Для такого корабля, как «Балакире», отследить сигнал, ведущий их к голубой планете, не составляло труда. Координаты были заложены в пийи, да и ионный след «Никаври» вел прямо к ней. Однако никто из команды не был готов к тому, что, когда «Балакире» приземлится на берегу, где совсем недавно было место посадки «Кондора», линьяри обнаружат искореженный корпус «Никаври», расколотый, как скорлупа огромного яйца, из которого уже успел вылупиться чудовищных размеров птенец.

Кроме этих печальных останков, линьяри увидели качавшиеся на волнах и выброшенные на берег прибоем обломки, в которых Нева после более внимательного исследования опознала все, что осталось от корабля кхлеви. Линьяри немедленно вернулись на корабль и проверили показания датчиков, однако никаких указаний на присутствие кхлеви на планете в данный момент не обнаружили. С этого момента прибывшим на планету линьяри оставалось лишь выяснять, что же здесь произошло. Начав с заваленной обломками воронки в песчаных дюнах, они проследовали по застывшему слизистому следу кхлеви. Лирили была предоставлена честь идти первой; как и ожидала Нева, сомнительную эту честь бывшая визар приняла с большой неохотой. Сломанные деревья, целый пруд свернувшейся крови, окруженный запятнанными кровью папоротниками, сломанными деревьями и истоптанными листьями… Это зрелище исторгло у линьяри долгий, полный боли низкий стон. Они пошли по следу дальше – вверх по холму, пока не дошли до места, где дерево было окружено грудами обломков затвердевшего навоза; продолжив поиски, обнаружили, что позади этого последнего холма лес снова становится реже, переходя в болото, заросшее тростником, а за болотом снова начинаются лазурные дюны и море. Только несколько обломков плавало здесь у берега; но за деревьями, на маленькой полянке, на которой, судя по всему, еще недавно кто-то жил, было обнаружено яйцеобразное судно, покрытое символической раскраской. Лирили издала вздох, полный удивления: казалось, эта находка была для нее полной неожиданностью – что, конечно, не соответствовало правде.

Линьяри подошли к «шаттлу» и внимательно осмотрели его.

– Эта раскраска зарегистрирована для… корабля, который Карлье и Мири взяли, отправившись на поиски сыновей? – спросила Нева.

Лирили неохотно кивнула.

– Ты уверена?

Глаза Лирили покраснели и слегка запали; она сильно переменилась внешне со времени ее отстранения от должности. Она не была приятным товарищем в полете. Никакого количества рогов линьяри не хватило бы, чтобы очистить атмосферу, создаваемую ее энергетическим полем; атмосфера эта была настолько не сходной с привычной для корабля, что вносила диссонанс в гармонию даже такой спаянной компании, как команда «Балакире».

– Я знаю точно, – глухо сказала она. – Я несколько раз просматривала ту передачу и сверялась с информацией, которую Таринье собрал из файлов. Мне тоже было не так легко принять решение, как ты полагаешь. Я поступила так, как поступала всегда, – думая лишь о благе нашего народа; и это…

– Да, да, конечно, – прервала ее Кхари. – Корабль Таринье и Мати разбит вдребезги, и мы нашли следы, указывающие на то, что неподалеку от «Кондора» с Ари и Кхорньей на борту находился вооруженный корабль кхлеви, который и уничтожил «Никаври». Тут повсюду дерьмо кхлеви, и тут же находится спасательная капсула, принадлежавшая Карлье и Мири. Но ситуация в целом все равно упирается в то, насколько неправильно мы поняли тебя.

Лирили мрачно посмотрела на нее и чихнула.

– Однако… Если все, кого ты тут поминала, за исключением кхлеви, который оставил эти следы, несомненно, мертвы, может быть, нам стоит завершить эту бесполезную миссию и вернуться домой?

– Я удивлена, – заметила Нева. – На твоем месте я бы старалась придумать для себя миссию подлиннее, ту, которая увела бы тебя на край самой далекой галактики, которую только можно себе представить. И желательно такой, где о тебе никто ничего не слышал бы.

– Это в твоем стиле, – ответила Лирили. – Не в моем. Я не принадлежу к космическим путешественникам.

– Теперь уже принадлежишь, – поправила ее Мелиренья. – Но я не могу поверить, что ты смотришь на все то, что мы увидели тут, без малейшего чувства сожаления, грусти… может быть, даже раскаяния по отношению к Мати и Таринье.

– Если ты думаешь, что решение Совета, принятое под влиянием козней моих врагов, заставит меня чувствовать себя виноватой, ты сильно ошибаешься. Я сделала то, что считала наилучшим для планеты. Если из-за моего решения кто-либо пострадает, то виноваты в этом будут кхлеви, а не я.

Кхари залез в спасательную капсулу и вернулся с маленьким кристаллом, содержавшим запись полета.

«Шаттл» линьяри сделал круг по низкой орбите, почти в атмосфере планеты – однако хотя они и смотрели очень внимательно, но не нашли ни одного двуногого существа на поверхности планеты: ни живого, ни мертвого.

Вернувшись снова в космос, линьяри принялись обсуждать свои дальнейшие действия.

– Мы должны предупредить наших союзников о надвигающейся угрозе кхлеви, – сказала Нева.

– Так же, как они предупредили нас о фальшивых войсках Федерации? – поинтересовалась Кхари, очевидно было, что горечь предательства оставила след в ее душе.

– Те враги были всего лишь людьми, – парировала Нева. – Плохими парнями, признаю, но всего лишь людьми. И они обманули наших союзников. В результате, конечно, ничего хорошего с нашими людьми не случилось. Но дать кхлеви без предупреждения завоевать любую цивилизацию – это… ка-линьяри.

– Да уж, это точно. Начать передачу?

– Нет! – остановила его Лирили. – Ты приведешь их прямо к нам, а от нас – на нархи-Вилиньяр!

Нева вздохнула:

– Боюсь, на этот раз я вынуждена согласиться с тобой, Лирили. Нет, радиомолчание необходимо, пока мы настолько близко от места, где успели побывать кхлеви. Я думаю, мы должны доставить как минимум первое наше предупреждение лично.

Они вернулись на корабль, пришвартовали «шаттл» и принялись прокладывать курс, который должен был привести их к ближайшим от родного мира обитаемым планетам.

«Кондор» передал сообщения на всех каналах всем мирам и космическим кораблям об угрозе нападения кхлеви. Реакция линьяри и их союзников оказалась абсолютно предсказуемой – ни одного ответа не пришло ни с одной планеты. Но через три дня и два гиперпрыжка от синего мира Акорна с испугом и радостью увидела на экране коммуникатора лицо Калума Бэрда и услышала:

– Это «Акадецки», «Кондор». Слышу вас ясно и отчетливо. Акорна, во имя Космоса, куда теперь ты направляешься на этой куче мусора, по недоразумению называющейся кораблем? Неужели мы не научили тебя ничему лучше, чем игры с кхлеви? Они – не лучшие партнеры!

– Принято, Калум, – ответила Акорна, широко улыбнувшись при виде своего любимого приемного отца, который ответил ей такой же радостной улыбкой. Однако прежде, чем они успели сказать друг другу что-либо еще, лицо Калума исчезло, сменившись другими лицами: «Кондор» принимал все новые и новые сигналы.

Услышав непривычные голоса, Беккер немедленно прибежал на мостик. За ним появился Ари, затем – их гости-линьяри и Мак.

– Проклятье, мы что, уже вернулись в Федерацию? – прогремел Беккер. – Мы, должно быть, не туда повернули во время последнего гиперпыжка. Я ж говорил, что нам налево, Ари.

Ари, привыкший к шуткам Беккера и сам перенявший некоторые из них, ответил:

– Прошу прощения, Йо. Я ошибся, пытаясь понять, какой поворотник включить.

Мати, широко раскрыв глаза, смотрела на лица на экране. Карлье и Мири выглядели настороженными, и Таринье, с которого слетела былая помпезность, начал переводить им.

Таринье несколько изменил свои позиции с тех пор, как побывал в плену у кхлеви. Сначала, как только он был освобожден, он ушел в себя, стал непривычно робким и замкнутым. Ни попытки расшевелить его, предпринимаемые Мати, ни ругань Беккера, ни доброта Акорны не помогали. Но Ари был ласков с ним, направляя и поддерживая его бессловесной эмпатией, исходившей от первого и до сих пор единственного линьяри, освобожденного из плена кхлеви, ко второму. Теперь Таринье на собственном опыте знал, на что способны кхлеви, и не мог не представлять себе, что пришлось испытать Ари. Эта связь, несомненно, была исцеляющей для обоих молодых линьяри.

Ари постепенно начал говорить со своими родителями и Мати о тех временах, когда он остался на Вилиньяре один на один с кхлеви. Кое-что из того, что он описывал, было внове для Акорны и даже для Беккера. Теперь, когда они сами встретились с кхлеви – «лицом к лицу», по выражению Беккера, все гораздо лучше понимали, что пришлось пережить Ари. Конечно, его рассказы приводили их в ужас, однако их реакция выражалась скорее в мрачном понимании: ни шока, ни желания отгородиться.

Ари смотрел на сменявшие друг друга лица на экране коммуникатора, ощущая новую для него уверенность в себе и удивительное спокойствие, которого никогда прежде в нем не было.

Поздоровавшись со всеми, вышедшими на связь, Акорна снова переключилась на Калума.

– Хотя я и рада видеть тебя не меньше, чем ты меня, дядюшка Калум, не мог бы ты мне сказать, что делают здесь все эти корабли? – поинтересовалась она.

– Мы движемся на соединение с Хафизом и его караваном на принадлежащей Дому Харакамянов планете, которую романтичный шейх назвал Мечтой, – ответил Калум: последнее слово он произнес, явно пародируя армянский акцент. – Это та самая планета, на которой ты проводила операции по освобождению пленников Гануша и Иквасквана.

Беккер усмехнулся. Безудержная предприимчивость Хафиза напомнила ему его собственное отношение к «трофеям».

– Он мог бы выбрать времечко и получше, – заметил Беккер, обращаясь к Калуму. – Если верить нашему, э-э, осведомителю, весь этот сектор скоро будет кишеть кхлеви. С другой стороны, если старый пройдоха подождал бы подольше, возможно, ему просто не с кем стало бы торговать. Так что, я полагаю, нам просто придется принять ситуацию такой, какая она есть. Кстати, я думаю, ты не против того, чтобы еще раз спасти галактику?