Гэйб опоздал. Лучше бы ему вообще здесь не показываться, но он не собирался пропускать первый день рождения своей племянницы.

Он приготовил для Анны-Лизы замечательный подарок. Гэйб смастерил пятый по счету кукольный домик для своей пятой племянницы. Он всю ночь не спал, нанося последние штрихи. Да ему бы и не удалось заснуть: как только Гэйб опускал веки, у него перед глазами возникала Фэйт с ее длинными волосами, задумчивым взглядом и доброй улыбкой. Воспоминания о том изумительном жарком поцелуе не давали ему сомкнуть глаз две ночи подряд.

В чем причина? Он испытывает страсть к этой женщине? Или чувство вины? Скорее, во всем виновата глупость.

Он заглушил мотор.

Гэйб полжизни работал ради осуществления своей заветной мечты, и если он не прекратит валять дурака, то рискует снова упустить особняк. И сам будет во всем виноват.

Фрэнк заскулил.

Гэйб сердито посмотрел на пса, сидящего на соседнем сиденье.

— И ты на меня ворчишь?

Гэйб плотно сжал губы. Хватит думать о Фэйт.

Он выскользнул из кабины, выгрузил кукольный домик и понес его в дом. Сегодня — день Анны-Лизы.

Как только он открыл калитку, Фрэнк ринулся во двор, не дожидаясь хозяина. Раздался визг и пронзительные крики, которые перекрывали музыку. Дочери Сесилии — Саванна, Мэделайн, Анна и Даниэлла — бросились к Гэйбу и Фрэнку. Девочки радостно обнимали их липкими руками и осыпали поцелуями.

Гэйба взглянул поверх девочек, ища глазами сестер. Везде были развешаны розовые и фиолетовые воздушные шарики. На траве уже стоял сервированный стол и стулья.

Наконец Гэйб увидел сестер на другом конце двора. Правда, там были не все: вокруг стола стояли Тереза, Берни, Люси и мать. Никто из них не заметил его приезда. Хорошо. Гэйб хотел избежать докучливых вопросов любой ценой. Самой настырной наверняка будет Вероника: не случайно она за все выходные ни разу не позвонила сыну.

Тут появилась Кейт с бутылкой темного пива.

— Привет, братишка. Доделал кукольный домик?

— Он в гостиной вместе с остальными подарками.

— Жду не дождусь, когда можно будет на него посмотреть. — Кейт улыбнулась в ответ. — Анне-Лизе он наверняка понравится.

Гэйб отвернул крышечку и сделал глоток.

— Где она?

Кейт махнула рукой в ту сторону, где стоял праздничный стол.

— Там.

Анна-Лиза далеко не всем позволяла брать себя на руки: до сих пор такой чести удостоились только Кейт и отец Гэйба. Если девочка оказывалась на руках у кого-то другого, она начинала капризничать и громко плакать.

— С отцом? — спросил Гэйб.

— Она души не чает в своей новой няне.

— Ушам своим не верю.

— Придется поверить. — Кейт лукаво посмотрела на брата. — Иди к племяннице, а я пока засуну хлеб в духовку.

Мимо важно прошествовал Фрэнк в фиолетовой попоне и розовом колпаке, на котором было написано «С днем рождения!». Девочки следовали за ним.

Здесь явно что-то затевалось, и Гэйбу не терпелось узнать, в чем дело. Он бросил бутылку в урну и распрямился.

Настало время встретиться с врагом лицом к лицу. В конце концов, допрос — это не самое ужасное.

Приближаясь к столу, Гэйб услышал задорный детский смех. Анна-Лиза счастливо смеялась — а так она смеялась только на коленях у дедушки или на руках матери.

Люси встала рядом с Берни, так что Гэйбу ничего не было видно.

— Анна-Лиза такая довольная! Невероятно.

Наконец Гэйб не выдержал и уступил любопытству. Он выглянул из-за плеча Люси…

Фэйт?

Впервые вместо джинсов и белой футболки на ней было надето ситцевое платье в цветочек. У Гэйба бешено заколотилось сердце.

Нет, так не пойдет. Он все выходные не мог отделаться от мыслей об этой женщине. Меньше всего Гэйбу хотелось увидеть Фэйт на дне рождения малышки.

Какого черта она здесь делает?

Его захлестнуло негодование. Чужой человек на семейном празднике!

Тем не менее Фэйт — кинозвезда, которая не годится ни в жены, ни в матери, — держала на руках его племянницу. Анна-Лиза хлопала пухлыми ручками и улыбалась.

Но больше всего Гэйба поразило то, что мать и сестры тоже смотрели на Фэйт с такой радостной улыбкой, будто она только что открыла им секрет приготовления вкуснейшего низкокалорийного десерта. Его бывшую жену они ни разу не одарили своим теплом, хотя, с другой стороны, Лана никогда и не стремилась заслужить одобрение его родных.

Когда Мэри-Энн, двоюродная сестра Гэйба, родила своего первенца, Лана не хотела нянчиться с ним. А когда ребенок срыгнул, сидя у нее на коленях, Лана побледнела как полотно, и ее чуть не вырвало. Больше ей детей не доверяли.

Зато теперь они доверили Фэйт Старр самого маленького члена семьи, как будто это был не ребенок, а домашнее животное!

Гэйб почувствовал себя так, будто его ударили по голове дубинкой. Да как они могли оставить Анну-Лизу с чужим человеком?

— Это удивительно, Фэйт, — сказала Берни. — Ты работаешь молотком, как профессионал, бросаешь дротики, как настоящий чемпион, и без труда можешь найти общий язык с ребенком. Есть в жизни хоть что-нибудь; чего ты не умела бы делать?

— Я еще не научилась как следует менять пеленки.

— С этим тебе поможет Сесилия, — сказала Тереза.

Фэйт усадила девочку на колени.

— Еще я не умею пользоваться электродрелью.

Ти Джей шагнул вперед.

— Я тебя научу.

— Нет, лучше я, — похлопал его по плечу Эдди.

О боже. Гэйб провел рукой по волосам. Фэйт очаровала всех и каждого.

— Черт возьми, — пробормотал он.

Все обернулись, включая Фэйт.

Вероника цыкнула и заметила:

— Следи за своей речью! Здесь дети.

— Берни, помоги мне разобраться с праздничным столом. — Гэйб схватил сестру за руку и отвел в сторону.

— Кейт хочет его передвинуть? — спросила Берни.

— Нет, пусть он стоит на своем месте. — Гэйб оглянулся назад: казалось, все взгляды прикованы не к имениннице, а к ее новой няне. — Что здесь делает Фэйт?

— Я ее пригласила.

— Зачем?

— Чтобы познакомить ее с Люси, — просияла Берни. — Ты же знаешь, что Люси от нее в восторге. Ты в курсе, что Фэйт принесла подарок для Анны-Лизы?

Ни один поступок Фэйт не мог удивить Гэйба.

— Это семейный праздник.

— Но ведь Ти Джей и Эдди тоже здесь.

— Они работают со мной. — Гэйб повысил голос и тут же почувствовал, как в его спину впились несколько пар глаз.

— И Фэйт с тобой работает, — прошептала Берни.

— Мы работаем на нее. — Гэйб стиснул зубы. Ти Джей и Эдди здесь свои. А Фэйт — чужая.

— Это еще ничего не значит, братишка.

Все, что касалось Фэйт, ничего не значило. В этом-то и была проблема.

— Люси, наверное, замучила Фэйт своим вниманием.

— Вовсе нет, — возразила Берни. — Она ведет с ней светскую беседу и смотрит на нее с тихим обожанием. Выглядит впечатляюще.

— О господи, вы не поверите! — подскочила Люси. Она вся раскраснелась, глаза сверкали. — Фэйт вызвалась послушать, как я читаю свой текст!

Фэйт Старр поможет мне, Люси Логан, отрепетировать роль, которую я играю в любительском спектакле! Это просто класс!

Люси так и распирало от гордости.

Гэйб скрестил на груди руки.

— Она только наделает еще больше проблем.

— Люси?

— Фэйт.

Берни поджала губы.

— В пятницу вечером ты так не считал. Ты вцепился в Фэйт мертвой хваткой, и тебя не заботили никакие проблемы.

— А зря.

— Ты сказал, что проводил Фэйт и сразу вернулся домой — это я помню, — Берни многозначительно подняла бровь» — но, может быть, между вами что-то произошло?

Несколько секунд Гэйб молчал, а затем ответил:

— Нет.

— Меня не проведешь, Гэйб Логан. — Берни уперла руки в бока. — Женская интуиция!

— У девочек-подростков она еще не развита.

— Я только кажусь такой, — начала было Берни, но тут подошла Фэйт. Она улыбалась, но Гэйбу ее улыбка показалась натянутой и неискренней.

— Привет, Габриель.

Услышав свое имя, Гэйб весь напрягся. Идиот.

Он постарался расслабиться и тут заметил, что Фэйт пришла одна.

— Где Анна-Лиза?

— Она немного разволновалась, и Кейт унесла ее.

— Хочешь чего-нибудь выпить? — предложила Берни. — Содовой? Шампанского?

— Нет, спасибо. — Фэйт глубоко вздохнула. — Мне пора идти.

Берни нахмурилась, отчего у нее между бровями образовалась складочка.

— Мы вот-вот сядем за стол!

Гэйб перехватил взгляд Фэйт и понял, что она хочет уйти из-за него. Он почувствовал себя полным ничтожеством.

— Оставайся, — произнес Гэйб. — У нас сегодня пир на весь мир.

— Сесилия приготовила на десерт свое коронное блюдо — шоколадный торт, — добавила Берни.

Фэйт в нерешительности перевела взгляд с Гэйба на Берни.

— Я…

— Фэйт, вот ты где. — К ним подошла Кейт. Анна-Лиза беспокойно вертелась на руках матери. Ты не могла бы подержать Анну-Лизу, пока я закончу свои дела на кухне? Папа занят в гараже.

Фэйт взяла Анну-Лизу, за что была немедленно награждена влажным детским поцелуем.

Уже лучше пусть это делает Анна-Лиза, а не я.

— Так ты остаешься? — с надеждой спросила Берни.

Грустно улыбнувшись, Фэйт чуть приподняла ребенка и ответила:

— Что ж, вы меня уговорили.

— Отлично, — улыбнулась Берни. — Пойду в гараж, узнаю, чем занимается папа, пока он там что-нибудь не сломал.

Фэйт проводила ее взглядом.

— Надеюсь, я не испортила тебе праздник. Я и не вспомнила бы о приглашении Берни, если бы она не позвонила мне сегодня утром, чтобы рассказать, как найти дом Кейт.

— Все в порядке. — Не успел он произнести эти слова, как понял, что это не правда. Было во всем этом что-то странное. В какой-то момент Гэйбу даже показалось, что сестры все подстроили. Но не могли же они подговорить Анну-Лизу подружиться с чужой женщиной!

В глазах Фэйт промелькнуло сомнение.

— Это правда. — Гэйб протянул руку, и Анна-Лиза схватилась за его мизинец.

— Берни рассказала мне, что ее муж утонул. Жена моего брата Уилла погибла в автокатастрофе. У них не было детей. — Фэйт помолчала. — Он долго переживал и не скоро нашел другую женщину, которая вернула его к жизни.

— Кейт думает только о том, чтобы у Анны-Лизы было всего вдоволь, а на себя у нее не остается времени.

— Ей нужно время, чтобы оправиться от потери.

— Конечно. — Гэйб дотронулся до носика Анны-Лизы. — Но малышке нужен заботливый отец.

— Пусть у нее пока нет отца, но девочка окружена вашей любовью и купается в ласке. — Фэйт улыбнулась Гэйбу. — К тому же у нее такой замечательный дядя. Мне рассказывали, что у каждой племянницы есть кукольный домик, сделанный твоими руками, что ты никогда не пропускаешь их школьные праздники, что ты даже тренировал волейбольную команду Мэделайн, когда ее отца отправили в долгосрочную заграничную командировку.

Анна-Лиза засунула пальчик в рот Фэйт и прижалась к ее груди.

Везет тебе, малышка. Гэйб неожиданно почувствовал приступ ревности.

— Похоже, сестры расписали меня во всех красках.

— Конечно! Я теперь знаю всю твою подноготную.

Гэйб вздохнул. Этого и следовало ожидать.

— Шучу, — неожиданно подмигнула ему Фэйт. Он рассказали не так уж много, но Тереза успела поведать мне, как ты следил за ней, когда она отправилась на свидание, и до смерти напугал ее, включив в самый ответственный момент прожектор мощностью в миллион ватт.

Гэйб закатил глаза.

— Могу себе представить, как ты будешь негодовать, когда твои племянницы начнут ходить на свидания. Или когда у тебя появятся дочери.

Когда, а не если.

— У меня будут только сыновья, — вдруг решил Гэйб. Если какие-нибудь озабоченные подростки будут смотреть на его дочерей так же плотоядно, как он сам смотрит на Фэйт, то Гэйб этого не потерпит. — А племянницы будут сидеть взаперти до тридцати лет, чтобы ни один мужчина их не видел.

Я построю замок и запру их там, как сказочных принцесс.

— А вдруг какая-нибудь принцесса сбежит?

— Я разыщу ее и водворю на место. И никакие ее доводы меня не переубедят, — решительно сказал Гэйб. — Я-то знаю, что у мужчин на уме. Да и женщины передо мной как на ладони: все-таки у меня пять сестер.

— И что же у меня на уме? — с вызовом произнесла Фэйт.

От ее взгляда у Гэйба по коже побежали мурашки. Поцелуй. Она думает об их поцелуе.

Нет. Этого не может быть.

Но Гэйб не сдастся Он сейчас угадает.

— Ты думаешь о том, что иметь такого дядю, как я, — это либо огромное счастье, либо настоящее несчастье для моих племянниц.

— Не угадал. Я думала совсем не об этом. Фэйт взяла крошечную ручку Анны-Лизы в свою ладонь. — Вот видишь, принцесса, твой дядя Габриель знает далеко не все.

Он поцеловал малышку в лоб.

— Да, но зато я умею нежно обнимать и целовать.

— Умеешь. — Фэйт залилась румянцем. — Я хочу сказать, я в этом не сомневаюсь.

Оба замолчали.

Гэйба неудержимо влекло к Фэйт, но он не мог отказаться ради нее от особняка Лараби. Ведь обладание этим домом было залогом его счастливого будущего. От одной мысли, что он будет жить в каком-то другом доме, у Гэйба опускались руки.

— Я прошу прощения, Фэйт.

— Не надо больше извинений. — Она поджала губы. — По-моему, в пятницу вечером я выразилась достаточно ясно.

— Это так. Но я виноват перед тобой.

Да что же это такое?

Фэйт хочет забыть о поцелуе, а Гэйб снова напомнил ей о нем. Надо держать себя в руках и постараться загладить свою вину перед ней.

Придя на день рождения малютки, она волей-неволей вторглась в его личную жизнь.

И в его семью.

Надо было тщательно все взвесить, прежде чем идти сюда. Фэйт поступила необдуманно.

— Что же мне теперь делать, малышка?

Девочка произнесла нечто нечленораздельное.

Фэйт послышалось слово «уйди».

— Сладкая моя, если б это было так просто!

Уйти означало признать свое поражение. Быть может, отступление было бы самым мудрым выходом из создавшейся ситуации, но Фэйт хотела выдержать испытание до конца.

Логаны, сами того не желая, напомнили Фэйт, что такое настоящая семья: это и воскресные пикники, и домашние праздники, и игры с детьми.

Детские воспоминания Фэйт перекликались с тем, что она пережила сегодня, и она вдруг поняла, как ей не хватает семейного тепла и понимания. Скоро она возвратится в родное гнездышко. Скоро она будет дома.

Дом.

Вот ее истинная цель, вот то, чего она жаждет больше всего на свете. Всю свою сознательную жизнь Фэйт искала дом не в том месте и не с теми мужчинами, но теперь она поняла, что ей нужно.

Фэйт огляделась. Гостиная, где ее оставили с Анной-Лизой, была скромной, но уютной. Покрывала с ручной вышивкой, коробка с игрушками и детская пластмассовая горка придавали комнате особую прелесть. Как жаль, что у нее нет всего этого! Фэйт вдруг стало невыносимо грустно.

Анна-Лиза засунула ручку в домик и вытащила плюшевого котенка.

— Ко-о!

— Да, это кошечка. — Фэйт печально улыбнулась. — Плюшевая кошка.

— Кошка — это ее первое слово. — В комнату вошел Габриель с кусочком шоколадного торта на тарелке. Он присел с другой стороны кукольного домика и протянул Фэйт торт. — Давай мириться.

— Что ты имеешь в виду?

— Я не хочу, чтобы ты сердилась на меня за чересчур активные извинения.

Если Фэйт примет торт, то это будет равносильно перемирию. Им еще долго предстоит работать вместе, поэтому надо наладить отношения. Вот если бы только сердце не начинало биться в несколько раз быстрее каждый раз, когда она видела Габриеля.

— Так ты согласна? — Габриель не сводил с нее глаз. — Ты же не хочешь остаться без сладкого, тем более что это знаменитый шоколадный торт Сесилии.

— На вид он очень вкусный. — Да и Габриель выглядел ничуть не хуже. Чтобы отогнать навязчивые мысли, Фэйт сказала:

— В вашей семье все хорошо готовят?

— Все, кроме матери. Домашнее хозяйство никогда ее не интересовало. Раньше — потому что ей приходилось много работать на ферме, помогая отцу, а теперь — потому что у нее есть занятие поважнее, ведь она управляет делами города.

Анна-Лиза начала жевать ее волосы, и Фэйт осторожно вытащила прядь из ее ротика.

— Должно быть, тебе было с ней нелегко.

— Я давно уже оставил надежду, что мои родители изменятся. У меня совсем иные представления о том, какой должна быть семья.

Фэйт стала разглядывать портреты, которые висели на стенах и стояли на каминной полке. Дом, дети, любовь…

— По-моему, у вас прекрасная семья.

Габриель пожал плечами.

— А о чем мечтаешь ты? — спросила его Фэйт.

Он сделал глубокий вдох и медленно выдохнул.

— Просторный дом, любящая жена, куча детишек и собака.

Сегодня Фэйт видела, как этот зубастый великан весело играл с дочерьми Сесилии, и она впервые почувствовала симпатию к псу. Редкая собака позволит детям делать с собой то, что разрешал девочкам Фрэнк.

— Очень похоже на твою семью, — заметила Фэйт, неохотно признаваясь самой себе, что и ей хочется того же.

— Пожалуй. — Он снова протянул ей тарелку.

У Фэйт потекли слюнки, особенно при виде цветка, покрытого розовой глазурью.

— Глазурь — это моя слабость.

— Тогда почему бы тебе не съесть этот кусочек?

— У меня заняты руки.

Их глаза встретились. В висках Фэйт стучала кровь. Она крепче обняла малышку и попыталась взять себя в руки. Нельзя, чтобы Габриель заметил, как она на него реагирует.

Он улыбнулся.

— Открывай рот.

Это не предвещало ничего хорошего, но Фэйт ничего не оставалось, как приоткрыть губы. Габриель аккуратно засунул ложечку ей в рот. Фэйт сомкнула губы и облизнула ложку. Торт был такой нежный, что таял на языке.

Габриель отнял ложечку.

— Нравится?

— Никогда не пробовала ничего вкуснее. — Фэйт облизнула губы. — Спасибо.

Он снова поднял ложку.

— Еще хочешь?

Да, но это совсем уже ни в какие ворота не лезет.

— Лучше не надо.

— Ты уверена?

Теперь Фэйт ни в чем не могла быть уверена.

Она хорошо знала себя и догадывалась, чем все это может кончиться. Фэйт не могла допустить очередную ошибку.

Однако, глядя в его глаза, она размышляла: будет ли это действительно ошибкой? А вдруг на этот раз ее ожидает нечто удивительное и прекрасное?