Ген Человечности - 1

Маркьянов Александр В.

Катастрофа, день четырнадцатый

 

 

Дорожная развилка Десять километров от Флагстаффа штат Аризона

16 июня 2010 года

Уютно и почти неслышно гудел мотор Хаммера, я уже второй день сидел за рулем, Энджи сидела на заднем сидении почти в обнимку с пулеметом. Вид ее мне совсем не нравился — похоже, после Седоны она впала в капитальный депрессняк. И выходить из него не хотела — наоборот погружалась все глубже и глубже. Хорошо, что еще вчерашний шабаш ей не пришлось видеть — иначе с ее психикой могло произойти все что угодно.

Чтобы вывести женщину из подобного депрессняка существует два средства. Слабое — как следует отхлестать по щекам. И сильное — изнасиловать всеми возможными способами или попытаться сделать это. В отсутствие лекарств и психологов, берущих по тысяче долларов в час, потрясение лечится только еще более сильным потрясением — короче клин клином вышибают. Пока я ничего подобного делать не хотел, но вечером намеревался серьезно поговорить. Очень серьезно. Возможно, и слабое средство применить. А если не поможет…

Впереди, на пересечении нашей дороги — главной — и какой-то второстепенной, стоял заслон. Полицейский джип с включенными мигалками, еще одна полицейская машина — вездесущий Форд Краун Виктория и белый фургон. Дорога в этом месте просматривалась хорошо, почти на полторы мили вперед и, увидев их заранее, начал подтормаживать, снижать скорость. И что-то мне в этом заслоне не понравилось…

Та самая, маленькая раскаленная красная лампочка вспыхивала в моем мозгу, подавая сигнал тревоги. Что-то было не так…

Засада? С обеих сторон дороги лесной массив, вполне может быть — любой куст заговорит огнем — охнуть не успеем!

А с какой стати устраивать засаду рядом с полицейским заслоном? Для остроты ощущений, что ли? Нет, не засада…

Фильтрация? Тоже не о чем волноваться. Документы есть у всех. Машины — а откуда им знать, что они угнанные. Как проверить в таких условиях? Да и потом — сейчас на дороге каждый второй на угнанной. К тому же и у меня и у Энджи — удостоверения сотрудников правоохранительных органов, подлинные. Скажем, что реквизировали машины, это вполне законно. Так в чем же дело?!

И тут до меня дошло — в чем. Сама засада! Именно этот Форд Эксплорер с мигалками на крыше я видел прошлой ночью на месте бандитского шабаша! Именно этот! Хотя тут могли все копы ездить на Фордах Эксплорерах, но я пятой точкой чувствовал: этот — тот самый!

А это значит — что впереди не полицейский заслон. Впереди — бандитская засада. А ведь беженцы, уезжая из городов берут с собой все самое ценное. И остатки законопослушности заставляют их подчиняться требованию остановиться, если это требование высказывается человеком в форме, стоящим у полицейской машины. Господи, сколько же людей они подловили на этом трюке…

— Внимание, на двенадцать часов! — резко сказал я Энджи просунулась между сидениями.

— Это копы. Копы…

— Это не копы! Это те, кто стрелял вчера ночью. Не копы!

— Поняла… до фальшивого заслона оставалось чуть менее километра.

— Работаем жестко. Как только я торможу — выходим и работаем со всех стволов — я машинально лапнул рукой лежащий между передними сидениями автомат Knights Armament с подствольником. Восемьсот метров.

— Из этого делаю я. Возьми Хеклер! Справишься? Семьсот метров.

— Не вопрос. А не круто — с ходу по копам… Шестьсот.

— Это не копы, отвечаю! Это — бандиты! Не свалишь их — они завалят тебя. Не раздумывая! Пятьсот.

— А как Питер?

— Его прикроет корпусом наша машина. Дальше разберется — по ситуации. Калаш у него под рукой. Четыреста.

— Не медли, сейчас заряди автомат, возьмись рукой за ручку двери. Там сорок патронов в магазине, возьми запасные… Триста.

— Готова!

— Замри! Только когда остановимся! Двести!

Человек в полицейской униформе вышел на дорогу, повелительно махнул рукой. Высокий, накачанный мексиканец с головой, обритой наголо — только сейчас на нем была полицейская униформа! Сто!

— Готовность! Начинаю торможение! Пятьдесят!

Хаммер плавно остановился у обочины, мексиканец в форме полицейского довольно улыбнулся, шагнул к машине — а вот дальше все пошло совсем не так, как бандитами было задумано… Если видишь врага — бей!

Хаммер еще не остановился до конца, а я уже рванул ручку двери. Та с глухим металлическим щелчком поддалась — и я со всей силы толкнул левым коленом дверь, хватая автомат и выскакивая из машины.

До мексиканца сразу дошло, он вообще был молодец. Останавливая машину, он подобно заправскому полицейскому расстегнул пистолетную кобуру на поясном ремне. И как только водительская дверь толчком раскрылась, и он увидел в моих руках автомат — рука дернулась, выхватывая ствол. Однако, он на схватку не рассчитывал, он рассчитывал на то, чтобы спокойно поживиться добычей, наслаждаясь ее беспомощностью. Я же изначально был готов применить оружие на поражение. Убивай или будь убит! Именно поэтому я опередил его — рука мексиканца уже распрямилась, дуло крупнокалиберного пистолета смотрело мне прямо в глаза — но я уже успел поднести приклад к плечу и нажать на спуск.

Короткая, из трех патронов очередь моего автомата бросила мексиканца на землю, уже раненый он выстрелил, но пуля прошла много выше моей головы. Черед долю секунды он тяжко грохнулся об асфальт.

Сила инерции, вызванная тем, что я выпрыгнул из движущейся машины, влекла меня влево и вперед. Бороться с ней было глупо, можно было элементарно упасть — поэтому я бегом пробежал еще несколько шагов вперед, держа наизготовку автомат. В поле моего прицела оказались еще два бандита — один в униформе полиции, другой в гражданском — меня они явно не ожидали и моего автомата тоже. Один из них успел жахнуть из полицейского дробовика двенадцатого калибра, грохот выстрела в пяти метрах от меня больно дал по ушам. Но поскольку к стрельбе он не готовился, а я находился в движении — коп промахнулся. Второй и вовсе — только успел схватить свой Калашников с капота машины. Длинная очередь, автомат упруго отдал в плечо, перечеркнутые свинцовой строчкой бандиты повалились в проход между машинами, в этот же момент сбоку коротко и сухо, длинной очередью ударил ХеклерКох Энджи.

Последний из бандитов, сидевший за рулем полицейского автомобиля, тоже быстро просек ситуацию и понял, что дело дрянь. Вместо обычного тунца в их сети попала акула, да не одна — и надо сваливать. Форд выбросив из под задних колес тучу щебня, и идя немного боком из-за перегазовки, вылетел на трассу с обочины, водитель довернул руль, выравнивая машину. И в тот самый момент, когда водитель Форда дал полный газ, я выстрелил из подствольника. Расстояние до Форда было метров двадцать, его граната преодолела за доли секунды и, пробив заднее стекло сгустком огня разорвалась в полицейской машине. Уже смертельно раненый водитель выжал газ, машина необъезженным скакуном рванула поперек трассы, на скорости проскочила кювет и с глухим грохотом врезалась в дерево. Хлопнули, расправляясь подушки безопасности и добивая незадачливого водителя, чья голова уже и так была наполовину снесена осколками гранаты. Брызги крови вперемешку с мозгом, выбитые мощным ударом подушки безопасности, хлестанули по салону полицейской машины, повисая на стеклах…

— Чисто! — Энджи уже успела пройти с другой стороны, между машинами и лесом и зачистить там все.

— Чисто! — я обернулся. Питер, прижимаясь к борту Хаммера, держал мою сторону под прицелом Калашникова. Конечно, опасно — чуть ли не мне в спину целился — но все равно молодец. Не растерялся…

— Чисто… — машинально произнес и я, приход в себя после короткой, но жестокой перестрелки…

Оставался фургон — в полицейском Эксплорере я видел, что чисто, а вот фургон… В фургоне могло быть все что угодно. И кто угодно. И если этот кто не выскочил при перестрелке, это не значит, что здесь полностью безопасно.

— Внимание на фургон! Перезаряжаемся, я первый!

Отточенными, вбитыми в подкорку мозга сменил магазин — запасной у меня был прикреплен к основном специальной клипсой. Удобно и практично. Следом перезарядилась Энджи, Питеру перезаряжать смысла не было, так как он не истратил ни одного патрона.

— Пит, оставайся на месте, прикрывай! Энджи — чистим фургон! Чистим фургон… Не так то это просто, как кажется на первый взгляд.

— Что думаешь?

— Ты открываешь дверь. Я прикрываю.

Стандартная схема — один отходит на пару метров и целится, готовый открыть огонь. Второй — открывает дверь и сразу в сторону, чтобы не попасть под пули в случае чего.

— Алекс, там кто-то есть! — сказала Энджи, осторожно подойдя к двери — слышу, там кто-то есть.

— Осторожнее! Открываешь — и сразу в сторону! — прошипел я, кладя палец на спусковой крючок.

— Готов? — Энджи замерла у двери.

— Давай! — одна из створок задней двери фургона отлетела в сторону, и я выжал почти весь свободный ход спускового крючка. Еще чуть и автомат в моих руках разразится очередью, град пуль перемелет все на своем пути. В темноте фургона шевелилось что-то живое.

— Господи… — опустив автомат, Энджи бросилась в фургон — не стреляй, господи, не стреляй! Ты только посмотри на нее…

Опустив автомат, я подошел к фургону — и тут мне стало дурно. Просто настолько дурно, что я пошатнулся и едва нее упал. Сердце казалось бухало прямо в ушах перекачивая вязкую, горячую кровь. Тошнило…

В фургоне лежала девочка, на вид лет шестнадцати — семнадцати, в темноте мне были видны только длинные, пшеничного света волосы и блестящие, наполненные слезами и ужасом глаза. Она смотрела на нас и, казалось, не понимала — кто мы такие, пришли мы ее убивать или спасать. Из одежды на ней была только грязная белая длинная майка.

— Господи… — горячая кровь стучала в висках, гнев копился подобно пару в наглухо закрытом кипящем чайнике, требуя выхода.

— Алекс, ты только посмотри на нее… — Энджи крепко прижала девчонку— заложницу в себе, та не сопротивлялась, только продолжала молча смотреть на нас своими огромными глазами — господи, что же эти звери с ней сделали. Что же происходит, господи…

Отойдя от фургона, я глубоко вдохнул, задержал дыхание секунд на пять и выдохнул, стараясь прийти в себя. Голова раскалывалась, видимо от давления. Достав из поясной кобуры Глок-21, я медленно направился к лежащему на бетоне трассы мексиканцу.

А он был жив, живучий, сучара. Несмотря на две пули в груди, он еще дышал, если бы его глаза умели убивать — то я бы сейчас мгновенно превратился в невесомую кучку пепла…

— Ты как подохнуть предпочитаешь — чудовищно спокойным голосом осведомился я, уперев ствол пистолета сорок пятого калибра ему в переносицу — сразу, или чтобы помучаться немного…

— Да пошел ты, гринго — булькающим — видимо кровь попала в горло — голосом сказал мексиканец.

Энджи вывела опиравшуюся на ее плечо девочку из фургона, но как только она увидела лежащего на трассе мексиканца, как оттолкнув Энджи (та от неожиданности потеряла равновесие и ударилась о борт фургона) бросилась к мексиканцу и с силой, насколько ей этих сил хватало, ударила его ногой в бок. Мексиканец застонал.

— Э, не так… — я поймал девочку за талию, прижал к себе и вложил в руку Глок — давай вот из этого. Хочешь.

— Ты что, охренел! — Энджи рванулась вперед.

— Назад!!! — гаркнул я так, что было чему поучиться и сержанту армейской учебки — назад!

Пистолет плясал в ослабевшей во время заточения руке девочки. Но я знал, что ей это было нужно — иначе кошмары не оставят ее в покое никогда. Казнить насильника собственной рукой — и все забыть. Раз и навсегда.

— Стреляй! — девочка судорожно даванула спуск, пистолет гулко грохнул и по ушам резанул истошный вопль мексиканца. Никогда не слышал, чтобы человек так мог кричать, тем более уже серьезно раненый. Тяжелая пуля попала в низ живота, разорвала позвоночник и мочевой пузырь. Выстрелив, пистолет она удержать не смогла, тот с грохотом упал на асфальт, чуть в стороне покатилась серебристая гильза.

— Забирай ее! — Энджи буквально выхватила ее у меня из рук и, матеря меня последними словами, потащила к Хаммеру. Подняв с дороги пистолет и засунув его в кобуру, я присел над мексиканцем, заглянул в его искаженное страшной болью лицо.

— А знаешь что, рабовладелец… Мне пули на тебя жалко. Подыхай так. Адьюс, амиго…

Подняв выпавший из его рук Кольт-45, похоже, производства Кимбер, я засунул его за пояс. Снял с пояса умираюшего мексиканца два пистолетных магазина в подсумках, положил в карман. Прогулялся мимо машин. Добыл у одного из бандитов Калашников и два магазина к нему (сам автомат похоже румынский — такой мне и на х… не нужен, но на обмен в самый раз). Ружье на … не сдалось — и так полно всего, класть уже некуда. Обыскал салон полицейского Эксплорера, нашел новенькую винтовку М16А4, на которой вместо ручки для переноски был установлен прицел ACOG, и пять магазинов к ней. Сойдет, может поменять придется на что… Но самое главное — две полицейские рации с зарядкой от прикуривателя — то что надо! Запасливый парниша был. Добычу отнес в РейнджРовер, бросил на заднее сидение — в Хаммере свободного места уже не было. Брат уже сел на водительское место и теперь смотрел на меня, в глазах плескался ужас.

— Такие дела, братан… — я дружески потрепал Пита по плечу, желая подбодрить — война есть война. Давай за нами и не кисни. Если переедешь ненароком этого урода — я несильно расстроюсь…

 

Лесной массив штат Аризона Пять километров от Флагстаффа

16 июня 2010 года

— Как тебя зовут? — я заглушил мотор и повернулся к девчонке, которую мы отбили у мексиканцев. Тогда, на дороге разбираться было не время, в любой момент могли появиться другие бандиты — а вот сейчас кое-что выяснить было нужно.

— Слушай! — тотчас окрысилась Энджи — а не пойти ли тебе такому крутому на всем известные четыре буквы… Вали отсюда, по леску пройдись, а мы тут сами… Злой и добрый полицейский… Неплохо.

Вышел из машины, не забыв повесить на плечо ремень от винтовки, глубоко вдохнул чистый лесной воздух. Позади хлопнула дверь РейнджРовера, Питер, тоже с автоматом за спиной (выглядел и действовал он уже как заправский боец, все таки воспитание на военной базе не вытравить ничем, даже долгим сидением в научной лаборатории) подошел ко мне, чиркнул зажигалкой, нервно затянулся. Краем глаза я заметил, что руки у него дрожат.

— Ты чего так раскис? Дальше поедем, там еще и не такое дерьмо будет. Привыкай.

— Слушай — брат нервно затягивался сигаретой — ты вот мне скажи … Как же мы до этого всего дошли? Ведь у нас, считай средневековье — это у нас, в нашей стране, в двадцать первом веке…

— Так тебе же лучше знать, чем кому-либо на этой земле! — хохотнул я и тотчас понял, что перегнул палку…

— Слушай — начал я совсем другим, серьезным тоном — я не знаю ответа на твой вопрос. Честно, не знаю. Знаю только, что налет цивилизованности в нас очень тонок. И сейчас все то темное и злое, что исподволь копилось, прорвалось наружу, оно захлестывает нас. У нас задача простая — добраться домой, а там поглядим. Вот и все. И не грузись. За спиной хлопнула дверь, к нам подошла Энджи…

— Дай сигарету! — обратилась она к Питеру.

— Ты что, куришь?! — изумился я.

— Бросила. Дай сигарету…

— Питер вытряхнул из пачки длинную коричневую сигарету, поднес огонька. Затянувшись, Энджи сильно закашлялась.

— Слушай, отравиться ты успеешь — мягко сказал я, отнимая у нее сигарету и туша ее — тем более, сигареты скоро дефицитом станут. Отвыкла — и хорошо. Лучше расскажи, как зовут ту девчонку, которую мы вытащили из фургона. Она заговорила?

— Мари ее зовут … — мрачно ответила Энджи — ей всего семнадцать, два дня назад исполнилось. Хороший праздник, не правда ли…

— Ну, мы же ее отбили … Неплохой подарок на день рождения …

— Хорош ерничать … Короче тот парень — он коп.

— В смысле? — не понял я.

— Ну, тот, в которого ты ее заставил стрелять. Он коп.

— Так я в этом и не сомневался. Вырядился под копа, сволочь и грабил на дороге. Интересно, где он машину и форму достал?

— Ты не понял. Он настоящий коп.

— Мать твою … — изумленно выругался я.

История, которую рассказала Мари была простой и страшной. В их городке четыре года назад устроился на работу в полицию этот мексиканец, Хулио Суарес. Взяли его без проблем, желающих работать в полиции, особо не было, кого затащишь в такое захолустье — поэтому Суарес пришелся как нельзя кстати. Начальник полиции мечтал только о скорой пенсии, ни во что вникать он не хотел — поэтому Хулио, который никогда не отказывался от порученных ему дел, скоро стал правой рукой шефа полиции.

Примерно пару лет назад в городе стали появляться мексиканцы, один за другим. Один из мексиканец купил местную, загибающуюся от недостатка заказов лесопилку — и заказы чудесным образом появились. На лесопилку брали работать только своих.

Потом открылся и новый магазин. Испокон века, население городка отоваривалось в универсальном магазине мистера Джима Иглстона, этот магазин передавался в семействе Иглстонов по наследству. Но в одну из ночей он странным образом сгорел вместе с хозяином, мистером Джимом. Расследование, которое проводил Суарес, ничего не дало — и новый магазин открыли уже мексиканцы.

Чем дальше — тем приезжих мексиканцев становилось все больше, и вели они себя все наглее и наглее. Произошло два случая изнасилования, но ни одному не дали хода. Наконец, несколько месяцев назад, одного из жителей городка, который серьезно конфликтовал с приезжими, нашли в лесу с головой, размозженной пулей. Официальная версия смерти — случайная пуля охотника на оленей, хотя был не сезон.

А когда все это началось, несколько дней назад (как я прикинул, на седьмой день катастрофы), когда стало понятно, что власть отныне принадлежит тем, у кого есть стволы — ситуация резко поменялась. Оказалось, что у каждого приезжего заныкан как минимум один незарегистрированный ствол. Прочесав городок, мексиканцы расстреляли всех, кто им по каким-либо причинам не нравился, остальных же обратили в рабов. Так, на месте обычного американского городка в считанные дни было создано небольшое рабовладельческое государство. А поскольку боевиков было много, и им надо было чем-то заниматься — решили грабить на дороге.

Мари же стала личной добычей Суареса, своего рода наложницей. Отлично зная свою разнузданную братию, он постоянно держал ее при себе. Однажды она попыталась сбежать — но неудачно, Суарес ее поймал и сильно избил. Так все и продолжалось — пока не пришли мы…

— Она вообще как?

— Идиотский вопрос! — раздраженно ответила Энджи — ее родителей убили, ее саму захватили в заложники, изнасиловали — а ты спрашиваешь, как она. Только идиот может такие вопросы задавать…

Кажется, я сильно ошибся… Существует еще и третий способ, как вывести женщину из депрессняка. Надо просто найти какое-нибудь несчастное живое существо, и поручить ей заботу о нем. Все-таки, материнский инстинкт штука сильная, даже у феминисток и агентов ФБР.

— Что дальше с ней делать будем? — спросил я, как бы раздумывая вслух — дальше ее в таком виде везти нельзя. Еще подумают, что это мы с ней такое сотворили. А одежды на нее у нас нет — да и нам бы запасная не помешала. Оружием затарились до кучи, жратва есть, а вот про одежду не подумали…

— Может, в город заедем? — сказал Пит — там же должен быть супермаркет какой-то или что-то в этом роде.

— В город заехать … Еще не факт что нас в город пустят. Сейчас мелкие города окружены баррикадами, крупные же — там одержимых столько, что и из пулемета не отобьешься.

— Вы все не про то — решительно сказала Энджи — мы должны уничтожить бандитов и освободить город. Мари нам покажет, где это.

— Слушай, ты в своем уме? Там этих бандитов — человек сто, я их вчера ночью видел. Стволы — у каждого. А нас всего трое. Машины небронированные, ни одного гранатомета, мин тоже нет. К пулемету — патронов сотни четыре и все. Нас там порвут просто!

— Черт, мы должны это сделать! — в глазах у Энджи появились слезы — мы должны! Я не знаю как — но должны! Там же люди! А мы — полицейские, ты же присягу давал.

— Я полицейский в Техасе, а ты — в Вашингтоне. Втроем мы не справился, это точно. Если по дороге попадется пост армии или национальной гвардии — можно сообщить о происходящем. А так. Для штурма этой деревни нужны вертолеты или бронемашины. Так что отставить. Лучше вот что. Нашу новую спутницу нужно провакцинировать от одержимости, в машине совместимых людей быть не должно, рисковать я не хочу. Мне это сделать или…

— Или! — ответила Энджи — я сама….

 

Флагстафф, штат Аризона Блокпост

16 июня 2010 года

— Слушай… У вас здесь оружейный магазин есть?

Местный ополченец, пышущий здоровьем и по виду не обремененный излишним интеллектом детина лет двадцати пяти, поправив висящую на плече старую Итаку (должно быть еще от деда досталась…), тупо посмотрел на меня. У меня возникло такое ощущение, что он вообще не понял, о чем я его спросил.

— Оружейный магазин в вашем городе есть? — терпеливо повторил я.

— А вам зачем? — выдал шедевральную мысль ополченец и зачем то поправил висящий на ремне дробовик.

— Хотим кое-что купить и кое-что продать. Так есть?

— Мистер Мортон не торгует… — сказал после раздумий ополченец.

— А ты вызови его сюда. Думаю то, что у меня есть, его заинтересует…

— Стойте здесь… — повернувшись, детина пошел за баррикаду устанавливать связь с владельцем магазина.

В ожидании я задумчиво оглядел окрестности, на которых уже лежала печать произошедшей беды. Люди, которые сумели сбежать из городов, пытались устроиться, кто как мог — но в небольшие городки их никто не пускал. Все понимали что ресурсы ограничены — и каждый держался за свое, за то что успел захватить и мог охранять. Как из под земли на дорогах появились вооруженные до зубов банды. Костяк их составили уголовники, вышедшие из разгромленных тюрем, нелегальные мигранты, бойцы наркомафии. Все они правильно рассчитали, что покидающие дома люди берут с собой только самое ценное — и становятся легкой добычей на дороге. Впрочем, и эти бандиты плохо понимали ситуацию. Набирая золото, доллары, угоняя шикарные тачки, они не понимали, что скоро самой ценной валютой, мерой всех мер станет оружие и патроны. Ну и продовольствие.

Люди из городов, те кто сумел уцелеть в городском, а потом и дорожном побоище, понимали, что безопасно — рядом с вооруженными людьми, с блокпостами. Поэтому у каждого такого блокпоста, например, такого как этот, образовывалась своего рода стоянка. Уцелевшие, кого не пускали в город, стояли здесь, шла мелкая торговля. Судя по количеству машин, уцелевших было немного.

И все-таки — что же произошло. В картине заражения, которую я видел по интернету и которая открылась мне в Финиксе, виделась какая то пугающая закономерность, и я ее никак не мог. После Финикса в мозгу, словно заноза засела какое-то наблюдение, что-то не давало мне покоя — но понять что именно я не мог.

Скрип тормозов машины отвлек меня от своих мыслей, повернувшись я увидел резко затормозивший с противоположной стороны блок-поста пикап Шевроле с двойной кабиной. Высокий широкоплечий мужик, одетый в гражданский камуфляж, с карабином М4 за спиной и армейским Кольтом на поясе захлопнул дверь пикапа, огляделся. На вид ему было за пятьдесят — но бороться я бы с ним поопасался. Ему показали на меня — и он вразвалочку, подобно вставшему на задние лапы медведю направился ко мне.

— Хэл Мортон — он протянул мне широкую как лопату мозолистую руку — сразу говорю — оружие я сейчас не продаю.

— Алекс Маршалл … Продавать не продаете, а поменять? Я на дороге подобрал несколько лишних стволов.

— Подобрали, сэр? — Мортон странно усмехнулся — вот удача то… А там где вы их подобрали больше ничего лишнего нет.

— Боюсь, что нет. Забрал все.

— Ну, давайте посмотрим, что вы так удачно подобрали…

То, что можно было без проблем продать, я заранее выложил на переднее сидение, особо светить все свои запасы я не собирался, чтобы не вводить людей в нездоровое искушение. Беретта М9, которую я раздобыл у вертолета, бандитский Калашников с двумя магазинами, М4 с подствольником, взятая у того же вертолета. Длинную М16 с оптикой я решил пока оставить при себе — могла пригодиться. Про Барреты в заводской упаковке, которых у меня было несколько штук, речь пока даже не шла — это слишком ценное оружие, чтобы им вот так вот разбрасываться. Хэл профессионально осмотрел оружие.

— Патронов нет?

— Самому нужны … — пожал плечами я — по нынешним временами патронов всегда не хватает.

— Это уж точно… Что хочешь?

— Да немного в принципе. Одна рация полицейского стандарта, можно без зарядника.

— Найдем…

— И одежду кое-какую. Из вашего местного супермаркета. Сумеете?

— Да нет проблем — усмехнулся Хэл — с владельцем супермаркета я сам договорюсь. Как делаем?

— Очень просто. Сейчас забираете стволы. Вон та девушка — ее, кстати, Энджи зовут — едет с вами. Она по любому лучше подберет, чем мы сами. Девушка в Вашингтоне вращалась, у нее вкус получше нашего…

Разговаривая, мы подошли к Хаммеру совсем вплотную. Хэл бросил взгляд на Энджи — и увидел Мари, которую Энджи по привычке прижимала к себе. Черт…

Рука Мортона дернулась к кобуре — но замерла на полпути. В доли секунды оценив ситуацию, он просек, что находится в центре треугольника, между мной, Энджи и Питером. РейнджРовер Питера стоял чуть дальше, а сам Питер открыл дверь и наслаждался свежим воздухом и покоем, положив автомат на колени. И Мортон никак не успевал.

— Сука… тихо, со звенящей ненавистью в голосе проговорил он.

Е-мое… Как чувствовал, что произойдет нечто подобное. Что рано или поздно нас примут за бандитов, перевозящих похищенную.

— Не делай глупостей. Это не то, что ты подумал — предостерег я.

— Откуда тебе знать, что я думаю? — с той же ненавистью сказал он.

— Оттуда. Перестреляться мы всегда успеем, послушай меня. Я ее недавно у одной из банды отбил. Я полицейский вообще.

— Так я тебе и поверил…

— Спокойно … — медленно я достал из кармана бляху — видишь? Я полицейский из Техаса. Домой еду.

— Такую бляху нынче несложно добыть… — сказал Хэл, но той звенящей ненависти в голосе уже не было. И что делать? Сейчас ведь и в самом деле дрогнут нервы — и понесется…

— Давай так сделаем… — примирительным тоном сказал я — Энджи и Мари поедут с вами в город. Все равно, ее нужно нормально одеть. Там вы с ней поговорите, она вам все расскажет. Она даже может остаться у вас в городе, если захочет. Я ее не держу. Договорились?

Я протянул руку. Хэл застыл на мгновение, как бы раздумывая доверять или нет — но потом все же протянул для рукопожатия свою…

 

штат Аризона, сороковое шоссе Дорога на Уинслоу

16 июня 2010 года

Рация, стоявшая в держателе на передней панели зашипела, замигала огоньком вызова.

— На приеме!

— Взгляни-ка назад, братишка… — раздался голос Питера — что-то мне это все совсем не нравится…

— Выходи вперед!

Через секунду, РейнджРовер, мощным рывком обошел нас как стоячих и занял место в голове нашей маленькой колонны. Я глянул в зеркало заднего вида — и понял что дело действительно дрянь…

Нас догоняли. Первым шел тот самый, похожий на бронированного монстра из фильма «Безумный Макс», кустарно бронированный Питербилт, дальше мчались еще несколько машин. Не знаю как другие — а Питербилт я точно запомнил по событиям прошедшей ночи. Сейчас до него оставалось меньше мили…

— Уйдем на скорости? — Энджи, сидевшая на заднем сидении в обнимку с новым членом нашей команды, Мари тоже заметила опасность.

— Да ни хрена! Хотят проблем — получат! — какая-то веселая ярость туманила мозг, рассудок уступил место чувствам. А чувства к догонявшим нас мексиканцам были весьма и весьма недобрые …

— Меняемся местами! Давай за руль!

Откинув спинку переднего сидения, Энджи переползла вперед, на переднее пассажирское кресло. Затем осторожно, стараясь не задеть селектор автоматической коробки передач, начала переползать ко мне.

— Осторожнее… Блин… Садись поверх меня, бери руль… Я как-нибудь выползу.

Я отодвинул сидение Хаммера назад до самого конца, Энджи осторожно переместила сначала ноги, затем села поверх меня.

Очень и очень недурно… В другой бы обстановке это повторить… Мысли в голову лезут (и не только кстати в голову), сейчас нас с пулемета прижучат, а я думаю совсем о другом….

— Убирай ногу с газа! — своей ногой Энджи столкнула с педали газа мои, в целом мы смотрелись на переднем сидении довольно прикольно. Я вывернул голову так, что у меня заболела шея — надо же смотреть, куда мы едем.

— Все, руль держу. Лезь назад. Сексом в другой раз займемся… Кажется, почувствовала…

Теперь настала моя очередь перебираться назад. Откинув спинку водительского кресла назад до конца, я с трудом вылез на второй ряд сидений, сев задницей прямо на лежащий на заднем сидении пулемет. Больно, зараза… Глянув назад я понял, что пока мы занимались акробатическими трюками в салоне машины, мексиканцы сократили расстояние до нас чуть ли не наполовину…

— Ложись на пол и не дергайся! — Мари с испуганным видом полезла на пол, кутаясь в ФБРовскую куртку, подаренную ей Энджи. Сам же я полез в открывающийся люк в крыше.

Что делать? Врезать из пулемета? Питербилт бронирован, не факт что его так остановить можно. А эти твари уже метрах в шестистах и готовятся стрелять. А если…

Я повернулся, глянул вперед — впереди, где-то в полутора милях от нас дорога делает резкий поворот, непросматриваемый. Значит — и непростреливаемый, линия огня перекрыта деревьями.

— После поворота проедешь пятьсот метров и стоп! — нагнувшись, я проорал в салон машины — а сейчас давай газу. Полный газ!

Хаммер рванул вперед, все таки у него крейсерская скорость была побольше, чем у бронированного грузовика, меня даже слегка бросило назад. Пулеметчик в кузове Питербилта, на таком расстоянии кажущийся этаким гномом, прицелился — и на дырчатом кожухе пулемета (с такого расстояния разглядеть было трудно, но кажется — антикварный Браунинг.30 калибра) запульсировал злобный желтый огонек.

— Уклоняйся! — я с силой шарахнул кулаком по крыше машины, Хаммер резко бросило сначала вправо, потом влево, да так резко, что я едва удержался на ногах. Основной поток пуль миновал машину, но две все-таки попали — одна с противным металлическим звуком, хорошо слышимым даже сквозь рев ветра, ударила по корпусу машины, еще одна кажется, разбила заднюю фару. Хорошо, что не по колесам…

В следующую секунду Хаммер с торможением и аж заносом на скорости ввинтился в поворот, меня бросило вправо так, что я сильно ударился боком об край люка, до искр из глаз. Истошный скрип тормозов, левые колеса оторвались от земли, и на какой то момент мне показалось, что сейчас мы перевернемся, все-таки тяжелый внедорожник для ралли не приспособлен. Но уже в следующую долю секунды колеса снова обрели сцепление с дорогой, Энджи коротким движением руля парировала занос, выровняв машину, и мы рванули вперед.

— Стоп! — я со всей силы застучал кулаком по крыше, машина сразу начала тормозить, меня бросило вперед.

Остановились. Перед глазами аж мерцает, болит бок, кружится голова. А сейчас стрелять… Раз Рывком я начал вытаскивать тяжелый M240, держа его за ствол. Два.

С металлическим стуком сошки пулемета грохнулись на крышу машины, я принял позу для стрельбы, пластиковый приклад привычно вжался в плечо. Патронная лента змеилась у моей руки, уходя внутрь машины. Три.

Рыча дизелем, Питербилт вывалился из поворота. Поворот был крутым, и водитель был вынужден снизить скорость вдвое. Четыре.

Пулемет дернулся в моих руках, посылая пулю за пулей в бронированного монстра. Пулеметчик на Питербилте нажал на спуск одновременно со мной — но в этот момент водитель заметил меня и вильнул рулем, пытаясь уйти от пулеметного огня. Тем самым он сбил прицел и своему стрелку. Пять.

Очередь Браунинга прошла левее, срезая ветви с деревьев, я же, воспользовавшись тем, что моя машина стоит, довернул ствол пулемета, ведя его за целью. Стальной град хлестанул по правому переднему колесу Питербилта. Шесть.

Правое переднее колесо, пробитое сразу несколькими пулями на скорости, моментально превратилось в черные резиновые ошметки. Питербилт резко повело влево. Семь.

Уже неуправляемый бронированный монстр, развернулся, сбивая с дороги несущийся рядом пикап и, клюнув вперед, перевернулся. Кузов машины подбросило, пулеметчика выбросило из кузова, пролетев несколько метров, он со всего размаху ударился об асфальт. Восемь.

Питербилт, лежавший на дороге кверху кузовом, сила инерции тащила по шоссе. Я прицелился — и дал еще одну длинную очередь, целясь на сей раз в бензобак. Девять.

Бензобак с громким хлопком взорвался, искореженную машину охватило пламя. Мчащиеся следом за ним джипы и пикапы мексиканцев резко тормозили, врезаясь друг в друга… Сплюнув, я стукнул кулаком по крыше.

— Поехали…

 

штат Аризона, сороковое шоссе Недалеко от Лэптона

17 июня 2010 года

— Эй! Что за черт…

Тряхануло так, что я мгновенно пришел в себя. До этого я находился в каком-то оцепенении. Полузабытьи. Сном это было назвать нельзя. Такое состояние наступает, если нормально не спать несколько дней и постоянно находиться в стрессовой ситуации.

Проснувшись, сначала я не понял, где я вообще нахожусь. Хаммер изрядно трясло, по обе стороны от машины проплывали деревья и кустарники. Не слишком густые, но машину от посторонних глаз они закрывали надежно.

— Куда ты свернула?

— Здесь есть объездная дорога… — Энджи не открывала взгляд от дороги, все-таки при движении здесь нужно было быть очень осторожным — я подумала, что проходить фильтрацию на блокпосту с двумя машинами, забитыми оружием не стоит. Да и у Мари документов нет никаких. Вот и свернула.

— А откуда ты знаешь эту дорогу? — недоверчиво спросил я — ты уверена, что мы сейчас в каньон какой-нибудь не свалился внезапно?

— Уверена. Эта дорога используется для разных целей, в том числе для транспортировки контрабанды и нелегалов. Я не так давно сидела на этом направлении в ФБР, все окрестности излазили вместе с погранслужбой и таможенным управлением. Ты думаешь, почему я в Аризоне оказалась?

— А я то думал, что ты дочерними чувствами воспылала, приехала повидаться с родными…

— И это тоже. Но в основном по работе. Я местная и в то же время работала в Вашингтоне — поэтому меня и поставили на это направление…

— Слушай! — в голову мне пришла мысль, которая мне совсем не понравилась — если эта дорога использовалась контрабандистами, значит, они и сейчас могут быть на трассе. И что произойдет, если они увидят левую машину?

— Да какие сейчас контрабандисты… Граница, поди, совсем не охраняется, кто хочет тот и идет. Если одержимым не стал…

— Береженого Бог бережет. Остановись-ка…

Хаммер тормознул, я вышел из машины, потянулся. Здесь уже чувствовался отголосок сухого пустынного воздуха НьюМексико… Сзади затормозил РейнджРовер, из машины вышел Питер.

— Ну, как?

— Тяжко… — Питер действительно за последнее время осунулся, кожа посерела от усталости и постоянного недосыпа — когда приедем то…

— Пара дней еще. Тут внимательней будь. Всякое может быть.

— Понял… Оставив машину, к нам подошла и Энджи.

— Слушай… Тут далеко от дороги?

— Да примерно полторы мили, а что?

— Где граница между штатами проходит, представляешь?

— Конечно — уверенно сказала Энджи — миль пять до нее еще…

— Около самой границы — сделаем привал…

— Зачем?

— Хочу посмотреть, что происходит.

 

Через полчаса

Согнувшись в три погибели, короткими перебежками я приближался к блокпосту. Место было хорошее — левее, где то в миле был холм, являвшийся господствующей над местностью высотой. Сейчас от меня до блокпоста была где-то миля с четвертью, когда я поднимусь на холм — до блокпоста будет чуть меньше мили. Там я и намеревался оборудовать временный наблюдательный пост, чтобы попытаться понять, что происходит.

Свои машины мы увели с тропы и замаскировали примерно в пятидесяти метрах от нее. Питер и Энджи остались рядом с машинами — все равно с задачей наблюдения я справлюсь и один, так будет даже лучше.

Для наблюдения, а возможно и стрельбы на такой дистанции нужна была тяжелая винтовка с хорошей оптикой — то есть Барретт. Его я и взвалил себе на хребет, взял три запасных магазина — должно хватить по любому. В конце концов, бой на безымянной высоте я устраивать не собираюсь, не для этого иду. В качестве второго оружия — МР7А1 — легкий, компактный, с глушителем, с автоматическим режимом огня и магазином на сорок патронов. Самих патронов мало, но пока есть — лучшего и желать нельзя.

Держа автомат в руках, и с винтовкой за спиной я вышел на дорогу. Прислушался — ничего не слышно, кажется у контрабандистов и впрямь выходной. Присмотрелся — наши замаскированные машины с дороги не видно и то хорошо — такое количество стволов в одном месте — лакомый кусок сегодня.

Пригибаясь (вообще высота и плотность произрастающих в округе кустарников практически везде позволяла идти не пригибаясь, но лучше так, на всякий случай) и обливаясь потом, я наконец добрался до нужного мне холма. Осторожно распихав мелкие камни и сучки я залег совсем недалеко от вершины. Место мне понравилось тем, что совсем рядом было что-то вроде промоины, в которую можно было спрятаться, если не дай бог начнется обстрел.

Разложив сошки винтовки, я неспешно установил ее, залег, глянул в прицел — и присвистнул от удивления. Внешний вид блокпоста мне не понравился, даже очень…

Прежде всего — техника, которая на нем была. Я ожидал увидеть либо полицейские машины, либо, если блокпост держат военные — обычные Хаммеры, бронетранспортеры типа Страйкер. Ну, или даже танки, если у кого-то хватило ума вытащить сюда их.

Но внизу стояли не танки, и лагерь был не военным. У самой дороги раскинулась самая настоящая миниатюрная военная база. Около десятка быстросборных домиков — контейнеров, полоса опять таки быстровозводимого заграждения, представляющего собой витки режущей колючей проволоки на Х-образных рогатках. И, кроме того — на каждом углу периметра стояли неприметные столбики, но я то знал что это такое. Лазерная система контроля периметра — пересечешь невидимый луч — и на пульте охраны взвоет сирена. Только прикоснешься к столбику — то же самое. Удобно…

В общем — примерно такие базы, только в несколько раз больше возводились в Ираке для частных военных компаний, навидался. Та еще публика…

Другой вопрос: таких вот комплектов для мгновенного создания маленьких военных баз было не так уж и много, государство их на склад не закупало, а частные военные компании — ищите дураков впрок покупать и на складе держать. Там деньги умеют считать в отличие от Пентагона, готового по пятьсот баксов за сидения для унитаза платить. И на склад впрок никто закупать ничего не будет. А значит — и лагеря этого, построенного из всего готовенького, не должно было тут быть. Не должно!

Но он был. Вяло трепетал на флагштоке американский флаг, неспешно катил на квадроцикле патрульный, проверяя периметр, Шевроле Субурбан белого цвета и явно бронированный стоял у одного из домиков, рядом с ним неспешно курил облаченный в черную униформу водитель. В лагере шла обычная работа, как будто он стоял здесь, на границе штатов уже лет сто и собирался простоять столько же…

Подразделение Дельта, где я служил, изначально создавалось не столько как антитеррористическое, а скорее как разведывательное, для действий в глубоком тылу противника. Антитеррор — это так, чтобы деньги из Конгресса выбивать. Поэтому нас учат не только стрелять — но и думать, добывать и анализировать развединформацию. Кое-какую информацию добыл, теперь ее анализировал — и результат моего анализа выходил скверным. В нормальной ситуации такого лагеря здесь не должно было быть, просто не из чего было бы его строить. Но он был — и значит, кто-то заранее готовился к происходящему, запасал исходные материалы для строительства таких вот лагерей, подбирал и готовил людей. Значит, кто-то заранее знал о том что произойдет.

Та-а-к, смотрим далее. С лагерем разобрались, теперь с техникой. Тоже ничего хорошего — техника не полицейская и не армейская. Всего я заметил технику двух видов. Первый — бронированные джипы Шевроле Субурбан и пикапы той же фирмы, в кузове которых на турелях были установлены крупнокалиберные пулеметы. И два здоровенных, носатых, уродливых, похожих на бегемота броневика Cougar от фирмы Force Protection. Так называемые MRAP — машины устойчивые к подрывам и обстрелам. Оба — в патрульной и пустынной комплектации — то есть песочного цвета и с крупнокалиберным пулеметом, установленным на крыше.

Номера еще те. После того, как нам пришлось сваливать из Ирака, так и не установив там демократию, эти машины оказались никому не нужны. Сделаны на базе обычных гражданских агрегатов — при том кузов тяжеленный, бронированный и ресурс у этих агрегатов мизерный. Расход топлива — жуткий просто, до шестидесяти литров на сто километров, и это при высоких ценах на нефть. На любом бездорожье сразу вязнут. Склонны к опрокидыванию. У многих — даже бойниц в кузове для ведения ответного огня нет. У некоторых моделей MRAP — броневой корпус сварен кое-как и через год эксплуатации в броне появляются трещины. В серьезной переделке (то есть когда армия воюет против армии) — никуда не годятся. Один пример — на русском БТР-80 установлен крупнокалиберный пулемет КПВТ калибра 14,5. Такой пулемет консервную банку типа MRAP — на раз просто вскроет. Притом это старая модель бронетранспортера у русских, на новых стоят тридцатимиллиметровые пушки 2А72, которые MRAP вместе с экипажем просто на атомы разнесут.

Так вот — при выводе основного контингента войск, насколько мне помнится, возник вопрос: куда девать этот железный хлам? Часть, конечно иракцам оставили, они их почти сразу же «убили». А остальная часть — ведь наклепали их не одну тысячу! И вдруг этот вопрос как-то стих — хотя дискуссия шла в прессе и многие даже предлагали привлечь к ответственности тех, кто принимал решение о закупке этой дряни для армии. Получается, что кто-то эту всю технику скупил, и не пустил ее в переплавку, а спрятал на складах до поры до времени. Тоже показательный момент.

Теперь личный состав. Шестнадцатикратный прицел с широким углом зрения и чуть меньше мили расстояние. Поставив прицел на максимальное увеличение, я начал медленно и внимательно рассматривать личный состав противника (пока не пойму, что это за люди, буду считать их противниками), переводя прицел с одного бойца на другого. Патрульный, поставивший квадроцикл у въезда в лагерь, перекрытого шлагбаумом. Человек около одного из домиков — волосы соломенного цвета, подтянутая фигура, в черных очках, чем-то похожий на офицера. Еще один солдат на въезде в лагерь. Осматривая их одного за другим через прицел, я приходил к выводу, что и тут дело нечисто. У всех — черная, похожая на полицейскую, униформа без знаков различия. У каждого на левой стороне груди — табличка с именем, как в армии. Это значит — не армия, армия без знаков различия не может. Разгрузки, тоже не армейского образца, более удобные, чем те, которыми снабжает интендантская служба армии США. Такое обмундирование я видел и не раз — у тех же самых бойцов частных военных компаний в Ираке.

Оружие. У патрульного и у солдата на въезде — карабины М4 с обвесом — передние рукоятки, прицелы aimpoint типа «красная точка», приклады от magpul, подствольные фонари. У каждого на поясе — рация и открытая кобура, в которой находится какой-то вариант Кольта.45 калибра, скорее всего Kimber, они самые распространенные. У офицера — MP5N со складным прикладом и цевьем со встроенным фонарем, на поясе та же самая кобура с Кольтом. В общем — в армии такого оружия нет, кастомизировать штатные М4 проблематично и бессмысленно, Кольтов на вооружении нет вообще, МР5 на вооружении стоит, но такой вариант, который висит за спиной у офицера — это полицейский, а не армейский вариант. В общем и целом — по оружию можно судить, что передо мной хоть и профессионалы, но не военные и оружие они получали тоже не со склада, они его покупали.

Подводя итог: передо мной находится лагерь некоей частной военизированной организации, руководство которой явно было готово к тому, что произойдет, находящиеся в нем люди хотя и профессионалы, но не армейские. Ни одной полицейской машины и ни одного полицейского, ни в лагере, ни на самом блокпосту перекрывшем дорогу. Ни одного военного. Это значит, что те, кто организовал блокпост, выступают от имени власти, хотя не имеют никакого права это делать. Само по себе наводит на нехорошие размышления…

Примерно уяснив для себя ситуацию по лагерю (оставался вопрос: а что вообще здесь делает этот лагерь, но такую информацию вряд ли можно получить, рассматривая чего через прицел с расстояния в милю) я перевел прицел на импровизированный блокпост на дороге и стал наблюдать за ним.

Блокпост как блокпост, импровизированный, но достаточно грамотно сделанный. С обеих сторон блокпоста на дорогу положены бетонные блоки, так чтобы проезжающие машины вынуждены были резко поворачивать, теряя скорость. Два точно таких же быстросборных домика, около них — Шевроле Субурбан и Cougar, в броневике у крупнокалиберного пулемета дежурит пулеметчик. Двое, похоже, проверяют документы у водителей проезжающих машин, еще один торчит у самого домика — прикрывает. Все тихо чинно и мирно — но мне что-то не нравилось. Что-то назойливо лезло в глаза, выбиваясь из общей картины.

Птицы… Несколько грифов парили в воздухе над блокпостом, как будто что-то их здесь привлекало. А привлекать эту птицу могла лишь ее пища — падаль! Осматривая через прицел сектор за сектором, я нашел и то место, где лежала эта падаль — яма в сотне метров от блокпоста. И хотя через прицел разглядеть, что именно лежало в ней, было невозможно — но птицы садились и взлетали именно там. Да и разглядывать не было смысла — что в ней лежит я догадался и так.

Осторожно соскользнув назад, я сложил сошки и начал пристраивать тяжелую винтовку к себе на спину, готовясь в обратный путь…

— Свои! Энджи опустила автомат.

— Черт тебя возьми. Подкрадываешься, я бы могла и врезать, особо не раздумывая!

— Потом бы долго расстраивалась. Питер! От РейнджРовера к нам подошел брат, закидывая за спину АК.

— Короче, последние новости. Поздравляю всех — кажется, у нас в стране государственный переворот.