Поглощенная мыслями о том, какого рода могут быть эти действия, Клэр еле дождалась окончания занятий. Выпорхнув из здания университета, она сразу увидела неподалеку лиловый «шевроле» Крейга.

– Привет!

– Фаррел не появлялся? – осведомился Крейг, выруливая со стоянки.

– Ни разу не встречала его при свете дня. Его время – сумерки и ночь, как у настоящего вампира. – Клэр скорчила гримасу и рассмеялась. – И хватит о нем! Скажи лучше, продвигаются твои дела с яхтой?

– Более-менее.

– Присмотрел что-нибудь?

Крейг пожал плечами.

– Не окончательно. Куда этим вечером, Клэр?

– Пока не знаю. – Как упорно он не хочет говорить о себе! Ну ладно… – Давай заскочим куда-нибудь пообедать! Умираю, как хочу есть. После бассейна всегда так – теряешь кучу калорий… Алан говорит, я тощая потому, что мало ем и много двигаюсь. Помоему, я ем ужасно много, но все это куда-то девается. Как по-твоему, я очень худая?

Вместо ответа Крейг просигналил какому-то наглому мотоциклисту, подрезавшему их на повороте.

– Крейг!

– Да? – Он оторвался от созерцания дороги.

– Ты вообще меня когда-нибудь слушаешь?! – возмутилась Клэр.

– Извини. Если я не буду следить за дорогой, мы далеко не уедем. А ты иногда так тараторишь…

Клэр надулась.

– Ты же все время молчишь, – пробубнила она. – Вот мне и приходится болтать за двоих. О, останови, пожалуйста, здесь! Это неплохой ресторанчик.

Они припарковали машину и вошли в ресторан. Клэр с независимым видом уселась за столик. Она решила, что пора выразить свое неудовольствие более определенно. Почему Крейг всегда говорит с ней в таком снисходительно-доброжелательном тоне? Она что, малый ребенок?

Но Крейг опередил ее, примирительно заявив:

– Ладно, Клэр. Я прекрасно слышал твой вопрос. Фигура у тебя в самый раз, не беспокойся. Просто, когда ты спросила, тот треклятый мотоциклист собирался въехать в наш бампер. Я не виноват…

Клэр вздернула подбородок.

– Конечно нет. Ты всего лишь дал мне понять, что я надоела тебе своей болтовней.

– Прекрати. Ничего такого я не говорил.

– И вообще, зачем ты возишься со мной, если тебе это так противно? – в запале продолжала она.

– Хватит без причины сотрясать воздух. – Крейг спокойно откинулся на спинку стула. – Тебе бы надо было идти на театральный факультет – уж больно ты любишь выступать, – закончил он беззлобно.

Клэр только фыркнула. Она и в самом деле уже не сердилась, но все же решила проучить Крейга. Ладно, мстительно подумала она, заказывая плотный обед, если ты считаешь меня легкомысленной болтушкой, я буду молчать. Посмотрим, как тебе это понравится и кто заговорит первым.

В ожидании заказа она деловито раскрыла папку и погрузилась в изучение своих записей, делая в них пометки. Время от времени она украдкой поглядывала на Крейга.

Почему он так обидно холоден со мной? Я ведь не скрыла, что он мне симпатичен! Неужели я веду себя навязчиво? Но, черт возьми, я ему не навязывалась! Как раз наоборот! Сотни парней были бы счастливы оказаться на его месте! Бирюк неотесанный! Сколько раз я пыталась разговорить его – и все безрезультатно! Тоже мне, мистер Таинственность…

Клэр взглянула на него из-под ресниц в упор. Крейг, с видом полнейшей безмятежности расположившись в кресле, молча курил. Ты сам, должно быть, окончил театральный факультет, язвительно подумала Клэр. Еще ни один мужчина не вел себя в моем присутствии так вызывающе безразлично! Но я тебя достану!

Ее взгляд упал на один из исписанных листков. Клэр прочла несколько строк и улыбнулась. Что, если попробовать?.. Она вынула листок из папки и притворно вздохнула.

– Мое домашнее задание, – невинно пояснила она Крейгу, убедившись, что ее псевдоозабоченный вид привлек его внимание. – Сегодня на семинаре по литературному мастерству нам поручили сочинить что-нибудь в эпистолярном жанре – ну, вроде письма подруге или другу. За ланчем я кое-что набросала, но не уверена, получилось ли. Хочешь послушать? – спросила она с надеждой.

– Ну, если тебе так важно мое мнение…

Даже не выразил удивления, подумалось ей. Что за невероятная сдержанность! Но я тебя из нее вытряхну!

– Я всегда так волнуюсь… – Клэр протянула Крейгу листок. – Если хочешь, прочти сам…

– «Моя краткая сексуальная автобиография», – прочел он заглавие. – Звучит завлекательно. И часто вам дают такие темы?

– Выбор темы был свободным, – скромно заметила Клэр. – Мне просто хотелось создать что-нибудь забавное. Ну а оценивать будут прежде всего язык и стиль…

– Я предпочел бы услышать это в твоем исполнении, – сказал Крейг, возвращая сочинение. – Иначе у меня будет чувство, что я читаю чужой дневник. А тебя я с удовольствием послушаю.

– Спасибо. – Клэр улыбнулась. И как это он догадался? Конечно же мне хотелось прочесть это самой! И своим мягким, красивым, от природы артистичным голосом она начала: – «Первым, кто соблазнил меня, был горнолыжный инструктор нашего швейцарского пансиона. Правда, он всегда любезно утверждал, будто на самом деле это я его соблазнила, но, по-моему, это совершенно неважно – в пансионе была такая скука, а Бертран оказался таким изобретательным парнем! Он идеально подходил для роли первого любовника – милый, нежный, с чувством юмора… Он будил во мне чувственность постепенно, как внимательный, мудрый учитель. По ночам мы часто уединялись на чердаке.

Там хранилась старая мебель и прочая ерунда вроде новогодних украшений. Все происходило очень романтично – на какой-то широченной антикварной кровати; через окошко на нас смотрели крупные зимние звезды, а вокруг тускло мерцали в лунном свете ворохи древней елочной мишуры… И на чердаке было гораздо удобнее, чем, скажем, на складе горнолыжного снаряжения! – Дойдя до этого места, Клэр хмыкнула. – Но мы были совершенно безумны и ухитрялись заниматься любовью буквально повсюду… Кончилось все это печально: на исходе зимы и меня, и Бертрана вытурили из пансиона: кто-то настучал на нас. – Клэр вздохнула. – Зависть, я думаю. Мать забрала меня к себе в Париж, где я несколько месяцев посещала обычную, нормальную школу. Надо сказать, я там почти заскучала по нашему старообрядному пансиону! Французские старшеклассники как на подбор оказались прыщавыми неотесанными юнцами, совершенно, на мой просвещенный взгляд, ничего не смыслившими в сексе. Стоило мне присмотреть более-менее симпатичного мальчика, как сразу выяснялось, что тот умеет лишь лапать тебя, пуская при этом слюни! У меня не было никакого желания с ними возиться, и я стала интересоваться более зрелыми мужчинами. Скоро мне повезло – я познакомилась со Стефано, студентом консерватории…

Он был очень неплох! И, заметь, наполовину итальянец, наполовину немец! Не понимаю, откуда у французов их репутация превосходных любовников? – Клэр пожала плечами. – По-моему, мужское население Парижа, во всяком случае его центральных округов, состоит исключительно из геев, сутенеров и истеричных типов с холодными бешеными глазами…

Один такой – кстати, почти «друг семьи», некий литератор, – как-то раз почти силой затащил меня в постель, и я не испытала с ним ничего, кроме разочарования… В общем, я отводила душу со Стефано, пока отец не решил, что хватит мне валять дурака в Европе, и я почти без всяких сожалений оставила Париж и уехала на Ямайку». – Клэр подняла глаза и мечтательно улыбнулась. – Там было вол-шеб-но!.. Я полюбила этот прекрасный остров, его бесконечные песчаные пляжи, океанский ветер, шелест пальм на набережных… Мне так не хотелось покидать его, но папочка посчитал, что мне необходимо закончить образование в Штатах. – Клэр вздохнула. – Вот я и отклонилась от темы! – засмеялась она. – Правда, мое пребывание на Ямайке – это отдельный роман! Там столько интересных мужчин со всего света! Но для данного сочинения, я думаю, хватит. – Она зорко наблюдала за реакцией Крейга. – Ну, как тебе? Что скажешь?

Ей показалось, что на его обычно непроницаемом лице появилось какое-то новое выражение, которое Крейг тут же попытался скрыть улыбкой вежливого внимания. Мне всетаки удалось пронять тебя! – радостно подумала Клэр, когда Крейг, закурив новую сигарету, заметил:

– Со стилем у тебя все в порядке. Что касается содержания… Ты ни словом не обмолвилась о том, как тебе понравились калифорнийские парни. Это что, тоже отдельный роман или просто нечего вспомнить?

Клэр мысленно поздравила себя с победой. Ей определенно удалось завладеть вниманием Крейга. Теперь она могла позволить себе не спешить с ответом.

– Мне нравишься ты, – выдержав паузу, серьезно сказала она. – Ты ведь калифорнийский парень, не так ли?

Крейг спокойно встретил ее дразнящий взгляд.

– Когда-то я был им.

– Неважно. Ты клёвый.

Он улыбнулся.

– Спасибо. Я польщен.

Клэр насмешливо подняла брови.

– И только?

– А чего вы ожидали, мисс?

Но Клэр было не так-то легко смутить. Она откинула голову и нежно, обольстительно улыбнулась.

– Не знаю… Может быть, ответного признания?

Откровенно дразнящий взгляд ее карих глаз и эта улыбка…

– Признания? – с иронией переспросил Крейг. – Хорошо, ты услышишь это признание. Знаешь, чем я занимался все то время, пока ты росла, перемещалась по Европе, развлекалась по чердакам со своим лыжным секс-инструктором и наслаждалась карибскими пляжами? Все эти годы я провел в таком аду, какой тебе даже не снился. Я воевал, был наемником – сначала таким, как все, потом высокооплачиваемым. Но мне просто повезло, мне всю жизнь везло, черт меня побери! На войне все решает случай – если ты жив, а твой командир нет, ты автоматически оказываешься на его месте… Поневоле научишься ладить с людьми. Поначалу мне пришлось трудно, я ведь был, как ты верно заметила, калифорнийским парнем, но в организации, куда я попал, из меня быстро вышибли всю эту дурь. В результате из меня неожиданно получился неплохой солдат. Это позволило мне не только остаться в живых, но и что-то заработать… О, не смотри на меня так! – Крейг невесело усмехнулся. – В Африке наемничество вполне легальный бизнес. Половина тамошних правительств не в состоянии самостоятельно справиться с лезущими отовсюду хорошо вооруженными мятежниками. Для этого им нужны профессионалы, и они платят таким, как я, за то, чтобы в их странах хотя бы на время прекратился бардак, который там повсюду. Вот так, Клэр, – закончил Крейг, пристально взглянув ей в глаза. – Теперь ты кое-что обо мне знаешь. Знай также: я покончил с той жизнью не для того, чтобы без конца предаваться воспоминаниям. Поэтому не задавай больше вопросов… А сейчас ешь свой обед, если у тебя, конечно, не пропал аппетит.

– Но, Крейг… – Клэр выглядела ошарашенной. – Но почему?.. Извини, это опять вопрос, но все же… Я хочу сказать, как случилось, что ты попал туда?

– Черт побери, Клэр! – В его голосе было явное раздражение. – Если я соберусь писать мемуары, ты прочтешь их первая!

– Но это не просто любопытство, – возразила она. – Ведь я доверяю тебе…

– И поэтому я непременно должен исповедоваться? – с сарказмом заметил он.

– Не должен! – Глаза Клэр наполнились слезами, и она чуть слышно прошептала: – Почему ты так груб? Что я тебе сделала?

Крейг наклонился к ней и мягко, но решительно сказал:

– Прости. Я не хотел быть грубым. – Он завладел ее рукой. – Но тебе ни к чему все эти тяжелые впечатления. На свете и так достаточно всякой дряни, и слава Богу, что ты о ней понятия не имеешь.

– Дело не во мне. – Клэр осторожно сжала его ладонь. – Ты мне не безразличен. И я бы хотела… помочь тебе… если смогу.

Ее голос звучал так нежно… Слишком нежно! Крейг отдернул руку.

– Нет, Клэр, – устало, но твердо ответил он. – Не нужно тебе взваливать на себя все это. Да, я делал грязную работу, кто-то должен ее делать. Хотя там была не только грязь… Но теперь я рад, что все в прошлом. Пусть там и остается.

Клэр незаметно закусила губу, но решила пока не возражать. Она сидела притихшая, опустив глаза в тарелку и неслышно поглощая свой вдруг потерявший всякий вкус обед.

Крейг не доверяет мне! Неизвестно почему эта мысль причиняла боль. Конечно, он считает меня легкомысленной, избалованной, не знающей жизни девчонкой. Но это не так!

Моя выходка с сочинением была чистой провокацией, и это сработало! Мне удалось зацепить его рассказами о моих похождениях, все-таки удалось вызвать на откровенность!

Значит, в глубине души он не совсем равнодушен ко мне! Ради этого стоило пойти на риск!

Я должна сделать еще одну попытку, прежде чем он снова спрячется в свою скорлупу…

Клэр посмотрела на Крейга. Как она раньше не замечала, каким изменчивым может быть это красивое лицо, что за многообразие оттенков и выражений таит нервный, драматически изогнутый рот… А глаза! Большие, кошачье-зеленые, обрамленные густыми темными ресницами, иногда они горят странным, ярким, неутоленным огнем или могут быть жесткими, колючими, а когда темнеют, то кажется, будто в них потушили свет…

Клэр поймала себя на том, что ее захлестывает удивительная нежность к этому скрытному, противоречивому человеку. У нее было чувство, будто она прикоснулась к чемуто запретному, неизвестному, но неизъяснимо манящему.

Господи, уж не влюбляюсь ли я? – думала она, сидя рядом с Крейгом в машине, пока они ехали домой. Но на размышления нет времени – надо действовать, разрушить ту невидимую стену, которой Крейг так настойчиво хочет от меня отгородиться. Да, возможно, это уже не игра, а нечто более серьезное… Но отступать, кажется, поздно…

– Крейг! – окликнула она его, когда они вошли в гостиную. – Надеюсь, ты понял, что мое сочинение… что это, конечно, все не всерьез?.. – Она смущенно улыбнулась. – Пожалуйста, не считай меня кокеткой. Да, иногда я веду себя вызывающе… И все-таки я уже не ребенок, – ее голос стал тверже, – я женщина. Настоящая женщина. Я умею любить и знаю, что такое любовь.

Она приблизилась к нему, но Крейг остановил ее решительным жестом.

– Да, Клэр, я понимаю, – быстро сказал он. – Но даже если все это так… В любом случае, я не тот мужчина, который тебе нужен, пойми! Я уже битый час пытаюсь втолковать тебе это!

Его глаза ярко вспыхнули – гневом, раздражением?..

– Прости, но позволь мне самой решать! – запальчиво возразила Клэр. – Ты – личность, и именно поэтому меня к тебе тянет!

– Господи, ты не понимаешь, что говоришь…

– Нет, понимаю! – рассерженно прервала его Клэр. – Я не понимаю другого. – Ее голос вновь стал нежным. – Крейг! Ты же сам сказал, что прошлое – в прошлом. Так почему оно должно мешать нам? Я хочу стать твоим другом, действительно хочу. Не отталкивай меня!..

Она порывисто обняла его, и тут в ней вспыхнула радость – руки Крейга легли ей на плечи, близость его тела обдала Клэр жаркой волной.

– И как же ты представляешь себе нашу дружбу? – глухо спросил он.

Клэр замерла. Неужели удалось? Что же ответить? Крейг держал ее в объятиях, и в голове у нее все плыло, словно в ярком разноцветном тумане.

– Не знаю… – Она медленно и бесконечно нежно провела пальцами по его щеке. – Может быть, так?..

Его тело, запах его кожи… глаза – так близко! Клэр прильнула к его губам. В следующий миг Крейг отстранил ее от себя и твердо сказал:

– Прости, Клэр, но это невозможно.

– Почему?! – умоляюще вырвалось у нее. Она чувствовала себя как ребенок, у которого отнимают вожделенную игрушку.

– Черт возьми, каких объяснений ты ждешь?! – резко, почти грубо спросил он. – Очнись, Клэр! Если ты забыла, зачем я здесь, так я тебе напомню: до конца этой недели я твой телохранитель, хочешь ты того или нет. Я обязан не спускать с тебя глаз – я обещал это Алану. Но, чума меня забери, если я обещал ему спать с тобой!

– Ах так?! – Клэр задохнулась от возмущения. – Как ты смеешь, грязная скотина!

– Вот это уже ближе к истине, – цинично усмехнулся Крейг.

– Да мне наплевать! Дрянь!

Клэр влепила ему пощечину. При этом из глаз у нее почему-то брызнули слезы. Крейг не шелохнулся. Клэр замахнулась снова, но опустила руку. Крейг продолжал смотреть на нее с вызывающе спокойной улыбкой. Слезы полились у Клэр с новой силой.

– Ну что, выпустила пар? – безжалостно поинтересовался Крейг. – Можешь ругаться сколько угодно, это я тебе разрешаю. Надо сказать, получается у тебя очень мило.

– Сволочь! – сквозь зубы прошипела Клэр. – Садист поганый…

– Ну, это уже перебор, – все так же холодно заметил он. – Ладно, детка, ты еще не сказала, куда мы отправляемся нынешним вечером? Или собираешься посидеть дома?

– Не твое дело! – огрызнулась она, вытирая слезы. – Неужели ты воображаешь, что я теперь с тобой куда-нибудь пойду?

– А что случилось? – невинно спросил он.

Клэр широко раскрыла глаза.

– Какая же ты все-таки дрянь! – медленно произнесла она. – Ты полагаешь, что можешь спокойно оскорблять меня?

Крейг обезоруживающе улыбнулся.

– Дорогуша, это ты оскорбляешь меня уже пять минут без остановки.

– Это уж слишком! – Впервые в жизни Клэр не знала, что ответить. – Я не желаю тебя больше видеть, вот что! Не волнуйся, я не стану силой тащить тебя в постель! И вообще – можешь валить отсюда! У меня свои планы!

Она гордо развернулась и направилась к лестнице. Крейг рассмеялся. Клэр показалось, что она в жизни не слышала более противного смеха.

– Лучше тебе со мною не ссориться, – услышала она его спокойный голос. – Я ведь от тебя все равно не отстану. До конца этой недели.

Клэр, на секунду оглянувшись, бросила в его сторону испепеляющий взгляд и взбежала по лестнице.