усова.

Отдать последний долг героям пришли члены российского правительства, народные депутаты, Президенты России и СССР. Несколько часов шествовали колонны процессии от Манежной площади, где прошёл первый траурный митинг, до площади Свободы России, мимо тоннеля, где безоружные защитники Белого дома остановили колонну БМП. После митинга процессия направилась к Ваганьковскому кладбищу.

Лейтмотив многих выступлений – вина живущих перед погибшими. Президент России попросил прощения у матерей за то, что он не смог уберечь их сыновей. Выступил и президент Горбачёв, сообщивший о посмертном присвоении погибшим звания Героя Советского Союза. Все присутствовавшие отметили сильное и искреннее волнение Михаила Горбачёва.

Были отслужены панихиды. По погибшим русским Дмитрию Комарю и Владимиру Усову – по христианскому обряду, и на иврите – по погибшему еврею Илье Кричевскому. Граждане и организации направили свои пожертвования семьям погибших.

Комиссию по похоронам возглавлял Илья Заславский. На всём маршруте процессии чётко работали постовые милиционеры, машины «Скорой помощи».

Уникальными выглядят сегодня документы, которые не увидели свет по понятным причинам. Они как раз готовились к печати в газете «Красная звезда», номер которой должен был выйти в четверг 22 августа.

УКАЗ

исполняющего обязанности Президента Союза Советских Социалистических Республик.

Об указах Президента РСФСР №№ 59, 61, 62 и 63 от 19 августа 1991 года

19 августа 1991 года Президентом РСФСР изданы указы №№ 59, 61, 62 и 63, в которых выражается негативное отношение к заявлению советского руководства и постановлению № 1 Государственного комитета по чрезвычайному положению в СССР.

В названных указах Президент РСФСР пытается присвоить полномочия высших органов государственной власти и управления СССР и наделить исполнительные органы республики компетенцией органов СССР, призывает органы власти РСФСР и их должностных лиц к неисполнению решений ГКЧП.

В указах содержатся грубые выпады против членов ГКЧП, угроза привлечения к уголовной ответственности в адрес должностных лиц, сотрудников правоохранительных органов и военнослужащих в случае выполнения ими решений ГКЧП.

Изданные указы Президента РСФСР идут в разрез с Конституцией и законами СССР, с провозглашённой ГКЧП линией на стабилизацию обстановки в стране, носят откровенно конфронтационный характер и могут привести к тяжким последствиям.

В соответствии с пп. 1 и 4 ст. 127 ч. 3, ст. 127 ч. 5 Конституции СССР постановляю:

1. Объявить указы Президента РСФСР от 19 августа 1991 г. №№ 59, 61, 62 и 63, постановление СМ РСФСР от 19 августа 1991 г. № 435 не имеющими юридической силы с момента их издания как противоречащие Конституции и законам СССР.

Всем органам власти и управлениям РСФСР, должностным лицам и гражданам неукоснительно исполнять решения Государственного комитета по чрезвычайному положению в СССР.

2. Руководителям правоохранительных органов СССР обеспечить соблюдение работниками органов внутренних дел, государственной безопасности, Прокуратуры РСФСР Конституции и законов СССР, решений Государственного комитета по чрезвычайному положению в СССР.

Исполняющий обязанности Президента Союза Советских Социалистических Республик

Г. Янаев

Москва, Кремль

20 августа 1991 года.

Сообщение коменданта города Москвы

В ночь с 20 на 21 августа с. г. в г. Москве произошли крупные провокации экстремистских элементов с трагическими последствиями. На бронемашины, совершавшие дежурное патрулирование в рамках объявленного комендантского часа, в районе Садового кольца и Нового Арбата были совершены неспровоцированные вооружённые нападения, по одной из машин, проезжавших мимо гостиницы ВС РСФСР на Смоленской площади, из окон этого здания был открыт огонь. Аналогичные нападения были совершены в районе посольства США. Из толпы, собравшейся у здания ВС РСФСР, раздавались автоматные очереди. Большинство хулиганствующих элементов находились в нетрезвом состоянии, на предупреждения комендантских патрулей не реагировали, вели себя провокационно. Бесчинствующие группы подожгли несколько троллейбусов и автобусов, использовали их для строительства заграждений. Попытки со стороны военных пресечь хулиганские действия успеха не дали. В результате преступных действий экстремистов среди граждан есть убитые и раненые.

Эта трагедия – прямой результат грубейших нарушений Конституции СССР и провокационных подстрекательских действий в условиях режима ЧП.

В листовках, через радио «Эхо Москвы» и другими способами москвичи призывались выйти якобы на «защиту» здания ВС РСФСР. Распространение провокационных слухов и призывы к населению создали совершенно нетерпимую обстановку в городе. Этим не преминули воспользоваться провокаторы и уголовники, пустившие в ход автоматическое оружие, бутылки с зажигательной смесью. То, как действовали погромщики, со всей очевидностью говорит о том, что эти опасные провокации были заранее запланированы. В течение последних двух дней на митингах, в пропагандистских выступлениях, в которых приняли, к сожалению, участие и некоторые народные депутаты РСФСР и Моссовета, раздавались прямые призывы к выступлениям против сотрудников правоохранительных органов и военнослужащих.

Принимаются все возможные меры по выявлению и привлечению к уголовной ответственности конкретных исполнителей преступного замысла. Комендатура г. Москвы выражает искреннее соболезнование семьям погибших и пострадавших.

Москвичи! В интересах сохранения общественного порядка, обеспечения личной безопасности граждан обращаемся к вам с настоятельным призывом сохранять спокойствие, не поддаваться на провокации, подстрекательства к неповиновению, от кого бы они не исходили. Граждане, давайте самый решительный отпор тем, кто распускает разного рода слухи, измышления, пытается вовлечь как можно больше людей, особенно молодёжи, в эксцессы, чреватые тяжкими последствиями.

Комендант г. Москвы

генерал-полковник Н. В. Калинин

21 августа 1991 г.

ПРИКАЗ

коменданта г. Москвы 20 августа 1991 г.

№ 2 г. Москва

О поддержании режима чрезвычайного положения в г. Москве

В соответствии с постановлением ГКЧП в СССР от 19 августа 1991 года в г. Москве введено чрезвычайное положение. В целях нормализации обстановки, восстановления законности и правопорядка, поддержания режима чрезвычайного положения в г. Москве в рамках Закона СССР «О правовом режиме чрезвычайного положения»

ПРИКАЗЫВАЮ:

1. Назначить заместителем коменданта г. Москвы начальника ГУВД Мосгорисполкома генерал-лейтенанта Мырикова Николая Степановича.

2. Территорию г. Москвы разделить на 33 комендантских района в административных границах районов города.

Комендантами районов назначить:

– Бабушкинского – командира в/части 21245;

– Бауманского – начальника Военной академии химической защиты;

– Волгоградского – начальника Московского высшего общевойскового командного училища им. Верховного Совета СССР;

– Гагаринского – начальника Военной академии ГШ ВС СССР;

– Калининского – начальника Военной академии бронетанковых войск;

– Краснопресненского – начальника Военно-политической академии им. В. И. Ленина;

– Ленинского – начальника Военной академии им. М. В. Фрунзе;

– Москворецкого – начальника Военной академии им. В. В. Куйбышева;

– Пролетарского – начальника Военной академии им. Ф. Э. Дзержинского;

– Тушинского – командира в/части 40135;

– Хорошевского – командира в/части 22177;

– Дзержинского, Зеленоградского, Киевского, Железнодорожного, Кировского, Красногвардейского, Кунцевского, Куйбышевского, Ленинградского, Люблинского, Октябрьского, Первомайского, Перовского, Свердловского, Севастопольского, Советского, Сокольнического, Солнцевского, Тимирязевского, Таганского, Черёмушкинского, Фрунзенского – военных комиссаров районов.

Заместителями комендантов районов назначить начальников РУВД по территориальности.

Местонахождением военных комендантов районов определить административные здания соответствующего районного УВД.

Военному коменданту г. Москвы организовать тесное взаимодействие с назначенными военными комендантами районов по организации гарнизонной службы и поддержанию порядка среди военнослужащих и местного населения.

Для координации действий и руководства воинскими частями по организации взаимодействия с органами внутренних дел и государственной безопасности создать совместный оперативный штаб на базе штаба Московского военного округа с привлечением оперативных групп штаба воздушно-военных войск, МВД СССР и КГБ СССР.

3. Назначенным комендантам районов обеспечить охрану общественного порядка и объектов, сферы обслуживания населения и народного хозяйства, для чего привлечь силы и средства войск Московского гарнизона, МВД СССР, ГУВД Мосгорисполкома, УКГБ по Москве и Московской области. Организовать совместное патрулирование войск МВД, Советской Армии и представителями трудящихся г. Москвы.

4. Исполкомам городского и районных Советов народных депутатов принять меры по обеспечению функционирования предприятий и учреждений, бесперебойному снабжению населения города продовольственными и промышленными товарами первой необходимости, всесторонней подготовке к зиме.

Работу городского наземного транспорта и перевозку народнохозяйственных грузов организовать в режиме, обеспечивающем потребности населения.

Командирам соединений и частей, начальникам военных академий и других военно-учебных заведений оказывать помощь исполнительным комитетам районных советов народных депутатов личным составом и транспортом в выполнении этих задач.

5. На период действия чрезвычайного положения запретить проведение забастовок, собраний, митингов, уличных шествий и демонстраций. Зрелищные, спортивные и другие массовые мероприятия проводить с разрешения комендантов районов по территориальности.

6. ГУВД Мосгорисполкома во взаимодействии с войсками МВД СССР, воинскими частями гарнизона организовать приём добровольно сданного и изъятие незаконно хранящегося у граждан огнестрельного и холодного оружия, боеприпасов, взрывчатых веществ и материалов, сильнодействующих химических, ядовитых и наркотических веществ. Комендантам районов организовать хранение сданного и изъятого оружия и других материалов, запретить продажу огнестрельного, холодного оружия и других вышеуказанных средств организациям и отдельным гражданам.

При получении данных о наличии у граждан огнестрельного и холодного оружия, боеприпасов, взрывчатых веществ и материалов, сильнодействующих химических, ядовитых и наркотических веществ, а также печатных и рукописных материалов, призывающих к нарушению общественного порядка, проводить личный досмотр вещей и транспортных средств. Виновных привлекать к предусмотренной законом ответственности.

Ограничить въезд в город иногороднего транспорта, кроме обеспечивающего жизнедеятельность промышленных предприятий, предприятий общественного питания и торговли, детских, дошкольных и учебных учреждений.

7. С 20 августа с. г. в пределах г. Москвы с 23.00 до 5.00 ввести комендантский час. Гражданам во время комендантского часа запрещается находиться вне своего жилища на улицах, в иных общественных местах без специально выданных пропусков и документов, удостоверяющих их личность. Лиц, не имеющих документов, удостоверяющих личность, допустивших нарушение общественного порядка, задерживать и доставлять в отделения милиции для установления личности на время, предусмотренное законом. Задержанные и их вещи могут подвергаться досмотру.

Ответственность за организацию комендантского часа возложить на комендантов районов в пределах указанных границ.

8. Правоохранительным органам распространение провокационных слухов, действия, провоцирующие нарушения правопорядка, активное воспрепятствование осуществлению гражданами и должностными лицами их законных прав и обязанностей, а равно злостное неповиновение законному распоряжению или требованию сотрудника органов внутренних дел, военнослужащего, народного дружинника, выполняющих служебные обязанности или общественный долг по охране общественного порядка, пресекать в соответствии со статьёй номер 9 Закона СССР «О правовом режиме чрезвычайного положения» (штраф в размере до 1000 рублей или административный арест на срок до 30 суток).

9. Настоящий приказ вступает в силу с момента опубликования.

Комендант г. Москвы – командующий войсками Московского военного округа

генерал-полковник Н. Калинин

Постановление № 3

Государственного комитета по чрезвычайному положению в СССР

В связи с введением с 19 августа 1991 г. в Москве и на некоторых других территориях СССР чрезвычайного положения и в соответствии с пунктом 14 статьи 4 Закона СССР «О правовом режиме чрезвычайного положения» Государственный комитет по чрезвычайному положению СССР постановляет:

1. Всесоюзной государственной телерадиокомпании, республиканским, краевым и областным телерадиоорганизациям в своей работе строго руководствоваться постановлениями Государственного комитета по чрезвычайному положению в СССР.

2. Возложить на руководство Всесоюзного Совета по телевидению и радиовещанию СССР и Всесоюзной государственной телерадиовещательной компании (Гостелерадио) координацию деятельности телевизионных и радиовещательных организаций на всей территории страны. Временно наделить Гостелерадио полномочиями в необходимых случаях приостанавливать или отменять указания местных органов власти, противоречащие задачам и принципам вещания в условиях чрезвычайного положения.

3. Временно ограничить перечень транслируемых из Москвы на всю территорию страны следующими программами:

– по телевидению – первой, второй и третьей программами Центрального телевидения;

– по радиовещанию – первой, второй и третьей и четвёртой программами Всесоюзного радиовещания.

Временно ограничить использование радиостанций союзного подчинения для трансляции рядом союзных республик своих программ на зарубежные страны.

4. Программы республиканского телевидения и радиовещания передавать на территории соответствующей республики только по выделенным для этих целей каналам и передающим средствам.

5. Приостановить деятельность телевидения и радио России, а также радиостанции «Эхо Москвы», как не способствующих процессу стабилизации положения в стране.

6. Передача программ телевидения и радиовещания общественных, коммерческих и других органов вещания, не входящих в структуру вещания, указанных в пунктах данного постановления, временно приостанавливается.

Минсвязи СССР и Минсвязи союзных республик обеспечить приостановление излучения в эфир и передачу по кабельным сетям программ негосударственных органов вещания.

7. Действие выданных ранее регистрированных удостоверений на телевизионное и радиовещание прекращается. Порядок и сроки проведения перерегистрации органов телевидения и радиовещания будут сообщены дополнительно.

8. Поручить Минсвязи СССР взять под контроль все действующие и запасные центры и каналы связи и вещание на территории страны (включая и республиканского подчинения).

9. Гостелерадио и Минсвязи СССР во взаимодействии с руководством Всесоюзного совета по телевидению и радиовещанию создать временную координационную группу по регулированию телерадиовещания в стране, в том числе – в вопросах выделения частот, предоставления времени вещания и технических средств.

10. КГБ СССР, МВД СССР и их органам на местах принять дополнительные меры по обеспечению выполнения данного постановления.

Государственный комитет по чрезвычайному положению в СССР

20 августа 1991 г.

Интересным представляется мнение одного из непосредственных участников событий августа 1991 года Героя Советского Союза генерала армии Валентина Варенникова:

– Многим из тех, кто был свидетелем и участником событий августа 1991 года, памятна сцена, показанная ТВ в ночь на 22 августа. Самолёт доставляет из Крыма М. Горбачёва, и первое, что тот многозначительно сообщает сопровождающим его и встречающим: «Вы никогда не узнаете, что за всем этим стоит».

Что имел в виду глава пошатнувшейся в те дни, но всё ещё могучей державы? Какую тайну припрятывал в разгар им же продекларированной гласности? Откуда выросли ноги распространённой на другой день «Известиями» лжи, будто к моменту объявления чрезвычайного положения было заказано 250 тысяч наручников? Как получилось, что уже вечером того же дня эту ложь подхватило ТВ, уверявшее, будто с американских спутников зафиксированы работы по реконструкции лагерей прежней гулаговской системы? Так из отдельных умолчаний, мифов и откровенных фальсификаций сложился и по сей день гуляет один из главных подлогов современности – будто в лице Б. Ельцина и его соратников добро в те дни победило силы зла. Будто демократия восторжествовала над реакцией, над попыткой повернуть страну к репрессиям, диктатуре.

Будто после августа девяносто первого Б. Ельцину и его подельникам по беловежскому сговору ничего не оставалось, как оформить распад страны, фактически якобы уже состоявшийся. И т. д. и т. п.

Но вот в последние годы нравственный климат в стране стал ощутимо здоровее. Она поднялась практически с колен. Больше других сделавший для этого лично Президент В. Путин прямо поставил вопрос: нам, особенно молодым поколениям, надо знать правду о нашей истории. Правду, а не версии, сработанные людьми невежественными, недобросовестными, а то и просто недругами России.

В связи с этим хочу обратиться к событиям тех августовских дней девяносто первого года, в которых лично участвовал, пережил предшествующие им процессы и последствия, воспринятые большинством наших сограждан как трагические.

Тут надо напомнить, как к началу лета 1991 года на настроениях людей сказывались проблемы продовольственных и других дефицитов, созданные во многом искусственно; как набирал силу криминал, уже наметивший для захвата самые жирные куски собственности; как в союзных республиках подогревались сепаратистские настроения, всплеск которых привел в ряде случаев к насилию, крови, человеческим жертвам.

А главное – у людей росла тревога: почему власть, видя все это, бездействует? Почему воля советских людей к единству страны, выраженная в ходе Всесоюзного референдума в марте 1991 года, для нее, власти, звук как бы пустой?

В этих условиях председатель КГБ В. Крючков в июне 1991 года на закрытом заседании Верховного Совета сделал, а фактически повторил доклад Ю. Андропова (с которым тот выступал перед членами Политбюро ЦК КПСС еще в 1977-м), добавив к нему свои комментарии. О чем говорилось в докладе? О том, что уже в 70-х годах в стране действовали агенты влияния, внедренные Западом с целью содействовать изменению общественного и государственного устройства СССР. К 1991 году число и влияние таких людей, в том числе близких к Горбачеву и Ельцину, прикормленных различными фондами, центрами, университетами Запада, возросло. И действовать они стали в открытую. Все это приближало страну к краю пропасти.

В июле 1991 года в прессе появилось «Слово к народу», в котором одиннадцать авторитетных патриотов призывают наш народ спасти страну!

3 августа Горбачев собирает Президиум Кабинета министров СССР и объявляет: «В стране обстановка крайне тяжелая. Я еду в Крым отдыхать, а вы за это время обязаны навести порядок!» Естественно, Горбачев понимал, что Правительство, как и руководство страны в целом, будет действовать. Если успешно, Горбачев заявит: «Это – я! Я им ставил задачу». В случае же провала он, верный себе, ускользнет от ответственности, как после тбилисских, вильнюсских событий.

4 августа руководство страны проводило Горбачева на отдых, а уже 5-го все схватились за голову – что делать? В течение 10 дней разрабатывали документы, составляли планы выхода из тяжелого кризиса.

17 августа руководство страны и приглашенные собрались у В. Крючкова на объекте на окраине Москвы и, разобрав обстановку, решили: четырем представителям от совещания вылететь в Крым к Горбачеву и убедить его в необходимости решить два вопроса: первый – не подписывать 20 августа Союзный договор в Ново-Огареве, так как его готовы были подписать только шесть республик из 15; второй вопрос – объявить чрезвычайное положение в тех районах страны и отраслях народного хозяйства, где это требуется. При этом решение проблемы должно было основываться на принятом Съездом Народных депутатов 4 апреля 1990 года Законе «О режиме чрезвычайного положения».

18 августа состоялась встреча с Горбачевым в Крыму. Он отказался участвовать в наших действиях. От предложения полететь в Москву для совместного принятия решения он также отказался, сославшись на плохое самочувствие. Но заявил: «Действуйте как считаете нужным, черт с вами!»

Это подлинные его слова. Ничего другого не прозвучало.

В ночь с 18 на 19 августа руководство страны, учитывая выбор Горбачева умыть руки, вынуждено было создать Государственный комитет по чрезвычайному положению (ГКЧП). Такого типа комитеты в то время имели право создавать два лица: Президент или Председатель Кабинета министров. Руководитель Правительства B. Павлов создал комитет и сам вошел в его состав.

19 августа утром было объявлено о создании ГКЧП и обнародованы пять его документов, в том числе «Обращение к народу», «Постановление ГКЧП № 1», «Обращение к главам государств и правительств и Генеральному секретарю ООН».

В Москве в целях недопущения мародерства объявлено чрезвычайное положение на основании союзного Закона «О режиме чрезвычайного положения». Уместно напомнить, что при введении чрезвычайного положения во многих странах мира предусматривается использование войск.

20 августа Д. Язов вызвал меня из Киева в Москву, чтобы помочь навести порядок. Во второй половине этого дня я уже был на совещании в Генштабе, где генерал В. Ачалов по заданию министра обороны разбирал вопрос, как подразделению «Альфа» войти в здание Белого дома, чтобы разоружить около пятисот гражданских лиц, вооруженных автоматами и пулеметами. Причем войти так, чтобы не допустить жертв в толпах людей, окружавших здание. «Альфа» под руководством В. Карпова заняла исходное положение и готова была выполнить задачу. Ждали сигнала. Но сигнала не было – не знали, как без жертв проделать коридор в толпе народа. И распространяемые по сей день утверждения, будто «Альфа» отказалась выполнять приказ, – это еще одна ложь о событиях тех дней.

В ночь с 20 на 21 августа руководство «осажденных» в Белом доме, зная, что по Садовому кольцу курсирует военный патруль на боевых машинах пехоты (БМП), решило создать западню под Смоленским мостом: когда рота втянется под мост, закрыть вход и выход из-под моста и поджечь БМП. Эта провокация удалась. Заблаговременно были расставлены теле– и кинокамеры, собрана пьяная толпа в несколько сотен человек. В боевые машины, запертые в западне, полетели бутылки с горючей смесью, камни, металлические предметы. Нападавшие закрывали брезентом смотровые щели. Но рота все-таки вырвалась и, прервав выполнение своего задания, нашла спасение у стен Белого дома, где стояли танковая рота Московского военного округа и батальон десантников. Этот эпизод СМИ также извратили, представив дело так: «Защитники демократии не дали прорваться роте к Белому дому, тем самым спасли свободу».

Поскольку в событиях ночи с 20 на 21 августа у Смоленского моста погибло трое молодых москвичей, на совещании у В. Крючкова было принято решение прекратить все действия до утра, чтобы не допустить новых жертв. Иными словами, от первой же крови руководство ГКЧП дрогнуло. Не в пример ему Б. Ельцин и его демократическая команда два года спустя расстреляли из танков законно избранный парламент, не остановившись перед убийством в центре столицы сотен людей.

Ну а тогда, в девяносто первом, министр обороны приказал утром 21 августа вывести войска из города в пункты постоянной дислокации.

Наступила патовая ситуация, в которой вместо решительных действий В. Крючков, Д. Язов и А. Лукьянов решили лететь к Горбачеву в Крым, чтобы попытаться убедить его включиться в события, от которых зависит судьба страны.

Вслед за ними на другом самолете к М. Горбачеву вылетел А. Руцкой со своей командой. Почему начальник Генерального штаба генерал армии А. Моисеев дал разрешение на вылет самолета с А. Руцким, никому не ясно. Не исключено, что он тоже, как М. Горбачев и А. Лебедь, держал «нос по ветру» – чья возьмет.

М. Горбачев принял в Форосе только А. Лукьянова, а затем «спасителя» А. Руцкого. Остальных, пригласив членов ГКЧП в свой и во второй самолет, но не общаясь, приказал арестовать. Что и было сделано, так как В. Крючков и Д. Язов даже не позаботились о личной охране. Они по наивности все еще не поняли, с кем имеют дело.

К 23 августа всех основных участников событий арестовали. Всего нас, «путчистов», было четырнадцать, но В. Болдина и В. Грушко по болезни выпустили. Остальные до суда просидели по полтора года. Генеральный прокурор В. Степанков все это время суетился, меняя несколько раз формулировки обвинения. Наконец решил оставить так, как было объявлено первоначально: «Измена Родине с целью захвата власти». Статья предусматривала 15 лет строгого режима или расстрел с конфискацией имущества. При этом протоколы следствия – задолго до его окончания – были запроданы западной прессе и широко в ней опубликованы.

Какую же власть, спрашивается, хотело «захватить» руководство страны? Разве у Председателя Правительства, Председателя Верховного Совета, председателя комитета госбезопасности, министра обороны было мало власти? Одному лишь Главнокомандующему сухопутными войсками заместителю министра обороны, то есть мне, подчинялось полтора миллиона солдат и офицеров. Это восемнадцать военных округов и групп войск, семь военных академий, сорок высших военных училищ, восемь Суворовских, десятки НИИ, крупных испытательных полигонов, ремонтных заводов, арсеналов, складов и т. д. У многих ли глав государств было в ту пору столько власти?

Позже, разогнав Советы и расстреляв Белый дом, Б. Ельцин в целях как бы умиротворительных договорился с Председателем Государственной Думы И. Рыбкиным издать постановление, которым амнистировали и тех, кто проходил по делу ГКЧП, и тех, кто противостоял преступным деяниям Б. Ельцина в сентябре-октябре 1993 года и находился в Лефортовской тюрьме (Р. Хасбулатов, А. Руцкой и др.). Но еще одним постановлением Госдумы ликвидировалась в связи с амнистией и парламентская комиссия по расследованию событий сентября-октября 1993 года. То есть произошел некий размен: амнистируем незаконно арестованных, но одновременно ликвидируем комиссию, которая должна была изобличить Б. Ельцина в антиконституционном перевороте осенью 1993 года.

Председательствующий (судила гэкачепистов Военная коллегия Верховного Суда) генерал-лейтенант А. Уколов опросил всех подсудимых, как мы относимся к амнистии. Все согласились. Я вначале тоже. Но с условием: «Если будет возбуждено дело по факту развала Советского Союза».

Поскольку же дела не возбудили, я при повторном опросе подал письменное заявление, что от амнистии отказываюсь и требую суда. Для меня было важно, чтобы на суде (а процесс был открытым и зал каждый день был забит народом до отказа) прозвучала правда – кто виновен в разрушении Советского Союза. При этом, конечно, я защищал и свою личную честь, ведь я боролся за сохранение Союза, выполнял свой конституционный долг.

В числе свидетелей я потребовал вызвать в суд М. Горбачева. Его допрашивали два дня, в том числе один день с утра до вечера, вопросы ему задавал я. На главный мой вопрос: «Свидетель, почему вы в итоге своей деятельности стали изменником Родины и предателем нашего народа?!» – ответа нет до сего времени.

Верховный Суд меня оправдал, а власть рассвирепела. Бывший член Политбюро А. Яковлев заявил: «Этот суд надо судить», а Б. Ельцин потребовал опротестовать оправдательный приговор. Протест был принят, и через несколько месяцев меня судили в третий раз – это был Президиум Верховного Суда. То есть выше – только Бог! Но и третий суд меня оправдал, признав, что все мои действия и заявления были правильными. Мало того, суд принял мое письменное ходатайство «О возбуждении уголовного дела по факту развала Советского Союза» и вынес определение, в котором рекомендовал Генеральной прокуратуре рассмотреть мое ходатайство и возбудить уголовное дело по факту развала Советского Союза или отказать мне в моем ходатайстве, но с мотивацией. А какая может быть мотивация, когда Советского Союза нет?

С 1995 года, то есть после всех судов, когда меня уже избрали депутатом Государственной Думы, ежегодно в августе ко мне приходят корреспонденты многих изданий и, конечно, ТВ и задают все тот же вопрос:

«Скажите, а как было на самом деле?» Я пересказываю все, что говорил на судах, то есть истинную правду, но на экранах все тот же Н. Сванидзе неизменно выступает все с той же ложью и с теми методами оболванивания народа. Однако вопреки этой методической массированной обработке сознания 37 процентов нашего общества поддерживают попытку гэкачепистов сохранить страну.

Сегодня приходится признать, что ГКЧП как орган государственного управления страной, необходимый в тогдашних и впрямь чрезвычайных условиях, фактически не состоялся. Он даже не занял определенной позиции в отношении М. Горбачева. А как можно было в те суровые дни спасти Союз, не отстранив его от власти? Убежден: Верховный Совет СССР и Верховные Советы республик, в том числе российский, возглавляемый Б. Ельциным, поддержали бы такой шаг.

И здесь само собой просится сравнение девяносто первого года с 2001-м, когда страна в результате десятилетнего разгула «семейной демократии» и олигархического произвола оказалась в гораздо более отчаянном положении: тут и раскол ее по живому, и развал ее мощной экономики, и ослабление оборонной мощи, и неслыханное падение авторитета в мире. Все это принесло неисчислимые бедствия миллионам как наших сограждан, так и народам других, бывших советских республик. В этих условиях вставший во главе России В. Путин и его соратники, проявив не только государственную ответственность, но и личное мужество, сумели, вопреки мощному прессу извне и известным силам внутри страны, переломить ситуацию, отвести Россию от края пропасти. Проблем конечно же еще много. Но сам подход к ним, пути их решения В. Путиным не могут не обнадеживать, не вдохновлять ее патриотов.(25)

Победа Ельцина над путчистами, самороспуск ЦК КПСС и гибель союзных властных структур означал конец шестилетней перестройки: множество донельзя затянувшихся узлов оказалось разрублено единым махом. Россия вступила в стадию послевоенной разрухи: коммунисты ушли, оставив в наследство дотла разорённую страну, и государственное строительство начиналось практически с нуля. Российское руководство, скорее всего, будет вести себя как всякое посткатастрофное правительство – займётся спешными попытками консолидировать власть, добить поверженные структуры прежней власти и достичь международного признания. Наряду с российской некоторое время будет существовать союзная власть, но чрезвычайно ослабленная и вряд ли долговечная.

Вот какой прогноз выдал «Коммерсант», который оказался пророческим.

Михаил Сергеевич и Борис Николаевич должны были свидеться в Москве 20 августа на церемонии подписания Союзного договора. Тогда помешали путчисты, но теперь, вроде бы, ничто не мешает заняться договором: ГКЧП парится на нарах, а у юридического педанта Анатолия Ивановича появилась масса новых забот, и вряд ли он будет настаивать на оглашённых 19 августа своих претензиях к договору. Ельцину рано ссориться с Горбачёвым и другими республиками, договорный процесс, вероятно, и в самом деле будет продолжен, но с существенными поправками.

Говоря о коллизии «Россия – центр», не следует забывать, что часть центральных руководителей предстала перед лицом Фемиды, часть готовится, а остальных просто выгоняют вон. От Великого Центра остались одни ошметки. Римляне, конечно, предлагали неприятелю условия мира накануне битвы и не изменили их в случае своей победы, но Ельцин, похоже, чужд римским доблестям: уже на «митинге победителей» 22 августа он заявил, что с учётом изменившейся ситуации Союзный договор должен быть пересмотрен.

Смысл поправок легко прогнозировался: исключительные полномочия центра в области обороны, госбезопасности, правоохранительной деятельности и транспорта будут с учётом опыта истёкшей недели объявлены сферой совместного ведения Союза и республик; организация дипломатических сношений, вероятно, будет также пересмотрена; ревизия договора коснётся и полномочий президента СССР, который вряд ли получит больше, чем статус «символа нации» и по совместительству должность верховного главноуговаривающего. Уже ликвидирован печальной памяти союзный Кабинет министров и, согласно указу Горбачёва от 24 августа, в рамках ельцинско-назарбаевских задумок должен быть создан Межреспубликанский экономический комитет под председательством нынешнего российского премьера Ивана Силаева. Заместителями Силаева должны были стать президент Научно-промышленного союза Аркадий Вольский и Григорий Явлинский.

Коллизию «Россия – республики» придётся утрясать заново, так как состав республик, участвующих в ново-огарёвском процессе, вероятно, изменится: Украина уходит навсегда, Белоруссия стоит накануне декоммунизации, в ближайшее время её может сотрясти столь серьёзный кризис, что Минску будет не до договора, обстановка в Азербайджане тоже взрывоопасна. Торговля будет идти по формуле «1+5» – между Россией и возглавляемой Казахстаном «среднеазиатской конфедерацией» пяти республик региона. Наметки этой формулы, предполагающей дополнительные джентльменские соглашения, связанные с формированием органов союзной власти, были оглашены 23 августа на встрече вождей с российскими депутатами. Горбачёв, которому Ельцин напористо суфлировал, объявил, что «президент страны должен быть представителем России, а вице-президент – представлять республики, лучше всего из Средней Азии». Если это не очередная сумбурная импровизация, то скорее всего президент будет избираться не народом, а парламентом – в противном случае трудно себе представить, как при всеобщих выборах реализовать такие строгие требования к составу тандема. Судя по другим высказываниям Горбачёва и Ельцина перед российскими депутатами, руководители силовых структур Союза также будут назначаться Россией, а публичное заявление замминистра иностранных дел России Андрея Фёдорова о неудовлетворительной работе союзного МИДа можно истолковать как претензию России и на это ведомство.

Лидеры мусульманских республик пока заинтересованы скорее в экономических, чем в политических контактах с Россией, откуда на них может перекинуться революционная зараза. Поэтому обособление Средней Азии может усилиться – вплоть до воспроизведения существовавшей до 1917 года формулы: «Российская империя плюс независимые в своей внутренней политике среднеазиатские протектораты».

Утряска этой формулы в основном будет происходить в Ново-Огарёве, а постепенно конфирмовать её будет созываемый 26 августа на чрезвычайную сессию ВС СССР, почищенный от Анатолия Ивановича и слишком оскандалившихся «союзников», а потому – для обеспечения большей пристойности и большей представительности – разбавленный депутатами республиканских парламентов. О делегировании части российских депутатов и представителей других парламентов в спешно конструируемое на основе ВС СССР учредительное собрание Горбачёв говорил в Белом доме 23-го и присовокупил: «Различия в решениях (между ВС РСФСР и ВС СССР), я убеждён, не будет».

Ну а «Белый царь» Борис Николаевич тем временем будет утрясать российские дела.

Коммунистические и прокоммунистические российские структуры постигают циничную мудрость пословицы: «Пошли по шерсть, а воротились стриженными». Трёхдневная (с 21 по 24 августа) массированная атака на КПСС кончилась тем, что партийные вожди решили не искушать судьбу и объявили о самороспуске партии и передаче её имущества местным Советам. Решение вполне мудрое, ибо формулировка декоммунизации уже прозвучала 23 августа в Белом доме: «На время становления демократии распустить руководящие органы и национализировать имущество КПСС, распустить КГБ». Там же была предложена формула о приостановлении деятельности руководящих органов КПСС, эта формула практически дублировала денацификационную формулу держав-победительниц 1945 года: «НСДАП как преступная организация распускается, но рядовые члены НСДАП, не запятнавшие себя преступлениями против человечности, не подлежат никакому преследованию». Благоразумию Старой площади способствовали события идущих на шаг вперёд странах Балтии: 1-й секретарь ЦК КП Латвии Альфред Рубикс уже перешёл на казённые харчи.

Можно, конечно, по-разному оценить то, насколько правильно был выбран для этого момент, но очевидно одно: рядовые члены партии, подавленные субъективным чувством вины и испуганные волной всенародного гнева, сейчас вряд ли будут открыто выражать свои эмоции по поводу печальной судьбы компартии.

Добивание КПСС и КГБ – игра, конечно, опасная и могущая принять нецивилизованные формы…учитывая эту опасность, следует учесть и другое. Самороспуск КПСС – явно меньшее зло по сравнению с другим вариантом: если бы КПСС сохранилась ей же пришлось бы куда хуже, после того как в ходе юридического расследования обстоятельств… полились ушаты грязи, марающие самых высоких ставленых особ, – тогда эксцессы декоммунизации могли бы приобрести совсем безобразный характер. В этом смысле взятый КПСС на вооружение благоразумный принцип «раньше сядешь – раньше выйдешь» не лишён смысла.

В принципе не исключено, что важным фактом российской политики ближайшего времени будет назревающее подобие Нюрнбергского процесса. Расследование дела взяла в свои руки российская прокуратура, и вряд ли она намерена активно допускать в него союзных коллег – верхушка союзной прокуратуры сама замарана соучастием в путче. И применительно, что российские тюремщики отнюдь не намерены передавать ценную добычу своим союзным делегатам. Можно ожидать, что Ельцин постарается сделать из суда над заговорщиками суд над коммунистическим режимом как таковым. Назревающий прогресс кстати, может послужить сильным средством давления на Горбачёва и команду, которую он попытается сформировать. Стимулировать разговорчивость подсудимых и, быть может, присоединиться к ним никому не хочется.

После того как уляжется первая неразбериха, Россия, вероятно, попытается закрепить свои позиции на международной арене. Бывшие республики СССР уже видят себя так, как будто Союза не существует: руководство отделившейся Эстонии наносит визит именно Ельцину, как бы признавая его единственным находящимся в Москве правителем.

Но, похоже, не только молодые государства начинают корректировать дипломатический протокол. Прежде Запад молился на Горбачёва и в упор не видел лидеров суверенных республик не столько по причине сентиментальной любви к «Горби», сколько потому, что именно Горбачёв обладал реальной властью. Сейчас ситуация изменилась с точностью до наоборот, потому просвещённый Запад может неожиданно для себя обнаружить в Ельцине все те достоинства, которыми прежде обладал один Горбачёв, и одновременно дружно разочароваться в самом Горбачёве.

А поскольку идут упорные разговоры о возобновлении контактов с G7 по поводу предоставления экономической помощи, вопрос о том, кто – Горбачёв или Ельцин – будет представлять на встрече с вождями Запада то, что осталось от Союза ССР, представляется далеко не праздным. Спешное проведение разумных экономических мероприятий может стать козырной картой российского руководства, так желающего присоединиться к «европейскому концерту».

А оценивая тенденции российской политической жизни en qros, можно проявить осторожный оптимизм. Массовое противодействие путчу показало, что Россия далеко не так безнадёжно далеко от европейских ценностей, как считалось прежде. Продолжая аналогию, можно предположить, что и переход коммунистической фантасмагории к среднеевропейскому посткоммунистическому образу жизни будет хоть и не сладким, но относительно гладким.

«Вот и настало оно, время великих свершений, вот и настало оно, вот и настало оно», – заметил поэт. Несколько отоспавшиеся после бурной прошедшей недели граждане наблюдают за свершениями новой власти и с удивлением отмечают, что «Варшава нам и Вильна прислали свой привет, земля была обильна, порядка ж нет, как нет». Удивительно, но факт: с тех пор как всеобщие забавники вроде вверженного в узилище В. С. Павлова оставили граждан своим попечением, на вакантные места массовиков-затейников бросились новые герои наших дней.

Г. Х. Попов объявил крестовый поход против ветеранов. Собственно, ещё в ночь с 19 на 20 августа столичный мэр произнёс в осаждённом Белом доме пламенную речь, на 70% состоявшую из описания того, каким казням египетским он подвергнет Совет ветеранов после всеконечной победы сил демократии. Тогда сидельцы Белого дома приписали это нервическому состоянию мэра, вполне понятному в таких условиях, – недаром в ту же ночь многие видные демократы одновременно с В. С. Павловым и Г. И. Янаевым допились до зелёного змия. Однако нет: выйдя на волю, Г. Х. Попов и взаправду первым дело стал корчевать ветеранов-изменников. Управившись же с ними, он достиг ещё более интересных результатов: в конце недели видный писатель-патриот В. И. Белов со слезами взывал к помощи журналистов-евреев из жёлтой прессы. Дело в том, что немилосердный Г. Х. Попов запечатал писателей-патриотов РСФСР в здании их правления – таким образом, патриотический жёлтый дом испытал судьбу героических защитников Белого дома.

А в промежутке между этими подвигами Г. Х. Попов повторял ещё и подвиги Петра Великого, искоренявшего измену гетьмана Мазепы: возмутившись изменой малороссов, вознамерившихся драпать куда глаза глядят из освобождённой от большевистского ига страны, московский градоначальник пригрозил отрезать от мятежной Украины Крым и причерноморские губернии аж до самого Дуная. Очевидно, на отрезанных землях эллии Г. Х. Попов намерен восстановить древнее Херсонское царство.

Победитель гидры коммунизма Б. Н. Ельцин был на этой неделе менее деятелен, и хотя литератор А. М. Адамович назвал последние события «революцией с лицом Ростроповича», сам Б. Н. Ельцин существенно разошёлся с М. Л. Ростроповичем в оценке некоторых явлений. Знатный виолончелист, как известно, получил въездную визу уже в аэропорту «Шереметьево», предъявив пограничникам приглашение на конгресс соотечественников. Однако лишь вступив на российскую землю, великий музыкант спросил у таможенника, где бы ему взять такси до Краснопресненской набережной, присовокупив притом, что соотечественников он-де подвергал противоестественным половым сношениям. Совсем не таков был Б. Н. Ельцин – он подверг соотечественников изложению своих государственных замыслов, как то: восстановление державного величия России, наказание мятежной Украины и введение в государственный быт двуглавого орла. При этом российский вождь сообщил, что корон у орла не будет – он, очевидно, опасался польского прецедента: когда после выгонки коммунистов польский Белый орёл получил обратно корону, безунывные поляки говорили: Nasz orzei teraz jest z gola dupa (т. е. жопой), ale z krona. Тем не менее, избежав одной накладки, Б. Н. Ельцин не избег другой: двуглавый орёл без корон: (имевший, надо сказать, премерзкий вид чернобыльского бройлера) уже был в нашей истории во времена Керенского, известно чем кончившиеся, а оттого задумка вождя не вызывает должного ликования.

Поэтому глядючи на буйный расцвет демократии, остаётся только с надеждой вспомнить, что к компании ГКЧП присоединился А. И. Лукьянов – так сказать, «погиб поэт, невольник чести, пал, оклеветанный молвой». Так что в отличие от В. С. Павлова, способного разве что поцарапать на стенах темницы слово из трёх букв, А. И. Лукьянов, единственный поэт среди спасителей отечества, очевидно, теперь напишет послание: «Наш скорбный труд не пропадёт, из искры возгорится пламя. Быть может, хоть это придаст долю величавости нашим временам…»

После распада СССР Борис Ельцин приступил к осуществлению в стране радикальной экономической реформы путём «шоковой терапии». 2 января 1992 года вступил в силу указ Ельцина о либерализации цен в России. Однако на смену проблемам с обеспечением населения продовольствием и товарами народного потребления пришли проблемы, связанные с гиперинфляцией. Денежные сбережения граждан обесценились, а цены и курсы валют увеличились за несколько месяцев в несколько раз; остановить гиперинфляцию удалось только в 1993 году. Другими указами Ельцина были инициированы ваучерная приватизация и залоговые аукционы, приведшие к сосредоточению большей части бывшей государственной собственности в руках немногих людей (т. н. «олигархов»). Помимо гиперинфляции страна столкнулась с такими проблемами, как спад производства и неплатежи. Страна находилась в глубоком экономическом кризисе. Значительно возросла коррупция во всех эшелонах государственной власти.

К экономическим проблемам добавился политический кризис. В некоторых регионах России после распада СССР усилились сепаратистские настроения. Так, в Чечне вообще не признавали суверенитет России на её территории, в Татарстане собрались вводить собственную валюту и отказались платить налоги в федеральный бюджет. Борису Ельцину удалось убедить глав регионов подписать Федеративный договор, 31 марта 1992 года он был подписан президентом и главами регионов (кроме Татарстана и Чечни), а 10 апреля – включён в Конституцию России.

10 декабря 1992, на следующий день после того, как Съезд народных депутатов не утвердил кандидатуру Егора Гайдара на пост председателя правительства, Борис Ельцин выступил с резкой критикой работы Съезда народных депутатов и попытался сорвать его работу, призвав своих сторонников покинуть заседание, начался конституционный кризис. После переговоров Бориса Ельцина, Руслана Хасбулатова и Валерия Зорькина и многоступенчатого голосования Съезд народных депутатов принял постановление о стабилизации конституционного строя, а председателем правительства был назначен Виктор Черномырдин.

После восьмого Съезда народных депутатов, на котором было отменено постановление о стабилизации конституционного строя и приняты решения, подрывающие самостоятельность правительства и Центрального банка, 20 марта 1993 года Борис Ельцин, выступив по телевидению с обращением к народу, объявил о том, что подписал указ о введении «особого режима управления». Конституционный Суд Российской Федерации, ещё не имея подписанного указа, признал действия Ельцина, связанные с телеобращением, неконституционными, и усмотрел основания для отрешения его от должности. Верховный Совет созвал IX (Чрезвычайный) Съезд народных депутатов. Однако, как выяснилось через несколько дней, на самом деле был подписан другой указ, не содержащий грубых нарушений Конституции. 28 марта Съезд предпринял попытку отстранить Ельцина от должности президента. Выступая на митинге на Васильевском спуске, Ельцин поклялся не выполнять решение Съезда, если оно всё же будет принято. Однако, за импичмент проголосовали только 617 депутатов из 1033, при необходимых 689 голосах.

На следующий день после провала попытки импичмента Съезд народных депутатов назначил на 25 апреля всероссийский референдум по четырём вопросам – о доверии президенту Ельцину, об одобрении его социально-экономической политики, о досрочных выборах президента и о досрочных выборах народных депутатов. Борис Ельцин призвал своих сторонников голосовать «все четыре да», сами же сторонники склонялись к голосованию «да-да-нет-да». По результатам референдума о доверии получил 58,7% голосов избирателей, при этом 53,0% проголосовали за экономические реформы. По вопросам о досрочных выборах президента и народных депутатов «за» проголосовали соответственно 49,5% и 67,2% принявших участие в голосовании, однако, юридически значимых решений по этим вопросам принято не было (так как, по действовавшим законам, для этого «за» должны были высказаться больше половины от всех имеющих право голоса). Противоречивые результаты референдума были истолкованы Ельциным и его окружением в свою пользу.

После референдума Ельцин сосредоточил усилия на разработке и принятии новой Конституции. 30 апреля в газете «Известия» был опубликован президентский проект Конституции, 18 мая было объявлено о начале работы Конституционного Совещания, а 5 июня Конституционное Совещание впервые собралось на заседание в Москве. После референдума Ельцин практически прекратил все деловые контакты с руководством Верховного Совета, хотя всё ещё продолжал подписывать некоторые принимаемые им законы, а также утратил доверие к вице-президенту Александру Руцкому и освободил его от всех поручений, а 1 сентября – временно отстранил от должности по подозрению в коррупции, которое впоследствии не подтвердилось.

Указ № 1400

«…в целях:

сохранения единства и целостности Российской Федерации; вывода страны из экономического и политического кризиса; обеспечения государственной и общественной безопасности Российской Федерации; восстановления авторитета государственной власти;

основываясь на статьях 1, 2, 5, 121-5 Конституции Российской Федерации, итогах референдума 25 апреля 1993 года,

ПОСТАНОВЛЯЮ:

1. Прервать осуществление законодательной, распорядительной и контрольной функций Съездом народных депутатов Российской Федерации и Верховным Советом Российской Федерации. До начала работы нового двухпалатного парламента Российской Федерации – Федерального Собрания Российской Федерации – и принятия им на себя соответствующих полномочий руководствоваться указами Президента и постановлениями Правительства Российской Федерации.

Конституция Российской Федерации, законодательство Российской Федерации и субъектов Российской Федерации продолжают действовать в части, не противоречащей настоящему Указу. Гарантируются установленные Конституцией и законами права и свободы граждан Российской Федерации.

2. Конституционной комиссии и Конституционному совещанию представить к 12 декабря 1993 года единый согласованный проект Конституции Российской Федерации в соответствии с рекомендациями Рабочей группы Конституционной комиссии.

3. Временно до принятия Конституции и Закона Российской Федерации о выборах в Федеральное Собрание Российской Федерации и проведения на основе этого Закона новых выборов;

– ввести в действие Положение О Федеральных органах власти на переходный период, подготовленное на основе проекта Конституции Российской Федерации, одобренного Конституционным совещанием 12 июля 1993 года;

– наделить Совет Федерации функциями палаты Федерального Собрания Российской Федерации со всеми полномочиями, предусмотренными Положением О Федеральных органах власти на переходный период.

Установить, что осуществление указанных полномочий Совет Федерации начинает после проведения выборов в Государственную Думу.

4. Ввести в действие Положение О выборах депутатов Государственной Думы, разработанное народными депутатами Российской Федерации и Конституционным совещанием.

Провести в соответствии с указанным Положением выборы в Государственную Думу Федерального Собрания Российской Федерации. Федеральному Собранию рассмотреть вопрос о выборах Президента Российской Федерации.

5. Назначить выборы в Государственную Думу Федерального Собрания Российской Федерации на 11–12 декабря 1993 года.

6. Образовать Центральную избирательную комиссию по выборам в Государственную Думу Федерального Собрания Российской Федерации и поручить ей совместно с нижестоящими избирательными комиссиями в пределах их компетенции организацию выборов и обеспечение избирательных прав граждан Российской Федерации при проведении выборов в Государственную Думу Федерального Собрания Российской Федерации.

Всем государственным органам и должностным лицам оказывать необходимое содействие избирательным комиссиям по выборам в Государственную Думу Федерального Собрания Российской Федерации и пресекать любые акты и действия, направленные на срыв выборов в Государственную Думу, от кого бы они ни исходили.

Лица, препятствующие осуществлению избирательного права гражданами Российской Федерации, привлекать к уголовной ответственности в соответствии со статьей 132 УК РСФСР.

7. Расходы, связанные с проведением выборов в Государственную Думу Федерального Собрания Российской Федерации, отнести на счет средств Республиканского бюджета Российской Федерации.

8. Полномочия представительных органов власти в субъектах Российской Федерации сохраняются.

9. Заседания Съезда народных депутатов Российской Федерации не созываются.

Полномочия народных депутатов Российской Федерации прекращаются. Права граждан, бывших народными депутатами Российской Федерации, в том числе трудовые, гарантируются. Полномочия народных депутатов – делегатов Российской Федерации на пленарных заседаниях и представителей в Комиссиях Межпарламентской ассамблеи государств – участников Содружества Hезависимых Государств подтверждаются Президентом Российской Федерации.

10. Предложить Конституционному Суду Российской Федерации не созывать заседания до начала работы Федерального Собрания Российской Федерации.

11. Совет Министров – Правительство Российской Федерации осуществляет все предусмотренные Конституцией Российской Федерации полномочия, с учетом изменений и дополнений, введенных настоящим Указом, а также законодательством.

Совет Министров – Правительство Российской Федерации обеспечивает бесперебойную и согласованную деятельность органов государственного управления.

Совету Министров – Правительству Российской Федерации принять в свое ведение все организации и учреждения, подчиненные Верховному Совету Российской Федерации, и провести необходимую их реорганизацию, имея в виду исключение дублирования соответствующих правительственных структур. Принять необходимые меры по трудоустройству высвобождающихся сотрудников. Осуществить правопреемство в отношении полномочий Верховного Совета Российской Федерации как учредителя во всех сферах, где учредительство предусмотрено действующим законодательством.

12. Центральный банк Российской Федерации до начала работы Федерального Собрания Российской Федерации руководствуется указами Президента Российской Федерации, постановлениями Правительства Российской Федерации и подотчетен Правительству Российской Федерации.

13. Генеральный Прокурор Российской Федерации назначается Президентом Российской Федерации и ему подотчетен впредь до начала работы вновь избранного Федерального Собрания Российской Федерации.

Органы Прокуратуры Российской Федерации руководствуются в своей деятельности Конституцией Российской Федерации, а также действующим законодательством с учетом изменений и дополнений, введенных настоящим Указом.

14. Министерству внутренних дел Российской Федерации, Министерству безопасности Российской Федерации, Министерству обороны Российской Федерации принимать все необходимые меры по обеспечению государственной и общественной безопасности в Российской Федерации с ежедневным докладом о них Президенту Российской Федерации.

15. Министерству иностранных дел Российской Федерации информировать другие государства, Генерального Секретаря ООH о том, что проведение выборов в Государственную Думу Федерального Собрания Российской Федерации диктуется стремлением сохранить демократические преобразования и экономические реформы. Такое решение полностью соответствует основам конституционного строя Российской Федерации, прежде всего принципам народовластия, разделения властей, федерализма и опирается на волеизъявление народа Российской Федерации, выраженное на референдуме 25 апреля 1993 года.

16. Указ «О поэтапной конституционной реформе в Российской Федерации» внести на рассмотрение Федерального Собрания Российской Федерации.

17. Настоящий Указ вступает в силу с момента подписания.

Выражаю надежду, что все, кому дороги судьба России, интересы процветания и благополучия ее граждан, поймут необходимость проведения выборов в Государственную Думу Федерального Собрания для мирного и легитимного выхода из затянувшегося политического кризиса.

Прошу граждан России поддержать своего Президента в это переломное для судьбы страны время.»

Президент Российской Федерации

Б. ЕЛЬЦИH

Москва, Кремль

21 сентября 1993 года, 20.00 час.

№ 1400

Разгон Верховного Совета и расстрел Белого Дома

Вечером 21 сентября 1993 года Борис Ельцин в телеобращении к народу объявил о том, что он подписал указ № 1400, предписывающий прекратить деятельность Верховного Совета и Съезда народных депутатов, и назначить на 11–12 декабря выборы в новый создаваемый представительный орган власти, Федеральное собрание РФ. Конституционный Суд, собравшийся в ночь с 21 по 22 сентября, нашел в указе нарушение ряда статей действовавшей в то время Конституции, и установил наличие оснований для отрешения президента от должности. Верховный Совет своим постановлением объявил о прекращении президентских полномочий Ельцина «в связи с грубейшим нарушением» Конституции, и о переходе полномочий к вице-президенту Руцкому. А. В. Руцкой принёс присягу и начал назначать своих министров, он был признан в качестве и. о. президента исполнительными и представительными органами власти в ряде регионов, однако, полностью контролировать ситуацию в стране не смог.

Верховный Совет объявил о созыве 22 сентября X (Чрезвычайного) Съезда народных депутатов. Те органы исполнительной власти, что подчинились Ельцину, задерживали депутатов из регионов, и препятствовали их прибытию другими способами. Реально Съезд смог открыться только вечером 23 сентября, после достижения кворума. X Съезд, с соблюдением всех процедурных правил и при наличии необходимого кворума, утвердил постановления Верховного Совета о прекращении президентских полномочий Б. Н. Ельцина и временном переходе их к А. В. Руцкому. Противостояние между президентом и верными ему силами охраны порядка и сторонниками Верховного Совета 3–4 октября переросло в вооружённые столкновения.

3 октября сторонники Верховного Совета взяли штурмом одно из зданий мэрии Москвы на Краснопресненской набережной и направились штурмовать телецентр Останкино. 4 октября Ельцин объявил о введении чрезвычайного положения и после консультации с Виктором Черномырдиным и министром обороны Павлом Грачёвым и дал приказ о штурме здания Дома Советов. Штурм здания мэрии, телецентра Останкино и, особенно, штурм здания Дома Советов с применением танков привели к многочисленным жертвам (по официальным данным – более 150 человек) среди сторонников Верховного Совета, сотрудников правоохранительных органов, и случайных людей. По официальным данным, среди погибших не было ни одного депутата и ни одного сотрудника аппарата Верховного Совета. А. В. Руцкой, Р. И. Хасбулатов и некоторые другие участники событий арестованы, но в феврале 1994 года выпущены согласно постановлению Государственной Думы об «амнистии» (все они согласились на амнистию, хотя и не были осуждены). Назначенный в октябре 1993 Генеральным прокурором РФ А. И. Казанник отказался, вопреки распоряжению Ельцина, препятствовать освобождению участников событий, и был освобождён от этой должности.

После разгона Верховного Совета Ельцин на некоторое время сосредоточивает в своих руках всю полноту власти и принимает ряд решений: об отставке А. В. Руцкого и фактическом упразднении должности вице-президента, о приостановлении деятельности Конституционного суда, о прекращении деятельности Советов всех уровней и изменении системы местного самоуправления, о назначении выборов в Совет Федерации и всенародного голосования, а также своими указами отменяет и изменяет ряд положений действующих законов.

В связи с этим, некоторые известные юристы (включая председателя КС, доктора юридических наук проф. В. Д. Зорькина), государственные деятели, политологи, политики, журналисты (в первую очередь – из числа политических противников Ельцина), а также историки отмечали, что в стране установлена диктатура. Вот что пишет, например, бывший председатель Верховного Совета и активный участник событий (из числа противников Ельцина) профессор Р. И. Хасбулатов:

«Грубо поправ действующую Конституцию, Президент и его окружение объявили о прекращении деятельности предусмотренных Основным Законом России высших представительных органов власти – Съезда народных депутатов и Верховного Совета Российской Федерации. Тем самым в стране установлена диктатура.»

12 декабря 1993 года состоялось всенародное голосование по Конституции, а также выборы в Совет Федерации и в Государственную Думу. 20 декабря ЦИК России объявил результаты референдума: «за» проголосовало лишь 32,9 млн. избирателей (58,4% активных избирателей и менее 30% от списочного состава), против – 23,4 млн. (41,6% активных избирателей). Конституция была принята, т. к. голосование и подсчёт голосов проводились в соответствии с указом Президента Ельцина от 15 октября 1993 № 1633 «О проведении всенародного голосования по проекту Конституции Российской Федерации», а не в соответствии с Законом РСФСР «О референдуме РСФСР», требовавшим для принятия большинства голосов от списочного состава избирателей. Впоследствии были попытки оспорить результаты этого голосования в Конституционном Суде РФ, однако, суд отказал в рассмотрении дела, ссылаясь на то, что не имеет права рассматривать вопросы, могущие затронуть легитимность самой Конституции.

Новая Конституция Российской Федерации, предоставила Президенту значительные полномочия, в то время как полномочия Парламента были значительно сокращены. Конституция, после опубликования 25 декабря в Российской газете, вступила в силу. 11 января 1994 года начали работу обе палаты Федерального Собрания, конституционный кризис закончился.

В начале 1994 года Б. Н. Ельцин инициировал подписание договора об общественном согласии и договора о разграничении полномочий с Татарстаном, а затем – и с другими субъектами Федерации.

Об уроках событий октября 1993 года

Борис Немцов:

«Это для всех нас очень большая трагедия. Я считаю, что тогда фактически мы все были на пороге гражданской войны. Очевидно, что было двоевластие. Я как член Верховного Совета, на тот момент я им являлся, могу вам сказать, что ни одно решение президента Ельцина не выполнялось. И наоборот, решения Верховного Совета проталкивались через органы власти, включая, например, такие безумные вещи, как эмиссия денег. Представляете, парламент занимался эмиссией денег. Был глубочайший конституционный кризис в стране.

Я вам как экс-губернатор могу сказать, что мы постоянно получали противоречивые указания по линии Хасбулатова и по линии Ельцина. И в каждой губернии, естественно, принималось то решение, которое ближе губернатору. Мне было ближе, естественно, решение президента Ельцина. В апреле 93 года, об этом мало кто помнит, состоялся референдум, который запомнился нам не столько вопросами, сколько ответами:

„Да! Да! Нет! Да!“. В апреле 93 года был задан вопрос людям: „Доверяете ли Вы президенту Ельцину?“ Ответ был получен: „Да!“ Второй вопрос: „доверяете ли Вы социально-экономическому курсу, который проводят президент и правительство?“ Ответ: „Да!“ Третий вопрос: „Доверяете ли Вы Верховному Совету?“ Ответ: „нет!“. Это было в апреле сделано, между прочим. И президент по доброте душевной не разогнал тогда Верховный Совет, что ошибка. Тогда надо было разогнать. А дальше ситуация стала усугубляться.

Теперь. Как представляют себе дело национал-социалисты, баркашевцы, которые защищали тогда Белый дом вместе с депутатами Верховного Совета. Они говорят: „Ненавистный режим на нас напал“. Что, забыли указание руководства Верховного Совета вместе с вице-президентом: „На штурм Кремля!“, чтобы туда летели самолеты и бомбили Кремль? Кажется дикостью сейчас это слышать, но это правда. Есть хроника.

Что, забыли, как совершенно выживший из ума господин Макашов кричал, что надо немедленно штурмовать „Останкино“ и захватывать мосты, телеграфы, телетайпы и почты? И когда действительно эта толпа вооруженная пошла на „Останкино“, забыли? Конечно, для страны огромная трагедия, когда разрушается здание парламента. Конечно, надо было максимум сделать, чтобы минимизировать жертвы. Конечно, мы не можем вернуть погибших, а их там было не мало.

Но, с другой стороны, надо было прекращать двоевластие и надо было в зачатке остановить гражданскую войну.

Если бы она не была остановлена, вся Россия-матушка была бы в крови по горло, как у нас часто и бывало. Поэтому несмотря на то, что это было очень тяжелое, очень трагичное время, все равно надо было из него выходить. И то, что потом началась конституционная реформа, то, что потом состоялись выборы и не было уже таких гражданских столкновений в центре страны, это, я думаю, позитив, и с этим никто не сможет спорить.

И, конечно, будучи губернатором нижегородским тогда, мне казалось, что все можно было сделать по-другому, в том числе в части указа № 1400, но все умны в сослагательном наклонении. Есть история, которую не перепишешь, которую мы должны помнить и извлекать из нее уроки».

Григорий Явлинский:

– Трагические события 3–4 октября 1993 года – черная страница в новейшей истории России, которая не должна повториться.

Ответственность за развязывание гражданской войны в центре российской столицы, гибель людей, лежит на всех, кто принимал преступные решения и считал победу в схватке за власть приоритетом большим, чем жизнь соотечественников и гражданский мир.

Провал администрацией Ельцина первого этапа экономических реформ привел к инфляции в 2600%, резкому обнищанию большинства граждан страны и до предела накалил социальную обстановку. Меры, отбрасывавшие в нищету миллионы людей, предпринимались в одностороннем порядке, без малейшей попытки организации общественного диалога. Президент Ельцин ни разу за полтора года не выступил в Верховном Совете с объяснением своих действий. Вместо диалога он и его команда сознательно шли на обострение конфликта, прибегая, в том числе и к умышленным провокациям.

На организованном по инициативе президента референдуме граждане проголосовали против роспуска парламента или отставки президента, тем самым, призвав обе ветви власти к диалогу. Вместо учета их воли исполнительная власть продолжила организацию провокаций.

В то же время, руководство Съезда народных депутатов и Верховного Совета ни пытались не только искать, но даже использовать имевшиеся возможности для мирного выхода из кризисной ситуации. Последовательно нагнетая напряженность, они всерьез готовились к гражданской войне как наиболее вероятному варианту развития событий.

Применяя к обеим сторонам нормы уголовного права, президента Ельцина следует обвинить в систематическом злоупотреблении своими полномочиями и превышении власти в течение длительного периода. Руководство Верховного Совета РСФСР повинно в умышленной организации беспорядков, приведших к гибели людей. Обеим сторонам можно предъявить обвинение в доведении до братоубийства.

Понимая свою роль в организации братоубийства, обе стороны вскоре пошли на сговор – ликвидацию Комиссии по расследованию событий октября 1993 года в обмен на амнистию для лиц, в отношении которых уголовные дела уже были заведены.

Негативные последствия преступных действий обеих сторон оказали серьезное влияние на дальнейшее развитие России.

Насилие и пролитая кровь открыли дорогу череде политических убийств, которые стали широко использоваться как средство решения проблем. Вскоре после трагедии октября 1993 года началась продолжающаяся до сих пор война в Чечне.

Кроме того, власть продемонстрировала обществу невнимание к его мнению, приверженность к административно-командному, номенклатурному способу управления страной. Именно в тех событиях кроются корни сегодняшнего сворачивания демократических процессов и роста политической апатии среди граждан России.

Сегодня недопущение действий, направленных на сознательный раскол общества и эскалацию противостояния – задача всех ветвей и органов власти России и каждого политика.

Жесткая оценка безответственных действий тех, кто ради удовлетворения собственных амбиций 10 лет назад поставил страну на грань национальной катастрофы, крайне необходима нам сегодня. Только так мы можем избежать повторения трагедии.

О событиях 3–4 октября 1993 года в России пишут очень мало, а на Западе и вообще почти ничего. Их замалчивают, игнорируют или занижают до уровня приведения к порядку неких преступников. Зато о событиях августа 1991 года не перестают говорить. Это смещение внимания неслучайно. Августовские события 91-го года дают больше оснований изображать эволюцию российского общества после 1985 года как некое освобождение от коммунистического ада и переход к демократическому раю западного образца. Октябрьские же события в любой интерпретации заставляют сомневаться в правдивости официальной информации о них. Что бы о них ни говорили, факт остается фактом: мощные вооруженные силы совместно с частями особого назначения утопили в крови горстку невооруженных людей, а в приступе оплаченного рвения заодно побили множество подвернувшихся под руку случайных граждан. Первые события создают извращенное преставление о переломе в русской истории после 1985 года, вторые же вольно или невольно разоблачают его сущность, а также неприглядную роль в нем Запада.

Что произошло 3–4 октября 1993 года в Москве? Об этом ясно сказано в заявлении группы священников, которых никак не заподозришь в принадлежности к неким «красно-коричневым» и «фашистам», как ельцинская клика и поддерживающее ее мировое общественное мнение окрестило жертв этих кровавых событий. Это заявление русских священников было опубликовано в России в январе 1994 года. Называется оно «Горе строящему на крови».

К мнению этих священников можно присоединить слова Патриарха: пролилась невинная кровь.

В западных средствах массовой информации привыкли в одну кучу сваливать разнородные явления, дабы легче было фальсифицировать реальные события в интересах идеологии и пропаганды. Так и в данном случае всех, кто как-то был причастен к обороне Дома Советов, изобразили как однообразную массу коммунистов, фашистов, националистов и т. п. А между тем тут следует различать по крайней мере два принципиально различных феномена: 1) тех, кого представляют Руцкой и Хасбулатов; 2) добровольцев, лишь волею случая оказавшихся вместе с ними. Их роль в событиях различна. Различна и их судьба. Одни из них разыгрывали политический спектакль. Они сделали всё, чтобы предотвратить широкое народное восстание в стране, локализовать события в центре Москвы, где они заранее были обречены на роль провокаторов расправы. Они предали тех добровольцев, которые восстали на самом деле. Их лидеры клялись погибнуть, но не сдаваться. Они не сдержали клятву. Они не погибли и сдались без боя. Другие же с голыми руками шли на пулеметы, пушки и автоматы. Несколько дней подряд их избивали и убивали. Убивали лучших сынов и дочерей России, посмевших выступить против врагов их Родины. Они погибали под аплодисменты и улюлюканье чужеземной и доморощенной мрази. Милиция, которая должна была бы бороться против настоящих преступников, сама превратилась в преступников, за плату в долларах с чудовищным изуверством уродуя своих соотечественников. Армия, которая должна была бы защищать Родину от оккупантов, за плату и награды превратилась в полицейскую силу и стала убивать безоружных защитников Родины.

В событиях 3–4 октября 1993 года в Москве произошло наложение двух различных и даже враждебных явлений, а именно – борьбы группировок в системе власти и народного восстания. Слово «народное» не должно вводить в заблуждение. Нельзя сказать, что оно тут неуместно. Но смысл его нужно пояснить с учетом специфики России.

В массе населения назрело сильнейшее недовольство политикой ельцинской клики. Но открыто восстали лишь немногие представители народа, одиночки. Они выразили умонастроения масс…

Массовые убийства русских патриотов 3–4 октября 1993 года в Москве многим кажутся проявлением бессмысленной жестокости, и только. Но на самом деле это событие имеет огромное историческое значение. Чтобы понять это, надо точнее выяснить, против кого в них был направлен главный удар, кем и с какой целью…

Главный удар в этой кровавой расправе был направлен не против «парламентариев», а против массы рядового российского населения, протест которой против политики правящих верхов (включая и Верховный Совет!) открыто выразили расстрелянные патриоты. Цель была – спровоцировать это выступление, очернить его участников, локализовать его на виду у всех и жестоко подавить, чтобы предотвратить более широкие восстания по всей стране…

Когда историки будут вглядываться назад в попытке понять основы трагической истории России конца прошлого – начала этого века, они неизбежно, вновь и вновь, будут обращаться к событиям 3–4 октября 1993 года. Именно тогда, под грохот танковых пушек, «демократы», пришедшие к власти в ходе государственного переворота августа-декабря 1991 года, окончательно сбросили маски и открыто объявили о диктатуре воровского, компрадорского капитала, – пишет в «Советской России» Вячеслав Тетёкуин.

Реальной, экономической причиной нового государственного переворота был не конфликт между Ельциным и Хасбулатовым с Руцким, а вопрос о приватизации. Этот вопрос к сентябрю 1993 года стоял ребром: или приватизация по-чубайсовски, или гораздо более осторожные и взвешенные реформы экономики, поддерживаемые Верховным Советом.

Ельцин в присущей ему авантюристической манере решил рубить узел мечом, то есть танковыми пушками. Тогда он считал, что он победил. Колоссальная общенародная собственность была распределена между горсткой его клевретов. Не забыл он и о своей семье. Но через шесть лет, в декабре 1999 года, он ушёл бесславно – ненавидимый и проклинаемый нацией. Он проиграл! Истоки всеобщей ненависти нужно искать именно в событиях октября 1993 года, когда он пошёл против народа, ибо помимо Верхового Совета РФ десятки областных советов твёрдо стали на сторону закона. И не их вина, что те, кто взял на себя функции лидеров сопротивления – смалодушничали и пустились в привычные, но безнадёжные закулисные интриги.

Но не надо забывать и о тех, кто прятался в тени Ельцина, настойчиво подталкивая его к кровавому противоборству с парламентом. Это ставшая прислужницей криминальной буржуазии прослойка артистов, журналистов и экономистов (типа Гайдара). Это они – «демократы» и «гуманисты», до сих пор попрекающие нас за события 70-летней давности, – требовали от Ельцина арестов и казней лидеров и активистов движения сопротивления. Это они публично требовали «добей гадину». Сейчас они надеются, что все забыли об этом. Но люди помнят…

Теперь о героях тех событий. Им история тоже воздаст должное. Сейчас официальная пропаганда, уже не решаясь поливать грязью героических защитников Верхового Совета, замалчивает их подвиг. Но они были – сотни и тысячи людей, которые стояли стеной перед Верховным Советом, которые в роковое утро 4 октября были на баррикадах, где их расстреливали из крупнокалиберных пулемётов.

Это были в своей массе чрезвычайно скромные люди, которые не претендовали на роль и престиж политиков. Однако в их душах неярко, но неугасимо пылало чувство протеста против надругательства над нашей страной. Именно эти тысячи людей, без всяких призывов, а лишь по зову души, пришедшие к зданию Верховного Совета, сделали возможным сопротивление государственному перевороту. Они защищали не Хасбулатова и Руцкого, так же виновных в трагедии распада СССР. Они защищали справедливость и исторические достижения Советской власти, ломка которых и была главной целью ельцинского переворота.

Эти простые люди были в тысячу раз более правы, нежели патентованные политологи, с телеэкранов с пеной у рта обвинявшие сторонников советской власти в «консерватизме», утверждавшие, что путь к всеобщему процветанию лежит в политической власти Ельцина и экономической власти капитала. Правота тех, кто в сентябре-октябре 1993 года были у здания на Краснопресненской набережной, сегодня очевидна. Нынешние беды миллионов рабочих, крестьян, инженеров, учёных, учителей, врачей, военных, пенсионеров, студентов была заложены именно тогда, в те роковые дни.

Жертвы героев тех дней не были напрасными. Ельцину и его прислужникам не удалось совершить государственный переворот молниеносно и незаметно. Выстрелы из танковых пушек не только подожгли здание Верховного Совета, но и высветили преступность замыслов тех, кто вознамерился разграбить колоссальную общенародную собственность. С 4 октября 1993 года многомиллиардные «права собственности» кучки ельцинских «назначенцев» оказались не только незаконными с точки зрения права, но и залиты кровью защитников Верховного Совета. Невозможно игнорировать тот факт, что здание нынешней власти покоится на весьма зыбком фундаменте событий 1993 года.

Ельцин ушёл, так и не получив достойной судебной оценки его деяниям. Но те, кто подталкивал его на государственный переворот и был щедро вознаграждён за участие в нём, ещё имеют все шансы предстать перед судом не только истории, но и вполне реальным судом.

Подвиги тех дней незабываемы. А совершённые тогда преступления не имеют срока давности. Всем ещё воздастся по заслугам.

 

3.2. Чеченский синдром

 

30 ноября 1994 года Б. Н. Ельцин принял решение о вводе войск в Чечню и подписал секретный указ № 2137 «О мероприятиях по восстановлению конституционной законности и правопорядка на территории Чеченской Республики», начался чеченский конфликт. В июне 1995 года, во время захвата отрядом боевиков под руководством Ш. Басаева больницы и родильного дома в Будённовске, Ельцин находился в Канаде, и решил не прекращать поездку, предоставив возможность Черномырдину урегулировать ситуацию и вести переговоры с боевиками, вернулся только после завершения всех событий, уволил руководителей ряда силовых ведомств и губернатора Ставропольского края. В 1995 г. в Конституционном Суде РФ законность указов № 2137 и № 1833 («Об основных положениях военной доктрины Российской Федерации» в части, касающейся использования Вооруженных Сил РФ при разрешении внутренних конфликтов) была оспорена группой депутатов Государственной Думы и Советом Федерации.

По мнению Совета Федерации, оспариваемые им акты составили единую систему и привели к неправомерному применению Вооруженных Сил РФ, поскольку их использование на территории РФ, а также иные предписанные в этих актах меры юридически возможны лишь в рамках чрезвычайного или военного положения. В запросе подчёркивается, что результатом этих мер явились незаконные ограничения и массовые нарушения конституционных прав и свобод граждан. По мнению группы депутатов Государственной Думы использование оспоренных ими актов на территории ЧР, повлекшее значительные жертвы среди гражданского населения, противоречит Конституции РФ и международным обязательствам, принятым на себя Российской Федерацией.

Конституционный Суд предпочёл уклониться от рассмотрения вопроса о соответствии указа № 2137 Конституции РФ с формулировкой: по Указу от 30 ноября 1994 года № 2137, производство прекратить, так как этот документ был признан утратившим силу 11 декабря 1994 года.

Чечня: откуда и куда шли деньги

В «Биржевых ведомостях» было опубликовано заключение парламентской комиссии по исследованию причин и обстоятельств возникновения кризисной ситуации в Чеченской Республике, в котором были указаны основные источники финансирования незаконного режима.

Реализация провозглашенных целей создания суверенного исламского государства требовала значительных средств и, в первую очередь, финансовых. Для пополнения своего бюджета ЧР использовала любые возможности, в том числе официальное финансирование со стороны российского правительства. Признав президентские и парламентские выборы в Чечне незаконными, федеральные Чины власти тем не менее продолжали осуществлять финансирование этой республики.

Периодически от Минфина поступали значительные суммы наличных денег. Причем каждый раз это совпадало с планируемыми выступлениями оппозиции. Так, в марте 1992 года, когда политические противники дудаевского режима планировали свое первое выступление, в Грозный из России было доставлено 150 млн. рублей наличными. В августе 1992 года, за неделю до очередной антидудаевской акции, из Москвы поступает 500 млн. рублей наличными.

В конце 1992 года в Москву приезжал премьер-министр Чечни Я. Мамадаев и речь шла уже о 2,5 млрд. рублей. И в начале апреля 1993 года деньги начинают доставляться в Грозный, как раз накануне общереспубликанской забастовки, назначенной оппозицией на 15 апреля 1993 года.

Таким образом, незаконный режим в трудные для него периоды получал от федеральных властей не только моральную, но и конкретную материальную поддержку.

Другое направление официального финансирования – перечисление (средств из Пенсионного фонда России для выплаты пенсий на территории Чечни. Дудаев успешно этим пользовался и направлял получаемые средства для иных целей. И несмотря на достоверные сведения о массовых невыплатах пенсий, финансирование осуществлялось вплоть до марта 1993 года (переведено 2,5 млрд. рублей) и было прекращено лишь по решению Верховного Совета РФ.

В 1993 году «денежную помощь» Д. Дудаеву оказала Эстония. 20 и 21 марта 1993 г. на двух самолетах из Таллина в Грозный (под видом диппочты) было доставлено в общей сложности 18,2 тонны советских денег, изъятых из обращения в Эстонии, на сумму 2,5 млрд. рублей. Таким образом, было совершено финансовое преступление, подрывающее экономику России.

Крупным источником как рублевых, так и валютных поступлений являлась нефть.

Чечня получила от продажи нефти и нефтепродуктов за границу в 1992–1993 гг. миллиарды долларов США. Только прямое пособничество российских правительственных структур могло обеспечить поступление огромных объемов нефти в Чечню. доставку продуктов нефтепереработки за рубеж по российским трубопроводам и получение нефтедолларов режимом Дудаева.

В этой связи комиссия выявила следующее. К 1991 году нефтегазовый комплекс республики включал 54 предприятия. Крупнейшее в Чечне производственное объединение «Грознефтеоргсинтез» включало в себя три нефтеперерабатывающих завода: Новогрозненский НПЗ, Грозненский НПЗ им. Шарипова, Грозненский НПЗ им. Ленина, а также Грозненский нефтехимкомбинат. Кроме автомобильного бензина, дизтоплива, мазута, бензина для химической переработки объединение «Грознефтеоргсинтез» выпускало специальное авиационное масло МС-20 и твердые парафины.

По имеющимся в комиссии данным, на заводы Грозного для переработки поступило: 15 млн. тонн (из них грозненской нефти – 3,9 млн. т) в 1991 году, 9,7 млн. тонн (3,2 млн. т) в 1992 году, 3,5 млн. тонн (2,4 млн. т) в 1993 году, 2,98 млн. тонн (1.2 млн. т) в 1994 году. При этом значительная доля «внешней» нефти приходилась на нефть Западной Сибири.

Несмотря на прямой финансовый ущерб, никаких решений по особому режиму работы с нефтегазовым комплексом Чеченской Республики ни на правительственном, ни на президентском уровне не принималось. Более того, на встрече двух министров топлива и энергетики – Черномырдина В. С. и Дурдиева З., состоявшейся 6 июля 1992 г., с российской стороны не только не было предъявлено каких-либо претензий, но активно рассматривались вопросы дальнейшего «сотрудничества» и заключения международных договоров.

Согласно официальным данным Минтопэнерго, поставка в Грозный ставропольской нефти была прекращена в августе 1993 г., а из Дагестана – лишь в ноябре 1994 года, то есть менее чем за месяц до начала операции по наведению конституционного порядка.

Одним из сторонников такой позиции властей был Е. Т. Гайдар, давший комиссии следующие показания: «Грозненский нефтеперерабатывающий завод – это крупнейшее нефтеперерабатывающее предприятие России, снабжавшее значительную часть Северного Кавказа, Ставрополья, Краснодарского края и так далее. В этой связи разом перекрыть нефтяной кран означало, по меньшей мере, оставить их без топлива к посевной, что сильно бы наказало не только Чечню, но и Россию тоже».

На самом деле нефтепродукты поступали в различные коммерческие структуры (СП «Маджесс», хозрасчетное объединение «Протос», благотворительная (!) фирма «Закат», торговый дом «Мансур», птицефабрики «Пятигорская» и «Зеленокумская» и т. д.). а также на экспорт. При этом экспортером выступала не Россия, а Чечня.

Решение о выдавании экспортных квот принималось на самом высоком правительственном уровне: именно поэтому Дудаев обращался с такой просьбой непосредственно к Е. Т. Гайдару. Из справки Минтопэнерго следует, что квоты на экспорт исправно выдавались и в 1992-м, и в 1993-м, и в 1994 году, причем в 1994 году на 65 тыс. тонн больше, чем в 1983 г. В роли стран – получателей нефти и нефтепродуктов выступали Украина, Киргизия, Германия, страны Прибалтики, Турция.

Кроме того, используя в полной мере атмосферу чиновничьего попустительства, чеченская сторона активно применяла следующие схемы нелегального экспорта нефти.

1. Реэкспорт нефти в третьи страны из республик СНГ и Балтии.

2. Вывоз нефти в качестве возвратного («давальческого») сырья, которое согласно «удобным» правилам не подлежит таможенному учету. Но после переработки полученные нефтепродукты в Россию уже не возвращались и продавались третьим странам, а оплата за нефть поступала в Чечню.

3. Прямой контрабандный вывоз благодаря «несовершенству» ведомственных правил, а также весьма удобной прозрачности границ внутри бывшего Советского Союза.

Для внутреннего потребления широко использовалось хищение нефти и нефтепродуктов путем нелегальной «врезки» в трубопроводы.

Каким же образом осуществлялся завершающий этап – получение денег? Согласно показаниям должностных лиц, для «удобства» получателя (Чечни) Центральный банк РФ уже с июня 1992 года прекратил расчеты с Чеченским национальным банком, сделав тем самым прохождение финансовых средств в Чечню совершенно бесконтрольным. В дело активно включились различные коммерческие структуры, охотно выполнявшие посреднические функции между отправителем (Чечней) и получателем нефтепродуктов. По сведениям министра Чеченской республики З. Дурдиева, деньги, полученные от этих сделок, концентрировались а Чеченском национальном банке.

Таким образом, движение средств, полученных от реализации нефти и нефтепродуктов, не контролировалось правительством России, а, следовательно, и прибыль не облагалась налогами. Значительные суммы в рублях и валюта шли на укрепление режима Дудаева.

Однако сравнение общего объема нефти, добываемой в России (более 600 млн. т), в сравнении с добычей в Чечне (1,5 млн. т в 1994 году) убедительно доказывает, что не угроза потери для России такого источника нефти стала причиной военной операции в Чечне.

Еще одним мощным источником поступления средств явились многочисленные финансовые акции с фальшивыми авизо и изготовлением фальшивых российских денег.

И здесь определенную негативную роль сыграл Центробанк России, создавший новую финансовую структуру: расчетно-кассовый центр (РКП). За счет этого промежуточного звена, выполнявшего роль «черного ящика», разрывалась видимая связь между реальным отправителем денег и их получателем.

По данным МВД, на начало 1995 года к уголовной ответственности за операции с фальшивыми авизо было привлечено более 500 лиц чеченской национальности, еще 250 чеченцев находятся в федеральном розыске. Всего по фальшивым авизо было получено более 4 триллионов рублей.

Чеченские преступные группировки занимались изготовлением и распространением фальшивых денег на территории России, Украины и Белоруссии.

В том же 1995 году в редакцию газеты «Кто есть кто» попала докладная записка генерала К., адресованная Президенту и посвященная перспективам разрешения Чеченского кризиса. Из президентских структур записка была направлена Сосковцу, Ерину, Степашину и Примакову с резолюцией: «Прошу доработать и представить согласованный по срокам перечень неотложных мер по политическому урегулированию в Чечне (с учетом предложений конференции „Мирная инициатива на Северном Кавказе“)».

Этот документ, безусловно, заинтересует многих, тем более, что он не потерял актуальность и сегодня, хотя появился еще в конце марта 1995 года.

Стратегическая цель Федерального Центра проста и ясна – Чеченская Республика есть и должна быть впредь составной частью Российского государства. Провозглашение государственного суверенитета Чеченской Республики – акт грубо попирающий Конституцию Российской Федерации.

Из всего этого следует простой вывод – события в Чеченской Республике представляют собой сепаратистский бунт. В таком случае Федеральный Центр обязан был, используя все возможные методы и средства, восстановить конституционный порядок. Такая цель, поставленная Федеральным Центром, совершенно неуязвима и бесспорна как в правовом, так и в морально-этическом плане. С одной стороны, никакое государство в мире не может быть осуждаемо за стремление сохранить целостность своего исторически сложившегося пространства. С другой стороны, вопрос о выходе из этого пространства был поставлен режимом власти, пришедшим насильственным, а не конституционным путем. Наконец, не было и нет никаких правовых аргументов, позволяющих судить, что стремление выхода – это волеизъявление народов Чечни.

Чеченский узел оказался концентрацией болевых проблем всего Северного Кавказа. Более того, метастазы этой проблемы поразили социальную ткань многих регионов и, уверен, жизненно важных структур Федерального Центра. Логика самосохранения государства ставила перед Центром задачу – преодолеть состояние неопределенности и вернуть Чечню в лоно конституционного порядка. Это стремление – бесспорно право Центра, Президента, являющегося гарантом целостности государства.

С приходом к власти Дудаева, очевидно, имел место расчет, что советский генерал, пропитанный ферментами державного патриотизма, сумеет переломить сепаратистский синдром гальванизированный Декларацией о суверенитете.

Расчет оказался построенным без учета как фактора национальной психологии, так и личностных характеристик Дудаева.

Дудаев весьма тонко использовал бездарность действий оппозиции и их советников, консолидировал значительную часть чеченского общества на лозунге спасения свободы. План свержения Дудаева руками оппозиции и его реализация – удивительный сплав абсолютного незнания чеченских реальностей, полной некомпетентности в расстановке и популярности политических сил, болезненной амбициозности в решении военных аспектов, странной безответственности и бесконтрольности в использовании немалых финансовых средств, оружия и боевой техники, переданной в руки оппозиции. Такая тактическая линия была обречена на провал не только по сценарному замыслу, но и по составу исполнителей.

Расчет на быстрое решение чеченской проблемы с помощью Федеральных войск начал спотыкаться с самого начала операции. Ни одна из группировок к назначенному времени не вышла к установленным рубежам. И если все же удавалась координация действий разных силовых структур, то это в значительной степени заслуга Н. Д. Егорова, стремившегося на ходу восполнить просчеты в планировании.

Дудаев отлично понимает, что в одной тактической плоскости проиграл. Он видит необходимость перехода на другой тактический рисунок. Он будет заключаться в действиях партизанского характера, в террористических актах, в формировании сознания народа в духе противодействия (тихого или активного!) российским войскам и новой администрации. Но для этого перехода нужна тактическая пауза. Именно поэтому он пытается выиграть время.

Анализируя действия комитетов солдатских матерей, различных антивоенных общественных организаций и политиканствующих персон, занятых не столько судьбой России, сколько охотой за голосами избирателей, нельзя быть уверенным даже в 50-процентном выполнении плана весеннего призыва. Встает вопрос: кем комплектовать боевые подразделения и части? Дудаеву необходимо определенное время для того, чтобы наладить новые каналы и маршруты поступления финансовых средств и оружия из дальнего зарубежья. Пауза нужна и для того, чтобы подготовить систему террористических действий в других регионах (кровную месть в отношении активных действующих лиц в чеченских событиях недооценивать нельзя). Дудаев не теряет надежду, что ему удастся через Ингушетию и чеченцев-акинцев в Дагестане активизировать общественное мнение в республиках Северного Кавказа, в исламском регионе в целом. Время решительно работает против нас.

И если на первом этапе войны мы имели дело с боевиками – профессионалами Дудаева, то на втором этапе можем столкнуться с возмущенным народом.

Такому повороту событий будет способствовать и невозможность осуществить заметный перелом в уровне жизни населения на контролируемой территории. Восстановление разрушенного, обеспечение компенсаций по безработице, пенсии и пособия потребуют астрономических финансовых средств в 10–12 триллионов рублей. Без этого невозможно добиться кардинального перелома в сознании людей. Федеральный Центр не сможет обеспечить такие вложения из-за тяжелейшего положения в экономике и финансовой системе. Этих средств нет в свободном маневре. Следовательно, они должны изыматься или из других капиталоемких отраслей, или из бюджета других регионов. И если учитывать социальную напряженность на этих участках, то такие изъятия чреваты опасностью детонации социального взрыва.

Надо признать, что Федеральный Центр абсолютно не сумел подготовить и идеологическое поле для практических действий в Чеченской Республике. Не оказалось ни одной пресс-команды, которая однозначно прониклась бы тяжелой, но необходимой ношей, взваленной на плечи Президента Российской Федерации, Федерального правительства. Например, приказ Дудаева, датированный сентябрем 1994 года. Приказ обязывает начальника главного штаба Масхадова до 24 сентября представить Дудаеву на утверждение план нанесения ударов по городам России. Никто не дал это в средства массовой информации, зато вокруг начисто лишенного боли за Россию и ее честь С. А. Ковалев вся пресса плясала!

А разве кто-нибудь знает о докладной на имя Дж. Дудаева начальника Департамента государственной безопасности ЧРИ С. С. Гелисханова от 7 января 1995 года? Она ведь имеет весьма примечательное содержание: «Докладываю, что согласно Вашего разрешения ДГБ ЧРИ в декабре 1994 года на оплату журналистов было израсходовано 1,5 (полтора) миллиона долларов.

В последнее время российские власти приняли меры по облегчению работы российских и иностранных журналистов, что существенно затруднило их использование в наших интересах. В связи с этим прошу Вас дать распоряжение о выделении дополнительно одного миллиона долларов ДГБ ЧРИ».

Как можно было бы использовать эти факты в идеологических интересах Федерального Центра!

Наконец, следует считать крайне неудачным выбор личностей на которых сделана ставка в чеченском обществе. Я имею в виду У. Автурханова. Никогда в сознании большинства чеченцев он не будет не чем иным, кроме как национальным предателем. Считаю весьма неразумным, чтобы его тень в сознании чеченцев ложилась и на Федеральный Центр.

Уверен, что поспешили и с Саламбеком Хаджиевым. Он на голову выше всех политико-экономических фигур на сегодняшней социальной сцене Чечни. Он умен, имеет громадный научный и практический опыт, обладает огромной организаторской энергией. Вместе с тем не следует забывать, что в нем сепаратизм сидит не менее прочно, чем в Дудаеве.

На мой взгляд, весьма негативный результат может иметь для имиджа С. Хаджиева и его дуэт с У. Автурхановым. Было бы более продуктивным после провала оппозиции и наступлении военной фазы Федеральному Центру занять позицию равноотстояния и от Дудаева, и от Автурханова. Вот тогда бы фигура С. Хаджиева была бы весьма к месту.

С Чечнёй навеки. А куда ты от неё денешься?

Рокировка в длинную сторону

Случившаяся на этой неделе отставка Саламбека Хаджиева и Умара Автурханова неожиданностью ни для кого не стала – ни в Чечне, ни в Москве. Первый раз о ней как о деле решенном журналисты (а уж они-то чуют, куда ветер дует) заговорили еще весной. Наконец, «амнистия» Хасбулатова, осуществленная Ельциным на предотпускной пресс-конференции в сентябре, продемонстрировала идущее в Кремле судорожное перебирание возможных новых лидеров пророссийской Чечни.

Но за что, почему убрали верных (в каком-то смысле даже «верных до гроба») друзей России? В газетах уже появились размышления о низкой популярности обоих лидеров, которая не оставляла им шансов на приближающихся выборах. Это, пожалуй, верно, но только в первом приближении. Ибо ни о каких выборах до обретения «федералами» полного военно-политического контроля над основной территорией Чечни не стоит даже мечтать – это никак не входит в планы наших стратегов.

Что же до популярности, с ней, конечно, швах. Впрочем, имея в союзниках таких политиков и такую армию, популярности лишился бы и сам пророк Мухаммед. Ельцин, Грачев, Шахрай, Егоров и пр. – все они были бесконечно далеко, и при отсутствии ТВ вообще как бы бесплотны, неосязаемы, а Умар и Саламбек – рядом. И что бы они ни говорили, как бы ни протестовали против действий армии, ответственность за бомбардировки, обстрелы и расстрелы не могла не пасть на них. Они были обречены. Как сказал бы Гайдар, они были «правительством камикадзе».

Проблема, возможно, была в том, что Кремль и воспринимал их не как союзников, а как марионеток, обязанных лишь «исполнять». И потому их каждый раз ставили перед фактами, которые они были неспособны ни принять, ни осудить. Для них это была, несомненно, трагедия. Но неужели они не представляли, с кем и с чем связываются, когда призывали русскую армию?

Теперь Москва решилась сменить лошадей. Означает ли это, что переправа, по мнению наших стратегов, близится к завершению и они представляют, в каком именно месте пристань? Увы, в этом-то как раз и есть сомнения.

Перебрав все фигуры, выдвинутые на авансцену чеченской «революцией» и войной, и не найдя действительно мощных, лидеров, которые хотя бы в перспективе могли стать реальной альтернативой Д. Д., кремлевские чеченоведы пошли, кажется, на вариант реставрации дореволюционного (т. е. советско-коммунистического, до августа 1991 г.) истеблишмента. Сегодня этот номер выглядит фантастично, но ведь и время у нас фантастическое. Не исключено и такое. И примерно с тем же результатом. Почему?

Ситуация может быть упрощена до схемы: если это чеченское правительство, оно обязано защитить и накормить людей, ему должна подчиняться (или хотя бы считаться с ним) армия, а если это оккупационная администрация – у нее нет шансов добиться восстановления социального порядка.

Любая группа политиков, получившая власть из рук этой армии и этого режима, при сохранении оккупации, продолжении боевых действий и соответственно страданий и жертв мирного населения будет стремительно дискредитирована.

Варианты «урегулирования»

Практически все московские политики ведут себя на публике так, будто знают, «куда пошел процесс», осталось только немножко! подождать, и…

Между тем, вариантов урегулирования или просто сценариев ближайшего развития событий не так много. И практически все они так или иначе опробованы мировой практикой последних десятилетий. Имея перед собой спектр этих вариантов, нетрудно оценить реальность этих сценариев в чеченской ситуации. Итак:

– катастрофическое поражение, часто сопровождаемое крушением всего колониального социума и бегством из страны некоренного населения (примеры: французский Алжир, Вьетнам, Ангола и Мозамбик, в значительной степени – Афганистан после вывода советской армии);

– решительная военно-политическая победа, восстановление социального порядка и лояльной к метрополии местной администрации (пример: англичане в Малайзии, Дофаре и Кении), иногда сопровождаемые массовыми депортациями и репрессиями с элементами геноцида (сталинское подавление УПА в Западной Украине, индонезийцы на Восточном Тиморе и пр.);

– консервация конфликта, перевод его в фазу вялотекущей геррильи в недрах местного общества при силовом удержании контроля над крупнейшими центрами с теоретической перспективой рассасывания ситуации в перспективе одного-двух поколений (примеры: Сев. Ирландия, Курдистан, Кашмир, Страна Басков, Косово и пр.).

Представляется очевидным, что первый и второй варианты крайне маловероятны.

Крушение «алжирского» типа вряд ли возможно в силу геополитических раскладов и специфики российской колонизации Кавказа. Чечня была завоевана, но это не колония в традиционно европейском смысле слова, чеченский социум – часть российского. Россия – не вне, а внутри Чечни. И наоборот.

Еще менее вероятна решительная военно-политическая победа (любой ценой). Причин множество, но главное – отсутствуют основные условия такой победы: единая политическая воля (или хотя бы единство «верхов»), привлекательная идея и деньги.

При нынешнем состоянии армии, административного аппарата и финансов, ни эффективная блокада, ни эффективная оккупация реально неосуществимы. Даже явная геополитическая слабость Чечни компенсируется развалом и коррупцией в российской армии и госаппарате, что просто снимает проблему снабжения оружием. Такая война никогда не кончится, даже если предположить полное уничтожение Д. Д. и его окружения.

Остается третий сценарий – вариант консервации конфликта, вариант Косово, турецкого Курдистана, Западного берега Иордана и пр. Это печальная неизбежность. Если не можем разрешить проблему – с ней надо научиться жить, постепенно готовя некое политическое «решение Икс» на социально-психологическом, цивилизационном, культурном уровне. Как это происходило десятки лет в Северной Ирландии или Палестине. Это мучительно и внушает отчаянье. Успех не гарантирован, но иного пути нет.

Предлагающие быстрые решения предлагают химеры.

Говорить фразами типа «Москва хочет» или «дудаевцы планируют» сегодня означает не сказать ничего. Чтобы не вводить людей в заблуждение, следует хотя бы приблизительно указать, кто в Москве или «на той стороне» хочет или планирует тот или иной сценарий.

С начала грозненских переговоров не прекращались слухи о некоей «третьей силе», пытающейся их сорвать то терактами, то обстрелами и бомбежками. Причем сама эта сила выглядела как-то бесплотно, метафизически. По логике вещей, за терактами могли бы стоять те чеченские силы, которые остались за рамками переговорного процесса, например, люди типа Гантемирова, Лабазанова или даже Хаджиева. Но они ведь не в состоянии отдавать приказы авиации и артиллерии. Кто же? Наши генералы едва ли будут рисковать карьерой, устраивая несанкционированные бомбежки. Но санкционированные – кем? Неужели?… Нет, вроде бы не его стиль. Тогда…

На истекшей неделе произошло что-то вроде проявления неявного. «Новая ежедневная газета» (N39/363) опубликовала потрясающий воображение доклад «Об урегулировании чеченского кризиса», датированный 12 июля 1995 г. и приписываемый некоей «Аналитической группе при СБ Президента». В докладе много интересного. Премьер Черномырдин, например, в связи с его действиями в момент басаевского кризиса прямо обвиняется в антигосударственнических действиях, в стремлении нравиться в ущерб государственным интересам России, требующим крови (не говорится – чьей). и, наконец, произносится окончательный приговор – в НЕОГОРБАЧЕВИЗМЕ!

Но для нашей темы важнее другое. Авторы доклада ставят перед Ельциным жесткую дилемму: либо Д. Д., его окружение, все его «государство», включая самых последних полевых командиров, – уголовные преступники, и тогда – никаких переговоров, либо преступник и «палач чеченского народа» – сам Б. Н., поскольку развязал войну, которой можно было избежать. «Аналитики» прямо пугают Ельцина перспективой нового Нюрнбергского трибунала. «Секретный Указ рано или поздно все равно разыграют. Неогорбачевизм взорвет и режим, и саму государственность». А потому – ни шагу назад, свернуть переговоры, ключевое слово доклада – «бандиты», а с бандитами, сами понимаете, как…

Все это написано столь яростно, с таким параноидальным блеском, что куда там коржаковским аналитикам, слабо так поэтам СБ! Впору было принять текст за очередную «Версию N», созданную рукой большого мастера культуры, каким-нибудь Глебом Павловским, а пуще того – Сергеем Кургиняном (язык-то не спрячешь)).

Каково же было изумление публики, когда на последней пресс-конференции после вопроса о Чечне Б. Н., запнувшись на секунду, заговорил вдруг… цитатами из анонимного доклада! Ключевым словом опять (после довольно долгого перерыва) стало «бандиты», а с ними, сами знаете, как…

Тут-то и связалось все: откуда тексты на президентских пресс-конференциях. кто поднимает эскадрильи в воздух, кто в кошмарных снах видит Нюрнберг (а там ведь не Главного судили). Может, оттуда же – взрыв, устранивший генерала Романова и поставивший под вопрос сам переговорный процесс?

В любом случае, те, кто обещают победу и пугают в случае ее отсутствия полным поражением (буквально: «повторением судьбы Николая Второго»!), – врут. Но тот, кому они врут, судя по всему, – верит.

Блеск и нищета русской армии

Вооруженные силы переживают сегодня самые худшие и самые лучшие времена одновременно.

Перефразируя Диккенса, можно сказать, что русские вооруженные силы в 90-е годы переживали самые худшие и самые лучшие времена одновременно – это сочетание бедности и власти представляет угрозу для развития России как демократического государства, ее отношениям с соседними странами, а в конечном счете – и с США. В газете «Сегодня» появилась статья, в которой рассказывается о некоторых факторах, которые определяют два облика русской армии, а затем на тех последствиях, которые эти два облика порознь и, что еще более важно, вместе будут иметь для более широких взаимоотношений. Облик бедности.

Практически каждый день приносит новые факты падения былой русской военной мощи, – пишет известный американский политолог Пол Гобл, которое происходит с того дня, когда окончилась советская эпоха: стремительное сокращение армии, ее неспособность обеспечить пополнение призывниками и даже обеспечить выполнение закона о призыве на действительную военную службу, трудности с выплатой денежного содержания офицерам, обеспечением вооруженных сил довольствием и оплатой поставок электроэнергии, а также ослабление дисциплины. Во многих областях уже не проводятся исследовательские работы, а 1 ноября российская армия будет лишена законодательно закрепленного права производить закупки продовольствия для своих войск. Действительно, число таких сообщений настолько велико, что многие русские и даже жители западных стран больше не обращают на них внимания. Как отмечалось в одной из статей в газете «Красная звезда» за 17 августа, «в прошлом отключение стратегических объектов от электроснабжения вызывало общественное негодование, но полная изоляция штаба Забайкальского военного округа в июле даже не была упомянута на первых полосах газет». Так, например, на прошлой неделе экипаж одной из русских ядерных подводных лодок отказался выходить в море до тех пор, пока ему не будет выплачено довольствие, а российские офицеры ВМФ выдают себя за простых матросов, чтобы нелегальным путем ввезти в Россию западные автомобили. Российские средства массовой информации проигнорировали эти случаи, которые не получили никакого резонанса и в западной прессе.

Кроме того, война в Чечне является пощечиной русской армии. После заверений в адрес президента, что война будет выиграна в течение одного или двух дней, русские военные командиры оказались вовлеченными в ужасный конфликт, жертвами которого стали 40 тыс. человек и который привел к уничтожению целых городов на Северном Кавказе, подорвал доверие народа к президенту Ельцину и армии и поставил под сомнение способность вооруженных сил вести эту или какую-либо другую войну. Эта война привела к еще большему уклонению от воинской службы, высветила все слабые стороны системы управления вооруженными силами, вызвала активное движение против призыва в армию и дала повод для различного рода спекуляций о неподдающейся описанию жестокости и непрофессионализме русских офицеров – как служащих по контракту, так и призванных в обязательном прядке.

Многие из этих проблем появились после поражения советской армии в Афганистане, корни других следует искать в распаде Советского Союза и, как и в армиях всех других стран, проблемах, которые стоят перед российским обществом. Однако все это привело к созданию образа русской армии как неорганизованной, нищей и неэффективной силы, на которую можно не обращать никакого внимания.

В этой связи недавнее интервью министра обороны Павла Грачева поражает еще больше. В серии увольнений, произошедших в органах безопасности после трагедии в Буденновске, Грачев оказался единственным «силовым» министром, которого этого волна не коснулась. Он заявил журналистам, что остался на этом посту, даже несмотря на то, что Ельцин, Черномырдин и Козырев проголосовали на заседании Совета безопасности за его отставку. Кто же его поддерживает? Грачев назвал службы безопасности – традиционных противников русской армии. Пожалуй, не каждый генерал или член кабинета мог бы решиться на такое заявление. В свете последних событий оно означает, что если русская армия и потеряла какую-то власть, то она, несомненно, приобрела власть другую – политическую. Оно также подчеркивает зависимость Ельцина от военной машины, если учитывать ослабление его собственной позиции, и может помочь найти объяснение недавним планам президента попытаться примирить русские разведывательные службы, которые затем могли бы вновь выполнять свою традиционную функцию – поддерживать баланс с армией.

Три дополнительных источника власти для армии – это ядерные арсеналы, которые являются, пожалуй, единственным аргументом, позволяющим России претендовать на звание супердержавы, вооруженные силы как символ национального единства и бывшей славы и относительная природа власти. Если первые два фактора очевидны, то последний часто игнорируется. Даже в нынешнем своем ослабленном положении русская армия все еще намного больше и эффективнее, чем любая другая армия на территории бывшего Советского Союза или в странах Восточной Европы.

Самая крупная армия после русской – в Украине, но и она по численности составляет лишь одну треть от русской армии и страдает теми же недугами, которые характерны для русской армии. С точки зрения Украины, а еще больше стран Балтии, русская армия выглядит угрожающе даже в ее нынешнем ослабленном положении. Не стоит забывать, что русская армия одержала победу в Чечне (по крайней мере, на данном этапе) и могла бы легко справиться с любой организованной военной силой на территории России. (Ее успехи в борьбе с террористами менее впечатляющие, но то же самое можно сказать о любой другой армии мира.)

Наконец, русская армия или, по крайней мере, ее руководство имеет огромную в сравнении с советской эпохой автономную власть по отношению к обществу и политической элите, даже несмотря на все финансовые и организационные трудности, переживаемые ныне российскими вооруженными силами. Два облика одновременно.

Большинство аналитических исследований в России, среди ее соседей и на Западе концентрируется лишь на одно из этих двух обликов, с одной стороны – отрицание силы русской армии, а с другой – опасения, что она станет основой новой русской имперской кампании или геополитической угрозы. Среди российских реформаторов горестные проблемы армии рассматриваются как цена за демилитаризацию российского общества, а ее политическое влияние как предзнаменование возврата к авторитаризму сродни тому, что существовал во времена Брежнева. Среди соседей России явные слабости русской армии вызывают поведение, которое лишь еще больше осложняет их отношения с Москвой. В то же время реальная или потенциальная сила русской армии заставляет многих из них искать защиты у Запада через НАТО либо через какой-то иной механизм, а также стремиться к наилучшей для них договоренности с Москвой перед тем, как армия снова возьмет власть. И среди западных аналитиков и политиков наблюдается тенденция либо списывать русскую армию со счетов как возможную угрозу в ближайшем будущем, либо рассматривать ее политический вес в качестве предвестника возврата к худшим временам прошлого.

Лишь в редких случаях существует понимание того, что настоящая угроза для всех, исходящая от русской армии, проистекает от того, что она имеет оба этих облика. Это создает обстановку, которая не только предвещает возможность радикального изменения политического курса, но и создает условия для растущего использования вооруженными силами своего политического веса для выбивания средств, необходимых для осуществления перехода к их модернизации, – а это было бы чем-то гораздо более дорогостоящим, чем восстановление модели советских времен – и тем более для использования этой силы для следования, как многие русские сейчас это называют, «латиноамериканской модели». По этому сценарию армия стала бы главным вершителем политических судеб в обществе, скорее всего настаивала бы на проведении сильной внешней политики для оправдания закручивания гаек внутри страны и могла бы даже разделиться на фракции, создающие союзы с какой-нибудь одной или несколькими другими силами в российском обществе. В таком случае нищета и. сила русской армии могли бы слиться воедино и побудить военных стремиться к выходящим за рамки конституции решениям в отношении будущего вооруженных сил.

В метафоре, упомянутой в самом начале, великий английский писатель Диккенс заметил, что то были не только наилучшие и одновременно наихудшие времена, но и времена, когда все казалось возможным и невозможным одновременно. Это наблюдение также относится к ныне существующей ситуации и должно помочь нам избежать одностороннего подхода, который неизбежно привел бы нас к неправильным выводам.

Но были и такие люди, которые рвались в Чечню, несмотря ни на какие препятствия. То была особая когорта – журналисты.

Военные корреспонденты делятся на две категории – на тех, кто рассуждает о войне и армии, сидя в кабинете, и тех, кто пишет из окопов и войск. К последним из них и относился редактор отдела репортажей газеты «Красная звезда» полковник Владимир Михайлович Житаренко.

В канун Нового года, 29 декабря Владимир вылетел в Моздок. Он сразу же попросил, чтобы его перебросили поближе к Грозному, на передовую. Новый год он встречал в одном из полков воздушно-десантной дивизии, который находился в двух километрах от столицы Чечни, на северо-восточной ее окраине. Как нам рассказывали очевидцы, в полночь Володя решил навестить экипаж боевой машины десанта, с которым познакомился накануне, поздравить его с праздником. БМД находилась на передовой, в боевом охранении.

В час тридцать ночи первого января на подходе к передовой Житаренко был убит пулей снайпера…

Владимир Житаренко родился 15 июня 1942 года в Немирове Винницкой области. В 1968 году закончил факультет журналистики Львовского высшего военно-политического училища. Один из нас проучился с ним на этом факультете год, на первом курсе, потом носил свои заметки лейтенанту Володе Житаренко в окружную газету Прикарпатского военного округа «Слава Родины». Другой прослужил несколько лет с ним бок о бок в «Красной звезде», где Владимир работал с 1974 года, практически двадцать лет. В нынешнем году он должен был уходить в запас.

Полковник Житаренко старался избегать «общеполитических» разговоров. Его трудно было встретить на пресс-конференциях – он ездил по горячим точкам, которых на территории бывшего Союза образовалось с лихвой. 16 таких командировок у полковника за неполных последних два года! Основной герой его материалов – простой солдат и офицер, которому, как считал Володя, наиболее трудно на войне, который своей жизнью расплачивается за маневры политиков. Воину тяжко не от ранений и контузий, писал Житаренко в своей последней книге «Подвиг и подлость», а прежде всего от хулы недобросовестных политиков и борзописцев, наветов иных правителей, их беспочвенных обвинений… Сколько выдержки требуется порой офицеру, солдату, чтобы, невзирая на моральные травмы, продолжать выполнять свой воинский долг: защищать людей от пуль, откуда бы они ни летели.

Полковник Владимир Житаренко погиб от такой пули. Его уроки журналистской чести останутся с нами.

А между тем в начале 1995 года прокатилась волна отставки генералов, отказавшихся воевать в Чечне.

Документы на увольнение ранее подавших рапорты об отставке в связи с событиями в Чечне первого заместителя главкома сухопутных войск Эдуарда Воробьева, командира Кантемировской дивизии Бориса Полякова, а также отстраненных Павлом Грачевым генералов из состава руководства Северо-Кавказского военного округа уже переданы из МО в «вышестоящие инстанции» (назначение и увольнение указанных высших чинов – прерогатива президента) и могут быть подписаны уже в ближайшие дни. По некоторым сведениям, аналогичные документы готовы и на заместителей министра обороны Бориса Громова и Георгия Кондратьева.

Очевидно, что чистки могут произойти и на более низких уровнях военного руководства. По данным «Интерфакса», переведен на должность Ставропольского краевого военкома комбриг 21-й Ставропольской воздушно-десантной казачьей бригады. Можно предположить, что будет снят с должности командир десантно-штурмового батальона морской пехоты Тихоокеанского флота майор Евгений Жовторипенко, отказавшийся выполнять приказ о переброске батальона в Чечню. Майор мотивировал свой отказ тем, что значительная часть личного состава батальона состоит из необстрелянных солдат первого года службы, а также пополнения из матросов. Между тем батальон Жовторипенко, видимо, до сих пор был на хорошем счету, раз летом прошлого года именно ему было поручено блеснуть на совместных российско-американских учениях в Приморском крае.

Можно предположить, что все эти факты – лишь верхушка айсберга, а скрытый и открытый саботаж в армии носит гораздо более масштабный характер. С одной стороны, в российской армии неподчинение (сам факт которого считается позорным) в последний раз принимало массовые формы лишь накануне революций 1917 года. Поэтому увольнение и даже трибунал – реакция на такие действия вполне логичная. Однако, с другой стороны, рост числа фактов неподчинения – реакция политическая, в частности, и на самого военного министра, и на президента-главнокомандующего. В результате серии внутриполитических кризисов армия, вокруг которой в течение нескольких лет шли активные спекуляции (использовать ее «против народа» или нет), оказалась политизированной. Хотя официально и Ельцин, и Грачев, сами приложившие руку к этой политизации, не раз заявляли, что они ей противостоят. В этой ситуация и реакция на неподчинение уже не может носить характер чисто военного дисциплинарного наказания – «фракция честных офицеров и генералов» неизбежно становится фактором политическим, еще более ослабляющим армию в чисто военном отношении, ибо уходят, как правило, далеко не худшие.

Помимо внутренних конфликтов, военных ждут и более серьезные проблемы – экономические. Генералы начинают сознавать, что, не затребовав заранее возмещения затрат на военные действия, они совершили крупную, а может быть, и роковую ошибку. Официоз МО газета «Красная звезда» в пятницу опубликовала редакционную статью под заголовком «Неужели армия в Чечне воюет за свой счет?», намекая именно на финансовые обстоятельства. А накануне начальник главного управления военного бюджета и финансирования МО генерал Василий Воробьев заявил «Интерфаксу», что ежедневные расходы Минобороны на осуществление военных акций в Чечне составляют 12–14 млрд рублей, а всего с 11 декабря по 12 января расходы на операцию составили около 550 млрд руб. (По словам генерала, выстрел из 125-миллиметровой пушки танка Т-72 обходится Минобороны в 1, 7 млн рублей, из установки залпового огня БМ-21 «Град» – 557 тыс., миномета – 68 тыс., самоходной 152-миллиметровой гаубицы – 356 тыс. рублей, а выстрел из автомата Калашникова – 161 рубль.) Остается напомнить, что реальное финансирование армии в 1994 году намного отстало от сумм, заложенных в бюджет. То есть вооруженные силы в результате затянувшейся войны (а этого-то, видимо, никто не просчитал) поставлены в критическую ситуацию. Это не может не усилить политический потенциал действий «отказников», делая слухи о грядущих переменах в МО все более реальными. А инициированы они могут быть уже не только сверху, но и снизу.

«Московский комсомолец» откликнулся на гибель коллеги яркой публикацией.

Страшно, но в наше время это воспринимается уже как стереотип: «смерть уносит лучших». Однако каждый раз, столкнувшись со смертью – нежданной, не вмещающейся в сознание, – вновь и вновь убеждаешься, как это невероятно верно.

Коллеги Житаренко по «Красной звезде», не сговариваясь, в разных кабинетах и отделах редакции говорили мне именно об этом. Совершенно ошеломленные – как недавно мы, в «МК», по поводу Димы – еще не верящие в свершившийся факт… Так и получился – не скрою, несколько неожиданный – портрет Владимира Михайловича, написанный с их слов.

«Пожалуй, самое главное – что он очень сильно ненавидел войну и смерть», – сказал после долгой паузы спецкор Александр Пельц, капитан 2-го ранга. Человек с такими убеждениями – корреспондент армейской газеты?

Житаренко нашел ту «нишу», которая помогла ему примирить – в душе и на листе бумаги – эти полюса. Этой нишей стал очерк – жанр, которым раньше очень редко баловалась «Красная звезда». Очерк о людях в нашей армии, которая ввергает человека с ружьем нередко в совершенно нелогичные, аморальные, на редкость ВСЯКИЕ ситуации.

Ответсек «Красной звезды» Вячеслав Казимирович Лукашевич рассказал:

– У Володи были одно любимое выраженьице, чрезвычайно образное, но при женщине неудобно.

Однако все-таки вам скажу: «…уюшки тебе», – говорил он, когда его кто-то сильно доставал.

Видно, в своей армейской работе-творчестве ох как частенько приходилось Владимиру Михайловичу прибегать в сердцах к своему любимому присловью…

23 командировки в самые горячие точки за последние несколько лет. Чернобыль, Приднестровье, Грузия, Абхазия, Карабах, Гянджа, Таджикистан, Чечня: в каждую из этих точек – не недельная командировка, а по месяцу-полтора. Такого послужного списка – ни по количеству, ни по качеству не оказалось ни у одного сотрудника газеты. Этот факт выяснился несколько неожиданно, когда готовили в номер материалы в память о коллеге. Выяснили – и оторопели. И совершенно непротокольно пришло решение: просить о представлении погибшего коллеги к званию Героя РФ. Решение это сейчас рассматривается в верхах.

– Как вы думаете, какая командировка была для Владимира Михайловича самой тяжелой? – спросил меня заместитель главного редактора Виталий Иванович Мороз. И сам же ответил на вопрос: «Приднестровье, и ни за что не угадаете почему. А дело вот в чем: артиллерия стреляла по плотине, которую он сам же возводил, будучи инженером-строителем. И родом Житаренко из этих же мест. Отчий дом его находится неподалеку».

Из всех горячих точек Житаренко привозил массу материалов. И только один раз не выполнил задания редакции: когда ему досталась командировка совсем близко. К Белому дому в 91-м году, в войсковые группы. Он тогда не написал ни одного материала. Хотя целыми днями пропадал на месте событий. Не написал, конечно же, не только потому, что «Красная звезда» давала тогда в основном официальную информацию о событиях. Сохранил толстые блокноты тех дней, все собирался написать позже. Все – к сожалению, об этом мы уже никогда не прочтем.

Скажи мне, кто твои друзья… Другом Житаренко, настолько близким, что частенько ездили, друг к другу, был генерал Лебедь. Он одним из первых прислал в «Красную звезду» соболезнования. Рассказывают: при первой встрече они повздорили, не поняли друг друга. А потом, когда сдружились, – понимали друг друга с полуслова. Житаренко не раз писал о Лебеде, отстаивал, насколько было возможно, его позицию. Их объединяло, не давая покоя, совестливое чувство правды, которое обычно не очень вдается в субординационные тонкости.

– Это неправда, – говорит главный редактор газеты Владимир Леонидович Чупахин, – что чеченская поездка была последней командировкой Житаренко перед увольнением. Про увольнение, впрочем, верно: он действительно собирался подать рапорт по возрасту, и даже просрочил его на два года. (Ему было 52, а увольняться у нас полагается в 50.) Но не из журналистики, не из газеты – слава тебе Господи, теперь такого правила нет. Мы с Владимиром Михайловичем так и договорились: по приезде из Чечни все останется в творческом плане по-прежнему, разве что пенсия прибавится к зарплате. Строили вместе планы новых командировок. А уж как мы все по очереди отговаривали его от этой предновогодней поездки – словно сердце чуяло. Но он настоял…

Уже перед самыми похоронами Житаренко в прессе появилась новая версия его гибели: что это было не снайперское попадание, а шальная пуля, выпущенная десантником. Заместитель редактора газеты Владимир Урбан опроверг эту версию полностью: медэкспертиза подтвердила, что выстрел был с расстояния не менее 800 метров, и с той стороны, откуда на таком расстоянии мог бить только снайпер. К тому же если не снайпер, то стрелять в лицо ему могли только из того самого БМД, куда журналист шел «к мужикам» с новогодними поздравлениями – что абсурдно и не может быть просто потому, что не может быть никогда.

Лукашевич еще высказал предположение, что Житаренко закурил, выйдя из КП, а огонек сигареты в окошке ночного видения снайперской винтовки – как яркий фонарь.

Не курите, журналисты, в горячих точках!

А Саша Пельц предположил, что, возможно, Владимир Михайлович одел бронежилет поверх верхней одежды – в этом случае снайпер стреляет только в голову.

Носите, коллеги, бронежилеты в горячих точках только под одеждой – это дополнительный шанс остаться в живых…

 

Журналисты, погибшие в Чечне при исполнении служебного долга

Сведения предоставлены Фондом защиты гласности при Союзе журналистов России.

1. Дмитрий Крикорьянц, корреспондент российского еженедельника «Экспресс-Хроника», убит 14 апреля 1993 года в Грозном.

2. Синтия Элбаум, фотокорреспондент из США, погибла 22 декабря 1994 года в Грозном.

3. Билал Ахмадов, корреспондент программы «Маршо» Чеченского ТВ, погиб 31 декабря 1994 года в Грозном.

4. Владимир Житаренко, полковник, спецкор газеты «Красная звезда», погиб 1 января 1995 года в 6 км от Грозного.

5. Султан Нуриев, чеченский журналист, убит 7 января 1995 года в Грозном.

6. Йохен Пист, корреспондент журнала «Штерн» (Германия), погиб 10 января 1995 года недалеко от станции Червленная.

7. Валентин Янус, оператор ТВ Пскова, погиб 14 января 1995 года в Грозном.

6. Руслан Цебиев, корреспондент «Президентского канала» (Чечня), погиб 31 марта 1995 года в Грозном.

9. Малкан Сулейманова, корреспондент газеты «Ичкерия» (Чечня), погибла в мае 1995 года в Шатойском районе.

10. Фархад Керимов, оператор-стрингер телевизионной службы американского агентства «Ассошиэйтед Пресс», погиб 22 мая 1995 года между Шали и Ведено.

11. Наталья Алякина, корреспондент агентства РУФО и журнала «Фокус» (Германия), погибла 17 июня 1995 года в г. Буденновске – приграничном с Чечней районе.

12. Шамхан Кагиров, корреспондент газеты «Возрождение» (Грозный) и «Российской газеты», погиб 12 декабря 1995 года в 20 км от Грозного.

13. Евгений Молчанов, оператор НТВ, погиб 23 декабря 1995 года в 12 км от Грозного.

14. Виктор Пименов, оператор национальной телекомпании «Вайнах», погиб 11 марта 1996 года в Грозном.

15. Надежда Чайкова, корреспондент «Общей газеты», погибла в ночь с 29 на 30 марта в 20 км от Грозного.

Майор Измайлов: личность в истории

Одним для подвига не нужно совершать никаких усилий. Достаточно просто думать иначе, чем это принято, и, убедившись в собственной непричастности ко Злу, с интересом следить за его поединком с Добром.

Для других мысль без действия – грешна по своей сути. Поскольку если тебе дано понять, то дано и действовать.

Недавно в нашу жизнь вошла новая нравственная категория – «МАЙОР ИЗМАЙЛОВ», где одно слово неотделимо от другого. О майоре Измайлове рассказали «Новая газета» и программа «Взгляд».

Служил майор в военкомате подмосковного Жуковского до тех пор, пока не извела его душу мысль о несправедливости чеченской войны, о преступном отношении государства к погибшим, о собственном участии во зле. «Я не хочу никого в эту армию призывать», – эти его слова прозвучали со страниц нашей газеты.

Майор Измайлов написал рапорт с просьбой направить его в Чечню. И уехал в Грозный. Но не убивать, а спасать. Спасать от ненависти и тех, и других.

Это было в декабре прошлого года. А на днях майор Измайлов прибыл в Москву. Не насовсем, не в отпуск – в очень короткую командировку.

Мы встретились в редакции и проговорили весь день. Диктофон почти не выключали. Майор Измайлов сказал, что утаивать правду, самую страшную, самую горькую, об этой войне – преступление, он будет откровенен, готов отвечать за все свои слова и платить по всем счетам. Но единственное – считал своим долгом постоянно обращать наше внимание, что экстремизма много на той и на другой стороне. В этой бесстыдной войне, наверное, иначе и быть не может…

О ельцинском мирном плане

«Он напоминает мне сказку о голом короле. Вот-вот будет король в новом платье, это будет ой-ой-ой что, а кто не увидит – не тот человек, не наш. Выступление Ельцина 31 марта… Я ждал его и боялся, что оно будет разочаровывающим. Так и случилось. И реакция многих военных, с кем я встречался и говорил, – тоже отрицательная. Армию заставляли, принуждали торопиться: давайте быстрей, быстрей, главное – успеть… до обращения Ельцина. Но до обращения или после – каждая операция требует определенной подготовки, да и просто ума… А чувствовалось, что все делается впопыхах, лишь бы отметиться до выборов.

Почти все военнослужащие в Чечне воевать не хотят. Да, есть такие, которые воюют за деньги. Они есть с той и этой стороны. Но подавляющее большинство воевать не хочет. Однако это воюющее и не желающее войны большинство никто не спрашивает, при составлении мирного плана с ним не советуются, несмотря на то, что в Чечне сейчас находятся именно они и никто лучше их не знает реальную обстановку. Многие военные не верят в этот план!

На сегодняшний день, к великому сожалению, кроме того, что провозгласили: мирный процесс пошел, – ничего на самом деле не произошло. Я во всяком случае не вижу, чтобы сверху что-то делалось».

Итак, сидящие в двух тысячах километрах от Чечни политики составляют якобы мирный и якобы план, а по сути, не делают ничего хорошего, кроме плохого, попросту бездействуют, в то время как армия самостоятельно, на свой страх и риск непосредственно в Чечне ведет поиски мирных решений. Но при этом именно в Москве можно услышать, что все эти маленькие мирные договоры на местах – пустая трата времени, фикция, обман.

«Никогда большие планы не осуществятся, пока не будут реализованы вот эти маленькие. Процесс должен идти сверху и снизу – со стороны военных, изнутри.

Только наша 205-я мотострелковая бригада заключила таких договоров – двадцать три. С двадцатью тремя населенными пунктами Грозненского сельского района. Особенно много сделали для подписания этих договоров командир бригады полковник Назаров Валерий Иванович и полковник Глоба Анатолий Анатольевич, которого чеченцы называют рабоче-крестьянским полковником. Перед этими населенными пунктами мы несем огромную ответственность. Мы должны проводить там разминирование, обеспечить, чтобы эти места не обстреливались. А они, со своей стороны, ответственны за то, чтобы боевиков не было.

Но могут ли люди, которые ставят свои подписи под протоколами о мире и согласии, гарантировать их выполнение? К примеру, глава администрации Дочу-Борзоя?

Его люди и он действительно не хотят войны. Это правда. Но как он может давать гарантии за боевиков? Какие у него силы? Нет, стопроцентной гарантии быть не может. Это надо понимать. Потому что есть силы, которые не хотят мира. И с той, и с этой, повторяю, стороны. Допустим, наша бригада подписывает какой-то договор. Но там, кроме нашей бригады, есть другие части. Всякое может случиться. Есть недалекие люди, есть пьяницы. В ночь, когда я уезжал, провожали увольняемых, напились, стали на БМП разъезжать, стрелять…»

О генерале Тихомирове

«Первым мирный договор подписал в феврале Шатойский район. Замполит 245-го полка подполковник Цыганенко занимался этим. И генерал Тихомиров. Я не о всех генералах так скажу, но генерал Тихомиров рисковал больше, чем солдат, когда подписывал этот первый договор с одним маленьким Шатойским районом. Чтобы добраться до места (а предварительных переговоров было несколько), он и на вертолете летел, и, когда непогода была, на бронетехнике ехал, а где не могла пройти бронетехника – на „Урале“.

Вообще скажу: будь на месте генерала Тихомирова Александр Васильевич Суворов, – происходило бы то же самое. При том руководстве, что осуществляется сверху. Дело не в исполнителях, а в политике. Распространяются слухи об отставке генерала Тихомирова. Если это произойдет, будет понятно, что его не оценили высокие начальники. Но подчиненные уже оценили. А это, может быть, больше…

Генерал Тихомиров многое успел сделать. С того самого Шатойского района, куда он ездил на переговоры, начались мирные договоры и идут сегодня по всей Чечне. И со всей определенностью и ответственностью заявляю: это сделал генерал Тихомиров. Полгода назад он потерял сына. (Его сын спасал ребенка, тонущего в озере. Ребенка спас, а сам утонул.) Жена генерала болеет. Но изо дня в день генерал Вячеслав Валентинович Тихомиров мужественно тянет на себе нечеловеческий груз, делает работу, на которую, поверьте мне, мало найдется сегодня охотников».

Пригородное

«В ночь на пятое апреля село Пригородное было обстреляно. Ракетными снарядами „Ураган“. Стреляли в другое место, стреляли по Гойскому. А три снаряда угодили в Пригородное (через две недели после подписания этим селом мирного договора). Шестого апреля мне было предложено поехать в это село, разобраться. От БМП отказался. Сел в „Жигули“ вместе с главами администраций села Пригородное и Грозненского сельского района Нурди Батукаевым и Баутдином. (Баутдин узнал меня, вспомнил уважительные слова о чеченцах, которые я говорил во „Взгляде“.)

Когда приехали в село, мы технику оставили на окраине села и дальше пошли пешком. Я автомат с собой не брал. В селе меня моментально окружили женщины и малолетние дети. И стали все наперебой говорить. Одна женщина сказала: „Вы сейчас начнете утверждать, что эти снаряды из космоса прилетели“. Но я посмотрел на снаряды, проверил, измерил все, как положено, и сказал: „Нет, это наши снаряды“.

Слава Богу, погибших не было, но у десяти человек пострадали дома. Я стал записывать фамилии всех, кто пострадал, и узнал, что у женщины, чей дом был более всех разрушен, муж был капитаном милиции, погиб, у нее трое детей, и все маленькие, старшему – лет восемь. Как ей восстанавливать дом? Крыши нет, окна, двери повыбивало. Ударной волной детей при взрыве отбросило… Мы договорились с главой администрации, что он составит акты, а я эти акты подпишу.

Я знаю, что такое „Ураган“. Это, пожалуй, самое страшное оружие.

Но я иду в это село после обстрелов, я – представитель той армии, которая их обстреливает, и ни одного даже намека на ненависть к себе я не испытываю.

Знаю, даже на войне, даже в самой взрывоопасной ситуации можно самому уберечься от ненависти и уберечь других.

И там же, в Пригородном, Нурди мне говорит: „Знаешь, вчера солдат внутренних войск средь бела дня идет по селу, пьяный, стреляет из автомата, тут дети бегают, а он стреляет… Мы его взяли под арест, хотя могли бы тут закопать в селе, и никто о нем ничего и никогда не узнал. Но мы его отдаем тебе“.

Понимаете, они его могли убить или поменять на кого-нибудь. У Ажиева Салмана, жителя этого села, сын Магомед у нас в плену, но они отдают мне этого солдата, отдают его оружие (могли бы не отдавать, сказать, не было у него оружия).

И, более того, еще говорят мне такие слова: „Смотри сам и скажи своим начальникам, чтобы над этим солдатом не издевались свои, чтобы его не обижали. Хотя он шел к нам со смертью, но у него есть мать, есть отец, есть родные, и мы его прощаем“.

Видите, как простые люди все воспринимают».

Мы спросили майора Измайлова: «Ради мира, казалось бы, можно пойти на любые, самые пограничные, вещи. Откуда же у наших высоких начальников такой страх за державу и почему нет страха перед человеческими потерями? Людей убивать не стыдно, а остановить войну – стыдно?

Откуда это желание сохранить державность выражения лица при общем унизительном положении?»

Майор Измайлов помолчал и сказал: «Я этого не понимаю и не хочу понимать».

Что делать?

«Я знаю, что для прекращения войны нужно огромное мужество. То, что уже сотворили, – простыми действиями не исправишь. Слишком много крови пролито. С той и другой стороны. И нужно огромное мужество именно тех людей, которые занимаются мирным процессом, чтобы решиться на самые неординарные и рискованные – но очень умные! – действия для заключения мира. Я лично готов для этого сделать все».

Майор Измайлов сказал как-то чеченцам Нурди и Салману: «И с нашей, и с вашей стороны много делается страшного. И нет тех весов справедливости, на которых можно все взвесить и определить, чья вина тяжелее. И нет чужой вины. Есть только своя вина».

Чеченцы Нурди и Салман сказали майору Измайлову: «Ты очень нужен здесь. Мы не должны терять связь с тобой. Пожалуйста, не уезжай».

Майор Измайлов сказал, что не уедет.

Четыре встречи в один день

«В феврале я узнал, что рядом с домом правительства в Грозном, в подвале разрушенного дома, живет русская женщина, у которой четверо детей. Я взял какие-то продукты, нашел этот подвал… Зима, ни одного стекла нет, горит газ, но тепла нет… Дети маленькие. Эту женщину пытались изнасиловать, и не какой-то бандит, а из местной милиции. Ни грамма гуманитарной помощи ни эта женщина, ни другие никогда в глаза не видели. Пока я разговаривал с женщиной, к ней заходили разные люди: и русские, и чеченцы, и армяне. Однако я не мог их отличить. Все были на одно лицо. Наверное, у горя нет национальности.

Когда я поднялся из подвала, ко мне подошел чеченец лет шестидесяти пяти. Он служил в Советской Армии и с сыном радовался, что придет наша армия и освободит их… Но когда самолеты начали сбрасывать бомбы… А потом их с сыном не раз ставили к стенке… Просто так… Он назвал мне свой адрес. Сказал: приходи ко мне в любой момент… А на прощание он сказал, что каждую ночь, когда засыпает, перед глазами у него стоит сцена, которую он однажды увидел… Он рассказал: „Началась бомбежка. Я спустился в подвал одного из зданий. И в этом подвале увидел молодую чеченскую женщину. Вся ее одежда была разорвана. Женщина была убита, изнасилована. Рядом с ней лежал мертвый двух-трехлетний ребенок. И на голове ребенка был след солдатского сапога…“

А потом этот человек сказал вот что: „Когда я вижу солдат на БМП – у меня нет к ним ненависти. Абсолютно нет. Это война во всем виновата“.

Только я с ним попрощался, мне встретились три девочки. Очень чистенькие, старшей лет десять, средней – восемь, маленькой – пять-шесть. Одна из них тихо что-то спросила. Я не расслышал. Она – чуть громче: „Вы не дадите нам денег на булочку?“ Я дал всем им денег. Потом спросил: есть ли у них мама, папа. Мама есть, ответили они, папы нет. Очень аккуратные, спокойные девочки, почти что веселые.

Боже, кругом война, разруха, взрослые люди теряют человеческий облик, звереют на глазах, а дети, просящие милостыню, стараются выглядеть чистенько, аккуратненько.

Через несколько минут еще один ребенок потряс меня. Мальчишка лет четырнадцати торговал газетами. У нас в часть приходят только три газеты: „Российские вести“, „Российская“ и „Красная звезда“. А интересно ведь, что другие газеты пишут… Но прежде чем купить что-то, я спросил мальчика, почему он продает газеты: помогает кому-то? Он сказал, что да, помогает маме, папа погиб, а мама болеет и мама тоже может умереть. А если мама умрет, спокойно и отрешенно сказал мальчик, то и мне жить не надо. Я попытался его успокоить, но он как бы удивился моей непонятливости: а зачем без матери жить?! И говорит о маме: она не боится, когда стреляют танки или БМП, мы к этому уже привыкли, она боится, когда бомбят самолеты. Я взял у мальчика две газеты, это стоило три тысячи, у меня было пять, я сказал, что сдачи не надо. А он роется в карманах и говорит твердо: нет, надо. Даже в таких условиях честь у людей, у детей сохраняется. Он не нашел у себя двух тысяч рублей и настоял на том, чтобы я на сдачу взял еще газет».

Как погиб солдат Дима

«Это было в ночь на пятнадцатое февраля. Уезжали саперы. Их провожали. И вот один офицер напился и ночью ворвался в комнату к спящим поварам, закричал; „Встать!“ и начал стрелять поверх голов. Двое из пятерых подчинились. Но он подошел именно к одному из солдат, что выполнили его команду, – и убил его. А всего выпустил (я подсчитал потом) одиннадцать пуль. Потом испугался, выскочил на улицу…

Офицеру этому 28 лет. Женат, одному ребенку четыре года, в то время жена была беременна, сейчас уже родила.

Об этом в Ханкале узнали, и женщины в Буденновске тоже. Они сообщили родителям убитого солдата: „Напишите майору Измайлову – он вам расскажет, как на самом деле погиб ваш сын“. И мне написали отец и мать по отдельности. Я ходил и зачитывал эти письма всем офицерам и всем солдатам. Я привез эти письма с собой. Вот они».

Из письма отца Димы:

«Я хочу знать правду, как погиб мой сын. Двадцать дней мы искали тело нашего Димки. Куда только не обращались? Везде встречали глухую стену. Сообщение о гибели получили только после похорон Димы: „Ваш сын, верный воинской присяге, погиб при выполнении боевого задания“. Но мы уже знали, что Дима погиб от пули пьяного офицера… Ему было всего девятнадцать. Я не виню вас. Я знаю, что во всем виновата проклятая война».

Из письма матери Димы:

«… объясните, за что так обошлись с сыном. Может, он что-то не так сделал?

… напишите что-нибудь о Диме… Ведь мы его не видели с 6 мая 1995 года. А увидели мертвым. Это только для нас с мужем. Я Вам даю слово матери, которая вынесла такое горе, об этом не узнает никто… Только не вешайте лапшу нам на уши. За 22 дня по телевизору было сказано 3 версии, почему погиб Дима».

Казаки

О казаках сегодня говорят много. Но изображают их либо героями, либо ряжеными… У майора Измайлова – свое отношение к казакам.

«Они появились у нас недавно. Две казачьи роты. Ну что вам сказать о казаках? Мужчин в возрасте тридцати мало, в основном им по сорок – пятьдесят. Как таких немолодых людей, последний раз державших в руках автомат двадцать – тридцать лет назад, посылать в бой?! К тому же многие из этих людей, например, потеряли жен в Буденновске. Представляете, что они теперь чувствуют? Но мстить на этой войне нельзя…

Перед Пасхой командир бригады сказал мне: пойди к казакам, разберись с их проблемами. Пришел, они сидят без света, за месяц ни разу не были в бане, еду готовят себе сами… Они обмануты во всем, понимаете?

В первом же бою было тринадцать убитых и сорок раненых. Им, казакам, пообещал их атаман, что они займут левый берег Терека… Оружие им выдавали в Прохладном, контракт они подписывали в Моздоке, и не на три месяца, а на три года, я уж не говорю о том, что контракт не подписывается с мужчинами старше сорока лет… И, выходит, они никому не нужны. На этой войне все обмануты, но казаки, быть может, больше других».

Офицеры

«Как можно наводить конституционный порядок силами людей, в отношении которых нарушается Конституция?

В бригаде более пятисот офицеров. При формировании бригады в мае прошлого года им были обещаны квартиры. Квартиру получил пока только один».

Солдаты

«Пополнение в Чечню идет такое: кого угодно запихивают, разными путями, обманными в том числе, и судимых, и наркоманов, и больных, и сирот, и детдомовцев, и безотцовщину, и тех, у кого малолетние дети».

Всех солдат в бригаде майор Измайлов называет на «вы» и по имени-отчеству.

«Согласно закону о воинской обязанности за время службы солдату обязаны предоставить отпуск не менее двадцати пяти дней. А солдат, служащий в Чечне, плюс к этому отпуску должен еще по льготам получить за полгода дополнительно двадцать пять суток. Но есть солдаты, которые прослужили в Чечне уже год и более. У них уже три отпуска должно быть. А они ни одного отпуска не имели. Что это? Нарушение закона. Где право на отдых? У солдата ведь нет выходных дней».

Майору Измайлову, прибывшему в Чечню, пришлось заниматься и этим – отправлять солдат в отпуска. Где-то просил командиров, где-то требовал… Детдомовцам и сиротам некуда и не к кому ехать. Вячеслав Яковлевич договорился с комитетом солдатских матерей в Буденновске, и там готовы принимать ребят. Один – Миша Ковалев – уже поехал туда на отдых. Впрочем, себе в заслугу он сие не ставит. («Это благодаря дальновидным командирам – Белкину Ивану Петровичу, Деметрадзе Готче Ростомовичу…»)

О правде

Четвертого апреля в Чечне майор Измайлов начал писать мне письмо. Писал урывками, времени у него там не остается ни на что, включая сон. Думает и осмысливает происходящее он «только в движении, переходя от одной сторожевой заставы к другой». В Москву прилетел с недописанным письмом. С разрешения Вячеслава Яковлевича Измайлова я привожу отрывок из этого письма:

«На чьей стороне правда? Ее, этой правды, так много. У той стороны она своя, у матерей, чьи дети в плену, – своя, у мирных жителей, лишившихся жилья, потерявших близких, – своя, у солдат тоже бывает своя правда, отличающаяся от офицерской, и еще эта правда многократно, многократно делится. Как все свести к одной большой правде? Если бы свести, то мир бы наступил! Но нет ее, этой большой общей правды, не могут ее найти. И она все делится, делится, делится на маленькие правдочки. И каждая считает себя старшей по званию.

Эти правдочки такие разные по размерам и даже по цвету разные. Может быть, и не надо искать этой общей большой правды, может, ее нет в природе. Может быть, надо соединить эти разные по размерам и цветам правдочки между собой какими-то нитями. Пусть их останется много, но пусть каждая из них не пытается убить и съесть другую, чтобы увеличиться в размерах за счет этой съеденной правдочки».

А еще майор Измайлов уверен, что нет таких весов, на которых можно измерить ненависть. Наверное, он прав: какая разница – съесть грамм цианистого калия или килограмм.

Майор Измайлов предпочитает измерять в людях добро.

Даже когда его нет

В первые месяцы ведения активных боев в Чечне массовый зритель и читатель получал информацию в основном «с той стороны». Бездарное ведение боевых действий регулярной российской армией, массовая гибель мирных граждан тогда получили ярко выраженную отрицательную оценку в обществе, чему способствовали не только свидетельства очевидцев и влияние отечественных правозащитников на мировое мнение, но и проигранная «информационная война» (хотя бы даже и в пропагандистской ее части), что признавалось на самом высоком российском уровне.

Нынешняя насыщенность средств массовой информации подробностями происходящего в Чечне – в какой-то мере результат полученного тогда урока. Однако жизнь побуждает вожаков непримиримой оппозиции переводить информационную войну из чисто пропагандистской плоскости в плоскость политическую. Возобновление боев в столице Чечни Грозном означает новый виток не только боевых действий, но и информационной войны. Только ставки в игре возросли. Теперь пропагандисты воюют не за горные селения на юге республики, а за Грозный, Аргун и Гудермес.

Относительное спокойствие на информационном поле взорвало неожиданное «воскрешение» зятя Дудаева Салмана Радуева, который помимо громких заявлений о «рельсовой войне» и здравии тестя заявил притязания на часть политического, военного и экономического наследия высокого родственника.

Невнятная смерть

Сенсационное заявление Радуева о том, что Дудаев жив, имело право на существование и потому, что до сих пор остаются сомнения в официальной версии его убийства. Ракетный удар, наведенный по радиолучу спутникового телефона, – вещь принципиально возможная. Однако радиолуч от спутникового телефона достаточно маломощен и «узок», поэтому проблема его пеленгования технически весьма сложна. По мнению военных экспертов, такую задачу могут выполнить самолеты разведки, оснащенные аналогом американской радиолокационной системы «Авакс», да и то лишь в случае точного попадания «в луч», т. е., попросту говоря, пролетая прямо над головой мятежного генерала.

Согласно некоторым данным, в составе Военно-воздушных сил России есть единственный самолет подобного типа, дислоцирующийся в Ленинградском округе. Это достаточно крупная машина, переброска, а уж тем более полеты которой над территорией Чечни скрыть практически невозможно. Однако ничего подобного перед смертью президента Ичкерии не наблюдалось.

Надо учесть, что сам Дудаев носил звание генерал-майора российских ВВС, хорошо был знаком с авиационной техникой, стратегическими и тактическими возможностями воздушного флота, в частности и с методами ведения авиационной разведки.

Одним словом, если генерал и был убит, то вряд ли тем способом, о котором объявили официально.

Смерть Дудаева, реальная или мнимая, была выгодна обеим воюющим сторонам. Россия, грубо говоря, «сняла голову» бандформированиям, лишив их знамени – живого воплощения боевого чеченского духа в лице президента Ичкерии, и заложила основы раскола в верхушке сепаратистов, породив конфликты за наследие генерала. Кроме того, не стоит забывать, что смерть Дудаева произошла на фоне предвыборных обещаний остановить войну и явных боевых неудач российской армии. Версия об умелой и тонкой операции была подхвачена в Министерстве обороны, Грачев рапортовал о ее успехе, но техническими деталями военные не делились, а командующий ВВС генерал армии Дейнекин говорил об участии своих подразделений в операции весьма скупо и с неохотой, хотя мог бы гордиться первым удачным применением авиации в Чечне.

Устранение генерала Дудаева от власти было выгодно и руководящей верхушке Ичкерии. В печать все чаще просачивались сведения о крайнем единоначалии президента, его деспотических замашках и, что самое главное, абсолютном единоличном контроле над денежными и оружейными потоками, идущими в Чечню. После смерти генерала бытовала даже версия об его убийстве «своими», стремящимися к участию в управлении войсками и деньгами.

Наконец, настораживает и тот факт, что о смерти Дудаева официальный преемник сообщил спустя двое суток после его захоронения, и до сих пор не известно местоположение могилы первого президента Ичкерии, не говоря уже о том, что никто, кроме нескольких участвовавших в похоронах генерала человек, не видел президентского трупа, хотя бы на фотографиях или видеопленке.

В итоге уверенно говорить о смерти мятежного генерала нельзя. Органы государственной безопасности России не проводили никаких мер, чтобы однозначно установить факт гибели Дудаева. Это может показаться странным – в смерти вражеского командующего надо быть уверенным. Руководство сепаратистов тоже не озаботилось доказательствами гибели президента – со многих точек зрения им была выгодна «живая легенда».

Так или иначе, о существовании генерала Дудаева на время предпочли забыть.

Сила слуха

Вдруг появившийся слух о «воскрешении» Дудаева связан не только с именем «уцелевшего» Радуева. Хотя «герой Кизляра и Первомайска», пожалуй, первый из списка лиц, кому подобный факт выгоден. После бесславной «операции» в январе 1996-го в Первомайске Салман Радуев потерял всякое уважение среди руководства сепаратистов и даже чуть не подвергся суровому суду по законам шариата. Спасло его тогда только заступничество самого Дудаева. Авторитет Радуева был неимоверно низок, даже увечья он получил в разборке между «своими».

На этот спасательный круг, на авторитет Дудаева – даже посмертный – Салман Радуев рассчитывает и сейчас в своей борьбе за «достойное место» в верхушке руководства Ичкерии. Второй его козырь – приписывание себе «рельсовой войны» на территории России под лозунгом «пока последний российский солдат не покинет чеченскую землю». Подобная «акция устрашения» может получить одобрение и вызвать уважение в среде «непримиримых» и радикально настроенных местных жителей. На то и ставка.

Появление Радуева резко влияет на расстановку сил в верхушке сепаратистов: Зелимхан Яндарбиев получил контроль над денежными потоками в Чечню, Аслан Масхадов – единоначалие над полевыми командирами, Шамиль Басаев – как минимум народную славу «первого, кто посадил Россию за стол переговоров». Радуев, развернувший невиданную доселе активность, посягает на «поле» каждого из трех названных чеченских лидеров.

Реальных подтверждений ни одному из заявлений «воскресшего» Радуева нет. Это своего рода игра словами в лучших традициях чеченской «информационной войны». К ее проявлениям можно отнести и сообщение о применении российскими войсками в горных районах химического оружия, и новость о покушении на Масхадова. Имя Дудаева – это карта из той же колоды, но карта козырная. И в данном случае Радуев применяет ее против «своих». Интересно, что наряду с отповедями Завгаева и «стопроцентной уверенностью» Сергея Степашина в смерти генерала Дудаева на гибели своего предшественника настаивает и Зелимхан Яндарбиев. Видимо, президент Ичкерии предпочел сомнительным выгодам возвращения на зеленые знамена имени «национального героя» благоприобретенное во власти.

Поле боя информационной войны

Как уже говорилось, появившийся в Чечне Салман Радуев не единственный, хотя и первый, источник сенсационной информации о бессмертии первого президента Ичкерии. Почти сразу же из неофициальных источников в российских спецслужбах пришла информация, что Джохар Дудаев жив и здоров, находится на военной базе под Мюнхеном и собирается вернуться в «свою» республику. Подоспела и информация агентства «Аргументы и факты» о том, что тяжелораненый Джохар Дудаев был вывезен за пределы Чечни на одной из машин миссии ОБСЕ, которые действительно имеют дипломатическую неприкосновенность и не досматриваются на дорогах.

Проследить истинные источники этих потрясающих новостей достаточно трудно. Но наивно полагать, что московская сторона не принимает участия в информационной войне. Затягивание встречи Квашнина с Масхадовым, чеченским командиром, на которого делают ставку здравомыслящие российские политики (например, Вячеслав Михайлов и Аркадий Вольский) и который еще при жизни Дудаева заявил о необходимости прекращения войны «до последнего чеченца»; невыполнение договоренностей в Назрани; «адекватные меры», предпринятые российской армией в Гехи и Месхеты, внесшие свою лепту в продолжение этой войны; шатающийся трон Завгаева; открытая конфронтация Завгаева и Гульдиманна – вот фон, на котором ведутся «информационные боевые действия».

В таких условиях Москва могла запланировать некую «встряску» по схеме «залить воду в трещины, а потом заморозить», которая должна была бы «расшатать ситуацию». Трещины в руководстве чеченских сепаратистов видны невооруженным глазом, «водой» вполне могла бы послужить сногсшибательная новость о «возвращении Дудаева», а «заморозкой» – недавние слова директора ФСБ о подготовке чеченской стороной двойника Дудаева.

Однако Гульдиманн резко отмежевался от участия миссии ОБСЕ в мнимом «спасении Дудаева» и «замирился» с Завгаевым, хотя их отношения могли перерасти в критические; Сергей Степашин заявлял еще 19 июля, что «проблема Гульдиманна», проявляющего, по словам Завгаева, «необъективный подход к событиям на Северном Кавказе», будет решена в течение недели, и. в телефонном разговоре предложил дипломату побывать в Москве – «на ковре» министра иностранных дел. После заключенного мира Тим Гульдиманн по поводу «спасения Дудаева» однозначно заявил, что втянуть дипломатов «в ложную игру» не удастся, и пообещал назвать источники скандальной информации, когда «во всем разберется». Конфликт, грозящий дипломатическими осложнениями (чего, кстати говоря, никогда не допустит Москва), оказался исчерпан, источники, отлившие пулю в Гульдиманна, до сих пор неизвестны.

С чеченской стороны последовал ответный залп, который, быть может, и готовился как самостоятельный. К нашумевшей публикации в «Грозненском рабочем», обещавшей очередное «воскрешение» первого президента Ичкерии (под характерным заголовком – «Дудаев жив?»), по имеющимся данным, приложил руку кто-то из высших сфер сепаратистского руководства. Вряд ли это был сам Радуев – претендующий на лавры «борца и бойца», он не владеет тонкой политической кухней и ниточками к средствам массовой информации.

Сам метод подачи информации характерен для информационной войны: источник неизвестен, а фактуру публикации при необходимости можно и оспорить – мало ли чего там накопают журналисты. Кроме того, обласканным средствами массовой информации сепаратистским лидерам не раз представлялась возможность лично преподнести сенсацию на пресс-конференциях. Никто такой возможностью не воспользовался.

Появление упомянутой публикации свидетельствует о слабости сепаратистского руководства: если преемник президента говорит, что национальный герой мертв и он сам его закопал, то так тому и быть, разночтения неуместны. Как говорится в одном фривольном анекдоте, «нет уж, умерла так умерла».

Публикация только продлила игру вокруг имени Дудаева. Главный редактор «Грозненского рабочего» поспешил откреститься от участия в игре, заявив, что статья представляет собой только «комментарий к слухам» и реальными фактами журналисты не располагают. Секретарь Совета общественной безопасности республики Руслан Цакаев полагает, что это «блеф, попытка путем реанимации имени покойника избежать раскола между боевиками», а «министр печати и информации» сепаратистов Мовлади Удугов утверждает, что после апреля, когда чеченская сторона заявила о смерти Дудаева, никаких сообщений на этот счет она больше не делала.

Многие жители Грозного недавно нашли в почтовых ящиках листовки, где сообщается, о здравии Дудаева и от первого лица обещается возвращение в Чечню. Попутно даются нелестные характеристики «предателям» Яндарбиеву и Масхадову.

Что в имени тебе моем?

Даже если Дудаев физически жив, то политически он мертв – вряд ли соратники отдадут назад рычаги управления. Возня вокруг его имени имеет смысл только потому, что сохраняется харизматическая значимость мятежного генерала в чеченском обществе: на последнем массовом митинге в Грозном вышедшие с требованием немедленного окончания боевых действий люди держали в руках портреты не Яндарбиева или Масхадова, и уж тем более не Завгаева, а именно Джохара Мусаевича.

Сейчас игра «картой Дудаева» – лишнее свидетельство политической слабости. Причем как чеченской стороны, представители которой пытаются достичь личных целей, укрепить свою власть, козыряя именем генерала, так и российской, которая ведет мирные переговоры, не освященные уважаемым в чеченской среде именем.

«Войне конец – хватит, отвоевались» – сказал генерал Лебедь в 1.20 ночи 31 августа после 7 часов переговоров. И вся пресса на следующей неделе на все лады обсуждала ситуацию с завершением войны в Чечне, роль в этом А. Лебедя, отношение к его усилиям первых лиц государства, прежде всего – президента. Но начнем, как говорится, в порядке хронологии.

«Мир или перемирие? Это должен решить президент», – выносят свой вердикт 3 сентября «Известия» и поясняют свою позицию так:

«Юридической основой документов. помимо международных и российских деклараций и законов общего свойства, является, по сути, один-единственный указ президента РФ N 985 от 25.06.1996 г., предписывающий вывести войска из Чечни…

Однако не все войска: вывод 205-й дивизии внутренних войск и 101-й мотострелковой дивизии требует „специального, нового указа президента, т. к. под прежний они не подпадали. Следовательно, для того чтобы слово и подпись генерала, заявленные им 31 августа, не остались лишь благой декларацией и чтобы в Чечне государство действительно перестало убивать своих граждан, необходим соответствующий указ Ельцина. Его пока не последовало“. »

А «Комсомольская правда» за 3 сентября публикует «Книгу памяти. Страницу 11-ю», предваряя ее выпуск письмом родственников погибшего в Чечне старшего лейтенанта Сергея Ромашенко «Сердце Сережи не вынесло боли ран и большой потери крови…» Отец спрашивает: «Сколько нечисти в нашей России живет – насильники, убийцы, грабители, бродяги, пьяницы… А вот лучшие сыновья России – ее Слава, Честь, Достоинство, Гордость – гибнут юными. И за что? Ответьте мне, моей жене, жене погибшего сына, моему младшему сыну, наконец, дочери-малютке, которая родилась после гибели сына и стала сиротой, ответьте нам, господа-политики, за что погиб наш, мой сын?»

После этого крика души волей-неволей согласишься с оценкой А. Лебедя, данной «Российской газетой» 3 сентября в материале «Кровопролитие остановлено. Теперь – ковать мир»: «Признанный военачальник, Александр Лебедь доказал, что он еще и тонкий дипломат, дальновидный политик, искренне редеющий о судьбе Чечни и России в целом».

А ведь Доку Завгаев обвинил Лебедя чуть ли не в предательстве интересов России, в государственном преступлении. Вот и «Комсомольская правда» за 4 сентября, судя по «шапке» номера «Лебедь торжествует. А страна – недоумевает», высказывает сомнение в «тонкости» Лебедева-политика. Да и начало материала это подтверждает: «Вот ведь вопрос: что такое Лебедь для России? Во благо или во вред?». И в этом же номере, только на 2-й странице, «Комсомолка» помещает ответы на этот вопрос:

Министр обороны И. Родионов: «Сейчас, наверное, возобладал здравый смысл в отношении чеченской войны… Я человек более пожилой, может быть, действовал бы более осторожно. Но во всяком случае инициативы Александра Ивановича, как бы быстры они ни были, одобряю. И искренне хочу ему помочь».

Руководитель Чеченской республики Д. Завгаев: «То, что происходит, нельзя назвать миром. Это иллюзия, видимость мира. Некоторые этим восторгаются. А преступная сторона набирает силу. Если сегодня серьезно не подкорректировать так называемый „мирный курс Лебедя“ – последствия могут быть просто ужасными».

Вообще же, судя по публикации «Труда» за 4 сентября под заголовком «Александр Лебедь: Навоевались!», и сам генерал-миротворец считает, что «война лишь приостановлена». По словам Лебедя, начальник штаба сепаратистов А. Масхадов полностью контролирует лишь 60 процентов вооруженных формирований боевиков. Все это лишний раз подтверждает: войны, особенно в таком сложном регионе, как Чечни, не заканчиваются одним росчерком пера. Вот и «Российскую газету» за 4 сентября, днем ранее утверждавшую, что кровопролитие остановлено, теперь тоже одолевают сомнения. Говорит об этом уже заголовок передовой «Мир в Чечне – точка или многоточие». А все потому что «ситуация осложняется возникновением третьей вооруженной силы. В селе Знаменском, Надтеречном и Урус-Мартановском районах сторонниками Д. Завгаева начато формирование отрядов самообороны из числа милиционеров. чеченского ОМОНа и местных жителей. Такой поворот событий грозит срывом достигнутых договоренностей, может ввергнуть чеченский народ в новый виток войны».

Очень тяжело прошли события 1996 года, когда нашли войска практически окружили последнюю группировку бандитов, взяв их в огненный «мешок». Но политики тогда предали свою армию, не дали Пуликовскому, Шаманову и Трошеву завершить операцию до конца. Ультиматум мог быть реализован в течение 48 часов и на сегодня Россия не имела бы столь острой чеченской проблемы и огромных потерь. Жаль, что подписывал это позорное Хасавюртовское соглашение бывший друг Шаманова генерал Лебедь.

Вот как вспоминает об этом сам Владимир Анатольевич:

– Мы с Лебедем служили примерно в одно время в училище, правда, он окончил раньше, чем я. Мы вместе командовали ротами, дружили семьями. Поддерживали дружеские отношения вплоть до его смерти. Жены – более активно, мы – менее. Роль Лебедя в чеченских событиях я оцениваю как негативную. Своё мнение я ему высказал, он излагал свою точку зрения, правда, на мой взгляд, неубедительно. В то время объединённую группировку возглавлял генерал Тихомиров, бывший начальник штаба 14-й армии, которой командовал Лебедь. Почему Александр Иванович не прибыл в Чечню, когда мы там воевали, и на месте с нами не разобрался в ситуации? Много странного в тех событиях. Вначале убывает Тихомиров, его заменяет Пуликовский, а через неделю вытесняют Шаманова. И ещё через неделю приезжает Лебедь, принимает решение о «замирении».

Да, любая война кончается миром, но как сложен к нему путь. Взять механизм осуществления договоренностей. Именно о нем ведет речь «Российская газета» в этом же номере в материале «Дома уже не горят. А деньги?» и приходит к выводу, что обнадеживающего мало – не только для России, но и для нас с вами, налогоплательщиков. За чей счет будут проводиться восстановление разрушенного войной хозяйства, решаться проблемы в социальной и экономической сферах? Лебедь на эти вопросы ответа не даст. Но, судя по всему, денежки на это возьмут из наших карманов. Причем немалые. Только на строительство школ в Грозном нужно не меньше 400 млрд. руб.

Вообще Москве над многим придется задуматься при решении проблем, вызванных войной в Чечне. Но, может быть, хотя бы одна из них отпала. «Российская газета» за 5 сентября рассеивает имевшие место сомнения по поводу правомерности действий Лебедя: «Инициативы Александра Лебедя по чеченскому урегулированию, подписанное соглашение с лидерами вооруженной оппозиции полностью одобрены президентом России. Об этом сообщил премьер-министр В. Черномырдин в ходе рабочей поездки в столицу Кабардино-Балкарии». («Уйти, чтобы остаться»).

Но читатели, в частности «Комсомольской правды» за 5 сентября хотят определенности и в другом – в цифрах потерь. На вопрос об этом во время прямой линии министр обороны И. Родионов, не увиливая, ответил:

«Всего за войну в Чечне на 30 августа погибла 2837 человек – это только военнослужащие Министерства обороны. Примерно такая же цифра и у МВД. Ранено 13270 человек. Без вести пропали 337. И в плену на сегодняшний день, мы считаем, находятся 13 офицеров, 2 прапорщика и 80 солдат и сержантов. Вот такие горькие цифры».

Ну а «Известия» за 5 сентября и «Аргументы и факты» публикуют материалы (соответственно) «Казарма номер шесть. Репортаж из последнего дня войны» и «Последний день войны». «АиФ», кстати, рассказывают в своей публикации и о курьезах на чеченской войне, которые, на наш взгляд, только подчеркивают ее непопулярность и трагизм.

Корреспондент-известинец Бесик Уригашвили добавляет свои впечатления о нравах на войне: «О том, что „мародерка“ практикуется с первых дней войны, никто из бывалых солдат особенно не скрывает. Тащат все: утюги, чайники, видеомагнитофоны, люстры, персональные компьютеры. Особой популярностью пользуются ковры… Ханкалинское начальство прекрасно знает и о „мародерке“, и о прочих „шалостях“ бойцов, но закрывает на это глаза. Не может по-другому».

Словом, действительно: войны политики начинают быстро, а заканчивать их приходится всему народу долго. Порой очень долго. Одно дело – прекратить стрельбу. Это, хотя и трудно, но в конце концов удается. Не удается вытравить из души воевавших вот это: мы никому не нужны, а раз так – пользуйся моментом, мародерствуй, пей, обирай подчиненных… В этом смысле для некоторых война не заканчивается никогда. Страшнее этого, по-моему, ничего нет.

В интервью «Известиям» Александр Лебедь так оценил свои действия:

– Важно то, что не без трудностей, но соглашение выполняется. Войска оттуда уходят. В футбол люди начали вместе играть. Пленных меняли, меняем и будем еще менять. Захоронениями наконец занялись. Иные полтора года лежат прикопанные – притоптанные, и никому почему-то дела до этого не было. Конституционных препятствий особенных я не вижу. Сейчас главная задача – дерущихся растащить, дать людям дело.

Дела там всем хватит. Именно для этого нужно коалиционное правительство, через него финансирование, организация выборов – естественно, под контролем наблюдателей, чтобы это не было профанацией, легитимизация какого-то лидера и уже через него отстраивание на постоянной основе правительства и соответствующих отношений.

Люди там разные, как везде, но большинство при разговоре с глазу на глаз признают, что Чечню невозможно куда-нибудь в Америку перенести.

– Если так получится, если после выборов большинство решит не отделяться – тогда, конечно, никаких проблем. Но если все-таки захотят отделяться?

– Можно сейчас фантазировать на эту тему, но все будет зависеть от того, как работать. Как будут работать Министерство по делам национальностей, Министерство юстиции, Министерство экономики, Министерство финансов.

– То есть вы надеетесь на разумный, скажем так, выбор чеченской стороны.

– Я убежден, что будет именно такой выбор. Чечню нельзя отрезать просто так. Предстоит колоссальная работа, чтобы убедить их в этом, но ведь нет другого пути. С помощью истребителей-бомбардировщиков и гаубиц порядок не может наводиться. Когда населенный пункт под названием Бамут просто сровнен с землей, то все уцелевшие граждане этого Бамута – были ли они за Дудаева или против – становятся заклятыми «друзьями» России на всю оставшуюся жизнь. Я же там разбирался. Большинство-то воюет не потому, что любит Дудаева. Говорят: сожгли мой дом, убили жену, покалечили детей – и все.

– Об этом многие разумные люди предупреждали в декабре девяносто четвертого, но сейчас мы имеем состоявшийся факт, это произошло. Возьмите республики СССР, с которыми отношения были куда более простыми, и представлялось очевидным, что отделиться экономически невозможно. Но большинство населения или большинство политиков, принимающих решения, этого не понимают или не хотят понимать. Вопреки логике отделяются – потом уже не соединишь. Так не может случиться с Чечней?

– Не думаю, что так будет.

– Ощущаете ли вы противодействие в Москве вашим стараниям добиться мира? Если да, то с чьей стороны?

– Это, скорее, не противодействие. Скорее, молчаливым бездействием можно добиваться определенных результатов. Можно сидеть, ничего не делать, а процессы объективные идут, и в конце концов приходим в тупик. Вы, наверное, обратили внимание, что, за исключением Министерства юстиции, которое напало на хасавюртовские соглашения, все остальные как-то заняли позицию выжидательную. Дума на каникулах, Совет Федерации тоже. Я полагаю, после 25 числа начнутся какие-то процессы, когда Дума вернется.

Надо помнить хотя бы свой горький опыт. Вот девять лет в Афганистане провели, разнесли полстраны, сделали все население своими врагами и убрались оттуда. Эту войну в Афганистане вело, как теперь все, прозрев, дружно признали, тоталитарное государство. А сегодня у нас государство демократическое. По крайней мере, таковым считается.

– Ну, чеченская война никак с этим названием не согласуется.

– Вот у меня и вопрос: должны чем-то отличаться действия тоталитарного государства и демократического? Хотя бы цивилизованным подходом для начала. Ведь в обоих случаях – истребители-бомбардировщики как гаранты конституционного порядка. Не будет конституционного порядка при помощи истребителей-бомбардировщиков. Я это совершенно точно знаю.

– Это говорил Сергей Адамович Ковалев – нашлось очень много желающих объявить его предателем.

– Не знаю, что говорил Сергей Адамович Ковалев, у нас с ним разный возраст, разный жизненный опыт. Он никогда не воевал, а я провоевал очень много лет. Он теоретик-гуманист, а я практик – даже не берусь сказать «гуманист». Я практик.

– У него своего рода практика тоже была.

– Я воевал в Афганистане, в Грузии, в Молдавии – везде все развивалось примерно по одному и тому же сценарию.

– Это наводит на мысль, что везде в основе одни и те же силы.

– Одни и те же силы и, как минимум, одни и те же планировщики. Не получается что-нибудь, надо менять политику – это тяжело, это неприятно, вот одна причина искать выхода в войне. Необходимо как следует разбираться с экономическими корнями всех этих войн.

– Каковы они, по-вашему?

– Они мафиозные. Вот у меня сейчас одна из самых больших трудностей – это контакты с людьми, которым я, оказывается, походя развалил массу контрактов.

– И они засвечиваются? Общая идея о существовании людей, заинтересованных в войне, как бы очевидна, об этом все говорят, но никого не поймали за руку.

– Система совершенно замечательно отлажена. Вот тут продают валенки, а там сбывают галоши, и все в порядке. Не могу сейчас назвать имена, но возникли такие люди, о которых я бы никогда не подумал, что они имеют отношение к этой войне. По общению, по тому, чем они занимаются, кем они являются, никогда не подумаешь.

– «Возникли» – это значит: они появляются и чего-то от вас хотят добиться?

– Да. И камуфляж один: «единая и неделимая», «конституционный порядок». Когда эта атака не проходит, тогда начинается прямой разговор: что вы делаете, вы же весь бизнес поломали. Все подписано, заключено. Ну убивают понемножку, но ведь всегда убивали и будут убивать. Жизни этих пацанов – солдат, сержантов, офицеров, прапорщиков – мелкая разменная монета: тысячей больше, тысячей меньше…

В ожидании «Чеченского синдрома»

Было все что угодно, только не мир

Подписаны Хасавюртовские договоренности, и мы убаюкиваем себя мыслями о том, что война остановлена. «Вероятно, еще будут провокации, но полномасштабной войны уже не будет», – громогласно объявляют знатоки чеченской проблемы. Генерал Лебедь, недавно отправленный в отставку, убежден, что война разгорится с новой силой, поскольку генералу Куликову надо залить кровью свои преступления «Мир в Чечне – удивляется представительница Московского отделения Комитета солдатских матерей – Да его там никогда и не было. Все что угодно, только не мир» «Мы, родители, должны мстить за своих сыновей…» – пишет в отчаянии мать солдата из Челябинской области «Мой сын трагически погиб в Чечне 3 марта 1994 года. И пошли тут черные дни… Кто виноват в гибели моего сына – не знаю…» – еще один крик души.

Для них черные дни уже наступили. «100 000 убитых в Чечне – компромат на высших» – пишет Александр Минкин в своей статье в «Общей газете» от 17 октября. Но, видимо, – это не тот компромат, которого они боятся, поскольку он оставляет их полностью равнодушными; кроме того, у них есть дела поважнее, вроде войны, объявленной отставным генералам. Увы, не приходится надеяться, что те, кто сегодня руководит Россией от лица обессилевшего от болезни президента, смогут повторить его слова, произнесенные с такой силой в 1996 году: «Простите меня, вашего президента, что я не смог уберечь ваших сыновей».

В одном из своих недавних интервью («Независимая газета» 26.09.96), отвечая на вопрос о своем отношении к демократам, Александр Лебедь сказал: «Это все вчерашние люди». Любопытно, что в последнее время голоса тех, кто, независимо от Лебедя, придерживается такой же точки зрения по отношению к правозащитникам, звучат все сильнее: их обвиняют в провале национальной политики России, в возвеличивании чеченского народа и в капитуляции русской армии перед чеченцами. «Отторжение бывших правозащитников в нынешней России означает не то, что Россия плоха или больна, а скорее всего их крах как демократов», – пишет Виктория Шаринова в статье «Правозащитники в современной России» («Сегодня», 17.08.96). Автор достаточно четко выражает позицию определенной части нашей сегодняшней интеллигенции, у которой, скажем, поведение Сергея Ковалева и поддерживающих его средств массовой информации вызывает эмоции, подобные реакции быка на красную тряпку «Путь Ковалева к дудаевскому бункеру был проложен еще ленинским пломбированным вагоном», – пишет Юлия Гинзбург в той же газете «Сегодня» от 11 сентября. «Единомышленников у Виктории Шариновой немало, гораздо больше, чем кажется. Но основное их число не из тех людей, кто имеет беспрепятственный доступ к телеэкранам и газетным страницам». Когда читаешь эти строки, возникает ощущение, что Юлия Гинзбург живет в совершенно другой стране. По ее мнению, вся русская пресса поддерживает позицию правозащитников по отношению к чеченской войне, а «ни Ельцин. ни тем более НДР не имеют сколько-нибудь надежного идеологического обеспечения». Стоит только вспомнить беспрецедентную предвыборную кампанию, развернувшуюся в российских СМИ накануне президентских выборов. Все настолько были напуганы возможным приходом коммунистов к власти, что закрывали глаза на то, что многие газеты превратились в предвыборные агитки, что, кстати, в свою очередь порой вызывало обратный эффект. На самом деле наша пресса и после выборов осталась достаточно зависимой от перемены настроений власть предержащих. Она так держится за подаренную ей свободу, что просто не хочет делать резких движений, чтоб не разозлить власть-благодетельницу. Иллюстрацией может послужить история с недавней инициативой «Обшей газеты». Совместно с другими изданиями «Общая газета» планировала провести траурное шествие по улицам Москвы, протестуя против войны в Чечне и в память о погибших там. Решение об этом было принято незадолго до известного ультиматума, предъявленного генералом Пуликовским чеченцам, вошедшим в Грозный. Но в дело вмешался генерал Лебедь, ультиматум был отменен, военные действия остановлены, а затем заключены Хасавюртовские соглашения. И главные редакторы изданий, подписавшие обращение к жителям Москвы о проведении антивоенной манифестации, решили отказаться от этой акции, чтобы «не мешать мирному урегулированию». Антивоенное движение умерло, не успев родиться. Еще одна гражданская инициатива завяла, поскольку политическая целесообразность в который уже раз взяла верх над естественными порывами человеческой души. Справедливости ради следует сказать, что под обращением «Общей газеты» было не так уж много подписей. Видимо, «траурное шествие» попахивало явным диссидентством, куда приятнее было в свое время поддерживать массовую акцию «Голосуй или проиграешь» – веселее, да и участие в ней сулило в будущем определенные дивиденды. Как не вспомнить ту же Викторию Шаринову, автора газеты «Сегодня»: ее и ее единомышленников трудно себе представить участвующими в «траурном шествии». «Трагизм ситуации (в Чечне), – пишет она в своей статье, – возник из-за того, что правозащитникам безгранично поверила интеллигенция, их оценки были подхвачены и тиражировались СМИ. На протяжении многих месяцев стране внушалась мысль о свободолюбивом чеченском народе, который с оружием в руках защищает свою независимость от России, о бессмысленной и преступной войне, которую Россия ведет, о ее обязанности вывести войска немедленно и без всяких условий и т. д.» Эти строки были написаны 17 августа 1996 года, за несколько дней до подписания Хасавюртовских соглашений. Вспоминается другая акция средств массовой информации, которая поразила всех своей силой и дерзостью. Тогда, 1 марта 1995 года, когда убили Владислава Листьева, телевидение прекратило передачи, и десятки тысяч людей пришли в Останкино проститься с любимым журналистом. Сегодня семьи 100 тысяч убитых русских и чеченцев остались наедине со своим горем. Для наших политиков и многих СМИ сейчас гораздо важнее понять, как воспринимать окончание войны: капитуляция российской армии или единственный выход из сложившейся ситуации. Из-за того, что мы не нашли в себе силы пройти траурным маршем по улицам Москвы, всего на несколько минут вспомнив о тех, кто погиб, мы не искупили своей вины за то, что так и не смогли остановить эту бойню. Страна, которая не делает выводов из своей истории, снова и снова будет повторять одни и те же ошибки. Горько смотреть, как наши самые лучшие журналисты тратят время на смакование подробностей скандальных разоблачений и предоставляют эфирное время «героям чеченской войны» вроде генерала Куликова, который, пользуясь гэбешными методами времен «застоя», топит другого генерала, вскоре после этого уволенного за ненадобностью. Хочется спросить их, некогда снискавших себе славу «независимых профессионалов российских масс-медиа»: «Разве цель оправдывает средства?» В связи с этим многих поразило недавнее награждение Владимира Гусинского. руководителя группы «Мост», французским Орденом искусств и литературы за его «вклад в развитие независимой прессы в России». Увы, эта награда слегка запоздала.

И ещё один шокирующий документ хотелось бы привести в нашей книге – это «ПРЕДВАРИТЕЛЬНЫЕ ЗАКЛЮЧЕНИЯ ПАРЛАМЕНСТСКОЙ КОМИССИИ С. ГОВОРУХИНА», который был опубликован в «Советской России».

Отсчет событий, которые привели Чечню к национальной катастрофе, а Россию – к трагедии и резкому изменению политической ситуации, начался в ноябре 1990 года. Основное содержание этапа, продолжавшегося до 21 августа 1991 года, – вызревание предпосылок государственного переворота в Чечне…

Весной 1991 года в рамках приуроченной к выборам деловой поездки по России Чечено-Ингушетию посетил председатель Верховного Совета РСФСР и кандидат в президенты Б. И. Ельцин, выразил поддержку суверенитету республики.

Трудно поверить, что Ельцин, повторяя свою печально знаменитую фразу о суверенитете во время предвыборной горячки, не понимал, во что это выльется. Значит, давал обещания с единственной целью – получить (любой ценой!) голоса избирателей.

Вот это и есть то, что мы называем «грязной политикой» – извлекать личную выгоду любой ценой, даже в ущерб государственным интересам.

На основе свидетельских показаний комиссия установила, что подобные «успехи» сепаратистов стали возможны благодаря одобрению, а зачастую и прямой поддержке со стороны окружения президента России Ельцина и председателя Верховного Совета Хасбулатова.

24 ноября Верховный Совет РСФСР принял постановление об отмене незаконно назначенных в Чечне выборов.

Очевидным итогом таких выборов стало постановление центризбиркома Чеченской республики об избрании генерала Дудаева президентом Чечни, первым указом которого стал указ об отделении и суверенитете республики. 4 ноября вице-президент Руцкой издает распоряжение о создании оперативного штаба по кризисной ситуации в Чечено-Ингушской республике…

Несмотря на критичность ситуации, подписание указа о ЧП состоялось только 7 ноября, поскольку связь с уехавшим в предпраздничные дни в Завидово Б. Ельциным, по показаниям некоторых свидетелей, была затруднена.

…События, последовавшие за введением ЧП, носили явно трагикомический характер. Направленный в Грозный ОМОН блокируют вооруженные боевики, а сопротивления он оказать не может, так как личный состав и техника летели в разных самолетах и приземлились на разных аэродромах (Владикавказ и Моздок).

Спустя несколько дней Верховный Совет РСФСР вынужден был отменить указ о введении ЧП, с чем согласился и сам Ельцин.

С этого момента началось укрепление авторитарного режима в Чечне при прямом пособничестве центральной власти России, что и привело впоследствии к трагическим событиям 1994–1995 гг.

…Доброжелательные жесты признания Дудаева в качестве официального руководителя Чеченской республики делались вплоть до конца 1994 года.

Так, в правительственных телефонных справочниках республик, краев и областей Российской Федерации значились координаты Дудаева Джохара Мусаевича президента Чеченской республики. В именном указателе книги Ельцина «Записки президента», изданной в 1994 году, Дудаев назван президентом и председателем правительства Чеченской республики, как и в справочнике, изданном российским правительственным издательством «Российские вести» в 1995 году. Признание дудаевского режима де-факто существовало на протяжении всего периода, в том числе и после того, как происходили события, вмененные этому режиму в вину (фальшивые авизо, разграбление поездов, исход дискриминируемого русскоязычного населения и т. д.)… Контакты между федеральными властями и Чеченской республикой никогда не прерывались.

Так, было дано разрешение правительству Чеченской республики выдавать жителям Чечни заграничные паспорта граждан России, по которым они могли выезжать в дальнее зарубежье. Последнее имело немаловажное значение для поездок эмиссаров и самого Дудаева за границу с политическими и экономическими целями.

Комиссия не может квалифицировать такие действия чиновников иначе, как должностное преступление.

В 1991–1995 гг. федеральные органы государственной власти РФ фактически устранились от своей конституционной обязанности обеспечить законность на территории Чеченской республики. Прежде всего ответственность за это самоустранение ложится на главу государства и исполнительной власти – президента Российской Федерации.

Ориентируясь на свидетельские показания и видеоматериалы комиссия отмечает, что президент Ельцин никогда не мог выполнять свои должностные обязанности по состоянию здоровья… Чеченский кризис еще одно доказательство необходимости федерального закона о государственной медицинской комиссии, уполномоченной дать заключение о состоянии здоровья высших должностных лиц РФ. Финансирование незаконного режима.

Периодически от Минфина поступали значительные суммы наличных денег, причем каждый раз это совпадало с планируемыми выступлениями оппозиции. Так, в марте 1962 года, когда политические противники дудаевского режима планировали свое первое выступление, в Грозный из России было доставлено 150 миллионов рублей наличными. В августе 1992 года, за неделю до очередной антидудаевской акции, из Москвы поступает 500 миллионов рублей наличными. В конце 1992 года в Москву приезжал премьер-министр Чечни Я. Мамадаев, и речь шла уже о 2,5 млрд. рублей. И в начале апреля 1993 года деньги начинают доставаться в Грозный, как раз накануне общереспубликанской забастовки, назначенной на 15 апреля.

Таким образом, незаконный режим в трудные для него периоды получал от федеральных властей не только моральную, но и материальную поддержку.

Другое направление официального финансирования – перечисление средств из Пенсионного фонда России для выплаты пенсий на территории Чечни. Дудаев успешно этим пользовался и направлял получаемые средства для иных целей.

В 1993 году «денежную помощь» Дудаеву оказала Эстония. 20 и 21 марта 1993 года на двух самолетах из Таллина в Грозный (под видом диппочты) было доставлено в общей сложности 18,2 тонны советских денег, изъятых из обращения в Эстонии, на сумму 2,5 млрд. рублей. Таким образом было совершено финансовое преступление, подрывающее экономику России.

Крупным источником как рублевых, так и валютных поступлений являлась нефть.

Только прямое пособничество российских правительственных структур могло обеспечить поступление огромных объемов нефти в Чечню, доставку продуктов нефтепереработки за рубеж по российским трубопроводам и получение нефтедолларов режимом Дудаева. В этой связи комиссия выявила следующее. К 1991 году нефтегазовый комплекс республики включал 54 предприятия. По имеющимся у комиссии данным, на заводы Грозного для переработки поступило: 15 млн. тонн в 1991 году 9,7 млн. тонн в 1992 году 3,5 млн. тонн в 1993 году 2,98 млн. тонн в 1994 году.

При этом значительная часть нефти приходится на нефть Западной Сибири.

Несмотря на прямой финансовый ущерб, никаких решений по особому режиму работы нефтегазового комплекса Чеченской республики ни на правительственном, ни на президентском уровне не принималось. Более того, на встрече двух министров топлива и энергетики – Черномырдина В. С. и Дурдиева З., состоявшейся 6 июля 1992 года, с российской стороны не только не было предъявлено каких-либо претензий, но активно рассматривались вопросы дальнейшего «сотрудничества» и заключения международных Логоворов.

Согласно официальным данным Минтопэнерго, поставка в Грозный ставропольской нефти была прекращена в августе 1993 года, а из Дагестана – лишь в ноябре 1994 года, то есть менее, чем за месяц до начала операции по наведению конституционного порядка.

Одним из сторонников такой позиции властей был Е. Т. Гайдар.

Нефтепродукты поступали в различные коммерческие структуры, а также на экспорт, при этом экспортером выступала не Россия, а Чечня.

Решение о выделении экспортных квот принималось на самом высоком правительственном уровне.

Из справки Минтопэнерго следует, что квоты на экспорт исправно выдавались и в 1992, и в 1993, и в 1994 году, причем в 1994 году на 65 тысяч тонн больше, чем в 1993 году.

Каким же образом осуществлялся завершающий этап – получение денег? Согласно показаниям должностных лиц, для «удобства» получателя (Чечни) Центральный банк РФ уже с июня 1992 года прекратил расчеты с Чеченским национальным банком, сделав тем самым прохождение финансовых средств в Чечню совершенно бесконтрольным. В дело активно включились различные коммерческие структуры, охотно выполнявшие различные посреднические функции между отправителем (Чечней) и получателем нефтепродуктов. По сведениям министра Чеченской республики З. Дурдиева, деньги, полученные от этих сделок, концентрировались в Чеченском национальном банке.

Таким образом, движение средств, полученные от реализации нефти и нефтепродуктов, не контролировались правительством России, а следовательно, не облагались налогами. Значительные суммы в рублях и валюте шли на укрепление режима Дудаева.

Еще одним мощным источником поступления средств явились многочисленные финансовые акции с фальшивыми авизо и изготовлением фальшивых российских рублей.

И здесь определенную негативную роль сыграл Центробанк РФ, создавший новую финансовую структуру – расчетно-кассовый центр. За счет этого промежуточного звена, выполнявшего роль «черного ящика», разрывалась видимая связь между реальным отправителем денег и их получателем.

Преступные деньги успешно поддерживали криминальный режим Чечни, который все больше укреплялся под прикрытием федеральных властей. Возрастала не только его финансовая, но и военная мощь.

 

Вооружение армии и военных формирований в Чечне

Взяв курс на построение независимого, суверенного государства, Дудаев начал принимать меры к созданию собственных вооруженных сил.

Началось открытое разграбление российской армии. 16 марта 1992 года обязанности министра обороны возложил на себя президент Ельцин. 3 апреля 1992 года его первым заместителем был назначен генерал Грачев. После этого все вопросы, касающиеся личного состава вооруженных сил, вооружения и техники решались только этими лицами.

К маю 1992 года боевиками Дудаева было захвачено 80 процентов единиц боевой техники и 75 процентов единиц стрелкового оружия на территории республики.

Окончательную точку в передаче оружия Дудаеву поставил министр обороны РФ Грачев.

Он направил в штаб Северо-Кавказского военного округа шифр-телеграмму следующего содержания:

«КОМАНДУЮЩЕМУ ВОЙСКАМИ СКВО (лично)

На N 3/495ш от 20.05.92 г.

Разрешаю передать Чеченской республике из наличия 173 гв. ОУЦ боевую технику, вооружение, имущество и запасы материальных средств в размерах:

– боевую технику и вооружение – 50%

– боеприпасы – 2 бк

– инженерные боеприпасы– 1–2% Автомобильную, специальную технику, имущество и запасы материальных средств реализовать по остаточной стоимости на месте.

28.05.92 г. N 316/0306ш П. Грачев».

С учетом того, что к дате этого решения сепаратистами был захвачен значительно больший объем военной техники, понятен формальный характер действия российских властей.

 

Нарушение прав гражданского населения на территории Чечни

Комиссия располагает многочисленными фактами которые позволяют утверждать, что после захвата власти в республике исполкомом Общенационального конгресса чеченского народа и генералом Джохаром Дудаевым нарушения прав гражданского населения приняли тотальным характер.

Об этом красноречиво говорят факты, приведенные членом комиссии депутатом И. М. Бурлаковым, бывшим преподавателем Грозненского университета.

Многие факты приведены в «Белой книге» центра общественных связей Федеральной службы контрразведки России.

Все эти (и другие, подобные им) преступления остались безнаказанными.

Лето 1993 года. Днем на улице Ленина, около церкви, автомобиль сбил пожилую женщину и протащил ее несколько метров до перекрестка. Водитель автомобиля вышел, пинком отбросил труп к обочине, спокойно сел в машину и уехал.

Лето 1994 года. Молодой парень лет шестнадцати, проживавший по улице Розы Люксембург, вышел за хлебом около девяти часов утра и домой не вернулся. Через день к матери пришли представители «правоохранительных органов» и повезли ее на опознание трупа, который висел на дереве с выколотыми глазами, с изуродованным лицом и другими следами пыток.

Поразительным примером нарушения прав гражданского населения Чечни является постановление парламента Чечни о выселении лиц некоренной национальности из некоторых районов поселка Черноречье, принятое в августе 1992 года.

Националистический угар затронул и детские души. По свидетельству русских учительниц из Грозного, дети нечеченской национальности запугивались, избивались своими чеченскими одноклассниками. Одна из учительниц заявила, что, проработав в школе около 40 лет, она никогда раньше не испытывала таких унижений.

Подводя итог, можно сказать: то, что происходило в ЧР в период существования режима Дудаева по отношению к некоренному гражданскому населению, нельзя назвать иначе, как геноцид.

В обращении жителей станицы Ассиновской на имя президента России Ельцина говорится: «В настоящее время у нас нет ни нации, ни Родины, мы являемся изгоями из своих домов, хотя здесь проживали мы и наши предки более 200 лет». В письме жители станицы перечислили многочисленные факты бесчинств и преступлений против мирных жителей.

На это письмо жителей Ассиновской никто не ответил. Не волновала эта проблема и правозащитников.

Их, например, не интересовал вопрос, почему в 1991 году в Ассиновской проживало 8000 человек, а осталось менее двух тысяч. Более 70 домов подверглись нападению. Нападение было совершено даже на православную церковь.

Подобное письмо было направлено президенту Ельцину, В. С. Черномырдину, В. Ф. Шумейко, И. Я. Рыбкину от имени 50 тысяч жителей Наурского и Шелковского районов.

О творящихся в самопровозглашенной Чеченской республике тягчайших массовых преступлениях против мирных граждан некоренной национальности молчали все: Верховный Совет во главе с депутатом от Грозного Русланом Хасбулатовым, президент России и правительство, возглавлявшееся нынешним лидером движения «Выбор России» Егором Гайдаром, молчали «свободные» пресса и телевидение.

Заметим, что не избежали дудаевского террора и чеченцы.

Преступления против человечности, как известно, не имеют срока давности и не подлежат амнистии.

Учитывая полную беспомощность главы государства (который, являясь гарантом Конституции, не защитил свой народ от геноцида), а также бездеятельность правозащитных организаций, комиссия пришла к выводу о необходимости образования Верховного трибунала для разбирательства фактов геноцида против некоренного населения в Чечне.

В течение всего периода кризисной ситуации в Чечне государственные должности, связанные с защитой прав и свобод человека, занимал С. А. Ковалев.

Бездействие официального правозащитника по этим фактам, по сути дела, являлось скрытой формой поощрения террористических действий дудаевского режима.

Показательно, что первые косвенные признания Ковалевым фактов нарушений прав человека вооруженными формированиями Дудаева (их позиция была мягко охарактеризована как «далекая от идеальной») состоялись лишь 13 июля в заседании Конституционного суда РФ, то есть спустя 4 года (!) после возникновения режима Дудаева и 7 месяцев после начала боевых действий в Чечне.

Достаточно красноречивы также заявления Ковалева на пресс-конференции в гостинице «Славянская» в Москве 5 января 1995 года. Он определил действия России по защите своей государственности как «шаги к тоталитаризму, к полицейскому и репрессивному режиму», и призвал власти других стран оказать на Россию «всевозможное давление». Он там же заявил, что «война на Северном Кавказе давно уже не внутреннее дело России» и что «я бы на месте этих стран (стран Восточной Европы) заручился бы внешней военной поддержкой».

Что это, как не прямые призывы создать военный блок против собственной страны?

О роли и ответственности российских средств массовой информации

Подавляющее большинство средств массовой информации, включая электронные, развернуло невиданную в мировой практике широкомасштабную травлю собственных Вооруженных Сил, получивших задачу восстановить в Чечне конституционный порядок. По существу, это редкий в мировой истории случай, когда в большинстве своем пресса оказалась на стороне воюющего противника.

Масштабы тотальной контрпропаганды, развернутой СМИ, подтверждают запланированный характер этой беспрецедентной информационной акции.

В распоряжении комиссии имеется документ департамента государственной безопасности ЧР, объясняющий в некоторой степени причины такого поведения СМИ:

«Чеченская республика Департамент государственной безопасности Президенту Чеченской Республики Ичкерия

7 января 1995 года

Докладываю, что согласно Вашего разрешения ДГБ ЧРИ в декабре 1994 года на оплату журналистов было израсходовано 1,5 (полтора) миллиона долларов.

В последнее время российские власти приняли меры по обеспечению работы российских и иностранных журналистов, что существенно затруднило их использование в наших интересах. В связи с этим прошу Вас дать распоряжение о выделении дополнительно одного миллиона долларов.

Начальник Департамента государственной безопасности ЧРИ Гелисханов С. С. »

Федеральная власть и вооруженная оппозиция Дудаеву

В течение всего лета 1994 года политическая организация сил оппозиции шла полным ходом. При этом наивно полагали, что стоит лишь вооружить оппозицию и пообещать ей политическую поддержку, как нарыв будет удален.

Комиссия не имела возможности выяснить, как функционировал механизм поддержки оппозиции, кем и как принимались решения.

Установлено, однако, что осуществлением секретных операций на этом этапе занимались высокопоставленные деятели ФСК и Госкомфедерации.

Соответствующие службы действовали без оглядки на общественное мнение и распоряжались материальными и финансовыми ресурсами практически бесконтрольно.

Однако комиссия располагает показаниями и установленными фактами, из которых вытекает, что эта серьезная работа выполнялась крайне неквалифицированно, а ее расчеты были неэффективны.

Летом и осенью 1994 г. ключевую роль в попытках консолидировать силы антидудаевской оппозиции на Кавказе, в ее вооружении и материально-техническом обеспечении, по-видимому, играл первый заместитель председателя Госкомфедерации А. Котенков.

Представляется очевидным, что курс на свержение режима Дудаева силами оппозиции имел шансы на успех только при объединении всех ее сил, в том числе и сторонников Р. Хасбулатова.

И некоторым подтверждением этого может служить эпизод взятия Грозного 15 октября 1994 года, когда ополченцы вошли в город. При этом было убито всего 7 человек. Но совершенно неожиданно отряды Автурханова и Гантемирова в 4 часа утра 16 октября спешно покинули Грозный. По показаниям свидетелей, причиной такого «маневра» был приказ из Москвы, поскольку инициативой владел Хасбулатов. В угоду личной неприязни было пожертвовано возможностью мирного решения проблем Чечни.

В ходе выявления обстоятельств, приведших к началу военных действий, комиссия запросила у секретаря Совета Лобова стенограмму заседания Совета безопасности от 29.11.94 г., а также неоднократно вызывала его на закрытое заседание парламентской комиссии, но без успеха. Так или иначе очевидно: военная победа над Дудаевым, которая в начале кампании представлялась близкой и легко достижимой, нужна была Президенту России, «партии войны» в его окружении для решения собственных внутриполитических задач.

30 ноября 1994 г. был подписан секретный Указ Президента РФ «О мероприятиях по восстановлению конституционной законности и правопорядка на территории Чеченской республики». Но от кого пытались засекретить планы военной кампании?

Поскольку с народом у нас никто никогда не считался, напрашивается вывод, что военные приготовления скрывали от парламента страны.

 

Необъявленная война

Секретным указом от 30 ноября была создана группа руководства действиями по разоружению и ликвидации вооруженных формирований, введению и поддержанию режима чрезвычайного положения на территории Чеченской республики в составе: Грачев П. С. (руководитель), Егоров Н. Д., Ерин В. Ф., Круглов А. С., Куликов А. С., Николаев А. И., Паничев В. Н., Пастухов Б. И., Старовойтов А. В., Степашин С. В., а также Ширшов П. П. и Юшенков С. Н. (последние два – по согласованию с председателями палат Федерального собрания).

В этой связи обращаем внимание на наименование группы. Уже само название говорит: предусматривалось введение режима чрезвычайного положения.

Однако чрезвычайное положение на территории Чеченской республики введено не было.

Масштабные военные действия с использованием почти всех родов войск получили скромное наименование специальной операции с целью разоружения незаконных вооруженных формирований на территории ЧР.

По плану на восстановление конституционного порядка в Чечне отводилось всего 25 дней.

Трагической иллюстрацией «сотрудничества» Министерства внутренних дел и Министерства обороны служит приказ министра обороны Грачева (от 1995 г.) о выделении внутренним войскам МВД снарядов только после оплаты их стоимости. Государственный маразм достиг высочайшей точки.

В течение марта-июня федеральные войска очистили от армии Дудаева практически все крупные населенные пункты Чечни – Ассиновская, Аргун. Мескер-Юрт, Гудермес, Шали, Самашки, Ореховская и другие. Трагедия «чеченской войны» состоит в бессмысленности понесенных при этом многочисленных жертв, так как в перечисленных селах так и не была образована какая-либо федеральная властная структура. И села и города снова превращались в опорные пункты сепаратистов.

Каковы же итоги семимесячной войны? После масштабной террористической акции в Буденновске премьер-министр РФ Черномырдин пошел на мирные переговоры, где условия, по существу, диктует противная сторона.

Зачем нужны были многочисленные кровавые жертвы, если продекларированные цели декабря 1994 года не достигнуты?

Ответ очевиден: нужна была локальная война для решения собственных внутриполитических задач власти.

А между тем…

Бывший советник премьер-министра по вопросам экономики, ныне директор института экономического анализа Андрей Илларионов представил публике доклад института по итогам первого полугодия. В нем он делает ряд сенсационных выводов.

В частности, Андрей Илларионов поставил под сомнение официально объявленные расходы страны по Чечне о том, что правительство потратило 2,5 триллиона рублей. Директор института утверждал, что первый вице-премьер Анатолий Чубайс обманывает народ:

«Только расходы на ведение боевых действий, по нашим оценкам, до настоящего времени составляют около 6 миллиардов долларов. Мы перевели это по текущему валютному курсу, что составило порядка 30 триллионов рублей. То есть на порядок выше, чем те цифры, которые были обнародованы правительством.

И примерно такую же цифру, тоже порядка 5–6 миллиардов долларов, составляет ущерб, выраженный в материальных потерях, – разрушение зданий, сооружений, коммуникаций на территории Чечни и в прилегающих районах».

Независимые экономисты были уверены, что все эти данные – расходы на Чечню и повышение инфляции – предопределят поражение правительственных блоков на парламентских выборах в декабре.

К началу 1996 года Б. Н. Ельцин из-за неудач и ошибок экономической реформы и войны в Чечне потерял былую популярность, и его рейтинг сильно упал (до 3%). Тем не менее, он решил баллотироваться на второй срок, о чём объявил 15 февраля в Екатеринбурге (хотя ранее неоднократно заверял, что на второй срок баллотироваться не будет). Главным оппонентом Б. Н. Ельцина считался лидер КПРФ Г. А. Зюганов, который выступал за изменение конституционного строя, пересмотр экономической политики, резко критиковал курс Ельцина и имел достаточно высокий рейтинг. Во время избирательной кампании Ельцин активизировался, стал активно ездить по стране с выступлениями, посетил многие регионы, включая Чечню. Избирательный штаб Ельцина развернул активную агитационно-рекламную кампанию под лозунгом «голосуй или проиграешь», после чего разрыв в рейтинге между Зюгановым и Ельциным стал стремительно сокращаться. Незадолго до выборов был принят ряд популистских законодательных актов (например, указ Ельцина об отмене с 2000 года призыва в Вооружённые Силы РФ, который через несколько месяцев был отменён). 28 мая Ельцин и Черномырдин провели переговоры с чеченской делегацией во главе с З. А. Яндарбиевым и подписали соглашение о прекращении огня. Избирательная кампания привела к поляризации общества, разделению его на сторонников советского строя и сторонников существующего строя.

По итогам первого тура голосования 16 июня 1996 года Б. Н. Ельцин набрал 35,28% голосов избирателей и вышел во второй тур выборов, опередив Г. А. Зюганова, который получил 32,03%. А. И. Лебедь показал третий результат – 14,52%, и после первого тура Б. Н. Ельцин назначил его секретарем Совета безопасности и произвел ряд кадровых перестановок в Правительстве и силовых структурах. Во втором туре 3 июля 1996 года Б. Н. Ельцин вновь впереди с 53,82% голосов, уверенно обыграв Зюганова, завершившего избирательную дистанцию с 40,31%.

За несколько дней до второго тура голосования Б. Н. Ельцин был госпитализирован с обострением ишемической болезни сердца, однако сумел скрыть этот факт от избирателей, появившись 3 июля на своем избирательном участке как ни в чем ни бывало.

Второй срок Президента Ельцина

После выборов Б. Н. Ельцин надолго выключился из управления страной из-за плохого состояния здоровья и некоторое время не появлялся перед избирателями. Он появился на публике только на церемонии инаугурации 9 августа, которая прошла по сильно сокращенной процедуре из-за плохого состояния здоровья Ельцина. В августе 1996 года он санкционировал Хасавюртовские соглашения, а в октябре принял решение об освобождении А. И. Лебедя от всех должностей. 5 ноября 1996 года Ельцину была проведена операция аортокоронарного шунтирования сердца, во время которой обязанности Президента исполнял В. С. Черномырдин. К работе Б. Н. Ельцин вернулся только в начале 1997 года.

В 1997 году Б. Н. Ельцин подписал указ о деноминации рубля, провел в Москве переговоры с А. А. Масхадовым и подписал соглашение о мире и основных принципах взаимоотношений с Чеченской Республикой. В марте 1998 года объявил об отставке Правительства Черномырдина и с третьей попытки, под угрозой роспуска Государственной Думы, провел кандидатуру С. В. Кириенко. После экономического кризиса в августе 1998 года, когда, через два дня после решительного заявления Ельцина по телевидению о том, что девальвации рубля не будет, рубль был девальвирован и обесценился в 4 раза, отправляется в отставку Правительство Кириенко. Ельцин предложил вернуть Черномырдина, однако в сентябре 1998 года с согласия Государственной Думы назначил на эту должность Е. М. Примакова.

Первыми тревогу забили «Известия» за 4 дня до дефолта, опубликовавшие своё видение проблемы.

Финансовый листопад августа 1998 года

11 августа высшие чины российского правительства, кажется, впервые произнесли новое для россиян слово – дефолт.

В переводе с экономического «дефолт» означал отказ от своих обязательств. Условно говоря, если вы займете денег, а потом пошлете кредитора со всеми его требованиями, это будет расцениваться как дефолт с вашей стороны.

Вице-премьер Виктор Христенко публично заявил, что «вопрос о дефолте России просто не стоит на повестке дня». Иными словами, по всем своим обязательствам – как внутри страны, так и перед международными кредиторами – Россия расплатится, хотя объем этих обязательств превышал все разумные пределы. Дело не в том, что они слишком велики относительно каких-нибудь макропоказателей типа объема экспорта или ВВП. Дело в том, что сами эти показатели в последнее время ненадежны. Настолько ненадежны, что рынок уже не реагировал ни на какие успокаивающие слова и даже действия. Докладывает правительство, что в июле выросли налоговые сборы, – рынок падает, выделяет Всемирный банк России кредит в полтора миллиарда долларов – рынок снова падает, Минфин отменяет очередной аукцион по размещению ГКО – не помогает.

Во вторник на главной российской торговой площадке приостановили торги: котировки акций упали до критической отметки. Доходность госбумаг со сроками погашения весной – летом 1999 года впервые после выделения стабилизационного кредита МВФ «перевалила» за 120% годовых. Вслед за рублевыми госбумагами «грохнулись» и валютные инструменты. Доходность по некоторым валютным облигациям превысила рекордную отметку 4-летней давности, подешевели ценные бумаги российских предприятий на биржах США и Европы. В среду, слегка «потяжелев» в начале дня, ценные бумаги затем вновь «посыпались».

Этот «листопад» чем уж только не объясняли: падением японской иены, угрозой девальвации китайского юаня, падением цен на нефть, сезоном отпусков среди брокеров и т. д. На самом деле, все эти факторы, конечно, влияли на температуру российского рынка, но основная причина, кажется, значительно проще: в последнее время российская экономика не продемонстрировала инвесторам ни одного реального положительного факта.

Что дальше? «В такой ситуации есть два пути, – сообщил „Известиям“ один банкир, – либо уйти на другие рынки, что невозможно, поскольку других в нашей стране нет, либо продолжать играть, хотя это все больше смахивало на русскую рулетку». Многие финансисты полагали, что дефолт вероятен «более чем на 50 процентов». Не исключали некого «коктейля» из индонезийского и мексиканского опытов: дефолт, сопровождаемый девальвацией. «Проблема наша в том, – говорил один из российских экономистов, – что свои финансовые проблемы мы решаем за счет социальных, а как только принимаемся за социальные, проваливаются финансовые. И выхода из этого порочного круга пока не видно».

Небольшую передышку мог дать второй транш кредита Валютного фонда, выделение которого намечено на сентябрь. Но уже к декабрю его «проедят», и на рынках может вновь начаться «листопад» посильнее нынешнего.

В Минфине заверяли, что ресурсов осилить махину обязательств у государства хватит, пиковые месяцы выплат по внутреннему долгу уже пройдены, сейчас на погашение тратятся «не очень значительные для нынешнего года величины», платежи по внешнему долгу по сравнению с внутренним пока вообще незначительны. В Минфине намекали, что в сентябре рынку будут предложены новые инструменты, которые его заинтересуют. Но заверения уже не помогали.

Можно все-таки было предположить, что дефолта Россия не допустит. Потому что, если он произойдет, от страны отвернутся многие государства и все мало-мальски серьезные финансовые структуры. «Грохнется» отечественная финансовая система. Динамичные секторы, которые должны составить «скелет» будущей экономики, либо впадут в долгую депрессию, либо вымрут, как динозавры. Всего этого не могут не понимать в верхах, а значит, будут делать все возможное, чтобы подобного развития событий не допустить. Но о том, что сама власть закладывала на худший вариант, свидетельствовали некоторые косвенные факты: приоритетами бюджета следующего года были объявлены военная и судебная реформы, сегодня долги по финансированию лихорадочно пытались ликвидировать только для военнослужащих, а с ноября им должны были повысить размеры денежного довольствия…

Не давайте русским в долг. Не вернут

Для паники на рынке всегда существуют и объективные, и субъективные причины. Мы долго ждали стабилизационного кредита Международного валютного фонда (МВФ). Вот и дождались. Первым траншем этого кредита вовсю воспользовался Минфин для погашения ранее размещенных на внутреннем рынке среди все тех же российских банков долговых бумаг (ГКО). Минфин объявил о том, что ГКО уходят с рынка – государство не нуждается в столь дорогих заимствованиях. Для банков, привыкших работать с ГКО и приученных в последнее время к высоким доходам от операций с этими бумагами, это было шоковой терапией. Теперь ясно, что не все были в состоянии перенести эти терапевтические процедуры. Другая часть кредита МВФ пошла на пополнение золотовалютных резервов Центробанка. То есть Минфин и ЦБ оказались в выигрыше. А финансовые структуры остались, простите за выражение, без последних штанов. При этом рынок очень нервно отреагировал на выделение миллиарда долларов Минфину из резервов Центробанка. Таким образом, золотовалютные резервы ЦБ снизились до 17 млрд. долларов.

Все эти мудреные процессы удачно наложились на кампанию в западной прессе о том, что, несмотря на заверения нашего правительства, девальвация рубля не за горами. К месту оказались и выступления в нашей родной печати ведущих аналитиков западных инвестиционных компаний о том, что сколько рублевой веревочке не виться, конец все равно один – рубль должен потерять от 15 до 25% своего веса. Более того, игра против рубля уже некоторое время шла в Чикаго, где под влиянием слухов стремительно падали цены на фьючерсные контракты на рубль. В некотором роде здесь можно усмотреть страстные происки врагов обвалить в России шаткий финансовый рынок. Если иностранные инвесторы вообще уйдут с рынка и он «схлопнется», как карточный домик, то все, у кого на руках останутся хоть акции предприятий, хоть облигации государства, будут рады продать их кому угодно за бесценок. В таких условиях любому западнику, пожелавшему купить в России маленький свечной заводик или большую нефтяную компанию, можно будет это сделать за очень маленькие суммы.

Хороший банк, как и хорошее вино, отличается выдержкой!

Кризис затронул крупнейшие банки. Но они на то и крупнейшие, что нашли в себе силы на Центробанк надавить. Они элементарно пригрозили ЦБ не возвращать выданные ранее этим банкам кредиты и отказаться от выполнения взятых на себя ранее обязательств по государственным внешним и внутренним долгам (дефолт). И Банк России поддался на эту угрозу (а не пошел бы банкам навстречу – остался бы гол как сокол, один в чистом поле без банковской системы). Центробанк взял под пристальный контроль банки, не выдержавшие испытание на МВФ. Они должны каждый вечер предоставлять в Банк России свою отчетность. Также ЦБ согласился выдать банкам, попавшим в сложную обстановку, дополнительные кредиты для поддержания их на плаву. При этом тому банку, который умудрился продать по дешевке пакет ОВВЗ «Голдмен Саксу», помощь от ЦБ была предоставлена в самую последнюю очередь. Средний размер кредита, который Центробанк выдавал каждому крупному банку, – 100 млн. долл. При этом на вопрос газеты «Сегодня» о том, как себя чувствует тот или иной банк, ответ банкиров был стандартно-вежливый: «Мы все свои обязательства перед партнерами по МВФ выполнили, у нас долгов ни перед одним банком нет. Есть банки, которые остались должны нам, но по сравнению с нашими активами эти долги незначительны».

Банкиров можно понять. В их задачи входило успокоить рынок, ведь если информация о том, что у такого-то банка случились убытки, дойдет до ушей крупных клиентов и вкладчиков, то все побегут из банка забирать свои деньги. А банк силен своими клиентами. Так что смело можно сказать – выделение стабилизационных кредитов на несколько дней пронесло страну мимо черной пропасти банковского краха. Но вот выберутся ли с помощью этих денег банки из той западни, в которую они попали, или кредит лишь на несколько дней отсрочил смертный приговор, который оказался в руках самих банков.

Слово Сороса

Слово не воробей, особенно когда произносит его Джордж Сорос. Стоило этому миллиардеру и филантропу высказаться в газете «Файнэншл таймс» по поводу кризиса в России, как негативные настроения среди иностранных и отечественных игроков на нашем рынке ценных бумаг еще больше усилились.

Это неудивительно, если напомнить хотя бы вкратце, что говорил финансовый гуру в своем письме, напечатанном в авторитетном органе западных деловых кругов. «Распад российских рынков перешел в смертельную стадию, – отмечалось в статье. – Банковская система, говоря по существу, уничтожена. Лучший способ стабилизировать ситуацию состоит в том, чтобы девальвировать рубль на 15–25 процентов, введя фиксированный курс рубля по отношению к доллару или будущей европейской валюте евро.»

Девальвация необходима, чтобы компенсировать падение цен на нефть и сократить объем резервов, необходимых для поддержания фиксированного курса рубля. Сорос полагал, что действовать нужно немедленно. Ведь существовала опасность, что население снова начнет забирать деньги со сберегательных счетов.

Поэтому группа семи индустриальных государств должна выделить России еще 15 миллиардов долларов. Только это сможет восстановить доверие к рублю, утверждал Сорос.

Альтернативой предлагаемым Соросом мерам станет или дефолт (невыполнение Россией условий по выплате долгов), или гиперинфляция. Каждый из этих вариантов, предупреждал он, может иметь катастрофические финансовые или политические последствия.

Как же восприняты эти рекомендации аналитиками в Сити и официальными лицами Запада? В «Файнэншл таймс» с комментарием выступили авторы колонки «Лекс», в которой освещались актуальные события в мировой экономике. «Лекс» полагал, что рецепты Сороса невозможно осуществить на практике. В частности, потому что после девальвации, которая опустошит рублевые сбережения населения, на них невозможно будет получить поддержку со стороны Думы.

Сколь ни тяжело нынешнее положение, продолжал «Лекс», немедленной угрозы девальвации нет. Ведь резервы Центробанка составляли примерно 18 миллиардов долларов. И существовала возможность быстро получить дополнительные средства за границей, продав часть «Газпрома» и других компаний, где государство имеет долю. Правда, для этого нужно, чтобы в игру вступил стратегический западный инвестор.

Ответ Кириенко

Не успели российские власти сполна насладиться плодами первого транша кредита МВФ, как экономическая ситуация обострилась настолько, что вновь поползли слухи о близящейся девальвации рубля. Интересно, что на этот раз из уст Кириенко уже не прозвучало резкого опровержения этих слухов. Напротив, молчание кабинета министров на эту тему многим показалось симптоматичным, и лишь один Центробанк по-прежнему уверял всех, что девальвация принесет только вред.

Забеспокоился и американский Белый дом. Президент Клинтон присылает в Москву своего эмиссара – замминистра финансов, который должен был прояснить, что происходит в России, а во время визита американского президента в сентябре должен быть утвержден сценарий взаимоотношений России с международными финансовыми организациями. И если девальвацию рубля после Джорджа Сороса одобрит сам американский президент, нам действительно некуда будет деваться. Кстати, по слухам, сам Сорос неплохо заработал на своем высказывании: его призыв к девальвации спровоцировал падение немецкой марки, чем известный валютный спекулянт Джордж не преминул воспользоваться. А как же иначе в мире бизнеса и чистогана?

Россия обанкротилась

Правительство и ЦБ выступили с совместным заявлением. Это в мировой экономической истории замороженные государственные долги штука не новая. Этот так называемый технический дефолт, отказ от своих обязательств, проводили, и не по одному разу, многие страны, например Аргентина. И всегда следствием было – бегство капиталов из страны. Было такое и у нас, правда, в скромных масштабах, когда в 1991 году Внешэкономбанк отказался платить по своим чекам. Однако таких масштабов неплатежеспособности у нашего государства ещё не было. Единственное, что у нас «неаргентинского»: официально не заморожены банковские вклады. Однако этого и не потребовалось коматозное состояние рынка государственных ценных бумаг не позволяло банкам расплатиться с вкладчиками. В стране перестали «работать» самые престижные пластиковые карты и были отключены банкоматы, а в понедельник очереди за деньгами в банках стали безнадёжными, получить их стало крайне трудно. В заявлении правительства и ЦБ, правда, был один пунктик, который обещал «в целях восстановления финансового рынка» в ближайшее время начать размещение одно-двухнедельных государственных ценных бумаг. Непонятно только, кто же и зачем их будет покупать в сложившейся ситуации. И с каких это пор короткие долговые бумаги могли поднять рынок?

Самое страшное для нас именно отказ по платежам внутреннего долга, помноженный на девальвацию рубля. Просто девальвация позволила бы внутренним инвесторам выжить, пусть и с потерями. Однако государство поступило как классический строитель финансовой пирамиды – в конце игры «честно» развело руками.

Коридор лукавства

Как ни парадоксально, но среднестатистический гражданин «нецивилизованной» России знает, пожалуй, больше иностранных слов, чем такой же средний гражданин государства зарубежного, И это «полиглотство» никак не связано с курсами иностранного языка. Все идет от жизни. Причем каждая эпоха внедряла в сознание свои словечки. Горбачевская, например, прочно затвердила в памяти понятие «консенсус» и несколько других, относящихся к политическому словарю. Ельцинская больше просветила сограждан насчет зарубежного звучания финансовых понятий – дилер, брокер, транш. Многие уже напрягались при словах «ставка рефинансирования». Наконец, в последнее время активно, хотя и не «у всех на устах», стало звучать еще одно не наше словечко «дефолт». Многие инвесторы в последнее время начали бежать от России из-за опасения этого самого дефолта. Хотя правительство уверяло, что все свои обязательства выполнит и причин для беспокойства никаких нет.

С иностранцами, возможно, так и будет, шутки здесь, как говорится, неуместны. Другое дело, собственные граждане, которые настолько привыкли не доверять обещаниям власти, что и сама власть привыкла их не выполнять. По сути, произошла девальвация слова, его цена упала до нижайшей отметки. Причем вот еще один парадокс! само понятие «девальвация» вошло в ряд обязательств, к которым вполне применимо обозначение дефолт. Точнее, обещание не допустить девальвации.

Такие заверения кто только не давал в последнее время, начиная от главы правительства до руководителя Центробанка. Наконец, прогремело орудие главного калибра сам президент из Новгорода заверил «дорогих россиян», что «девальвации не будет, это я заявляю твердо и четко». Глава государства утверждал, что «все просчитано, каждые сутки проводятся работа и контроль ситуации в этой сфере». Но не прошло и трех суток, как Центробанк объявил об изменении валютного коридора, им же самим установленного, подняв верхнюю планку до 9,5 рублей за один доллар. Тогда как же считали, поставив миллионы россиян фактически перед обесцениванием их накоплений, в том числе и в банках? Ведь от того, что девальвация не объявлена официально, мало что меняется по сути. Лукавая «коридорная политика» неизбежно приведет к вздорожанию цен практически на весь спектр импортных товаров, составляющих до 60 и более процентов на российском рынке.

Убеждая людей в твердости рубля, в целесообразности рублевых вкладов в банках, правительственные финансисты поставили сегодня миллионы россиян лицом к лицу с очевидным фактом ваши сбережения станут отныне немного тоньше, зато рубль будет крепче. Все это очень напоминало ситуацию с «павловской реформой», когда накопления людей растаяли в одночасье.

Самое страшное, что произошло в тот черный понедельник, это не только фактический обвал рубля, о котором предупреждали, ибо его реальный вес не соответствовал валютному курсу. Самое страшное – это обвал доверия населения к власти, которая, оказавшись в финансовом тупике, снова решила слукавить с народом, вместо того, чтобы сказать горькую, но правду.

Финансовая стабильность государства это, естественно, основа основ его экономической устойчивости и международного доверия. Однако есть и другой критерий – доверие собственных граждан, без которого никакая власть не может чувствовать себя спокойно, даже если в первоочередном порядке финансирует, по указанию президента, силовые структуры. И продолжаться это будет до тех пор, пока эта власть будет отгорожена от своего народа иностранным словечком «дефолт». По-русски: невыполненными обещаниями. Чем бы ни объясняли «коридорное лукавство».

Шок – это по-нашему

До сих пор высшим достижением в создании афоризмов эпохи реформ была незабываемая фраза Виктора Черномырдина: «Хотели, как лучше, а вышло, как всегда». Не исключено, что отныне ее затмило высказывание Бориса Ельцина в Великом Новгороде: «Все идет как надо». В свете событий 17 августа эта фраза звучит почти, как символ эпохи.

Еще так недавно кипели споры о том, что предпочесть: суперкредит западных банков с соответствующим отягощением долговой кабалы, девальвацию рубля или, упаси Бог, дефолт (отказ правительства платить по долгам, то есть фактическое признание банкротства страны). Сегодня спорить не о чем: имеем и суперкредит с непременным ухудшением стратегической перспективы, и девальвацию, и дефолт. Правда, дефолт пока – частичный и слегка замаскированный, он касается главным образом государственных ценных бумаг (ГКО и ОФЗ) и предусматривает не полный отказ от их оплаты, а отсрочку, означающую снижение доходности, на которую рассчитывали те, кто их приобрел в надежде на скорую прибыль. Ну а слово «девальвация» вообще считается в правительстве неприличным и произносится не иначе как с заклинанием «чур меня».

Роль такого заклинания призваны играть слова Сергея Кириенко: «Изменение валютного коридора не означает девальвацию рубля». В доказательство этого сногсшибательного заявления приводится тот факт, что никаких единовременных решений об изменении курса рубля правительство не принимало, оно «всего лишь» решило (вместе с Центробанком) установить верхнюю границу валютного коридора на уровне 9,5 рубля вместо обещанных ранее 6, 2 рубля. Иначе говоря, рублю не приказано падать, а всего лишь разрешено.

То, что премьер счел уместной такую откровенную игру в слова, может означать лишь одно: приписываемая ему неизменная твердость и невозмутимость несколько преувеличены, он в состоянии поддаваться приступам растерянности, затмевающей разум.

Можно было бы не судить строго наших руководителей за стократно повторенное обещание не допустить девальвации: профессия обязывает. Если денежные власти готовились к девальвации (вчера Анатолий Чубайс фактически подтвердил: да, готовились), им ни в коем случае не следовало говорить об этом заранее. Но попытка отрицать факт состоявшийся это уже не секретность, оправдываемая требованиями дела, а политическая трусость, тем более странная, что Кириенко в данном случае отвечает в основном за грехи предшественников.

Когда случается пожар, последующей оценке подлежат два разных вопроса: действия команды при тушении пожара и действия, ставшие причиной пожара. Если говорить о решениях 17 августа, то есть о тушении пожара, то в них можно усмотреть лишь одну ошибку: примерно такой комплекс мер следовало бы осуществить хотя бы на полгода раньше. Сравним хотя бы семь пунктов совместного заявления Центробанка и правительства, общая «цена» которых несомненно измеряется миллиардами долларов, с универсальной отмычкой в виде повышения ставки рефинансирования, которой Центробанк безуспешно пытался обходиться в течение нескольких месяцев. Такого сравнения достаточно, чтобы оценить дистанцию между тем, что надо было делать, и тем, что делалось с самого начала. Сейчас наконец сделан шаг в правильном направлении, и вопрос теперь в том, как будет выполняться новый план. Это вопрос и к исполнительной власти, и к законодателям, чья поддержка требуется для успешного тушения пожара.

Но чем был вызван пожар? На этот вопрос наши власти и сейчас не желают отвечать прямо и честно, и это, может быть, самое тревожное в совместном заявлении правительства и Центробанка. Они по-прежнему твердят лишь об азиатском кризисе и падении мировых цен на нефть, то есть о причинах внешних и не подвластных нашему государству. Но почему тот же азиатский кризис, подтолкнувший бегство долларов из России, не произвел такого же эффекта в Польше, Чехии, Венгрии, в странах Балтии, начавших переход «от плана к рынку» одновременно с нами? Да потому, что они этот переход не только начали, но и в основном закончили, у них уже рыночная экономика, а у нас все еще переходная. К ним уже идут производственные инвестиции, а к нам лишь спекулятивные, девиз которых хапнуть и бежать. Вот они и бегут. И пока не убегут все – российский валютный и фондовый рынки не успокоятся. А все деньги нерезидентов, вложенные в одни только ГКО и ОФЗ, – это побольше сумм, полученных пока что от МВФ. Отсюда и необходимость фактического частичного дефолта, и разговоры о дополнительном кредите МВФ.

Все это вновь возвращает нас к главному спору эпохи реформ: легче ли совершать болезненную операцию перехода к рыночной экономике быстро или постепенно. Сегодня мы получили новое подтверждение (если это еще требовалось) того факта, что легче для населения было бы провести действительно шоковую терапию, осуществить основной переход за год-два, что было вполне возможно и чего, к сожалению, не сделали. Это несомненная (и главная) ошибка правительств эпохи реформ, но признание этой ошибки не может увеличить политический капитал оппозиции эпохи реформ. Ибо оппозиция (а у нас главной является левая оппозиция, иной практически нет) ругала и продолжает ругать правительство, выступая с позиций прямо противоположных, попадая в буквальном смысле пальцем в небо.

Что же теперь будет со всеми нами, с теми, кто производит и потребляет и тем самым зависит от веса и прочности рубля? Наиболее очевидное последствие девальвации рост цен как на импортные, так и на отечественные товары. Если курс рубля в ближайшие месяцы использует все возможности роста, отведенные новым коридором, то есть поднимется в полтора раза, то вполне вероятен рост розничных цен в размерах, сопоставимых с их ростом после «черного вторника» 1994 года, вследствие которого реальные доходы населения упали на 15–20%. С другой стороны, с обесцененным рублем правительству легче будет решать бюджетные проблемы, что создаст возможность уменьшить задолженность по зарплате и пенсиям. Если власти сумеют использовать эту возможность, то ускорение выплат пусть даже «облегченными» рублями может стать некоторым утешением тем, кто давно уже не получал совсем ничего.

Труднее найти утешение для тех, кто хранил свои сбережения в рублях – а их немало. По данным Госкомстата, накопления населения на 1 июля составляли 308,2 миллиарда рублей, из них 165, 6 миллиарда – в банковских вкладах, 102 миллиарда в наличных деньгах, 40, 6 миллиарда в ценных бумагах. Точное соотношение рублевых и валютных вкладов не сообщается, но известно, что рублевые преобладают. Тем, кто поверил, что девальвации не будет, и не обменял заранее свои рубли в доллары, сейчас не стоит пытаться срочно проделать это: можно потерять еще больше. В ближайшие дни спрос на доллары будет ажиотажным, и вполне возможно, что позднее их можно будет приобрести дешевле, чем сегодня, хотя и дороже, чем до девальвации.

Политические последствия происшедшего оценить пока трудно. Едва ли стоит в политических прогнозах спешить оперировать паническими категориями, связанными с социальным взрывом: некоторое время население будет просто разбираться в происшедшем и заново оценивать ситуацию, и если правительство не допустит новых крупных ошибок, то немедленного политического обострения не произойдет. Но уж на предстоящих парламентских и президентских выборах правительству придется расплатиться за всё. С учетом этой перспективы продемонстрированное в совместном заявлении правительства и Центробанка нежелание признать ошибки и ответственность властей за всё происшедшее внушает наибольшую тревогу.

Банкиры объединились

За сухими экономическими формулировками заявлений правительства и ЦБ скрываются проблемы миллионов российских граждан: государству нужны деньги, чтобы платить бюджетникам, банкам – чтобы платить вкладчикам. Многие наблюдатели полагают, что мы достойно сможем выйти из нынешней ситуации, если удержим на плаву банковскую систему.

Между тем решения, принятые в понедельник правительством, имеют для банков две стороны. Например, дефолт по обязательствам перед иностранными кредиторами наносит гигантский урон имиджу России, но при этом позволяет банкам остаться на несколько месяцев при деньгах. На сегодняшний день общий объем обязательств коммерческих банков перед иностранными кредиторами – 16 млрд. долларов, из них четвертая часть уже просрочена.

Так же и с государственными ценными бумагами: «заморозка» ГКО-ОФЗ избавляет государство от обязанности платить порядка 22 млрд. рублей в месяц, чтобы погасить свои долги, а следовательно, развязывает руки для расчетов с военными, врачами и учителями, но, с другой стороны, лишает множество банков возможности зарабатывать на игре с госбумагами.

Таким образом, сегодня у государства две проблемы, требующие немедленного решения: не допустить нового витка собственного банкротства и одновременно спасти банки.

Что касается внутренних рынков, то новые инструменты, которые заменят ГКО, Минфин должен предложить уже сегодня. Пока речь идет о новых рублевых инструментах с достаточно высокой доходностью для российских банков и долгосрочных валютных бумагах с более низкой, но гарантированной доходностью для нерезидентов.

Для спасения экономики создано объединение крупных банков. В банковский пул, призванный поддерживать расчеты, в том числе и с населением, вошли «Российский кредит», Альфа-банк, Сбербанк, Внешторгбанк, Внешэкономбанк, ОНЭКСИМ-банк, «МФК», «СБС-Агро», «Менатеп», МОСТ-банк, Инкомбанк и Национальный резервный банк. Намерение присоединиться к апостолам банковского сообщества высказал вчера президент Банка Москвы Андрей Бородин.

Источник в Центральном банке сообщил «Известиям», что их ведомство готово оказывать помощь не отдельно взятым банкам, а только такому конгломерату. Средства внутри пула будут распределяться на условиях обычного межбанковского кредитования с той лишь разницей, что отвечать по своим обязательствам банки вынуждены теперь еще и собственным имуществом. Как заявил Владимир Виноградов, в случае невозврата кредитов ЦБ банкам придется заложить контрольные пакеты своих акций.

Пока, полагают экономисты, те, кто вошел в пул, фактически получили негласное обещание Центрального банка о помощи. Это весьма важно с учетом того, что большинство из них имеют огромное число клиентов – физических лиц. В их числе – три крупных банка, у которых, по имеющимся у нас сведениям, финансовые дела обстоят далеко не блестяще. Остальные – в сравнительно благоприятном положении (в том числе и МОСТ-банк, который «Известия» вчера назвали в числе проблемных, базируясь на непроверенной информации). Таким образом, если завтра эти банки не смогут выполнить свои обязательства перед вкладчиками (нынешние трудности и задержки с платежами действительно пока можно назвать временными), это будет означать крах доверия населения к банкам на многие годы вперед. Тогда можно будет говорить уже только о «чулках» и «тумбочках», в которых будут храниться доллары. С другой стороны, многие финансисты полагают, что для спасения банковской системы в целом некоторыми наиболее «проблемными» банками все же придется пожертвовать. При этом клиенты не пострадают, потому что их обязательства перейдут другим.

В понедельник высшие правительственные чины заявляли: все действия направлены на формирование неинфляционного бюджета. По-русски это значит, что эмиссии, а значит, и всплеска инфляции не будет. Почему пошли такие разговоры, понятно: государство боится паники, которая может охватить население уже в ближайшие дни. Уже в понедельник многие семьи успели затовариться бытовой техникой, мебелью и пр. «Совершаются так называемые отложенные покупки: люди их запланировали давно, просто по разным причинам у них руки не доходили». В понедельник же многие решили, что откладывать больше не стоит, – сказали «Известиям» в компании «ДИАЛ Электроникс», крупном импортере бытовой, аудио и видеотехники. – В этой связи мы прогнозируем рост продаж тех изделий, в которые можно вложить сбережения: мебели, ювелирных украшений, техники.

Покупательский ажиотаж пока не превратился в массовый. Но ведь известно, что на руках у граждан денег значительно больше, чем показывает наша статистика. К тому же, многие пока в отпусках. Отсюда и хор успокаивающих заявлений. Впрочем, даже в правительственных кругах полагают, что если на год инфляция будет не 6%, как запланировано, а, например, 12, ничего страшного не произойдет. Что же касается валютного курса, то по расчетам многих финансистов, «попрыгав» до конца этой недели из крайности в крайность, уже на следующей он вернется на уровень 6,3–6,4 рубля за доллар.

Рубль отвязался

«Российское правительство обанкротилось» – такое мнение высказали корреспонденту «МН» сразу несколько иностранных банкиров, работающих в России. Создав в целом неплохую антикризисную программу и получив стабилизационный кредитный пакет от Международного валютного фонда и Всемирного банка, правительство оказалось неспособным переломить ситуацию в налогово-бюджетной сфере.

Логическим завершением этой немощи стал «дефолт» – отказ (или, как говорится в заявлении «Белого дома» и ЦБ, 90-дневный «мораторий») кабинета выполнять обязательства по внутреннему долгу. Иными словами, владельцы гособлигаций, которые должны быть погашены в ближайшие 90 дней, не смогут вернуть свои деньги или получить проценты по более «длинным» бумагам. Сочетание дефолта с резким расширением границ валютного коридора (фактически – девальвацией), по мнению банкиров, имеет наихудший эффект для экономики и инвестиционного имиджа России.

Такое развитие событий было достаточно очевидным. После июньской паники на рынке, которую удалось погасить экстренным выделением России 22 млрд. долларов, «Московские новости» изложили «приемлемый» и «неприемлемый» сценарии на лето – осень.

По «приемлемому» сценарию все участники политического процесса (правительство, парламент, бизнес, профсоюзы и пр.) должны были договориться в преддверии парламентских и президентских выборов играть «без крови». В буквальном смысле жалея экономику страны, они воздерживаются от попыток «раскачать» социальный протест в политических целях. Конечная цель «приемлемого» сценария – избежать обвала валюты и удержать национальные банки от бегства от рубля. Средство достижения цели – стабилизировать на низком уровне стоимость обслуживания ГКО, тем более что июньское повышение ставки до 150 процентов создало в долгосрочном плане проблему рефинансирования.

«Неприемлемый» сценарий начинается с попыток «свалить» или раздробить правительство и заканчивается полным административно-бюрократическим параличом. При этом доходы бюджета падают, капиталы бегут из страны, заимствования дорожают, а рубль стремительно дешевеет (девальвируется).

Увы, но события разворачивались в точности по «неприемлемому» варианту. И дело вовсе не в ухудшении конъюнктуры на мировых рынках нефти и капитала, на которое правительство валит все свои беды. Доверие инвесторов, купленное ценой кредита МВФ, оказалось тут же растраченным, благодаря склоке между ветвями российской власти.

«Жесткость» политики нового правительства обернулась неспособностью адекватно реагировать на политическую и экономическую реальность. К примеру, по мнению «МН» в крупном западном банке, вариантов для властей не так много. Назначив себе 90-дневную передышку по выплате долгов, правительство фактически отрезало себя от возможности привлекать новые займы внутри России и на международном рынке. Теперь у бюджета только три источника доходов: налоги и таможенные сборы, продажа госсобственности и получение помощи от МВФ. Впрочем, получение средств из последнего источника гарантировано не более первых двух.

Осторожные сигналы о том, что России пора бы наконец начинать реформы, уже подали две страны из «большой семерки» – Германия и Япония. Канцлер ФРГ Гельмут Коль еще на прошлой неделе намекнул, что России не следует рассчитывать на получение западной помощи, если она не будет строго придерживаться согласованной с МВФ и «семеркой» программы действий. Если такое заявление Коля можно объяснить особенностями его предвыборной кампании (в сентябре в Германии состоятся выборы в бундестаг), то в Японии выборы уже прошли. Тем не менее в минувший «черный понедельник» представитель японского Минфина Кодзи Танами заявил, что «ситуация в России превратилась в очень большую проблему мировой экономики» и «решение проблемы будет зависеть от действий самой России». Кроме того, японское агентство Киодо Цусин сообщило, что страны «семерки» сдержанно относятся к вопросу о возможности предоставления России помощи на двусторонней основе.

Негативным сигналом можно считать и тон заявления, сделанного Мишелем Камдессю после объявления правительством радикальных мер: «Я надеюсь, что экономическая программа правительства будет, как и ранее, выполняться в полном объеме, экономическая и финансовая ситуация улучшится, и МВФ будет в состоянии выделить второй транш в рамках программы дополнительного финансирования в сентябре, как и планировалось ранее». До сих пор столь высокие чиновники не высказывали подобных сомнений.

Поскольку Борис Ельцин, судя по всему, пока не готов жертвовать премьером, и иностранным инвесторам, и простым россиянам придется жить с этим «неадекватным» правительством. Чем это нам грозит?

Действия правительства в нынешней тупиковой ситуации вполне предсказуемы: из нынешнего кризиса нет разных путей «наружу».

Во-первых, кабинету нужно срочно найти общий язык с парламентом. На необходимость легитимизации налоговых законов указывают и МВФ, и частные западные инвесторы.

Во-вторых, для, ограничения спроса на доллары необходимо ограничить импорт. Здесь правительство, по-видимому, будет готово устанавливать запретительные пошлины на широкий круг товаров, главным образом – на электротехнику.

В-третьих, правительство и Центробанк любой ценой не допустят краха банков, в которых сосредоточены частные вклады. Замораживание или обесценение вкладов в нынешней критической ситуации почти наверняка приведет к социальным волнениям, когда ряды шахтеров на Горбатом мосту пополнятся представителями всех остальных профессий.

Досрочная передача власти

В годы президентства Борис Ельцин подвергался критике, в основном связанной с общими негативными тенденциями развития страны в 1990-е годы: спадом в экономике, резким снижением уровня жизни, отказом государства от социальных обязательств, снижением численности населения и обострением социальных проблем. Большинство этих процессов было запущено еще в конце 1980-х годов и было вызвано кризисом советской экономической системы. В то же время ряд исследователей отмечают, что при большей компетентности руководства страны даже в условиях неблагоприятной конъюнктуры (падение цен на нефть) можно было избежать столь масштабных экономических (ВВП России в 1990-98 гг. сократился на 40%) и социальных потрясений.

В годы президентства Ельцина (особенно, во второй половине 90-х) его часто обвиняли в фактической передаче основных рычагов управления экономикой в руки группы влиятельных предпринимателей (т. н. олигархи) и коррумпированной верхушки госаппарата, а вся экономическая политика сводилась к лоббированию интересов той или иной группы лиц в зависимости от их текущего влияния.

2 января 1992 года началась так называемая «шоковая терапия», было отменено государственное регулирование цен. Противники этой реформы до того, как она началась, предупреждали, что это приведёт к большим потерям в экономике, и что в восстановлении экономики США (после Великой депрессии) и развитии экономики Японии в послевоенный период главная роль отводилась государству.

К концу 1992 года резко увеличилась дифференциация жителей на богатых и бедных. За чертой бедности оказалось 44% населения. К 1996 году промышленное производство сократилось на 50%, сельскохозяйственное – на треть. Потери ВВП составили примерно 40%.

Спад промышленного производства был неравномерным. Относительно благополучная ситуация наблюдалась в топливно-энергетическом комплексе, черной металлургии. Иными словами, чем более сырьевой характер имела отрасль, тем меньший спад был в производстве продукции. Наиболее сильно пострадало машиностроение и высокотехнологичные отрасли. Объем продукции лёгкой промышленности сократился на 90%.

Почти по всем показателям произошло сокращение в десятки, сотни и даже тысячи раз:

– комбайны – в 13 раз

– тракторы – в 14 раз

– металлорежущие станки – в 14 раз

– видеомагнитофоны – в 87 раз

– магнитофоны – в 1065 раз

В структуре промышленности произошли значительные изменения, имеющие негативный характер. Так, они выразились в значительном увеличении удельного веса добывающих отраслей и снизилась доля машиностроения и лёгкой промышленности.

В структуре экспорта резко выросла доля сырья: если в 1990 году она составляла 60%, то в 1995 году увеличилась до 85%. Экспорт высокотехнологичной продукции сократился в 7 раз.

Производство сельскохозяйственной продукции сократилось примерно на треть. Если в 1990 году валовый сбор зерна составил 116 млн. тонн, то в 1998 году был зафиксирован рекордно низкий урожай – менее 48 миллионов тонн. Поголовье крупного рогатого скота упало с 57 млн. в 1990 году до 28 млн. в 1999 году, овец – с 58 до 14 млн. соответственно.

Бюджет за время правления Ельцина сократился в 13 раз. С 25 места в 1990 году по уровню жизни Россия переместилась на 68 место в 2000 году.

В результате приватизации, проведённой в 1992–1994 годах, значительная часть государственного имущества перешла в руки узкого круга людей, так как многие не понимали, что делать с ваучерами. По бросовым ценам продавались предприятия стратегического значения: например, завод ЗИЛ был продан за 250 млн. долларов, в то время как его цена, по исследованиям экспертов, составляла не менее миллиарда долларов.

К 1999 году безработица в России составляла 9 млн. человек.

Резко возрос внешний долг России. В 1998 году он составил 146,4% ВВП, что и стало причиной дефолта. Дефолт привёл к обнищанию большей части населения, потере доверия населения к государству, падению уровня жизни.

В 1999 году комиссия по импичменту заявила, что Ельцин сознательно проводил политику, направленную на ухудшение уровня жизни граждан, обвинив президента в геноциде.

Тяжелые условия жизни народа России и значительное сокращение его численности явились следствием тех мер, которые были осуществлены в период с 1992 года под руководством и при активном участии президента Ельцина… Есть серьезные основания считать, что сокращение численности населения также охватывалось намерением президента. Стремясь в конечном итоге добиться изменений в стране социально-экономического уклада и обеспечить с помощью нарождающегося класса частных собственников укрепления своей политической власти, президент Ельцин сознательно шел на ухудшение жизненных условий российских граждан, с неизбежностью влекущее повышение смертности населения и сокращение его рождаемости…

При этом Виктор Илюхин заявил: «Ельцин осознанно не допускал хотя бы минимального улучшения материального состояния вымирающих народов России».

Критика внутренней политики Ельцина касалась расхождений между декларируемыми ценностями и реальными политическими шагами (Конституционный кризис 1993 года), беспринципности (изменение отношений с чеченскими сепаратистами в угоду политической конъюнктуре) и готовности пойти на любые уступки ради сохранения власти («парад суверенитетов», взаимоотношения со странами СНГ и США).

По данным «Фонда Общественное Мнение», отрицательно оценивают историческую роль Ельцина 57% жителей России, положительно – 25% (в 2000 году, сразу после отставки, это соотношение выглядело еще более удручающим – 67% против 18%).

По результатам опроса «Левада-Центра», негативно оценивали итоги правления Ельцина 67% в 2000 году и 70% – в 2006, положительно 15% и 13% соответственно.

8 декабря 1991 года в Вискулях президенты Украины, Белоруссии и России подписали Беловежское соглашение. Оно было подписано вопреки референдуму о сохранении СССР, который прошёл 17 марта 1991 года. По мнению противников Ельцина, это соглашение разрушило СССР и вызвало ряд кровопролитных конфликтов на постсоветском пространстве:

– Чечня,

– Южная Осетия,

– Абхазия,

– Приднестровье,

– Нагорный Карабах,

– Таджикистан.

Более 10 миллионов человек стали беженцами в результате возникших конфликтов. Поток беженцев из горячих точек хлынул в Россию. Изменились условия использования важнейших портов бывшего СССР на Чёрном, Азовском, Балтийском и Каспийском морях. На Азовском море оказался единственный порт Таганрог. Значительная часть современного флота осталась у новых республик. Многие важные порты – Таллинн, Рига, Одесса – стали зарубежными. Критики утверждают, что в результате распада СССР Россия утратила статус сверхдержавы.

Александр Лукашенко считает, что самым негативным последствием распада СССР стало формирование однополярного мира.

В 1999 году оппозицией в Госдуме была инициирована процедура импичмента. Одним из пунктов обвинения было заключение Беловежских соглашений. В заключении комиссии по импичменту говорилось, что в действиях Ельцина «имеются достаточные данные, указывающие на признаки тяжкого преступления, предусмотренного статьей 64 УК РСФСР (275 УК РФ)», кроме того, по мнению комиссии, его действия нанесли ущерб безопасности страны. Комиссия признала, что Ельцин виновен «в измене Родине путем подготовки и организации заговора с целью неконституционного захвата союзной власти, упразднения действовавших тогда союзных институтов власти, противоправного изменения конституционного статуса РСФСР».

Сразу после подписания Беловежских соглашений началось ослабление обороноспособности страны. Из 16 военных округов у России осталось только 8 округов, причём Московский военный округ стал пограничным. За пределами России осталось 13 общевойсковых армий и корпусов, 3 армии ПВО, 4 танковых армии и 5 воздушных армий.

Численность войск, которыми располагала Москва, сократилось с 4,3 млн. в 1988 году до 1,7 млн. в 1994 году. 8 мая 1992 году была пересмотрена концепция конверсии. В новой редакции концепции 60% оборонных предприятий переходили на самофинансирование. Конверсия стала идти очень быстрыми темпами, в результате чего государственный оборонный заказ уменьшился с 1991 по 1995 год в 5 раз. К 1996 году более половины предприятий ВПК были акционированы. В 1994 году из Восточной Европы была выведена самая сильная группировка войск, которая насчитывала более 300 тысяч человек. К концу правления Ельцина количество ракетно-зенитных полков уменьшилось в 4 раза. Налёт лётчика уменьшился до 20 часов в год. Более 40 процентов вертолётного парка находилось в непригодном состоянии. Выпуск танков к 1995 году практически прекратился, а заказы на вертолёты были вообще отменены.

Долг правительства перед ВПК вырос в 1995 году до 5,3 трлн рублей, количество работающих в ВПК сократилось на 2,5 млн человек. За пять лет (1992–1997 гг.) расходы в бюджете на оборону упали до 3,5%. В 1997 году было профинансировано всего 66,4% расходов, запланированных бюджетом. За 1997 год задолженность по зарплате составила 4,1 млрд рублей.

В 1999 году депутат от фракции «Яблоко» А. Г. Арбатов заявил, что с 1992 года началось резкое сокращение финансирования расходов на оборону, которое не сопровождалось преобразованиями в армии и ВПК. По словам Арбатова, до 1997 года военная реформа была «профанацией», а после дефолта 1998 года, «в реальном исчислении за период 1998–1999 годов военный бюджет сократился втрое». Арбатов сказал, что вина в этом лежит на Ельцине: «ни в какой иной области Президент не сосредоточил в своих руках столь огромных полномочий, как в управлении силовыми структурами. И ни в одной из них результаты не были столь плачевны». При этом Арбатов отметил, что Ельцин должен нести моральную, а не юридическую ответственность. http://ru. wikipedia.org/wiki/

Ещё в сентябре 1991 года люди Дудаева разгромили в Грозном местный чеченский верховный совет. Хасбулатов после этого отправил им телеграмму «С удовольствием узнал об отставке ВС республики». После распада СССР Джохар Дудаев объявил о выходе Чечни из состава Российской Федерации и о создании Республики Ичкерия.

И даже после этого, когда Дудаев прекратил платить налоги в общий бюджет и запретил сотрудникам российских спецслужб въезд в республику, федеральный центр официально продолжал перечислять Дудаеву деньги. В 1993 году на Калининградскую область было выделено 140 млн рублей, а на Чечню – 10,5 млрд рублей.

Российская нефть до 1994 года продолжала поступать в Чечню. Дудаев за неё не платил, а перепродавал за рубеж. Также Дудаеву досталось много оружия: 2 пусковые ракетные установки сухопутных войск, 42 танка, 34 БМП, 14 БТР, 14 легкобронированных тягача, 260 самолётов, 57 тысяч единиц стрелковой техники и много другого оружия.

11 декабря 1994 года на основании указа Ельцина «О мерах по пресечению деятельности незаконных вооруженных формирований на территории Чеченской Республики и в зоне осетино-ингушского конфликта» начался ввод войск в Чечню. Многие непродуманные действия привели к большим жертвам как среди военного, так и среди гражданского населения: десятки тысяч человек погибли и сотни тысяч были ранены.

Часто происходило так, что во время военной операции или незадолго для неё из Москвы приходил приказ об отбое. Это давало возможность чеченским боевикам перегруппировать свои силы.

Первый штурм Грозного был непродуманным и привёл к большим жертвам: погибло и пропало без вести свыше 1500 человек, в плен попало 100 российских военнослужащих. Уничтожено 20 танков, 102 БМП. В августе 1996 года чеченские боевики выбили федеральные войска из Грозного. После этого были подписаны Хасавюртовские соглашения, которые многими рассматриваются как предательские. Так, представитель партии «Яблоко» Т. В. Злотникова в 1999 году обвинила Ельцина в том, что в Чеченской республике имеются многочисленные случаи похищения людей: «Он, президент Ельцин, виновен в том, что в год, когда все мировое сообщество отмечало 50-летие Декларации прав человека и он, Президент Ельцин, объявил в России год защиты прав человека, в России на рубеже третьего тысячелетия возрождена работорговля, возрождено крепостное право. Я имею в виду тех 500 наших ребят, которые пленены и каждый день это количество пленённых, к сожалению, не уменьшается, а возрастает… Это он, президент Ельцин, виноват в том, что одной из моих избирательниц в День праздника международной солидарности трудящихся позвонили из Чечни, из Грозного, и предложили выкупить ее сына за 30 тысяч долларов, либо обменять на одного из плененных чеченцев в российских тюрьмах, осужденных чеченцев».

Критики Ельцина расценивают события октября 1993 года как государственный переворот. До этих событий между президентом и Верховным Советом возникли серьёзные разногласия. Ещё в марте 1993 года Ельцин планировал ввести так называемый ОПУС (особый порядок управления страной) в том случае, если депутаты выскажут недоверие президенту. Однако этого не понадобилось.

21 сентября был издан указ 1400, который обозначил начало захвата высших законодательных органов президентом. В тот же день Конституционный суд признал указ неконституционным. С 22 сентября по распоряжению Ельцина здание Верховного Совета было блокировано милицией и отключено от воды и электроэнергии. Таким образом, депутаты оказались на осадном положении. Указ 1400, направленный на присвоение полномочий законодательной и судебной власти, нарушал статью 278 Уголовного кодекса РФ. Выступления граждан на улицах 3–4 октября жестоко подавлялись. Тогда погибло 46 человек. Встретив сопротивление Верховного Совета и поддержавшего его граждан, Ельцин ввёл в Москву войска и начал штурм Белого Дома.

С 1992 года началось резкое ухудшение демографической ситуации. Ещё в 1991 году естественный прирост был положительным, а в 1992 году он стал отрицательным. Если в 1992 году естественная убыль населения составляла 1,5 процента, то в 1993 году – уже 5,1 процент. В 1994 году депопуляция достигла дна – 6,1 процент. Число людей до 15 лет упало с 24,5% в 1989 году до 23% в 1995 году, людей старше 65 лет выросло с 18,5 до 20,2% соответственно.

Одним из факторов сокращения населения явилось сокращение социальной поддержки населения государством. Упала продолжительность жизни: c 63 до 56 лет у мужчин, с 76 до 70 – у женщин. Демографические потери (включая нерождённых) составили свыше 10 миллионов человек. Заболеваемость сифилисом выросла в 25 раз (причём заболеваемость на Дальнем Востоке выросла в 200 раз, среди детей – в 77 раз), СПИДом – в 60 раз.

В 2 раза выросла младенческая смертность. Наибольший показатель детской смертности достигнут в 1992 году – 19,9 на 1000 детей. Сильнее всего сократилось население Чукотского автономного округа и Магаданской области, где убыль населения составила за 1991–1994 годы 35,1% и 26,5% соответственно.

Наконец, 31 декабря 1999 в 12 часов дня (что было повторено по основным телеканалам за несколько минут до полуночи, перед новогодним телеобращением) Б. Н. Ельцин объявил об отставке с поста Президента Российской Федерации:

– Дорогие друзья! Дорогие мои! Сегодня я в последний раз обращаюсь к вам с новогодним приветствием. Но это не все. Сегодня я в последний раз обращаюсь к вам как Президент России. Я принял решение. Долго и мучительно над ним размышлял. Сегодня, в последний день уходящего века, я ухожу в отставку.

Ельцин пояснил, что уходит «не по состоянию здоровья, а по совокупности всех проблем», и попросил прощения у граждан России. Дочитав последнюю фразу, он еще несколько минут сидел неподвижно, и по лицу его лились слезы, вспоминает телеоператор А. Макаров.

Исполняющим обязанности Президента был назначен Председатель Правительства В. В. Путин, который сразу же после заявления Б. Н. Ельцина о собственной отставке обратился с новогодним обращением к гражданам России. В. В. Путин в тот же день подписал указ, гарантирующий Ельцину защиту от судебного преследования, а также значительные материальные льготы ему и его семье.

Борис Николаевич Ельцин скончался 23 апреля 2007 года в 15:45 по московскому времени. Его похороны состоялись 25 апреля.

Смерть Ельцина наступила в Центральной клинической больнице в результате остановки сердца, вызванной прогрессирующей сердечно-сосудистой полиорганной недостаточностью, то есть нарушением функций всех внутренних органов, вызванным заболеванием сердечно-сосудистой системы. Ельцин был госпитализирован за 12 дней до смерти. «Он перенес довольно выраженную катарально-вирусную инфекцию, которая очень сильно ударила по всем органам и системам», сообщил в новостной телепрограмме «Вести» руководитель Медцентра управделами Президента РФ Сергей Миронов. Последнюю неделю Борис Николаевич почти не вставал с постели. У него болело сердце, а резкое ухудшение состояния здоровья наступило за последние 3 дня. 23-го утром наступило небольшое улучшение, а потом у первого Президента России дважды останавливалось сердце. В первый раз врачи смогли вернуть пациента к жизни, но во второй раз сделать уже ничего не удалось. По желанию родственников Бориса Ельцина вскрытие тела не проводилось.

Незадолго до смерти Ельцин ездил в Палестину (Иордания, Израиль, Палестинские территории), что могло, по мнению медиков, способствовать ухудшению его здоровья.

Владимир Путин позвонил Наине Иосифовне Ельциной 23 апреля 2007, также выразили свои соболезнования Ангела Меркель, Жак Ширак, Джордж Буш-младший, Гельмут Коль, Тони Блэр, Билл Клинтон.

Минутой молчания и траурным митингом почтили память первого Президента студенты и сотрудники его родного Уральского Государственного технического университета. Одну из улиц Екатеринбурга, где Ельцин долгое время жил и работал, назвали именем первого Президента.

Церемония прощания с телом Ельцина началась в 16:30 по московскому времени 24 апреля 2007 г. в Храме Христа Спасителя. Гроб с открытой крышкой, покрытый в ногах флагом России, был установлен в центре Храма, рядом с гробом был выставлен стенд с наградами Президента и его портрет. Рядом несли почётный караул солдаты Кремлёвского полка. В храм на вечер и всю ночь был открыт доступ для прощания с телом всем желающим. По сообщениям информационных агентств, проститься с Борисом Ельциным в храм Христа Спасителя пришли за это время более 25 тысяч человек. На панихиде в Храме Христа Спасителя постоянно присутствовали и принимали соболезнования члены семьи Ельцина: вдова Наина Иосифовна, дочери Елена Окулова и Татьяна Дьяченко, зятья Валерий Окулов и Валентин Юмашев, внуки Ельцина. Заупокойную литургию совершил викарий Московской епархии архиепископ Арсений (Епифанов). После церемонии гражданского прощания, которое закончилось в 12:30 25 апреля, состоялось прощание официальных лиц и представителей иностранных государств.

Чин отпевания возглавил митрополит Крутицкий и Коломенский Ювеналий (Поярков) в сослужении митрополитов Кирилла (Гундяева) и Климента (Капалина). Митрополит Ювеналий прочёл послание отсутствовавшего патриарха Московского Алексия II к Путину, родственникам Ельцина и всем верующим. Во время чтения Псалтири, отпевания и заупокойной литии Ельцина поминали как «первого президента России Бориса Николаевича», а не «раба Божия Бориса», как в обычном случае. Употребление титула и отчества соответствует формуле возношения имени монарха и членов царствующего дома до отречения Николая II. (Заупокойные службы, совершавшиеся по смерти Л. И. Брежнева, Ю. В. Андропова и К. У. Черненко, имели формулу «о упокоении имярек» (крещальное имя без отчества). Церемония транслировалась в прямом эфире основными российскими (Первый канал, «Россия», НТВ) и зарубежными телеканалами.

23 апреля, то есть в день смерти Б. Н. Ельцина, Президент РФ Владимир Путин подписал указ «Об объявлении траура в связи с кончиной первого Президента Российской Федерации Б. Н. Ельцина и организации его похорон». День похорон Ельцина был днём национального траура. Похороны Бориса Ельцина были назначены на 25 апреля, а местом захоронения определено Новодевичье кладбище. Путин перенес ежегодное послание Федеральному собранию с 25 апреля на 26 апреля.

Гроб с телом Ельцина был закрыт, вынесен из Храма Христа Спасителя и на автомобиле-катафалке в сопровождении эскорта мотоциклистов довезён до Новодевичьей улицы. По пути следования катафалка от Храма Христа Спасителя до Новодевичьего кладбища были перекрыты Соймоновский проезд, Большая Пироговская и Новодевичья улицы. Затем гроб был вынесен офицерами Московского военного округа из автомобиля и поставлен на украшенный государственным флагом пушечный лафет, тягачом которого служил бронетранспортер. До ворот Новодевичьего кладбища похоронная процессия двигалась за лафетом пешком. Гроб Ельцина сняли с лафета, и 8 офицеров внесли его в ворота кладбища на руках, при этом ударил колокол Новодевичьего монастыря. Процессия проследовала к месту захоронения на центральной аллее Новодевичьего кладбища, где уже была вырыта могила, перед которой стоял небольшой катафалк. На него установили гроб, с которого был снят Государственный флаг, переданный одним из военных Сергею Собянину. Тот в свою очередь передал флаг Наине Иосифовне Ельциной.

Затем с гроба сняли крышку и открыли лицо усопшего. Митрополит Ювеналий обратился к семье Ельциных, после чего сначала Елена Окулова, затем Татьяна Дьяченко и, наконец, Наина Ельцина подходили по одной к гробу Бориса Николаевича и прикладывались к покойному. Наина Иосифовна также осенила его гроб крестным знамением. После этого произошла заключительная поминальная лития по Ельцину, которую возглавил митрополит Ювеналий в сослужении митрополитов Кирилла и Климента; «Вечную память» усопшему пел женский хор Новодевичьего монастыря. Митрополит Ювеналий возложил на лоб Ельцина венчик.

Около 16:30, после завершения литии, гроб был закрыт, украшен цветами и опущен в могилу, причём спуск гроба в могилу сопровождался артиллерийским салютом (3 залпа), военный оркестр играл Гимн Российской Федерации.

На похоронах присутствовали:

От руководства России: Владимир Путин, Сергей Собянин (глава комиссии), Михаил Фрадков, Сергей Иванов, Дмитрий Медведев, Сергей Миронов, Борис Грызлов, Герман Греф.

От зарубежных государств:

Страны СНГ и Прибалтики: президент Казахстана Нурсултан Назарбаев, президент Белоруссии Александр Лукашенко и бывший председатель Верховного Совета БССР Станислав Шушкевич, президент Армении Роберт Кочарян, президент Туркменистана Гурбангулы Бердымухаммедов, президент Узбекистана Ислам Каримов, премьер-министр Украины Виктор Янукович, бывшие президенты Украины Леонид Кучма и Леонид Кравчук, премьер-министр Таджикистана Акил Акилов, президент Литвы Валдас Адамкус и бывший президент Альгирдас Бразаускас, президент Латвии Вайра Вике-Фрейберга, президент Эстонии Тоомас Хендрик Ильвес, премьер-министр Киргизии Алмазбек Атамбаев и бывший президент Киргизии Аскар Акаев, председатель парламента Грузии Нино Бурджанадзе.

Европейская комиссия – еврокомиссар по внешним связям и европейской политике соседства Бенита Ферреро-Вальднер.

Страны Европы и США: бывшие президенты США Билл Клинтон и Джордж Буш-старший, президент Германии Хорст Келер и бывший Федеральный канцлер Германии Гельмут Коль, средний сын королевы Великобритании Елизаветы Второй Эндрю, герцог Йоркский и бывший премьер-министр Великобритании Джон Мейджор, министр иностранных дел Франции Филипп Дуст-Блази, председатель Конституционного суда Испании Мария Эмилия Касас, бывший премьер-министр Италии Джулио Андреотти, бывший президент Финляндии Мауно Койвисто, бывший президент Болгарии Желю Желев, бывший президент Польши Лех Валенса.

От Русской православной церкви: митрополиты Крутицкий и Коломенский Ювеналий, Смоленский и Калининградский Кирилл, Калужский и Боровский Климент, архиепископ Истринский Арсений, а также многие священники и диаконы.

Президент Башкирии, премьер Карелии, главы администраций Красноярского края, Иркутской, Свердловской областей, Московской области, мэр Москвы, губернатор Санкт-Петербурга.

Выдающиеся деятели культуры, науки и искусства.

В Кремле был дан траурный приём (поминки) по Ельцину, где с единственной своей в этот день речью выступил президент В. В. Путин.

* * *

Так завершилась очередная глава истории Российского государства. Многие историки до сих пор ломают копья, чего в этом бурном десятилетии было больше: плюсов или минусов? А история продолжается, пишется новая глава и мы в ней тоже играем определенные роли. У каждого роль своя: главная или второстепенная. У кого какая, определять вам, уважаемый читатель. Главное, как нам представляется, не быть в ней статистами…

 

Список литературы

1. Коммерсант, февраль 1990 г.

2. Коммерсант, март 1990 г.

3. Коммерсант, апрель 1990 г.

4. Коммерсант, апрель 1990 г.

5. Коммерсант, сентябрь 1990 г.

6. Коммерсант, октябрь 1990 г.

7. Коммерсант, октябрь 1990 г.

8. Коммерсант, октябрь 1990 г.

9. Коммерсант, октябрь 1990 г.

10. Коммерсант, октябрь 1990 г.

11. Коммерсант, декабрь 1990 г.

12. Коммерсант, декабрь 1990 г.

13. Советская Россия, 16 сентября 1995 г.

14. Моя газета (Москва), 20 декабря 1995 г.

15. Известия, 26 декабря 1995 г.

16. Совершенно секретно, декабрь 1998 г.

17. Новая газета, 3 ноября 1998 г.

18. Там же

19. Радио Швеции, 1998 г.

20. Правда, 14 января 2004 г.

21. Бизнес-газета RBC-dеily, 22 ноября 2004 г.

22. Коммерсант, июнь 1991 г.

23. Коммерсант, июнь 1991 г.

24. Коммерсант, июнь 1991 г.

25. Коммерсант, август 1991 г.

26. Коммерсант, август 1991 г.

27. Журнал «Российская Федерация сегодня» № 15, 2007 г.

28. Советская Россия, 2 октября 2007 г.

29. Биржевые ведомости, 1 августа 1995 г.

30. Кто есть кто, 25 октября 1995 г.

31. Общая газета, 26 октября 1995 г.

32. Сегодня, 22 сентября 1995 г.

33. Коммерсант, 14 января 1995 г.

34. Известия, 5 января 1995 г.

35. Московский комсомолец,10 января 1995 г.

36. Труд, 18 апреля 1996 г.

37. Новая газета, 29 апреля 1996 г.

38. Вечерняя Москва, 8 августа 1996 г.

39. Большая Волга (Нижний Новгород), 7 сентября 1996 г.

40. Известия, 26 сентября 1996 г.

41. Русская мысль (Париж), 31 октября 1996 г.

42. Известия, 13 августа 1998 г.

43. Сегодня, 14 августа 1998 г.

44. Известия, 15 августа 1998 г.

45. Московский комсомолец, 17 августа 1998 г.

46. Сегодня, 18 августа 1998 г.

47. Московская правда, 18 августа 1998 г.

48. Новые известия, 18 августа 1998 г.

49. Известия, 19 августа 1998 г

50. Московские новости, 19 августа 1998 г.

51. Завтра, № 20, 18 мая 1999 г.

52. По материалам газеты «Ведомости» и сайта «Левада-центра» 24 апреля 2007 г.

53. Выступление А. Г. Арбатова о вопросу о вынесении обвинений против Президента РФ по пункту о развале армии на заседании Государственной Думы, сайт партии «Яблоко», 14 мая 1999 г.

54. Выступление Т. В. Злотниковой при выдвижении обвинений против Президента РФ по вопросу о войне в Чечне на заседании Государственной Думы, сайт партии «Яблоко», 14 мая 1999 г.

55. А. Е. Хинштейн, «Ельцин. Кремль. История болезни».

56. Обращение президента Б. Н. Ельцина к гражданам России, 31 декабря 1999 г.

57. РИА «Новости», 23 апреля 2007 г.

58. РБК, 24 апреля 2007 г.

59. Уралинформбюро, 24 апреля 2007 г.

60. Указ «Об объявлении траура в связи с кончиной первого Президента Российской Федерации Б. Н. Ельцина и организации его похорон».

Содержание