1

— Эпидемия! Эпидемия! — вот хотя бы временное решение нашего вопроса! — вскричал Смитуолл-тан, в восторге от своего предложения.

— Да, пожалуй, как временный выход это пройдет, — протянул Смуран-сан.

— Надо срочно пойти Камилле-сан, пока еще не поздно…

Обменявшись понимающими взглядами, преподаватели поспешили по безлюдному во время урока коридору в кабинет к директрисе.

Их голоса стихли в коридоре. Из-за колонн выглянула гладкая темная головка Окализы.

— Корш! Таалита, ты слышала, что они говорят? У нас в школе эпидемия. Мы можем серьезно заболеть!

— Если это опасно, то почему Смитуолл-тан так доволен? — резонно заметила Таалита. Девочки вышли из-за колонн и обеспокоено огляделись по сторонам. Василина выглнув из класса, их не заметила. Хорошо!

Ученицы младшего класса тоже остались в кабинете без попечения учителя, и две подружки выбрали это время для проведения своих опытов. Сорочонок Чер-Чер и галка Кау должны были учиться разыскивать свою комнату из любой точки замка. Сегодня девочки уже отпускали птиц из Мальчишечьего Крыла приюта. Пробраться туда непростая задача. Тем более что мальчишки в любой момент могли удрать с уроков.

— Давай попробуем выпустить Чер-Чер из чердачного окна, а Кау отнесем в библиотеку, и откроем ей форточку, — предложила Таалита, — она должна учиться искать дорогу домой.

— Кау, Кау, — простуженным голосом согласилась галка.

— А ты не думаешь, что мы можем напороться на Милавитий-вея?

— Не думаю! Он сейчас пьет чай на кухне. Ты, что забыла, его же Иберан-той приваживает!

И девчонки ехидно захихикали, вспоминая детали этой традиционной чайной церемонии.

— Окализа, не забыла дома подпереть окно, чтобы оно не закрылось?

— Нет! — рявкнула Окализа. — Ты уже спрашивала два раза.

Девочки стали пробираться на чердак замка. Когда-то, когда магия работала во всех механизмах замка, попасть в любое помещение было очень просто. Человек входил в золотой круг в любой комнате замка и представлял себе то место, куда бы он хотел попасть. Люди не обладающие магическим Даром часто путались и терялись в замке, не находя выхода из дома. Для не обладающих Даром повесили, очень облегчившие им жизнь, схемы расположения комнат замка. Этот магический круг назывался местомигом. Проведя по схеме рукой, стоило нажать на нужное место пальцем, как происходило мгновенное перемещение. Теперь эти схемы не работали, зато любой и каждый мог изучить план дома.

Сначала девочки поднялись по главной лестнице правого крыла на второй этаж замка. Белокаменная лестница с золочеными украшениями на кованых решетках застелена пушистой зеленой дорожкой, над которой, скорее всего, хорошенько поработали маги, так как она никогда не пачкалась и всегда очищала обувь, какой бы грязной та не была. Однажды Генька прямо на уроке искусных изображений, выливший на себя бутылочку несмываемых чернил, выскочил из класса и, поднявшись на половину пролета вверх, проехался лицом вниз на животе по этой дорожке. Когда он поднялся, черных разводов и пятен ни на его одежде, ни на хитрой конопатой мордочке не было.

По широкому коридору с колоннами, поддерживающими балюстраду второго уровня, мимо жилых комнат в дальнюю от центра часть Девичьего Крыла. Затем по крутой лестнице мимо выставленных на всеобщее обозрение живописных работ предыдущих хозяев замка надо подняться вверх. Отсюда со второго уровня совсем другой вид открывается из окон. По верху надо снова пройти вдоль всего коридора, но уже в обратном направлении. Каждый раз, когда они здесь проходили девочки застревали у нескольких, будивших их воображение картин, которые совсем не видны снизу. Первая из них — пейзаж. Откуда-то с горы художник рассматривал замечательную долину, через которую текла полноводная река. Один берег высокий, ступенями спускающийся к реке, заросший высокими деревьями, второй пологий, чистый, с песчаными пляжами. Луга, пестрели от разнотравья. Река разливалась шире и огибала небольшой холм, на котором стояла копия замка Ингорлон. Весь вид пронизан радостью и солнцем. Именно такое ощущение оставляла эта картина.

Вторая — показывала победную битву между людьми, восседающими на крылатых созданиях и гиенообразными клыкастыми животными. Формой крылья летунов похожи на крылья летучих мышей, но с яркой раскраской, как у аспиарнских бабочек. Туловище так же как толстый хвост мохнатое, а на симпатичной ушастой мордочке сияли золотом огромные глазищи. Люди одерживали победу, поджав жалкие хвосты и озираясь, «гиены» поворачивали назад, а некоторые их ряды уже скрывались в темноте. Картин на этом уровне множество, у девчонок никогда не хватало времени рассмотреть их все подробнее.

Боковая лестница вела вверх к небольшой площадке, с которой начинался вход на чердак. Дети долго шли по переходу, опустив голову. Взрослому по этому ходу пришлось бы идти в полусогнутом виде. Когда он, наконец-то, заканчивался, начинался таинственный, восхитительный беспорядок чердака. Старая мебель поставлена так, что образовывала лабиринт. Проходя между книжными шкафами, закрытыми на ключ, можно было уткнуться в огромный черного дерева комод, в ящиках которого аккуратно завернутые практически не помятые сохранялись бальные туалеты, маскарадные костюмы, детские вещи. На полочках серванта стояли мелкие скульптурки: керамические, деревянные, мраморные. Фигурки людей, животных, птиц. В корзинах лежали старые альбомы с цветными рисунками, чьи-то ученические тетради, детские книжки, гербарии и.т.д.

Переходя то по одному проходу, то по-другому девочки натыкались на бесчисленные и несметные сокровища. Детской душе не под силу смириться с тем, что все это пропадает в безвестности под слоем пыли. Добираясь до окна, каждая девочка не преминула прихватили наиболее понравившиеся им предметы.

— Чер-Чер, твоя очередь! Домой! Домой! — внушали девочки птице.

Сорока была не в восторге от сегодняшних приключений. Полдня ее таскали в руках, сминая перья, запихивали под передники, заворачивали в шарф, вытряхивали, не дав оглядеться из окна. Чер-Чер подумывала уже, не отправиться ли ей от этой суеты к собратьям в рощу, но тяга к сладкой жизни победила. Взмахнув крыльями, она полетела прямо домой, мысля, по-видимому, что пока несносных девчонок там нет, значит, там есть покой.

Оставшись одна, Кау заволновалась в руках у Таалиты. Она завертела головкой, наклонила ее и крепко твердым клювом ущипнула девочку за руку.

— Ох, маги святители!

Девочка от неожиданности выпустила нахальную птицу и теперь потирала руку:

— Смотри, будет здоровый синячище!

Кау несколько раз облетела чердак и с удовольствием вылетела в пустую фрамугу окна.

— Приложи, что-нибудь холодное, лучше медное, — со знающим видом предложила предприимчивая Окализа.

— Где оно — это медное, — чуть не плача закрутила головой Таалита.

— Вот, смотри, какая штука, — и Окализа протянула подруге тяжелую, похожую на медную, бляшку на такой же цепочке. Таалита приложила бляху к руке, и они начали выбираться с чердака, не забыв, однако, сложить в пустую корзинку, вожделенную добычу.

2

Камилла-сан одобрила идею организации карантинных мер против распространения слухов о появившихся в приюте магах. Преподаватели провели собрания всех учащихся школы. Ребятам, проживающим в Мирабе, Калоторе и Шорставе — соседних деревнях, но учащимся в приютской школе, — было рекомендовано написать письма родным о том, что они живы и здоровы, но остаются на время жить в замке, чтобы не принести в деревню эпидемию детской болезни. Василина, Калинка, Денила и всегда сидящий, как на угольях Кирилл, как могли, успокаивали в письмах своих родных.

— Ну, чтобы еще соврать? — Кирилл задумчиво поднял озорные глаза к небу.

— Святой отрок, храма Просветляющего Духа Лучезарного Света, — фыркнула Калинка.

— Не перестарайся! — обеспокоилась Василина, — родители, слава Духам, у нас не дураки. Они на пять метров под тобой видят, а уж уловки знают все наперечет.

— Сам не дурак, не переборщу! — огрызнулся ссаженый с небес на землю парнишка.

Сельские дети обрадовались возможности пожить в замке, о котором ходило много слухов. Им отвели ранее закрытые гостевые комнаты нижнего этажа. Женьевева-той вторглась в священное и нетронутое несколькими поколениями хозяев нутро огромного чердака. Мальчики таскали оттуда старые кровати. Набивали во дворе сеном огромные матрацовки, а старшие девочки сбились с ног, заправляя в закрытых ранее комнатах кровати и гоняя там слежавшуюся пыль.

— Силы небесные! Всемогущий Дух Животворящей Воды! С ума сведут эти дети! — ворчала тетушка Женьевева, запирая замок после обнаружения на чердаке очередного искателя приключений. — Что ж им тут медом намазано что ли? Вот я вам! — шуганула она ребят, выглядывающих из ближайших дверей. Шкодливые мордочки скрылись, но разбуженная сокровищами чердака детская фантазия явно продолжала работать. За дверью слышались шепот, сопенье, сдавленный смех.

— Святая Криста! Прости и помоги! Охрану мне, что ли, ставить? — и как всегда при любом затруднении Женьевева-той отправилась к директрисе: та сумеет справиться с неуемными искателями сокровищ.

Деревенские дети полной мерой получили удовольствие от домашних бассейнов, светлых с огромными окнами комнат, от тайн, которые наполняли замок. Василина была серьезно намерена все свое свободное время не вылезать из библиотеки. Мерга и Мисир решили в полной мере получить удовольствие от общения со сверстниками. Расстраивало только то, что всем детям за время карантина запретили купаться в озере и уходить в лес дальше границы замковых угодий.

Преподаватели сначала долго спорили корь это, или коклюш, а затем решили не уточнять. Сказали только, что болезнь не столь опасная, как заразная. Больными объявили Тома, Искру и Коржика. С ними Камилла-сан решила поскорее начать заниматься, что бы они чего-нибудь еще не натворили. К директрисе пригласили и остальную компанию: Ренни, Геньку, Саманту, Санчо и Гришаку.

— Как учили магов раньше? — Камилла-сан поглядела в любопытные зеленые глаза Геньки, — раньше каждый маг-Учитель обучал своих учеников через передачу ощущений магического усилия. Мало знать заклинание, формулу, мало представлять трехмерную структуру собранного из мелких кристалликов, магического создания, надо чувствовать с каким напряжением, посылом осуществить магический толчок. Какой длительностью должно быть воздействие. Как надо закрутить череду мелких видоизменений. Эти знания через ощущения передавались от Учителя к ученику.

Я теперь не маг, я не могу передать вам все то, что мне в свое время досталось от учителя. Очень опасно творить волшебство по книгам и записям! Результат совершенно не предсказуем. Произнесенное с разным напором, придыханием, мысленным посылом одно и то же заклинание дает совершенно разные результаты, и не все они безопасны. В ряде случаев заклинания и вовсе не нужны, чувственное и мысленное воздействие на свой собственный Структурный Кристалл приводит к магическим изменениям. Молодые маги помогают себе движением рук. Как говаривали раньше: маг творит волшебство! Кое в чем я смогу помочь, но не во всем.

— А, как же мы тогда будем учиться? — в голосе Искры звучало огорчение.

— Методом проб и ошибок, очень осторожно, страхуя друг друга. Слушая и ощущая, сливаясь мыслями друг с другом, будете осторожно разбираться в происходящем. И ни в коем случае не будем спешить!

— Вот бы нам достать хотя бы один магический цветок!

Коржик вспомнил свои первые попытки магирования.

— А, вот в этом ты и Искра поможете всем остальным, — с обрадованным видом сказала Камилла-сан, — ты держал цветок в руках, играл с ним, а Искра — земномаг. Ты, Коржик, будешь представлять себе во всех подробностях магический цветок, его вид, свойства, картину его Структурного Кристалла, а Искра приложит все силы, что бы вместо ромашек на клумбах выросли магические цветы.

— Не видел я никакого Структурного кристалла у магических цветков! — Коржик даже начал заикаться от волненья.

— Ну, это не страшно! Пойдемте в сад. Попробуйте потренироваться в частичном раскрытии и объединении.

— Как это? — напрягся Искра.

— Попробуете приоткрыть свои мысли и чувства друг другу, так чтобы нельзя было отличить свои мысли от чужих.

— Я так еще не пробовал.

— Это просто! Мы поможем. У нас это уже хорошо получается. — Ренни и Саманта переглянулись друг с другом. Том лукаво посмотрел на подружек — он тоже кое-что умел!

Пытаясь увидеть мир глазами товарища, открывая для друга собственный разум, пытаясь разобраться, как он мыслит, как воплощает свои магические представления в действие, юные маги обретали собственный опыт. Они одновременно чувствовали одно и то же, ощущали любое действие товарища, как свое, при малейшей неточности любой, интуитивно уловивший неправильность в ходе процесса тут же успевал подправить его. Все делалось медленно, но в результате усваивался опыт, один на всех. И овладевал им каждый.

Камилла-сан удивлялась быстроте происходящего: в магических школах шли индивидуальные занятия — один на один с Учителем. Династически, по наследству, передавались особенные семейные приемы, заклинания, магические знания. Не каждый взрослый маг был готов открыть все свои секреты будущему конкуренту. Не каждый был способен сдержать чувство зависти к потоку почти неограниченной магической силы предназначенной природой только для ребенка. Редко кто из магов спешил обучить воспитанника всему, что знал сам. Процесс ученичества растягивался на долгие годы. Эти же дети открывали для друзей все сокровища своей души. Их навыки росли неимоверно быстро.

К концу первого, вымотавшего всех, занятия на центральной клумбе в саду бурьяном росли магические цветы. Трудно сказать, чем они отличались от обычных ромашек? Но, проведя ладонью над цветком, ребята с замиранием сердца следили за белыми лепестками, совершающими «магический танец» — лепестки отклонялись, расходясь от середины и прогибаясь назад, затем собирались в тугой бутон и вновь распускались. Это явление очень увлекло детей и они то и дело приводили цветы в движение.

Первым до магирования дорвался, конечно, Генька. Он попытался, отрывая лепестки, превратить липу в грушу, обвешанную плодами. Плоды оказались вполне съедобны, но, видимо по представлению мальчика, они всегда должны были быть жесткими и вяжущими, такими и получились. Искра вмешался и с самодовольным видом принялся угощать всех мягкими, как масло, сладкими, сочными грушами.

— Одно слово — земномаг! — доедая грушу, в один голос хвалили Саманта и Ренни. Коржик тут же не дожевав первого плода потребовал добавки. Над ним добродушно посмеялись, зная, какой он сластена, но Искра тут же вырастил на дереве еще с десяток плодов.

Генька ел молча. Он пробовал летать. И это его прельщало больше всего остального. Отрывая лепестки, он поднимался вверх, переворачивался в воздухе, камнем падал, выходя из пике у самой земли, так, что девочки ахали, а Камилла-сан пыталась отобрать у него цветок.

Коржик из старого кожаного ошейника Бублика создал почти произведение искусства: новая кожа покрылась лаком. Пряжка в виде змейки золотилась и блестела на солнце, заклепки сияли зеркальным блеском. Саманта ахнула при виде такой красоты. Только владелец ошейника был к нему предельно равнодушен. Бублик лениво почесывался и явно не понимал причин возникшего вокруг него ажиотажа.

Санчо пробовал перемещаться, но возможности цветка невелики. Он пару раз оказался на чердаке, а когда отрывал последний лепесток, раздался дружный крик, и его здорово тряхнуло — это его друзья попытались нейтрализовать его желание.

— Какой же ты! — рассерженная Ренни не находила слов.

— Унеси меня Сакостель! Ты куда это собрался? Что ослиная голова, забыл, на что я в подвале нарвался? — с дрожью в голосе спросил Гришака.

— О подвале забудьте! — строго и обеспокоено приказала Камилла-сан. — Вы еще не можете справиться с такой опасностью, как сприч! А, что там еще может быть, одни маги знают. Все, на сегодня все. Не смейте больше ничего пробовать без разрешения. Не делайте ничего поодиночке. Я не хочу, что бы кто-нибудь из вас попал в беду. Продолжим завтра. «Больные» уйдут ночевать в лечебницу. Идирма-той предупреждена.

3

— Получилось, получилось! — радовались юные маги.

Девочки кружились, взявшись за руки, две темных косы и одна светлая рассекали воздух. Искра благоразумно отошел в сторону. Мальчики от восторга громко хлопали друг друга по плечу.

Санчо пытался передать словами те необычные ощущения, с которыми он столкнулся при переносе из одного места в другое. Он назвал его «падением вглубь себя». Он сравнил это состояние с затягиванием во вращающуюся воронку, где его медленно раскручивало, и сердце замирало в груди от жутковатого ощущения приближающейся бездны. В тот момент, когда страх перед неизвестностью превращался в неконтролируемый ужас, и казалось, что если не прервать это падение хотя бы стоном или вздохом, то можно сорваться и погибнуть, все благополучно заканчивалось. Страх и азарт боролись в душе, но жажда чудес всегда побеждала, и Санчо ни за что не отказался бы продолжить свои эксперименты. Он считал, что перенос происходит не менее чем за три-четыре спокойных вдоха, но ребята его уверили, что перенос для них, остающихся, происходит практически мгновенно. Санчо задумчиво покачивал головой: «Время что ли течет не одинаково»?

В библиотеку заглянули, почему-то не спящие в такой час, Лана и Надежда — соседки Ренни и Саманты по комнате. Их тут же втащили внутрь и устроили вокруг них хоровод. Коржик, Генька, Саманта, Искра, Ренни были неподдельно счастливы. Они в этот миг хотели бы обнять весь мир. Санчо в восторге в ритме танца пропел первое пришедшее на ум:

— Грани светлы — соверрима, связи прочны — новвельшага, фейр кристалл заполнил — крисма!

— Корш-ш-ш! Что мы натворили! — веселье оборвалось.

Только недавно смеявшиеся, сбитые с толку чужим весельем робко улыбающиеся девочки, теперь без сознания лежали на полу. С криком: «Камилла-сан!» Саманта и Ренни бросились в кабинет директора. Камилла-сан еще не спала. Третий день она занималась с детьми магией. Ей становилось нестерпимо больно смотреть на сияющие лица юных магов: во-первых, ей просто больно вспоминать собственную потерю, а во-вторых, ее тревожило их будущее. Как им всем жить дальше? Чем они могут противостоять княжеским чистам? Каким может быть будущее этих прекрасных детей? Она очнулась от своих раздумий. Что-то случилось.

В библиотеке над потерявшими сознание девочками уже хлопотала Идирма-той. Генька сообразил отправиться в лечебницу с магическим цветком. Перемещение прошло безукоризненно. От лошадиной дозы, бьющего в нос запаха моренника оживляющего, девочки начали приходить в себя. Камилла-сан, приказав Тому настроиться на восприятие их ощущений, начала исследовать последствия магических хулиганств.

— Что ты понял? — спустя некоторое время спросила она у Тома.

— Ну, Структурные Кристаллы у них не разбиты, рисунок линий стройный, грани прозрачны. На первый взгляд все в порядке. Надежда скорее архимаг, а Лана — не знаю, я с таким не встречался…

— Это верно, но главного ты не заметил.

— Что именно?

— Эти девочки никогда магами не были!

Дети загалдели.

— Мы стали магами? — с ужасом спросила Лана. — И, что с нами будет? Нас же теперь чисты убьют! — она разрыдалась.

Серые глаза Надежды, заискрившиеся сначала от радости, потухли и стали тревожными. Истерика Ланы заставила призадуматься. Теперь они оказались вне закона, вне общества. Приговоренные к смерти, не имеющие будущего. Было от чего зарыдать вслед за подругой. Камилла-сан озадаченно покачала головой: «О созидающие Духи мира, странны дела ваши!»

Юные маги стояли вокруг, опустив голову, поняв, какой груз вины лег им на плечи. Сами они чудом до сих пор оставались в живых, и, почувствовав вкус к магии, не хотели бы расставаться со своими чудесными способностями, но они же сломали судьбу своим ни в чем не повинным подружкам. Стоя рядом рука об руку, объединяясь в одном поле общего чувства-сознания, они еще раз почувствовали всю хрупкость своего мира. И теперь каждого из них грозила раздавить тяжесть ответственности за только что так легко ими совершенное.