Продовольствие, земли, почвы

Большая часть плодородных сельскохозяйственных угодий уже используется, и нам хорошо известны экологические последствия от превращения в новые угодья остатков лесов, лугов и болот со всеми ареалами обитания в них… Основная часть оставшихся земель менее продуктивна и более уязвима… Согласно одной из оценок глобальной эрозии почв, пахотный слой исчезает со скоростью, превышающей скорость восстановления от 16 до 300 раз, в зависимости от региона.

Институт мировых ресурсов, 1998

За полвека с 1950 до 2000 гг. производство зерна в мире возросло более чем втрое, с примерно 590 млн до 2 млрд т в год. С 1950 по 1975 г. производство зерна росло примерно на 3,3 % в год, быстрее, чем рост населения в то же время, составивший 1,9 % (рис. 3.2). Но за последние несколько десятилетий рост производства зерна замедлился, скорость его роста стала меньше, чем скорость роста населения. Максимум душевого производства зерна был достигнут в 1985 г., с тех пор производство непрерывно снижается, что продолжается даже сейчас.

Продовольствия в мире достаточно (по крайней мере, теоретически), чтобы можно было накормить все население планеты. Суммарное количество зерна, произведенного в мире в 2000 г., в состоянии обеспечить прожиточный минимум для 8 млрд чел., если распределить его равномерно и не тратить на корм скоту, не терять урожай из-за вредителей и не давать ему гнить в негодных хранилищах. Зерновые составляют примерно половину мировой сельскохозяйственной продукции (выраженной в калориях). Добавьте годовое производство клубневых культур, овощей,

Рис. 3.2. Мировое производство зерновых

Мировое сельское хозяйство произвело зерна в 2000 г. в три с лишним раза больше, чем в 1950 г. Однако из-за роста численности населения производство зерна на душу достигло максимума в середине 80-х гг. и пошло на убыль. Современный объем производства зерна на душу населения лишь на 40 % больше объема 1950 г. (Источники: FAO; PRB.)

фруктов, улов рыбы и животноводческую продукцию (имеется в виду пастбищное животноводство, а не откорм скота зерном) и получится, что на рубеже тысячелетий производство продовольствия вполне достаточно для того, чтобы обеспечить шести миллиардам человек сбалансированное и разнообразное питание.

В современном сельском хозяйстве потери зерна после сбора урожая варьируются в зависимости от выращиваемой культуры и местности, составляя от 10 до 40 %. Распределение зерна среди населения очень далеко от равномерного. Большая часть зерна идет на корм скоту, а не на питание людей. И вопреки тому, что теоретически зерна достаточно для всех, люди все равно голодают. По оценкам Организации ООН по вопросам продовольствия и сельского хозяйства (FAO), около 850 млн чел. на планете страдают от хронического недоедания.

Недоедающие — в основном женщины и дети. В развивающихся странах каждый третий ребенок недоедает. Примерно 200 млн индийцев постоянно голодают; больше 200 млн — в Африке; 40 млн в Бангладеш; 15 млн в Афганистане. Примерно 9 млн чел. каждый год умирают от последствий голода. Это около 25 тыс. смертей в день.

Население растет, и число голодающих остается практически неизменным. Среднее количество смертей в год из-за голода очень медленно снижается, и это считается большим достижением — ведь в мире растущего населения и подступивших пределов ситуация с голодом хотя бы не ухудшается. И все-таки еще есть области, охваченные голодом, и широко распространены зоны, где люди постоянно недоедают.

Причины голода кроются не в физических пределах Земли — по крайней мере, пока. Можно вырастить больше продовольствия. Например, рис. 3.3 показывает тенденции урожая зерновых в некоторых странах и в мире в целом. Из-за различий в плодородии почв и в климате невозможно получить одинаковый урожай с каждого гектара земли, максимум дают только самые плодородные участки. Тем не менее в большинстве регионов можно увеличить урожай, если следовать уже хорошо известным и распространенным методам.

Тщательное исследование почв и климата, проведенное ФАО в 117 странах Латинской Америки, Африки и Азии, показало, что только 19 из этих стран не смогут прокормить свое население с помощью собственных земель, даже если задействуют каждый гектар потенциально пахотной земли и соберут максимальный урожай, который только возможен за счет современных технологий. Согласно этому исследованию, если все обрабатываемые земли будут отданы под выращивание урожая, если не будет потерь из-за эрозии, если погода будет идеальной, если управление будет грамотным и сельскому хозяйству будут доступны все необходимые технологии, эти 117 стран могут увеличить производство продовольствия в 16 раз.

Рис. 3.3. Урожайность зерновых культур

Урожайность пшеницы, риса и маиса (кукурузы) выше в промышленно развитых странах. В некоторых странах с развивающейся экономикой (Китай, Египет и Индонезия) урожайность быстро растет. В других странах со слабо развитой экономикой урожайность по-прежнему невысока, хотя потенциал для ее увеличения есть. (Чтобы минимизировать влияние на урожайность погодных условий, она на графиках усреднена по трехлетним интервалам.) (Источник: FAО.)

Конечно, воплотить в жизнь такие нереалистичные расчеты невозможно. Учитывая реальную погоду и существующую практику земледелия, а также необходимость использовать земли и для других целей (под пастбища, леса, места проживания людей, водоохранные зоны, заповедники и т. п.) и негативные последствия от использования удобрений и пестицидов, добиться на практике можно лишь небольшого увеличения производства зерна. На самом деле, как мы уже знаем, производство зерна на душу населения с 1985 г. даже снижается.

После Второй мировой войны в развивающемся мире были отмечены существенный рост производства сельскохозяйственной продукции и рост урожайности. Хотя во многих земледельческих районах этот рост был вполне устойчивым, в других регионах он опирался на два неустойчивых процесса: на расчистку новых земель с низкой продуктивностью или высокой уязвимостью и на интенсификацию производства за счет чрезмерной эксплуатации почв, в результате чего плодородные слои разрушались [45]11. Sara J. Scherr, “Soil Degradation: A Threat to Developing-Country Food Security by 2020?” 1FPRl Discussion Paper 27 (Washington, DC: IFPRI, February 1999), 45.
.

Самый очевидный предел — это земля.Оценки потенциально пригодных для обработки земель на планете варьируются от 2 до 4 млрд га, в зависимости от того, какие земли считать пригодными. Примерно 1,5 млрд га уже используется под выращивание зерновых, эта площадь более или менее постоянна последние 30 лет. Производство продовольствия растет в основном за счет интенсификации земледелия, а не расширения посевных площадей. Но это не значит, что земли обрабатываются устойчиво. В пользование постоянно поступают новые сельскохозяйственные угодья, в то время как другие земли утрачивают свое сельскохозяйственное значение вследствие эрозии, засоления, урбанизации, опустынивания. В среднем эти процессы взаимно уравновешиваются, но только по площади земель, а не по их качеству. Самые плодородные земли обрабатываются в первую очередь, и сегодня они уже истощены, поэтому приходится включать в оборот менее плодородные участки.

По оценкам Экологической программы ООН, выполненным в 1986 г., за прошедшую тысячу лет люди превратили около 2 млрд га плодородных земель в пустоши, на которых земледелие невозможно. Это больше, чем все современные посевные площади, вместе взятые. Около 100 млн га пахотной земли утрачено из-за засоления, на других 110 млн снижается продуктивность. Скорость, с которой утрачивается гумус, плодородный слой, постоянно растет. До промышленной революции она составляла примерно 25 млн т в год, последние несколько столетий — порядка 300 млн т в год, а за недавние 50 лет — по 760 млн т. Потеря гумуса приводит не только к уменьшению плодородия, но и к росту содержания углекислого газа в атмосфере.

Первое сравнительное исследование потерь почв, проведенное несколькими сотнями региональных экспертов, было опубликовано в 1994 г

В нем сделан вывод о том, что 38 % (562 млн га) сельскохозяйственных земель, используемых в настоящее время, уже деградировали (так же как 21 % постоянных пастбищ и 18 % лесов). Степень деградации варьируется от средней до тяжелой.

Нам не удалось найти глобальные данные по отводу сельскохозяйственных площадей на дороги и зоны застройки, но потери за счет этого должны быть значительными. Город Джакарта постепенно захватывает окрестные земли со скоростью 20 тыс. га в год. Во Вьетнаме теряется по 20 тыс. га в год рисовых полей — они идут под городскую застройку. В период с 1989 по 1994 гг. в Таиланде 34 тыс. га сельскохозяйственных земель превращены в поля для гольфа. В Китае с 1987 по 1992 гг. под строительство ушло 6,5 млн га пахотных земель, и одновременно 3,8 млн га лесов и пастбищ пришлось расчищать под пашню. В США под полотно автомобильных дорог ежегодно отводятся более 170 тыс. га сельскохозяйственных угодий.

Из- за таких процессов истощается два вида возобновимых ресурсов. Первый — качество почвы (мощность, содержание гумуса, продуктивность) на обрабатываемых землях. Долгое время такие потери могут оставаться незамеченными, поскольку это не сразу влияет на производство продовольствия, ведь питательные вещества почв могут замещаться питательными веществами из удобрений. Удобрения маскируют пере-эксплуатацию почв, но не до бесконечности. Сами по себе они представляют собой неустойчивый поток, поступающий в экологическую систему и задерживающий передачу информации о плодородии почвы, а такое запаздывание — ключевой фактор, ведущий к выходу системы за пределы.

Второй процесс — неустойчивое использование самой земли. Если миллионы гектаров деградируют и их просто бросают, но при этом площадь используемых земель остается почти постоянной, значит, запасы потенциальных пахотных земель (как мы увидим дальше, обычно в таком качестве выступают леса) истощаются, в то время как площади пустошей и непродуктивных земель постоянно растут. Продовольствие, поддерживающее существование населения мира, производится в результате непрерывного процесса захвата новых земель под сельское хозяйство, поскольку прежние истощаются, засоляются, страдают от эрозии, от расширения дорог и зон застройки. Совершенно очевидно, что такой процесс не может продолжаться вечно.

Если численность населения экспоненциально растет, а площадь обрабатываемой земли остается почти постоянной, значит, площадь таких земель в расчете на душу населения неуклонно уменьшается. Реальные величины таковы: в 1950 г. на душу приходилось по 0,6 га, а к 2000 г. эта величина уменьшилась до 0,25 га. Прокормить растущее население при уменьшении площади земель на душу населения удается только потому, что растет урожайность. В 1960 г. в среднем с гектара собирали 2 т риса, в то время как в 1995 г. — 3,6 т, а на экспериментальных полях, то есть в

Рис. 3.4. Возможное будущее сельскохозяйственных земель

Обрабатываемые земли в XXI в. составят от 1,5 до 4,0 млрд га, что на рисунке выделено серым цветом. Предположим, что население будет расти в соответствии со средним прогнозом ООН. Сценарии после 2000 г. показывают, сколько земли потребуется (при сохранении текущей урожайности с гектара и при ее удвоении) для того, чтобы прокормить население планеты в соответствии с сегодняшним фактическим распределением продовольствия по планете, а также чтобы прокормить все население мира равномерно, на уровне потребления жителя Западной Европы в 2000 г. (Источники: UN; FRB; FA; G.M. Higgins et al.)

практически идеальных условиях, до 10 т. Кукурузные (маисовые) поля в США давали в 1967 г. урожай в 5 т с гектара, в 1997 г. — более 8 т, а лучшие хозяйства в самые удачные годы снимали по 20 т с гектара.

Как можно трактовать эти данные применительно к будущему истощению сельскохозяйственных земель? На рис. 3.4 показано несколько сценариев развития в текущем столетии. Он иллюстрирует взаимосвязь между суммарным количеством земель, ростом численности населения, средней урожайностью и среднестатистическим уровнем питания человека.

Область, выделенная серым цветом, показывает суммарное количество обрабатываемых земель, от фактического (1,5 млрд га) до теоретического максимального предела в 4 млрд га. земли, показанные в верхней части выделенной области, будут иметь продуктивность существенно ниже, чем земли, отображенные в нижней части. Разумеется, суммарное количество обрабатываемых земель может уменьшиться, но на рис. 3.4 мы исходим из предположения, что больше земли теряться не будут.

В каждом сценарии мы предположили, что население возрастет в соответствии со средним прогнозом ООН.

Каждое следующее повышение урожайности дается труднее и дороже, чем предыдущее, и происходит все медленнее. В США некоторые эксперты по сельскому хозяйству предполагают, что данные 1999 г. характеризует выход кривой урожайности на плато. Эрозия, изменение климата, подорожание ископаемого топлива, снижение уровня грунтовых вод и другие факторы могут привести даже к уменьшению урожайности по сравнению с современным уровнем, не говоря уже о повышении. Однако кривые на рис. 3.4 построены в предположении, что урожайность будет либо сохраняться прежней, либо увеличится вдвое.

Эти данные заставляют задуматься. Средние показатели урожайности маиса неуклонно растут, но максимальные достижения — лучшие возможные результаты — за последние 25 лет совершенно не изменились. Средняя годовая урожайность маиса подбирается к значению 90 кг/га, но при этом инвестиции в исследования по выращиванию маиса выросли в 4 раза. Когда каждый последующий шаг обходится дороже предыдущего, это свидетельствует об уменьшении плодородия.

Кеннет С. Кассман (Kenneth S. Cassman), 1999 Я сам себя не могу убедить в том, что в следующие 50 лет урожайность будет расти.

Вернон Руттан (Vernon Ruttan), 1999 Максимальная урожайность риса за 30 лет ничуть не изменилась. В производстве биомассы мы вышли на плато, и этому нет простого объяснения.

Роберт С. Лумис (Robert S. Loomis), 1999

Предположим, что текущая урожайность сохранится. Кривая а отражает площадь в гектарах, необходимую для того, чтобы прокормить население мира в соответствии со среднестатистическим уровнем питания жителей Западной Европы в 2000 г. Кривая б показывает потребности в землях для поддержания текущего (неравномерного) уровня питания населения планеты в текущем столетии. Предположим, урожайность удвоится. Кривая с характеризует площадь земель, необходимых для того, чтобы прокормить население мира в соответствии со среднестатистическим уровнем питания жителей Западной Европы в 2000 г., кривая д — то же для поддержания текущего (неравномерного) уровня питания населения планеты в текущем столетии.

Нетрудно заметить, что экспоненциальный рост населения быстро приводит мир от избытка сельскохозяйственных земель к недостатку.

Но рис. 3.4 показывает еще и варианты изменения поведения в зависимости от устойчивости ресурсной базы, а также технической и социальной гибкости человечества. Если можно будет больше не терять земли, если вдвое повысится урожайность, если удается восстановить деградировавшие земли, то еды будет достаточно не только для каждого из сегодняшних 6 млрд чел., но и для всех 9 млрд, ожидаемых к середине текущего столетия. Но если эрозия увеличится, если не будет возможности поддерживать в действии системы орошения, если будет слишком сложно добиться удвоения среднемирового урожая или это опасно для окружающей среды, если население будет расти быстрее, чем предсказывают прогнозы ООН, то продовольствия не хватит, причем не только в локальном масштабе, но и по всему миру, и довольно скоро. Недостаток продуктов питания будет казаться внезапным, но на самом деле это логичное последствие экспоненциального роста.

Неустойчивое использование сельскохозяйственных ресурсов — следствие многих факторов, включая нищету и отчаяние, расширение зон застройки, непомерный выпас скота на пастбищах, чрезмерное использование посевных площадей, недостаток знаний, получение большой экономической выгоды в краткосрочной перспективе и неучет долговременной перспективы, и наконец, следствие невежества лиц, принимающих решения, и ничего не знающих об экологии, в частности, о почвенных экосистемах.

Кроме почвы и площадей, существуют и другие пределы производства продовольствия, прежде всего вода (про нее сейчас поговорим), энергия, источники и стоки сельскохозяйственных химикатов. В отдельных частях света некоторые из этих пределов уже превышены. Почвы подвергаются эрозии, орошение приводит к понижению уровня грунтовых вод, стоки с полей, содержащие химикаты, приводят к загрязнению поверхностных и грунтовых вод. Например, в больших водоемах мира существует 61 крупная мертвая зона — области, в которых питательные вещества (в основном удобрения и частицы эродированной почвы, попавшие в воду со стоками с полей) привели к уничтожению практически всех водных форм жизни. В некоторых местах это происходит круглый год, в других — только летом, после того как весенние стоки смыли удобрения с полей, расположенных выше водной поверхности. Мертвая зона Миссисипи покрывает 21 тыс. км2 - это эквивалентно площади штата Массачусетс. Технологии сельского хозяйства, используемые на этих территориях, приводят к значительному нарушению экологического равновесия, и устойчивыми их назвать никак нельзя. Самое интересное, что эти агротехнологии вовсе не являются необходимыми.

Во многих местах почва не подвержена эрозии, земли никто не бросает, а сельскохозяйственные химикаты не загрязняют почву и воду.

Агротехнологии, которые сохраняют и улучшают почвы — террасное земледелие, контурная вспашка, использование компоста, культивирование покровных культур, многокультурные посевы, севооборот — известны испокон веков. Другие технологии, частично применимые в тропиках — например, полосное земледелие, совмещение с лесоводством — уже опробованы на экспериментальных участках и фермах.На фермах всех типов, как в средних широтах, так и в тропических районах, высокие урожаи можно получать устойчиво, без широкого применения химических удобрений и пестицидов, а иногда и вообще без них.

Обратите внимание: в предыдущем предложении сказано — высокие урожаи. Уже давно достоверно установлено, что «органическое» фермерство совсем не обязательно должно быть примитивным или использовать методы ведения сельского хозяйства столетней давности. Большинство из них используют высокоурожайные сорта культур, машины, минимизирующие ручной труд, и передовые экологические агротехнологии увеличения продуктивности и борьбы с сельскохозяйственными вредителями. Урожаи здесь практически такие же, как и у соседей, вовсю использующих химические удобрения, а прибыли в итоге будут выше. Если хотя бы часть исследований, посвященных разработке химических удобрений и генной инженерии, направить в область органического метода производства, то такое ведение сельского хозяйства стало бы даже более продуктивным.

В отличие от традиционных высокоинтенсивных агротехнологий, «органический» метод позволяет увеличить плодородие почвы и оказывает меньшее воздействие на окружающую среду. Такие альтернативные технологии хозяйствования способны обеспечить урожайность на уровне традиционных технологий [58]24. David Tilman, “The Greening of the Green Revolution”, Nature 396 (November 19,1998): 211; смотрите также L. E. Drinkwater, P. Wagoner, and M. Sarrantonio, “Legume-Based Cropping Systems Have Reduced Carbon and Nitrogen Losses”, Nature 396 (November 19, Г998): 262.
.

Устойчивое сельское хозяйство не просто возможно, оно уже практикуется во многих местах. Миллионы фермеров в разных частях света применяют экологичные методы ведения сельского хозяйства, замечая, что процесс разрушения почв обращается вспять, а урожаи продолжают расти. Потребители (как минимум, в богатых странах) все больше отдают предпочтение экологически чистой продукции этих фермеров и готовы платить за это большие деньги. В США и Европе рынок экологически чистой продукции в 90-е гг. рос на 20–30 % в год. К1998 г. продажи таких продуктов питания и напитков на мировом рынке составили 13 млрд дол..

Почему мы не возлагаем большие надежды на генетически модифицированные злаки? Потому что окончательный вердикт на их счет еще не вынесен. Слишком разные мнения существуют в этой области. Пока неясно, нужна ли генная инженерия для того, чтобы прокормить мир, и устойчива ли она. Люди голодают не потому, что еды слишком мало. Они голодают потому, что не в состоянии себе ее позволить — просто не могут купить ее. Производство большего количества дорогого продовольствия ничем им не поможет. И хотя генная инженерия, возможно, в состоянии повысить урожайность, на самом деле существует огромное количество способов сделать это и без нее. Вмешательство в геном — это и слишком высокая технология, чтобы быть доступной любому фермеру, и слишком высокий экологический риск. Поспешный переход на биотехнологические культуры уже вызывает экологические, сельскохозяйственные и потребительские проблемы.

На самом деле всех людей можно обеспечить качественным продовольствием, его для этого производится достаточно уже сегодня. И можно произвести даже больше. При этом можно уменьшить загрязнение, использовать меньше земель, расходовать меньше ископаемого топлива и этим вернуть миллионы гектаров природным системам или использовать их для производства фуража, энергии, хлопка и льна. И сделать это можно таким образом, чтобы фермеры достойно вознаграждались за то, что они кормят мир. Вот только у политиков желания сделать это почти нет. Фактически во многих районах мира почвы, земли и источники питательных веществ для производства продовольствия истощаются. Сельскохозяйственная экономика и фермерские сообщества приходят в упадок. В этих районах существующие методы производства сельскохозяйственной продукции вышли за целую группу пределов. Если это срочно не изменить, а такие изменения вполне возможны, растущее население будет вынуждено пытаться прокормиться за счет меньшего количества фермеров, в распоряжении которых будет постоянно истощающаяся ресурсная база.

Вода

Во многих странах, как в развивающихся, так и в развитых, использование воды часто ведется неустойчивыми методами… Мир сталкивается со все более серьезными проблемами количества и качества воды… Водные ресурсы истощаются, что подрывает один из ключевых ресурсов, на которых построено человеческое общество.

Комплексная оценка запасов пресной воды, ООН, 1997

Пресная вода — это не общемировой ресурс, она распределена локально и доступна только в определенных водных бассейнах, в границах водоразделов, поэтому ограничения принимают самые разные формы. В некоторых регионах ограничения носят сезонный характер, в зависимости от способности запасать воду на время сухого сезона. В других местах пределы определяются скоростью восполнения подземных водных горизонтов, скоростью таяния снегов или способностью лесных почв запасать воду. Поскольку вода — это не только источник, но и сток, ее использование может быть ограничено степенью загрязнения поверхностных и подземных вод.

Региональный по своей сути характер водных ресурсов не мешает людям делать глобальные заявления по этим вопросам, и эти заявления отражают все большее беспокойство. Воду невозможно заменить, это ключевой ресурс. Ее пределы накладывают ограничения на другие потоки — продовольствия, энергии, рыбы, живой природы. Использование других потоков — продовольствия, полезных ископаемых, древесины и прочего, в свою очередь, тоже может ограничить количество или качество воды. В большинстве водных бассейнов пределы, без сомнения, уже превышены. В некоторых беднейших и богатейших странах потребление воды на душу населения уже уменьшается — из-за наступивших экологических последствий, из-за роста цен или из-за истощения водных запасов.

Рисунок 3.5 служит общей иллюстрацией, поскольку на нем представлены сводные мировые данные по многим региональным водным бассейнам. Для каждого региона в отдельности можно построить свои графики, но общие характеристики будут такие же — предел, количество факторов, которые могут его расширить или сузить, и рост в направлении предела (а в некоторых регионах — уже сверх него).

В верхней части графика показан верхний физический предел использования воды человеком, суммарный годовой сток всех рек и водоемов мира (включая возобновление подземных водоносных слоев). Это возобновимый источник, из которого человечество удовлетворяет практически все свои потребности в пресной воде. Здесь огромное количество воды: 40700 км3 в год, этого достаточно, чтобы заполнять все североамериканские Великие озера каждые 4 месяца. Кажется, что мы находимся очень далеко от предела, ведь текущее потребление воды человеком составляет всего одну десятую предельно допустимого количества — 4430 км3 в год.

Но на самом деле использовать весь сток пресных водоемов невозможно. Многие источники воды носят сезонный характер. Примерно 29 000 тыс. км3 годового стока поступает в океан при наводнениях. Остается только 11 000 тыс. км3 , которые можно расценивать в качестве круглогодичного источника, причем сюда входят и стоки рек, и возобновимые подземные водоносные слои.

На рис. 3.5 видно, что человек поднимает пределы выше за счет постройки дамб, которые запасают воду наводнений. К концу XX в. дамбы позволили использовать дополнительно 3500 км3 воды в год. (Однако дамбы приводят к затоплению земель, причем, как правило, первоклассных сельскохозяйственных угодий. Они позволяют генерировать электричество. И они же приводят к увеличению испарения из водохранилища, уменьшая тем самым доступное количество воды, а также меняя водные экосистемы — как озерные, так и речные. Раньше или позже водохранилища заполняются илом и становятся неэффективными, так что считать их устойчивым источником нельзя. Они приводят к

Рис. 3.5. Пресная вода

Графики показывают мировые запасы пресной воды, а также скорость, с которой растет потребление и загрязнение воды, приближаясь к максимуму — всему количеству воды, доступному для использования. Также показано влияние дамб на обеспечение человека запасами воды. (Источники: P.Glick; S.L. Postel et al; D.J. Bogue; UN.)

возникновению еще одного долгосрочного запаздывания реакции на ограничение — и это имеет массу положительных и отрицательных последствий.)

Существуют и другие способы поднять предел, без использования дамб: например, опреснение морской воды или дальняя транспортировка воды. Такие методы могут иметь местное значение, но они требуют большого расхода энергии и обходятся очень дорого. В глобальных мировых масштабах они слишком малы и на диаграмме незаметны.

Не все устойчивые потоки доступны именно в тех местах, где живут люди. Бассейн Амазонки располагает примерно 15 % мирового стока пресной воды, но проживает здесь только 0,4 % мирового населения. Северные реки Евразии и североамериканского континента имеют сток около 1800 км3 в год, при том, что в этих областях плотность населения очень низкая. Примерно 2100 км3 пресной воды в год относятся к стабильному, но труднодоступному стоку.

11 000 км3 — это устойчивый сток, еще 3500 км3 дают дамбы, вычтем из этого количества 2100 км3 труднодоступных вод, в итоге остается 12 400 км3 в год — это устойчивый и одновременно доступный сток. Таков предсказуемый верхний предел количества пресной воды, доступной для использования человечеством.

При потреблении определенное количество воды не возвращается в поверхностные водоемы (испаряется или включается в состав зерновых или другой продукции), и оно составляет примерно 2290 км3 в год. Еще 4490 км3 используются в основном для того, чтобы растворить или смыть загрязнения и удалить их вместе с потоком воды из места поступления. В сумме эти величины дают 6780 км3 в год, чуть больше половины суммарного устойчивого стока пресной воды.

Значит ли это, что потребление воды без особых проблем можно удвоить? Возможно ли еще одно такое удвоение?

Если среднее потребление воды на душу населения не изменится, при том, что население достигнет 9 млрд чел. (как предполагает ООН, к 2050 г.), то человечество будет потреблять 10 200 км3 в год, 82 % мирового устойчивого стока пресной воды. Если возрастет не только численность населения, но и расход на душу населения, то мир столкнется с серьезной проблемой нехватки воды задолго до 2100 г. На протяжении XX в. потребление воды росло вдвое быстрее, чем население. Но с наступлением нехватки воды, скорее всего, потребление ее на душу населения стабилизируется или даже снизится. Уже сейчас рост кривой водопотребления заметно замедлился, а в некоторых местах график даже пошел вниз. Использование воды во всем мире составляет лишь половину количества, предсказанного 30 лет назад с помощью экстраполяции экспоненциальных кривых.

Удваиваясь примерно каждые 20 лет на протяжении всего XX в., водопотребление достигло максимума примерно в 1980 г., а затем даже уменьшилось примерно на 10 % (рис. 3.6). Причин такого снижения много, но все они имеют отношение к тому, что происходит с экономикой, когда она сталкивается с нехваткой воды, то есть с пределом. Промышленное использование снизилось на 40 %, частично за счет переноса тяжелой промышленности в другие регионы мира, но также и за счет принятия законов о качестве воды, которые делают выгодным или обязательным с позиции закона (а может, и то, и другое) эффективное водопотребление, применение замкнутых циклов водооборота и очистку воды перед сбросом в окружающую среду. Использование воды на орошение уменьшилось благодаря возросшей его эффективности, а также за счет роста городов, что приводит к тому, что земли больше не используются для производства продовольствия, и вода становится фермерам недоступна. Муниципальное водопотребление возросло в основном из-за роста населения. Водопотребление на душу населения особенно

Рис. 3.6. Использование воды в США

Потребление воды в США с начала XX в. до примерно 1980 г. росло со средней скоростью 3 % в год. С 1980 г. водопотребление несколько уменьшилось, кривая вышла на плато. (Источник: Р. Gleicк.)

уменьшилось в засушливых зонах — возросшие цены на воду стимулировали внедрение более эффективных технологий использования воды.

Водопотребление на душу населения в США возможно, несколько уменьшилось, однако еще очень высоким остается личное потребление воды: порядка 1500 м3 на человека в год. Среднестатистический горожанин в развивающемся мире расходует только треть этого количества, а среднестатистический житель территорий, расположенных рядом с пустыней Сахара, вообще всего одну десятую. Миллиард человек все еще испытывают нехватку питьевой воды. Половина населения мира не обеспечена канализацией. Их потребность в воде растет, да она и должна расти. К сожалению, они живут в тех областях мира, где доступной воды меньше всего.

Около трети мирового населения проживает в странах, которые испытывают среднюю или сильную нехватку воды, что частично объясняется ростом населения и расширением человеческой деятельности.

К 2025 г. примерно две трети мирового населения будут испытывать это неудобство. Дефицит воды и ее загрязнение приводят к повсеместному возникновению проблем со здоровьем, ограничивая общеэкономическое и аграрное развитие страны и нанося ущерб большому числу экосистем. Это может привести к очаговому распределению мирового производства продовольствия, и тогда многие регионы мира будут страдать от застоя [70]36. UN Comprehensive Assessment of the Freshwater Resources of the World, 1997.
.

Из рек Колорадо, Нил, Инд, Ганг, Хуанхэ (Желтая река), Сырдарья и Амударья на орошение и снабжение городов забирается столько воды, что они мелеют на протяжении части или всего года. В самых сельскохозяйственных штатах Индии — Пенджабе и Харияне — уровень грунтовых вод понижается каждый год на полметра. В Северном Китае из скважин выкачивается ежегодно 30 км3 воды, и это одна из причин, по которым мелеет Желтая река. Из водоносного горизонта Огалалла, снабжающего водой одну пятую всех орошаемых земель США, ежегодно выкачивается 12 км3 воды. Его истощение уже привело к прекращению орошения на 1 млн га сельскохозяйственных земель. Центральная долина Калифорнии, где выращивается половина всего урожая фруктов и овощей, перерасходует примерно 1 км3 подземных вод в год. По всей Северной Африке и Ближнему Востоку воду выкачивают из пустынных подземных горизонтов, практически либо совсем не возобновляющихся.

Выкачивание грунтовых вод со скоростями, превышающими скорости их восстановления — неустойчивый процесс. Либо виды деятельности, зависящие от него, придут в соответствие со скоростью восстановления ресурса, либо, если перерасход продолжится, это разрушит водоносный горизонт за счет просачивания соленых вод, проседания грунтов или просто истощения, а то и вследствие всех этих явлений совместно.

Перерасход грунтовых вод ускоряется. Неустойчивое потребление грунтовых вод наблюдается на всех континентах, кроме Антарктиды.

Peter Gleick, The World's Water 1998-99

Поначалу последствия нехватки воды носят в основном локальный характер. Но затем они распространяются на другие страны, все шире и шире, и тогда последствия становятся заметны в международном масштабе. Вероятно, первый симптом этого — рост цен на зерно.

Страны, испытывающие нехватку воды, удовлетворяют растущие потребности городов и промышленности за счет уменьшения орошения, а также за счет импортирования зерна, компенсирующего уменьшение собственного производства. Поскольку 1 т зерна эквивалентна 1000 т воды, импорт зерна — самый эффективный способ импортировать воду… Хотя вооруженные конфликты из-за воды возможны всегда, конкуренция за воду происходит в основном на мировых зерновых рынках… Иран и Египет… уже импортируют больше пшеницы, чем Япония — традиционно ведущий мировой импортер. Импорт покрывает от 40 % суммарного потребления зерна… в обеих странах. Многие другие страны, испытывающие недостаток воды, также импортируют большую часть зерна. Марокко ввозит половину зерна. Алжир и Саудовская Аравия — более 70 %. Йемен импортирует около 80 % зерна, а Израиль — более 90 %… Китай вскоре тоже будет вынужден выйти на мировой зерновой рынок [72]38. Lester R. Brown, “Water Deficits Growing in Many Countries”, Eco^Economy Update (Washington, DC: Earth Policy Institute, August 6,2002), 2–3.
.

Последствия для общества, чрезмерно вышедшего за свои ограничения по расходу воды, зависят от того, богатое это общество или бедное, есть ли достаточно воды у ближайших соседей и хватает ли им самим этой воды. Богатые общества могут импортировать зерно. Богатое общество, окруженное услужливыми соседями (как например, Южная Калифорния), может строить каналы, прокладывать трубопроводы и ставить насосы, чтобы импортировать воду. (Хотя иногда в таких случаях некоторые соседи начинают просить вернуть им эту воду). Богатые общества с большими запасами нефти, как, например, Саудовская Аравия, могут себе позволить использовать энергию ископаемого топлива, чтобы опреснять морскую воду (пока хватит этого топлива). Богатые общества, у которых нет ни того ни другого, как Израиль, могут развить такие технологии, что каждая капля воды будет работать с максимальной эффективностью, при этом основной упор будет делаться на технологии, требующие применения минимального количества воды. Некоторые страны могут использовать военную силу для того, чтобы захватить или получить доступ к водным ресурсам соседей. Общества, у которых нет ни одной из перечисленных возможностей, должны исповедовать самый экономный подход и строго регулировать потребление воды, иначе они окажутся во власти голода или из-за воды разгорится внутренний конфликт.

Как и при производстве продовольствия, существует много путей к устойчивому использованию воды, причем не за счет роста ее добычи и потребления, а благодаря более эффективному использованию имеющейся воды. Вот краткий список таких возможностей.

Применять для конкретного использования воду соответствующего качества. Например, для слива в туалете или полива газонов можно использовать дождевую или сточную воду, а не питьевую.

Использовать капельное орошение, которое требует воды на 30–70 % меньше, а урожай дает на 20–90 % больше, чем при традиционном орошении.

Установить в душе, туалете и посудомоечной машине устройства экономии воды. В США среднестатистическая семья использует в сутки 0,3 м 3 воды на человека. Этот объем можно уменьшить вдвое, если поставить устройства, позволяющие эффективно расходовать воду, — такие устройства доступны и технически, и финансово.

Устранить протечки. Просто диву даешься, как много средств расходуют городские власти, чтобы увеличить поступление воды, вместо того чтобы за малую часть этих денег устранить протечки и получить в свое распоряжение больше воды. В США примерно четверть (!) перекачиваемой по трубопроводам воды теряется из-за протечек.

Высаживать растения, соответствующие климату. В пустыне не надо выращивать культуры, требующие большого количества воды — например, люцерну или кукурузу. Садоводам и ландшафтным архитекторам надо использовать местные растения, не требующие полива.

Использовать воду повторно. Многие виды промышленности, в основном в Калифорнии, где воды мало, разработали передовые, эффективные в экономическом отношении технологии сбора, очистки и повторного использования воды.

В зонах городской застройки собирать дождевую воду. Цистерна или система сбора воды с крыш позволяет получить в свое распоряжение много воды и работает не хуже, чем дамба, но зато гораздо дешевле.

Один из лучших путей стимулировать внедрение таких подходов состоит в том, чтобы перестать субсидировать потребление воды. Если в стоимости воды будет хотя бы частично включена цена ее доставки до потребителя (финансовая, социальная и экологическая), то разумное использование воды быстро войдет в привычку. И Денвер, и Нью-Йорк с удивлением обнаружили, что установка в городе счетчиков водопотребления и расценок, пропорциональных расходу воды, сразу же уменьшают потребление воды семьей на 30–40 %.

Существует еще и проблема изменения климата (об этом поговорим чуть позже). Если человечество позволит этому явлению прогрессировать, могут измениться гидрологический цикл (круговорот воды в природе), океанические течения, распределение и количество осадков, эффективность дамб, систем орошения и других форм хранения и перераспределения воды, другой станет и стоимость доставки воды повсюду на планете. Устойчивое использование воды невозможно без стабильности климата, что неразрывно связано с устойчивостью использования энергии. Человечество имеет дело с одной чрезвычайно сложной системой, полной взаимосвязей.

Леса

Существует четкая мировая тенденция к массовому уничтожению лесных угодий… Текущие тенденции направлены на ускорение сведения лесов, уничтожение оставшихся очагов реликтовых лесов, прогрессирующее ухудшение качества остающихся лесных площадей. Преобладающая часть сохранившихся лесов истощается во все больших масштабах и находится под угрозой исчезновения.

Всемирная комиссия по лесному хозяйству и устойчивому развитию, 1999

Лес — сам по себе ресурс, но он, кроме экономической функции, выполняет еще и экологическую. Леса смягчают климат, уменьшают последствия наводнений, предохраняют территории от засухи. Они смягчают по следствия выпадающих ливней, создают и удерживают почву на откосах и склонах, спасают от заселения реки и морские побережья, оросительные каналы и водохранилища. Они дают приют жизни и поддерживают существование многих ее форм. Одни только тропические леса, занимающие всего лишь 7 % земной поверхности, служат домом, как минимум, 50 % видов на Земле. Многие из этих видов, от пальм до грибов, используемых в качестве красителей и применяемых в медицинских препаратах и в пище, имеют коммерческое значение, и они не могут существовать без соответствующих пород деревьев, обеспечивающих их экологический ареал существования.

Леса связывают и удерживают большие количества углерода, регулируя содержание углекислого газа в атмосфере, ослабляя парниковый эффект и глобальное потепление. Наконец (и это далеко не последнее по важности значение), леса просто красивы, они служат отличным местом отдыха и умиротворения человеческой души.

До развития сельского хозяйства на Земле было от 6 до 7 млрд га лесов, сейчас — только 3,9 млрд, если включить сюда примерно 0,2 млрд га искусственных лесопосадок. Больше половины утраченных природных лесов планеты были сведены после 1950 г. Между 1990 и 2000 гг. площадь природных лесов уменьшилась на 160 млн га, что эквивалентно 4 %. Большинство лесов исчезает в тропиках. Уничтожение лесов средней полосы произошло задолго до 1990 г. — в ходе индустриализации Европы и Северной Америки.

Потеря лесов — это очевидный признак неустойчивости, истощения возобновимого ресурса. Но, как это часто бывает, под четкой общемировой тенденцией кроются большие региональные различия.

Необходимо различать две характеристики лесов как ресурса: площадь и качество. Существует огромная разница между гектаром девственного леса со столетними деревьями и бывшей вырубкой, на которой ценное в экономическом отношении дерево появится не раньше чем через 50 лет, а биологическое разнообразие, свойственное реликтовому лесу — вообще никогда. Тем не менее во многих странах данные по лесным площадям не отличают один тип леса от другого.

Качество леса гораздо сложнее измерить, чем площадь. Данные, по которым меньше всего споров, основываются на площади лесов соответствующего типа, например, статистике по лесным территориям, на которых вырубка не велась никогда (это первичные, девственные, реликтовые леса). К сожалению, нет никакого сомнения, что такие ценные леса быстро превращаются в менее качественные.

Лишь одна пятая часть (1,3 млрд га) исходных лесов Земли сохраняется в виде относительно нетронутых природных лесов. Половина этого количества — бореальные леса (тайга) в России, Канаде и на Аляске; а большая часть остального — влажные тропические леса в Амазонии.

Обширные территории прерываются зонами разработки недр, шахтами, сельскохозяйственными угодьями и другими территориями человеческой деятельности. Только 0,3 млрд га официально находятся под защитой (причем в некоторых случаях эта защита только на бумаге, на таких территориях часто проводят незаконные вырубки и/или уничтожают животный мир).

В США (исключение составляет только Аляска) утрачено 95 % исходных лесов. В Европе лесов практически не осталось. В Китае утрачено три четверти лесов, причем уничтожен практически весь реликтовый лес (рис. 3.7). Вырубленные, но выросшие снова (вторичные) леса умеренного пояса несколько больше по площади, но подавляющая их часть бедна питательными веществами, им не хватает видового разнообразия, размер деревьев невелик, растут они медленно, качество древесины среднее; эти территории не управляются устойчивыми методами.

Чуть меньше половины оставшихся природных лесов находятся в средней полосе (1,6 млрд га), остальное — в тропиках (2,1 млрд га). Между 1990

Рис. 3- 7-Сохранившиеся реликтовые леса

Лишь небольшая доля исходных мировых лесов осталась к 1997 г. нетронутой — это так называемые девственные, реликтовые леса. (Источник: WRI.)

и 2000 гг. площадь природных лесов в умеренном поясе уменьшилась незначительно, примерно на 9 млн га, что составляет примерно 0,6 % потерь за десятилетие. Половина природных лесов превратилась в интенсивно управляемые лесные фермы, поставляющие сырье для бумаги и пиломатериалов. Кроме того, примерно такая же площадь заною засажена лесом.

В то время как леса средней полосы относительно стабильны, площадь тропических лесов стремительно уменьшается. С 1990 по 2000 гг., по оценкам FАО, более 150 млн га оставшихся мировых природных тропических лесов — по площади это примерно равно территории Мексики — были расчищены для другого применения. В 90-е гг. XX в. скорость сведения лесов составляла примерно 15 млн га в год, или 7 % за десятилетие.

И ведь это официальные оценки, в действительности же никто не знает, насколько быстро уничтожаются тропические леса. Величины год от года меняются, по ним постоянно возникают споры. Уже сам этот факт — неопределенность скорости истощения ресурса — является одной из структурных причин выхода за пределы.

Первая официальная попытка оценить скорость исчезновения тропических лесов была предпринята FАО в 1980 г. и показала, что в год теряется порядка 11,4 млн га лесов. В середине 80-х гг. оценка скорости возросла до 20 млн га в год. После определенных изменений в политике, особенно в Бразилии, скорость сведения лесов к 1990 г. упала примерно до 14 млн га в год. Новая оценка FАО в 1999 г. показала, что теперь в год исчезает около 11,3 млн га леса, преимущественно тропического. И, как уже упоминалось раньше, к концу десятилетия эта цифра составляла примерно 15,2 млн га в год.

В эту величину включены только те территории, которые навсегда переходят в другую форму землепользования (в основном это сельское хозяйство и пастбища, вторым в списке идут прокладка дорог и застройка). В нее не включена заготовка леса (поскольку даже лес, в котором шла вырубка, продолжает считаться лесом). И эта величина совершенно не учитывает лесные пожары, уничтожившие порядка 2 млн га в Бразилии, 2 млн га в Индонезии,

1,5 млн га в Мексике и Центральной Америке только за 1997 — 98 гг. Если учесть скорость, с которой территории тропических лесов превращаются в безлесные участки, суммарное количество потерь практически превысит 15 млн га в год и может составить 1 % от всех лесных площадей в год.

Несмотря на оценочный характер данных, их вполне можно использовать для того, чтобы определить общие перспективы существования естественных тропических лесов, если, конечно, существующие тенденции не изменятся. Кривые на рис. 3.8 начинаются с приблизительной величины площади тропических лесов — по оценке их величина на 2000 г. составляет 2,1 млрд га. Мы исходим из скорости исчезновения лесов на уровне 20 млн га в год (это больше оценки FАО, чтобы учесть в ней потери от пожаров, неустойчивых вырубок, а также известную привычку занижать

Рис. 3.8. Некоторые возможные варианты исчезновения тропических лесов Оценки будущих потерь тропических лесов зависят от предположений о демографической ситуации, состоянии законодательства и экономики. На графике показаны три варианта развития событий. Если потери, начиная с уровня в 20 млн га в год (что было характерно для 90-х гг.), продолжат ежегодно увеличиваться на 2 %, то с лесами, не находящимися под защитой, будет покончено к 2054 г. Если скорость сведения лесов останется постоянной на уровне 20 млн га в год, то незащищенные леса исчезнут к 2094 г. Если потери будут составлять 1 % в год от оставшейся площади незащищенных лесов, то леса будут сокращаться по площади вдвое каждые 72 года.

потери). Горизонтальная линия на графике отображает предел исчезновения лесов, если 10 % от существующих тропических лесов сохранятся под защитой — это примерно соответствует доле тропических лесов, которые находятся под той или иной формой государственной защиты.

Если сведение лесов будет постоянно идти со скоростью 20 млн га в год, то незащищенные первичные леса полностью исчезнут за 95 лет. Эта кривая отображена на рис. 3.8 удлиненным пунктиром. Она отображает развитие событий при условии, что разрушение лесов в течение всего века не ускорится и не замедлится.

Если скорость исчезновения лесов будет расти экспоненциально, например, как скорость роста населения в тропических странах (около 2 % в год), то незащищенные леса полностью исчезнут через 50 лет. Это график отражает предположение о том, что сочетание роста численности населения и роста потребления продукции лесной промышленности вызовет экспоненциальный рост потерь лесов.

Если скорость исчезновения лесов будет составлять постоянный процент от площади оставшихся лесов (например, 1 % в год), то график будет слегка замедлять снижение от года к году, поскольку оставшиеся площади от года к году будут все меньше. В этом случае каждые 72 года будет исчезать половина тропических лесов. Это график отражает предположение, что вырубка близкорасположенных, самых ценных лесов, будет приводить к тому, что следующие вырубки будут несколько меньше.

Реальное будущее, возможно, задействует все три варианта. Поскольку рост населения и экономики увеличивает спрос на продукцию лесной промышленности и одновременно нужно расчищать все больше земель под другие цели, вырубки будут вестись во все более удаленных местах, и древесина будет уже не такого высокого качества, поэтому такая деятельность будет обходиться все дороже. Одновременно стоит ожидать, что усилия экологов и политическое давление приведут к тому, что оставшиеся леса будут взяты под защиту, а древесина будет производиться больше за счет высокопродуктивных лесных плантаций. Хотя эти тенденции уравновешивают одна другую, тем не менее, итоговый вывод остается одним и тем же: современный поток продукции, получаемой от первичных тропических лесов, с большими деревьями, с высококачественной древесиной, которые были рождены планетой, выросли без затрат со стороны человека, — устойчивым не является.

Почвы, климат и экосистемы в тропиках очень отличаются от систем в средней полосе. В них больше биоразнообразия, тропические леса быстрей растут, но они и более уязвимы. Неизвестно, могут ли они восстанавливаться полностью, без серьезного ущерба для почвы и экосистемы, даже после однократной сплошной вырубки или пожара. Хотя сейчас и проводятся эксперименты по поиску приемлемого для тропических лесов метод а вырубки — выборочной рубки или рубки полосами, чтобы облегчить восстановление — тем не менее, повсеместная вырубка тропических лесов, и особенно самых ценных пород деревьев, ведется так, словно это вообще невозобновимый ресурс.

Причины сведения тропических лесов могут меняться в зависимости от страны. Один из мотивов — желание компаний, производящих бумагу и пиломатериалы, повысить продажи; другой — попытки правительства увеличить экспорт древесины, чтобы расплатиться с внешними долгами; третий — потребности фермеров и владельцев ранчо за счет лесов получить больше земли для ведения сельского хозяйства или под пастбища. Те, у кого нет земли вообще, рубят лес на дрова или в надежде расчистить себе место под посевы. Эти факторы часто выступают вместе, единым фронтом, при этом правительства поощряют компании вести вырубки, а бедняков — переселяться на отвоеванные у леса земли.

Существует еще одна причина неустойчивого лесопользования как в средней полосе, так и в тропиках. В мире, где высококачественная древесина исчезает, даже одно большое старое дерево может стоить от 10 тыс. дол. и более. Это большое искушение. Порой леса, находящиеся в общественной собственности, передаются в пользование частному лицу буквально даром. Лес тайком распродается, при этом ведется черная бухгалтерия; ордера на древесные породы, количества и площади вырубок подделываются; закон смотрит на это сквозь пальцы; дельцы идут на сговор; господствует практика дачи взяток и откатов — и происходит это не только в тропиках.

Комиссия обнаружила, что коррупция — самая распространенная проблема в лесной промышленности, вопиющая проблема, которой, тем не менее, уделяется крайне мало внимания [79]45. WCFSD, Our Forests, 48.
.

Даже в самых контролируемых тропических лесах, где меньше всего коррупции, лес исчезает, но неизвестно какими темпами. В издании этой книги, вышедшем в 1992 г., мы показали на карте потери леса в одной маленькой стране, Коста-Рике. В надежде обновить эти данные мы обратились в Исследовательский центр устойчивого развития в Университете Коста-Рики, но услышали только, что, действительно, прежние данные следует обновить, но для этого все ждут, когда будут разработаны более точные методы измерения.

Рост спроса на продукцию лесной промышленности только осложняет проблему исчезновения лесов. Между 1950 и 1996 гг. мировое потребление бумаги выросло в 6 раз. ЕЛО предполагает, что к 2010 г. потребление вырастет с 280 до 400 млн т. В США среднестатистический гражданин расходует 330 кг бумаги в год. В других развитых странах средний расход на душу человека составляет только 160 кг, а в развивающихся странах — всего 17 кг. Хотя вторичная переработка бумаги и расширяется, тем не менее, вырубка девственных лесов на целлюлозу растут на 1–2 % в год.

Суммарное потребление древесины на все цели — производство стройматериалов, бумаги, даже на дрова — расширяется год от года, хотя скорость роста и замедляется (рис. 3.9). -Одна из причин замедления роста в 1990-е гг. — экономические проблемы, волной прокатившиеся по Азии и России. Снижение потребления круглой древесины может быть временным явлением. Если бы каждый человек в мире расходовал древесину в таких же количествах, что и жители промышленно развитых стран, то суммарный расход древесины вырос бы более чем вдвое.

Тем не менее существуют способы снижения расхода древесины, например, развитие вторичной переработки и более эффективное ее использование. Если эти направления будут развиваться, мир с легкостью сможет удовлетворять свои потребности в древесине при гораздо меньшем воздействии на леса. Например:

Повторное использование бумаги. Примерно половина бумаги, производимой в США, изготавливается из переработанной бумаги; в Японии этот показатель превышает 50 %, а в Голландии — 96 %. В среднем по миру 41 % бумаги и картона идет на переработку [82]48. Brown et al., State of the World 1999,65.
. Если бы мир мог последовать примеру Голландии, доля переработки бумаги выросла бы более чем вдвое.

Рис. 3.9. Использование древесины в мире

Потребление древесины в мире растет, хотя и с уменьшающейся скоростью. Примерно половину добываемой древесины в мире используют на дрова. (Источник: FАО.)

Эффективность лесопильного оборудования. Современные лесопильные агрегаты примерно 40–50 % необработанного лесоматериала превращают в целевой продукт, а остальное вдет на дрова, изготовление бумаги или древесно-стружечных плит. Менее эффективное оборудование, особенно в развивающихся странах, позволяет использовать только 25–30 % необработанной древесины. Если такое устаревшее оборудование модернизировать, из каждого срубленного дерева можно будет изготовить вдвое больше продукции [83]49. Abramovitz and Mattoon, “Forest Products”, 64.
.

Более эффективное использование топлива. Свыше половины срубленной древесины в бедных районах идет на приготовление пищи, обогрев и мелкое производство (изготовление кирпичей, пивоварение, сушка табака), причем дрова сгорают в крайне неэффективных печах или просто в кострах. Большая эффективность печей или альтернативные виды топлива могут удовлетворить потребности человека при гораздо меньшем воздействии на леса, меньшем загрязнении воздуха и меньших трудозатратах на добывание дров.

Эффективное использование бумаги. Половина производимых в мире бумаги и картона используется на упаковку и рекламу. Среднестатистическая семья в США получает примерно 550 рекламных писем в год (там называют это макулатурной почтой), большинство из них выбрасывают не читая. Несмотря на эпоху электронных средств, а может, как раз из-за нее, потребление бумаги на душу населения в США с 1965 по 1995 гг. удвоилось. От избыточной упаковки и расходов бумаги на макулатурную почту можно избавиться, а принтеры и факсы, печатающие только на одной стороне листа (да и другие расточительные технологии) можно усовершенствовать.

Полная стоимость лесных материалов и их производных. Можно перестать выдавать лесной промышленности прямые и косвенные правительственные субсидии, отразить действительную ценность леса в налогах на его заготовку на корню, и тогда цены на продукцию лесной промышленности приблизятся к реальности.

Передовые технологии, применяемые в промышленно развитых странах, вероятно, позволят, как минимум, вдвое уменьшить вырубку лесов, а заодно снизится и поток отходов на выходе. При этом качество жизни изменится или очень мало, или не изменится вовсе.

Кроме того, ту же самую продукцию, что и сейчас, можно производить с гораздо меньшим вредом для окружающей среды. Вместо сплошной вырубки, особенно на склонах, надо перейти к выборочной рубке или вырубке полосами. Полосы с не вырубленными деревьями вдоль рек уменьшат эрозию и защитят водные экосистемы от опасных для них солнечных лучей. Некоторые сухие и упавшие деревья следует оставлять, так как они служат экологическими нишами для живых организмов.

Сейчас растет движение за «зеленую сертификацию», которая позволяет потребителям отличить лесную продукцию, полученную с помощью лесосберегающих технологий и правильных методов лесопользования. К концу 2002 г. Совет по лесному контролю (Forest Stewardship Council) сертифицировал более 30 млн га площадей как «устойчиво используемые леса». Хотя это и немного, такие участки неуклонно расширяются, доказывая действенность рынка, в данном случае — действенность потребительского спроса на сертифицированную древесину.

Высокопродуктивные лесные плантации можно распространить на уже вырубленные или пограничные земли. Древесные плантации могут давать поразительно много древесины с гектара, выводя из-под удара естественные лесные массивы.

Вот показательный пример. Высокопродуктивная тропическая лесная плантация может дать в среднем 100 м3 древесины с гектара в год. Это более чем в 40 раз превышает среднюю скорость роста лесов умеренного пояса, которая позволяет получить только около 2,5 м3 древесины с гектара в год. При широком использовании плантаций ими достаточно занимать всего 34 млн га (что эквивалентно площади Малайзии), чтобы обеспечить всю современную мировую потребность в целлюлозе, пиломатериалах и дровах. И даже если продуктивность будет вдвое меньше, всего 50 м3 с гектара в год, для удовлетворения мировой потребности нужна будет площадь в 68 млн га (территория Сомали). Чтобы устойчиво поддерживать такую высокую продуктивность тропических лесных плантаций, в лесном хозяйстве потребуется применить больше «органических» методов: смешение или ротация пород и использование натуральных методов удобрения и борьбы с вредителями, не таких разрушительных, как традиционные методы.

Существует много способов вернуть скорости потребления лесной продукции в устойчивые рамки. Все эти способы практически реализуемы. Каждый из них где-то в мире уже используется, но необходимо распространить их повсеместно. Поэтому пока что леса продолжают исчезать.

Хотя в последние годы мировое общество демонстрирует все большую озабоченность проблемой исчезновения лесов, тем не менее, это не привело к сколько-нибудь заметному замедлению скорости их сведения [84]50. World Resources 1998-99: Environmental change and human health (Washington, DC, W» rld Resources Institute, 1998).
.

Биологические виды и функции экосистем

Индекс живой планеты (Living Planet Index) — это показатель состояния мировой природной системы. Он… имеет отношение к распространенности лесов, доступности пресной воды, изобилию морских видов. Этот индекс показывает общее ухудшение состояния системы на 37 % в период с 1970 по 2000 г.

Всемирный фонд защиты природы, 2002

Почвы, воды и леса — это очевидные источники, от которых зависят потоки, поддерживающие жизнь и экономику человечества. Существует и другой набор источников, такой же важный, но менее очевидный, поскольку экономика человечества никогда не придавала ему значимости в денежном выражении. Это некоммерческие, не имеющие рыночной ценности биологические виды, образуемые ими экосистемы, и поддерживающие функции, которые они выполняют, собирая, перемещая и перерабатывая энергию и материальные потоки, необходимые для поддержания жизни.

Сегодня ключевым понятием стали функции экосистем — неоценимый вклад биотических источников в нашу жизнь. В состав этих функций входят:

очищение воздуха и воды;

поглощение и накопление воды, смягчение засух и наводнений;

разложение, нейтрализация и связывание отходов;

восстановление в почве питательных веществ, наращение почвенного слоя;

опыление;

борьба с сельскохозяйственными вредителями;

рассеивание семян и распределение питательных веществ;

ослабление ветров и смягчение температурных перепадов; частичная стабилизация климата;

обеспечение широкого разнообразия аграрной, медицинской и промышленной продукции;

эволюция и поддержание биотического генетического фонда и биоразнообразия, которые выполняют перечисленные задачи;

уроки выживания, устойчивости к внешним воздействиям, эволюции и достижения разнообразия, которые обеспечили существование экосистем на протяжении трех с лишним миллиардов лет;

огромное эстетическое, духовное и интеллектуальное значение [85]51. Список адаптирован, взят из источника: Gretchen С. Daily (редактор), Nature’s Services: Societal Dependence on Natural Ecosystems (Washington, DC: Island Press, 1997), 3–4.
.

Хотя ценность всех этих факторов измерить невозможно, люди все равно пытаются количественно измерить их. И все эти попытки оценить значение природных ресурсов в деньгах приводят к величинам порядка триллионов долларов в год, что многократно превышает денежное выражение годового оборота экономики человечества.

По оценкам Всемирного фонда защиты природы (WWF) за последние 30 лет мир утратил значительную часть функций экосистем. Это по-прежнему очень сложно оценить количественно. Самый распространенный (хотя и не самый показательный) метод состоит в оценке числа биологических видов и скорости их исчезновения.

Как ни странно, сделать это невозможно. Ученые не знают, сколько на самом деле этих видов на планете. Их число оценивается с точностью только до порядка: где-то от 3 до 30 млн. Только примерно 1,5 млн из них описаны и классифицированы. И это те виды, которые имеют большие размеры и легко заметны: зеленые растения, млекопитающие, птицы, рептилии… Гораздо меньше науке известно о миллионах насекомых и еще меньше о микроорганизмах.

Поскольку никто не знает, сколько всего на планете видов, никто не может сказать, сколько их потеряно. Нет сомнения только в том, что эти потери быстро увеличиваются. Многие биологи открыто говорят, что массовое исчезновение идет полным ходом. Экологи заявляют, что такой волны исчезновения не было со времен вымирания динозавров в конце мелового периода 65 млн лет назад.

К такому заключению они приходят прежде всего из-за скорости, с которой исчезают экологические ниши. Например:

Мадагаскар — это настоящая биологическая сокровищница; в восточных лесах встречается 12 000 изученных видов растений и 190 000 изученных видов животных, как минимум 60 % из них — эндемики, то есть нигде больше на Земле не встречаются. Более 90 % этих лесов вырубили, чтобы расчистить место для сельского хозяйства.

В Западном Эквадоре раньше насчитывалось от 8 до 10 тыс. растений, половина из них — эндемики. Каждый растительный вид поддерживал от 10 до 30 животных видов. С1960 г. практически все западные леса Эквадора превратились в банановые плантации, а также дали место застройке и нефтяным вышкам.

Нетрудно догадаться, что большинство видов исчезает в тех местах, где их было больше всего. В основном это тропические леса, коралловые рифы и болота. Как минимум 30 % коралловых рифов на планете находятся в ужасающем состоянии, 95 % из них, как показано в ходе всемирного исследования в 1997 г., страдали от деградации и исчезновения видов. Болота находятся в еще большей опасности. Они характеризуются высокой биологической активностью, включая размножение многих видов рыб. Только 6 % земной поверхности занято болотами — вернее, было занято. Примерно половину болот осушили, засыпали, углубили или превратили в каналы. И никто не считал, сколько болот пострадало от загрязнения.

Оценка глобального исчезновения видов начинается с подсчета ареалов обитания, что можно сделать достаточно точно. Затем делается предположение о том, сколько видов могло существовать в утерянном ареале, а вот это предположение уже грешит неопределенностью. Затем делается предположение о взаимосвязи между потерей места обитания и исчезновением видов. Существует эмпирическое правило: 50 % видов сохраняется даже в том случае, если разрушено 90 % ареала.

Эти подсчеты — предмет серьезного обсуждения. Но мы поступаем с этими оценками так же, как и с другими численными данными в этой главе: нам важно уловить общую тенденцию. Крупные животные изучены сравнительно хорошо, и ученые дают такую оценку: примерно 24 % из 4700 видов млекопитающих, примерно 30 % из 25 000 видов рыб и примерно 12 % из почти 10 000 видов птиц находятся под угрозой исчезновения. Примерно то же происходит с 34 000 из 270 000 известных видов растений. Оцениваемая скорость исчезновения сейчас в 1000 раз больше, чем была бы без влияния человека.

Подсчет потерь видов не годится как метод оценки устойчивости биосферы, поскольку никто не знает, где находится предел. Сколько видов (и какие из них) могут исчезнуть из системы, чтобы это не привело к ее разрушению? Можно привести аналогию с самолетом и его заклепками: представьте себе, что вы вынимаете их одну за другой, чтобы посмотреть, в какой момент самолет начнет падать. А ведь в самолете все заклепки отдельные, они не связаны друг с другом. В экосистеме же виды взаимосвязаны. Если один вид исчезнет, это может вызвать цепную реакцию…

Сознавая, как сложно измерить скорость исчезновения видов на планете, Всемирный фонд защиты природы (WWF) в Индексе живой планеты (Living Planet Index) использовал другой метод оценки снижения биологического разнообразия. Вместо подсчета количества исчезнувших видов Фонд отслеживает численность популяций большого количества известных видов. Полученные данные затем усредняют, чтобы получить количественную оценку изменения численности популяции во времени для так называемых «типовых» видов. С помощью этого метода Фонду удалось заключить, что популяция «среднестатистического» вида с 1970 г. уменьшилась больше чем на треть. Другими словами,

количество животных и растений явно уменьшилось. Это подтверждает, что функции экосистем используются неустойчиво. В «Предостережении человечеству от ученых мира" (“World Scientists’ Warning to Humanity”), которое в 1992 г. подписали почти 1700 ведущих ученых, включая большинство Нобелевских лауреатов, это прозвучало со всей четкостью:

Наше массированное вмешательство в природу со всеми ее взаимосвязями — в сочетании с вредом, наносимым окружающей среде за счет сведения лесов, исчезновения видов и изменения климата, может вызвать цепь негативных последствий по всему миру, включая непредсказуемое разрушение ключевых биологических систем, строение и динамику которых мы едва понимаем. Незнание масштабов этих явлений ни в коем случае не извиняет нашей самоуспокоенности и промедления в признании опасности [95]61. “World Scientists' Warning to Humanity”, December 1992. Под этим обращением подписалось более 1600 ученых всего мира, в том числе 102 лауреата Нобелевской премии. Текст доступен в объединении ученых Union of Concerned Scientists, 26 Church Street, Cambridge, MA 02238.
.