Железный шторм

Макнилл Грэм

ПЕРВАЯ ПАРАЛЛЕЛЬ

 

 

Глава 1

     Колонна из мужчин и женщин, окровавленных, сломленных и павших духом, с трудом продвигалась по дороге, ведущей от Иерихонских Водопадов вверх, к плато. Пленные шли, опустив головы; многие были тяжело ранены и без медицинской помощи были обречены на скорую гибель.

     Железные Воины, гнавшие их на смерть, как скот, не обращали внимания на физическое состояние своих подопечных. Им достаточно было, что пленные могут идти.

     В колонне смешались тысячи истощенных, оголодавших рабов, привезенных на Гидру Кордатус, чтобы работать и умирать, и пленные, захваченные во время атаки на космопорт, – их пощадили лишь потому, что этого требовали планы Кузнеца Войны.

     Шагая рядом с этим жалким строем, Кроагер чувствовал, как презрение к этим ничтожествам, зовущимся людьми, тугим узлом отвращения стягивает его нутро. Как могло это хнычущее подобие разумного вида даже надеяться когда-либо править галактикой? Они были слабы и следовали учениям сгнившего трупа с планеты, название которой знали немногие, а побывать на ней никогда не довелось бы ни одному из них.

     Необходимость использовать этот скот как пушечное мясо раздражала его, но выбора не было. Именно пленным по приказу Кузнеца Войны предстояло первыми вступить в битву, и честь, оказанная им таким решением, встала Кроагеру поперек горла. Он с трудом сглотнул, сдерживая нарастающую ярость. Все чаще приступы бешенства, посылаемые Кровавым Богом, затуманивали его сознание, и он понимал, что должен держать себя в руках.

     Чтобы утолить гнев, он резко ударил кулаком ближайшего пленника, превратив его ребра в осколки. Как подкошенный, мужчина упал на землю, его глаза широко раскрылись, а дыхание превратилось в хрип. Некоторые из шагавших рядом пленных склонились к умирающему, чтобы помочь, но вовремя остановились, услышав предостерегающий рык Кроагера. Без всяких церемоний раненого отпихнули прочь, и тело откатилось в сторону, освобождая дорогу для тысяч людей, идущих следом.

     – Вы идете на смерть и даже не понимаете, какая честь вам оказана! – прокричал Кроагер, едва впереди показался гребень горы. Повернувшись к тому спиной, он широко развел руки и, не останавливаясь, повысил голос, чтобы его услышали как можно больше пленников:

     – Я клянусь вам: если кому-либо из вас удастся выжить в задании, которое вам назначено, его пощадят. Даю вам слово Железного Воина.

     Кроагер, глухо рассмеявшись, уже повернулся к колонне спиной, когда из толпы донесся женский голос:

     – И чего стоит это слово, предатель?

     Время застыло, сделав бесконечно долгими те несколько секунд, что потребовались Кроагеру, чтобы обнажить цепной меч и подойти к пленникам.

     – Кто смеет говорить со мной? – взревел он с лицом, искаженным яростью. – Кто из вас, презренного отребья, смеет задавать мне вопросы?

     Перепуганные мужчины и женщины отчаянно пытались избежать ударов меча, которым Кроагер орудовал, подобно мяснику, в бешенстве отсекая конечности и головы. Еще с десяток раз меч поднялся и опустился, прежде чем вновь послышался тот же голос – теперь более громкий.

     – Я смею, предатель. Лейтенант Ларана Уториан, 383-ий Драгунский Джурана, и я спрашиваю: чего стоит слово такого еретика, как ты?

     Кроагер почувствовал, как его сознание окутывает красная дымка. Зрение сузилось, сфокусировавшись на женщине, посмевшей заговорить с ним, на артерии, пульсировавшей на ее шее, и на дуге, которую очертит его меч, прежде чем отрубить ей голову. Но он сдержал гнев и заставил себя опустить оружие. Пленница, женщина с дерзким лицом, одетая в потрепанную небесно-голубую форму Имперской Гвардии, была намного ниже его; окровавленная, с рукой на кое-как сооруженной перевязи, она, тем не менее, смотрела на него с неприкрытой ненавистью.

     Узнавание, странное и противоестественное, поразило Кроагера, хотя откуда пришло это чувство, он сказать не мог. С удивлением он ощутил, как гнев его рассеивается. Чего, кроме быстрой смерти, могла надеяться достичь своим непокорством эта женщина? Кроагер наклонился, чтобы заглянуть Ларане Уториан в глаза, а затем схватил ее раненую руку и сжал.

     Ее лицо исказилось от мучительной боли, но Кроагер не ослабил давления, пока не почувствовал, как под кожей трутся друг о друга острые концы сломанной кости.

     – Чего стоит твое слово? – повторила Ларана Уториан сквозь сжатые зубы.

     – Немногого, – признал Кроагер и повернул руку так, что Уториан резко вскрикнула, – но ты не лишена частицы мужества, и это мужество должно быть по достоинству вознаграждено.

     Рассмеявшись, Кроагер отпустил руку пленницы и объявил:

     – Вот эта пойдет в первой волне атаки.

 

Глава 2

     Первой мыслью, проникнувшей в туман полубессознательного состояния, в котором пребывал гвардеец Хоук, было подозрение, что на этот раз он переборщил с выпивкой и влил в себя что-то превысившее возможности его организма. Попойки Хоука вошли в историю, но никогда он еще не чувствовал себя так погано: как будто разъяренный карнозавр исколошматил его с головы до ног, превратив тело в один сплошной синяк.

     Вокруг было темно и пыльно, легкие работали с трудом, и Хоук закашлялся, пытаясь понять, что происходит. Он медленно открыл глаза и подождал, пока взгляд сфокусируется. Прямо перед ним была рокритовая поверхность, очень похожая на пол станции слежения, но кроме нее ничего не было видно. Клубы пыли призраками парили в оранжевом свете.

     Хоук попробовал повернуться, и обжигающая боль пронзила левое плечо, заставив его ругнуться; по руке стекало что-то липкое. Он осторожно повернул голову и попытался сориентироваться в выжженных, пропитанных едким дымом руинах, среди которых оказался. У стены лежала обугленная бесформенная масса, но в полумраке Хоук не мог понять, что это такое. В ушах звенело, и всякий звук от собственных движений казался дребезжащим и бесконечно далеким. Он опять повернулся, перекатился на спину и заскрипел зубами от боли, вновь окатившей плечо. Но после этого маневра ситуация немного прояснилась. Его ноги были зажаты под чем-то тяжелым, - извернувшись, Хоук разглядел, что это был разбитый корпус вокса.

     С трудом выползая из-под тяжелых обломков, Хоук по крупицам вспоминал события, произошедшие…сколько же времени прошло? Он сел, прислонившись спиной к стене, и здоровой рукой ощупал рану. Он помнил лязг гранат, упавших на пол бункера. Одну ему удалось спихнуть в зумпф, но другая взорвалась раньше, чем он до нее добрался. Благодарение Императору, что старое оборудование этой проклятой станции оказалось достаточно громоздким и прикрыло его от разрушительной силы взрыва.

     Он потер руку – глубокая рана в плече отозвалась новой вспышкой боли – и перевел взгляд на почерневшую массу у противоположной стены. Поблескивание обнажившихся костей, скрюченная от огня рука – Хоук понял, что это его бывший сослуживец, Хитч.

     Жалеть Хитча Хоук не мог, у него было достаточно собственных проблем: например, что ему, черт побери, теперь делать? Все оборудование станции было разбито, и он знал, что починить его не сможет. Он застрял на вершине этой злосчастной горы, откуда вниз не было никакой сносной дороги, плюс рука болела, как последняя сволочь.

     Со стоном Хоук поднялся на трясущиеся ноги и оперся о стену. Грудь болела при каждом вздохе, наводя на мысль о сломанных ребрах. Шатаясь, как пьяный, он потянулся к металлическому ящику, частично похороненному под останками автопушки и консоли вокса. Ногой отшвырнув мусор, Хоук потянул крышку вверх, достал из ящика холщовый рюкзак и пошарил внутри. Он нащупал небольшую аптечку, вскрыл упаковку и, морщась от боли, стянул с себя шинель и рубашку.

     Все время, пока Хоук обрабатывал рану анальгетиком и накладывал на руку давящую повязку, он не переставал размышлять о том, кто же на него напал. Он задумался об этом только сейчас, когда мысли прояснились и приобрели некоторую связность. Рассмотреть хорошенько нападавших он не успел, но кто бы это ни был, они были поистине гигантами. Он смутно помнил что-то огромное серо-стального цвета – колосса, который мог быть только космическим десантником.

     Дыхание перехватило, медицинские процедуры были забыты.

     Космические десантники…

     Ему доводилось сталкиваться с космодесантом. Несколько раз ему по невезению выпало дежурство в «Надежде», и он видел, как они выгружаются из тяжелых боевых кораблей. Поначалу Хоук был поражен их внушительным телосложением, ему захотелось заговорить с одним из них, расспросить о битвах, в которых он участвовал, о местах, где побывал. Но их сдержанное поведение, военная выправка и крупнокалиберное оружие ясно говорили, что такой поступок станет самой серьезной ошибкой в его жизни – и, к тому же, последней.

     И все же в неизвестном воине, которого Хоук даже не разглядел, было что-то, что заставило его задрожать от страха. Он не был похож на тех космодесантников, что Хоук видел раньше. Несмотря на все их неприступное превосходство, ни в одном из них, даже если он и удостаивал гвардейца взглядом, не чувствовалось такой внушающей ужас древней злобы. Здесь же было что-то совершенно иное.

     Внезапно Хоук понял, что его мечты о боевых действиях исполнились самым недвусмысленным образом, и на его перемазанном пеплом лице появилась кривая улыбка. Он столкнулся один на один с врагом и выжил. Посмотрев еще раз на тело у стены, он понял, почему нападающие не стали добивать его: они увидели труп Хитча и подумали, что это он. Хоук рассмеялся; смех вышел нервным.

     – Ну, малыш Хитчи, – сказал он, хихикая, – кажется, тебе все-таки удалось сделать в жизни хоть что-то полезное.

     Как и большинство людей, знавших Хоука, враг недооценил его. Внезапно он разозлился: проклятье, он солдат, и он еще заставит этих ублюдков понять это.

     Прижав руку к груди, он соорудил нечто вроде перевязи из бинтов, обнаружившихся в аптечке, после чего вытряхнул содержимое рюкзака на пол, отпихнул в сторону те предметы, что стали бы только бесполезным грузом, и сложил внутрь все, что могло пригодиться. После взрыва таких вещей осталось немного. Он упаковал все продовольственные пайки, которые смог найти, а также пару бутылок с гидратирующими капсулами. В поисках таблеток детокса он проверил карманы шинели и вздохнул с облегчением, обнаружив коробочку во внутреннем кармане. Без этих таблеток он мог сразу пустить себе пулю в лоб: яды, содержащиеся в атмосфере, поразили бы его в течение суток, не принимай он регулярно очищающие препараты, которые Адептус Механикус Биологис производили для солдат. На вкус эти таблетки были противнее всего, что Хоуку приходилось пробовать, но если они сохранят ему жизнь, он готов и потерпеть. В любом случае, в запасе их было не слишком много…

     Он пошарил в ящике, вытащил потрепанный дыхательный аппарат и также уложил его в рюкзак. Кислорода в аппарате оставалось чуть больше половины, но и это могло пригодиться, если его в пути застанет одна из столь частых в этих горах пыльных бурь. Вытащив со дна ящика портативный вокс-передатчик, Хоук расплылся в улыбке, хотя слово «портативный» тут было уместно разве что в шутку. Громоздкие батареи весили по килограмму каждая, а само устройство займет большую часть рюкзака. И все же, кажется, кто-то говорил, что нет на поле боя ничего опаснее, чем человек со средствами связи.

     Лично Хоук предпочел бы лазпушку, но такова жизнь.

     Он опустошил рюкзаки Хитча и Чаредо и перерыл личные вещи своих погибших сослуживцев. Компас и магнокуляры, когда-то принадлежавшие Чаредо, отправились в один из карманов вместе с шестью батареями для лазгана. Блестящий нож в ножнах из тисненой кожи, когда-то бывший гордостью гвардейца Хитча, был прикреплен на пояс, а обгоревшее тело удостоилось короткого кивка.

     – Не возражаешь, если я возьму его? Нет? Я так и думал. Спасибо, Хитч.

     Удостоверившись, что он спас все, что еще оставалось целым из скудных запасов станции, Хоук перешел к поискам своего лазгана - принялся переворачивать вверх дном покореженные обломки и разгребать наносы янтарного цвета пыли, просочившейся в дверь.

     Вот. Он наклонился и, ухватившись за приклад, извлек оружие из-под слоя пыли. Ствол оказался погнут, и Хоук, с недовольным ворчанием отбросив ставший бесполезным лазган, направился к перекошенному дверному проему.

     Выйдя наружу, он сощурился на ярком свету и уставился в немом удивлении на высокие столбы дыма вдалеке, поднимавшиеся над Иерихонскими Водопадами.

     – Священная кровь Императора! – прошипел Хоук, глядя в небо, заполненное гигантскими кораблями – настолько гигантскими, что они просто не имели права летать. В Водопадах было оживленнее, чем когда-либо. Десятки тысяч людей и единиц техники заполонили окрестности космопорта – столько Хоук не видел даже во время большого сбора на Джуране, когда целый полк готовился к отправке.

     Его колени подкосились, и, упав на землю, Хоук даже сквозь полевую форму почувствовал жар, исходящий от пепла на горном склоне. Как можно было предположить, что кому-то удастся организовать операцию таких масштабов?

     Вытянув руку для опоры, Хоук нащупал холодный металл, и его пальцы сомкнулись на стволе ружья. Это оказался лазган джуранской модели; на прикладе темнели пятна крови. Улыбнувшись, он поднял оружие и увидел, что индикатор заряда оптимистически светится зеленым.

     Вновь исполненный решимости, Хоук поднялся на ноги.

     Нужно было что-то делать, но что?

     Со столькими ему не справиться. Даже примархи космодесантников, герои преданий, отступили бы перед столь неравными силами; и все же Император сделал так, что у него появился шанс показать, на что он способен. Что конкретно он будет делать, он пока не знал, но изобретательности ему не занимать – что-нибудь да придумает.

     С того места, где стоял Хоук, цитадели было не видно, но горный кряж, узкий, как лезвие ножа, проходил с севера на запад от станции слежения и поднимался еще на тысячу метров или около того – оттуда будут прекрасно просматриваться как долина, где расположена цитадель, так и космопорт Иерихонских Водопадов.

     Хоук повесил лазган на плечо и стал пробираться между скал вверх по все более крутому и неровному склону. Глубоко вдохнув, он закашлялся – от пыльного воздуха перехватило горло – и критически взглянул на сложившуюся ситуацию.

     Один в горах, при себе только переносной вокс, ружье с шестью батареями для перезарядки и боевой нож.

     «Трепещите, враги Императора», мрачно подумал Хоук и начал подъем.

 

Глава 3

     Форрикс наблюдал, как очередная колонна грузовых платформ, везущих солдат с землистого цвета лицами, пересекает взлетную полосу по направлению к выезду из космопорта. Непрерывный ревущий поток самых разных видов транспорта протянулся от вместительных грузовых отсеков целой флотилии судов: едва те касались земли, как их трюмы начинали изрыгать вереницу танков, грузовиков, фур, бронетранспортеров и передвижных артиллерийских установок. Тысячи машин проезжали мимо него, и каждая на всех этапах пути следовала указаниям Железных Воинов из Великой роты Форрикса. Элемент случайности был полностью исключен, и все детали этого снабженческого кошмара были Форриксом тщательно продуманы и спланированы.

     Каждое судно заходило на посадку по точно рассчитанной схеме: подняв тормозными двигателями непроницаемые для взгляда клубы пепла, оно освобождалось от груза и уступало место следующему в четко определенной очередности. Форрикс точно знал, капитаны каких судов отличались осторожностью, а какие любили полихачить, сколько времени каждому из них требовалось на посадку и как эффективно в каждом случае работали наземные команды. Шум над космопортом стоял оглушительный, и большинство обычных людей, участвовавших в этой высадке, навсегда лишатся слуха.

     Несведущему наблюдателю космопорт показался бы сутолокой из тел и машин, но, присмотревшись внимательнее, он бы заметил систему, лежащую в основе всех передвижений. Это было не случайное броуновское движение, а тщательно организованный маневр, сложную схему которого смог бы разглядеть только тот, кто много веков занимался перемещением столь огромного числа людей и техники.

     Имперские логистики были бы поражены самим масштабом операции и скоростью, с которой она разворачивалась. И если бы не святотатственная природа миссии, стоявшей перед Железными Воинами, эти же логистики с радостью бы преклонились перед Форриксом и униженно просили бы поделиться с ними опытом.

     Воины Форрикса руководили передвижениями как внутри космопорта, так и вне его. Жалкие оборонительные сооружения, разрушенные при первой атаке, теперь восстанавливались, а для защиты от нападения извне возводились контрвалационные линии. Форрикс не сильно верил в возможность такого нападения, но так предписывали правила. Если исторические свидетельства и собственный опыт чему и научили его, так это тому, что наиболее уязвимым становишься, когда не ждешь атаки.

     Со скоростью, которая заставила бы почувствовать некомпетентность даже самых лучших Имперских инженеров, по периметру космопорта вырастал похожий на кошмарный сон лабиринт окопов, заграждений из колючей проволоки и укрепленных огневых сооружений. Форрикс предполагал, что еще до ночи контрвалационные линии будут закончены, и Иерихонские Водопады станут более неприступными, чем когда-либо за всю свою долгую историю.

     Хотя Кузнец Войны заверил их, что с разрывом астропатических коммуникаций планета оказалась отрезана от всей галактики и у Имперских сил не осталось никакой возможности позвать на помощь, Форрикс не мог допустить, чтобы космопорт – зона его ответственности – оставался незащищенным, и сам этой уверенности не разделял. Джарек Келмаур, колдун, приближенный к Кузнецу Войны, выглядел обеспокоенным, когда тот твердо заявил, что Имперские астропаты не представляют угрозы, и Форриксу стало любопытно, не тяготит ли совесть колдуна некий тайный проступок. Может быть, имперским силам, несмотря на козни колдуна, все же удалось отправить сообщение кому-то за пределами планеты? В этой гипотезе что-то было, и Форрикс решил пока не сбрасывать ее со счетов, чтобы в будущем при случае использовать в своих интересах. Интриги уже давно перестали занимать его, но он был достаточно дальновиден, чтобы понимать: знание дает силу, и никогда не будет лишним иметь в запасе козырь, который можно обратить против конкурентов. Пока же он не будет исключать даже слабую возможность того, что осада с цитадели будет снята, а потому станет соответственно планировать и собственную линию обороны.

     На информационном планшете высветилась новая руна, и Форрикс, забыв на время о наполненных паранойей интригах, составлявших самую суть Железных Воинов, стал наблюдать, как основную взлетно-посадочную полосу быстро очищают от солдат и транспортов перед прибытием еще одного огромного корабля – на фоне темнеющего янтарного неба было видно, как он снижается в рокоте и пламени тормозных двигателей. Едва корабль вышел за границу посадочной зоны, как гнетущая тень медленно заскользила по земле, накрывая весь космопорт целиком подобно вязкому нефтяному пятну.

     Форрикс не глядя узнал транспорт, заходивший на посадку, и пока другие более впечатлительные натуры задирали головы, таращась на спускающегося к Иерихонским Водопадам левиафана, сам он испытывал только раздражение из-за того, что судно опоздало почти на тридцать шесть секунд. Воздух сотряс стон, как будто мир раскололся на части, затем послышался протяжный скрип массивных органических поршней и зубчатых колес, заглушивших низкое гудение устройств, благодаря которым чересчур громоздкое судно могло летать. Во вселенной не было ничего, подобного этим древним и загадочным механизмам: созданные специально для этого корабля, они представляли собой смесь органических элементов и технологии давних времен. В их создании слились воедино достижения биологической сверхэволюции, колдовство и инженерный гений, а физическим принципам, лежавшим в основе их действия, не было места в природе. Форрикс прекрасно знал, что производство подобных устройств было возможно только в Глазе Ужаса – той области космоса, где варп прорывал ткань реальности и отменял все ее законы, области, которую Легионы Хаоса звали домом.

     Зловещая тень остановилась в своем движении, но оглушительный скрежет не прекращался, и Форрикс посмотрел вверх, чтобы убедиться, что корабль сохраняет предписанную высоту. Груз в его трюмах был крайне важен для успеха всей кампании.

     Огромный корабль внешне напоминал горный утес, который перевернули на бок и на многие тысячелетия оставили лежать в глубинах бездонного океана. Черный глянец его древней поверхности, похожий на панцирь какого-то омерзительного насекомого, был усеян порами, наростами и сочащимися жидкостью отверстиями, а брюхо испещрили подобные сфинктерам углубления, блестевшие в жарком мареве.

     Когда-то этот корабль странствовал в ледяной пустоте космоса от галактики к галактике, пересекая неизмеримые расстояния, и служил домом для миллиардов существ, чье сознание, слившееся в коллективный разум, подчинялось лишь одному инстинкту – поглощать органическую материю и множиться. Каждая особь в этом едином сознании действовала в полном подчинении титаническому сверхразуму, и, дрейфуя от планете к планете, корабль оставлял за собой лишь безжизненный камень. Кузнец Войны положил этому конец, заразив нервную систему корабля тем же техновирусом, что поражал безумных стирателей; так была прервана жизненно важная для улья связь с родительским кораблем и разрушен защитный кокон общности.

     Никто не смог бы сказать, как долго космический левиафан сопротивлялся инфекции, но в конце концов колдуны Кузнеца Войны сломили его защиту и, когда сознание его почти угасло, переправили остов в Глаз Ужаса.

     Возможно, живой корабль надеялся, что ему окажут помощь, но в этом случае его ждало жестокое разочарование. Оскверненный и изуродованный, теперь он был вынужден подчиняться желаниям Кузнеца Войны и стал лишь одной из шестеренок в механизме, воплощающем его грандиозный план.

     Сейчас корабль более двух километров длиной немыслимым образом завис над Иерихонскими Водопадами. Его грузовой отсек, похожий на раздувшееся брюхо мифического морского чудовища, был открыт, извергая фонтаны гнилостных газов.

     Две фигуры выступили из жаркой тьмы его ребристого трюма и медленно спустились на землю. Их встретили криками, в которых ужас перемешался с восторгом: так простые смертные, ставшие солдатами на службе у Железных Воинов, приветствовали своих богов войны.

     Два гигантских линейных титана Легио Мортис, чей корпус опутывали метровой толщины шупальца-кабели, спустились на Гидру Кордатус. Вначале из тьмы появились их массивные, похожие на бастионы ноги, испещренная амбразурами броня которых несла на себе шрамы тысячелетий войны; затем показались огромные торсы и бронированная грудь.

     Созданные по образу человека, они не были ему подобны. Их могучие, но сейчас неподвижные руки соединялись с широкими, как башни, плечами и несли орудия, размером превосходившие здание. Наконец, показались их головы, и даже Форрикс, в избытке вкусивший войны, был поражен той ужасающей мощью, что исходила от этих величественных машин. Никто не знал, какую роль в их создании сыграла воля Темных Богов, но весь их демонический лик светился незамутненной силой Хаоса, как будто часть этой неукротимой энергии воплотилась в их жестоком обличье.

     Исполины шагнули на землю, и та загудела, словно от поступи разгневанного божества. Блестящие, похожие на щупальца кабели освободились из креплений и втянулись обратно в брюхо носителя, освобождая место для выгрузки следующей пары титанов.

     Форрикс посмотрел на двух титанов, застывших на летном поле; даже в их неподвижности ощущались мощь и величие. За спиной более крупного змеился хвост, увенчанный шипастым шаром размером больше, чем сверхтяжелый танк, и при виде этого сокрушительного орудия собравшиеся воины разразились криками восторга.

     Раздался оглушительный вой, и руки колоссов пришли в движение, подчиняясь зловещему и яростному духу, что давал жизнь этим машинам. Первая из них, титан класса «Император», когда-то служила мертвому богу и была известна под внушавшим ужас именем «Диес Ире». Титан шагнул вперед, и земля содрогнулась под исполинскими ногами. Демонический принцепс, управлявший машиной, явно торопился повести титана в бой, пока тот не обрушил свой гнев на своих же союзников.

     «Патер Мортис», смертоносный спутник «Диес Ире», направил свои орудия к небу, словно благодаря богов за возможность еще раз принять участие в войне, и мир содрогнулся от его исполненного жаждой битвы рева. Уступая в размерах «Диес Ире», он следовал за своим более массивным собратом, как верный помощник.

     Глядя, как могучие машины разрушения покидают космопорт и удаляются в сторону гор, Форрикс позволил себе сдержанно улыбнуться. Танки и пехота мельтешили у ног титанов. Те, кому уже доводилось сражаться рядом с этими губительными колоссами, проявляли здравомыслие и соблюдали дистанцию; те же, кто впервые видел это физическое воплощение могущества своих повелителей, в благоговении подбирались поближе. Многие из солдат, бестолковых смертных, дорого поплатились за столь неразумное рвение: с каждым шагом гигантов под их ногами гибли толпы людей.

     Очередные два титана уже спускались на поверхность планеты, и прежде, чем операция завершится, за ними последуют еще и еще. Форриксу многое предстояло сделать, но он был доволен, что все продвигается по плану.

     Еще два часа – и здесь будет армия, готовая обрушиться железным штормом на этот мир и разорвать его на части.

 

Глава 4

     Ларана Уториан из последних сил старалась не обращать внимания на боль в искалеченной руке. Даже если ей удастся выжить в этом кошмаре (а шансы на это, откровенно говоря, были невелики), руки она лишится. Об этом позаботился великан, пригнавший пленных сюда; благодаря ему в ее руке не осталось ни одной целой кости или связки. Каждый шаг пронзительной болью отзывался во всем теле, и только невероятным усилием воли она удерживалась от того, чтобы не упасть на колени и просто сдаться.

     Она видела участь, постигшую тех, кто так и поступил, и ей совершенно не хотелось превратиться в вопящий, ослепший кусок мяса и встретить смерть под гусеницами одного из танков предателей. Она умрет стоя, как подобает настоящему солдату Императора.

    Сосредоточившись на том, как сделать следующий шаг, и не смея отвести взгляд от затылка идущего перед ней мужчины, она упорно продолжала мучительный подъем. Внезапно шедший впереди остановился, и, подняв взгляд, она почувствовала, как в животе зашевелился обжигающий, тошнотворный страх: перед ними возвышались неприступные каменистые склоны Тор Кристо. До серых бастионов на скалах было больше километра, но Ларане казалось, что она может различить лица артиллеристов и солдат на стрелковых ступенях. О чем они думали? Что они чувствовали – страх или напускную храбрость, продиктованную верой в неуязвимость этих высоких стен? Ларана надеялась, что все-таки страх.

     Ее колонна двинулась вперед, а мимо в клубах выхлопного дыма с ревом проехали грузовики. Достигнув головы колонны, они резко остановились, и в сердце Лараны внезапно затеплилась надежда. В кузовах машин стояли люди в багровых комбинезонах с грубыми нашивками в виде восьмиконечной звезды на левой стороне груди, и вскоре удивленные пленники получили в свои руки поврежденные, но все еще пригодные к бою ружья. Если эти вероломные шавки думают, что Драгуны Джурана будут сражаться на их стороне, то они еще более безумны, чем ей показалось поначалу. Как только ей выдадут оружие, она сразу же обратит его против тех, кто взял ее в плен, и плевать на последствия.

     Но едва одно из ружей оказалось у Лараны, как все надежды на быструю смерть в последнем бою развеялись без следа. От оружия остался только каркас; внутренний механизм отсутствовал. Она чуть не расплакалась от разочарования, но жестоко приказала себе сдержаться. Чьи-то руки схватили ее и потянули вперед вместе с остальными, а потом – вверх, в кузов грузовика. Из-за охватившего ее оцепенения она не могла сопротивляться и, оказавшись в битком набитом транспорте, только закусила губу, стараясь не закричать от боли во все усиливающейся давке. Невыносимая вонь страха пропитала воздух: солдаты исчерпали все запасы мужества, и ужас заставил их запятнать себя рвотой и экскрементами.

     Ее прижало к борту грузовика, откуда она могла только мельком видеть, что происходит снаружи. Двигатели взревели в оглушительном крещендо, и ей удалось рассмотреть, что по краю плато в одну линию выстроились сотни грузовиков, так же набитых людьми. Там и тут между ними виднелись приземистые бронетранспортеры, аналогичные тем, что ей доводилось видеть на службе у космических десантников. Она знала, что такой тип техники назывался «Носорог», но эти транспортеры сильно отличались от величественных машин, которыми пользовались Адептус Астартес. Броня их, словно лоснящаяся шкура, отливала отвратительным маслянистым блеском и по всей поверхности была украшена цепями, шипами и черепами. Шум выхлопа их двигателей напоминал рев голодного хищника, и каждая машина была готова сорваться с места, как будто дрожа от негодования из-за вынужденной задержки.

     Грузовик дернулся вперед, взрывая колесами пыльную землю, и Ларана до крови закусила губу. Голова ужасно закружилась, и она вцепилась в приклад бесполезного лазгана, стараясь не думать о грядущем кошмаре.

Артиллерист первого класса Дервлан Чу с откровенным удовольствием наблюдал за приближением строя вражеских машин через панораму одной из артустановок «Василиск», размещенных за стенами бастиона Кейн. Статические помехи снижали резкость и картинка получалась зернистой, но от этого изображение не становилось менее прекрасным. Просто мечта каждого артиллериста. Мысленно разделив пополам сначала всю линию строя, а потом и получившиеся половины, он попытался подсчитать число целей, приближавшихся к крепости. По такой грубой оценке выходило около трехсот грузовых машин, без сомнения, доверху набитых нечестивыми изменниками, готовыми броситься на бастионы Тор Кристо, плюс два десятка БТРов.

     Эти идиоты даже не потрудились провести артиллерийскую подготовку атаки или обеспечить дымовое прикрытие. Если это все, на что способен противник, то предупреждения ротных командиров были, по большому счету, излишними. Защитники крепости отправят этих безмозглых предателей домой по кускам.

     Чу уже наметил зоны огня для своего орудия, границы эффективной дальности стрельбы ему были в точности известны, и заряжающие уже поместили в казенник один из снарядов в метр длиной. Он на мгновение отвлекся и, окинув быстрым взглядом огневые позиции, на которых развернулась артиллерийская группа, с удовольствием отметил, что все орудия заряжены и готовы к бою. Джефен, командир соседнего «Василиска», улыбнулся ему и поднял вверх большой палец.

     Рассмеявшись, Чу крикнул ему:

    – Доброй охоты, м-р Джефен! Спорим на бутылку амасека, мы сегодня обойдем в счете вас и ваших ребят!

     Джефен небрежно отсалютовал и выкрикнул в ответ:

     – Принимаю, м-р Чу. Нет ничего вкуснее, чем амасек, за который тебе не надо платить.

     – Правда ваша, а потому к вечеру у меня будет чем себя порадовать, м-р Джефен.

     Машины неприятеля с рокотом приближались, и Чу вновь сфокусировался на прицеле. С высоты, на которой он находился, рев двигателей слышался как далекое рычание; позади машин вились клубы дыма и пыли, и вскоре они окажутся в зоне поражения.

     Чу развернулся на командирском сиденье, чтобы понаблюдать за старшими офицерами Кристо: они собрались позади орудий вместе с вездесущими жрецами Бога-Машины и сейчас изучали показания огневого логистера, без сомнения, уже подсоединенного к приборам прицеливания пушек. Адъютант в ливрее и с серебряным подносом в руках разносил офицерам хрустальные бокалы с амасеком; другой раздавал защитные наушники. Офицеры смеялись над каким-то анекдотом и поднимали тосты за успех операции, залпом осушая бокалы. Затем они сняли фуражки и надели наушники. Один из офицеров, в котором Чу узнал майора Тедески, подошел к орудиям и поднес к губам переносной вокс.

     Рядом с Чу зашипел покрытый масляными потеками динамик, и резкий, отрывистый голос Тедески объявил:

     – Мое почтение, господа. Можете открывать огонь по готовности.

     Чу ухмыльнулся и, вернувшись к прицелу, стал следить, как по мере приближения противника уменьшаются показания дальномера.

     Хонсю спустился в экипажный отсек «Носорога» и закрыл за собой крышку люка. От болтеров пока особой пользы не было, а оставив люк открытым, он бы только пошел на неоправданный риск. Машина дергалась и подпрыгивала на неровностях почвы; вернувшись на место командира, он заметил, что водитель сбавил ход, чтобы пропустить вперед грузовики с пленными. Перед возвышенностью, на которой располагалась крепость, наверняка были минные поля, и грузовики должны были пройти по ним первыми.

     Воины в отсеке затянули мрачную и заунывную молитву – воззвание к Темным Богам, слова которого без изменений прошли через десять тысячелетий. Закрыв глаза, Хонсю погрузился в монотонный звук речитатива, шепча про себя слова вместе с хором голосов. Он крепко сжал рукоять болтера, хотя время утолить голод оружия кровью предателей еще не настало. Сегодняшний день принесет смерть только никчемным пленникам, но они и так потеряли право на жизнь, упрямствуя в своем нежелании покориться той единственной силе, что могла спасти человечество от разнообразных ужасов этой вселенной.

     Что, кроме Хаоса, могло помочь человечеству остановить неумолимую экспансию тиранидов, противостоять варварским оркам и пережить катастрофу, что несли в себе древние боги звезд, уже пробуждавшиеся от векового сна? Только в Хаосе разрозненный людской род мог объединиться и дать отпор тем, кто стремился его уничтожить. Солдаты же бога-трупа, сопротивляясь Хаосу, лишь способствовали гибели того, что должны были защищать.

     Что ж, огромная работа, проделанная в ходе этой кампании, еще на шаг приблизит окончательную победу Хаоса, и Кузнец Войны обязательно позаботится, чтобы благосклонность богов стала вознаграждением тем, кто оказался ему полезен. Это была воистину бесценная награда, и ради нее Хонсю был готов рискнуть всем.

     Рев двигателя усилился, выводя его из задумчивости. Пришло время перейти к следующему этапу наступления.

     Грузовик подпрыгивал на каждой кочке, и от боли у Лараны Уториан подкосились ноги. Ее бросило о борт машины, колени подогнулись, и она ударилась лицом о деревянную обшивку. Во рту появился привкус крови от выбитого зуба.

     Она попыталась встать, но в давке не смогла даже пошевельнуться. Со всех сторон ее толкали и пинали, а брюки пропитались нечистотами, залившими пол кузова.

     Сквозь щель в облицовке борта ей был виден соседний грузовик, его водитель, одетый в багровую униформу, нисколько не обращал внимания на неудобства пассажиров, подобно скоту загнанных в кузов. Ларана встретилась взглядом с молодым солдатом прямо напротив нее: его глаза широко раскрылись от ужаса, а на грязном лице виднелись следы слез. Во взгляде юноши застыла безмолвная мольба, но Ларана была не в силах хоть как-то помочь ему. Потом его грузовик прибавил скорости, словно хотел выиграть гонку, и сходу проскочил густые заросли кустарника.

     Громадный силы взрыв подбросил машину в воздух, перевернул вверх тормашками и расколол раму шасси надвое. Перед глазами до сих пор стояли яркая вспышка взрыва и отсветы пламени, но и сквозь них Ларана видела, что тела разбросало во все стороны. Заглубленная мина выбросила вторичные убойные элементы – противопехотные снаряды, которые взорвались через несколько секунд и оставили только клочья от тех, кому повезло пережить первый взрыв. Клубы пыли, скрывшие обломки грузовика, вскоре остались позади, и Ларана так и не смогла разглядеть среди них юношу. Она была уверена, что он не выжил.

     Ее по инерции бросило вперед. Послышались новые взрывы, и крики ужаса стали еще громче. Окутанный густым облаком красной пыли, грузовик резко остановился. Что происходит? Она слышала крики и вопли, полные отчаяния, а затем задний откидной борт грузовика открылся, и огненно-красный свет проник внутрь. Резкие окрики и удары утыканных шипами дубинок погнали пленников к выходу, лишая даже той призрачной защиты, которую давал им кузов.

     Выгрузка шла полным ходом, и людской поток поднял Ларану на ноги и выбросил наружу, на твердую, как камень, землю. Десятки разбитых машин, подорвавшихся на минах, лежали в клубах черного дыма. Повсюду виднелись тела убитых, кричали раненые, но пленники двигались только вперед, подчиняясь погонщикам. Ощетинившиеся шипами «Носороги» остановились позади дымящихся обломков, и железным гигантам, конвоирам пленных, понадобилось всего несколько отработанных движений, чтобы высадиться и занять боевую позицию.

     Мимо Лараны прошел, спотыкаясь, обезумевший от страха мужчина. В глазах его застыл ужас, и шел он в направлении, откуда только что прибыли грузовики. Один из огромных воинов застрелил его, одним небрежным выстрелом превратив туловище несчастного в месиво. Ничего не видя в пыли и потеряв от боли чувство реальности, Ларана поднялась на ноги. От едкого дыма слезились глаза; раненая рука онемела. Шатаясь, она двинулась туда же, куда бежали все. Прочь от опасности? Она не знала.

     В ушах звенело от криков, исполненных боли и паники. Она крепко сжала в руке ствол бесполезного лазгана, дав себе слово, что еще до вечера проломит им череп врагу. Позади раздались новые выстрелы. Одно из изрешеченных, окровавленных тел отбросило прямо на нее, над головой свистели пули. Она оттолкнула труп в сторону и нырнула в завесу дыма.

     Дервлан Чу нажал на спуск на щитке управления и зажмурился. «Василиск» выстрелил. Сила отката вдавила массивный ствол в гусеничный лафет, который закачался, несмотря на стопоры, а грохот взрыва не заглушили даже защитные наушники. Первый снаряд еще не достиг цели, а заряжающие уже открывали затвор, чтобы извлечь стреляную гильзу, и доставали из укладки новый патрон.

     Он приник к прицелу, проверяя, насколько откат сместил наводку. Не так уж и сильно; он направил перекрестие панорамы снова в цель и подготовил прицел к следующему выстрелу.

     – Заряжающий альфа готов! – крикнули снизу.

     – Готов! – ответил замковый.

     Чу улыбнулся. Первый снаряд еще был в воздухе, а орудие уже подготовлено к новому выстрелу. В ходе интенсивной подготовки его орудийный расчет был обучен действовать именно в таких условиях, и теперь результаты муштры не замедлили себя проявить.

     Он навел перекрестие панорамы на дымящиеся обломки грузовика, вокруг которого потерянно бродили охваченные замешательством люди, и вновь нажал на спусковую кнопку.

     Несмотря на крики и суматоху, Ларана Уториан услышала визг летящего снаряда и сразу же поняла, что за этим последует. Она упала плашмя и не сдержала вскрик от боли, которой удар отозвался в руках. Земля под ней встала дыбом, подбросив ее в воздух: первый снаряд «Василиска», достигнув цели, образовал воронку пятнадцать метров в диаметре и мгновенно обратил в ничто с десяток человек. Следом за ним в землю врезались новые снаряды, и та задрожала под ногами орущих людей, как от ударов гигантского молота. Взрывы первого залпа взметнули вверх целые обломки скал и тучи пыли. Ларана вновь упала, чувствуя, как от удара легкие лишаются последних запасов воздуха. Она перекатилась на бок, перевалилась через край воронки и рухнула на затянутое дымом дно.

     Тут и там на стенках воронки виднелись ошметки мяса и обломки костей; от тяжелого запаха обугленной плоти и сгорающих веществ метательного заряда было трудно дышать. На дне от обстрела укрылся еще один пленный. Его рот был широко раскрыт в полном ужаса крике, но Ларана ничего не слышала, кроме оглушительного звона в ушах, казалось, наполнявшего собой всю черепную коробку. Она чувствовала, что из ушей у нее идет кровь.

     Мужчина, укрывшийся на дне воронки, пошатываясь, двинулся к ней, беззвучно шевеля губами, но Ларана не обратила на него внимания и, сжимая в руке лазган, словно он мог магическим образом защитить ее, поползла вверх, к краю. Мужчина не собирался так просто сдаваться и теперь цеплялся за ее форму. Ларана оттолкнула его и выкрикнула что-то бессвязное, пытаясь перекричать ударную волну нового залпа. Охваченный паникой мужчина осел на землю и, сжавшись в комок, принялся безостановочно раскачиваться.

     Чувствуя, как от падающих снарядов сотрясается в чудовищных спазмах почва, Ларана уткнулась лицом в землю, цепляясь за ее неровности здоровой рукой. В рот набилась пыль, а ударная волна от взрывов грозила превратить кости в кашу.

     Она знала, что здесь оставаться нельзя. Нужно возвращаться. Но куда идти? Снаряд мог упасть где угодно, а в этом наполненном дымом хаосе она совсем потеряла чувство направления.

     Она ползком спустилась вниз к плачущему мужчине и, схватив его за ворот, потянула к дальнему краю воронки.

     – Давай же! Надо идти назад! – кричала она, но мужчина мотал головой и отчаянно вырывался, сопротивляясь Ларане с силой обезумевшего.

     – Если останешься здесь – погибнешь!

     Он все так же качал головой, и Ларана не была уверена, слышал ли он ее вообще и был ли в ее словах хоть какой-то смысл. Что ж, она сделала все, что могла, и если этот полоумный не желает двигаться с места, заставить его она не сможет.

     Новый взрыв сбил ее с ног и подбросил вверх, за край воронки.

     Она упала на что-то мягкое и немедленно откатилась в сторону с криком ужаса, едва увидев, что это было: месиво из разорванной на куски плоти и оторванных, переломанных конечностей. В дыму виднелись тени бегущих людей, но она не знала, кто это и куда они направляются. Видимость сузилась до нескольких метров, дальше же дым и пыль вставали непроницаемой завесой. Почти на этой границе лежали тлеющие обломки перевернувшегося на бок грузовика; она поползла к нему по изуродованным трупам и телам кричащих раненых, безногих и безруких, но еще живых. Один стоял на коленях, рукой пытаясь вправить на место внутренности, выпавшие из широкой раны на животе. Другой засунул за пазуху собственную оторванную руку; третьего рвало кровью. С каждым метром пути открывались новые ужасы, и по лицу Лараны текли слезы, а земля под ней не переставала дрожать, словно все они оказались в эпицентре сильнейшего землетрясения.

     Добравшись до горевших обломков, она истерически рассмеялась сквозь слезы, радуясь даже такой незначительной победе. Под разбитой кабиной лежал почерневший труп, разрубленный пополам при падении грузовика. Ларана разглядела, что на погибшем был тот же алый комбинезон, который носили все слуги врага, и внутри нее жарким огнем разгорелась ненависть. Она зарычала от страха и ярости и с силой опустила приклад лазгана на череп трупа. Всхлипывая, она наносила удар за ударом, пока от черепа не остались только осколки, затем отбросила окровавленное оружие в сторону и попыталась укрыться под дымящимися обломками грузовика. Следы, оставленные его шинами, терялись в дыму и вели туда, откуда, как она полагала, начался их путь в это безумие. Она глубоко вздохнула и стала ждать следующий залп.

     Она понимала, что шансов выжить нет, но и не хотела сдаваться; а потому, едва возникла пауза между взрывами, Ларана Уториан покинула свое убежище и направилась на поиски пути, который вывел бы ее из этого ада.

     Едкий запах пороховых газов окутал бастион Кейн, но ни резь в глазах, ни звон в ушах не могли умерить ликования, охватившего Дервлана Чу. Атака захлебнулась, не преодолев и половины дистанции до Тор Кристо. Орудийным установкам удалось удержать врага в намеченных огневых зонах, внутри которых на вражеские цели обрушился весь боезапас артиллерии. Он точно знал, что его расчет поразил больше целей и за меньшее время, чем орудие Джефена, а потому с полным на то основанием предвкушал, как вечером получит в столовой свою бутылку амасека.

     Уже смеркалось, к тому же значительную часть распавшегося боевого порядка, ранее состоявшего из сотен грузовых машин, теперь скрывали клубы дыма. Майор Тедески дал команду прекратить обстрел до тех пор, пока дым не рассеется: не было смысла тратить снаряды на уже разгромленного врага.

     Чу откинулся на сиденье, облокотившись на ограждение орудийной платформы, и достал из кармана серебряный портсигар с черутом. Закурив сигарету, он бросил коробочку заряжающему и замковому.

     – Хорошая работа, ребята. Думаю, в этот раз мы изрядно потрепали врага.

     На перепачканных копотью лицах бойцов его расчета сверкнули улыбки.

     – Когда Джефен отдаст мне мой амасек, я обязательно с вами поделюсь.

     Чу с удовольствием затянулся черутом и еще раз взглянул в окуляр прицела. Дым уже начал развеиваться, и полный хаос, царивший на поле боя, радовал глаз артиллериста. Горящие обломки сотен машин усеяли землю, и пламя вздымалось до небес, поглощая как сами транспорты, так и нечестивых пассажиров. Пространство внутри огневых зон превратилась в изрытую воронками пустошь, и в результате неистового обстрела местность изменилась до неузнаваемости.

     Повернув окуляр, он увидел, что орудия на бастионе Марса также поработали на славу. Пушкам Драконьего бастиона полагалось прикрывать подходы к Кристо с юга, и Чу без труда представил себе, как должно быть, разочарован командир его батареи из-за того, что честь пролить первую кровь досталась артиллеристам Кейна и Марса.

     Он вновь установил прицел на собственной огневой зоне. Благодаря поднявшемуся ветру дым теперь рассеивался быстрее, и в сумерках уже можно было различить отдельные движущиеся силуэты. Чу удивился, заметив, что в зоне обстрела вообще кто-то умудрился выжить. Он усилил увеличение и в редеющих клубах дыма разглядел еще несколько машин - БТРы, которые он мельком видел незадолго до первого залпа.

     Чу проверил показания дальномера и выругался. БТРы и стоявшие перед ними воины располагались в нескольких сотнях метров за пределами максимальной дальности орудия. По направлению к воинам двигалась горстка выживших; некоторые шли, некоторые ползли. Еще раз подняв кратность увеличения, он разглядел, наконец, грязную униформу целей, по которым велся обстрел, и почувствовал тошноту во взбунтовавшемся желудке.

     Ни пыль, ни кровь не могли полностью скрыть небесно-голубой цвет формы 383-го полка Джуранских драгун. В ужасе он перевел прицел обратно на зону, по которой вело убийственный огонь его орудие, и застонал, и там обнаружив груды изломанных мертвых тел в так хорошо знакомой форме.

     Чу осознал, что совершили он и его люди, и к горлу подступила тошнота. От одной мысли о бутылке амасека, которую он выиграл благодаря этой бойне, хотелось плакать.

     Хонсю был доволен. С холодной бесстрастностью наблюдая за артобстрелом, что вели орудия форта, он отметил много полезного: дальность выстрелов, скорость полета снарядов, величину секторов обстрела каждого бастиона. Орудия самого южного бастиона в бою не участвовали, но Хонсю знал, что на такой дистанции они не представляют угрозы. В зону их поражения попадали только южные подходы к крепости, но артиллерия на ближних подступах и солдаты на стене могли с легкостью накрыть центральный бастион перекрестным огнем.

     Благодаря авточувствам доспеха он видел поле боя даже сквозь дым взрывов и, несмотря на всю свою ненависть к гарнизону крепости, был вынужден признать, что орудия направляли умелые артиллеристы. Умелые, но не умные. К концу обстрела Хонсю составил для себя точный план огневых зон Тор Кристо. Обычно за такую информацию приходилось платить слишком высокую цену кровью, но потери ничего не значили, когда в дело шли пленные.

     Наблюдая, как те, кому повезло пережить обстрел, с трудом выбираются из зоны поражения, он взвел курок болтера. Фигуры, что появлялись из клубов дыма, выглядели так жалко, что смысла оставлять их в живых не было. Большинство из них не смогут быть рабами: как может оглохший человек понять и выполнить приказ? Какая польза от человека только с одной рукой? Как он будет рыть траншеи? Бесполезные люди Хонсю не интересовали.

     Он кивнул своим воинам, и те, как один, подняли болтеры и открыли огонь. Очередь разрывных пуль косила несчастных выживших направо и налево, и хотя те молили о пощаде, Железные Воины были непреклонны.

     Прошло всего несколько секунд – и погибли последние из пяти тысяч пленных, отправленных под огонь пушек Тор Кристо.

     Хонсю заметил, что из дыма появилась еще одна фигура: женщина шла пошатываясь, осторожно удерживая руку у груди. Он прицелился ей в голову.

     Но выстрелить не успел – чья-то рука в латной перчатке резким взмахом отклонила его оружие в сторону. Зарычав, он потянулся к мечу.

     Кроагер одним движением обнажил свой клинок и лезвием оттолкнул руку Хонсю, тянувшуюся к ножнам. Тот отступил, и его бледное лицо исказилось от ярости.    - Проклятье, Кроагер! Ты зарываешься.

     Кроагер усмехнулся и, повернувшись к нему спиной, схватил единственную выжившую под обстрелом за китель и поднял на уровень глаз.

     – Видишь эту женщину, полукровка? В ней есть мужество. Пусть она и на побегушках у Лже-Императора, но в ней есть мужество. Скажи этому безродному дворняжке, как тебя зовут, человеческое существо.

     На лице женщины отразилось непонимание, и Кроагер повторил приказ. Хонсю увидел, что взгляд пленной прикован к губам Кроагера, и понял, что она, скорее всего, оглохла от грохота взрывов.

     Наконец она, видимо, поняла смысл обращенных к ней слов и прохрипела:

     – Лейтенант Ларана Уториан, 383-й Драгунский Джурана. И ты дал слово…

     Кроагер рассмеялся и кивнул.

     – Да, но ты же не думала, что я его сдержу?

     Женщина отрицательно качнула головой. К удивлению Хонсю, Кроагер бросил ее к ногам одного из своих командиров отделений и приказал:

     – Отведи ее к хирумехам, пусть отрежут раненую руку и установят протез. Потом приведешь ее ко мне.

     – Ты оставляешь ее в живых, Кроагер? Почему? Милосердие тебе не к лицу.

     – Не смей лезть в мои дела, полукровка, – огрызнулся Кроагер, и Хонсю заметил, что он так же удивлен собственным решением. – Лучше не забывай об этом, но я впустую трачу время, поучая тебя. Кузнец Войны хочет, чтобы ты и твои люди собрали информацию о ближних к крепости рубежах обороны. Теперь, когда у меня есть схема огневых зон, я могу начинать первую параллель.

     – Прежде чем мы выясним расположение ближних редутов и ловушек?

     – Да, мы должны действовать как можно быстрее. Или ты думаешь, что тебя приказы Кузнеца Войны не касаются?

     – С твоей стороны неразумно приступать к устройству траншей, пока мы не узнаем больше, – заметил Хонсю.

     – А ты – всего лишь безродный щенок, недостойный командовать ротой Железных Воинов. От тебя смердит нашим древним врагом. Ты и твоя ублюдочная рота. Ты позоришь символ Железных Воинов, нося его на своем доспехе, и я не могу без слез думать о будущем нашего Легиона, если в его рядах такие нечистые гибриды, как ты.

     Хонсю стоило немалых сил не дать волю горькому гневу, охватившему его, и он так крепко сжал рукоять меча, что побелели костяшки пальцев. Как просто было бы выхватить меч из ножен и напасть на Кроагера, но именно этого и ждал его соперник – чтобы он доказал, что недостоин быть Железным Воином. С трудом он унял свой гнев и заметил в глазах Кроагера разочарование, когда тот понял, что вызов его останется без ответа.

     – Будет так, как приказывает Кузнец Войны, – сказал Хонсю и отвернулся.

 

Глава 5

     Уже стемнело, когда Хонсю ползком двинулся по изрытой воронками пустоши в сторону Тор Кристо. Ночное небо, блеклое, тускло-оранжевое, исчертили алые полосы облаков, дрейфующих в верхних слоях атмосферы, но благодаря авточувствам доспеха Хонсю мог разглядеть каждую деталь местности вокруг так, словно ее озарял яркий солнечный свет.

     Далеко позади остались воины из роты Форрикса; они размечали на земле линию первой траншеи, которую предстояло отрыть перед стенами крепости на горе. Эта траншея, так называемая параллель, должна была пройти вдоль куртины осаждаемой крепости. Глубокая и узкая, она находилась вне дальности орудий форта и должна была стать первой линией наступления. От этой первой параллели затем методом сап будут проложены подступы; они будут приближаться к крепости и образуют линию, которая в своем продолжении пройдет рядом с крепостью и, таким образом, не позволит ее гарнизону стрелять по направлению фасов траншеи.

     Когда сапа достигнет точки, с которой артиллерия Железных Воинов сможет вести огонь по крепости, будет проложена вторая параллель, и осадные батареи пробьют бреши в стенах, подготавливая эскаладу. Если понадобится, дополнительные сапы подойдут еще ближе к крепости и образуют третью параллель, орудия которой пошлют фугасные снаряды поверх стен крепости в самое сердце ее гарнизона.

     Хонсю сомневался, что для взятия Тор Кристо потребуется столь методичная осада. Скорее всего, гарнизон, видя, как быстро приближаются атакующие, бросит крепость и отступит в главную цитадель.

     Прежде чем атаковать эту цитадель, необходимо было захватить Тор Кристо, но работа эта была неблагодарной и кровавой и не сулила особой славы тому, кто ее выполнял.

     Сегодняшнее задание было ярким примером осадной рутины. На таком расстоянии видимость была обманчива, и планировать атаку на крепость, полагаясь только на результаты дальнего наблюдения, было опасно. Хонсю множество раз доводилось видеть, как штурм укреплений оборачивался неудачей из-за того, что разведка не была проведена должным образом, и план атаки приходилось пересматривать, чтобы учесть не замеченные ранее ловушки или редуты.

     Следя одним глазом за сторожевой башней, с которой просматривалось все плато, Хонсю был вынужден не менее внимательно смотреть на землю перед собой, чтобы не наткнуться на осколки снарядных гильз или брошенное оружие и снаряжение. Ночью звук разносился дальше, и ему вовсе не хотелось быть застигнутым противником здесь, на открытой местности, вдали от своих. Он и еще сорок воинов из его роты пробирались по зоне поражения, в которой ранее тем же днем полегли тысячи людей, и скрытность пока что помогла им подобраться к крепости ближе, чем удалось кому-либо из пленников во время фронтального наступления.

     Он осторожно переступил через мину, которую обнаружили авточувства, и отметил ее вешкой, чтобы предупредить идущих следом. Минное поле, по которому они шли, не представляло серьезной угрозы для Железных Воинов, но земляные работы замедлятся, если пленники и рабы при каждом шаге будут опасаться неразорвавшихся боеприпасов. Послышался металлический звон, и Хонсю ругнулся про себя, видя, как Бракар Полонас, один из старших инженеров Форрикса, неловко обходит мину, отмечая ее положение на светонепроницаемом планшете. Из-за бионического протеза, заменявшего ему ногу, почтенный воин неуклюже прихрамывал. Эта же искусственная конечность была виной тому, что тихо передвигаться он не мог. Форрикс специально приказал Полонасу присоединиться к разведывательной группе, зная, как это унизит Хонсю, и давая тому понять, что собранная им информация будет считаться надежной только после проверки. Что ж, это будет еще одним пунктом в длинном перечне тщательно продуманных оскорблений, подвергающих сомнению его компетентность. Хонсю лишь надеялся, что это неповоротливое воплощение подозрительности Форрикса не погубит их всех.

     Они двинулись дальше, и Хонсю выкинул из головы мысли о незваном госте в своем отряде. Несмотря на необходимость принимать меры предосторожности и неумение Полонаса соблюдать тишину, разведгруппа шла в неплохом темпе.

     Теперь Хонсю был менее чем в двухстах метрах от подошвы скалистого возвышения, на котором стоял Тор Кристо. Эта вылазка уже оправдала себя: он разглядел впереди три замаскированных углубления в скале, в которых размещалась артиллерия. Поверхность ворот, ведущих к батареям, была облицована камнем, и если бы не рельсы, по которым орудия устанавливались на позицию, он бы их никогда не заметил. И вновь он вынужден был признать, что архитекторы Гидры Кордатус знали свое дело. Орудия в этих углублениях должны были молчать, не нарушая маскировки, до тех пор, пока неприятель, атакующий Кристо, не уверится, что пушки форта уничтожены. Как только атакующие установят осадные батареи, эти орудия накроют их смертоносным залпом.

     Углубления уходили в скальную породу под углом, из-за чего их было очень трудно или даже невозможно достать контрбатарейным огнем, и Хонсю понял, что эти данные могут помочь ему доказать свою значимость в глазах Кузнеца Войны.

     Жестом подозвав Горана Делау, своего заместителя, он указал на обнаруженные огневые позиции.

     – Умно, – заметил Делау.

     – Да уж, – мрачно согласился Хонсю. – Их будет чертовски трудно уничтожить.

     – Точно.

     Вновь послышался скрежет металла о камень, и Хонсю, обернувшись, едва удержался от грубых слов: к ним приближался шумный Бракар Полонас.

     – Почему мы остановились? – спросил он.

     Вместо ответа Хонсю просто указал на замаскированные огневые позиции. Полонас кивнул, наметанным глазом оценивая их расположение.

     – Мы можем отметить их координаты и обстрелять, когда на первой параллели будет установлена артиллерия, – предложил Делау. – Мы сможем обрушить скалу так, что пушки окажутся заблокированы.

     Полонас покачал головой.

     – Не думаю, что артиллерия с этим справится. Посмотри, ворота устроены так, что сверху их прикрывает скальный выступ, а внизу есть канава, которая поглотит любые обломки, отколовшиеся от скалы.   

Хонсю был впечатлен. Сам он эти детали не заметил, и его уважение к старику несколько возросло.

     – Тогда мы прямо сейчас атакуем и захватим пушки.

     И снова Полонас отрицательно качнул головой:

     – Прояви немного терпения, полукровка. Мы не можем действовать поспешно. Подумай вот о чем. Эти углубления ведут вглубь скалы, на которой стоит крепость, и, вероятно, не выходят за пределы передовых укреплений, но есть шанс, что они соединяются и с главной цитаделью. Если мы атакуем сейчас, то враг просто запечатает туннели так, чтобы мы не смогли прорваться, и будет защищать их изо всех сил.

     – Тогда что ты предлагаешь, Полонас? – со злостью сказал Хонсю.

     – Ты должен научиться уважать тех, кто выше тебя, полукровка, – прорычал, поворачиваясь к нему, Полонас. – Первый принцип военной разведки – знать, как использовать собранную информацию. Любые преждевременные действия только раскроют врагу, что нам известно.

     – И что же? Мы просто забудем о том, что обнаружили эти позиции?

     – Вовсе нет. Мы будем действовать так, словно не знаем об их существовании. Мы дождемся, когда орудия вступят в бой, и тогда эти позиции захватят наши штурмовые подразделения, которые заранее скрытно проникнут туда. В сочетании с фронтальной эскаладой это позволит нам взять Тор Кристо за несколько часов.

     Хонсю собирался возразить, но передумал, поняв, что план Полонаса не лишен смысла. Это был полезный урок, и он склонил голову, соглашаясь со словами инженера Форрикса.

     – Хорошо, мы сделаем так, как ты приказываешь, Бракар Полонас, – ответил он официальным тоном.

     Быстро связавшись с остальными членами отряда, Хонсю приказал всем возвращаться к точке сбора. Он отключил вокс-связь и уже собирался выдвигаться обратно, когда Полонас, разворачиваясь, поскользнулся на обломке сланца, и его металлическая нога с громким скрежетом опустилась в пространство между двумя валунами.

     Железные Воины замерли.

     Хонсю задержал дыхание; секунды медленно шли в тягучей темноте. Он осторожно, стараясь не шуметь, двинулся в сторону почтенного ветерана и увидел, что нога Полонаса прочно застряла между камнями. Выругавшись про себя, Хонсю прижал облаченные в латные рукавицы ладони к наплечникам Полонаса.

     – Не двигайся.

     Когда он уже начал думать, что их не заметили, небо пронзила стрела фосфоресцирующего света, а затем еще одна. С интервалом в несколько секунд они взорвались, и словно два ослепительных солнца озарили плато, медленно спускаясь к земле на маленьких гравитационных парашютах.

     Высоко над ними кто-то закричал, поднимая тревогу, и на этот раз Хонсю ругнулся уже вслух, не боясь быть услышанным.

     – Будь ты проклят, Полонас! – зарычал он, рывком поднимая воина с земли. Металлическая часть протеза застряла намертво, но ее соединение с культей оказалось не столь прочным, и благодаря Хонсю Полонас вырвался из ловушки, обильно оросив землю кровью.

     Полонас захрипел от боли, но быстрые регенерационные механизмы его тела уже через несколько секунд остановили кровотечение из поврежденной конечности. Взвалив старика на спину, Хонсю крикнул:

     – Железные Воины, отступаем! Как можно быстрее!

     Послышался характерный кашляющий звук: начали стрелять мортиры.

     Хонсю знал, что первые выстрелы будут эффективны только для пристрелки, но на стене наверняка стояли наводчики, которые будут корректировать следующие залпы. Нужно было воспользоваться этим промежутком времени. Мерцающее свечение осветительных ракет отбрасывало фантастические тени на неровную землю, и Хонсю потребовалась вся его сноровка, чтобы не оступиться при быстром спуске с подножия горы. Земля задрожала от взрывов снарядов, выпущенных из мортир, смертоносным вихрем разлетелись осколки, но пока что мортиры стреляли с перелетом. На данный момент высота орудий мешала артиллеристам: стрельба с возвышения увеличивала дальность, но на ближнем расстоянии цель поразить было невозможно.

     Ирония заключалась в том, что безопаснее всего им было оставаться на том месте, где они были сейчас, но Хонсю знал, что рано или поздно из форта выступят войска, которые выбьют их с этой позиции. Вряд ли в бой вступят «Василиски»: стрельба по отдельным мишеням при столь малых шансах поразить врага означала пустую трату боеприпасов.

     Еще один залп всколыхнул землю, на этот раз ближе, и, споткнувшись, Хонсю упал на колени, едва сохраняя равновесие под весом Полонаса. В небе вспыхнули новые ракеты, и теперь к мортирам добавился огонь стрелкового оружия. От лазерных разрядов песок плавился, превращаясь в стекло, от выстрелов тяжелых болтеров – разлетался фонтанами. Один выстрел вскользь зацепил плечо, другой задел бедро, но для Хонсю это было не более чем досадными уколами: его доспехи были неуязвимы для такого оружия.

     Совсем рядом землю взрыхлили взрывы снарядов более крупного калибра, и Хонсю уже в который раз выругался, поняв, что защитники крепости подтащили к стрелковой ступени тяжелое вооружение. От выстрела из лазпушки по сухой почве пошли трещины, а песок просто испарился в ослепительной вспышке.

     Прогремел новый залп, и на этот раз Хонсю не удержался на ногах: менее чем в пяти метрах прямо над ним разорвался мортирный снаряд, и на него обрушился дождь острых, как бритва, осколков. Дух его доспеха зафиксировал множественные повреждения брони, и весь визор заполнили мигающие красные руны. Прежде чем вступила в действие ускоренная регенерация его тела, Хонсю успел почувствовать, как по ноге и спине стекают ручейки крови.

     Он вознес короткую молитву богам в благодарность за то, что они сохранили ему жизнь. Силовой доспех обеспечивал воину практически совершенную защиту, но и у него был предел прочности. Хонсю потянулся к упавшему Полонасу и увидел, почему он остался в живых.

     Спина ветерана была рассечена до кости, так, что обнажились блестевшие красным ребра и позвоночник. Голова превратилась в месиво из обломков кости и обрывков плоти, среди которых вязкими потеками виднелось серое вещество. Пожав плечами, Хонсю прикоснулся к знаку Железных Воинов на наплечнике Полонаса, тем самым выражая старику благодарность за спасение, а затем поднялся на ноги.

     Он вновь побежал, прихрамывая, по изрытой воронками равнине; теперь, освободившись от дополнительного веса, он вскоре оказался вне пределов дальности мортир. Позади него все так же рвались снаряды, но сейчас, когда их цели сбежали, артиллеристы крепости вели охоту на призраков. Хонсю побежал медленнее и пересчитал своих людей. Одного не хватало. Помимо Полонаса, на этом задании погиб всего один воин. Хонсю пришел к выводу, что им очень повезло.

     От осветительных ракет на равнине было светло, как днем, но теперь Имперские войска просто впустую расходовали боеприпасы.

     Хонсю прошел через линию пикетов, защищавших бригады землекопов, и с удовлетворением отметил, что работа невольников неплохо продвигалась. Плотную почву покрывал слой пыли, но правильная комбинация посулов и угроз придавала труду рабов хорошую скорость.

     Более двух тысяч людей вгрызались в бесплодную землю Гидры Кордатус, роя траншею, которая тянулась от восточного склона долины до точки, находившейся, как недавно ценой своей жизни установили пленники, на границе дальности пушек Тор Кристо. От этой точки траншея поворачивала на юг и следовала изгибу крепостной куртины.

     Грунт, извлеченный при рытье траншеи, ссыпали на ее внешний, обращенный к крепости скат, тем самым создавалась уже готовая стрелковая ступень и обеспечивалось укрытие для землекопов. Когда устройство траншеи будет завершено, Железные Воины укрепят ее по всей длине постоянными фортификациями, установив через каждые пятьдесят метров бункеры и минные поля.

     Прежде чем перепрыгнуть через траншею, Хонсю приветственно кивнул солдатам из своей роты, которые надзирали за рабами, следя, чтобы все постройки возводились должным образом. Работа шла полным ходом, и если не возникнет помех со стороны имперских сил, к утру траншея будет наверняка готова.

     Хонсю с легкостью пробрался сквозь толпу суетливо снующих людей, часть которых была занята земляными работами, остальные складировали припасы, необходимые для наступления на Тор Кристо. Одни невольники волокли огромных размеров платформы, нагруженные снарядами и взрывчаткой, другие сгибались под весом листов адамантия, из которых в дальнейшем будут построены подъездные пути для тяжелой артиллерии и танков. Прочих рабов собрали в группы вокруг наспех сооруженных алтарей Темным Богам, где они бормотали молитвы под присмотром колдунов Джарека Келмаура.

     На вычурных башнях из железа были установлены дуговые лампы, испускавшие яркий свет; сами башни стояли на местах, выбранных колдунами так, чтобы стать частью некоего оккультного рисунка. Хонсю точно не знал, для какой цели были возведены эти конструкции, но для снискания милости богов любые средства были хороши. Сам он хоть и почитал темные силы Хаоса, но в ведении кампаний больше полагался на силу своей руки, держащей меч, и на боеприпасы артиллерии. Доверяя Хаосу, будь готов к неприятностям, вызванным переменчивостью его богов; разве не в этом была причина поражения Ангрона в битве за Армагеддон?

     Шатер Кузнеца Войны стоял на восточном склоне горы. Полотнища металлизированной ткани, волнами вздымавшиеся на ветру, были растянуты между бронзовыми шестами; от запутанного, изменчивого рисунка на ткани невозможно было отвести взгляд, и разум терялся в его хитросплетении, полном неведомого и вечно неуловимого смысла. Хонсю научился не смотреть подолгу на отвратительный узор и сейчас не сводил глаз с фигур, расположившихся под этим опасным пологом.

     Кузнец Войны восседал на огромном троне, который, по слухам, был создан самим божественным Пертурабо и вывезен с ныне потерянной Олимпии. Кузнец Войны говорил, что трон был подарком примарха за битву на Талларне, хотя Хонсю сомневался, что именно эта кампания могла подвигнуть их жестокого демонического прародителя на подобную щедрость. Рядом с Кузнецом Войны, чья огромная фигура источала тошнотворную ауру, с непроницаемым лицом стоял Форрикс, который зачитывал с информационного планшета длинный перечень из цифр и войсковых дислокаций.

     За троном замер Джарек Келмаур – колдун, чьи откровения и привели их на эту планету. Доспех колдуна покрывали рельефные изображения из золота и серебра, складывавшиеся в изумительно сложный рисунок. Ножные латы украшали черепа, а нагрудник схематически воспроизводил мускулатуру торса, прекрасную в своем физическом совершенстве. Шлема на Келмауре не было, и ничем не прикрытое лицо всеми своими чертами выражало хитрость и коварство: безгубый рот, сшитые вместе веки глаз, затененных нависающими бровями. Бледную, безволосую кожу черепа покрывали вытатуированные символы, которые, казалось, шевелились и извивались, наделенные собственной жизнью.

     Хонсю не любил Келмаура и не доверял его фокусам и вкрадчивым убеждениям. Голова Келмаура повернулась в его сторону, как будто колдун почуял его мысли, и пепельно-серое лицо исказилось в мимолетной улыбке.

     У ног Келмаура, сгорбившись, сидел облаченный в мантию человек, чье лицо было скрыто под капюшоном. Черно-белая шестерня, вышитая на спине, указывала, что носитель мантии принадлежит Культу Машины, и на мгновение Хонсю задумался, зачем это существо было здесь.

     Но он отбросил эту мысль и замер у входа в шатер, ожидая разрешения предстать перед своим повелителем. Форрикс отвлекся от чтения списков и прищурился в его сторону, заметив, что Хонсю был один. Кузнец Войны, чье лицо скрывали беспокойно мечущиеся тени, обратил на него свой взор и сказал:

     – Входи, Хонсю, и расскажи нам о своей миссии.

     – Мой повелитель, – прошептал он, делая шаг внутрь. Рядом с Кузнецом Войны в желудке поднималось омерзительное чувство, и ему пришлось бороться с тошнотой во время всего доклада.

     – Мы смогли подойти к скале на расстояние в двести метров и в ее основании обнаружили скрытые артиллерийские позиции. Огнем орудий их достать будет практически невозможно, и я полагаю…

     – Где Бракар Полонас? – прервал его Форрикс.

     – Он мертв, – довольно заявил Хонсю.

     – Мертв? Как это случилось? – спросил Форрикс, голос его был бесстрастен.

     – Он был убит на месте осколками мортирного снаряда, разорвавшегося рядом.

     Форрикс глянул на Джарека Келмаура, и тот еле заметно кивнул.

     – Полукровка говорит правду, брат Форрикс, и его информация будет для нас крайне полезна.

     Удивленный неожиданной поддержкой со стороны колдуна, Хонсю продолжил свой отчет, гадая про себя, какую плату с него позже потребует Келмаур.

     – Наши отряды могут подобраться к ним и захватить орудия, когда те будут готовиться открыть огонь. Если мы согласуем эту атаку с эскаладой стен, то Тор Кристо будет захвачен в течение нескольких часов. Туннели с этих позиций наверняка ведут внутрь крепости или даже к главной цитадели.

     – Ты слишком много берешь на себя, Хонсю, – обронил Кузнец Войны, и голос его был подобен железу, царапавшему стекло.

     – Мой повелитель?

     – Ты собираешься планировать эту кампанию вместо меня? Ты думаешь, я не понимаю всех нюансов осадного дела?

     – Нет, мой господин, – быстро ответил Хонсю. – Я лишь хотел предложить…

     – Ты еще молод и должен многому научиться, Хонсю. Нечистая кровь влияет на твой разум, и я с грустью вижу, что ты отказываешься усваивать уроки, которые тебе дают старшие. Ты думаешь, как солдат Империума.

     Хонсю вздрогнул, как будто от пощечины. Его захлестнула волна гнева, но усилием железной воли он не позволил себе поддаться ярости, оставив это чувство тлеть внутри себя опасными углями.

     – Когда я захочу услышать твои «предложения», Хонсю, я сам спрошу тебя. Пока что ты не достоин что-либо предлагать в моем присутствии. Не твое дело давать мне советы. Ты должен провести еще тысячу лет, служа мне, чтобы осмелиться хотя бы помыслить, что знаешь достаточно для этого. Я прощаю твое прегрешение, но этого не должно повториться. Можешь идти.

     Видя, с каким удовольствием Форрикс наблюдает за тем, как его в очередной раз унижают при всех, Хонсю сдержался и ничего не ответил. Ему давно уже следовало привыкнуть к тычкам и оскорблениям, которые ему обеспечивала нечистая кровь, но сейчас, когда он нутром чувствовал, что прав, унижение было почти невозможно вынести. Он скованно поклонился и вышел из шатра Кузнеца Войны, переполненный тщательно сдерживаемой яростью.

     Однажды он докажет, как они заблуждались на его счет. Докажет им всем.

 

Глава 6

     Над вершинами гор прорезались первые лучи зари – полосы болезненно-красного цвета, от которых горные склоны приобрели кровавый оттенок. Издалека эхом доносились артиллерийские залпы, они вырвали Хоука из неровного сна. Он перекатился на другой бок, задел плечом выступ черного камня и крякнул от боли. С трудом открыв глаза, он уставился в исчерченное красным небо.

     Руки и ноги болели, в горле пересохло, а по глазам как будто всю ночь водили наждаком.

     Он сел, порылся в боковых карманах рюкзака и достал гидратирующие капсулы. Положил в рот две голубые пилюли, сделал глоток воды из фляжки, проглотил. Воды и капсул хватит недели на три, еды – на две, в зависимости от того, насколько ему удастся выдерживать норму пайка.

     Но не из-за еды и питья он волновался сильнее всего.

     Нет, гораздо больше его беспокоила нехватка таблеток детокса. Достав из кармана пластиковую коробку, он пересчитал лежащие внутри таблетки. Как утверждали Адептус Механикус, без этого лекарства каждый человек из контингента, размещенного на планете, серьезно заболеет. Никаких симптомов Хоуку испытывать еще не доводилось, но он не горел желанием проверить теорию на практике.

     Безрадостный подсчет показывал, что таблеток хватит еще на шесть дней, но к тому времени он надеялся, если на то будет воля Императора, уже вернуться в цитадель. У него с собой был вокс-передатчик, и хотя прошлой ночью связь ни с кем установить не удалось, он отчаянно надеялся, что сегодня на его позывные ответят.

     Он зевнул, потянулся и встал, застонав от боли в одеревеневшем теле. Накануне он преодолел с километр по крутым склонам и скалам, и теперь нехотя признал, что был далеко не в форме для подобных упражнений. Вчерашним вечером ему удалось добраться до выступа, с которого просматривалась вся долина, цитадель и Иерихонские Водопады, и к концу пути легкие горели огнем, а мышцы ног сводило от боли. Только чтобы перевести дыхание, пришлось не менее десяти минут дышать кислородом через маску.

     А когда он пришел в себя, внизу развернулось грандиозное и ужасное зрелище: враг погнал тысячи его сослуживцев вперед, подобно стаду, прямо под смертоносный шквал артобстрела из Тор Кристо. Хоук кричал от отчаяния, кричал, пока не охрип. Как они могли не видеть, что стреляют по своим? Он израсходовал целую батарею, паля из лазгана в попытке указать артиллеристам Кристо на эту чудовищную ошибку.

     Дымовая завеса скрыла самые ужасные сцены, но когда черные клубы развеялись, Хоук оцепенел от ужаса: сквозь бесстрастные линзы магнокуляров он увидел настоящую бойню. Что же это за враг, что напал на Гидру Кордатус? Он мог понять, когда люди гибли в бою, но вот такое абсурдное избиение… это было выше его понимания.

     Потом он попытался отдохнуть хоть немного, но заснуть никак не получалось. Снизу доносился непрекращающийся грохот артиллерии, рев тяжелых машин и шум строительных работ, проводившихся в немыслимой спешке.

     Как только на небе появились первые проблески зари, он попробовал рассмотреть через магнокуляры, что происходит внизу, но увидел только крошечные вспышки, загоравшиеся тут и там на равнине перед Кристо – артиллеристы вели обстрел из-за стен цитадели.

     Хоук плотнее запахнулся в шинель, отбросил в сторону израсходованную батарею вокса и обертку от пайка, съеденного вчера вечером, после чего надел рюкзак и заковылял к гребню горы. Достав магнокуляры, он посмотрел вниз, на подножье, стараясь разглядеть, что же принес с собой рассвет.

     Темп работ в Иерихонских Водопадах замедлился, но не сильно. Огромные грузовые корабли, вчера практически постоянным потоком заходившие на посадку, до сих пор прибывали, но их количество значительно уменьшилось.

     – Пресвятые яйца! – ругнулся Хоук, посмотрев в сторону горного прохода, ведущего от Иерихонских Водопадов к цитадели.

     По дороге организованным строем двигалось несметное количество техники, артиллерии и осадных машин; некоторые из них, выделявшиеся своим размером, окутывал странный мерцающий туман, а их охранное сопровождение казалось чрезмерно многочисленным. Хоук заметил, что внимание охраны сосредоточено на том, что скрывалось в тумане, как будто угроза исходила от самих машин.

     Пораженный одним лишь количеством направлявшейся к цитадели техники, он повернулся и перебрался по острым камням на другой склон узкого, как лезвие ножа, гребня горы и оттуда направил магнокуляры на долину внизу.

     И ахнул, увидев, насколько продвинулись инженерные работы всего за одну ночь.

     Огромная траншея, длиной не меньше километра и с высокими насыпями по обе стороны, тянулась сначала в западном направлении, а затем плавной дугой поворачивала на юго-запад. Дугообразная часть траншеи повторяла изгиб стен Тор Кристо, и внешняя сторона ее была так же укреплена насыпями.

     За ней змеились, подобно извивающимся корням дерева, другие траншеи – они вели к гигантским складам снабжения и стройматериалов, к артиллерийским арсеналам. Лагерь рос на глазах, и по всей его территории протянулись длинные цепочки людей, передававших припасы и материалы.

     Хоук видел, что от главной траншеи уже роют новые рвы параллельно стенам крепости. Хотя расстояние приглушало звук, артиллерия Тор Кристо грохотала не переставая, и вокруг рабочих групп то и дело разрывались снаряды, но высокие земляные бермы на внешней стороне траншеи защищали рабочих от близких взрывов.

     Несмотря ни на что, сапы неумолимо приближались к Тор Кристо.

     Позади траншей вырастали бункеры и грандиозные огневые позиции артиллерии. Хотя вооружение на них пока отсутствовало, Хоук поразился, представив, каким должно быть орудие, чтобы соответствовать такой позиции по размеру. Для их постройки использовали камень, который самоходные буровые установки добыли в горах за прошедшую ночь. Хоук разглядел, что добыча камня не прекращалась до сих пор – дальнейшее строительство требовало новых материалов. И все, что он увидел, указывало на то, что всем происходящим управляла некая чудовищная сила, досконально знавшая нюансы каждого действия, каждой операции. Сама бесстрастная, механическая отлаженность представшей перед ним панорамы пугала Хоука до глубины души.

     Из долины раздалось крещендо одобрительных криков, и Хоук заметил, что практически все обитатели лагеря бросили свои дела и расступились перед чем-то, что пока оставалось вне поля его зрения.

     До него донеслось эхо гулких шагов; чувствуя, как кровь стынет в жилах, Хоук, наконец, увидел легион гигантов, темных богов, спустившихся на землю.

     Он сбросил с плеч рюкзак и лихорадочно потянулся за воксом.

     С восхищением и благоговением смотрел Хонсю, как линейные титаны Легио Мортис шагают по земле; от грохота их шагов хрупкая кора планеты была готова треснуть. Большинство адских машин войны были более двадцати метров в высоту, а страшным обликом своим они были обязаны могущественным демонам, обитавшим в глубинах варпа. Титаны ревели, подобно диким зверям, и те, кто ими управлял, едва могли совладать с жаждой разрушения, охватившей машины.

     Впереди линейных титанов шел самый большой из этих громадных монстров, «Диес Ире», и его шипастый хвост извивался в предвкушении бойни. На его огромных плечах возвышались высокие башни, похожие на шпили оскверненного собора. По всей их высоте располагались орудийные платформы и артиллерийские батареи.

     Всего несколько раз Хонсю выпадала честь видеть воочию эти создания, столь близкие к божественной природе Хаоса, и рядом с таким внушительным проявлением ее мощи он чувствовал себя ничтожным. Тени, отбрасываемые титанами, накрыли весь лагерь; каждый их шаг погружал людей и предметы во тьму.

     Закованных в цепи пленных сотнями гнали вперед, навстречу гибели под ногами титанов – это было жертвоприношение тем демоническим силам, что обитали внутри нечестивых колоссов. Ни на миг не замедлилась их тяжелая поступь, и казалось, они даже не замечают, что несут смерть каждым своим шагом. «Диес Ире» остановился ненадолго, и его торс со скрежетом развернулся в сторону Тор Кристо, словно титан оценивал врага. Затем колосс направил на крепость многоствольное турельное орудие и плазменную пушку, изображая глумливое приветствие.

     Хонсю знал, что командиры в Тор Кристо наверняка наблюдают за прибытием этих великолепных военных машин, и послание, которое принесли с собой титаны, будет предельно ясно гарнизону крепости.

     Ваш час пробил.

 

Глава 7

     Магос Фериан Корсил еще раз подправил настройки на пульте управления связью – он не оставлял попыток настроить диапазон частоты так, чтобы усилить сигнал на вокс-кастерах большой дальности. Вдоль длинной консоли вокса расположились сервиторы; лишенные дара сознательной речи, они были напрямую подключены к консоли, и каждый был настроен на одну из частот, закрепленных за Имперской Гвардией. Их обритые головы монотонно кивали в такт разрядам статики, через равные промежутки поступавшим в их черепа по подсоединенным к глазницам кабелям.

     После того, как магос Наицин без всяких объяснений наложил карантин на Звездный Зал, им пришлось использовать вокс-кастеры, чтобы хоть как-то установить связь с внешним миром. Хотя это и шло вразрез со всем, чему его учили на Марсе, последние полтора дня Корсил провел, переделывая с десяток разобранных вокс-панелей и стараясь модифицировать божественные схемы внутри каждого священного прибора.

     Дух машины выразил свое неудовольствие новым разрядом статики, и Корсил поспешил почтительно склониться.

     – Благословенная машина, нижайше прошу простить мои недостойные прикосновения. Deus in Machina.

     Покачиваясь, словно танцующие змеи, из разъемов на его спине выдвинулись мехадендриты. Каждый из этих медных ребристых протезов оканчивался или искусственной рукой, или инструментом с механическим приводом. Два мехадендрита погрузились во вскрытое нутро эксплуатационной панели, располагавшейся на боковой поверхности консоли: Корсил старался увеличить ток передатчика и перенаправить часть энергии на трансляционные усилители.

     Если бы только ему удалось изолировать некоторые из в данный момент ненужных систем (ненужных… Омниссия упаси даже думать так о машине), то, возможно, он бы смог увеличить дальность действия вокс-кастеров почти на четыре процента. Не прекращая работать, он по очереди переключался с одной частоты на другую.

     Как только он добрался до сети уровня отделений, один из сервиторов, до этого бессмысленно бормотавший в унисон помехам, выпрямился и заговорил связно:

     – …же слышите меня? Какая, к черту, польза от вокса, если никто не отвечает?

     При звуке этого голоса Корсил подпрыгнул, постучал по шкале приемника и с удивлением воззрился на сервитора, который уже опять впал в наполненный статикой ступор. Вокс-сеть отделений? Обычно эта волна использовалась только при действиях малыми группами, на ней командиры взводов и подразделений отдавали тактические приказы. Сейчас же на ней не должно было быть никого.

     Корсил поспешно вернул настройки в предыдущее положение и извлек мехадендриты из глубин консоли.

     И вновь сервитор сел прямее, губы на его ничего не выражавшем лице зашевелились, передавая сообщение из неизвестного источника.

     – …прием. Это гвардеец Джулиус Хоук, личный номер 25031971, последнее назначение – наблюдательный пост Сигма IV; повторяю, это гвардеец Джулиус Хоук, вызываю имперские войска в Тор Кристо или цитадели. К вашим позициям приближаются вражеские титаны при поддержке бронетанковой бригады и пехоты.

     Сервитор все передавал сообщение Хоука, а Корсил, застыв с открытым ртом на несколько долгих секунд, метнулся прочь из зала.

     Новость о том, что Хоук выжил, быстро распространилась по верхним эшелонам командования цитадели и вызвала смешанные чувства. Многие считали, что это дезинформаторская уловка захватчиков, другие же верили, что Император помог этому человеку уцелеть ради какой-то высшей цели. Офицеры, лично знавшие Хоука, в полной мере прочувствовали иронию самого предположения о том, что данный гвардеец может стать инструментом провидения.

     Кастелян Вобан, попивая амасек, мерил шагами свой кабинет и размышлял о дилемме Хоука. Подполковник Леонид, расположившись за столом, просматривал личное дело гвардейца, предоставленное майором Тедески: он должен был подготовить вопросы, с помощью которых они удостоверятся, что на связи действительно Хоук и что на него не оказывают давление. Параллельно велся допрос товарищей Хоука по взводу, и дополнительная информация, полученная от них, также поможет подтвердить его личность.

     Если на другом конце связи действительно Хоук, то тогда у них будет первоклассный источник разведданных касательно дислокации врага, его численности и перемещений, но Вобан не собирался принимать никаких решений, пока не будет полной уверенности.

     Как раз сейчас магос Наицин просматривал логические стеки в Храме Машины архимагоса Амаэтона в поисках способа определить, было ли полученное вокс-сообщение подлинным; правда, адепт казался неуверенным, что такой способ найдется. Нацин отверг предложение Вобана использовать эмпатический сервер для оценки подлинности сообщения, сославшись на ненадежность результатов в случаях, когда объект находится на расстоянии.

     Судя по всему, пока что им придется решать эту проблему самостоятельно.

     Вобан был наслышан о Хоуке – это имя часто мелькало в дисциплинарных рапортах, – но лично с ним никогда не встречался. Пьянство, нарушение устава, драки, воровство – это была только часть неприятностей, в которые Хоук обычно ввязывался, и Вобану в связи с этим вспомнилась история о герое Хироса, Яне ван Йастобаале. Во времена Чумы Неверия он сражался против кардинала-отступника Бухариса, и население Сегментум Пацификус почитало его как настоящего народного героя. История гласила, что он был благородным, бескорыстным человеком, который, дабы освободить свой народ, пожертвовал всем.

     В юности Вобан считал Йастобаала идеалом для подражания; будучи капитаном Джуранских СПО, он тщательно изучил биографию героя. И чем дальше заходили его поиски, чем больше он узнавал настоящего Йастобаала, тем сильнее он склонялся к мысли, что на самом деле тот был безрассудным человеком, пренебрегавшим правилами и нередко рисковавшим жизнями своих людей без всякой на то нужды. Все, что Вобан прочитал о герое, указывало на его безудержное самомнение и не знающее границ тщеславие, местами переходившее в психическую патологию; но и в этом случае многое в Йастобаале все равно вызывало восхищение.

     А почитать любую официально одобренную имперскую хронику, так история Йастобаала неизменно будет показана как благородная битва мужества с тиранией.

     Что в будущем напишут в учебниках по истории о гвардейце Джулиусе Хоуке?