Марго вырулила на Оксфорд-стрит и тут же застряла у светофора. Бросила быстрый взгляд на часы. Ничего, накаляться рано. Она как раз успеет.

Радио тем временем блеяло на интересующую ее тему.

— Сегодня в галерее Карло Романи, что на Оксфорд-стрит, открылась первая персональная выставка работ получившего в последнее время широкую известность фотохудожника Грегори Мортимера. Напомню, что он немало позабавил публику серией фото на тему лондонской «подземки», причем я имею в виду не только метро, но и мир андеграундной моды. В объектив его камеры попали и сногсшибательная Снуки, и обворожительная Кайли Миноуг, и никому не известный мальчик, поющий дуэтом с фокстерьером на станции «Уайтчепл», кстати, моя любимая фотография, да простят меня вышеупомянутые уважаемые д-д-дамы! Очень рекомендую посмотреть, — соловьем заливался ведущий, — и поторопитесь. Выставка продлится всего лишь неделю.

У входа в галерею Марго притормозила и бросила машину на парковщика, специально нанятого для этой цели. Надо отдать должное Грегу: уж если он за что-то берется, то всегда делает это стильно.

Не успела Марго ступить на тротуар, как ее тут же облепили со всех сторон папарацци. Вспышки камер прямо в лицо, маячащие перед носом микрофоны и диктофоны, напористые, балансирующие на грани приличия вопросы. За последние полгода она ко всему этому привыкла, научилась не раздражаться.

— Мисс Сомерсет, можно ли сказать, что вы поклонница Грега Мортимера?

— Да, и абсолютно во всем, что он делает.

— А Сандра не ревнует?

— Спросите у нее. — Марго ослепительно улыбнулась прямо в камеру.

— Успех сборника статей Алека Финчли с вашим предисловием был предрешен, — пророкотал у нее над ухом красивый баритон. — Как, по-вашему, ждет ли та же судьба вашу книгу о муже?

Впечатляющий голос, подумала Марго. Сказал, как погладил. Она подняла глаза на обладателя необычного голоса. Ей понравилось то, что она увидела. Ироничный, но в то же время теплый прищур карих глаз, красиво очерченные губы, решительный нос, что называется с характером, курчавая каштановая бородка. Неужели еще один журналист в ее жизни?

— А знаете что, — сказала Марго весело, — оставьте мне ваш номер телефона. Когда рукопись будет готова, вы будете первым читателем и ответите на собственный вопрос. Идет?

— Идет.

Он протянул ей визитку, которая тут же перекочевала в карман ее пальто. Марго заторопилась к входу, унося с собой теплое, волнующее пожатие его руки.

В галерее, как она и ожидала, яблоку негде было упасть. Бросив пальто на руки швейцару, Марго устремилась в зал, по дороге прихватив с подноса подвернувшегося официанта бокал шампанского.

Марго успела заметить много известных лиц. Присутствие этих людей свидетельствовало о настоящем профессиональном успехе Грега, а не о сиюминутной тусовочной шумихе. Записные тусовщики здесь, конечно, были и, как всегда, в большинстве, но не они делали погоду. Марго выделила из толпы редакторов нескольких влиятельных журналов, троицу маститых художественных критиков и владельцев двух самых крупных рекламных компаний, не говоря уже о телевизионщиках и представителях шоу-бизнеса.

Грега Марго заметила сразу. Его красивая голова заметно возвышалась над толпой. Марго поймала его взгляд и отсалютовала бокалом.

— Синьорина Сомерсет! Маргарита!

Марго оглянулась. Карло Романи, владелец галереи. Маленький круглый итальянец неопределенного возраста с лысеющим яйцеобразным черепом и тонкими черными усиками над верхней губой.

— Какой успех! Марвейозо! Просто великолепно!

Марго не смогла удержаться от улыбки. То, что она слышала сейчас, — буйную, пряную смесь английского с итальянским, — Карло называл «тусовочный говор». В узком кругу его английский был безупречен. Господин Романи слыл не только истинным знатоком и поклонником искусства, но также ловким бизнесменом и умело использовал моду на все итальянское.

— Судя по тому, что сейчас здесь происходит, вы, Карло, сможете продлить выставку еще на неделю, — заметила Марго. — Уверена, отзывы будут самые положительные. Даже радио уже подхватило эстафету.

— Си, си, перфетто, отлично! — Карло наклонился к ее уху и заговорщически зашептал, уже без акцента: — Я предложил Грегори Мортимеру поездку по стране с выставкой. По высшему классу. Успех обеспечен заранее, потрясающее паблисити, гарантированное освещение в прессе и на телевидении. Каталог, а затем полновесный альбом фотографий. Царские условия! Но он отказался. И синьора Сандра его поддержала. Я безутешен!

Ох уж эти итальянские страсти! Марго еле удержалась, чтобы не почесать Карло под подбородком, как надувшегося от обиды кота.

— Не отчаивайтесь, Карло, мне нравится ваша идея. Я попробую все уладить.

Разыскать Сандру в этой толпе оказалось делом нелегким. Когда Марго наконец это удалось, она, пробормотав какие-то нечленораздельные извинения собеседникам Сандры, оттащила ее в сторонку.

— Можешь мне объяснить, зачем ты это делаешь?

Невинный взгляд рыжих глаз. Так бы и отшлепала дурочку, да ведь не ведает, что творит.

— Зачем ты отговариваешь Грега от тура по стране?

— Так это он сам не хочет.

— Слушай, Сандра, кого пытаешься обмануть? Тебе не хочется, чтобы он надолго уезжал, а Грег готов выполнить любую твою прихоть. Разве не так?

— Он сам так решил, — упрямо повторила Сандра.

— Нда-а-а… Ты хоть понимаешь, что делаешь? — Марго понемногу начинала терять терпение. — Любому человеку, занимающемуся творчеством, признание так же необходимо, как канифоль смычку виртуоза. Сейчас Грегу хватает галереи Карло Романи, а завтра он поймет, чего лишился. — Марго впилась взглядом в глаза Сандры. — И тогда ты можешь потерять его. Мужчины не такие, как мы, они не могут жить одной любовью. Им этого мало.

— И поэтому ты никогда не протестовала, что отца часто не бывает дома? — тихо спросила Сандра.

— Ну не потому же, кто не хотела его видеть!!!

Марго почувствовала руки Сандры на своей шее, ее губы на своей щеке, успокаивающее «шшш» над ухом. Умница девочка, все правильно поняла.

Грег стоял в окружении гостей и, как заведенный, подписывал все, что ему совали: фотографии, программки, визитные карточки и даже салфетки.

— Не хватает только туалетной бумаги и еще мечты каждой рок-звезды — бюстгальтеров поклонниц, — пошутил он.

— Я бюстгальтеров не ношу, — прошептала ему на ухо бледная девица с пухлыми ярко-красными губами. — Можете расписаться прямо на груди. Сейчас или… — она призывно провела язычком по губам, — позже.

— Лучше сейчас, — не моргнув глазом ответил Грег.

К его удивлению, девица рванула вверх расшитый блестками топ, явив миру пару очаровательных грудок с пунцовыми сосками. Вокруг мгновенно воцарилась тишина. Все с любопытством смотрели на Грега. Как он отреагирует?

А он ободряюще улыбнулся девице и твердой рукой начертал на одной груди «Грег», а на другой «Мортимер», да еще с залихватским росчерком вокруг соска.

— Подождите, пока высохнет, моя дорогая, — сказал он девице и, повернувшись, увидел Сандру.

Ее глаза стремительно желтели. Грег заговорщически подмигнул ей и взял под руку. Рядом возник один из трех маститых критиков, по совместительству совладелец влиятельного журнала «Фотофакт».

— Я впечатлен, Мортимер, весьма впечатлен, — зажужжал он, как растревоженный шмель. — Вы мне напомнили Гельмута Ньютона в его лучшие годы. Да-да, в самые лучшие годы. Но, мне кажется, вы глубже проникаете в суть модели. Вас больше интересует содержание, а не внешние эффекты. Это ни на что не похоже, это — не современно и именно поэтому хитово. Вы понимаете меня? Новая, совершенно новая свежая струя.

— Как всегда, хорошо забытое старое, — ввернул Грег.

— И хорошо, Мортимер, хорошо, — фыркнул критик. — Людям нравится налет ностальгии, ретропаутинка, так сказать. Вечные ценности.

— Простите, — вмешалась Сандра. — Грег, я могу сказать тебе пару слов?

— Только не вздумайте пенять ему за автограф, данный этой полоумной, — проворчал критик. — Он справился со щекотливой ситуацией куда лучше, чем любой специалист по связям с общественностью.

— Я в полном восторге, уверяю вас.

Сандра увлекла Грега в сторону. Укол ревности, который она ощутила, увидев бесстыдно оголенные груди и склонившегося над ними Грега, моментально прошел, стоило ей только увидеть его лицо. Смеющиеся глаза и усмешку, довольно-таки глумливую, для тех, кто понимает, конечно.

Сейчас он смотрел на нее совсем по-другому, и глаза его обещали сотни маленьких безумств, но не сейчас, а когда они останутся одни. И в этом ожидании была мучительная, божественная, сладкая пытка.

— А почему я, собственно, должна ждать?

— Что?

— Поцелуй меня, — потребовала она. — Сейчас! Один раз!

Грег легко прикоснулся губами к ее губам, но от них шел такой мощный призывный ток, что он не смог оторваться. Поцелуй вышел долгим, головокружительным, страстным. Мгновенно все исчезло: выставочный зал, толпа гостей, яркие вспышки софитов. Все! Только их разгоряченные, жадные тела и губы жили реальной, горячей, настоящей жизнью.

— Ты играешь с огнем, — прошептал Грег, с трудом отрываясь от ее губ. — Еще один такой поцелуй, и я за себя не отвечаю.

— Я — тоже, — улыбнулась Сандра. — Я хотела тебе сказать… ну, в общем, я подумала… Тебе лучше принять приглашение Карло! — выпалила она.

Взгляд Грега, вдруг ставший внимательным и серьезным, проник в самые глубины ее существа. Сандра кивала: да, да, да!

— Но это займет больше месяца. Мы не сможем видеться.

— Не больше недели, — уверенно сказала Сандра. — Я ускорю свои дела, кое от чего откажусь, что-то возьму с собой и приеду к тебе.

— Ты уверена?

— Как и в том, что я люблю тебя.

Грег склонился к ее руке. Поверх его головы Сандра увидела лицо Марго с вопросительно изогнутыми бровями и послала ей воздушный поцелуй.