Как-то утром дед Авхим услышал жалостливый писк гусёнка, глянул за веранду и увидел в углу двора петуха, который колошматил малого гусенка. Дед бросился на помощь, но с другого конца двора, растопырив крылья летел гусак. Он опередил хозяина, сильно скубанул петуха за хвост, тот испуганно кинулся удирать. Гусёнок, прихрамывая, поплелся к своей семье, гусак задрал вверх красно-желтый клюв и победоносно загоготал. Гусыня ласково гегала, будто гладила клювом малыша, но в ее голосе слышались нотки упрека: что ж ты, озорник, отбился от семьи, вот и получил нахлобучку.

С того дня гусак люто возненавидел петуха и не давал ему проходу. Дед Авхим пробовал помирить их, но попытка не удалась. Он рассказал о конфликтной ситуации в хозяйстве бабе Просе, предложил:

— А может, в суп певника?

— Ты что? Такой молодой, красивый. Такой певун. Да и наседка еще не вывела цыплят. Куры без петуха яйца нести перестанут. Разве, что ты их топтать будешь? — игриво глянула Прося на мужа.

— От, раскудахталась! Тебя, балаболку, только зацепи, — проворчал дед, взял косу и пошел со двора.

Через несколько дней Прося сама увидела, как гусак загнал петуха в угол и долбал его со всей пролетарской ненавистью. Прося поймала гусака, зажала между ног крылья, подсунула петуху, что б он отомстил, напугал обидчика и тот больше не лез.

— Пыль-пыль-пыль! Петя, ходи, не бойся. Я держу твоего обидчика. Дай ему, что б он тебя бояся!

Петух осмотрелся, подошел поближе, мгновенно оценил ситуацию, сверкнул красно-оранжевым мстительным глазом и давай долбать гусака.

— Ну хватит. Проучил разбойника. Припугнул хорошенько и дос.

Прося отпустила гусака, тот рванул удирать без оглядки. Но петух, как коршун, взлетел вверх, догнал гусака. Вцепился на спине и начал клевать в шею. Гусак кружил по двору, но сбросить наездника не мог. Такого поворота баба Прося не ждала. Теперь ей довелось спасать гусака. Ухватила она веник-деркач, согнала петуха-забияку.

Вскоре вывелись цыплята. Их было тринадцать — именно столько яиц положила Прося под наседку. Радовались дед и баба.

— От, молодчина наш певник. Все яйца наигранные. Отличный топтун. Работяга!

— Не то, что ты, — упрекнула деда Прося.

— Так он же совсим молодой. А я восьмой десяток разменял, — оправдывался хозяин.

Как-то под вечер, когда гуси возвращались с поля, Авхим увидел необычайную картину: петух оседлал гусака и гонял его по двору. Дед остолбенел от удивления, позвал бабу Просю:

— Смотри, что делается! Чистае кино. Боевик американский! Петух дубасит гусака! Это же он своих детей боронит. Во, природа! Пересилил свой страх…

— Что ты рот разинул? Спасай гусака! А то этот разбойник до крови задолбает.

Прося деркачем согнала петуха, гусей заперла в сарае. Про свою «педагогическую практику» ничего не сказала. Петух — черный, шея и хвост желто-пестрые, ярко-красный гребень — словно боксер-победитель на ринге, важно разгуливал по двору. Авхим залюбовался своим петухом, пошел похвалиться соседу Гришке.

Однажды, воскресным утром, петух снова оседлал гусака. В это время во двор зашел со Гришка, механизатор широкого профиля, заядлый пчеловод, весельчак и балагур. Гришка захохотал так громко, что соседи повыбегали из домов, собрались возле Авхимовой избы. Все дивились, дружно смеялись. Прося ухватила метлу, загнала петуха в курятник. Но народ не хотел расходиться. Этот момент использовал Гришка и рассказал веселую историю.

— Служил я на Кавказе. В Грузии. Как-то в воскресенье заглянул на рынок. Смотрю, продает человек петуха. Подошли две женщины, спрашивают: «Сколько стоит петух?» — «За пятнадцать рублей отдаю». — «А он чубаток топчет?» — «Какой топчет? Он интеллигентный петух. Оч-чень хороший!» — «Так на хрена он нужен. Такой интелягент». Продавец всё понял. Сразу сменил пластинку. «Продается петух. Атлычный топтун. Кура — топчет. Утка — топчет. Гуси — топчет. Вчера овечку оттоптал!» Толпа собралась. «Нуй петух! — послышались голоса. — Что ж ты продаешь такого героя?» — «Панымаеш, подлэц, на жену посматривать начал…»

Слушатели Гришки захохотали громче, чем покупатели кавказского рынка. Смеялась и Прося. Однако свою тайну не открыла.

Шли дни. Как только сходились петух и гусак, начиналась война. В конце концов Прося не выдержала и сварила с петуха вкусный, наваристый бульон. Со вкусом пообедали дед и баба. Раздобрелая Прося рассказала Авхиму про свою тайну. Весело смеялся дед. А вечером повел Просю на сено — вспомнить молодость.

После объятий счастливая Прося тихо улыбалась. Дивилась дедовой силе и думала: из цыплят по всем признакам будет шесть курочек и семь петушков, одного оставим на зиму, двух отдадим дочерям, чтобы сварили бульон зятьям. Остальные пусть будут себе.

Чтоб дед Авхим был молодым и горячим.

2003

Перевод автора