Ген Человечности - 1

Маркьянов Александр В.

Катастрофа, день двенадцатый

 

 

Седона штат Аризона

14 июня 2010 года

— Что думаешь делать?

Я ничего не ответил Питу, пытаясь осмыслить ту информацию, которую удалось выудить из Интернета за бессонную ночь сидения перед жидкокристаллическим экраном монитора. Информация выглядела неправдоподобной до ужаса. Казалось, все сошли с ума и играют сейчас в какой-то дикий розыгрыш.

Интернет пока держался, основные серверы еще не полетели и все форумы были заполнены дичайшими историями про бессмысленные нападения и убийства. Пробираясь в море историй, сделавших бы честь и самому Стивену Кингу, я пришел к выводам, что вся эта история на случайность никоим образом не смахивает. Однако, замысел людей, устроивших ЭТО, был мне решительно непонятен.

— Итак, начнем с самого начала. Ты говоришь, что этот вирус — по крайней мере, в том виде, в каком ты его разрабатывал, способен передаваться практически также, как и вирус СПИД. То есть — при контакте зараженной крови со здоровой и при половом акте через сперму. Вне организма — носителя вирус жизнеспособен в течение всего лишь нескольких секунд. Так?

— Так.

— Тогда как же эпидемия сумела распространиться так быстро?

А эпидемия и в самом деле распространилась с ужасающей скоростью. Конечно, по результатам одной ночи поисков в Интернете, создать цельную картину происходящего было сложно, но кое-что удалось понять.

Поражены были все континенты. Максимальное поражение произошло в городах-миллионниках, они были заражены все и количество зараженных значительно превышало количество здоровых. На одном сайте, где размещаются короткометражные ролики, снятые любителями, я нашел леденящую душу съемку с а, как несколько одержимых загоняли по улице женщину, судя по всему здоровую. Съемка велась в Нью-Йорке, судя по дате — на второй день катастрофы. Вообще, как я понял — все без исключения крупные города одержимыми просто кипели.

Заражены были и другие города. На европейском континенте — западная Европа была поражена практически вся, без остатка. Восточная Европа — там заражение сосредоточилось в крупных городах. Россия — были поражены Москва, Санкт-Петербург и все крупные города юга. К северу, в холодных краях — одержимых почти не было. Япония — там одержимыми стали почти сто процентов, оттуда даже не было роликов и сообщений после четвертого — пятого дня катастрофы. Китай — все мегаполисы превратились в мертвую зону, зону охоты одержимых. Во внутренних же районах было относительно спокойно. Дубай, Саудовская Аравия, ОАЭ — заражение стопроцентное. Единственным исключением, как ни странно выглядел Израиль — одержимых там тоже было очень много, но Израиль выглядел едва ли не единственным местом на земле, где людям удавалось сдерживать натиск толп одержимых. Все-таки наличие на руках у населения боевого оружия давало о себе знать.

Подводя итоги, можно было сказать, что вирус поразил наиболее урбанизированные и развитые районы по всему миру, что приводило к мысли о неслучайности эпидемии. Еще я заметил, что вирус тяготел к теплым краям, чем холоднее — тем меньше заражение. Объяснений этому пока у меня не было. Очень мало было сообщений об одержимых из сельской местности. Возможно, это следовало списать на то, что у жителей этих районов не было связи и Интернета. Но я то сейчас находился в сельской местности и отчетливо видел что происходит — основная масса жителей осталась здоровой, смогла сплотиться и оказать сопротивление, как грабителям, так и одержимым.

— А как насчет передачи при укусе через слюну? Господи… Ну она то что вмешивается?!

Да, забыл рассказать. В нашем полку прибыло. Конечно, я бы предпочел… Да ладно, чего уж там. Есть — как оно есть.

Короче, прибыв с пятью грузовиками полными оружия, жратвы, с полной цистерной бензина в город, мы стали в городке настоящими героями. Пошла речь о том, что и уезжать мне совсем не надо, однако эту тему я отмел начисто. Ехать надо было. И тут выяснилось, что помимо нас с братом, примерно в ту же стороны надо было ехать еще одному человеку. Мисс Энджи Кортес, по странной прихоти судьбы, приходящейся еще и какой-то дальней родственницей шерифу Герцогу. Рассчитывать на пассажирский рейс из аэропорта Финикса было бы глупо, а в Вашингтон ей срочно было надо. Конечно, Форт Брэгг, куда я намеревался со временем попасть и Вашингтон … не совсем по дороге, но какую-то часть пути вполне можно было проехать вместе.

Первоначально, я хотел послать эмансипированную сотрудницу ФБР куда подальше. Пусть сидит здесь или ищет других попутчиков. Но, как известно, скоропалительное решение часто всегда ошибочное. Поразмыслив, я все-таки решил взять ее с собой. По двум причинам. Первая заключалась в том, что в «Дельте» всегда тренировали тройками. Минимальная тактическая единица — три бойца. Все тактические сценарии были заточены именно на это. А у меня третьего бойца не было: я, Пит и … Энджи вписывалась. Вторая — как ни крути, у Энджи было удостоверение сотрудника федерального правоохранительного органа, а это на дороге вызвало бы больше уважения, чем мое удостоверение помощника шерифа мелкого городка. Я подозревал, что ныне на дороге уважение вызывает только меткая автоматная очередь — но уверен в этом не был. Лишним удостоверение явно не будет.

Поэтому, наскоро перекусив, я зашел в офис шерифа. Самого шерифа там не было — он и еще несколько человек, вооружившись винтовками, отправились прочесывать город — но Энджи была там. Как только я вошел, она испытывающим взглядом уставилась на меня…

— Здесь кому-нибудь надо в Вашингтон? — скучающим тоном осведомился я. Этот скучающий тон я выработал на службе помощником шерифа, таким тоном разговаривал любой уважающий себя американский коп.

— Допустим … — прищурилась она.

— Допустим или надо — уточнил я.

— Допустим, надо — стервозным, так хорошо мне знакомым (таким тоном разговаривала любая уважающая себя феминистка) тоном сказала она — у тебя есть мысли на этот счет.

— Мысли всегда есть… Пойдем.

Мы спустились вниз, вышли из конторы шерифа, у которой я припарковал внедорожник. Сунувшись внутрь, я извлек короткий Knight Armament.

— Бери.

— Я не люблю оружие, вы забыли?

— Не забыл — ухмыльнулся я — и как ты мне ткнула пистолетом в лицо, я тоже хорошо помню. Я не могу брать с собой балласт (при этих словах она скривилась, как будто раскусила лимон целиком) поэтому каждый, кто едет со мной, должен уметь при необходимости постоять за себя. Мне нужен третий стрелок в команде, поняла? Держи!

С кривой усмешкой она взяла короткий, но тяжелый автомат, разложила приклад, приняла стрелковую стойку, причем достаточно профессионально.

— Ну?

— Давай! — я указал ей на дорожный знак метрах в ста от нас, Энджи скупым отработанным движением вскинула винтовку. Три одиночных выстрела слились в один, громкое эхо пошло гулять по затихшему городу, отражаясь от стен опустевших домов. Последняя пуля сбила знак на землю, и он с металлическим грохотом упал на капот стоящего поблизости старенького Форда. Из офиса шерифа высунулся один из дежурных с винтовкой наготове, оценив картину, хмыкнул и спрятался вновь в здании.

— А говорила, не умеешь … — укоризненно протянул я.

— Я не говорила, не умею, я говорила — не люблю — мрачно сказала Энджи, кладя винтовку на капот внедорожника — ну что, мы пришли к согласию по вопросам нашего маленького совместного путешествия.

— Пришли… — проговорил я немало удивленным голосом — слушай, у тебя здесь есть Интернет? …

— При укусе шанс заразиться не велик, примерно один из ста — уверенно сказал Питер — по крайней мере, я говорю о тех штаммах вируса, которые я знаю. В слюне вируса содержится не так много.

— Тогда как, черт побери, началась такая эпидемия? Ведь в считанные дни эта зараза охватила весь мир. Каков инкубационный период этой дряни?

— Примерно неделя. Первые дней пять человек является инфицированным, но не заболевшим. Первые симптомы, еще контролируемой агрессии проявляются на шестой день. К концу седьмого дня человек уже становится одержимым. И лечить его бесполезно.

— И что, нет никакого лекарства — спросила Энджи у Пита — вообще ничего? Какого же … вы разрабатывали эту дрянь, если от нее гибнут и свои и чужие?

Питер хотел сказать, но правильно понял мой свирепый взгляд и про наличие разработанной вакцины промолчал.

— Лекарство должно было быть разработано позже — соврал он — но мы не успели.

— Великолепно — фыркнула Энджи — и теперь мы застряли здесь и сидим по уши в дерьме.

— Леди не пристало выражаться такими словами — занудливым голосом сказал я, решив напоследок проверить один из моих старых электронных почтовых ящиков. Кликнул «проверить наличие почты» — и … замер. Среди идиотских рекламных рассылок и моря спама выделялось одно письмо. Письмо было с виду вполне обычным, но для меня оно было… короче, как на море линкор выделяется среди прогулочных яхт. Отправителем этого письма была некая «Blackstar ink»…

Черная звезда… Black Star… Для непосвященного человека это письмо было всего лишь еще одним письмом в море рассылок и спама, обрушивающегося ежедневно на наши головы как поток нечистот. И только посвященные, бывшие и действующие бойцы сил специального назначения могли понять действительный смысл этот письма.

Это был одновременно сигнал опасности и сигнал сбора. Начиная с пятидесятых годов прошлого века, Америка, готовясь к жестокой войне с Советским Союзом, просчитывала разные варианты. И готовила меры противодействия. Одним из самых страшных вариантов был план «Черная Звезда». Это был план на случай, если коммунисты совершат в стране государственный переворот или советская армия вторгнется на территорию Соединенных штатов Америки. По условленному сигналу «Черная звезда» (означавшим, что страна захвачена или может быть в самое ближайшее время захвачена противником) бывшие и действующие сотрудники спецслужб и бойцы спецподразделений должны были начать скоординированную диверсионно-террористическую войну против коммунистов. Тогда же на территории страны были заложены десятки складов с оружием. В семидесятом году один уголовник, бежавший из тюрьмы, случайно наткнулся на такой вот склад оружия и вооружился до зубов. Пришлось его уничтожать с вертолета. Дело это замяли, а в конце восьмидесятых, когда стало понятно, что коммунизм в Америке если и наступит — то не в этой жизни, ликвидировали и все склады с оружием. Но система оповещения осталось, более того с появлением Интернета она многократно упростилась. Теперь достаточно было скинуть условное письмо на оффшорный почтовый сервер, а он уже разошлет его всем адресатам. Просто и быстро. Такое письмо могли послать считанные люди. А это значит, что в стране действительно происходит что-то непонятное и страшное — при обычной, пусть и самой страшной эпидемии, систему «Черная звезда» не активизировали бы. И это значит — что мне пора возвращаться в строй…

— Что там…

— Тихо! — рыкнул я, напряженно вспоминая. При подаче сигнала «Черная звезда» прежде всего я должен был связаться со штабом SOCOM, а если связи нет — то с региональным координатором. Подумав, я взял телефонную трубку, но не свою, а ту которую нашел в Линкольне и начал набирать номер.

Номера я помнил на память до сих пор. Первый номер — номер оперативного дежурного министерства обороны, молчал, доносились только гудки. После двух попыток я понял — бесполезно. Можно как генерал МакГенри звонить сутками и ничего не добиться. Пустое.

Вторым я набрал номер оперативного дежурного штаба USSOCOM. Этот номер был специальным, трубку должны были взять только после десятого гудка. Я считал гудки, глядя в блекло-голубое летнее небо, и почему-то был уверен, что и этот номер молчит, что на нем никого нет. Но после десятого гудка раздался четкий щелчок соединения — трубку взяли.

— Кобра один — два — произнес я — прошу Алладина.

Алладин… Позывной генерала Кейта К Котлера, ветерана еще вьетнамской кампании, которого многие в шутку называли «Ку-Клукс-Клан» — по первым трем буквам его имени, среднего имени и фамилии. Именно он командовал нашими спецподразделениями в Ираке. Меня он должен был хорошо помнить…

— Простите, сэр… — раздалось в трубке после секундного замешательства — не могли бы вы точнее назвать человека, с которым хотите связаться. Черт!!!

Я сразу нажал на клавишу с красным телефоном — сигнал отбоя. Затем достал из телефона батарею и растоптал ее каблуком. Затем бросился назад, в дом. Про себя я лихорадочно пытался вспомнить, сколько секунд длился телефонный разговор.

Офицер, который мог дежурить в штабе USSOCOM не мог не знать позывного «Алладин» — бригадного генерала Котлера знали все. Но он позывной не знал, то, что я ему сказал он, скорее всего тоже не понял. А это могло значить только одно — на месте дежурного сидит враг.

— Быстро собираемся! Десять минут на сборы и валим!

— Что случилось … — спросила Энджи и осеклась, взглянув на мое лицо…

 

Дорога на Феникс штат Аризона

14 июня 2010 года

— Стоп. Питер нажал на тормоз, и тяжелый Линкольн плавно остановился на обочине.

— Что? Вон же дорога… То то и оно… Что дорога…

— Съезжай с дороги. Аккуратненько…

Пожав плечами, Пит нажал кнопку, активируя полный привод, повернул руль, и машина сползла с дороги. Я в это время сунулся в багажник, достал Saco, разложил приклад. Нажал на одну из кнопок на потолке и огромный люк поехал в сторону, открывая небо и впуская в машину свежий, некондиционированный воздух. Высунувшись из люка и поставив винтовку на сошки, я начал вглядываться через оптический прицел в дорогу…

Знаете, за время жизни Голливуд снял очень много фильмов — апокалипсисов, где с разными вариациями показывалась сцена возможной мировой катастрофы. На город надвигается чудовище или шторм, или что-нибудь в этом роде, а люди спасаются из города на машинах. Типичная картина из такого вот фильма — катастрофы: шоссе, забитое самым разным транспортом, все сигналят, не проехать ни в ту, ни в другую сторону, взвинченные и уставшие дорожные полицейские пытаются придать всему этому табору путь минимальную видимость порядка. Суть катастрофы менялась от фильма к фильму, но кадр забитой автомобилями беженцев дороги не упускал возможность вставить в фильм ни один режиссер.

Тут же было … не было, короче этой дороги. Верней, дорога то как раз была, но вот автомобилей беженцев на ней… Были они конечно. То и дело проскакивали машины, по некоторым признакам (например, по тому, что они были перегружены до предела) принадлежащие беженцам из больших городов. Я продолжал непрерывное наблюдение за дорогой больше часа, пытаясь уяснить ситуацию и понять, стоит ли по ней ехать. За это время проехало около шестисот машин, это меньше чем обычно проезжает по этой трассе. Но забитой автомобилями дороги (а именно это и произошло бы, если все городские жители одновременно бросились бы в сельскую местность спасаться от катастрофы) не было! И на мысли это наводило невеселые — выходило, что беда пришла в города внезапно, и все одержимые заболели в один день, так что многие просто не смогли, не успели вырваться из бетонной ловушки. Внизу щелкнул замок на пассажирской дверце.

— Ты куда?! — я моментально оказался внизу и придержал дверцу машины.

— Попудрить носик! Что нельзя!? Ох, женщины, женщины…

— Здесь могут быть одержимые. Давай провожу…

— Еще чего… — Энджи сбросила мою руку с двери, дернула за ручку — сама разберусь!

И направилась в сторону небольшой канавы, метрах в пятидесяти от машины. Глядя на нее, я мысленно выругался последними словами и подумал, что первая мысль не всегда бывает неправильной. Хорошо хоть во все стороны — никаких естественных укрытий, только впереди дорога и какие-то склады и ангары рядом с ней. Если одержимый оттуда бросится — среагировать успею, до этих складов около километра. Интересно, что за склады…

Додумать эту мысль мне помешал истошный крик, резанувший по нервам подобно осколку стекла от разбитой бутылки. Хватая первый попавшийся под руку автомат (им оказался Узи) и выскакивая из машины я в голос нецензурно выругался относительно этой эмансипированной сучки.

Энджи уже бежала навстречу, путаясь в одежде и вопя как сирена. Странно, но за ней никто не гнался.

— Что за хрен? — Энджи бросилась на меня, я оттолкнул ее, поскольку она едва не сшибла меня с ног и полностью закрыла линию огня — что происходит, мать твою!

— Там! Там… — чтобы выразить весь свой ужас словарного запаса явно не хватало, и Энджи перешла на истерические вскрики вперемешку с судорожными всхлипами. Что за хрень там такая…

Держа автомат на изготовку, я осторожно пошел вперед, приближаясь к той небольшой канавке, в которой уединилась для своих дел Энджи. Палец на спусковом крючке, автомат был готов в любую секунду разразиться шквалом свинца. И чем ближе, тем больше я недоумевал — места для одержимого в этой канавке явно не доставалось.

Шум раздался внезапно, он был похож на звук, который издают костяшки в стакане, когда их потряхивают перед тем, как выбросить на стол. Многие от этого звука пустились бы наутек, но меня вдруг разобрал смех и я в голос расхохотался.

— Что там? — крикнул брат, прикрывавший меня от машины с автоматом Калашникова в руках.

— Мать твою… — я побрел обратно к машине, пытаясь справиться с приступами душившего меня хохота — там змея… змея, черт ее возьми… гремучка…

— Хорошо вам ржать… — обиженно сказала Энджи, застегиваясь — меня в детстве змея укусила. Я теперь змей терпеть не могу.

— Блин, я подумал там одержимый залег по наши головы, твою мать… — выругался Пит, опуская АК.

— Кстати, про одержимых… — задумчиво сказал я — если ты уж едешь с нами, ты должна быть такой же, как и мы…

— Что? — Энджи дернулась, но я с силой прижал ее к борту машины.

— А то! — я повернулся к Питеру — доставай-ка свой агрегат…

 

За восемь месяцев до катастрофы Промзона Детройта Точные координаты неизвестны

22 октября 2009 года

— Что это?

Доктор медицины Питер Маршал остановил свой БМВ Х-5 перед одним из заброшенных на вид складов в промзоне Детройта. Громадный шестиэтажный фабричный корпус, из которого когда то давно каждый день выезжали тысячи новеньких, сверкающих лаком автомобилей, сейчас метро щерился на окружающий мир черными провалами огромных оконных проемов. Детройт умирал — автомобили здесь уже давно почти не производили и пустые тридцати и сорокаэтажные небоскребы в центре города стояли мертвым памятником былому величию автомобильной Америки.

— Это ваше новое место работы, доктор — невозмутимо ответил сидящий на переднем пассажирском сидении роскошного немецкого внедорожника Альберт Кранчи.

— Вы издеваетесь? — недоуменно проговорил Питер — вы что, собираетесь здесь проводить опасные биологические эксперименты?

— Совершенно верно — кивнул Кранчи — поезжайте вперед, доктор и вы сами все увидите.

Пожав плечами, Питер плавно надавил на газ, включил ближний цвет фар и джип почти бесшумно миновал въезд в корпус, у которого лежали на бетонном полу изъеденные ржавчиной ворота.

— Вон туда, док.

БМВ крался вперед со скоростью не больше пяти миль в час. подсвечивая дорогу внутри корпуса мертвящим светом галогенных фар. Пит злобно ругался про себя — на полу могут быть железяки, способные изорвать шины в клочья. Менять же спущенное колесо, рискуя в любой момент получить заточку в спину от водящихся тут в изобилии афроамериканцев… нет уж, увольте.

Внезапно, в синеватом свете впереди показался ряд стоящих у стены машин. в основном внедорожников различных моделей. С удивлением Питер узнал черный «Кадиллак-Эскелейд», на котором ездил Феликс Каплан.

— Паркуйте машину, док.

Доктор Каплан аккуратно запарковал свой БМВ последним в ряду, около стены. Поеживаясь, вышел в полумрак заброшенного производственного корпуса. Пахло экскрементами.

— И куда теперь? — Питер про себя еще раз выругался, что позволил втянуть себя во все это дерьмо. Вместо ответа Ал Кранчи подошел к ржавой двери в стене, на которой был нарисован череп и кости, достал из кармана ключ, со скрипом провернул его в ржавом и старом замке.

— Прошу, док.

Питер с опаской вошел в небольшое помещение за дверью и … присвистнул от удивления. Все — и стены и пол и потолок были покрыты черным, тускловатым материалом, на ощупь похожим на дорогую керамику. Впереди была дверь со стандартным экраном системы идентификации личности, такие же применялись в Форт-Детрик в спецблоке.

— Это что?

— Подойдите к двери, доктор Маршал и глядя в экран громко и отчетливо произнесите свое имя — проигнорировал вопрос Питера Кранчи.

Питер сделал все как велели, хотя изумлен был до предела. Такая система контроля доступа стоит возможно дороже, чем вся эта бетонная никому не нужная коробка..

— Питер Маршал — отчетливо произнес Питер, глядя в экран системы.

— Добро пожаловать, доктор Питер Маршал — вкрадчивым женским голосом через секунду произнесла система, и стена слева от Питера вдруг бесшумно отъехала в сторону. За стеной скрывалась кабина лифта, отделанная дорогим деревом…

— Заходите — Альберт Кранчи подтолкнул ошалевшего Питера в кабину лифта.

— Назовите номер уровня, на который вы желаете спуститься, доктор Маршал — тот же вкрадчивый женский голос раздался в кабине лифта после того, как они зашли туда, и дверца снова встала на место.

— Скажите: пятый. Мой голос система не воспримет — сказал Кранчи.

— Пятый — произнес Питер.

— Спасибо, доктор Маршал — произнес голос, и кабинка вдруг бесшумно, но быстро поползла вниз. Ехали вниз они секунд тридцать, не меньше.

— Пятый уровень. Доктор Маршал — дверь лифта открылась, и перед изумленным Питером предстал отделанный специальной белой плиткой коридор. В конце его была специальная, тамбурная дверь, точно такие же применялись в Форт-Детрике, для недопущения проникновения опасных микроорганизмов с одного уровня на другой. Сбоку виднелась еще одна, простая дверь.

— За боковой дверью ваш комплект спецодежды, доктор. Переодевайтесь, а я подожду вас в коридоре.

— Что это? — изумленно выдохнул Питер.

— Ваше новое место работы, док — спокойно ответил Альберт Кранчи …

 

Дорога на Феникс

Продолжение…

— Что вы сделали…

— Ничего страшного. Теперь ты несовместима. Это вакцина, понимаешь. Если ее ввести здоровому человеку — то вирус на него уже не сможет подействовать — спокойно растолковывал брат, убирая специальный автоматический вакцинатор, тот самый из которого он провакцинировал и меня. Мисс Кортес вытаращилась на нас.

— Вакцина?!

— Вот именно — сказал я — она самая. Вакцина существует — правда лекарства нет. Теперь одержимый может убить тебя — а вот заразить не может.

— Так у вас есть вакцина?! Подонки, вы мне врали! Какого хрена мы не помогли жителям Седоны?! Мы должны вернуть и помочь!

— Ни хрена мы не должны ничего и некому — жестко сказал я — вакцины у нас немного. Если хочешь — валяй, возвращайся в Седону. Пешком. Или — едешь с нами и выбрасываешь из головы все идиотские мысли относительно помощи каждому встречному и поперечному. Дошло?

— Вот что… — начала Энджи но я ее перебил.

— Вот что, мисс Кортес! Я сейчас сажусь в машину и мой брат тоже. У вас минута на принятие решения. Либо вы садитесь в машину и становитесь членом нашей команды. Либо через минуту мы уезжаем. Пистолет у вас есть, заразиться вы не заразитесь — вперед! Творить добро на всей земле, переводить старушек через улицу и делать прочие глупости! Решай!

Я сел в машину, сильно хлопнув дверью, дотянулся до кнопки и люк в крыше медленно пополз, закрывая небо. УЗИ я бросил назад, в багажник. Достал Mk14, положил к себе на колени.

— Как думаешь?

— Пусть она думает — отрезал я — а мне думать нечего. Не маленькая. Если через минуту не сядет в машину — сваливаем.

Энджи Кортес на принятие решения потребовалось пятьдесят секунд. Хлопнув дверью, она с решительным видом заняла переднее пассажирское сидение рядом с братом.

— Решили, мисс Кортес? — спросил я.

— Решила — спокойно ответила она — и, кстати. Меня зовут Энджи.

— А это еще что за хрень? Тормози.

Линкольн остановился на обочине, за неимением бинокля я приник к оптическому прицелу винтовки, поставив его на максимальную дальность. И то, что лежало примерно в километре от дороги мне не понравилось. Совсем.

— Значит так. Съезжаем с дороги и медленно вперед, оружие наготове. Я десантируюсь первым, метрах в ста. Энджи, ты за мной, когда до цели будет метров пятьдесят — прикрываешь меня. Смотри только не подстрели меня ненароком. Пит — ты в машине, оружие наизготовку, движок не глушить. Чуть что — стреляй. Совсем мне это не нравится…

Переваливаясь с камня на камень, Линкольн медленно полз вперед, я открыл окно, высунулся из него с винтовкой в руках. Ни малейшего движения — вообще ничего. Только редкий шум машин, проносящихся за спиной по дороге. На лежащий в километре от дороги вертолет внимания никто не обращал.

Да, да именно вертолет. Стандартный армейский «Ястреб» UH-60, защитного цвета, который лежал на боку и издали выглядел почти целым. Видимо, совершил экстренную посадку. Но если так — почему вокруг ни души? Где экипаж?

— Я пошел! — Питер сбросил скорость машины до минимума, и я прыгнул на землю, чтобы не упасть пробежал немного вперед. Встал на одно колено, держа на изготовку винтовку, огляделся по сторонам. Никого. Чисто.

После моего прыжка на ходу, брат повернул немного влево, проехал еще метров пятьдесят и остановился. С заднего сидения выпрыгнула Энджи, держа наизготовку укороченный автомат, прижалась спиной к джипу. Прикрытый Энджи, целившейся в направлении разбитого вертолета, я пошел вперед.

Запах. Чем ближе я подходил к вертолету, тем сильнее ощущался этот запах, запах разложения человеческой плоти. Его перебивал еще более резкий и сильный запах — запах разлитого авиационного керосина. Неосторожно выстрелишь — и аллах акбар, все факелом вспыхнем…

— Не стрелять, керосин! — крикнул я — Энджи, оставайся на месте! В сторону вертолета не стрелять!

— Поняла! А если эти?

— Сам разберусь! — хотя как разбираться с одержимыми без огнестрельного оружия я понятия не имел. Из холодного у меня было два лезвия — одно в универсальном инструменте Leatherman, которое у меня постоянно в кармане, второе — в складном ноже фирмы SOG. Но даже если бы у меня был, к примеру штык-нож М9 — против одержимого это бы несильно помогло. Катану что ли раздобыть где-нибудь? Мысли дурацкие в голову лезут…

К вертолету я подошел уже почти вплотную и сейчас явно видел, что он упал не из-за того, что кончилось горючее. На обшивке вертолета в районе турбин и хвостового винта зияли черные рваные дыры, в некоторые можно было засунуть кулак. В нескольких десятках метров от вертолета на выжженной солнцем земле лежало что-то типа мешка, рядом с ним сидело несколько черных грифов-падальщиков. Увидев меня, они с возмущенным хриплым клекотанием отлетели от мешка на несколько метров и уселись, ожидая развития событий. Наверняка, рассчитывали на новую порцию пищи.

Вертолет был сбит. И сделали это явно не одержимые. У одержимых нет крупнокалиберных пулеметов.

Медленно, двигаясь приставным шагом, я обошел вертолет. Чисто. Если бы тут были одержимые — они бы уже бросились на меня, выжидать долго перед броском они не умеют. Что бы здесь не случилось — оно уже случилось.

— Чисто! — крикнул я и Энджи, повесив автомат на плечо, направилась ко мне.

Оружие, боеприпасы, средства выживания, средства ориентирования на местности, средства связи, документы. Формула, вбитая в голову инструкторами в армии. Если ты на вражеской территории и наткнулся на убитого противника — ты должен найти и забрать именно это, чтобы продолжить выполнение боевой задачи. И именно это я и хотел сейчас найти и забрать — в боевом вертолете может быть много всего интересного…

Боковое стекло пилотской кабины вертолета со стороны пилота было уже разбито, судя по всему пулей. Стараясь глубоко не вдыхать (воняло — страшно, с ног просто сбивало) я стволом винтовки выбил остатки стекла, просунул внутрь руку и открыл дверцу. В пилотском кресле, пристегнутый ремнями безопасности, сидел труп в форме пилота армейской авиации США, судя по знакам различия — майора. Я начал отстегивать ремни безопасности, чтобы вытащить его из кабины вертолета и тут мой взгляд упал на висевшую на груди кобуру.

— С каждой прожитой минутой жизнь становится все интереснее и интереснее — пробормотал я, отстегивая кобуру.

В кобуре была не Берета М9 и не ружье выживания, как это можно было ожидать — в кобуре был немецкий HK MP7A1 — компактный пистолет-пулемет с глушителем под патрон 4,6*30. Это оружие в армии США распространено не было — оно было принято, как оружие ограниченного стандарта и выдавалось пилотам вертолетов, совершающих опасные полеты над вражеской территорией. Если собьют — с пистолетом много не навоюешь, а пистолет-пулемет с глушителем давал какой-то шанс.

Так этот вертолет что — из сто шестидесятой эскадрильи!?

Вылез из кабины вертолета, бросил взгляд на опознавательные знаки — точно не сто шестидесятая. Опознавательные знаки сто шестидесятой эскадрильи я знал, налетался с ними. Да и комплектация вертолета обычная, армейская. Почему же тогда у пилота такое оружие?

— Энджи, проверь того! — крикнул я, указав на лежащий метрах в пятидесяти от вертолета труп, основательно уже истерзанный стервятниками. Ничего, пусть привыкает. Сам же я положил на землю кобуру с немецким автоматом и снова полез в вертолет.

Морщась от вони, отстегнул ремни безопасности, выкинул труп из кабины вертолета. Обыскал — на удивление не нашел плана полета. Карты нашел, но они были чистыми, маршрут полета не проложен. Они что — наобум летели, куда глаза глядят?

Изогнувшись в три погибели, проник в салон — труп был и там. Он лежал на животе, на полу и в его спине виднелась огромная дыра, судя по всему результат прямого попадания из крупнокалиберного пулемета. Долго не дышать было невозможно, поэтому первым делом я нашел ручку боковой двери вертолета, с силой рванул на себя, молясь чтобы дверь не заело от падения и она открылась. Видимо сегодня мне везло — дверь отъехала в сторону как по маслу, видимо силовая конструкция машины при падении не была повреждена — а это значит, что машину сажал еще живой пилот. Выпрыгнув, я потянул за ноги труп. Тот был тяжелым, килограммов сто не меньше, но мне все-же удалось его вытащить. Матерясь, я ногой перевернул его на спину, взглянул на табличку с именем на камуфляже — и потрясенно застыл. Томас МакНейл. Какого хрена он делал в этом вертолете?

Майор Томас МакНейл из сто первой аэромобильной дивизии, десантники полгода стояли бок о бок с нами в Ираке, и МакНейла я хорошо знал. Место их дислокации в США отстояло от Аризоны на тысячу километров, не меньше. Так что он делал на этом вертолете?

Оставался и другой более важный вопрос — кто сбил вертолет. Судя по характеру повреждений, которые я видел, стреляли из крупнокалиберного пулемета сверху вниз, причем «Ястреб» в этот момент находился в воздухе. А это значит, что его сбили из другого самолета или вертолета. Точно не одержимые — тогда кто?

— Кто это? — раздалось сзади, и я вздрогнул.

— Мать твою, ты какого хрена из машины вышел! Я тебе где сказал быть!?

— Так одержимых же нет… — недоуменно сказал Пит.

— Нет или есть — это мне виднее! Бери вон тот ствол и марш в машину! — я показал на лежащую на земле кобуру с автоматом.

С МакНейлом похоже все — я обыскал карманы — ни документов, ни карт, ничего. Немного наличных денег, зажигалка, складной нож. Рассовав добычу по карманам (Маку она все равно больше не пригодится), я снова залез в вертолет в поисках оружия.

Первой я нашел штурмовую винтовку, судя по всему принадлежавшую Маку, ударом ее отбросило в угол, под сидения. Находка очень даже полезная — стандартная М4А1 с подствольником М203 и простеньким прицелом Aimpoint. С виду рабочая, падением не поврежденная. Разгрузка с магазинами была на теле МакНейла, тоже пригодится. Дополнительная винтовка да еще с подствольником в нынешние времена — великое дело!

Повесив винтовку за спину, я пролез дальше — и там меня ожидала еще одна «вкусняшка». На месте бортового стрелка был укреплен пулемет, причем — повезло — не авиационная модель, а обычный пехотный M240D на авиационном станке. Пулеметная лента, заправленная в приемник пулемета, змеей уходила вниз, в большой ящик у ног бортового стрелка. Судя по всему — на тысячу патронов, длинная. Это я удачно зашел…

— Алекс!

— Что?

— Этот… его птицы расклевали… Курица не птица, женщина не офицер, блин…

— Ты его обыскала?

— Да, у него автомат, маленький…

— Жди, сейчас я тебе подам кое-что…

Достав из кармана мультитул, я отсоединил пулемет от станка, отвинтил винты, крепящие на полу вертолета большой короб с патронами, отсоединил гильзоулавливатель. Пулемет приятной тяжестью лег мне в руки, это была именно та тяжесть, которая руки не оттягивает…

— Держи — крикнул я, передавая тело пулемета в открытый дверной проем, сам полез следом, таща короб с патронами. Выбираться из упавшего вертолета, когда за спиной две винтовки, а в руках еще и тяжеленный короб с патронами — нелегкое, я вам скажу дело.

— Тяжелый…

— Держи! — я спрыгнул с вертолета, поставил тяжелый короб с патронами на землю, взял у Энджи пулемет.

— Что за автомат ты нашла?

Тот же самый МР7А1 из такого же комплекта выживания пилота. Значит, погибший был бортстрелком либо, что более вероятно — штурманом.

— Ты смотрела от чего он погиб?

— Да — Энджи скривилась — огнестрельное ранение. Очень крупный калибр, скорее даже пятидесятый. Стреляли сверху, длинной очередью, на земле рядом с телом тоже следы попаданий пуль.

Вот оно, значит, как… Вертолет совершил вынужденную посадку, один из членов экипажа побежал, и его расстреляли сверху, судя по всему с вертолета. Веселые дела происходят, веселые. И без надобности здесь оставаться не стоит — вертолет с крупнокалиберным пулеметом может и вернуться….

— Пит! От машины неспешно подошел Питер.

— Бери короб, потащили…

— А что здесь произошло?

— Не знаю. Честно говоря, и знать не хочу. Сваливаем…

 

Пригороды Финикса штат Аризона

14 июня 2010 года

День подходил к концу, и надо было искать место для ночлега, желательно безопасное и недоступное ни одержимым, ни грабителям. Наш джип медленно катился по бетонным развязкам, идущим к Финиксу, и чем больше мы приближались к городу, тем больше видели признаков катастрофы.

На дороге стало попадаться много брошенных, иногда уже разграбленных машин, скорость движения из-за этого значительно снизилась. В одном месте, судя по следам, кто-то пытался построить баррикаду из машин, но ее снесли, возможно, ударом тяжелого грузовика, а то и бронетранспортера. Попадаться стали и трупы — останавливаться мы из-за них не стали — но картина нелицеприятная. Пару раз проезжали мимо трупов раздавленных машинами, видели и наполовину съеденные трупы. Кто их съел — об этом не хотелось даже думать.

— Смотри!

Выехав из-за очередного завала машин, мы увидели группу одержимых, их было семеро и они что-то жрали. Услышав рокот двигателя Линкольна, они оторвались от трапезы и, не раздумывая, бросились на нас.

— Жми!

Линкольн буквально прыгнул вперед, четырехсотсильный мотор, как-никак. Время замедлило свой бег, превратившись в густой, тягучий сироп. Медленно, как во сне я протянул руку вниз, пальцы обхватили удобную пластиковую рукоятку УЗИ. Одержимые надвигались, трое бежали на задних ногах, еще четверо — на четвереньках, видимо готовясь к прыжку. Когда до первого одержимого оставалось уже не более пяти метров, я выставил в окно ствол автомата и нажал на спуск…

УЗИ завибрировал в руках будто живой, первая же пуля угодила в одного из одержимых и он, смешно перекувыркнувшись через голову, растянулся на бетонке. Еще один одержимый, в которого тоже попала пуля, упал сбив с ног еще одного — тот упал прямо под колеса. В следующую секунду бампер нашей машины ударил еще одного одержимого, тот подлетел над капотом и ударился об ветровое стекло, моментально пошедшее тонкими трещинками. Энджи вскрикнула, я выругался, понимая что если одержимый сейчас ввалится в салон машины — то наступит полный… Еще через секунду под воздействием инерции одержимого бросило на крышу машины, левую часть машины подбросило — колесо натолкнулось на лежавшего на бетоне еще одного одержимого. Злобный рык, абсолютно не похожий на человеческий голос, резанул по ушам, я убрал руку со стволом из окна как раз вовремя — мимо, почти вплотную к машине пронеслись силуэты одержимых промахнувшихся в броске мимо машины … Проехали…

— Машину надо менять.

— Чего?

— Машину надо менять — сказал Пит, он все еще был в легком культурном шоке от нападения одержимых — на этой стекло долго не продержится. Следующий монстр окажется у нас в салоне.

Это точно… Взять бы лифтованный тяжелый пикап типа Ф350 или Додж Рэм. Вот только бензина он жрать будет…

— Надо посматривать по сторонам — здесь где-то должен быть автосалон с пикапами и внедорожниками… — начал я и в этот момент впереди вспыхнула перестрелка.

Первой моей мыслью было — засада, стреляют в нас. Еще через долю секунды я понял — стреляют где-то впереди, до нас не достают. Или вообще — не по нам. Брат тормознул — и нас с Энджи бросило вперед, я с размаху ударился грудью о переднее пассажирское сидение. Больно, черт…

— Назад! Вон там укроемся!

Только что мы проехали мимо большого, шестиосного капотного самосвала. Громадный кузов из толстенной стали — лучшей защиты и придумать сложно…

Наш джип бесшумно и резко сдал назад, как только ребристый борт самосвала пронесся мимо, Пит вывернул руль и ювелирно запарковал внедорожник сразу за самосвалом. Впереди грохотала перестрелка…

— Идем? — Энджи уже с решительным видом держала в руках автомат, с которым за время поездки свыклась и смотрелась более чем органично.

— Сиди! — я дернул ее за рукав — без команды из машины ни ногой!

— Слушаюсь, мистер военный командир! — сморщившись, отчеканила она.

Что же происходит впереди. Это пригород, промзона, народа здесь должно быть не так уж много. Либо банды выясняют между собой отношения, либо кто-то (причем не один человек, а группа) забаррикадировался в крепком месте и отстреливает сейчас одержимых. Не мешало бы выяснить — вот только срываться на ночь глядя в пешую прогулку по промышленной зоне мне совсем не улыбалось.

— Глянь-ка! — сидевший за рулем Пит, указал пальцем за спину, я резко повернулся, вскидывая автомат. Палец лег на скобу спускового крючка.

Ничего. Черный силуэт машины, стоящей сразу за нашей, метрах в десяти. И тишина — ни одного подозрительного движения…

— Ты чего?

— Глянь, что за тачка сразу за нами… Пойдет?

Внимательно присмотрелся — е-моё! Хаммер! «Гражданский», вторая модель, черного цвета, похожий на броневик. На вид целый. Ну и что теперь, блин, делать?

Хаммер 2 — добыча, конечно, хорошая. Лучший джип для таких вот говённых ситуаций. Но. Как и всегда в таких ситуациях бывает одно большое такое НО.

Вскрыть и завести мы ее, допустим, заведем. А что дальше? Как перегружать наши припасы в новую машину? На темной улице, где непонятно сколько одержимых водится? А у нас много всего — полчаса как минимум на перегрузку уйдет. И бросать такую тачку жалко — тут стальной хромированный «кенгурятник» есть даже. Гадство…

— Трос есть?

— Да был, насколько я помню… — ответил Питер — кажется в самом низу, когда вещи в машину грузили.

— В самом низу … — передразнил я его — следующий раз, нужные вещи наверх клади. Теперь доставать его, блин…

Кряхтя и ругаясь, переправили Энджи на переднее сидение, брат перебрался из-за руля на заднее. Хорошо, блин, что спинки сидений откидываются — откинули спинки, навалились, приподняли завал вещей, и Пит через пару секунд потащил на себя трос. Первая задача решена…

— Ты машины вскрывать умеешь? — мрачно спросил я Пита.

— Да ни хрена… — ответил тот — а ты?

— Умел. Когда то… А зачем ее вскрывать — сейчас зацепим тросом, оттащим в тихое место и там обстоятельно разберемся.

— А коробка? Коробка та там автомат, она сейчас явно на Р стоит — если на L не передвинуть перед буксировкой — пиши пропало. Черт…

— Вообще то я умею… — раздалось с переднего сидения. Я с удивлением и недоумением посмотрел на Энджи, та хитро улыбалась.

— Это с каких пор сотрудники ФБР вскрывают машины?

— В юности я была очень плохой девочкой… Эл-эй банда «Скорпионы»…

— И как же тебя приняли в ФБР с таким криминальным багажом?

— А я ни разу не попалась! Мдаа….

— Точно сумеешь вскрыть?

— Да.

Я задумался. План по смене транспортного средства на более приемлемое для бросающихся на машины одержимых становился все более и более реальным.

— Тогда делает так. Пит — берешь АК и вылезаешь через люк на крышу, прикрываешь нас. Одержимые прыгать могут?

— Да запросто… — кивнул Пит — по физическим кондициям они сильнее и проворнее людей. Конечно, если, к примеру, одержимой станет жирная старуха, то прыгать она не сможет — но и у нее сил поприбавится…

— Тогда крути головой на триста шестьдесят градусов.

— Может лучше в кузов самосвала перелезть — там борта высокие со всех сторон и сталь — пуля не всякая пробьет? Я немного подумал.

— Не стоит. Кто-то должен находиться совсем рядом с машиной, чтобы в случае чего быстро ее завести. Если ты перелезешь в кузов, а нас накроет какая-нибудь банда, пока мы тут ковыряемся — они запросто отрежут тебе огнем дорогу к машине. Рисковать не стоит, занимай позицию на крыше «Навигатора», если что — сразу в люк. Я прикрываю Энджи, та проникает в машину, отключает сигналку если есть. Заводить не стоит — нужно просто подготовить машину к буксировке. Как только Хаммер готов — цепляем его тросом к Линкольну и отправляемся на поиски ночлега, тем более что солнца через час уже не будет. Найдем ночлег — там обстоятельно и разберемся и с Хаммером и со всем остальным. Идет?

— Идет… — протянул Пит — нормально придумано.

— Тогда начинаем — лезь на крышу. Если все вокруг нормально — стукни в крышу, и мы выходим.

Плавно отъехал в сторону люк, встав ногами на сидение, брат полез вверх, следом я передал ему автомат. Еще через минуту в крышу кузова отчетливо стукнули — чисто. Наша очередь.

Первым выходил я. Осторожно открыл дверь машины, вступил на асфальт, держа наготове Мк14. Мельком отметил — обычный летний вечер, обычная для этих мест ясная, солнечная погода… Если бы не брошенные машины и одиночные, бьющие по нервам выстрелы где то впереди. Да еще чувство постоянно опасности — оно казалось было разлито в воздухе, подобно тому, какое бывает перед большой грозой…

— Чисто, работаем!

— Чисто! — подтвердил с крыши брат.

Бросок к Хаммеру. Секунда — и я уже у машины, прижимаюсь к ней спиной, чтобы обезопасить тыл…

— Чисто!

В отличие от меня Энджи бегать не стала, прошла три метра до передней двери Хаммера как модель на подиуме. Блин, выделывается в такое время…

— Давай быстрее! — тихо и недовольно проговорил я. Хотелось крикнуть — да нельзя, черт знает, кто бродит в окрестностях…

— Сейчас, сейчас … пробормотала Энджи, склоняясь над дверцей. В руках у нее был кусок какой-то проволоки, которую она достала из своей сумочки.

— Блин, да долго ты там еще? — не выдержал я через две минуты. Стоять на улице, когда в любой момент на ней могут появиться бандиты или одержимые, а впереди идет стрельба — скверное занятие…

— Да сейчас же! — огрызнулась Энджи — ты что, хочешь, чтобы сигналка взвыла на всю округу?

— Не хочу… — ответил я — но давай быстрее…

И как раз в этот момент замок щелкнул, Энджи победоносно хмыкнула, открыла тяжелую дверь и исчезла в черном чреве машины…

— Готово! — донеслось через минуту — даже завести могу. Здесь полбака еще осталось… Вот как… Даже трос не нужен тогда.

Я пробежал обратно к «Линкольну», схватил лежащий на заднем сидении автомат Энджи. Смысла тогда Хаммер тащить нет, доедет до мета своим ходов — но и оставлять ее без оружия нельзя…

В две ходки перетаскал ей укороченный Knights Armament, спортивную сумку, где лежали патроны в стандартном пакете на 500 патронов и в магазинах к нему, отдал свой пистолет и три гранаты. Хватит и против одержимых и против бандитов, если что…

— Ты молодец! — кажется, я сказал ей это впервые.

— Только заметил? — улыбнулась она.

— Все классно сделала — подтвердил я — теперь задача место для ночлега найти. Мы потихоньку поедем, ты за нами. Если что — сигналь. Надо найти какое-нибудь небольшое, отдельно стоящее здание, чтобы подходы к нему хорошо простреливаться и забаррикадироваться там. Ночь переждем — а на утро будем решать что дальше делать. Усекла?

— Rodger! — ответила она по-армейски.

— Тогда мы двигаемся. Сама ничего не твори, от нас не отрывайся.

Хлопнув дверью Хаммера, я побежал к Линкольну, на ходу махнув Питу рукой, чтобы сворачивал наблюдение и садился за руль. Через минуту нам маленький караван из двух машин тронулся в путь по опасным, вымершим улицам промзоны Финикса…

Место для ночлега нашел я. Катались мы по улицам минут двадцать, в одном месте чуть не попали под обстрел, еще в двух местах видели одержимых — но на нас они внимания не обратили — они жрали.

Кстати, если вы думаете, что одержимый будет питаться только человеческим мясом, упырь такой — то вы ошибаетесь… Одержимый может питаться не только мясом, как человеческим, так и любого другого животного, он может питаться практически всем, чем может питаться человек — начиная от пиццы и заканчивая устрицами. Проблема в том, что одержимые находятся в состоянии повышенной агрессивности, практически все время своего существования. Поэтому, если одержимый видит человека — то он бросится на него просто так, даже если сыт. Бросится, чтобы убить. Но с другой стороны — если одержимый жрет — ничего вокруг себя он не видит, можно вплотную подойти и в голову выстрелить.

То, что я присмотрел, находилось в глубине небольшого проулка между двумя улицами. Небольшая дилерская площадка для продажи подержанных машин — просто кусок земли с воротами, огороженный забором из сетки — рабицы и засыпанный щебнем. На площадке стояло около двадцати различных машин, начиная от старенького «Сатурна», которому цена то — пара тысяч баксов в базарный день и заканчивая черным, выглядевшим как новенький Мерседесом-МЛ. На ветровом стекле каждой машины красовался яркий, написанный какой-то флуоресцирующей краской ценник. Больше половины дилерской площадки пустовало, ворота были закрыты…

Но площадка — это не самое главное. В глубине площадки находилось небольшое, двухэтажное здание. Судя по всему не легковозводимое, а из старого доброго кирпича, что в этих жарких краях редкость. Трое больших ворот, в которые может заехать небольшой трак, сейчас они были закрыты. Ворота кстати стальные, а не подъемные типа жалюзи что очень и очень неплохо. И, через два небольших окна — дверь, кажется тоже из железа. Второй этаж — восемь обычных окон на равном расстоянии друг от друга, в пяти из них — коробки кондиционеров. В целом строение выглядело старым, но на удивление крепко, на века построенным. Сейчас так не строят — в некоторых новых строениях стены кулаком прошибить можно, если хорошо постараться…

Да и само расположение — если драпать — то можно будет выехать на любую из двух улиц, на выбор.

— Стоп. Питер остановил Линкольн, сразу за нами остановился и Хаммер.

— Глянь! — я указал пальцем на понравившееся мне строение.

— Пойдет … — сказал Питер — все равно надо где-то уже устраиваться. Там вроде нет никого. Солнце вот-вот сядет…

Брат был прав — солнце действительно садилось и на улицу уже ложились длинные черные тени от зданий. Надо принимать решение — если не хотим остаться ночью на улице в теплой компании одержимых.

— Остаемся! — решил я — подъедь поближе, я замок с ворот сшибу.

Линкольн слегка подался вперед, я опустил наполовину окно, забрал у Питера пистолет, высунул руку, прицелился. После второго выстрела замок разлетелся.

— Давай аккуратненько вперед, я скажу…

Линкольн тронулся с места, я высунувшись из окна следил за правым передним крылом машины.

— Левее чуть!

Питер скорректировал рулем машину и крыло уперлось как раз туда, куда и было нужно… Можно было снести ворота — только зачем? Может, еще и запираться здесь придется. А что? Запросто. Закроем ворота, подкатим одну из машин с площадки и заблокируем створки. Бандитам, препятствие небольшое — а вот одержимым придется лезть через высокий забор — они же тупые…

— Давай на самом малом…

Ворота открылись почти сразу, выкрашенные в зеленый цвет створки поползли в разные стороны, впуская нас на территорию дилерского центра.

— Есть! Езжай к зданию мастерской потихоньку …

Шины Линкольна с шуршанием покатились по гравию дилерской площадки, следом не отставая, шел Хаммер. Все-таки умеет Детройт большие джипы делать — мотор под четыреста сил, а в салоне — тишина…

— Тормози! Оружие и боеприпасы с собой! Сумку возьми! — у самого здания я выскочил из машины, прижался спиной к стене. Совсем рядом дверь — вот только что за ней.

Поставили машины. Линкольн поставили носом на выезд, так чтобы в случае чего быстро свалить. Хаммер поставили между Линкольном и стеной, на всякий случай, чтобы можно было перегружать вещи, находясь между машиной и стеной, прикрытыми с двух сторон. Вообще, мы намеревались после зачистки здания загнать машины внутрь и там спокойно перегрузить вещи, но чем черт не шутит. И как оказалось впоследствии, поступили мы правильно и предусмотрительно…

Выстроились у стены, стандартной штурмовой колонной, один за другим. Впереди была дверь, а вот что за дверью — неизвестно. Да и стоять на улице, представляя собой прекрасную цель, долго не хотелось…

— А двери ты открывать умеешь?

— Смотря какие… — я отступил на шаг, Энджи склонилась над дверью, внимательно осмотрела замок — эту смогу. Обычный замок с сужающимся язычком, его можно задвинуть обратно… Две минуты…

— Пит, перейди на ту сторону.

Со стороны мы, наверное выглядели смешно — два здоровых мужика стоят по разные стороны двери, поводят по сторонами стволами автоматов. А между ними — девушка, над дверью склонилась, что-то там ковыряется. Адские взломщики, вооруженные до зубов…

— Готово! — мисс Кортес протянула руку к дверной ручке, но я ее весьма невежливо оттолкнул от двери, посмотрел на Пита.

— Готов?

Пит кивнул, протянул руку к дверной ручке, я взял на изготовку винтовку. Кивнул, Пит дернул за ручку, дверь резко пошла в сторону, я подался вперед — и увидел летящего на меня из коридора одержимого…

Все-таки обучение в Дельте многое дает. Террористы нападают внезапно, козыри всегда у них на руках, антитеррористическое подразделение поставлено в позицию обороняющегося. Если солдат может устроить засаду и выстрелить первым — то у нас первый ход всегда за террористами. Они стреляют первыми — а ты должен уклониться и ответить. Второго шанса никогда нет — если ты не поразил террориста с первого же выстрела — значит, он убьет, либо тебя, либо заложника, либо вас обоих. Именно поэтому, при обучении в Дельте основное внимание уделяется отражению внезапного нападения. Стрелки Дельты обучены действовать на инстинктах, в ситуации, когда времени подумать и принять решение нет. Только инстинкты, вбитые в подкорку головного мозга. И ейчас это меня спасло.

Дверь открывал Пит, а я держал наизготовку мощную винтовку. Если бы я открывал дверь — то привести винтовку в боевое положение времени у меня не было бы. Но Бог был сегодня на моей стороне — увидел летящую на меня в прыжке тушу, я мгновенно, не раздумывая, нажал на спусковой крючок. И еще раз. И еще.

Тяжелые пулеметные пули ударили одержимого, когда он летел на меня, первая же пуля попала в голову и убила его наповал, но инерция прыжка была велика — уже мертвая туша одержимого ударила меня подобно тяжелому мешку с песком, сбивая с ног. Не успев отступить в сторону, я тяжело полетел на землю, краем глаза заметив, что из темной глубины коридора показались новые одержимые.

И тут свое слово сказал Питер — в этот раз он спас всех нас. На его автомате Калашникова стоял магазин увеличенной емкости, снаряженный сорока боевыми патронами русского калибра 7,62*39. Увидев, что я упал, увлекаемый на землю тушей дохлого одержимого, он не растерялся, не начал стрелять по тому одержимому, что сбил с ног меня — все равно пули прошли бы насквозь. Одним движением переведя переводчик-предохранитель своего АК в положение «очередь», он встал в дверном проеме, закрывая собой выход на улицу. Направил ствол на надвигающихся из глубины коридора одержимых и нажал на спуск. Калашников в руках брата разразился оглушительной бесконечной очередью.

— Сука!

Туша мертвого одержимого придавила меня к земле, в ушах стоял крик Энджи и нескончаемый грохот автоматной очереди. Перед глазами ходили какие-то яркие круги, жутко болела спина. Выругавшись, я перевернулся на бок, сбрасывая с себя мертвого одержимого и пытаясь понять, что происходит.

— Сзади! — и новый, разрывающий уши грохот очередей укороченного автомата Кортес.

Поднимаясь, я сообразил, что впереди — узкий, заполненный одержимыми коридор, идя по которому не уклониться от пуль — а вот Энджи, прикрывающей нас с тыла, может прийтись худо. На то, чтобы встать и принять положение для стрельбы с колена, у меня ушло секунды три. И вовремя — метрах в тридцати от Энджи, бьющей профессиональными короткими очередями по проходу между двумя рядами машин, на крышу продающейся подержанной Тойоты вспрыгнул одержимый. Когда то он был обычным конторским клерком в белой рубашке, галстуке и черных брюках. Сейчас же одежда его была порвана, рубашка запачкана невообразимой смесью самых разноцветных, в том числе и красных пятен. Вспрыгнув, он на мгновение замер в странной, обезьяньей позе, опираясь руками на крышу машины, наши глаза встретились. На его лице не было ничего кроме лютой, всепоглощающей, отнимающей разум ненависти. В следующее мгновение он напрягся, готовясь прыгнуть вперед, но я успел первым нажать на спусковой крючок винтовки. Первая пуля прошла мимо, все таки оглушившее меня падение дало о себе знать, одержимый прыгнул — и тут его голова буквально раскололась от точного попадания второй пули.

Взглянув на проход между машинами, я понял, что дело дрянь, выстрелами мы видимо привлекли всех одержимых округи. Хоть мозгов у них и не было, но инстинкты остались, скорее всего, они понимали, что где громкие звуки — там и обед. Сейчас же они прорывались через открытые ворота на дилерскую площадку, падая под короткими очередями Энджи. На широком, засыпанном белым гравием проходе между машинами лежали уже пять или шесть тел, но через распахнутые настежь ворота бежали все новые одержимые. И я понимал, что находясь на открытом пространстве, даже сосредоточенным огнем трех винтовок мы их не остановим.

— Валим внутрь!

Сколько бы ни было одержимых внутри здания — на улице их все равно больше, да и Пит в коридоре положил сколько то. Хреново то, что машины остаются на улице — да делать нечего.

— Прикрой — Энджи бросилась к двери, на ходу перезаряжая автомат. Я, включив лазерный прицел, одиночными выстрелами сдерживал рвущихся вперед одержимых. С диким криком упал один, затем, буквально в нескольких метрах от меня с размаху ткнулся головой в гравий второй, вдребезги разлетелось стекло на одной из машин. В распахнутые настежь ворота заскочили еще двое одержимых — женщина средних лет в изорванной напрочь одежде, можно сказать почти голая и громадный, в рэперском прикиде негр. Черт возьми, да сколько же их тут?

Женщина бежала первой, как только пятнышко лазерного прицела, хорошо видное с сгущающихся на глазах сумерках, попало ей на лицо, я сразу же выстрелил. С каким-то истошным полукриком — полухрипом она завалилась назад, на спину. Оставался негр, ог бежал в метре позади нее на четвереньках, опираясь длинными руками о гравий. Баскетболист хренов…

Винтовка дернулась — и левое плечо негра буквально взорвалось, он с диким воем упал, перекувыркнувшись через голову. Есть! — пользуясь моментом, пока он не пришел в себя, я навел зайчик лазерного прицела на огромную черную, бритую голову и нажал на спуск. Но винтовка, вместо того чтобы привычно отдать в плечо, послав пулю в цель, лишь щелкнула. Патроны в магазине кончились.

Тем временем, поднявшись на ноги, негр злобно взревел и снова бросился вперед, пусть не так быстро как раньше. Кровь текла ручьем, плечевой состав был раздроблен пулей, мне казалось даже, что я вижу торчащую из раны кость. Обычный человек после такого ранения валялся бы на земле без сознания от болевого шока — одержимый же рвался вперед, чтобы прикончить меня. Пора и мне сваливать…

Со всех ног, не отстреливаясь, я бросился вперед, к спасительному черному проему двери, чувствуя за спиной хриплое дыхание одержимого и шорох гравия под его ногами. На какое-то мгновение мелькнула мысль, что не успею, и негр сейчас прыгнет мне на спину, вцепляясь в шею и сбивая с ног. Но эта мысль пропала также быстро как и появилась, я на полной скорости проскочил в узкую дверь мимо Энджи — и тут же за спиной раздалась короткая и сухая автоматная очередь. Обернувшись, я увидел, как упавший буквально в двух шагах от двери негр отталкиваясь здоровой рукой ползет к двери, из его оскаленной глотки несся хрип. Еще одна короткая, на два выстрела очередь — и одержимый ткнулся разбитой головой в гравий.

Сердце колотилось как сумасшедшее, я бросился вперед, выпуская из рук уже бесполезную винтовку. В дверном проеме виднелись уже новые одержимые, они мчались прямо к двери, и их было трое — это только тех, которых я видел. Когда до двери им оставалось метров пять, я схватился за край двери и с силой послал ее вперед, наваливаясь всем телом и благодаря Бога, что дверь открывается внутрь, а не наружу.

— Закрывай!

В следующую секунду я буквально ощутил всем телом, как большая масса ударилась со всей силы об дверь с той стороны. Раздался леденящий душу крик.

— Она захлопнулась — прохрипела Энджи в темноте, рядом со мной — тут замок автоматический.

— Засов! Засов! — прохрипел в ответ я и закашлялся — закрой на засов! Или чем-нибудь завалить надо!

В темноте я не видел ни хрена, из коридора несло опасностью — но первым делом надо было сдержать прорывающихся в здание одержимых, хлипкий замок мог и не выдержать напора. Откуда я знал, что на двери есть засов? А зачем вообще нужна металлическая дверь без засова? Если уж потратился на металлическую дверь. чего то опасаясь — так и засов лишним не будет.

— Кажется, нашла — через секунду раздался четкий металлический лязг задвигаемого засова. Никогда я еще, наверное, так не радовался такой простой вещи, как наличие засова на двери…

— Где Питер?

С противоположной стороны двери отчетливо было слышно постукивание, царапание и какое-то ворчание…

— Наверх пошел… Наверное… Один? Чтоб его…

Винтовка висела на груди, я на ощупь отсоединил магазин, засунул в карман. Достал из разгрузки новый, вставил его в винтовку, нащупал затвор и передернул его. Когда боевая пружина механизма винтовки с четким лязгом вернула затвор на место, досылая первый патрон в патронник, я сразу почувствовал себя намного спокойнее. Пока есть винтовка и патроны — живем…

— Пит!

— Наверху! — донесся откуда то сверху голос, наполняя радостью и облегчением мое сердце.

— Мы к тебе идем, не стреляй!

— Давай!

Осторожно переступая в темноте (хреновое, надо сказать ощущение, а подсвечивать установленным на винтовке фонариком я не хотел, батарейки не вечные), мы пошли вперед, через несколько метров нога наткнулась на что-то мягкое. Посветил установленным на винтовке фонариком — одержимые, один на другом, те самые, которых завалил Питер. Луч фонаря был узким, сфокусированным, и понять сколько их тут было невозможно. Не меньше трех…

— Осторожно, под ногами… — предупредил я, широким шагом переступая через трупы одержимых на полу. Еще грохнуться рожей об пол тут в темноте не хватало.

— Поняла… — раздалось сзади.

Питер стоял у самой лестницы, направив ствол автомата на освещенный коридор. Странно, но электричество здесь все еще было. Метрах в десяти впереди висела на одной петле искалеченная дверь, рядом распластался одержимый. Отчетливо пахло порохом.

Поднявшись, я одобрительно хлопнул брата по плечу, тот заметно вздрогнул…

— Супер! Бросай свою лабораторию и иди в спецназ — там тебе самое место, братан.

— Я бы все отдал, чтобы закрыть глаза и оказаться в своей лаборатории сейчас …

— Да, брось… Больше этих гавриков тут нет.

— Надо все равно проверить — сказала почти спокойным голосом Энджи, и тут я с ней был на сто процентов согласен. Хоть и мала вероятность, что в одном из кабинетов затаился одержимый — а проверить все равно надо…

— Проверяем. Питер — остаешься в коридоре на всякий случай. Мы с тобой — я посмотрел на Энджи — проверяем кабинет за кабинетом. Ты штурмовым действиям вообще училась? В ФБР этому учат?

— Только в академии да и то хреново. А так — я типичная кабинетная крыса…

— Да не скажи — кабинетные крысы так не стреляют. Держись за мной и будь наготове.

— Поняла!

Дверей было пять, все с одной и той же стороны, что облегчало задачу. За пятнадцать минут мы проверили все пять — но больше на этаже не было ни одной живой души… Хоть это радует.

— Взгляни… — Энджи с ужасом смотрела в окно.

Я подошел, взглянул — и то что я увидел оптимизма мне не добавило. Солнце уже зашло за горизонт, землю окутала тьма, освещение было, но половина лампочек уличного освещения была разбита — и в жирной черноте тьмы сновали еле видимые тени. Догадаться, кто это и какого хрена они здесь торчат — проблем не составляло…

— Щас я их отсюда… — я начал искать ручку, открывающую окно, Энджи схватила меня за руку.

— Не надо! Все равно их тут полно, в темноте всех не перебьешь. Зато они могут понять, что мы на втором этаже и попытаться пробиться сюда через окна. Кажется, мы здесь капитально застряли… — добавила она. Да уж…

— Чисто! — объявил я, выходя в коридор — а вот на улице одержимые кишмя кишат. Завтра придется прорываться…

— Твою мать… — выругался брат, прислонившись к стене — б… чтоже я натворил…

— А что? Если бы не ты, нас бы на улице растерзали — недоуменно ответил я.

— Да я не про это. Про вирус…

— А… — протянул я — забудь. Все равно сделанного не воротишь, правда?

— Это вы про что? — подозрительно спросила Энджи, вглядываясь в нас.

— Да так. Про свое. Кто за то, чтобы зачистить первый этаж и заодно посмотреть, что там внизу за мастерская такая? — бодро сказал я, меняя тему.

— Надо… — отозвалась Энджи, Питер только кивнул. Чувствовалось, что он крепился, но происходящее сильно выбивало его из колеи. Все-таки ученый как-никак не сотрудник правоохранительных органов.

— Тогда пошли…

В мастерскую (я предполагал, что это была именно автомастерская, за дверью же могло быть все что угодно) вела одна дверь, тоже стальная. Мне это уже начинало сильно не нравится — обычный дилерский центр продажи подержанных машин, и при этом стальные двери не только входные, но и внутренние. Что-то здесь было не так…

— Дамы вперед — я галантно отступил в сторону, давая пройти Энджи — особенно если впереди могут быть минные поля…

— Очень смешно … фыркнула она, склоняясь со своей проволокой над дверью.

— Сделаешь — и сразу в сторону — предупредил я, беря на изготовку винтовку. Сухо щелкнул замок.

— Назад!

Эта дверь открывалась наоборот — не на себя, а от себя. Открыв ее пинком, я двинулся вперед, луч подствольного фонаря подобно световому мечу метался по сторонам, освещая автомашины и какое-то оборудование. Мастерская, точно…

Что впереди кто-то есть, я даже не услышал, а почувствовал. Резко сместился в сторону — и в следующую секунду впереди, метрах в пяти оглушительно бухнул дробовик. Грудь и левое плечо обожгла резкая боль, впереди четко лязгнул затвор помпового ружья — эта сволочь дослала новый патрон в патронник. Луч фонаря дрогнул, высвечивая человеческую фигуру в темноте — и, я дважды выстрелил из винтовки, целясь по лучу в синий комбинезон незнакомца. Синий комбинезон мгновенно окрасился в бурый цвет, человек, стрелявший в меня из дробовика, мешком повалился на пол мастерской и уже в агонии нажал на спуск. Снова гулко грохнул выстрел, дробь хлестнула по полу, с резким хлопком разлетелось колесо одной из стоявших в гараже машин, сбоку что-то вспыхнуло…

— Тушите!

Я двинулся вперед, целясь винтовкой в наиболее опасные направления. Этот сукин сын застал меня врасплох и едва не убил — грудь болела, как будто к ней приложили раскаленное тавро, медленно намокал рукав — но мне было не до этого. Расслабился я с опасными, быстрыми, сильными, но тупыми и невооруженными одержимыми, расслабился… За моей спиной что-то с грохотом упало, затем еще. Только бы потушили, пожара еще не хватало. Либо здесь поджариться, либо на улицу выпрыгивать, где одержимые поджидают смотавшийся от них ужин — хорошенький выбор, не правда ли…

В гараже больше никого не было — я проверил все помещение, но ни одержимых ни бандитов, ничего. За моей спиной Питеру и Энджи удалось-таки справиться с пожаром — они сбили пламя и затоптали его, сбили какими-то тряпками, оказавшимися под рукой. Выедающий глаза дым полз по мастерской, но открывать двери или окна желания ни у кого не было…

Опустив винтовку, я подошел к убитому мной боевику. Тот лежал на спине, я взял с капота стоящей рядом машины банку с краской, с силой бросил в него, попав по спине. Тело безвольно дернулось — значит, не опасен… Труп или что-то близкое к этому.

— Б…. здесь свет кто-нибудь включит? — нервы у меня уже были на пределе, голова кружилась.

— Сейчас — пробормотал Питер откуда-то сзади, послышались осторожные шаги, падение чего-то тяжелого, приглушенная ругань.

— Включаю! — и тут мастерскую залил свет от установленных на потолке мощных ртутных ламп…

Опустив винтовку так, что она повисла на ремне на груди, я сел на капот стоящей в мастерской машины. Пинком перевернул на спину труп. В голове словно бухал колокол…

А трупец то не простой. Белый мужчина, лет сорока в комбинезоне, какие обычно носят ремонтники. Только проблема в том, что в этих краях ремонтниками белые мужчины лет сорока не работают — недалеко мексиканская граница и поэтому нелегальных эмигрантов полным полно. А теперь скажите — какой дурак будет платить белому нормальную зарплату, обеспечивать медицинской страховкой и прочее и прочее, если можно найти пару-тройку эмигрантов и платить им сущие гроши? Да никакой!

— Ты ранен? — Энджи смотрела на меня с ужасом.

— Да так, хреновина… — адреналин все еще меня не отпускал.

— Да ни черта ни хреновина! — заявила она, подходя ко мне, ну-ка снимай свою сбрую…

Этот сукин сын попал в меня двумя дробинками, остальные прошли мимо — вот что значит обрез, годится только для стрельбы почти в упор, даже уже на пяти метрах разброс дроби такой что… Одна дробинка попала в грудь, застряв под кожей (выковыряли ножом — скверное доложу я вам ощущение, хорошо что под самой кожей засела), вторая мазнула по плечу, оставив длинную, кровоточащую борозду. С грехом пополам залили дезинфицирующим гелем, заклеили. Выживу…

Теперь настало время проверить, что это за контора такая, мать ее. И что это за черт такой, Грязный Гарри долбаный — ведь он получается, сколько-то времени просидел с дробовиком в здании, полном одержимых. Какого же хрена…

Мастерская была средних размеров, хорошо обставленной. Четыре машины стояли в ней — две стояли на подъемниках, видимо для ремонта или еще чего, две просто стояли на бетонном полу. Перечисляю по маркам: Порш-Кайена, Порш 911 Турбо, Мерседес 600 и Рейнж-Ровер последней модели. Нормально для небогатого дилерского центра в промзоне не самого богатого штата? Вот и я о том же! И на трех из них — номера Восточного побережья. Догадались уже, на что я намекаю?

— Кажись, мы на интересную конторку набрели, а Энджи? — с усмешкой обратился я к ней.

Та сунулась в Порш, открыла капот, сунулась в моторный отсек… Через пару минут высунулась оттуда со счастливым видом.

— Набрести бы мне на эту контору месяц назад — получила бы повышение. Кажется, мы набрели на один из перевалочных пунктов «дороги»…

Дорога… Так назывался сложный и извилистый путь из Мексики в США и обратно. Движение по нему не прекращалось никогда и те кто владел перевалочными станциями, были очень богатыми людьми. Оттуда шли наркотики и нелегальные иммигранты, «спики» или «мокрые спины», как их называли. Туда — стволы, угнанные машины, отмытые деньги. Кстати, про стволы…

— Давайте-ка подведем итог: сколько у нас с собой патронов и оружия…

Через пару минут подвели, выложив наш боезапас на капот Рейндж-Ровера — не так уж и плохо, но и не хорошо. У меня — восемь полных магазинов к Мк14, один наполовину — тот, что сейчас в винтовке. У Питера — шесть обойм на сорок патронов к Калашникову, почти полный магазин в автомате. У Энджи лучше всех — выходя из машины, она повесила на плечо сумку, сейчас у нее было четыре полных магазина и самое главное — пластиковый мешок аж на пятьсот патронов 5,56 армейского образца россыпью в этой сумке. Еще в этой сумке были три противопехотные осколочные гранаты и три гранаты к подствольнику. Еще — два пистолета сорок пятого калибра, с тремя обоймами к каждому. И — все. Остальное осталось в машине, машина на улице а там — ночь и полно одержимых — вон какой шабаш, сволочи устроили. К машине прорываться, через одержимых — патронов должно хватить. А вот если хозяева придут за машинами или еще за чем-нибудь сюда — вот тогда для того чтобы держать круговую оборону патронов хватит ненадолго. Хорошо хоть все окна и двери в здании — только с одной стороны, выходят на дилерскую площадку. Знали, когда строили — фактически это не здание мастерской, а укрепленный пост, на котором можно запросто держать оборону…

— Короче так… — перед глазами уже плавали круги — сейчас надо обыскать мастерскую, у меня нехорошее ощущение что здесь есть что-то еще… После чего — ложимся спать, башка совсем не соображает. Входную дверь завалим чем-нибудь. Дежурим на втором этаже, вахта по три часа, моя — самая первая, дальше — Энджи и Пит. А утро настанет — тогда и будем дальше думать. В принципе, с нашим арсеналом прорваться к машине вполне возможно, но не ночью.

— А если отсюда что-нибудь взять? — сказал Пит.

— В принципе — можно. Но все равно пожитки перегружать придется. Да и утром на свежую голову решим. А пока — начинаем обыск…

Следующий час мы только и делали, что лезли в мастерской во все углы, шарились в шкафчиках с инструментом, в машинах, во всех углах, какие только можно себе представить. Заодно завалили входную дверь. Сначала Питер хотел туда свалить несколько баллонов, которые стояли очень удобно, на каталках. Увидев это, я обматерил его последними словами — эти баллоны содержали газы, которые использовали при работе сварщики — попадет пуля — на Луну без ракеты отправимся. Идиот. В конце концов, подтащили туда здоровенную штуку, какой-то генератор или что-то в этом роде и подперли им дверь. Учитывая, что мы тащили его втроем и чуть не надорвались при этом — дверь была заблокирована надежно.

Через час, мы стояли посреди мастерской, мрачно озирая учиненный нами же небольшой разгром. Не нашли ничего…

— Что, наверху будем искать?

Что-то не давало мне уйти отсюда, хотя понять что я не мог. Все ведь перерыли. Или не все?

— Слушай… А для того, чтобы на тачке номера перебить, ее на подъемнике понимать надо?

— Да нет… — пожала плечами Энджи — открыл капот и перебивай, они же ставятся так, чтобы их можно было легко сверить. Не будет ведь дорожный полицейский каждый раз под машину лезть. То то и оно… Что не будет.

Пульт управления подъемником найти было не проблема, он представлял собой толстый желтый блок с кнопками, свисающий с потолка. На какую кнопку надо было нажимать, чтобы поднять подъемник я понятия не имел, поэтому ткнул в первую попавшуюся. В механизме что-то захрипело, но с места он не сдвинулся. Не то. Нажал на вторую — вообще тишина. Ругнувшись про себя, нажал на третью — и о, чудо, с тихим скрипом ярко-желтый подъемник начал поднимать Порш-Кайен вверх. Я отпустил кнопку — стоп. Снова нажал — снова вверх. Теперь понятно, как эта штука работает…

Когда черный Порш горделиво возвышался над полом уже футов на шесть, я отпустил кнопку. Достаточно. Энджи дернулась, чтобы подойти ближе.

— Стоп! — остановил я ее.

Дико конечно — но вдруг там одержимый или что-то в этом роде. Смешно? Смешно, конечно, но я за последние дни какой только хрени не повидал и сейчас уже ничему не удивлялся. Если есть малейший риск — его надо учитывать, иначе не выживешь. Поэтому, взяв винтовку на изготовку, я осторожно двинулся вперед.

Как я и предположил, под подъемником была замаскированная яма, возможно для того, чтобы осматривать машины снизу, стоя в этой яме, а возможно и для чего другого. И в этой яме, освещенной четырьмя вделанными в стенки лампочками, один на другом лежали огромные, длиной примерно пять футов, если не больше, пластиковые кейсы. Если честно, такое я найти и не надеялся.

— Помогите-ка… — я забросил винтовку за спину, лег на живот рядом с ямой и, пошарив рукой, зацепил один из кейсов. Тяжелый, зараза. Рядом лег Питер.

— Давай, тащи! — вдвоем мы вытащили тяжелый (килограммов под двадцать) кейс, шумно грохнули его на бетонный пол.

— Отошли!

Я осмотрел замки — вроде обычные армейские замки. Подлянки любой можно ждать. Слегка повозившись, я отомкнул два замка и с благоговением открыл крышку, уже внутренне предвкушая то зрелище, которое сейчас предстанет перед моими глазами…

На сером плотном поролоне стандартного пластикового кейса лежала тяжелая, длинноствольная винтовка с оптическим прицелом. Ее дульному тормозу могла бы позавидовать и иная пушка. Барретт М-82…

Надо сказать, что если например неотъемлемым оружием любого уважающего себя наркодилера из Бронкса, является автомат УЗИ, стандартным оружием русского мафиози — автомат Калашникова — так и мексиканские «бандидос» и разные наркодилеры считались крутыми только если у них была такая вот винтовка калибра 12,7 мм. Глупо, в перестрелках такую пушку использовать… это я не знаю просто… Но круто. Такая винтовка использовалась для стрельбы по полицейским броневикам, солдатам и полицейским в бронежилетах, стоящим на блокпостах. Подержанная М82 стоила от пяти до шести тысяч баксов, новая по каталогу у фирмы — 8650 долларов без оптики, в магазине соответственно дороже. В Мексике цена такой дуры легко начиналась с пятнадцати, а то и двадцати тысяч баксов — но проблем у наркодилеров с деньгами не было. В итоге, компания Ронни Баррета в последнее время больше работала на Мексику, да на наши доблестные вооруженные силы, которым для Афгана нужны были максимально мощные снайперские винтовки. Что касается эксцессов со стрельбой в полицейских в Мексике — американские власти просто закрывали на это глаза, в конце концов не в американских же полицейских стреляют. Помнится несколько лет назад какой-то конгрессмен — идиот попытался внести законопроект о запрете гражданского пользования винтовок под патрон.50 BMG — но его быстро осадили, а следующие выборы он и вовсе проиграл. Так что компания Ронни Баррета, основанная относительно недавно, росла и расширялась на государственных и мексиканских отмытых деньгах… И несколько творений этой замечательной фирмы как нельзя кстати попали к нам в руки. Просто красавица — длинный ствол, превосходный оптический прицел Leupold 16 кратного увеличения, полностью покрыта серым фосфатированием… Просто супер, не оружие а песня! Патроны длиной чуть ли не с … ну вы поняли, в общем. Грохнуть машину, пробить кирпичную стену — да запросто, одним выстрелом. Даже бронетранспортер такую пулю выдержит далеко не всякий, не говоря уж о разных Хаммерах. С таким вот оружием — а там этих кейсов лежало шесть — оборону держать — заглядение просто!

Вытащили все шесть кейсов, вытащили ящики с патронами.50. BMG — а их там — больше тысячи. Патронов я имею в виду, не ящиков. Подняли и второй подъемник — под ним оказался такой же тайник, но пустой.

Удачно зашли. Оружие сейчас — на вес золота, а такое оружие — тем более. В условиях отсутствия власти будут плодиться банды, максимум, что у них может быть — это банковский бронеавтомобиль, а такая винтовка его на раз возьмет. И стену любую прошибет как картонную — в общем, вещь, на что угодно обменять можно будет.

Одну винтовку с патронами мы разместили на втором этаже. Еще одну — зарядили и оставили в мастерской. Оставшиеся четыре кейса и все оставшиеся патроны сложили в багажник РейнжРовера, в него же слили топливо со всех остальных машин. Можно было бы конечно взять Порш Кайена, но у РейнджРовер немного больше багажник. С утра тронемся на нем, винтовки потом обменяем на что-нибудь полезное. Запас карман никогда не тянул…

Прошвырнулись снова по кабинетам в поисках чего-нибудь съестного. В одном кабинете обнаружили холодильник, причем работающий, открыли — и обломались. Сука, ах три сикспака с пивом, несколько бутылок текилы, жратвы — ни грамма! Сволочи.

— Придется потерпеть до утра… — объявил я — устраивайтесь по кабинетам. Я дежурю первым. Через три часа — Энджи меня меняет. Завтра тяжелый день, поэтому дрыхнуть как убитым, это приказ. Оружие держать рядом с собой, двери закройте на всякий случай. Наш стук — три раза, потом еще один. Если кто постучится в дверь по-другому — шмаляйте через дверь. Отбой…

Питер и Энджи разошлись по кабинетам, мне же предстояло тянуть три часа дежурства. Скверное дело, спать хотелось — ужасно. Барретт я прислонил с одной стороны окна, Мк14 — с другой, закрыл жалюзи. Лучше не рисковать, мало ли кто может выстрелить на свет…

Не спать. Не спать, блин!!! Оторвал задницу от офисного кресла, прошелся по кабинету туда-сюда, с силой сдавил пальцами виски. Морфей отступил, но ненадолго. Веки как свинцовые…

Чем-то надо заняться. Иначе салюсь, засну на посту — вот позор то будет. Командир — а сам спит на посту. Такое недопустимо ни в каком случае. Чем заняться? От пола поотжиматься — плечо и так болит, вообще болит все тело, как будто меня недавно кто-то неслабо отпинал.

Взгляд мой упал на плоский монитор офисного компьютера. А неслабо — двадцать два дюйма монитор последней модели, причем не какой-нибудь, а Sony. Денег не пожалели — видимо с «дороги», с торговли оружием и угнанными машинами доход более чем достаточный. Только одна беда — компьютер не мой. И пароль я не знаю. И я не хакер, чтобы его взламывать. Вот так вот.

Немного поразмыслил — и вдруг мне в голову пришла одна идея. Пароли обычно забывали, поэтому где-нибудь в кабинете наверняка он написан, в виде маленькой неприметной записки. Я сам этим грешен. Надо только найти.

Включил компьютер, на экране пошел стандартный список действий при загрузке. Промелькнула заставка Vista, затем появилось окно, куда пользователь Hawk должен был ввести свой пароль. Начинаем поиски….

Первым делом, я внимательно осмотрел корпус монитора, потом, встав на колени — и системного блока. Ничего — ни записки, ни Post-It ни нацарапанных ножом букв и цифр. На столе — чисто как в операционной, видимо хозяин этого кабинета был большим педантом. Пусто.

Удача улыбнулась мне (в который раз за этот долгий день) когда я провел пальцами под столом — пальцы почти сразу наткнулись на клейкий лист. Оторвав его, я увидел небрежно нацарапанное карандашом «18152». Цифры эти для меня ничего не значили, я в течение секунды забил их в пустое окно и нажал Enter. Есть! — через секунду передо мной красовался рабочий стол с роскошной голой девицей на фоне пляжа (причем снимок был явно непрофессиональный). Музыка, видео, какая-то по виду бухгалтерская программа… Интернет! Оно! То, что надо!

На Ю-Тубе я тусоваться не стал — делать там нечего. Все ролики, которые там размещались в последние дни — об одном и том же но из разных мест. Как под копирку. Только по нервам бить.

Правительственные сайты висели. Все абсолютно, не отвечал ни один. Вот это уже было серьезно, я проверил несколько сайтов, работающих на специальных серверах, защищенных и с независимым электропитанием — но висели они. Наглухо. Одержимые нарушить их работу не могли — даже если взбесился обслуживающий персонал, в серверные они бы не попали. Это значило — что их отключили специально.

На новостных сайтах — либо новости с давностью несколько дней, либо вообще сайты висят, либо долдонится все та же запись FEMA. Никаких следов того, чтобы правительство каким-то образом пыталось выправить ситуацию — такое ощущение, что правительство просто исчезло, разбежалось. Ни объявлений о призыве в национальную гвардию, ни организации лагерей беженцев, все сайты правительства вообще висят. Полный п…ц, федеральное правительство просто бросило страну на произвол судьбы.

Местные власти где пытались выправить ситуацию, где нет. По ощущениям, больше всего порядка было в Техасе, там на сайтах висели объявления и об опасных районах и о местах где можно было записаться в милицию и о местах где были лагеря беженцев. Были даже сайты, где пытались осмыслить происходящее. Многие понимали, что это был вирус — но происхождение его было окутано завесой мрака, с равной популярностью пользовались версии об очередном террористическом акте Аль-Каиды и об инопланетном происхождении вируса. Я мрачно усмехнулся — сами блин себе такую веселую жизнь устроили, а заодно и всему человечеству.

На местных Финиксовских сайтах ничего полезного я не нашел. Единственно — карта города — я ее нашел и распечатал на стоящем тут же принтере в нескольких экземплярах. Потом, воспользовавшись сервисом Google Maps проложил путь до Форт Брэгга и оттуда — до Вашингтона (это для Энджи), тоже распечатал.

Зашел на полицейский форум, он был закрытым, и логины давали только копам, приходили они по почте в запечатанном конверте — своего рода частный полицейский интернет (был и служебный, зайти в него можно было только с определенных компьютеров). У меня логин был, как у помощника шерифа. Быстро создал новую тему, изложил на ней все, что мне было известно о вирусе и об одержимых (ну… почти все), предупредил, что вопросы задавать бессмысленно, не отвечу. Мельком глянул на чужие темы — работы у копов хватало…

В мире… В мире проблем хватало, с некоторыми странами, такими как прибрежные районы Китая, Япония связь была вообще потеряна. Относительно хорошо держался лишь Израиль, в Европе дело было хуже некуда.

Вообще, изучая картину распространения вируса по Интернету (а другого средства не было) я пришел к парадоксальному выводу — чем более страна богата и урбанизирована — тем больше распространился вирус. Например, Саудовская Аравия кишела одержимыми, а вот в соседнем Йемене было спокойно. Еще более спокойно было в Иране, о чем я подумал со страхом — на Ближнем Востоке я служил и знал что такое Иран и на что он способен. Если в Иране мало случаев заражения — а в исламистской тоталитарной стране с одержимыми справятся быстро, это тебе не либеральная демократия — то иранцы вполне могут рвануть устанавливать всемирный халифат. Оставалось надеяться, что в первую очередь они нападут на Россию — впрочем, и в России поражены были только Москва и Санкт-Петербург, в остальных городах — тысячи одержимых, но и только. Похоже, русских тоже не так уж сильно зацепило. Что же все это значит? Как мог так быстро распространиться вирус?