Повседневная жизнь Букингемского дворца при Елизавете II

Мейер-Стабли Бертран

Французский журналист Бертран Мейер-Стабли, хорошо знакомый с жизнью дворца, открывает нам тайны огромного сложного механизма, в котором повседневность противостоит традициям, и отвечает на многие вопросы, приподнимающие завесу тайны, окутывающей большие и малые секреты семейства Виндзоров. Перед нами предстает галерея замечательных портретов; королева, беседующая с Тони Блэром; Диана, непокорная принцесса, произведшая переворот в обычаях и нравах королевской власти; необыкновенно притягательная королева-мать, облачившаяся в вечерний туалет и ужинающая в полном одиночестве. И в то же время для сотен усердных слуг Букингемский дворец с его роскошью и спокойствием — это свой собственный мир, в котором фрейлины и агенты службы безопасности трудятся бок о бок с хранителями королевских лебедей и королевскими кондитерами.

 

Предисловие

Вот уже на протяжении пятидесяти лет Елизавета II продолжает защищать честь обязанностей королевы невзирая ни на что! Едва не разрываясь на части из-за прихотей и похождений своих отпрысков, Ее Величество все же держится молодцом. Подобная одинокой скале среди бушующего моря, она с философской невозмутимостью противостоит бесконечным нападкам безжалостной прессы, которая каждое утро к завтраку преподносит ей сюрприз в виде заметки в рубрике новостей, без которого она охотно бы обошлась, потому что называется заметка так: «Скандал в семействе Виндзоров».

Начиная с коронации Елизаветы II в 1952 году, весь мир принимает участие в спектакле, с таким великим тщанием поставленном на сцене, в спектакле, который королевство само себе подарило: свадьбы, коронации, похороны, рождение детей, крестины, всяческие идиллии, транслируемые при помощи системы всемирного спутникового телевидения. Открыв двери Букингемского дворца перед телевизионными камерами, Елизавета II сунула свой скипетр в сложнейший механизм, иначе говоря, по собственной неосторожности попала в переделку. Машина пришла в движение, и закрутилась монархическая «мыльная опера». Пресса систематически обращала свои взоры к Маунтбеттенам-Виндзорам, чтобы удовлетворить чаяния своих читателей, всегда была готова круто изменить сценарий ради повышения рейтинга.

Будучи главной звездой среди участников этого спектакля, королева, как это ни парадоксально, сумела сохранить некую таинственность. У нее немало поклонников, ибо она является для них воплощением их ностальгической привязанности к тому образу жизни, к тем правилам поведения и идеалам, которые постепенно исчезают из их жизни.

Укрывшись за стенами Букингемского дворца, та, что посвятила свою жизнь своей стране и семейству Виндзоров, продолжает править этой страной и этим семейством с завидной невозмутимостью. Казалось, смерть принцессы Дианы летом 1997 года и волнение, вызванное этой смертью, стали предвестниками неизбежного конца монархии, прозвучали похоронным звоном и еще резче обозначили пропасть, разделявшую королевскую власть и подданных королевы. Вот тогда-то у Виндзоров и возникла настоятельная необходимость заключить с народом Великобритании новый договор, чтобы доказать, что они могут принести обществу третьего тысячелетия кое-что полезное. Словно народу теперь требовалось нечто иное, чем просто обветшавшая династия с ее каретами, замками, богатствами и строжайшим протоколом. Монархия выглядела слишком отсталой в социологическом смысле по отношению к обществу. Страсти, разгоревшиеся вокруг смерти принцессы Уэльской, послужили доказательством того, что королевская власть и королевское семейство оказались неспособны оценить размеры тех гигантских изменений, что произошли в Англии в последние годы. Однако, когда волна эмоций спала, все вернулось на круги своя, за исключением кое-каких изменений, привнесенных в сферу связей с общественностью. Придавленный тоннами лепнины, присущей архитектуре эпохи правления королевы Виктории, Букингемский дворец и царящая в нем затхлая атмосфера, казалось, никогда по-настоящему не побуждали королеву выйти из кокона ее одиночества, изоляции и отчуждения от общества.

В большинстве своем сотрудники королевы имеют громкие титулы и принадлежат к сливкам британской аристократии. Календарь королевского двора изобилует записями об аудиенциях, даваемых посланникам, судьям, епископам и губернаторам. Этот мир чрезвычайно похож на общество XIX века как царящей в нем атмосферой, так и внутренним распорядком: Букингемский дворец, где все сосредоточено на личности королевы, представляет собой своеобразный анклав. Погружаясь в хитросплетение его загадочных, порой сюрреалистических механизмов, начинаешь понимать, что ничто в этом мире не может быть обыкновенным, потому что между повседневной жизнью всех британцев и словно завернутой в вату жизнью обитателей дворца лежит пропасть, подъемный мост через которую опускается только в редких случаях.

Ежедневно прохожие останавливаются перед дворцом и поднимают головы, чтобы взглянуть на его окна в слабой надежде увидеть хоть какую-то частицу реальной жизни, скрывающейся за ними. И нередко в те же мгновения королева, скрываясь за драпировками, тоже наблюдает за ними, словно и ей хочется проникнуть в их мир. Но Алиса из Букингемского дворца никогда не пройдет сквозь зеркало, ибо внешний мир существует для королевы только как виртуальная реальность, примерно так, как сказочной грезой представлялись Елизавете I заморские территории в Индии.

Для королевы реальность — это жизнь дворца, жизнь отрегулированная, налаженная, как часовой механизм, жизнь, в которой никакие отступления от правил невозможны. Как сказал один из старых лакеев: «Снаружи одни лишь пробки и жуткая какофония, а во дворце все тихо и спокойно, чудо, да и только…»

Королевский двор Великобритании, именуемый Сент-Джеймсским двором, остается огромным механизмом, гигантской машиной. Логично, в соответствие с тем, что Великобритания — единственная страна, где сохранилась такая приверженность к пышности, помпезности и торжественности. Для «роллс-ройсов» монархии Букингемский дворец и по сию пору представляет собой превосходную, хотя и обманчиво-показную декорацию, сооруженную для грандиозного фильма с многомиллионным бюджетом. Положение обязывает.

 

Глава I

Следуйте за гидом

Возведенный между вокзалом Виктории (Виктория-стейшн) и Гайд-парк-Корнер, Букингемский дворец сегодня зажат среди многоэтажных жилых зданий и окружен со всех сторон строениями в стиле модерн. Иногда через определенные промежутки времени привычный шум, царящий на забитых автомашинами лондонских улицах, перекрывает грохот ружейных прикладов часовых, когда они ударяют ими о мостовую, и глухим топотом их ботинок. Королевский штандарт развевается над дворцом, когда Ее Величество пребывает в нем. Под его крышей насчитывается шестьсот девяносто комнат и залов! Доминирующие цвета: красный и золотой.

Южный портал Букингемского дворца представляет собой своеобразный «главный перекресток» для посетителей, прибывающих во дворец и покидающих его. Очень строгий иерархический порядок разделяет обслуживающий персонал на две категории: тех, кто имеет право входить во дворец через главный вход, и тех, кто должен незаметно проскальзывать внутрь через боковой служебный вход. Эта дверь раньше называлась Входом поставщиков, но была переименована перед свадьбой Чарльза, так как через нее во дворец доставляли подарки, предназначенные принцу и принцессе, и дарители могли счесть себя оскорбленными тем, что их приравнивают к поставщикам.

Члены королевского семейства, а также члены королевской свиты, придворные и фрейлины королевы, разумеется, обладают правом входить во дворец через парадный вход, так же как и члены правительства и некоторые высокопоставленные лица из числа обслуживающего персонала. Питер Таунсенд, шталмейстер Георга VI, признавал, что доступ к различным входам в «Бук-хаус» определялся рангом и статусом того, кто ими пользовался: «Всякий обычный посетитель попадал во дворец через вход, именуемый Входом королевской казны или Входом личного кошелька, располагающийся в правой стороне фасада. Что же касается посетителей, направлявшихся на прием к королю, то их в период войны направляли к дверям, именуемым Входом шталмейстеров, во внутреннем дворе». Когда же вновь воцарился мир, то входом во дворец для высоких гостей и почетных посетителей, прибывавших с большой помпой в одной из запряженных лошадьми карет короля, стал вновь служить Парадный вход. В эпоху правления Георга VI Парадный вход был отправной точкой для торжественных процессий, вроде той, что обычно предшествовала открытию сессии парламента. Король же с королевой для своих личных целей пользовались Парковым входом, то есть закрытой для других лиц особой дверью, расположенной в северном крыле здания.

В 60-е годы XX века одна дама из Австралии, находившаяся проездом в Лондоне, написала Елизавете, что мечтает увидеть Ее Величество прежде, чем вновь отправится в поросшую редкими деревьями полупустыню в самом сердце Австралии, где она живет. Королева повелела ответить ей, что на следующий день выйдет из Букингемского дворца с принцем Чарльзом через определенную дверь. Прежде чем сесть в машину, она обменялась несколькими словами с очарованной и взволнованной австралийкой (которая не знала, что накануне Скотланд-Ярд провел тайное расследование, чтобы удостовериться, что она не террористка, прибывшая в Англию с целью бросить бомбу в королевскую машину).

Красная ковровая дорожка

Если вас пригласили на аудиенцию к королеве, вы являетесь к южному порталу Букингемского дворца, где вас ожидает один из служащих. Он направляет вас к Входу королевской казны, заставляя пройти по посыпанной гравием площадке переднего двора дворца. Тысячи туристов таращат на вас глаза и спрашивают себя, кто же вы такой или такая. Часовые берут на караул.

Первая ковровая дорожка, на которую вы ступаете, уже довольно потерта, потому что она тянется от ступеней Входа королевской казны до двора. Тяжелая дверь красного дерева сама собой открывается перед вами: полицейский уже сообщил по телефону дежурному лакею о вашем приходе и назвал ваше имя и фамилию. Ваше пальто принимает некий персонаж в красном жилете, чрезвычайно, до слащавости, вежливый, с превосходными манерами, и с невероятными предосторожностями кладет его на стол, затем спешит обратиться с просьбой к одному из секретарей королевы прийти за вами (если вы представитель прессы, за вами придет пресс-секретарь, если же вы генерал или художник-портретист, за вами придет один из придворных из королевской свиты или офицер). Вы ожидаете приема в небольшой, но торжественно убранной прихожей, которую украшают полотна из королевской коллекции живописи. Некоторые, правда, полагают, что эта комната настолько тоскливая, что легко можно заработать клаустрофобию.

Сопровождающий ведет вас вглубь дворца. Вы проходите мимо огромной, написанной маслом картины, на которой запечатлена сцена коронации Елизаветы II, потом следуете по коридору, где стены обиты пурпурными тканями и на фоне этого пурпура выделяются бюсты королевы Виктории, принца Альберта, короля Эдуарда VII и их современников. Затем вы резко поворачиваете налево и, пройдя через так называемую Дверь для доставки багажа, оказываетесь во внутреннем дворе; пройдя через двор, вы наконец попадаете в кабинет секретаря королевы, который по телефону еще раз справляется о том, может ли королева вас принять. Вы поднимаетесь на лифте, Елизавета ждет вас…

Вы хотите также осмотреть дворец? За этим дело не станет! Следуйте за гидом или за путеводителем! Но приготовьтесь к тому, что вам придется преодолеть многие километры, блуждая по длиннющим коридорам… И скажем прямо, вам придется признать, что жизнь в Букингемском дворце преисполнена величия и торжественности. Комнаты и залы, расположенные по фасаду здания, похоже, в основном пустуют, кроме редких случаев, когда они нужны для официальных мероприятий. Жилые же апартаменты королевы находятся на втором этаже северного крыла, выходящего на Конститьюшен-хилл; апартаменты королевских детей расположены этажом выше, а этажом ниже размещаются административные службы.

Букингемский дворец в каком-то смысле весьма удобен для тех, кто оказывается в нем впервые: там легко можно сориентироваться благодаря тому, что он представляет собой четырехугольник, но, разумеется, при условии, что вас не устрашат его размеры. Ральф Уайт, один из старых ливрейных лакеев Елизаветы II, вспоминает: «В конце 1946 года, когда я был нанят на службу в Букингемский дворец, я был всего лишь юным ливрейным лакеем, новичком. Огромные размеры здания наводили на меня ужас. Как не заблудиться в сложном лабиринте коридоров и лестниц? Один из ветеранов из числа обслуживающего персонала дворца дал мне практический совет: «Всегда помни о том, что дворец построен в виде квадрата. Так что ты не рискуешь заблудиться. Достаточно всего лишь положиться на свой нюх, парень. Рано или поздно он приведет тебя обратно, туда, откуда ты начал свой путь»».

Действительно, с высоты птичьего полета Букингемский дворец похож на гигантский квадрат; а при взгляде с земли, то есть так, как его видит неопытный лакей, он превращается в куб, внутри представляющий собой лабиринт. «Несколько недель спустя, — признает Ральф Уайт, — мне уже удавалось перемещаться в нем без особых затруднений. Но до сих пор не знаю, как я сумел этого достичь. После пятнадцати лет, посвященных тому, что я без устали поднимался и спускался по лестницам, прыгая через несколько ступенек, и опрометью бегал по коридорам, я так до сих пор и не могу понять, каким образом два человека, вошедшие во дворец один через Вход королевской казны в северо-вос-точной части здания, а другой — через дверь, ведущую на кухню в юго-западной части, двигаясь навстречу друг другу, все же так никогда и не встречаются. Как это получается? Иногда, правда, в задних покоях дворца их пути как бы перекрещиваются, но они не видят друг друга, потому что находятся на разных этажах. А бывает и так, что двое слуг, войдя в подвале в разные лифты, нажимают одновременно на кнопки, один — на кнопку четвертого этажа, второй — пятого, и встречаются на верхнем этаже, там, где располагаются комнаты прислуги».

Так что нередко можно видеть, как дополнительно нанятые для торжественных официальных банкетов ливрейные лакеи теряются на пути между кухней и большим Бальным залом и оказываются случайно этажом ниже, в Большом холле, или, наоборот, на третьем этаже, в помещениях для прислуги. Не следует удивляться и тому, что герцогиня Девонширская на протяжении тех двенадцати лет, что она занимала должность дамы — хранительницы гардероба королевы, всегда настоятельно требовала, чтобы по окончании работы ее сопроводили до ее апартаментов. Не стоит удивляться и тому, что бабушка королевы, королева Мария (Мэри), в первые недели своего пребывания во дворце однажды более часа не могла найти дорогу только потому, что по ошибке свернула по коридору налево, а не направо…

Итак, преодолев внутренний двор, вы ступаете на пушистый ковер (иранский шах выказывал большое благородство в ходе всех своих официальных визитов, превознося его красоту) и вдыхаете приятный запах воска. Затем, вступив под своды Большого холла и поднимаясь по Парадной лестнице, вы замечаете, что на мрамор здесь не поскупились. Джон Нэш, архитектор Георга IV, превративший Букингем-хаус в Букингемский дворец, отправил в Италию своего представителя, чтобы тот закупил там мрамор, предназначавшийся для отделки Парадной лестницы (ее невысокие ступени плавно поднимаются от Большого зала к не самым парадным, но все же достаточно пышным и помпезным покоям), Большого зала, Мраморного зала и для кордегардии, или караульного помещения. Все работы по отделке были завершены до 1830 года, каждая колонна, возвышающаяся по периметру Большого зала, представляет собой цельный кусок каррарского мрамора с прожилками, венчает же ее капитель коринфского ордера из позолоченной бронзы. Мастер, отливавший в формы металл для капителей, также создал из позолоченной бронзы балюстраду, украшающую Парадную лестницу, и сейчас мы имеем возможность видеть наилучший образец художественного литья эпохи Регентства.

Но останемся пока на первом этаже. Вы покидаете Мраморный холл и попадаете в Зал с эркерами. Это большой полукруглый зал, заново отделанный в 1902 году (в отделке преобладают цвета: розовый, бежевый, золотой). В четырех нишах выставлен столовый сервиз герцога Мекленбург-Стрелитца, датируемый 1763 годом, типичный для мастерских, располагавшихся в районе Челси. Окна-двери Зала с эркерами выходят в парк, что позволяет легко попасть на террасы, то есть на расположенные уступами газоны и куртины, и именно это и делают ежегодно гости, приглашенные на один из приемов в саду. Следует признать, что посетители не уделяют особого внимания этому прекрасному светлому залу: равнодушно пройдя по великолепному покрывающему весь зал ковру светло-розового цвета и не замечая того, что драпировки в нем того же розового, но немного более насыщенного цвета, а также не обращая внимания на украшающие его колонны дорического ордера, они величественной поступью направляются на лужайки парка, спускаясь по ступеням террасы. Справа от Зала с эркерами находится Гостиная 1844 года, которую монархи любят использовать для неофициальных обедов. Эта гостиная своим названием обязана российскому императору Николаю I, который разместился в ней в 1844 году во время визита в Англию, в результате чего был скреплен договором российско-британский союз. Она представляет собой очаровательное помещение, где преобладают золотой и белый цвета, а украшением служат колонны золотистого, янтарного цвета и аксминстерский ковер XIX века. Именно сюда прибывают послы для вручения Ее Величеству верительных грамот, а также именно здесь королева собирает членов своего Тайного совета и дает некоторым высокопоставленным персонам аудиенции.

Рядом расположен Зал Карнарвона, он носит имя джентльмена, посоветовавшего королю Георгу III купить Букингем-хаус, и служит переходом из Мраморного зала к так называемым Апартаментам бельгийских королей, в которых обычно останавливаются главы государств, находящиеся в Великобритании с визитами; так повелось со времен короля Бельгии Леопольда I, дяди королевы Виктории. Окна комнат этих апартаментов выходят на северную оконечность террасы. Главным залом апартаментов, иначе именуемых просто Бельгийскими апартаментами, является Зал XVIII века, в котором всех поражают удивительные астрономические часы с чрезвычайно сложным механизмом. Имеются в этих апартаментах еще четыре комнаты, где тонкая позолота, изящные хрустальные люстры, портреты и картины — все свидетельствует об утонченном вкусе. Кстати, Франсуа Миттеран с супругой жил в этих апартаментах в октябре 1984 года.

Роскошь, покой и… досуг

Как ни странно, но к Бельгийским апартаментам примыкает бассейн. По форме это здание скорее напоминает оранжерею, но довольно хорошо сочетается с архитектурой 50-х годов XX века. Весь этот ансамбль подогревается круглый год, но в его оформлении нет ничего от Голливуда. Кстати, детям обслуживающего персонала, проживающего во дворце, в установленные часы разрешается поплавать в нем.

Принц Эндрю, как самый младший, забавлялся тем, что сыпал в воду соли для ванн, принцесса Анна с принцем Чарльзом научились здесь плавать, но королева и королева-мать ни разу не омочили в нем своих королевских ног.

Зато обе они с удовольствием пользовались кинозалом, насчитывающим около тридцати мест и расположенным на первом этаже, в противоположной стороне от бассейна. Волынщик королевы в таких случаях играет роль киномеханика. Отобранные для показа фильмы в основном относятся к категории фильмов, которые можно назвать «защитниками веры в монархию». Разумеется, королева время от времени могла бы позволить себе посмотреть один из дерзких, смелых, «продвинутых» фильмов, но она считает, что ее гостям было бы не слишком удобно смотреть такой фильм в ее присутствии. Вот почему в кинозале обычно крутят лишь фильмы, предназначенные для семейного просмотра. Королева не любит совершать промахи.

Рядом с кинозалом находятся столовые для обслуживающего персонала. Во всех прочих помещениях первого этажа располагаются кухни, рабочие кабинеты, апартаменты персонала и почтовое отделение. Во дворце имеются настоящий почтальон и настоящее почтовое отделение (его окна выходят на Букингем-Пэлас-роуд), обрабатывающее более полутора тысяч писем в день. Стоит заметить, что Елизавета II пишет писем меньше, чем ее предшественники, и отправляет только действительно нужные, «полезные» письма. Что же касается посланий и записок, которые прежде доставляли с этажа на этаж пажи, то их заменили переговоры по внутренним телефонам: когда Елизавета желает о чем-то спросить или попросить кого-то из своих приближенных или слуг, то она просто звонит и просит зайти к ней или сообщить необходимые сведения. Раньше надо было непременно передать записку королевы от одного должностного лица другому должностному лицу, и так по цепочке, так что на протяжении всего дня много времени уходило на соблюдение этикета в ущерб действенности и результатам.

Следует признать, что во многих отношениях Букингемский дворец — это совершенно «автономное», отдельное сообщество, остров, отделенный от остальной Англии великолепными решетками и мощными, величественными стенами. Здесь есть свой собственный полицейский участок, своя казарма пожарных, свое почтовое отделение, своя телефонная станция и даже своя любительская футбольная команда. Почтальоны в униформе топчут красные ковровые дорожки в коридорах, стремясь быстрее доставить ежедневную почту, точно так, как если бы они мерили шагами тротуары какого-нибудь городка или деревушки. Для лошадей есть конюшни, для машин — гаражи, есть автозаправочная станция, автомастерская, мебельная мастерская, имеются помещения для слесарей, сантехников и электриков. Во дворце достаточно окон, чтобы двенадцать человек были постоянно заняты, протирая их от лондонской пыли. Еженедельно во дворец приходит часовщик, чтобы завести и почистить триста напольных и прочих часов, многие из которых — настоящие раритеты. Во дворце повсюду расставлены телефонные аппараты, их около двухсот пятидесяти; более четырех тысяч лампочек освещают помещения, гнездясь в люстрах, канделябрах, бра и прочих средствах освещения.

В превосходно оборудованном медпункте круглосуточно дежурит опытная медсестра, а также туда ежедневно приходит врач-консультант. Настоящая аптека предлагает персоналу дворца не только лекарства, но и чай, печенье, кофе, шоколад, сигареты, а также кружку пива или порцию виски по самым низким в Лондоне ценам. Принц Чарльз, увлеченный проблемами экологии, позаботился о том, чтобы во дворце были установлены специальные мусорные контейнеры, в которые следует выбрасывать отдельно стекло, картон, бумагу — с целью повторного использования после переработки. Звание защитника окружающей среды обязывает! А обслуживающий персонал не без интереса наблюдает за тем, как принц Уэльский пытается стимулировать процесс сбора вторичного сырья.

Теперь поднимемся на второй этаж Если вы воспользовались лифтом, то попадаете в Коридор короля, который упирается в Главный коридор. Это самая главная «артерия» дворца. Паркетные полы, покрытые красным ковром, без устали поскрипывают под непрерывными шагами тех, кто идет по какому-либо делу к королеве: ее личных секретарей, слуг, несущих ей на подносах письма, пажей, чьим заботам поручены те самые красные портфели и чемоданчики, закрытые на ключ, что содержат секреты государственной важности, находящиеся в ведении того или иного министра, или даже под шагами самих министров, не считая всех прочих смиренных подданных королевы или сильных мира сего, которым по той или иной причине обещана аудиенция у королевы. Служащий, встречающий посетителя у дверей, по старинке именуется шталмейстером, в его обязанности входит проводить визитера к королеве и ввести его в приемную, а затем, церемонно, торжественно и резко склонив голову перед Ее Величеством, четко произнести его имя и фамилию, представляя королеве.

Питер Таунсенд, бывший шталмейстер короля Георга VI и к тому же предмет запретной, невозможной любви принцессы Маргарет, вспоминает об этом знаменитом коридоре, как о чем-то довольно малопривлекательном: «Его стены, когда-то белые, поблекли и потускнели из-за сырости, порожденной лондонским туманом, их украшали картины с такими же блеклыми, выцветшими красками и столь же малоинтересные, как, скажем, «портрет» любимого пони королевы Виктории, как победа в морской битве над французами или портрет одного из королевских предков, взиравшего на посетителей ничего не выражающими глазами. Книжные шкафы, битком набитые огромными томами, служили украшением мрачному чистилищу, которое именовалось Главным коридором; дополнением к этой меблировке служили также серванты или горки красного дерева, на мраморных крышках которых стояли огромные часы, отсчитывавшие бесконечные минуты при помощи маятников».

В этот главный коридор выходят двери основных служб дворца в следующем порядке: кабинетов казначея или хранителя королевской казны, кабинетов личных секретарей принца-консорта, личного секретаря королевы, пресс-атташе и шталмейстера — все они находятся на почтительном, но удобном расстоянии от кабинета государыни. «В этом своеобразном кроличьем садке все были погружены в дела короля или королевы и усердно ими занимались», — вспоминает Питер Таунсенд В этих кабинетах, очень напоминающих кабинеты обычных менеджеров, нет никаких особых предметов роскоши — никаких письменных столов красного дерева, редких растений, кресел в стиле «честерфилд», за исключением картин, украшающих стены, — ведь они из коллекции королевы.

Королевские апартаменты

Королевская чета живет на втором этаже, в северо-западной стороне здания, и потому может наслаждаться предзакатным солнцем и видами парка и озера. Так как мы не были допущены в спальню и гардеробную королевы, а также в личные покои принца Филиппа, то выражаем сожаление, что не можем описать их в точности, однако откровения тех, кто обладает привилегией раздвигать там занавески и впускать туда собак, позволяют нам утверждать, что эти комнаты в изобилии украшены семейными портретами, что в комнате королевы есть очень удобный диван, толстый ворсистый ковер и занавеси из дамаста — шелковой узорчатой ткани; следует сказать, что вопреки всеобщему мнению королева не спит на кровати с балдахином, ее ложе всего лишь с двух сторон украшают драпировки.

Зал королевских аудиенций, естественно более доступен для обозрения. Его окна выходят на Конститьюшен-хилл и Грин-парк. Это очень удобная, комфортабельная комната, в ее убранстве преобладают бледно-зеленый и золотой цвета, камин облицован мрамором бежевого и коричневого оттенков, с потолка свисает хрустальная люстра, а стены украшают живопись высокого академического классического стиля и фотографии английских монархов; вдоль стен стоят диваны и кресла, обитые золотистой тканью. Этот зал прежде всего служит для приемов официальных лиц и членов правительства. На рабочем столе Елизаветы находится все необходимое: бумага для писем с гербом королевы, чернильница с красными и черными чернилами, ручки, перья, карандаши, красный и черный сургуч д ля запечатывания писем, спички, чтобы растопить сургуч, влажная губка, ножницы, нож для вскрывания писем в футляре из красной кожи, пресс-папье с золотой гравировкой, нож для разрезания бумаги с ручкой из слоновой кости, украшенный королевским вензелем, настольный календарь, пепельница, клей и корзинка для бумаг.

Теперь настало время посетить парадные покои. Пройдя по первому этажу, вы поднимаетесь на второй по лестнице для почетных гостей, то есть по Парадной лестнице, и попадаете в знаменитую Картинную галерею, стены которой часто используются фотографами в качестве фона.

Эти, так называемые государственные, апартаменты занимают южную и западную части дворца; они были задуманы и украшены самим Нэшем, а потому в их убранстве преобладают замечательные предметы искусства: картины, скульптуры и предметы мебели. Самыми роскошными в числе этих апартаментов нам представляются великолепная Парадная лестница; Зеленая гостиная (высота потолков 20 метров); Бальный зал (размер 35x18 метров); Тронный зал; Картинная галерея (длина 55 метров), созданная в 1914 году и представляющая взорам картины Вермеера и Рембрандта, принадлежащие Королевскому дому Великобритании; а также Белая гостиная, украшенная необыкновенно красивой мебелью эпохи Регентства и французской мебелью XVIII века; наконец, Музыкальный зал в виде ротонды. Но первенство несомненно принадлежит Голубой гостиной, скрывающей в своей глубине «Стол великих полководцев», со столешницей из зелено-зо-лотистого фарфора, украшенной медальонами с изображениями героев и великих людей Античности. Заказанный в 1806 году Наполеоном и законченный шесть лет спустя, этот круглый стол на одной ножке в 1817 году был подарен Людовиком XVIII Георгу IV, тогда бывшему принцем-регентом. Все парадные покои второго этажа оформлены примерно в одном стиле: в их декоре преобладают золото и цвет слоновой кости, красные, вернее, пурпурно-красные ковры, скульптуры из белого мрамора и портреты членов королевского семейства. Гармония цветов порождает ощущение роскоши и торжественности.

В Бальном зале установлен знаменитый орган, сам Мендельсон в 1842 году исполнял на нем отрывки из своих произведений. Принц Альберт тоже продемонстрировал на нем свой талант, как нам повествует одна из фрейлин, «исполнив на нем по памяти хорал, нажимая на педали мягко и нежно, в столь одержанном тоне, что орган звучал ясно и правильно, так что его исполнение могло бы оказать честь любому профессиональному органисту… а потом все листы партитуры упали на пол, и сама королева подняла их…». Именно Бальный зал обычно служит местом для церемонии поручения тому или иному лидеру политической партии сформировать правительство. Эта церемония происходит, как правило, по утрам. Когда его используют для проведения балов или торжественных, так называемых государственных банкетов, тогда взорам открывается незабываемое зрелище — шествие великолепной процессии через парадные покои. Сначала королевское семейство собирается в Белой гостиной, затем следует в Музыкальную комнату, где происходит церемония представления приглашенных, после чего все проходят через Голубую гостиную и Большую столовую, чтобы попасть в Большой зал. Во время дипломатических приемов процессия входит в зал через двустворчатые двери, расположенные в северной части Картинной галереи. Во всех парадных покоях, отражаясь в зеркалах, сияют ярким светом зажженные люстры.

Но продолжим наш подробный осмотр королевских покоев. Белая гостиная (на самом деле она бело-золотая), ослепительную белизну которой подчеркивает красный ковер, украшена огромными парадными портретами кисти Уинтеральтера; в убранстве заметную роль играют также зеркала, канделябры, обилие инкрустаций на предметах меблировки и щедро украшающая потолки и стены лепнина в виде гирлянд и букетов. За Голубой гостиной следует Музыкальная комната, спроектированная Нэшем, где в отделке преобладают золото и цвет слоновой кости, где возвышаются восемнадцать колонн из темно-синего камня, увенчанные капителями коринфского ордера; огромные люстры и по сей день считаются самыми красивыми во дворце. В этой комнате выступал сам Артур Рубинштейн.

В Голубой гостиной, расположенной между Музыкальной комнатой и Большой столовой, ранее, до сооружения современного Бального зала, давались балы. Часто можно слышать, как новый Бальный зал называют самым красивым помещением дворца: ведь в его убранстве столь гармонично сочетаются голубой цвет и золото, меблирован он четырьмя диванами, десятью креслами и двумя десятками стульев со светло-голубой обивкой, над которыми словно парит портрет Эдуарда VII кисти сэра Люка Филдза.

Соседний с ним Зал танцевальных вечеров, используемый во время официальных балов и дипломатических приемов, тоже блистает красотой, как блистает гранями бриллиант в свете вечерних огней. Кроме шести зеркальных дверей его украшают зеркала, в виде арки покрывающие одну из стен от пола до потолка. В этом зале королевское семейство охотно проводит церемонии бракосочетаний, для банкетов в честь коих предпочитают использовать множество небольших столиков, а не один величественный стол внушительных размеров.

Торжественные государственные обеды и ужины дают в Большой столовой. В эпоху правления Георга IV столовая размещалась несколько южнее, как раз под тем крылом, где Георг III обустроил свою библиотеку. Внутренняя планировка дворца, созданная еще Нэшем, после 1830 года была заменена планировкой Блора (Блоура — встречается и такой вариант написания фамилии. — Ю. Р.), так же как и внутреннее убранство покоев; перестройка дворца окончательно была завершена только при королеве Виктории.

Итак, в Зале танцевальных вечеров над камином величественно возвышается Георг IV, запечатленный сэром Томасом Лоуренсом в одеянии для коронования, а по обе стороны от него находятся его родственники и другие принцы из Ганноверской династии За столом красного дерева могут рассесться шестьдесят персон. Для частных завтраков, обедов и ужинов семейство Виндзоров использует Банкетный зал, стены которого украшают деревянные панели с изображениями сцен королевской охоты. Елизавета часто приглашает сюда на обед свою мать, и тогда две королевы болтают, рассеянно поглощая рыбу под соусом, вареные овощи и салат.

Обратив свой взор к Тронному залу, припомним слова Шекспира: «…и пламя битв, и торжество побед». Его роскошь и великолепие становятся просто ослепительными благодаря семи огромным хрустальным люстрам, все подвески которых огранены особым образом; люстры эти были приспособлены к электрическому освещению в 1901 году. На северной стене по обе стороны от балдахина над троном красуются позолоченные трофеи.

И наконец, Зеленая гостиная. Как и Гостиная королевы Шарлотты, на месте которой создана эта комната, она занимает центральную часть восточного крыла главного здания. Три окна выходят на лоджию, расположенную над Парадным входом, а три зеркальные двери — прямо в Картинную галерею.

Если пойти по одному из длинных боковых коридоров, то можно подробнее рассмотреть салоны, окна которых выходят на улицу Мэлл, то есть расположены на самом «известном» фасаде дворца. Прежде всего привлекает внимание Зал с балконом, который королева Виктория, так сказать, «открыла» в 1854 году и на балконе которого королевское семейство по всякому торжественному поводу спешит показаться, чтобы ответить на восторженные крики толпы. Хотя снизу балкон кажется довольно узким, на самом деле он достаточно широк, чтобы члены Королевского дома чувствовали себя удобно. Сам же Зал с балконом, в убранстве которого преобладает желтый цвет, изобилует предметами старины, привезенными из Китая, и служит как бы преддверием Китайской столовой, используемой только для обедов. Надо признать, что роскошь этих комнат по стилю напоминает какой-нибудь восточный ресторан или опереточную декорацию весьма дурного вкуса и нарушает общую атмосферу дворца. По обе стороны от Китайской столовой в западной части дворца располагаются анфилады покоев, именуемые Голубыми апартаментами, Желтыми апартаментами и апартаментами в стиле «буль».

Теперь нам остается лишь войти в лифт или подняться по лестницам на третий этаж, в самую, если можно так выразиться, интимную и самую простую часть дворца. Там находятся кабинеты и комнаты многочисленного обслуживающего персонала, гардеробные монархов, комнаты для гостей, несколько комнат фрейлин, старинная детская и апартаменты принца Чарльза (он, правда, в них больше не живет), апартаменты принцессы Анны (она занимает их, когда бывает в Лондоне), принца Эндрю (он тоже там больше не живет, но сохранил свою фотолабораторию, оборудованную в одной из ванных комнат) и принца Эдуарда, тоже покинувшего дворец после женитьбы на Софии Рис-Джонс (встречается и написание Райс-Джоунз. — Ю. Р.).

Чарльз занимал три комнаты, окна которых выходят на Мэлл и Сент-Джеймс-парк. Почти весь декор в этих апартаментах был создан зятем лорда Маунтбеттена Дэвидом Хиксом в стиле, характерном для Букингемского дворца. Все это похоже на убранство апартаментов в фешенебельных районах Мэйфера и Белгравии (Белгрейвии), все это напоминает царящий там дух богатства и комфорта, несколько устаревший, но часто сопровождающий обладателей больших состояний, составленных в незапамятные времена. Кстати, Дэвид Хикс обустраивал апартаменты Анны и Эдуарда.

Бросим последний взгляд на ванные комнаты: все они выглядят как помещения Викторианской эпохи (надо заметить, что сантехника и трубы того времени вполне справедливо знамениты своим высоким качеством). Что касается туалетов, то во всех присутствуют солидные сиденья из старого доброго красного дерева, а процесс спуска воды почти беззвучен.

Избегайте осматривать помещения для персонала, ибо в большинстве своем они, пожалуй, способны навести тоску. Один из бывших шталмейстеров говорит о своем кабинете следующее: «Так как окна этой темной, навевавшей меланхолию комнаты выходят на север, то она никогда, ни зимой ни летом, не видела лучика солнца. Потолки там очень высокие, стены унылы и наводят скуку, ибо сплошь покрыты книжными полками, заставленными огромными томами по истории или религии, мало приспособленными для того, чтобы читаться легко и доставить удовольствие, что позволило бы скоротать бесконечные часы ожидания».

Остальные из шестисот девяноста комнат и залов дворца заняты различными службами, обеспечивающими управление монархией, а также апартаментами тех, кто посвятил себя служению королеве. Во дворце есть также разнообразные мастерские, отдельные квартиры и комнаты. Последний этаж можно назвать настоящим «крольчатником»: это длиннейшая анфилада маленьких комнаток, занятых ливрейными лакеями, камеристками, горничными и прочими слугами. Повара живут в помещениях, примыкающих к кухням. Шоферы, кучера, грумы и форейторы обитают в комнатах, расположенных над гаражами и королевскими конюшнями. Экономка дворца, шотландка, дама порывистая, увлеченная работой, распоряжающаяся всеми горничными и служанками с рвением армейского сержанта, имеет в своем распоряжении личные апартаменты на первом этаже дворца. Такие же апартаменты находятся в ведении суперинтенданта и интенданта дворца, иначе именуемых обер-гофмейстером и гофмейстером. Личная камеристка королевы также имеет свои апартаменты, состоящие из спальни, светлой и очень просторной, прекрасной гостиной и ванной комнаты; они располагаются как раз над личными покоями королевы, и окна этих комнат выходят во дворцовый парк.

Те, у кого слова «британский» и «английский» ассоциируются со словами «садоводство» и «парковое искусство», рискуют испытать разочарование от садов и парка, примыкающих к Букингемскому дворцу. Да, разумеется, там царствует английский газон, но на нем не увидишь превосходных цветочных композиций, которыми отличаются некоторые другие королевские сады и парки. Короче говоря, речь идет просто об очень большом парке, раскинувшемся на площади почти в двадцать гектаров, что в самом сердце Лондона представляет собой настоящую роскошь.

В душе многие члены королевского семейства увлечены садоводством, подобно Эдуарду VIII, отрекшемуся от престола и принявшему титул герцога Виндзорского: с самого детства чуть ли не наибольшее удовольствие ему доставляло возиться с цветами — пересаживать, прививать, поливать, рыхлить почву, разбивать новые клумбы. Он был искусным садовником, и самая неплодородная почва в результате его усилий и забот покрывалась роскошной растительностью. Пакетик с семенами и правила их высевания позволяли ему оказаться на седьмом небе…

Королева-мать, прославившаяся своей страстной любовью к цветам, пользуется услугами единственной женщины-садовницы, находящейся на службе у королевского семейства, крепкой и сильной особы по имени Бинни, чьей радостью и гордостью являются превосходные газоны Кларенс-Хауса, лондонского дома королевы-матери. Бинни ругательски ругает всякого, кто осмелится ступить на газон, за исключением королевы-матери. Как-то она крикнула принцессе Александре: «Убирайтесь с моего священного газона!» В Берк-холле, когда посетитель поднимается на холм, где возвышается резиденция королевы-матери, первое, что бросается ему в глаза, это монограмма бывшей государыни, образованная вересковыми зарослями на покрытом дерном склоне.

В Хайгроу принц Чарльз тоже воспылал страстью к садоводству Это увлечение тесно связано с его интересом к сельскому хозяйству, к работе на земле, «которая расставляет все по местам». Он унаследовал вкус к садоводству от своей бабушки и от ее друзей маркиза и маркизы Солсбери, у которых получал советы относительно обустройства своего сада, эскизы по планировке которого он, кстати, делал сам. Его даже видели вот за каким неподобающим для Его Высочества занятием: он самолично управлял одноковшовым экскаватором, когда по его приказу сажали тисовую аллею и живую изгородь, окружающую куртины.

В XIX веке У. Т. Эйтон нарисовал план садов Букингемского дворца. Сегодня главным королевским садовником является Фред Натбим; внешне он очень похож на писателя Грэма Грина и всегда неразлучен с велосипедом, на котором разъезжает по парку: его можно видеть там постоянно. Когда королева выводит в парк на прогулку своих собачек породы корги, то любит с ним поболтать, полюбоваться лужайками и зарослями, пройтись вместе с ним по оранжереям.

В розариях доминируют три вида роз: «Королева Елизавета», «Серебряный юбилей» и «Мир». Выведенная в 1954 году, «Королева Елизавета» отличается прекрасными нежно-розовыми цветками, оттененными легкими карминными мазками по краям лепестков, но запах у нее не слишком сильный. «Серебряный юбилей» был выведен в 1977 году — как раз к юбилею правления королевы: эта роза отличается удлиненной формой цветка, шелковистого на ощупь, лепестки у нее розовато-персикового цвета, слегка бархатистые, правда, запах тоже слабоват. Наконец, «Мир», выведенный госпожой Мейланд: лепестки желтые, с нежнейшим розоватым оттенком, словно на них упал отсвет зари, края изрезаны аккуратнейшими зубчиками. Среди других цветов, растущих в садах, особенно заметны камелии, лилии, дельфиниум, рододендроны и азалии. Весной расцветают подснежники, тюльпаны и львиный зев, образуя на фоне газонов разноцветные яркие пятна в форме короны.

В этих садах довольно хорошо сосуществуют тутовые деревья, про одно из коих можно прочитать, что «оно было посажено в 1609 году при закладке «Тутового сада» по повелению Иакова I», и конские каштаны — настоящие короли парка, — составляющие целую аллею, высаженную в 1961 году. Некоторые деревья были посажены в ознаменование дней рождения, как, например, «Aesculus Indica», собственноручно высаженный королевой Марией (Мэри) 12 декабря 1935 года; то же самое проделал Георг VI в год ею коронации, а два дуба были посажены в годы рождения Чарльза и Анны. Но этот зеленый оазис в самом центре Лондона жестоко пострадал от так называемой голландской болезни буковых деревьев в начале 1980-х годов.

Древность и ветхость орудий труда, используемых дюжиной садовников (газонокосилки, сделанной бог весть когда, граблей чуть не эпохи правления королевы Виктории), составляют резкий контраст с размерами газона, одного из самых больших газонов в мире.

Жалованье обслуживающему персоналу парка платит непосредственно министерство охраны окружающей среды, и приписаны садовники к штату персонала Сент-Джеймсского парка, находящегося по соседству. Один из служащих обращает на себя особое внимание: это бывший моряк-австралиец по прозвищу Фоси (Ласковый), который вот уже сорок лет метет тротуар перед Букингемским дворцом и которого легко опознать по белой бороде.

В западной части парка находится небольшой пруд с водопадом, нареченный «водоемом Эйтона», у которого в период правления королевы Виктории разыгралась трагикомическая сценка: в феврале 1841 года, зимой, когда стояли трескучие морозы, принц Альберт, похвалявшийся тем, что хорошо катается на коньках, выразил желание прокатиться по льду замерзшего пруда; Виктория рассчитывала полюбоваться им, но лед треснул и Альберт исчез под водой. «К счастью, — писала леди Палмерстоун, — он умеет плавать… Королева выказала большое хладнокровие и мужество».

Когда Елизавета и Маргарет были еще детьми, они часто доходили до небольшой возвышенности, откуда были видны шумные и оживленные городские улицы, проходящие под стенами дворца. Они подолгу стояли в зарослях, покрывавших это место, которое они именовали «холмом», и смотрели на мир, окружавший старый дворец, и, быть может, раздумывали над тем, как было бы, наверное, весело и приятно быть дочерьми какого-нибудь клерка из Сити…

В парке живет множество разнообразных птиц, и среди них даже одна цапля. Уханье сов по ночам вызывает дрожь, но самое большое впечатление производят птицы, словно прибывшие из Страны чудес следом за Алисой, а именно розовые фламинго, акклиматизировавшиеся в парке в 1959 году, которых можно увидеть на островке посреди пруда. Летом на лужайке, поросшей ромашками, порхают бабочки; преобладают десять видов: павлиний глаз, красный адмирал, большая белянка, махаон, аполлон, бражник, капустница, лимонница, крапивница и мотыльки.

Когда стоит хорошая погода, королева может любоваться чарующим пейзажем берегов озера: высоченные травянистые растения, а среди них беседки, домики и храмы в миниатюре — воспроизведение творений Гилберта и Салливана — на фоне классического фриза фасада, созданного Нэшем; можно также лицезреть и «идеальный повод» для того, чтобы запечатлеть кого-нибудь из членов королевского семейства, а именно так называемую «вазу Ватерлоо» (Сесил Битон воспользовался ею, чтобы сфотографировать королеву-мать); она была заказана в Тоскане Наполеоном и представляет собой мраморный сосуд высотой около пяти метров; после битвы при Ватерлоо она была подарена Георгу IV и закончена Уэстмакоттом.

Главная флористка дворца несет ответственность за составление букетов. Какие цветы предпочитает видеть королева в своих покоях? Больше всего в вазах ей нравятся лилии, гвоздики и ирисы, а вот пестрых букетов из разных цветов она не любит. Зато для Бального зала при проведении официального торжественного обеда она требует горы красных и желтых гвоздик, срезанных в ее собственных оранжереях, ибо они очень удачно сочетаются с золотом тарелок, с алой обивкой стульев, а также с расшитым золотыми нитями пурпуром балдахинов над двумя тронами. Ежегодно 18 июня Пенни Оливер составляет букеты в особой цветовой гамме, потому что Елизавета II отмечает очередную годовщину битвы при Ватерлоо, давая банкет в честь семейства герцога Веллингтона. Цвета герба этого рода, синий и желтый, доминируют и в оформлении убранства стола.

Есть еще один обычай, касающийся ежедневных церемоний: по утрам в саду в полном парадном мундире появляется главный волынщик шотландского полка «Аргайл и Сатерленд» и исполняет утреннюю серенаду для королевы во время завтрака под окнами ее столовой. Виктория повелела применять эту сладчайшую утреннюю пытку в 1843 году, и надо признать, что несомненной заслугой Елизаветы является то, что она ее не упразднила.

Сады, разумеется, закрыты для широкой публики (вообще дворец открыт для посетителей только в августе и сентябре). Однако рядовой англичанин все же может сесть на втором этаже одного из автобусов, следующих к вокзалу Виктория, ведь их маршрут проходит по улицам, примыкающим к дворцовому комплексу. Однако лучше всего все же получить приглашение на один из летних королевских приемов в саду. Эти приемы на открытом воздухе были введены королевой Викторией, чтобы иметь возможность встретиться с представителями всех слоев общества. Похоже, и по сей день эти приемы отличает все тот же формализм: англичане из самых разных слоев и классов, часто выбранные по принципу наличия у них особых заслуг перед государством, получают заранее — за месяц до приема — пригласительный билет с вензелем королевы. Отклонить приглашение практически невозможно — отказавшийся никогда больше не будет приглашен ни на какую церемонию с участием членов королевского семейства.

Три самых значительных приема имеют место в садах Букингемского дворца в три первых четверга июля. На них присутствует более восьми тысяч человек, что вовсе не означает, будто каждый из них будет иметь возможность поговорить со своей государыней, ибо очень небольшое число присутствующих имеют счастье увидеть королеву вблизи; прежде всего каждый, кто особенно страстно пожелает перемолвиться словом с королевой, должен проложить себе дорогу через плотную толпу гостей, окружающих членов королевского семейства. Полосатые шатры, в которых подают чай, стоят один против другого на большой лужайке, усыпанной ромашками, и эта лужайка после сего испытания остается испещренной маленькими дырочками, этих дырочек там несметное количество, словно ее всю истыкали своими клювами легионы скворцов, — на деле же речь идет всего лишь о том, что в дерн вонзались острые концы зонтиков… Шатры, предназначенные для королевской семьи и дипломатического корпуса, с 1863 года поставляемые фирмой «Блэк энд Эджингтон», отличаются от тех, что стоят на другой стороне лужайки и предназначены для простых смертных, тем, что украшены головами негров и отделаны фестонами.

К половине четвертого пополудни автомашины начинают заполнять Мэлл. Затем гости выстраиваются в длинную очередь, чтобы, предъявив пригласительные билеты, попасть во дворец, широкие наружные застекленные двери которого открываются на газоны парка. Гости кое-как выстраиваются вдоль дорожки, по которой пойдут точно в 16 часов члены королевского семейства, направляясь к предназначенному для них шатру. Когда королева выходит в сад, исполняется национальный гимн и все поют. Гофмейстер королевского двора и его заместитель ведут королеву сквозь толпу. Слова, которыми обмениваются королева и гости, вероятно, очень и очень банальны, но почти все, кто когда-либо присутствовал на этой церемонии, заявляют, что они пребывали в восхищении оттого, что увидели шляпку принцессы Анны, улыбку королевы-матери или мундир принца Чарльза. Пока королева общается с народом, два оркестра королевской гвардии исполняют прелестные мелодии, из которых чаще всего звучит мелодия из мюзикла «Моя прекрасная леди»…

Букингемский дворец, редко открывающий свои двери для телевидения и журналистов, остается храмом традиций со всеми роскошными атрибутами королевской власти. Букингемский дворец сумел сохранить свою тайну. Различные монархи, сменявшие друг друга, редко отзывались о своем жилище с похвалой. Король Эдуард VIII, будущий герцог Виндзорский, жаловался на то, что «в нем ощущается запах сырости и затхлости». Георг V поговаривал о том, что хочет покинуть Букингемский дворец и перебраться в Кенсингтонский. Отец нынешней королевы Георг VI называл его ледником, а Елизавета, будучи ребенком, недовольно ворчала, что для того, чтобы перемещаться по нему и чувствовать себя удобно, необходим велосипед. Но после пятидесяти лет царствования королева, вероятно, с трудом могла представить, каково было бы ей жить и работать в другом дворце Лондона. Она слишком хорошо знает закулисную сторону жизни этого места, где ежедневно разыгрывается своеобразный спектакль, она знает, что в любом другом месте чувствовала бы себя неловко, как говорится, не в своей тарелке.

А теперь вперед! Декорации расставлены. Ударим трижды в гонг и поднимем занавес.

 

Глава II

Один день королевы

В 1977 году Роберт Лейси, официальный биограф королевы, осторожно намекнул: «Люди, вполне возможно, несколько преувеличивают трудности, с которыми сталкивается королева, выполняя свою работу, и количество труда, затрачиваемого ею на осуществление ее функций. Разумеется, ее график во время пребывания в Лондоне достаточно напряжен, но бывают и длительные периоды, когда она прерывает всякую официальную деятельность. И хоть корреспонденция, касающаяся государственных дел, всегда следует за ней по пятам, королева часто может предаваться высшему удовольствию делать то, что она любит делать более всего».

Елизавета сумела найти противоядие, спасающее от ответственности и тягот, порождаемых тем обстоятельством, что она увенчана короной; верно и то, что тяжесть ее ноши несколько преувеличивают. В действительности она без особого труда переносит повседневную монотонную жизнь в Букингемском дворце, полностью расписанную ежедневником, куда занесены все предстоящие встречи, потому что знает, что прервет всю официальную деятельность на полтора месяца во время рождественских праздников, на месяц — на Пасху и на два с половиной — летом и осенью. Итак, есть пять месяцев в году, когда Елизавета получает некое подобие отпуска и, сняв с себя корону, использует это время, чтобы побыть просто женщиной.

Двадцать четыре часа из жизни королевы

День королевы начинается в восемь часов утра. Чуть раньше один из выездных лакеев королевы выгуливает в саду ее собачек Когда он возвращается, «на сцену» может выйти камеристка королевы и проследовать в королевскую спальню; впереди нее бегут нетерпеливо тявкающие собачки. Она подходит к двуспальной кровати, над которой возносится позолоченная корона, и ставит поднос с маленьким заварочным розовым чайником, с розовой чашечкой на розовом блюдечке, серебряной ложечкой, розовым молочником и такой же розовой сахарницей с серебряными щипчиками. Затем камеристка раздвигает тяжелые парчовые занавеси кремового цвета, проходит в ванную комнату и наполняет ванну, затем бросает в воду ароматические соли и раскладывает различные банные принадлежности фирмы «Роджер энд Галлет» (возможно написание «Роже э Галле». — Ю. Р.). В туалетной комнате она раскладывает и развешивает одежду, которую королева наденет в этот день. В то же время в личной ванной комнате принца Филиппа один из его лакеев наполняет его ванну и готовит его костюм. Королевская чета пользуется раздельными спальнями с 1950-х годов.

Когда дневная программа не требует раннего отъезда, Елизавета с супругом завтракают в 9 часов утра. К этому часу королева уже совершенно готова. Она приняла ванну, оделась и выполнила все традиционные женские ритуалы: причесалась и нанесла легкий макияж перед туалетным столиком, на котором лежат щетки для волос из позолоченного серебра, щетки для одежды, ручное зеркало и черепаховые гребни, и все это лежит в совершенном порядке вокруг ларчиков и шкатулок из граненого стекла, в которых она держит свою косметику.

Занимается королева макияжем не более нескольких минут, кроме тех дней, когда она присутствует на торжественных церемониях или парадных обедах. Она относится к числу тех женщин, что предпочитают ощущать на своих щеках дуновение ветерка и капли дождя, а не румяна и пудру. Обычно она использует тональный крем персикового оттенка, на который наносит тончайший слой пудры такого же оттенка, потом слегка касается серо-голубой тушью бровей и ресниц, чтобы подчеркнуть красоту глаз, и немного подкрашивает губы светлой помадой. Для маникюра она почти всегда пользуется прозрачным лаком. Затем одна-две капли духов… и вот она уже готова.

Королевский завтрак

Итак, Ее Величество полностью готова к предстоящему дню, когда входит в личную столовую, где стены обиты розовым шелком. Елизавета и Филипп завтракают, сидя бок о бок за овальным столом красного дерева. Стол раздвижной, так что за ним могут уместиться десять сотрапезников в тех редких случаях, когда королевская чета приглашает на обед или ужин кого-то из родственников или друзей. На стоящем между ними круглом столике лежат утренние газеты. Как только часы пробьют девять ударов, тотчас волынщик Королевского шотландского полка начинает наигрывать свою мелодию.

Когда у Елизаветы и Филиппа нет гостей, они обслуживают себя за столом сами. Блюда, накрытые серебряными крышками, расставлены на специальном приспособлении для согревания, подключенном к электросети. Филипп пьет только кофе: утром — с молоком, после обеда — черный. Он сам наливает себе кофе и кладет в чашку сахар. Королева заваривает свой любимый китайский чай в маленьком серебряном заварочном чайнике после того, как она его тщательно подогрела, следуя английской традиции. Электрический серебряный чайник, которым она пользуется, стоит на особой вращающейся подставке (изобретенной Филиппом), позволяющей без особого труда наливать воду в чашки. Королева пьет чай с молоком, но без сахара. Супруги пользуются тарелками с золотой каймой и довольно большими чашками с такой же каймой по краям. На каждом предмете сервировки из фарфора имеется вензель королевы, над которым парит маленькая золотая корона. Ножи, вилки и два прибора для растительного масла и уксуса сделаны из массивного литого серебра. В их меню не входит ни овсянка, ни какие-либо другие каши из злаков, им подают апельсиновый сок, яйца всмятку или яичницу (по два яйца каждому) с беконом и сосиски.

Иногда принц Филипп выказывает дурное расположение духа (о котором ходят легенды) уже за завтраком. Один из лакеев свидетельствует: «Я помню, как однажды утром, вопреки обыкновению, он позвонил в звонок и вызвал слугу во время завтрака. Я предстал перед Их Величествами. Королева и он уже сидели за столом, и перед ними стояли тарелки с яичницей с беконом. «Тосты», — сказал принц Филипп сухо. Ему свойственно бывать по утрам немного угрюмым. «Прошу Вашу Светлость простить мена, — сказал я, отвешивая поклон, — я сейчас же за ними схожу». Я устроил в коридоре настоящий спринтерский забег, перепрыгивая через ступеньки, преодолел два лестничных пролета, пулей пролетел через Большой холл и влетел в так называемый Кофейный зал, в мгновение ока преодолев около двухсот метров. Тосты были готовы. Я разложил их на серебряном подносе и бросился бегом назад. Я потратил на все про все не более четырех минут, но, когда я вошел в столовую, Филипп уже был готов встать из-за стола и уйти, его тарелка была пуста. «Слишком поздно, — сухо бросил он. — Слишком поздно»».

За работой

Ежедневно в 10 часов утра Елизавета входит в свой рабочий кабинет. Комната эта очень приятна с виду и, так сказать, располагает к работе, хотя в ней и царит небольшой беспорядок Теплота и задушевность, создаваемые стоящими на столе семейными фотографиями, стопками иллюстрированных журналов и спящими на полу собачками, спорят здесь с важным, торжественным видом кожаных портфелей-дипломатов и папок с официальными документами. Очень женственную атмосферу дополнительно подчеркивает мерцающая огоньками люстра из уотерфордского стекла. Около элегантного, изысканного мраморного камина расположились темно-коричневый широкий диван и два глубоких кресла; в камине зимой потрескивает огонь, разгоняя серость и сырость лондонского воздуха.

На стене висит портрет королевы, на котором она запечатлена еще юной принцессой; он составляет как бы пару зеркалу в вызолоченной раме, висящему над камином с фарфоровыми петушками. Рядом с камином стоит очаровательный шкафчик в стиле «хепплу-айт», коллективный подарок сорока семи членов королевской семьи к свадьбе, в котором хранится коллекция фарфора, принадлежащая лично Елизавете.

Повсюду цветы. Ваза с гвоздиками на длинных стеблях стоит на письменном столе, уже и так довольно сильно заставленном семейными фотографиями, двумя телефонными аппаратами, — один из которых снабжен особым устройством, позволяющим вести тайные переговоры, — а также пачками бумаги с ярко-алым королевским вензелем. Повсюду в этом обширном помещении с очень высоким потолком и огромными окнами прекрасно чувствуют себя розы, гвоздики, фрезии, хризантемы и орхидеи.

Итак, за работу! Около пяти десятков писем ожидают королеву на серебряных подносах: в основном это разнообразные ходатайства, прошения, жалобы и приглашения. Фрейлины королевы, ее секретари и соответствующие служащие отвечают на них. Личная переписка (то есть письма родных и друзей) остается, разумеется, для всех закрытой: на таких конвертах ставится внизу в левом углу особый шифр, состоящий из двух букв и одной цифры. Одна из бывших секретарш королевы вспоминает, какого рода послания в основном получала государыня: «Там встречались патетические письма от людей, находившихся в отчаянном положении. Много было писем от детей с вопросами типа: «Часто ли вы ели овсянку, когда были маленькой?» Были и просьбы о разрешении на «вступление в брак» с королевскими собачками, предложения изобретений, петиции, послания от сумасшедших и множество писем от людей, искавших любой повод, чтобы получить ответное послание на бланке дворца…»

Все письма, затрагивающие вопросы политики или управления государством, передаются в соответствующие государственные департаменты и ведомства; письма от детей передаются в руки одной из дам-ком-паньонок для ответа. Существует множество писем, в которых содержатся разнообразные просьбы: попить с королевой чаю (исключено), посетить королевские конюшни (открыты для широкой публики в среду и четверг после полудня), а также обращенные к королеве просьбы об участии Ее Величества в церемониях открытия школ, больниц, церквей, мэрий, заводов; просьбы о том, чтобы Ее Величество почтила своим присутствием праздник, торжественный обед, гала-концерт, спектакль, банкет, спортивные состязания, художественную или сельскохозяйственную выставку; просьбы о том, чтобы Ее Величество стала дамой-патронессой сиротского приюта или дома престарелых. Разумеется, только очень немногие из этих просьб благосклонно принимаются и не получают вежливого отказа.

Елизавета II редко отвечает на письма собственноручно. Однако она не любит и диктовать ответы на письма, а предпочитает дать краткие указания одному из секретарей о том, что она хотела бы сказать, и позволяет другим писать, диктовать и даже ставить ее подпись вместо нее. Только самые важные послания королева пишет сама или перечитывает и правит уже составленные секретарями письма. Свои личные письма она пишет сама в лучших традициях своего отца, который из Сандрингема руководил всем процессом управления королевством. Черчилль, получавший от своей государыни почти всегда написанные ею собственноручно письма, казалось, был от этого в восторге. С тех пор как на нее возложили корону, Елизавета использует для писем белую бумагу с красным королевским вензелем, раньше же на такой же белой бумаге был напечатан адрес королевской резиденции, где сейчас живет королева-мать, и сделана была эта надпись краской зеленого цвета. Корреспонденция членов королевского семейства обязательно заказная, иначе письма рискуют попасть в руки коллекционеров, что, кстати, уже случалось.

Утром большую часть времени Елизавета посвящает чтению документов и бумаг из так называемых «боксов» (то есть чемоданчиков), ежедневно доставляемых на автомобиле из различных министерств во дворец. Чемоданчики эти сделаны из красной или черной кожи: в красных содержатся телеграммы и секретные отчеты о деятельности Форин Оффиса, то есть министерства иностранных дел, в черных — документы парламента. Королева лично должна их прочитывать ежедневно; это чтение занимает около двух часов. Чемоданчики, содержащие донесения послов и генерал-губернаторов, постановления правительства и указы о назначениях на различные должности, повсюду следуют за Елизаветой, которая должна ежедневно скреплять эти документы своей подписью. Эти чемоданчики могли бы вдохновить какого-нибудь драматурга на создание пьесы в духе Ионеско, где они бы превращались для государыни в орудие пытки, в видения из ночного кошмара, в чудовищ, преследующих ее постоянно. Итак, находится ли королева в Букингемском дворце, или в отпуске, или путешествует, она никогда не может избавиться от этих чемоданчиков, к которым даже ее супруг не имеет доступа.

Одно из главных удовольствий для Елизаветы состоит в том, чтобы попытаться застать врасплох своих министров, проверить, внимательно ли они прочитали все государственные депеши. Колвилл рассказал, какую досаду испытал Черчилль, застигнутый, так сказать, на месте преступления: «Я получил чрезвычайно важную телеграмму от нашего посла в Багдаде… Я положил ее поверх стопки всех бумаг в чемоданчик Уинстона и приложил к ней небольшую записочку… Но он отложил все дела, сказав мне: «Принесите мне все это в субботу или в воскресенье. Сейчас это займет слишком много времени». Я опять попытался в течение уик-энда заставить его прочитать эту телеграмму, но у него были другие дела. И вот во вторник во время аудиенции Ее Величество спрашивает: «Что вы думаете о той чрезвычайно интересной телеграмме, что пришла из Багдада?» Он был вынужден признать, что не читал ее. Он вернулся просто в бешенстве. Ведь королева поймала его на ошибке».

В одном из министерств правительственный чиновник, составляющий официальные бумаги, допустил однажды серьезную ошибку, которую его непосредственный начальник, заместитель министра, а затем и министр пропустили. И только когда документ дошел до королевы, которая должна была его парафировать, ошибка была обнаружена и исправлена. Означенный документ был возвращен в министерство с собственноручной правкой Ее Величества.

Гарольд Вильсон тоже несколько раз попадал в затруднительное положение. «Очень интересна эта ваша идея возвести новый город в районе Блетчли», — как бы между прочим заметила королева во время одной из аудиенций. Премьер-министр побледнел как полотно. Он тогда впервые услышал о проекте создания города, сегодня известного под названием Мильтон Кейнз, в Бакингемшире. Этот проект был изложен в докладе одного из правительственных комитетов, королева уже успела его изучить, а Вильсон рассчитывал прочесть только в следующий уик-энд. «Я советую моему преемнику хорошо исполнять свои обязанности, — сказал он двенадцать лет спустя в речи, в которой объявил о своей отставке, и шутливо добавил: — А также знакомиться со всеми депешами и всеми докладами прежде, чем отправиться на аудиенцию к королеве, а не откладывать их на уик-энд, иначе он будет чувствовать себя как ученик, не выучивший урок».

Один журналист написал, что «спокойный, но проницательный взор» королевы будто бы говорит: «Я сделала все от меня зависящее, а вы?» Тщательность, с которой она читает документы, а также ее природное внимание делают королеву необычайно тонкой и чуткой зрительницей, наблюдающей за всем, что происходит на политической, управленческой и социальной сценах. Это качество, например, в полной мере проявилось в период трудностей, возникших в связи с односторонним провозглашением Родезией независимости, когда премьер-министр Ян Смит, бунтарь и смутьян, попытался уклониться от участия в приеме, даваемом во дворце, укрывшись в «Гайд-парк-отеле», чтобы там в спокойной обстановке насладиться хорошим бифштексом. Королева, заметив его отсутствие, послала за ним одного из высокопоставленных чиновников, возложив на него миссию привести Смита во дворец.

«Серый кардинал» королевства

Первым посетителем, допускаемым в кабинет королевы (на втором этаже северного крыла, окнами на Грин-парк), является ее «серый кардинал», и сегодня эти функции возложены на ее личного секретаря Робина Джанврена. Его роль состоит в том, чтобы организовывать королевские визиты как в самой Англии, так и за рубеж, составлять речи, управлять королевскими архивами, штатом секретарей дворца, канцелярией и пресс-службой. Этот человек пользуется огромным влиянием: он согласовывает вопросы, связанные с расписанием королевских визитов и встреч, следит за тем, чтобы королева была превосходно информирована в любой области, и потому требует отчетов от всех министров. Функции личного секретаря в данном случае тесно переплетаются с функциями советника. О лорде Стамфордеме (Стамфордхеме), верно служившем в этой должности Георгу V, монарх в конце жизни сказал: «Он научил меня быть королем».

Сначала Елизавета познакомилась с сэром Аланом Ласселлзом, образцом старого верного слуги, бывшим личным секретарем Георга VI. Высокий, худой, сдержанный и спокойный до такой степени, что мог бы служить образцом этих добродетелей, он обладал чрезвычайно острым умом, был потрясающе язвителен, даже чуть нагловат, а за простыми очками в тонкой стальной оправе и заурядными усами скрывалась разносторонне одаренная, сложная личность. «Жизнь в кабинете не имеет ничего общего с кроватью, усыпанной розами», — заявил как-то он. А профессор Ласки развил эту несколько лапидарную формулу и облагородил ее: «Личный секретарь государя является доверенным лицом всех министров… Он, будучи хранителем тысячи и одной тайны, должен разделять то, что может, так сказать, увидеть свет, и то, что должно остаться во мраке… Это существование в обстоятельствах, где самое малозначительное происшествие может повлечь за собой ужасную катастрофу… Личный секретарь должен в полном покое и безмятежности, с полнейшей ясностью пребывать среди всякого рода событий, которые многих побуждают к преисполненным страсти заявлениям».

Личный секретарь дает королеве советы в случае правительственного кризиса или в том случае, если речь просто идет о выборе кандидата на роль премьер-министра; тогда ему может быть поручена деликатная миссия провести опрос и зондаж, чтобы определить соотношение политических сил. Наконец, он поддерживает контакты с парламентскими кругами и служит для королевы своеобразным «фильтром».

За сэром Аланом Ласселлзом эту должность при Елизавете унаследовал Майкл Адин, внук лорда Стамфордема, личного секретаря Георга V. Питер Таунсенд вспоминает, что «он был достаточно близок к «низшим эшелонам», чтобы их понимать. Он был остроумен, но в то же время благороден, прост, лаконичен». Но дольше всех обязанности личного секретаря королевы исполнял Мартин Чартерз, удостоенный права именоваться «сэром», когда покинул дворец. Отнесенный одним из хулителей и очернителей монархии к разряду «одетых в твид придворных», этот внук одиннадцатого графа Уимизза женился на дочери бывшего военного министра лорда Марджесона; будучи выпускником Итона, он какое-то время служил в Интеллид-женс Сервис и стал главой двора Елизаветы, тогда бывшей принцессой — наследницей престола. Он — превосходный, талантливый скульптор и часто выставлял на выставках свои произведения из бронзы. Затем эту ключевую должность занял 59-летний господин Уильям Хезелтайн, по происхождению австралиец; войдя во дворец в I960 году в качестве помощника в отделе по работе с прессой, он медленно поднимался по служебной лестнице, прежде чем стать пятым личным секретарем Елизаветы II. Затем таковым стал шурин принцессы Дианы сэр Роберт Феллоуз, уступивший в свой черед это место Робину Джанврену, на долю которого и выпала печальная участь ранним утром 31 августа 1997 года известить принца Чарльза о смерти Дианы.

«Я уверена, что все было согласовано заранее», — всегда говорит Елизавета своему личному секретарю. Если она это говорит, то только потому, что ей это отлично известно; если же было бы иначе, она безжалостно изводила бы его вопросами и указаниями. Для государыни каждая, пусть даже незначительная деталь имеет свое особое значение. Королева, когда-то в детстве просыпавшаяся среди ночи и встававшая с постели для того, чтобы проверить, аккуратно ли она сложила свою одежду, не смогла бы заснуть спокойно, если бы не знала, что ей предстоит сделать завтра, в последующие дни и так в течение всего года. Этот календарь, в котором строго-настрого все определено и расписано заранее и столь необходимый королеве, показался бы обычному человеку чем-то ужасающим, приводящим в отчаяние, но он наилучшим образом соответствует характеру Елизаветы.

Хотя все детали официальных визитов королевы находятся в ведении шталмейстера, личный секретарь королевы тоже занимается передвижениями королевы по воздуху и по морю. В соответствии с правилами иерархии у него в подчинении находятся пресс-атташе и уполномоченный от министерства обороны для рассмотрения вопросов, связанных с вооруженными силами. Он также является главным хранителем королевских архивов и имеет в своем распоряжении помощника, архивариуса и двух секретарей.

Но самой главной задачей личного секретаря является составление текстов речей. В начале царствования Елизаветы лорд Олтринхем высказывал очень суровые суждения по поводу ее «спичей»: «Похоже, королева неспособна сказать без бумажки нескольких фраз; надо бы, чтобы она хотя бы изменила манеру чтения. Она выглядит всего лишь школьницей с поджатыми или закушенными губами, капитаном девчоночьей хоккейной команды или девчонкой, приготовившейся принять первое причастие». Итак, королева изменила стиль своих речей, которые она теперь произносит более непринужденным тоном. Есть только одна мания, от которой она так и не сумела избавиться: начинать все свои речи словами: «Мой муж и я…»

В конце концов между государыней и личным секретарем возникло некое согласие, даже сообщничество, объединившее их. Например, один из приближенных королевы вспоминает о приступе сумасшедшего хохота, случившегося во время приема ноты из Форин Оффиса по поводу визита одного официального лица, не знавшего английского языка, но говорившего по-немецки. Личный секретарь посоветовал призвать на помощь принца Филиппа в качестве переводчика, но министр иностранных дел возразил: «Королева доверяет познаниям принца Филиппа в немецком языке не более чем своим собственным, а потому следует просить вышеупомянутое лицо, чтобы его сопровождал посол его страны».

Дворцовый эконом

Теперь перед королевой почтительно склоняется в поклоне вошедший в зал дворцовый эконом. Этот человек выполняет функции главного администратора и интенданта, отвечает за работу всего обслуживающего персонала и за устройство приемов. В начале царствования Елизаветы эту тяжелую работу выполнял сэр Пирс Ли; сэр Питер Ашмор сменил его в 1973 году и оставался в этой должности до 1986 года, а сегодня ее занимает сэр Пол Грининг, бывший офицер, когда-то поднимавший королевский штандарт на королевских яхтах. Притом что ежедневно ему надо накормить около шестисот человек, он несет ответственность за двести человек прислуги и организует приемы в саду, на которых присутствует до восьми тысяч гостей, так что дворцовый эконом выполняет роль топ-менеджера крупной гостиницы. Официальные банкеты и присутствие на них различных известных особ кроме всего прочего требуют от него изощренной дипломатии. Четырнадцать человек помогают ему в его канцелярии или секретариате; ответственный администратор или управляющий его ведомства носит звание подполковника, зовут его Стюарт Вильсон; ежедневная дворцовая «рутина» доверена мистеру А. Ханкоку (Хэнкоку).

Дворцовый эконом лично каждое утро представляет королеве меню. Речь идет о книжке в красном кожаном переплете с красным карандашиком, которым Елизавета и вычеркивает то, что она не хочет есть в этот день. Итак, она ничего не согласовывает напрямую с шеф-поваром. Завтрак — это единственный прием пищи (очень важный для Великобритании), где ему предоставляется карт-бланш. По понедельникам дворцовый эконом обычно остается в кабинете государыни дольше обыкновенного: они обсуждают события, которые будут иметь место на предстоящей неделе, и королева сообщает ему свои пожелания и свои замечания.

Питер Таунсенд вспоминает про дворцового эконома Георга VI: «Это был мужчина, у которого в глазах то и дело вспыхивала искорка юмора и который в критические мгновения, казалось, смеялся, пряча смех за маской полнейшей невозмутимости. В тот день, когда «глава Королевского дома», то есть тогдашний дворцовый эконом, «славный малый» Пирс Ли за что-то его слегка выбранил, Эйнсли так ему ответил, что этот ответ стал, так сказать, классикой жанра: «Будьте уверены, сэр Пирс, что мое единственное желание состоит в том, чтобы подчиняться приказам дворцового эконома и угождать фрейлинам»».

После ухода дворцового эконома королева, сидя за письменным столом из красного дерева, принадлежавшим ее отцу, делает несколько звонков по телефону. Ежедневно по утрам телефонистка на коммутаторе соединяет королеву с ее матерью: «Ваше Величество? Ее Величество…» Разумеется, никто не может услышать, о чем говорят Их Величества: на линии установлено особое оборудование, исключающее прослушивание. В эпоху правления Георга VI человек, ответственный за ведение счета в королевском банке, по имени Джордж Кинг регулярно звонил во дворец. Однажды на линии возникли помехи, так что разговор на время прервался. «Алло! Алло! — подал голос банкир. — Это Джордж Кинг». На что в ответ раздался совершенно спокойный голос короля: «А это король Георг…» (Здесь требуется пояснение для русского читателя: король по-английски звучит как «кинг», а Георгом короля Англии на немецкий лад именуют только в русской исторической традиции, как и других английских монархов, так что по-английски оба имени звучали одинаково, а именно «Джордж»; так что клерк представился как Джордж Кинг, а король — как Кинг Джордж)

Посетители

Итак, рабочее утро королевы продолжается, иногда оно посвящается аудиенциям и приемам официальных гостей. Четырнадцать раз в году в большом Бальном зале проводится церемония награждения, в ходе которой Елизавета воздает почести и вручает награды своим известным и заслуженным соотечественникам. По большей части королева жалует наградами по представлению премьер-министра, но некоторые государственные награды вручает и по своему усмотрению: орден «За заслуги», орден Кавалеров почета, орден Королевы Виктории, орден Подвязки и орден Чертополоха. Так, Чарли Чаплин и Альфред Хичкок стали кавалерами ордена Британской империи в 1975 и 1980 годах. Члены ансамбля «Битлз», удостоенные этого ордена в 1965 году, вернули свои награды несколько лет спустя в знак неприятия политической системы; а Ванесса Редгрейв, спокойная и трезвомыслящая, доверительно сообщила: «Мне, пожалуй, даже стыдно, что я приняла крест кавалера ордена Британской империи. Это доказывает, сколь велика надо мной власть притягательной силы общественных институтов».

Всем известно, что королева способна мгновенно распознать главное в человеке, это ее свойство сравнимо разве только с тем блеском, с которым она выполняет свои монаршие обязанности. Она может принимать группы, включающие от ста сорока до ста шестидесяти человек, и при этом будет создаваться впечатление, что она с каждым успела переговорить лично и при этом вроде бы без спешки. Когда она желает кого-либо задержать и пригласить на обед, то имя этого человека фигурирует в самом конце списка тех, кто удостоен королевской аудиенции, а супругу приглашенного просят прибыть во дворец к половине первого.

В мае 1956 года королева придумала новый тип приемов во дворце. Итак, на обед приглашаются гости, числом не более полудюжины. Это был своеобразный ответ лорду Олтринхему, написавшему: «Двор остается небольшим анклавом британских плутократов, не позволяющим королеве иметь контакты с разными людьми и сталкиваться с различными мнениями». Обеды эти проходят в столовой на втором этаже, где стоит китайская мебель, покрытая черным лаком. Многократно в течение года на эти обеды собираются самые известные представители английского общества, более всего находящиеся на виду. Так, Джоан Коллинз сидела за одним столом с Джекки Стюарт, П. Д Джеймс — с Ширли Басси, Айрис Мёрдок (Мэрдок) — с Эндрю Ллойд Уэббером…

Королева во время этих обедов не боится демонстрировать свое остроумие. Однажды, когда на обед подали спаржу, один из гостей, сидевший слева от королевы, с облегчением отметил для себя, что королеве положат на тарелку это кушанье первой, а ему — последнему. Он не без любопытства смотрел, как Ее Величество управляется с длинными стеблями, плававшими в соусе. После того как и ему положили на тарелку спаржу, королева повернулась к нему и с лукавой улыбкой сказала: «А теперь моя очередь! Теперь я посмотрю, как вы с этим управитесь!»

Собачки королевы присутствуют на всех завтраках, обедах и ужинах; королева любит их баловать и угощать под столом чем-нибудь вкусненьким. Один из лакеев рассказывает, что он однажды чуть не умер от смеха во время обеда, данного в честь артистов, когда Хетер, самая старая из собачек породы корги, принялась под столом тереться об ноги всех присутствующих. «Хетер! — строго сказала королева. — Довольно!» И Хетер Харпер, знаменитая английская оперная дива, обладательница редкого сопрано, подскочила чуть ли не до потолка, к большому удовольствию принца Филиппа. В другой раз Елизавета должна была терпеть соседство какого-то профсоюзного деятеля, очень несимпатичного. Мужчина имел неосторожность уронить на ковер кусочек картошки. Он надеялся, что никто этого не заметил, но под столом как раз пробегала одна из собачек; она подошла к кусочку, обнюхала его, шумно втягивая воздух, и с громким лаем убежала. Королева не отказала себе в удовольствии рассмеяться.

Однако жесткий протокол все же сохраняет свои права в некоторых областях. Так, если для обычных семейных завтраков, обедов и ужинов королева предпочитает использовать простую посуду, белую с цветной каймой, то для парадных обедов по торжественным случаям и для обедов в честь официальных визитов глав других государств используют золотую посуду с выгравированными символами королевской власти, то есть с гербом, где на четырехугольном щите изображены лев и единорог. Для менее важных обедов и ужинов во дворце есть десятки сервизов Викторианской эпохи, в основном из севрского фарфора или из фарфора лучших английских заводов.

Улыбайся!

Но вернемся к графику, или расписанию, Елизаветы и посмотрим, чем занято ее послеобеденное время (имеется в виду обед в российском понимании этого слова по времени. — Ю. Р.) После завершения обеда у королевы есть в запасе несколько минут, чтобы переодеться (умение быстро переодеваться — это настоящий талант, который она в себе развивала с юных лет) и затем посвятить себя послеполуденным делам, а именно официальным или государственным визитам. В сопровождении одной из своих придворных дам (фрейлины) и одного из своих секретарей, а также двух личных телохранителей она садится в один из своих королевских «роллс-ройсов», который подают прямо к подъезду. Окна в ее машине всегда наглухо закрыты из-за ветра, который может растрепать прическу или стать причиной простуды. Здоровье королевы — дело государственной важности! Страховая компания «Ллойд» регулярно страхует ее жизнь и удостоверяет, что королева здорова, уверяя коммерсантов, владельцев гостиниц и телевизионные каналы в том, что ни в коем случае не следует отменять или запрещать торжественные церемонии с участием коронованных особ. Во время коронации Елизаветы котировка премии по полису страхования была невысока; говоря иным языком, эксперты компании «Ллойд» сделали ставку на жизнеспособность королевы. И действительно, единственной ее проблемой со здоровьем является хронический синусит, который она лечит гомеопатическими средствами.

Итак, после полудня Елизавета покидает дворец: она посещает действующие и открывающиеся больницы, проводит военные смотры, восседая верхом на лошади во главе кавалерийского полка своей гвардии, открывает новые дороги, выставки, мемориальные доски. Лучше, чем кто-либо, она умеет разбивать бутылку шампанского о носовую часть корабля при спуске его на воду, произносить речи, совлекать покрывало со статуй, разрезать ленточки и получать ключи от какого-нибудь города. Она умеет улыбаться, казаться внимательной, задавать уместные вопросы, принимать подносимые ей букеты цветов и улыбаться, улыбаться, улыбаться. Одна из ее придворных дам свидетельствует: «Королеве было трудно понять, что когда она с кем-то встречается, то для этого человека данная встреча — единственный случай увидеть Ее Величество. Вот почему она всегда должна улыбаться. Но ей было трудно сохранять на устах улыбку на протяжении всего времени следования торжественных процессий (примерно сорок пять минут), у нее начинались судороги. Итак, иногда ей приходится расслаблять мускулы лица. Само собой, в такие минуты она не улыбается, и некоторые думают, что она пребывает в дурном расположении духа…»

Бывший премьер-министр Макмиллан однажды коснулся вопроса о королевской улыбке. Между тем, как выглядит Елизавета в обычные дни, и между ее величественным видом, который она напускает на себя на публике, он увидел поразительный контраст и открыл по сему поводу свою душу одному из членов королевской семьи, задав сокровенный вопрос: «А нельзя ли попросить королеву не быть столь серьезной и важной?» Елизавета об этом узнала и удивилась. Она всегда говорила себе, что в большинстве случаев при любых обстоятельствах люди хотят, чтобы у нее было торжественное, церемонное выражение лица. По крайней мере, такова была традиция, почитаемая ее отцом и дедом, которые на людях стремились выглядеть величественными. Но телевидение и необходимость общения с народом обязывают ее немного «подрастерять» свой важный вид.

В королеве действительно есть некая двойственность. Широкая улыбка, которая может внезапно заиграть на ее лице, выражая определенное лукавство, столь же тепла, сколь леденящим может быть внезапное исчезновение этой же улыбки как раз в тот миг, когда этого меньше всего ожидали, словно минутная радость напомнила королеве о том, что она не должна позволять увидеть в своей личности ничего, кроме того, что совместимо с ее обезличенной ролью монарха.

Необходимо было пройти обучение и другому искусству: оставаться подолгу на ногах и не уставать. Королева открыла Сьюзен Кросланд (Кросленд) свой «фокус»: «Слегка расставьте ноги, вот так Следите за тем, чтобы они стояли параллельно. Удостоверьтесь в том, что вес вашего тела равномерно распределяется на обе ноги. Вот и все». Этот рецепт делает менее тяжкими приемы в саду; когда королева выходит в сад при звуках национального гимна, тысячи людей образуют живую цепь; там никогда не бывает толчеи, и за час королева проходит довольно большое расстояние, стремясь переговорить с наибольшим количеством гостей.

Во время послеобеденных визитов королева должна сохранять на лице улыбку и без устали пожимать сотни и сотни рук Однажды она и по сему поводу поделилась своим рецептом: при рукопожатиях надо протягивать мягкую, расслабленную руку с большим пальцем, повернутым ко внутренней стороне ладони; это удержит вашего собеседника от слишком сильного рукопожатия.

«Советовать, ободрять, предупреждать»

Обычно королева возвращается в свои покои к пяти часам вечера. С пяти до половины седьмого — время вечернего чаепития. В действительности в эти драгоценные минуты она иногда видит своих детей и сама кормит своих собачек. Затем, в промежутке между чаем и ужином, она дает аудиенцию премьер-министру и, кроме того, занимается чтением записей дебатов в парламенте. Эта аудиенция премьер-министра — самый острый момент недели. Кто стоит во главе государства в Великобритании? Королева. А кто стоит во главе британского правительства? Премьер-министр. В настоящее время правит всем в Великобритании Тони Блэр, а королева не правит. Но мистер Блэр подчиняется вердикту народа: его поблагодарят в тот день, когда партия лейбористов проиграет (потерпит поражение) на всеобщих выборах. А вот королеву не низложат. Правительства меняются, государство остается.

По закону, в соответствии с традициями и даже по общепринятым понятиям королева является верховной главой государства, ей принадлежит абсолютная власть. Она является воплощением высшей справедливости, которая воздается в органах правосудия по всему королевству от ее имени; она носит звание верховного главнокомандующего; наконец, она возглавляет англиканскую церковь. Премьер-министр и члены правительства — ее «слуги». Ни один документ, ни одна бумага не имеют никакой ценности, если на них нет королевского росчерка. Ее инициалы остаются на конвертах и на почтовых ящиках. Назначение на должность любого высокопоставленного лица, начиная с премьер-министра и кончая губернатором одного из далеких доминионов Британской короны, сопровождается великой честью, а именно милостивым разрешением приложиться к руке королевы в знак принятия назначения. Эта церемония целования руки монарха является остатком средневековых уз, связывавших государя и его вассалов; почти все министры в период царствования Елизаветы II подчинились этому обычаю, даже самые ярые и непримиримые социалисты.

Однако королева представляет собой в Англии довольно странный и алогичный общественный институт, она не обладает никакой прямой и абсолютной властью до такой степени, что, как заметил историк Баджот (Багот), «если бы парламент однажды проголосовал за казнь королевы, то этот закон должен был бы быть ею подписан и никакой возможности отказаться от подписания у нее бы не было…». Однако она до сих пор остается своеобразным цементом, скрепляющим нацию, символом этой нации за рубежом, а также самой информированной особой в королевстве. Ее роль заключается в трех глаголах: «Советовать, ободрять, предупреждать».

Однажды, когда сэра Годфри Агнью, члена Тайного совета, спросили, отдает ли королева предпочтение консерваторам, он дал очень правильный ответ: «Я так не думаю. Королева не делает различий между политиками из разных партий. Для нее они все принадлежат к одной социальной категории». Таким образом, исполнительная власть, воплощением коей является монархия (а не премьер-министр, каковой является всего лишь исполнителем, а не исполнительной властью), стоит над политикой, а следовательно, и над политической коррупцией. В этом положении дел — сила британской системы. Если в Соединенных Штатах какой-то политик поддается и берет взятку, то он может найти прецеденты, имевшие место при одном из коррумпированных президентов, вчерашних или нынешних, когда коррупция процветала, и найти себе оправдание под предлогом отсутствия высокоморального идеала на самом верху, примеру коего надо было бы следовать; но английский политик всегда должен равняться на неподкупность монарха.

После парламентских выборов (они проводятся раз в пять лет) королева выбирает себе премьер-министра, а затем и министров — членов кабинета (это название было присвоено правительству в ту пору, когда с 1714 по 1830 год министры проводили заседания в отсутствие королей из Ганноверской династии). В действительности королева назначает премьер-министром лидера партии, получившей большинство в палате общин. Но вплоть до 1965 года в партии консерваторов лидера не было; его внезапное «появление», если использовать термин, употребленный в ходе внутрипартийных дебатов, произошло не в результате выборов, а вместо них. Многократно, как, например, в 1957 и 1963 годах, подобное отсутствие партийного лидера оказалось вредоносным, как стало ясно королеве, потому что она, самолично выбирая себе премьер-министра, оказывается вовлечена в политические интриги и борьбу мнений. На деле спорным был не вопрос о том, на кого падет выбор королевы (каковой всегда падал на одного из представителей истеблишмента), а спорным представлялся вопрос о системе принятия решений в партии консерваторов.

Как отметил писатель Антони Бёрджесс, королева обладает властью, опираясь на знания и на высокий моральный авторитет, именно на них эта власть и зиждется. Взойдя на престол совсем молодой (в 1952 году), она может сейчас, достигнув зрелости, похваляться тем, что на протяжении более чем пятидесяти лет ставила политический эксперимент, одерживая в нем верх и извлекая из него пользу, ибо ее ежедневный долг главы государства состоит в том, чтобы знать, что делает правительство, вне зависимости от того, из кого оно состоит: из социалистов (лейбористов) или консерваторов. Елизавета знает о политике гораздо больше, чем любой премьер-министр, ведь знать — это ее работа, ее ремесло.

Еженедельно, когда заседает парламент, королева принимает главу правительства в Букингемском дворце, чтобы он отчитался перед ней о планах и принятых решениях. Раньше это событие имело место по вторникам в половине шестого вечера, но когда Елизавета взошла на престол, принцу Чарльзу и принцессе Анне было соответственно четыре и два года, и королева непременно хотела сопровождать их в детскую, чтобы наблюдать, как их будут купать. Она попросила Уинстона Черчилля, бывшего тогда премьер-министром, перенести аудиенцию на час позднее, он тотчас же согласился, и все последующие премьер-министры подчинились этому новому расписанию.

Премьер-министр закрывается с королевой наедине, чтобы объяснить ей, каково положение дел в данный момент, и высказать свои предположения относительно будущего. Королева не может ни защищать определенную политику, ни наложить на нее вето, но она может высказывать свое мнение, будучи вне партий и находясь над ними. Речь идет о советах скорее нравственных, чем политических, а ничто не может быть полезнее для главы правительства.

Надо учитывать, что это не простая формальность. Аудиенция продолжается больше часа, и премьер-министр очень заинтересован в том, чтобы полностью владеть информацией, содержащейся в его досье, в том, чтобы быть хорошо подготовленным к этой беседе. Как правило, премьер-министры всегда признавали, что Елизавета превосходно знала содержание документов, находившихся в папках; они также признавали тот факт, что у нее есть особый дар слушать и понимать. После этих аудиенций они выходили усталые, в изнеможении, «выжатые как лимон». Обычно премьер-министр передает личному секретарю королевы список тем, так сказать, стоящих на повестке дня, но частенько беседа сворачивает на иные, самые разнообразные общие темы.

Елизавета правила страной с десятью премьер-министрами: Уинстоном Черчиллем, Энтони Иденом, Гарольдом Макмилланом, Алеком Дуглас-Хоумом, Гарольдом Вильсоном, Эдвардом Хитом, Джеймсом Каллаганом, Маргарет Тэтчер, Джоном Мейджором и Тони Блэром.

От Уинстона Черчилля до Тони Блэра

Первым с нынешней королевой работал Уинстон Черчилль. 5 апреля 1955 года, когда она приняла его отставку, ей было двадцать восемь лет, а ему — восемьдесят. Черчилль любил ее, как мог любить один только очень старый премьер-министр. Он никогда не был с ней столь же любезен и снисходителен, каким был лорд Мелбурн с королевой Викторией, напротив, как говорила сама Елизавета, «он бывал иногда на редкость упрям». Однако же Уинстон Черчилль был ей преданным спутником, и не только спутником, а верным проводником, почти приемным отцом.

Сэр Энтони Иден был более чопорен. Характером он резко отличался от своего предшественника Черчилля и от своего преемника Макмиллана. 9 января 1957 года, когда он подал в отставку по причине слабого здоровья, королева приехала из Сандрингема в Лондон, чтобы посетить его и избавить от необходимости передвигаться. Она пожаловала ему титул графа Эйвона (Эйвонского) и наградила орденом Подвязки, оказав ему наивысшую честь, ибо это самый старый и самый почитаемый орден, даруемый короной Британской империи.

С Гарольдом Макмилланом она сотрудничала почти семь лет, познавая человека, наделенного несравненным блеском, элегантностью и выправкой, чей острый ум, однако, ни в малейшей степени не подавлял эмоций и порывов, присущих его «двойственной» натуре, по выражению Энтони Сампсона, автора биографии Елизаветы II. Перед каждой аудиенцией Макмиллан посылал королеве список тем, стоящих на повестке дня, чтобы поставить ее в известность о том, какие проблемы он собирается с ней обсуждать (его преемники тоже впоследствии прибегали к этой методике, всячески ее совершенствуя). В качестве своеобразной награды за такую любезность Ее Величество разрешала своему премьер-министру говорить с ней сидя, а не стоя; благодаря этому их встречи проходили в менее натянутой, чопорной атмосфере. В прощальном письме, написанном Макмиллану в 1963 году, Елизавета проявила себя почти поэтессой, склонной к лиризму, она называла его «своим проводником, руководителем и помощником в продвижении по лабиринту международных отношений», она говорила о нем как о «своем учителе, во многом способствовавшем формированию ее взглядов в многочисленных важных областях, таких как конституция, политика и общественная жизнь». По ее выражению, никто из его преемников, «даже самый замечательный», никогда не сможет с ним сравниться в ее глазах.

И все же именно с его преемником сэром Алеком Дуглас-Хоумом она поддерживала гораздо более личные, близкие отношения, чем с кем-либо из своих премьер-министров. Их шотландские семьи хорошо знакомы, это правда. Вторничные беседы между королевой и сэром Алеком, казалось, были особенно непринужденными: на прямой вопрос она давала прямой ответ, в котором отражались ее истинные чувства, после чего переходила к другой теме.

В 1964 году в лице социалиста Гарольда Вильсона, как это ни парадоксально, королева нашла премьер-министра, с которым у нее установилось полное взаимопонимание, с которым она поладила наилучшим образом. Однако начиналось-то все плохо: в октябре, в день принесения присяги, этот сын аптекаря спросил, не может ли он прибыть во дворец вместе с женой, что противоречило традициям. Кроме того, вместе с ним, оказывается, прибыли еще его отец и сестра. Естественно, его поведение было расценено как «мелкобуржуазное отсутствие хороших манер». Но, однако же, вскоре между двумя «соперниками» установились хорошие отношения. Как заметил в 1966 году лейборист Ричард Кроссманн: «Вильсон выказывает большую преданность королеве и демонстрирует, что очень гордится тем, что она высоко оценивает его визиты».

Гарольд Вильсон выказывал большую гибкость, и его контакты со двором ему льстили. Встреча по вторникам с королевой для него была одним из самых важных событий недели. Он считал, что Ее Величество в курсе всех дел и информирована превосходно. К тому же предыдущие премьер-министры рассматривали поддержку королевы как нечто обусловленное заранее, как бы приобретенное по договору, что ее часто возмущало; Вильсону же подобные идеи были чужды, и он очень серьезно относился к своим еженедельным обязанностям объяснять королеве суть событий и современное положение дел, а она очень высоко ценила его остроумные, порой резкие замечания и как бы сказанные вскользь реплики по поводу интриг, развивавшихся за кулисами Вестминстера.

Этот лис от политики обладал внушающей доверие, успокаивающей мудростью, которая гарантировала успех этим вторничным аудиенциям. Как он заявил: «Королева была очень проста в обхождении, очень хорошо информирована и всегда выказывала большую заинтересованность. Если мне случалось демонстрировать злобу по отношению к кому-либо из государственных деятелей, она всегда имела в запасе соответствующий комментарий по сему поводу». Когда королеве исполнилось сорок лет, она стала проявлять все большую и большую страсть к политике, в которой разбиралась все лучше и лучше, и ничто не доставляло ей такого удовольствия, как слухи и анекдоты из кулуаров парламента, которые ей пересказывал Вильсон. В результате всех бесед королева внушила этому социалисту вечное почтение к монархий, достигшее апогея в 1974 году, когда Елизавета наградила его орденом Подвязки.

С консерватором Эдвардом Хитом, назначенным на должность премьер-министра 19 июня 1970 года, королева, как говорится, «спелась» наилучшим образом. Любовь премьер-министра к музыке, к рождественским песням и яхтам находила отклик в душах многих членов королевской семьи, которым кроме всего прочего было также известно, что он был воспитан в семье, придерживавшейся ультрароялистских взглядов. В беседе с графиней Лонгфорд в 1983 году Эдвард Хит так вспоминал эти вторничные аудиенции: «Я не думаю, что королевская прерогатива «советовать, ободрять и предупреждать» сегодня исчезла. Нет. Я думаю, что все зависит от того, насколько большую пользу извлекает из нее премьер-министр. Она не исчезла, даже если, по моему мнению, некоторые властные полномочия монархии ослабели, например, в том, что касается выбора лидеров партий и т. д. Я всегда все откровенно говорил королеве. Я готовил список вопросов, предлагаемых к обсуждению, с согласия ее личного секретаря. Она обычно держала этот список перед собой рядом с блокнотом для заметок и заглядывала в него, чтобы видеть, всех ли проблем мы коснулись в разговоре. Но я нередко затрагивал и темы, о которых заранее ничего не говорил личному секретарю, потому что я знал, что они ее заинтересуют. Беседу мы всегда вели с глазу на глаз, и никто ничего за нами не записывал. Я не знаю, записывала ли она сообщенные мной сведения позднее в свой дневник, быть может, она посвящала нашим беседам несколько строк Но никто никогда не составлял протокола по всей положенной форме. Она часто рассказывала о своих путешествиях, о своих наблюдениях, о различных реакциях людей. Она в каком-то смысле направляет вас, наставляет на путь истинный».

С 1974 по 1976 год к обязанностям премьер-министра вернулся Гарольд Вильсон. Преемником его на этой должности стал Джеймс Каллаган, тоже лейборист. За те три года, что он занимал пост премьер-министра, королева высоко оценила его общество, и иногда можно было слышать, как они во время аудиенций не просто смеялись, а хохотали. В своих мемуарах этот политический деятель, отошедший от дел, вспоминает о королевских аудиенциях: «Я проводил с королевой час, иногда полтора, но никогда не меньше часа, если только у нее или у меня не было назначено встреч или не было приглашений на ужин. Нам не подавали никаких напитков, таково было правило этого семейства. Здесь всегда со всеми обращались одинаково, но каждый при этом думал, что его принимают все же более приветливо и сердечно, чем других. Я не думаю, что это правда, ибо королева всегда верна себе. Она каждого принимает очень любезно и радушно, но однако же никому не становится другом. Обстановка там очень и очень сердечная. И все премьер-министры в равной мере находили понимание в проблемах, стоявших перед ними, хотя королева и не разделяет взглядов многих из них, ведь она вне политики. Я думаю, что она их оценивает, но не всегда высказывает свое мнение. Она слушает. У нее, несомненно, великолепная интуиция, но я очень редко слышал, чтобы она сказала: «Почему вы не делаете то или это?» Она держится очень ровно, даже отстраненно, но, с другой стороны, очень интересуется политикой: «Кто идет вверх? Кто теряет скорость?» Однако она мало интересуется проблемами учетной ставки!»

Все же Джеймс Каллаган не может не отметить: «Все ее знания базируются на сведениях, полученных извне. У нее довольно мало опыта и знаний, приобретенных, так сказать, напрямую, за исключением одной области, а именно выращивания лошадей и бегов. Она часто может повторить вам то, что кто-то сказал ей по какому-либо поводу или на какую-то тему. Это ее способ судить по данному поводу или относительно данной темы. Она не может иметь личное мнение, не может высказывать собственную точку зрения».

После пяти лет правления лейбористского правительства к власти вернулись консерваторы, и 4 мая 1979 года королева назначила премьер-министром Маргарет Тэтчер, которая стала первой женщиной, занявшей сей пост. Если кто-либо желает проявить благоразумие и воздать всем по заслугам, то следует начать с того, что королеву и миссис Тэтчер никогда не вдохновляли одни и те же вопросы. Премьер-министр питала великую страсть, редкую для главы британского правительства, ко всему тому, что было связано с наукой и новыми технологиями: она могла более пяти часов (вместо двух-трех предусмотренных) осматривать какой-нибудь завод по производству компьютеров, причем без устали задавать вопросы, доказывающие, что она поняла все, что ей объясняли. Королева в данной сфере не следовала ее примеру. В действительности, и это во дворце ни для кого не было тайной, она вовсе не ценила Маргарет Тэтчер, бывшую, по ее мнению, слишком пропитанной духом «нуворишей». Говоря о Мэгги, она могла даже сказать следующее: «Сотрите слой лакировки, нанесенный Кембриджем, и вы попадете в бакалейную лавку». С этим мнением охотно соглашались принц Филипп и принц Чарльз. На семейных обедах и ужинах Елизавета великолепно копировала вымученный, неестественный тон своего премьер-министра. Она не лишала себя удовольствия слегка отомстить госпоже Тэтчер: когда «Железная леди» прибывала к королеве, чтобы доложить о положении дел, которое ей не нравилось (например, об американской интервенции на Гренаду в 1983 году), могла даже не предложить ей сесть…

В 1986 году, в июле, когда пресс-атташе дворца с точным расчетом сделал несколько нескромных откровенных заявлений воскресной редакции «Таймс», в этом увидели своеобразный хитрый маневр с целью оказания давления на премьер-министра. В самом деле, газета упомянула о том, что королева сделала несколько критических замечаний в адрес Маргарет Тэтчер, которая отказывалась применить санкции против Южно-Африканский Республики, чего требовали страны Содружества. Елизавета не простила ей также провала XIII Игр Содружества, подвергнутых бойкоту со стороны половины приглашенных стран. По сведениям автора все той же статьи, королева сожалела о «недостатке сочувствия у Маргарет Тэтчер к бедным» и о «непоправимом ущербе, нанесенном социальной системе действиями, примененными правительством по отношению к забастовке шахтеров…».

Писатель Энтони Сампсон дошел даже до того, что написал: «Еженедельные встречи королевы с госпожой Тэтчер, двух женщин одного возраста, представляют собой своеобразную идефикс, манию, по крайней мере для одной из них». Он добавил, что королева «проста и пряма», тогда как госпожа Тетчер еще больше похожа на королеву. Однако столь же трудно представить себе, чтобы такую ярую роялистку, как Маргарет Тетчер, неотступно преследовали и мучили мысли о визитах к королеве, как и то, чтобы невозмутимую Елизавету II, сегодня столь уверенную в себе, устрашили бы мысли о визите кого-либо из политиков.

Отношения между принцем Чарльзом и бывшим премьер-министром были еще хуже. В приватных беседах принц не раз выражал сожаление о почти патологической непримиримости и несговорчивости Маргарет Тэтчер, особенно ярко проявившихся после войны из-за Мальвинских (Фолклендских) островов, когда она не соизволила протянуть руку Аргентине, а также в деле о заложниках в Ливане, когда она упрямо отказывалась от любых переговоров. Еще более раздражало «Железную леди» то, что старший сын королевы выказывал большую симпатию к обездоленным слоям населения королевства и без всяких колебаний шел на многочисленные контакты с молодыми бродягами, с бездомными и вообще со всеми «лишними людьми» британского общества. Его достаточно резкие высказывания относительно устройства общества и критические замечания по поводу выбора определенного направления в политике и некоторых политических решений очень раздражали госпожу Тэтчер.

Отметим в скобках, что, назначенный после достижения им тридцатилетнего возраста личным советником королевы, принц Чарльз получил доступ к официальным государственным документам, которые его матери доставляют в знаменитых «чемоданчиках». Похоже, он с наслаждением погружается в их изучение, жадно открывая для себя пружины и движущие силы власти. Говорят, что он даже принял решение не стать в дальнейшем просто немым хранителем традиций, как Елизавета II. Вот почему госпожа Тэтчер, проявляя бдительность, неусыпно следила за «траекторией движения» принца, чьи стремления она могла оценить и чьих поползновений как претендента на власть она опасалась.

С Джоном Мейджором, обосновавшимся на Даунинг-стрит, отношения установились очень вежливые и любезные. Его супруга, страстно увлеченная оперой, даже стала близкой приятельницей принца Чарльза, и Джон Мейджор многократно проводил уик-энды в Балморале. В глазах королевы Джон Мейджор был человеком, выказавшим по отношению к ней большую преданность, и он старался наилучшим образом помогать ей преодолевать те кризисы, что возникали из-за Дианы и Сары, вернее, провоцировались ими.

Сегодняшний обитатель Даунинг-стрит иногда приводит королеву в замешательство. Разумеется, она восхищается его харизмой и его искусством в сфере политики, но попытки лидера социалистов «смахнуть пыль» внушают ей опасения. Предложения по реформе палаты лордов, придворного этикета Сент-Джеймсского дворца или цивильного листа иногда заставляют королеву глубоко задуматься. Желанию премьер-министра изменить внешние символы королевской власти (так, Тони Блэр хочет резко ограничить права на титул Королевского Высочества) королева оказывает сопротивление. Но она знает, что Тони Блэр популярен в народе и его советы в области отношений с общественностью находят, разумеется, отзвук в душе государыни, хотя все королевское семейство считает его слишком уж властным, с определенными претензиями на полномочия президента, по признанию супруги принца Эдуарда.

Вечер во дворце

День близится к концу. Елизавета поднимается в свои покои, принимает ванну и переодевается к ужину. Иногда на ужине присутствуют друзья или члены семьи; они смотрят фильм в кинозале (Филипп всегда лично выбирает фильмы для просмотра), если только королевская чета не присутствует на каком-нибудь торжественном вечере, на гала-концерте, на премьере (которые так и называются «Королевский спектакль», «Королевский концерт»…) или в «Ковент-Гардене»…

Один из организаторов некоего Королевского вечера однажды вспомнил об ужасном промахе: «Я предупредил дирижера, сказав ему, что концерт начинается в 19 часов 30 минут. «Вы, маэстро, появитесь на сцене на пять минут раньше, ответите поклонами на аплодисменты публики и будете ждать. Мне сообщили, что королева войдет в зал в 19 часов 27 минут, а, как вам известно, точность в таких делах гарантирована здесь Господом Богом. Но когда вы увидите, что в королевской ложе появилась дама, вы взмахнете дирижерской палочкой и оркестр заиграет гимн «Боже, храни королеву». Королева действительно прибыла в 19 часов 27 минут, я встретил ее у дверей, и вот, когда мы двигались по коридору к ее ложе, я вдруг услыхал, как оркестр заиграл «Боже, храни королеву». Королева, казалось, была в замешательстве, она не знала, что делать: то ли замереть на месте, то ли идти дальше; в конце концов она все же решила двигаться в прежнем направлении, не убыстряя, но и не замедляя шага, и вошла в ложу в самом конце исполнения гимна. Когда я позже спросил у дирижера, что же все-таки произошло, то он мне объяснил, что ждал, когда в ложе появится дама, и какая-то дама там действительно появилась, но то была опоздавшая зрительница, решившая сократить путь и прошмыгнувшая в соседнюю ложу. Но маэстро не смог быстро сообразить, что эта тень всего лишь промелькнула и исчезла, так как, едва ее заметив, он повернулся лицом к оркестру и начал дирижировать».

Однако наибольшее предпочтение Елизавета отдает тихому семейному вечеру перед телевизором. Как и большинство ее подданных, она не без удовольствия смотрит сериалы, но истинную, слабость питает к «Западному крылу» («В Белом доме»), то есть к сериалу, в котором показывают, что же происходит за кулисами другого дворца… Прежде чем отойти ко сну в полночь, королева записывает свои впечатления в небольшую переплетенную книжку (этот дневник стоит столько, сколько стоила бы эта тетрадь, будь она из чистого золота), а потом засыпает. Чарльз дневника не ведет, ибо он не относится к числу мужчин, способных посвятить вечером полчаса писанине, как это делали многие его предшественники.

Елизавета II в течение дня приберегает для себя минуты, когда она вновь становится женщиной, которая любит, смеется, шутит или грустит, расставляет в вазах цветы, выбирает себе шляпки; женщиной, которая может о чем-то задуматься, глядя на старую фотографию, и которая может счесть, что вот у этих мятных конфет совершенно изысканный, восхитительный вкус; женщиной такой же, как миллионы других женщин… или почти такой же. Ибо есть монархи, похожие на хороших артистов: роли, которые они исполняют, прилипают к ним намертво и становятся их второй кожей. Лоуренсу Оливье ежевечерне требовалось несколько часов, чтобы избавиться от образа Гамлета; вероятно, Елизавете, жене и матери, требуется примерно столько же, чтобы пожелать доброй ночи английской королеве.

 

Глава III

За столом

Долгое время в Букингемском дворце меню некоторых трапез, казалось, были вполне достойны Фальстафа. И легендарное чревоугодие королевы-матери служило этому впечатлению лишь подтверждением.

12 июня 1937 года Георг VI, его супруга и две маленькие принцессы вступили в день коронации, начав его с завтрака, на который им подали яичницу с беконом. Обед, ожидавший их несколько часов спустя в одном из помещений Вестминстерского аббатства, состоял из омара под майонезом, жареной утки, спаржи и «французских» кондитерских изделий (так англичане называют маленькие пирожные). К послеполуденному чаю подавали также миндальные пирожные с вишневой водкой, сандвичи с кресс-салатом и эклеры с кофейным кремом. На ужин королевское семейство тихо и мирно в одиночестве насладилось жареной камбалой и тушеной говядиной с овощами.

«При Георге VI меню торжественного обеда или ужина, — вспоминает Патрисия (Патриция), виконтесса Хамблдон, — могло включать крем-суп или консоме, за которым следовали рыба и блюдо, подаваемое после закуски, цыпленок или перепелка. Затем подавали седло барашка или теленка, затем — пудинг и еще какое-то блюдо, очень легкое и несладкое, подаваемое после десерта, и, наконец, фрукты. Я сейчас не могу постичь, как мы все могли так много съесть».

В Королевском доме

Рональд Обери был шеф-поваром в Букингемском дворце во времена правления Георга VI. На него была возложена обязанность составить меню на день и приготовить все блюда. Первое время он являлся в покои королевы, чтобы узнать, чего желают Их Величества, а иногда и для того, чтобы предложить им на выбор то или иное интересное блюдо, способное возбудить у них аппетит, но в конце концов настолько хорошо узнал вкусы членов королевского семейства, что сам стал принимать решения относительно того, что следовало подать. Например, ему было известно, что королева питает слабость к жареной сельди под горчичным соусом, к омлетам с ветчиной, а также к блюду под названием «жаба в норе» или «жабы в норе», которое на самом деле представляло собой кусочки бифштекса в тесте, запеченные в духовке; кстати, королева-мать и сегодня любит полакомиться теми же блюдами. Ее шеф-повара зовут Майкл Сили, он тоже долгое время служил в Букингемском дворце. В отличие от Елизаветы королева-мать видит его каждый день, потому что он ей приносит меню. Ей нет равных в выборе дорогих блюд, а также блюд, для приготовления которых трудно найти необходимые продукты, потому что для них «не сезон». Вообще-то она отдает предпочтение спарже и омарам. Но когда выбирает что-то уж очень дорогое, вроде клубники в декабре, она извиняется и говорит: «О, Майкл, это всего лишь маленькая прихоть!» Она обожает соленый миндаль, шоколадный и мятный муссы, а также миндальное печенье, к которому такую же страсть питала и королева Виктория (она ела его постоянно и в больших количествах).

Королева-мать — единственная, кто может не заглядывать в план, определяющий, в каком порядке будут сидеть сотрапезники за столом, когда ее приглашают в Букингемский дворец: она и так знает свое место и всегда усаживается в особое великолепное кресло, украшенное резьбой. Ей приносят скамеечку под ноги, а рядом с ее прибором на стол ставят ее личный специальный термос, набитый льдом, чтобы охладить для нее шампанское, которое составляет одну из ее маленьких «послеобеденных радостей или прихотей». Она почти всегда пьет шампанское одна, так как Елизавета II не велит подавать шампанское к позднему обеду или ужину. Кстати, когда обе королевы ужинают вместе, протокол нарушается: обычно королеве-матери блюда подают раньше, чем дочери.

Но составление меню для нынешней королевы — дело несложное, тем более что все королевское семейство единодушно отдает предпочтение барбекю или пикникам, потому что членам этого семейства кажется, что невозможно выглядеть «протокольными», то есть официальными (а тем паче невозможно выглядеть «королевскими»), когда ешь на лоне природы. Правда, обслуживающий персонал не слишком любит подобные трапезы, потому что в таких случаях вечно чего-то не хватает и лакеи постоянно мечутся между дворцом и местом, где устроен пикник Но королева любит барбекю, в особенности если принц Филипп попросит зажарить ее любимые сосиски фирмы «Фортнум энд Мейсон».

Королевский пикник всегда отличается большим шиком. Кофе подают в серебряном кофейнике (к черту термосы!) и температуру в нем поддерживают при помощи небольшого нагревательного прибора. Однажды лакей, хотевший налить кофе принцессе Маргарет, не заметил, что прибор этот приклеился ко дну кофейника; когда он налил кофе в чашку, прибор отвалился и упал принцессе на колени, прямо на салфетку, и ткань загорелась. Виндзоры так радуются всему, что может нарушить строгий порядок их существования, что этот инцидент привел их в невероятный восторг и вызвал приступ хохота. Королева даже воскликнула: «О! Смотрите! Смотрите! Он пытается заставить Маргарет запылать ярким пламенем!»

Повседневная жизнь монархов и принцев действует на англичан как колдовские чары. Те минуты, когда королева, сняв туфли, садится перед телевизором, держа поднос с едой, воспламеняют их воображение. Что она смотрит? Что ест? Что пьет? Некоторые отчеты пресс-службы Букингемского дворца напоминают точнейшую опись или полный перечень, наподобие тех, что можно встретить в стихах Жака Превера. Из этих отчетов англичане узнают, что королева любит кофе с молоком, что принц Филипп предпочитает черный кофе и чуточку сахара, а принц Чарльз кофе вообще не пьет. Любимые блюда Ее Величества просты и скромны: салат с курицей, жареная камбала, фаршированная капуста, промаринованный и зажаренный цыпленок под грибным соусом… А вот принц Уэльский обожает копченую семгу, персики сорта Мельба и хлебный пудинг. При таких пристрастиях можно легко оставить без работы технический персонал кухни!

Что касается напитков, то карта вин довольно разнообразна. Королева отдает предпочтение шампанскому и белым винам, таким как мозельское или сотерн. В конце напряженного дня она нередко выпивает порцию джина с тоником. У себя в кабинете она пьет лишь минеральную воду, причем только «Барли уотер».

Как истинная шотландка, королева-мать обычно наливает себе порцию виски с содовой. Моряк Филипп не обходит своим вниманием пиво за завтраком, а перед ужином выпивает немного джина. Чарльз в основном выбирает белое вино, шампанское («Боллинджер» 1975 года — любимое) и мартини. Принцесса Анна никогда не употребляет алкоголь и довольствуется кока-колой. Маргарет, которая вообще не любит вино, следует примеру своего деда Георга V и пьет за ужином и обедом виски вопреки рекомендациям врачей.

Когда Елизавета с Филиппом ужинают вместе, ей очень по вкусу, если супруг приготовит для нее ее любимый коктейль из «Дюбоннэ» и джина. Просто мартини тоже порадует ее. Герцог Эдинбургский частенько предлагает супруге побаловаться «кухонными новинками», и она делает вид, что высоко ценит их; так, например, он преподнес ей портативный электрический чайник, предназначенный для того, чтобы заваривать королевский чай (в основном «Эрл Грей»), Принц также подарил ей крючок в форме буквы «S», позволяющий подвешивать сумочку на стул во время официальных приемов.

Мелкие, незначительные детали, скажете вы? Однако перед каждым путешествием интендантская служба следует правилу: упаковать вещи, считающиеся необходимыми, такие как бутылки с молвернской водой (таким образом можно избежать риска, что в организм королевы попадут какие-нибудь микробы или паразиты), конфитюр фирмы «Типтри», шотландское песочное печенье, чай и кекс от «Фортнум энд Мейсон». Вне зависимости от того, где королева находится, в Токио, Лиссабоне или Осло, она не любит чувствовать себя за завтраком в чужой, непривычной обстановке.

Во время приемов за рубежом некоторые блюда и ингредиенты, то есть продукты, категорически не допускаются в королевское меню: чеснок, чтобы не причинять неудобств собеседникам, улитки и устрицы из-за опасности отравления, а также некоторые блюда, например спагетти, потому что есть риск запачкать платье или быть заснятой в не слишком «элегантной» позе.

Кстати, принцесса Анна иногда создает серьезные проблемы: ее секретариат однажды во время путешествия известил всех, что она не только никогда не ест овощных супов, сельдерея и морепродуктов, но также никогда не употребляет алкоголь и не любит экзотические блюда.

Один из лакеев принца Чарльза вспоминает; «Когда мы путешествовали, послы и управляющие гостиницами, в которых мы останавливались, приходили в большое волнение. Учитывая тот факт, что под крышей их отеля остановился принц, они изо всех сил хотели произвести хорошее впечатление, а потому тележки с завтраками издавали тяжкие вздохи под тяжестью земной пищи. Это было нелепо до безумия! Принц просил принести ему рогалик, так ему приносили шесть, словно его положение, его титул принца предполагали, что у него аппетит, как у жуткого обжоры! На сервировочном столике громоздились горы еды, просто горы!»

Хозяйство на дворцовой кухне, разумеется, ведется гораздо экономнее. Так, когда королева ест одна, то для нее жарят только четверть курицы или одну свиную отбивную; и речи быть не может, чтобы приготовить большой кусок мяса и положить остатки в холодильник

На кухне

Обустройство кухонь долгое время было для Букингемского дворца острой проблемой. Эти помещения, изначально очень темные, мрачные, к тому же находящиеся довольно далеко от столовой, конечно же были отремонтированы, заново покрашены и снабжены необходимым количеством современных кухонных комбайнов и прочей утварью, но они все равно ничуть не похожи на образцовую кухню, созданную в Кларенс-Хаусе. Только совсем недавно во дворце появилась микроволновая печь. Правда, небольшой автоматический подъемник позволял доставлять блюда почти горячими. Раньше слуги должны были преодолеть семьдесят две ступени, чтобы доставить каждое блюдо к королевскому столу: не стоит и говорить, что соусы подавались уже застывшими, а основные блюда — почти холодными. В столовой, где королевская семья обедает или ужинает без гостей, за ширмой разместили целую систему усовершенствованных серебряных нагревательных приборов. И вот, таким образом, королеве могут подать на стол ее любимые блинчики под соусом «сюзетт», горячие да еще и политые подожженным спиртом и потому озаренные ярким пламенем.

Кухни Букингемского дворца расположены на первом этаже вдоль Букингем-Пелис-роуд (в левом крыле, если смотреть на фасад королевской резиденции с улицы). Посетители, следующие по довольно узкому проходу, чтобы попасть в Картинную галерею, проходят мимо них. Кухни, конечно, находятся в противоположной стороне от столовой, чтобы никакие запахи не потревожили королевского обоняния. Их расположение облегчает также доставку продуктов, так как вдоль улицы есть автостоянка. При строительстве дворца было задумано создать две кухни, на которых бы трудились, не мешая друг другу, два шеф-повара: одна кухня предназначалась для приготовления пищи для королевского семейства и гостей, другая — для обслуживающего персонала. Но вот уже на протяжении тридцати лет существуют лишь одна кухня и один шеф-повар. Обслуживающий персонал кухни состоит из нескольких бригад, насчитывающих от восьми до двадцати человек — в зависимости от потребностей определенного дня; для подготовки банкета подбирается бригада из десяти человек, в которую входят: шеф-повар, помощник шеф-повара, специалист по закускам, специалист по овощам, специалист по соусам…

Шеф-повар, его помощники, повара и посудомойки в белых колпаках и белых фартуках священнодействуют в особой, исторической обстановке. Зал, именуемый Залом медной посуды, хранит в своих стенах сотни и сотни предметов сервировки и форм для выпечки из серебра и меди, датируемых эпохой правления Георга III (1760–1820). На всех тарелках и формах выгравированы инициалы: «П. У.» (принц Уэльский), «Л. Г.» (лорд-гофмейстер) и так далее — ибо каждый имел тогда свою собственную посуду. Еженедельно все предметы этой драгоценной коллекции тщательно протирают чудодейственным раствором, представляющим собой смесь уксуса с лимонным соком.

Дворец обязан принцу Филиппу некоторой модернизацией кухни, проведенной постепенно начиная с 1952 года. Электрические кухонные приборы, новые сложные и премудрые предметы кухонной утвари, миксеры, шейкеры и прочие занятные штучки появились на кухне, а величественные дровяные плиты из чугуна и стали заменили на изящные газовые. Правда, в посудомоечных машинах моют только обычную, повседневную посуду, а всю дорогую, драгоценную старинную посуду конечно же моют вручную, ведь со временем ценность изделий из фарфора, хрусталя и серебра только возрастает.

Несколько лет назад лакей-новичок, очень волновавшийся из-за того, что впервые увидит королеву, стоял и ждал ее появления, держа в руках восемь великолепных десертных тарелок Когда он ее увидел, то покраснел как рак и выронил тарелки, так что все они разбились. «Это ничего, пустяки», — сказала королева. С тех пор лакеев постепенно приучают к присутствию королевы: просто впускают их в столовую, не поручая никакой работы, и только когда они начинают чувствовать себя свободно в присутствии Ее Величества, только тогда они обретают право обслуживать ее и подавать на стол.

Однажды в какой-то очень неудачный день неловкий слуга во время обеда опрокинул поднос и кусочек пирожного с кремом упал прямо королеве на грудь. Филипп разразился громовым хохотом. В другой раз один из лакеев, перед тем как подать аперитив королеве и ее гостям, выпил пива, да не просто выпил, а хватил лишнего. А надо сказать, что бокалы подаются на больших серебряных подносах, причем в неизменном порядке: в последнем ряду стоят бокалы с виски и джином с тоником, затем — другие напитки в порядке уменьшения размеров бокалов, а впереди — рюмочки с хересом. Лакей отчаянно вцепился в свой поднос, распространяя вокруг сильный запах пива. Вдруг раздался ужасный грохот: он все уронил, так что серебро, хрусталь и разбитые бокалы усеяли ковер. Лакея быстро выпроводили из столовой, кто-то из его собратьев поторопился собрать осколки с пола. Королева же даже бровью не повела. Она лишь сказала, что, быть может, уже пора садиться за стол.

Полки и горки на кухнях сделаны из мрамора. Но было бы неразумно держать на них дорогую, воистину драгоценную посуду и утварь, так что для этой цели служат другие помещения. В комнате № 465, разумеется, всегда закрытой на ключ, хранится вся золотая и серебряная посуда; золотая посуда была введена в обиход герцогом Коннаутским (или Коннотским. — Ю. Р.). Один из лейб-гвардейцев, которым поручено охранять королевскую посуду, следит за сохранностью серебряных изделий, приборов и блюд из чистого золота и серебра. Эту посуду используют только во время самых парадных официальных приемов. Шесть человек, подчиняющиеся вышеназванному лейб-гвардейцу, носят звание помощника дворецкого, и в их задачу входит заботиться об этих невероятных сокровищах. Сотни тарелок и подсвечников хранятся в помещениях в глубине дворца, запаянные в герметичные пакеты; их тщательно пересчитывают всякий раз после того, как ими пользовались. Заметим также мимоходом, что на всех столовых серебряных приборах красуется королевский герб, точно так же как на всем накрахмаленном белье выткана монограмма королевы. Дворцовый служитель, ответственный за стекло и хрусталь, в дни торжественных приемов должен присматривать за столовыми приборами, а также за процессом накрывания на стол. У него под началом находятся четыре человека, занимающиеся только сказочно прекрасными, легендарными хрустальными и фарфоровыми сервизами, принадлежащими английским монархам; таковых сотни и сотни, они хранятся в различных залах и кабинетах дворца.

Хотя члены королевского семейства пьют довольно мало алкогольных напитков, все же в штате дворца ю> ролева содержит и смотрителя винных погребов, которые располагаются под дворцом и в которых поддерживается определенная, тщательно контролируемая температура. Ежегодно смотритель винных погребов заказывает тысячи бутылок вина, крепких спиртных напитков, а также безалкогольных напитков для огромных, никогда не редеющих толп посетителей дворца, и два помощника помогают ему в этом деле.

Не стоит и говорить, что дворцовые кухни никогда не выглядят бездействующими: заставленные кастрюлями и сковородами, утыканные вертелами и загроможденные плитами, они без устали выдают и выдают сотни порций повседневной пищи. Никто никогда не выказывает удивления, если видит процессию лакеев в одинаковых ливреях, несущих по коридорам блюда, заботливо накрытые надраенными до блеска серебряными крышками.

На протяжении долгого, очень долгого времени на кухнях говорили по-французски. Но назначение на должность шеф-повара Рональда Обери в 1937 году стало своеобразным похоронным звоном для шеф-поваров французов, ибо, начиная с того дня, в Букингемском дворце шеф-поварами были только англичане. Сегодняшний шеф-повар господин Лайонел Манн — человек сдержанный и скромный.

Члены королевской семьи редко забредают на кухню. Если и возникает какая-то проблема, то обычно принц Филипп спускается вниз, чтобы ее решить. Стивен Берри, бывший лакей принца Чарльза, рассказал такую историю: «После приема на четыреста персон, предшествовавшего свадьбе, Чарльз сказал: «Я должен спуститься вниз, чтобы поблагодарить шеф-повара». — «Я сейчас извещу его о визите Вашего Высочества», — сказал я. «Да, кстати, а где на самом деле находятся кухни? — спросил принц и добавил: — Ноги моей там уже лет тридцать не было»». А вот еще одна анекдотическая история: «Я вспоминаю, что королева однажды решила заглянуть на кухню. Майкл Сили, служивший ей уже около двадцати лет, в тот день был дежурным. Она застала его в тот момент, когда его бригада и он сам убирали на кухне. Она любезно поблагодарила его за вкуснейший обед и величественно удалилась в свои покои.

По пути в свои апартаменты она встретила хранителя хрусталя и фарфора и спросила у него: «Как зовут шеф-повара, который сегодня дежурит на кухне?» — «Майкл Сили, Ваше Величество», — ответил тот». А вот принцы Эндрю и Эдуард, когда были маленькими, частенько спускались вниз, чтобы посмотреть, что на кухне варят-жарят.

Королева Мария никогда не забывала передать несколько слов своему шеф-повару Габриэлу Тсуми. В феврале 1951 года, когда она заболела, Тсуми послал ей десерт, названный им «Кубок Монтрея»: персики под ванильным кремом. Королева поблагодарила его за внимание, но все же не удержалась от замечания, что следовало бы в этот десерт добавить еще и виноград. Однако последнее слово все же осталось за шеф-пова-ром, ответившим королеве, что она спутала «Кубок Монтрея», в котором используются персики, с «Кубком Мальмезона», в котором используется виноград. Несколько минут спустя королева Мария, будучи дамой благородной и вежливой, прислала записку с извинениями.

Ради наибольшей эффективности производства три службы давно уже отделены от кухонь: это службы, поставляющие хлеб, кофе и кондитерские изделия для королевского дворца. Если раньше хлеб на каждый день во дворец поставлял из дворцовой кухни королевский пекарь, то сегодня по утрам хлеб доставляют посыльные компании «Лайонз Бейкери». А вот рогалики (круассаны) и по сей день выпекают во дворце, в королевской кондитерской, представляющей собой небольшое помещение при кухнях. Королевская кондитерская поставляет также кексы, разнообразную выпечку, хлебцы с изюмом, здесь также делают мороженое, миндальные пирожные с конфитюром, бисквиты, печенье, иногда пекут пироги или пирожные, покрытые шоколадной глазурью, взбивают муссы и готовят «фаворита» королевского стола — блинчики под соусом «сюзетт». В кондитерской делают еще и фланы, то есть десерт из взбитых яиц, молока и сахара с добавлением фруктов в зависимости от времени года, а также так называемое суфле с наполнителем из сыра или лимона. Там же собирают корзины с фруктами и выжимают сок из апельсинов, чтобы подать его к завтраку.

Однако одна из самых старых и ранее очень почитаемых традиций теперь не соблюдается: речь идет о рождественском пудинге с изюмом и цукатами, который прежде выпекал королевский кондитер для каждого члена обслуживающего персонала. Изготовление этих пудингов требовало семнадцати пинт пива, нескольких бутылок коньяка и рома, полутора сотен яиц и десятков килограммов изюма трех сортов. Теперь во дворец их поставляет фирма «Фортнум энд Мейсон», и только рождественский пудинг, подаваемый к королевскому столу, изготавливают в дворцовой кондитерской.

Для приготовления кофе на первом этаже существует отдельное помещение. Это настоящая серьезная организация! Четверо служащих работают там практически без перерывов, и их единственная задача заключается в том, чтобы молоть кофе и варить его в старинных посудинах, а потом переливать в старинные глиняные и фарфоровые кофейники. И никаких электрических кофеварок! Во дворце нет ни одной! Как нет и машин для приготовления кофе «эспрессо»! Дворцовый кофе очень высоко ценят гости, приглашенные на приемы в саду. Он имеет там огромный успех! Следует признать, что это нетрудно, так как всем известно, какой посредственный кофе обычно подают в Англии… Только в Букингемском дворце варят воистину королевский кофе!

Большую часть потребляемых во дворце продуктов поставляют имения и фермы, принадлежащие королевской семье. Цыплят и индюшек выращивают на птичниках в Виндзоре и Сандрингеме (во дворце не знают вкуса мяса, подвергшегося глубокой заморозке!), грибы и молоко также поставляют из Виндзора, с тамошних ферм, лосось прибывает из Балморала, персики и черника — из Сандрингема. Молочные бутылки в Букингемском дворце чудо как хороши, да к тому же их украшают голубые монограммы королевы, так что их часто воруют. Что касается рыбы, то шеф-повар должен теперь собственноручно вытаскивать из нее все косточки, так как королева-мать дважды была госпитализирована из-за застрявшей в горле рыбной кости.

Королева за столом

Королевское семейство садится за стол четыре раза в день: они завтракают, обедают, пьют чай и ужинают, но все же главный «прием пищи» — это вечерний, именуемый на европейский лад «обедом», хотя по сути он является все же ужином (по российской традиции. — Ю.Р.). Если семейство находится в одной из загородных резиденций, то там устраиваются пикники, обычно в полдень, а во дворце ланч, или обед, подают в час пополудни. Дворецкий всегда при этом произносит ритуальную фразу: «Ваше Величество, кушать подано».

Типичное меню официального обеда начинается либо с овощного супа, либо с бульона, либо с супа-пюре «а-ля Сен-Жермен». Затем подают рыбу или мусс из лосося, к которым полагаются разнообразные соусы. Королева обожает запеченную или зажаренную заднюю ножку барашка, чаще всего на королевских обедах именно это блюдо подают в качестве жаркого. Во дворце на обед практически никогда не подают птицу, потому что королева полагает, что некоторым из гостей птица не по вкусу. К мясу всегда подают три-четыре вида гарнира из овощей, только что закупленных на рынке. Затем подают салат по-французски, а потом десерт, всегда холодный, обычно это мороженое в красивых креманках. К обеду всегда подают пять сортов вина высшего, вернее наивысшего, качества.

Однажды во время одного из обедов, данных принцем Чарльзом в честь одного из лидеров стран третьего мира, кто-то из приглашенных «отличился» весьма оригинальным образом: он по незнанию выпил теплую воду, поданную для ополаскивания пальцев, что вызвало за столом смущенное перешептывание. Но принц Чарльз спас положение, тотчас же тоже выпив поданную ему воду; тогда все последовали его примеру.

В Букингемском дворце, когда королева с Филиппом обедают или ужинают одни, каждый прием пищи превращается в забавную смесь традиционной торжественности, даже помпезности, и современной простоты. Подсвечник с пятью свечами, поставленный на середину стола, четыре миниатюрные фигурки стражников, расставленные вокруг него, сделаны из литого серебра, так же как ножи и приборы для растительного масла и уксуса. Бокалы из сверкающего сотнями искр хрусталя, фарфоровые тарелки с золотой каймой украшены королевской короной с вензелем Елизаветы II. По вечерам чаще всего слуг вообще у стола не видно, хотя, конечно, один из лакеев всегда находится за дверью столовой, готовый явиться по первому зову. На блюдах, покрытых серебряными крышками и стоящих на буфете, на приборе для разогревания блюд, нет ничего экзотического и изысканного. Такие утонченные деликатесы, как икра, устрицы или шампанское, отсутствуют. Даже фазан не появляется на королевском столе, если только не настал сезон, хотя сотни и сотни птичьих парочек и бывают подстрелены во многих королевских угодьях и хранятся в морозильниках.

Елизавета с Филиппом никогда не дают себя соблазнить закусками, а всегда начинают с основного блюда: с отбивных из ягненка, с курочки в сметанном соусе, с бифштекса из филейной части, сопровождаемых салатом и гарниром из трех-четырех видов овощей, и ничего более. Ни королева, ни ее супруг не являются поклонниками тортов, пудингов или мороженого. Этим классическим десертам они предпочитают дополнительное блюдо, вроде почек с ломтиками бекона или взбитой яичницы с анчоусами. Напоследок подают фрукты: яблоко для королевы, немного винограда для Филиппа. Обычно супруг королевы выпивает бокал белого вина, рейнского или мозельского. Иногда и королева вместе с ним выпивает бокал вина, но чаще всего она довольствуется стаканом свежевыжатого апельсинового сока или просто минеральной воды.

Затем Филипп звонит в колокольчик, чтобы им подали кофе. Паж в ливрее, единственный слуга, допускаемый в таких случаях в столовую, приносит кофе: с молоком — для королевы и черный с сахаром — для Филиппа.

«Обеды королевы»

В начале 1960-х годов под влиянием принца Филиппа королева начала давать так называемые «обеды королевы». Устраиваются такие обеды двадцать раз в году. Их цель: дать возможность королеве пообщаться в свободной обстановке (жесткие правила дворцового этикета практически не соблюдаются) с людьми очень разными. Среди приглашенных бывают политики, лидеры профсоюзов, бизнесмены, ученые, педагоги и профессора, художники, писатели, артисты и даже поп-звезды и спортсмены. На таком обеде рядом с королевой и принцем могут присутствовать знаменитый хирург, актриса, капитан пожарной охраны, драматург, адвокат, директриса школы, телеведущий и уполномоченный от какой-нибудь общественной организации по оказанию гуманитарной помощи.

Эти обеды проходят без особых церемоний. Сотрапезники, коих редко бывает более двенадцати, собираются вместе среди колонн Зала с эркерами. Шталмейстер королевы представляет их друг другу в то время, когда им подают мартини и херес. Строгие правила дворцового этикета не соблюдаются даже в момент появления королевы. Она просто входит в зал в сопровождении супруга, а ее собачки крутятся возле их ног (королева считает, что собачки очень способствуют разрядке атмосферы). Обычно Филипп выпивает мартини, Елизавета предпочитает херес или просто свежевыжатый апельсиновый сок Примерно полчаса сотрапезники знакомятся друг с другом, а затем дворецкий объявляет: «Ваше Величество, кушать подано». Не прекращая запросто болтать с тем или с другим из приглашенных, королева первой направляется в Зал 1844 года.

Королева достаточно суеверна, чтобы не приглашать за стол тринадцать человек. Если же в результате неудачного стечения обстоятельств она оказывается лицом к лицу с подобной ситуацией, то все же находит выход, обратившись с просьбой к принцессе Анне или принцу Чарльзу присоединиться к гостям, а если их нет во дворце, то довольствуется присутствием своего шталмейстера. В Букингемском дворце обеденный стол — овальной формы. Королева занимает место посередине, принц Филипп садится напротив, чтобы им обоим было как можно удобнее поддерживать общую оживленную беседу. Собачки устраиваются у ног королевы. В меню может входить, к примеру, дыня или коктейль из креветок, жареная баранина или телятина, а на десерт — шербет, фруктовое мороженое, мороженое с ликером или меренги с яблоками, сыр и печенье. Свежие фрукты подают в самом конце обеда.

Некоторые из гостей сохраняют об этих обедах несколько двойственные впечатления, вроде тех, что остались у актрисы Доры Брайан: «Когда мне позвонили из дворца, чтобы пригласить на обед наряду с другими артистами, я, было, подумала, что это шутка, и даже довольно резко заговорила со своим собеседником, находившимся на другом конце провода… Когда в конце обеда подали фрукты, я подумала, что нас хотят подвергнуть какому-то садистскому тесту. Я отказалась взять апельсин из страха, что рискую обрызгать королеву соком, когда буду чистить его. Я решила остановить свой выбор на винограде. Да, но что делать с косточками? Я плохо себе представляла, как буду их выплевывать. В конце концов я их проглотила…»

Завершают обед кофе и ликеры. Хотя ни королева, ни Филипп не курят, приглашенным предлагают сигары и сигареты. Во время обеда в беседе затрагиваются разнообразные темы в зависимости от профессиональных занятий гостей. Королева с принцем Филиппом как бы распределяют сотрапезников между собой, обращаясь чаще всего к тем, что сидят справа от каждого из них, в течение первой половины обеда, и оборачиваются к тем, что сидят слева, во время десерта. После обеда все возвращаются в Зал с эркерами и находятся там вплоть до той минуты, когда королева, пожав каждому руку, удаляется, тем самым подав сигнал к отъезду.

Торжественные банкеты

Официальные банкеты, даваемые в честь того или иного государственного деятеля, гораздо более «протокольные» мероприятия. «Всякий церемониал смешон, если он несовершенен», — говорил лорд Кобболд, обер-гофмейстер королевства. Самыми «стрессовыми», самыми тяжелыми для дворцового шеф-повара всегда являются банкеты, устраиваемые по вечерам. Билл Клинтон, Жак Ширак и все руководители государств всей планеты имели право лицезреть это шоу, достойное величия королевской власти Великобритании. Планы по проведению торжественного приема обсуждаются за несколько недель до самого события в ходе специального заседания: лорд-гофмейстер рассматривает все вопросы, связанные с протоколом, а также список приглашенных; личный секретарь королевы передает особые пожелания государыни; королевский казначей рассчитывает сумму затрат, королевский эконом должен предусмотреть все нужды, а интендант — доставить все необходимое. Шеф-повар всегда берет на себя заботу о том, чтобы сообщить меню лорд-мэру Лондона, а также канцелярии кабинета министров и посольству соответствующей страны, с тем чтобы руководителю страны не подавали одинаковых блюд на всех банкетах, даваемых в его честь в ходе визита.

В Букингемском дворце торжественные банкеты дают в Бальном зале. Размеры его составляют 35x18 метров, высота потолка — 14 метров, создан он был в 1856 году, его убранством занимался племянник Джона Нэша. Там могут разместиться сто семьдесят человек, тогда как в Зале святого Георга в Виндзорском замке — сто шестьдесят два. На стенах никаких картин (это единственное помещение во дворце, где их нет), но зато два огромных гобелена, красоту коих подчеркивают шесть огромных подсвечников с хрустальными подвесками. Стол из красного дерева похож на гигантскую подкову, во главе его всегда сидят королева и ее почетный гость.

С рассвета на кухне суетятся повара, а лакеи, трудолюбивые как пчелы, бегают вниз и вверх по лестницам между кухней и полуподвалом, где временно хранятся золотая посуда и приборы. Столы покрывают роскошными белыми скатертями, украшенными тончайшей вышивкой. Весь обслуживающий персонал одет в парадные ливреи с пятью крупными золочеными пуговицами на рукавах, на каждой пуговице вычеканен герб королевы; правда, с 1952 года в Букингемском дворце уже не надевают напудренных париков.

Подготовка столовых приборов сама по себе уже представляет собой театральное действо. Четыре помощника дворецкого под руководством дворцового эконома осуществляют эту ответственную миссию. Каждый нож, каждая вилка литого золота занимают точно свое место, так, чтобы была обеспечена совершеннейшая симметрия всего «ансамбля». Самый молодой и самый легкий из помощников дворецкого, обутый в специально предназначенные для этой цели тапочки, влезает на стол и движется по его поверхности, чтобы с превеликой предосторожностью расставить хрустальные бокалы и проверить, действительно ли огромные серебряные подсвечники стоят на одинаковом расстоянии друг от друга.

Одновременно лакеи проверяют, не мешают ли расставленные по столу букеты в красивых вазах сотрапезникам видеть тех, кто сидит напротив. Затем еще и еще раз на просвет просматривают все восемь сотен бокалов и рюмок, дабы удостовериться, что они безупречно чисты и прозрачны. Перед каждым гостем стоят пять бокалов: для хереса, белого вина, красного вина, шампанского, минеральной воды; небольшой стаканчик для портвейна приносят позже. Около каждого прибора (кроме прибора королевы) лежит карточка с указанием фамилии гостя, который должен занять это место, а также рядом лежит небольшой блокнот, дополняющий сей «обеденный арсенал»: в нем содержится описание торжественного шествия королевы к столу, меню, карта вин, а также перечень музыкальных произведений, которые будут исполняться, программа мелодий, которым предстоит быть сыгранными на волынке (волынка всегда неизменно завершает вечер), плюс к этому еще обязательно список всех гостей и четкий «план» стола, являющийся верным средством для того, чтобы не ошибиться относительно того, кто из гостей сидит рядом с вами, и вообще определить, кто есть кто за столом.

Все «декорации» должны быть установлены к пяти часам вечера, и обычай требует, чтобы к шести часам королева зашла в зал на краткий миг, чтобы проинспектировать, все ли в порядке. Сэр Питер Ашмор, бывший дворцовый эконом, подтверждает, что она это делает для того, чтобы должным образом оценить работу своего обслуживающего персонала и поблагодарить всех за труды. «Уходя, она говорит несколько слов благодарности лакеям, что является для них наивысшей наградой».

Около ста тридцати лакеев обслуживают банкет, и у каждого своя, четко обозначенная миссия, которую он должен выполнить.

Итак, вот каковы обязанности и вот сколько человек должны эти обязанности выполнять:

• ожидать гостей у парадного входа — 8 человек;

• направлять гостей от парадной лестницы к Зеленой гостиной — 1 человек;

• стоять у дверей, ведущих из Художественной галереи в Музыкальный зал, — 1 человек;

• направлять гостей из Голубой гостиной в Бальный зал — 3 человека;

• ожидать королевское семейство у выхода в сад — 2 человека;

• обеспечивать бесперебойную работу лифта — 1 человек;

• заниматься приготовлением напитков в Тронном зале начиная с 19 часов — 7 человек;

• расставлять бокалы с напитками на подносах с 19 часов 15 минут — 3 человека;

• подавать аперитивы в Тронном зале и в Художественной галерее в 19 часов 30 минут — 9 человек; подавать гостям сигареты — 2 человека.

Сэр Питер Ашмор уточняет, что гости обычно не знают, могут ли они курить перед банкетом: «Но так как многие, похоже, явно взволнованы, то подаваемые сигареты кажутся весьма своевременными и уместными, а потому возможность закурить ценится в этот миг очень высоко, как большая любезность».

После банкета роли лакеев тоже распределены очень строго:

• приготовление кофе и напитков, подаваемых после кофе, — 6 человек;

• подавать кофе — 10 человек;

• убирать чашки — 3 человека;

• убирать приборы — 3 человека;

• подавать ликеры — 3 человека;

• подавать сигары и сигареты — 5 человек;

• подавать ликеры в Голубой гостиной и в Музыкальном зале — 10 человек;

• убирать посуду — 9 человек;

• подавать напитки после банкета в Большой столовой — 2 человека;

• находиться в Большом холле после банкета — 2 человека;

• обслуживать персонал в буфете — 8 человек;

• подавать напитки музыкантам — 1 человек;

• подавать ужин лейб-гвардейцам из дворцовой стражи — 1 человек;

• дежурить в Бельгийских апартаментах — 1 человек;

• дежурить в Зале Карнарвона — 1 человек;

• дежурить у парадного входа во время отъезда гостей — 8 человек;

• находиться у выхода в сад во время отъезда гостей — 1 человек.

В то время как без четверти восемь вечера избранные счастливцы во фраках и в длинных вечерних платьях дегустируют аперитивы и соленое печенье, королева собирает вокруг себя членов королевской семьи в зале, соседствующем с залом, в котором даются аудиенции, в так называемом Королевском кабинете, где всем подают аперитив, затем, примерно в десять минут девятого, одна из панелей в стене, которую можно было бы счесть неподвижной, вдруг отходит в сторону (речь идет о настоящей потайной двери), и вот королева весьма театральным образом появляется в Белой гостиной, где ее ждут самые высокопоставленные, знатные или известные гости. Другие терпеливо ожидают в Зеленой гостиной, в Музыкальном зале или в Голубой гостиной. Затем формируется процессия, которая должна пройти в Бальный зал под звуки национальных гимнов Великобритании и той страны, руководителя коей принимает королева. Во время торжественного приема, устроенного 16 ноября 1982 года в честь Беатрикс, королевы Нидерландов, порядок следования процессии был таков: открывали ее королева Беатрикс и королева Елизавета, следом за ними выступали принц Филипп и принц Клаус, затем принц Чарльз вел королеву-мать, архиепископ Кентерберийский подавал руку принцессе Диане, посол Нидерландов — принцессе Анне, капитан Марк Филлипс — принцессе Маргарет, лорд-канцлер — принцессе Алисе, герцог Глостерский — госпоже Бишофф ван Хеемскерк, Дэнис Тэтчер — герцогине Глостерской, Его Превосходительство господин Джонкман — герцогине Кентской, герцог Кентский — Маргарет Тэтчер, принц Майкл Кентский — принцессе Александре, Энгус Огилви — принцессе Кентской.

Звучит традиционное: «Ваше Величество, кушать подано». Никаких проблем с поисками своего места за столом у гостей не возникает, так как два лакея обеспечивают строгий порядок, лично препровождая гостей куда следует. Королева садится, за ней садятся за стол и приглашенные. И начинается своеобразный «балет», исполняемый под звуки музыки одного из королевских полковых оркестров. В мелодиях, звучащих на подобных торжествах, нет ничего оригинального: это арии из оперетты «Веселая вдова» или из мюзикла «Оклахома», образцы англосаксонской музыки, отрывки вроде тех, что звучат в общественных местах, в магазинах и аэропортах. Оркестр располагается на балконе, а как раз позади него находится тщательно замаскированная решетка, позволяющая обслуживающему персоналу наблюдать за празднеством.

Во дворце для таких случаев существует поразительно отлаженная система тщательно спрятанных среди цветов сигнальных огоньков, находящаяся в ведении дворцового эконома, который самолично нажимает на кнопки, включая и выключая разноцветные лампочки. Если горят красные лампочки, лакеи должны оставаться неподвижными, загорятся оранжевые — следует приготовиться к смене тарелок, загорятся зеленые — надо подавать следующее блюдо. В Бальном зале четыре входа, а соответственно и лампочки окрашены в четыре цвета. Когда загораются зеленые лампочки, на сцену выступают десятки лакеев. Для того чтобы обслуживать гостей, сидящих на закругленном конце стола-«подковы», всегда выбирают самых высоких лакеев, потому что у них руки длиннее и им удобнее обслуживать эту часть стола.

Раньше стоило королю положить свой нож и вилку, как тотчас же его паж, стоявший у него за спиной, уносил его тарелку. Это был знак к тому, чтобы тотчас же со стола были убраны и все другие тарелки, независимо от того, закончили ли есть сотрапезники монарха или нет. Нельзя сказать, что королева отменила этот обычай, но она его изменила. Она внимательно осматривает стол как во время парадного обеда или ужина, так и во время более «интимных» трапез. Так как ест она довольно мало, то и заканчивает трапезу частенько раньше других. Она следит за тем, закончили ли есть ее сотрапезники или нет. Ей специально рядом с основной тарелкой ставят маленький салатник, и она просто перебирает вилкой листики до тех пор, пока приглашенные ее не «догонят». Как только она кладет вилку на тарелку, загораются зеленые лампочки.

После овощного супа к столу подают мусс из семги или лосося, к которому полагается белое бордо. Затем следует жареная нога барашка, непременно шотландской породы, любимое блюдо Елизаветы, к которому в качестве гарнира подают свежие молодые овощи и зелень, выращенные на землях Виндзорского замка; сопровождает его бургундское вино. Затем подают салат, после него не сыры, а десерт с шампанским. Мороженое или шарлотка на десерт очень нравятся королеве-матери, «всеобщей бабушке», как ее называют. В общем, меню довольно простое, достаточно «легкое», не имеющее ничего общего с меню Викторианской эпохи, в котором была целая дюжина перемен блюд.

В то время как оркестр Шотландского гвардейского полка под руководством майора Дэвида Карсона завершает свои труды музыкой из кинофильма «Унесенные ветром», на сцену готовятся вступить волынщики этого же полка; возглавляет их Йен Роджерс. Королева обожает вкушать десерт под звуки волынок Подают портвейн, и наступает время тостов. Елизавета берет слово. Она надевает очки, проверяет, исправен ли ее микрофон, и в течение нескольких минут (обычно не более семи) обращается к своим сотрапезникам с речью. Гость, в честь коего и дан банкет, обращается к ней с ответной речью. Затем все расходятся по гостиным, чтобы выпить подаваемые там ликеры и выкурить сигару или сигарету. Празднество продолжается еще около часа, затем королева прощается с гостями, так сказать, «откланивается» и уходит в свои покои, иногда, правда, прежде чем удалиться к себе, она сопровождает почетного гостя в отведенные ему апартаменты.

Дворцовый эконом знает, что может направить в министерство иностранных дел счет для оплаты расходов, сделанных в связи с устройством банкета. На кухне, в соответствии с давней традицией, члены Королевского британского легиона добровольно, на общественных началах, моют посуду (перемывают тысячи тарелок и более тысячи двухсот бокалов и рюмок). По странной, если не сказать забавной, логике забота о самых драгоценных предметах сервировки доверена военным; но, несмотря ни на что, как только драгоценные столовые приборы и тарелки возвращаются в хранилище столового серебра, их тотчас же тщательно пересчитывают.

Букингемский плумпудинг

В ходе обедов, банкетов, приемов в саду и прочих приемов королева принимает ежегодно в Букингемском дворце около сорока тысяч человек Учитывая тот факт, что в год дается около семидесяти банкетов, обедов и ужинов, становится понятно, почему королевская семья стремится соблюдать определенный режим и придерживаться диеты. Виндзоры всегда были склонны к полноте.

Однако если подумать и прикинуть, какое количество пищи поглощают некоторые из членов этого семейства, то можно только удивляться тому, что они далеко не такие полные, какими могли бы быть. Когда они отправляются зимой на охоту в Сандрингем, то ланч у них начинается с горячего блюда: рагу, курицы в сметанном соусе, отварной говядины. Затем следуют холодные закуски: ветчина, отварной язык, запеченная или копченая говядина. После чего подают десерт: миндальные пирожные, после которых следует сыр.

Кстати, обслуживающий персонал ест в точности то же самое. У столовой для обслуживающего персонала в Букингемском дворце есть свой, совершенно особый шарм, потому что с украшающими ее стены гравюрами, на которых изображены прекрасные лошади, и со своими столами из красного дерева она напоминает скорее клуб «Сент-Джеймс», чем столовую для простых работяг. Стоит также отметить, что имеется при столовой и небольшой зал, предназначенный для завтрака, и комната для вечернего ужина; окна их выходят в сад.

Завтраки, подававшиеся многим гостям английских монархов, оставили свой след в анналах дворца. Так, например, Альфонс XIII, король Испании (в 1902–1931 годах) любил на завтрак скушать бифштекс, запивая его чаем, а Густав XI, король Швеции (в 1950–1973 годах) просил подать ему большую тарелку блинчиков, политых подожженным коньяком.

Имена английских королей и королев частенько ассоциировались с некоторыми особо ими любимыми блюдами, ставшими благодаря этому знаменитыми. Так, королева Виктория обожала шоколадное желе и знаменитый букингемский плумпудинг (есть и такой вариант: плампудинг. — Ю. Р.). Известный бонвиван и кутила Эдуард VII выказывал большое расположение к бекасам «а-ля Суварофф», к перепелам, к муссу из крабов, подаваемому под соусом ремуляд. Наконец, существует так называемый «Кекс королевы Александры, преподносимый на день рождения», с большим количеством рома и кусочками лимона и апельсина. Георг V очень любил птицу, в особенности дичь, картофель по-датски, а также яйца «а-ля Сюзетт», желе под смородиновым соусом, а по страстным пятницам — треску под яичным соусом; Эдуард VIII любил семгу или лосося «а-ля Мальборо-Хаус». Георг VI, человек очень простой в кулинарных пристрастиях, оставил своим потомкам в наследство омлет «а-ля Георг VI». Нынешняя королева дала свое имя отбивным из ягненка с гарниром из артишоков; принц Филипп — приготовленным в горшочках куропаткам.

Что еще можно сказать о столе королевы? Пожалуй, то, что если королеве иногда нравится пообедать или поужинать в одиночестве, то ее супруг всегда приглашает кого-нибудь из членов королевской семьи составить ему компанию. Можно сообщить еще и такую деталь: королева-мать, эта всегда улыбающаяся старая дама (леди), которой ничто так не «улыбается», как коктейль с шампанским, и которая особо ценит блюда под разнообразными соусами и шоколадный крем, единственная или почти единственная вместе со своей дочерью Маргарет, кто переодевается к ужину: она надевает вечернее платье даже в том случае, если ест в одиночестве. Можно сообщить еще и о том, что все семейство питает отвращение к устрицам и только один лишь покойный герцог Виндзорский составлял исключение. Если королева наносит официальный визит в какую-либо страну и дает там торжественный обед или ужин, то она берет с собой свою посуду, свои подсвечники, свой фарфор и очень часто свои вина; она также берет с собой трех лейб-гвардейцев и таким образом превращает британское посольство в «родной очаг». Да будет всем известно, что королеву ни в коем случае нельзя беспокоить во время обеда или ужина сообщением о телефонном звонке, один только Эндрю во время конфликта из-за Мальвинских островов осмелился нарушить запрет. Можно упомянуть и о том, что холодный ужин, рассчитанный на десять персон и поданный в антракте в особой столовой, примыкающей к королевской ложе в театре «Ковент-Гарден», бывает приготовлен на дворцовой кухне; кстати, блюдо под названием «карри из курицы», или «цыпленок под соусом карри», часто фигурирует в меню, приводимом на афишах Королевского оперного театра.

Хотя кухни Букингемского дворца и могут соперничать с кухнями таких заведений, как «Савой» или «Дорчестер», однако все же следует признать, что прежнюю роскошь они утратили. В эпоху правления королевы Виктории там ежедневно жарили по тридцать пять кур и варили восемнадцать килограммов мяса. Холодильников еще не было, правда, в штате дворца был человек, именовавшийся «хранителем «Ледяного дома»», ответственный за состояние дворцовых ледников. Персонал тогда имел право на обед, в меню коего было восемь различных блюд… Но, как бы там ни было, обслуживание в Букингемском дворце по-прежнему остается на очень высоком, воистину королевском уровне. Как замечает один из лакеев: «Каждый служащий Букингемского дворца выполняет совершенно определенную функцию, его цель состоит в том, чтобы нежить, холить и лелеять королевское семейство. Повара там для того, чтобы готовить на кухне еду, лакеи и пажи — для того, чтобы бегать туда и обратно, горничные — чтобы убирать покои…»

 

Глава IV

На службе Ее Величества

Каждое утро между восемью и девятью часами на улицах, прилегающих ко дворцу (Бэкингем-Пэлис-роуд, Гровенор-плейс и Конститьюшн-хилл), собираются те, кто идет работать во дворец, чтобы войти внутрь через так называемый Вход в помещение королевской казны.

«Улей»

К этому времени около трех десятков горничных в белых рабочих халатиках уже почти час освобождают камины от золы, стирают пыль с мебели, чистят ковры. Там, где легкий шум может нарушить покой королевы, пылесосы применяют только после полудня. Короче говоря, при помощи всех средств и способов, которыми они располагают, штатные уборщицы дворца ежедневно возобновляют свою упорную борьбу с пылью. От конюшен, находящихся позади дворца, доносится цокот копыт по асфальту. Форейторы и кучера в высоких цилиндрах запрягают знаменитых серых в яблоках виндзорских лошадей и кливлендских гнедых.

На протяжении часа машины одна за другой въезжают во внутренний двор дворца через задние ворота, которые предпочитают здесь называть Торговые ворота, или Ворота поставщиков, выходящие на Бэкингем-Пэ-лис-роуд. «Процессию» открывает грузовичок мясника, а за ним следуют небольшие пикапы, украшенные королевским вензелем; они прибывают из Виндзорского замка, доверху нагруженные цветами, фруктами, овощами. Еженедельно огромная машина привозит запас мазута для того, чтобы поддерживать огонь в топке гигантской котельной, тщательно спрятанной за кустами и деревьями в так называемом переднем дворе дворца. Обычно три раза в неделю специальная машина опорожняет мусорные баки и вывозит мусор. Дважды в неделю пикап, принадлежащий прачечной, увозит и привозит простыни, наволочки, скатерти, салфетки, рабочие халаты и фартуки обслуживающего персонала. Разумеется, белье королевы стирают вручную в особом помещении в самом дворце.

Итак, «улей» начинает жить активной жизнью: слуги, грумы, мойщики окон, обойщики, обивщики мебели и садовники заняты во дворце с утра до вечера и с вечера до утра. Половина членов этого «роя» живет во дворце. Их постели должны быть аккуратно застланы, их комнаты убраны, завтраки, обеды и ужины для них должны быть приготовлены. Итак, одна часть слуг (и немалая) занимается обслуживанием других слуг.

Всего на службе у британской монархии в Букингемском дворце состоят пятьсот пятьдесят человек Но эта цифра обманчива: в нее включены и те, кто работает полдня, а также нанимаемые временно (для обслуживания приемов). Включены в штат и лица, занимающие почетные должности. Но такие лица, как королевский шталмейстер, как начальник королевской конногвардейской стражи, как главный сборщик пожертвований, как королевский духовник или как фрейлина, хранительница королевского гардероба, не прогуливаются по коридорам дворца; им не платят за работу жалованья, а потому они и заняты не весь день, и ходят они в обычной, повседневной одежде, кроме тех случаев, когда должны присутствовать на церемониях коронации или принимать участие в торжественных шествиях, возглавляемых монархом. Что касается главного сокольничего, смотрителя королевских лебедей или поэта-лауреата, то сегодня это только почетные звания, не накладывающие на их носителей вообще никаких обязанностей.

Порой создается впечатление, что обслуживающего персонала во дворце избыток, но здесь следует учитывать свои нюансы. Еще в эпоху правления королевы Виктории во время первой национальной переписи населения Соединенного Королевства, проходившей 6 июня 1841 года, в Букингемском дворце проживали 90 человек (в том числе и королева), 85 человек — в Виндзоре и 174 — в Сент-Джеймсском дворце в апартаментах, милостиво предоставленных в пользование родственникам и верным слугам. У лакеев, разделенных на три группы, был, как мы бы сегодня сказали, скользящий график: работа полный день, работа половину дня, отдых. Из-за отсутствия непосредственных, прямых начальников две трети персонала приходили и уходили, когда им вздумается. Другими словами, королевский двор был слишком дорогостоящим; кстати, за границей всегда насмехались над тем беспорядком, что царил в Букингемском дворце.

При Елизавете И принц Филипп взял на себя роль главного мажордома (дворецкого) и принялся перекраивать и резать по живому систему дворцового управления, нарушая традиции, уничтожая обряды, презирая ритуалы и действуя только по собственному разумению, руководствуясь одним-единственным принципом: сэкономить. Мысль об экономии стала у него настоящей манией в начале 1960-х годов. Никто из слуг не забудет тот день, когда во дворец призвали сэра Бэзила Смоллписа, одного из промышленных магнатов, приближенных к герцогу Эдинбургскому, чтобы провести во дворце модернизацию. Он счел необходимым пригласить экспертов по менеджменту. Это было знаковое событие, своеобразный символ того, что разразился очередной экономический кризис и будет совершена еще одна попытка заставить все службы Букингемского дворца функционировать лучше и с меньшими затратами. Весь обслуживающий персонал пришел в волнение, если не в смятение. Сэр Майкл Миллбенк, эконом королевского двора, встревоженный стремительно нараставшей паникой среди обслуживающего персонала (в особенности среди лиц, обслуживавших герцога Эдинбургского), принялся всех уверять, что нет никаких оснований для тревоги, что речь идет лишь о попытке рассмотреть данный вопрос и о стремлении понять, как можно сделать работу во дворце более эффективной. Принцу направили обстоятельный доклад, и, как это часто бывает с докладами, он не оказал значительного влияния на жизнь обслуживающего персонала.

На протяжении двух столетий служащие и слуги, призванные обслуживать королеву (причем некоторые из них являются членами профсоюза государственных служащих), никогда не принимали участия в забастовках. Ведь они обладают довольно серьезными преимуществами по сравнению с остальными госслужащими: пользуются благосклонностью королевы и имеют удобное жилье во дворце, получают бесплатное питание в роскошной дворцовой столовой и т. д. Кроме того, весной 2001 года заработная плата была значительно увеличена, чтобы компенсировать потери доходов за период стагнации.

Всеобщий прогресс оказывает на королевский двор весьма незначительное влияние, ибо двор подчиняется законам, которые никто не осмеливается нарушить. Так, например, со времен правления королевы Виктории о достоинствах лакеев судят по их внешнему виду и манерам. Главное — это рост, знания, приобретенные в специальной школе гостиничного сервиса, не имеют никакого значения, главное, чтобы лакеи были высокого роста и умели превосходно носить ярко-алую ливрею с золотыми галунами, особого покроя брюки из красного бархата и лакированные черные туфли (для обслуживания торжественных банкетов они надевают черные или ярко-алые сюртуки).

Во дворце каждый согласится с мнением, что королева не относится к числу «трудных» повелительниц-патронесс. Ее нельзя назвать капризной или привередливой, какой была Диана, ни высокомерной, как принцесса Кентская, ни утомительно придирчивой, как принцесса Маргарет. Если среди обслуживающего персонала провести опрос, то выяснится, что королева — самая уважаемая особа из всех членов королевской семьи, следом за ней идет принц Чарльз, причем его «результат» очень близок к «результату» матери.

Ничто из происходящего «за кулисами» Букингемского дворца не ускользает от внимания королевы. Всегда найдется верный и преданный лакей, чтобы пересказать ей последние слухи и сплетни, циркулирующие на кухне, или передать некоторые не слишком снисходительные замечания, слетевшие с уст кое-кого из ее многочисленных гостей.

По отношению к своему обслуживающему персоналу королева может проявлять поразительную терпимость и выказывать удивительную широту взглядов, так что Букингемский дворец иногда напоминает какой-нибудь паб, о чем свидетельствует следующая абсолютно достоверная история. Один из пажей Ее Величества, довольно давно находившийся у нее на службе, однажды возвращался во дворец среди ночи, после того как весь вечер пил виски в своем любимом пабе; он пошатывался, но все же шел, видимо, сила привычки вела его и направляла. Но он ошибся дверью и проник во дворец через вход, предназначенный для королевы. Бедняга был неспособен найти свою комнату и бродил по лабиринту коридоров, пока, наконец, не остановился перед какой-то дверью и после многочисленных неудачных попыток сумел повернуть ручку и войти. Двигаясь ощупью в комнате, которую он принял за свою, паж умудрился добраться до верхней ступени тонувшей в темноте лестницы, не удержался на ногах, рухнул в пропасть и при падении на кого-то налетел: это была королева, которая собиралась подняться по этой лестнице, чтобы попасть в свои покои. Сбитая с ног со всего маху, королева упала навзничь и оказалась практически погребенной под телом пьяного пажа. Не без труда ей все же удалось выбраться из-под этой бесчувственной массы. Собравшись с духом и сохраняя достоинство, королева ограничилась лишь тем, что сказала вцепившемуся в перила лестницы пажу: «Советую вам немедленно пойти и лечь в постель, если только вы на это способны!» И его не уволили!

Подобное возможно лишь потому, что королева, вместо того чтобы испытывать чувство собственного могущества от сознания, что целая организация «вращается» вокруг нее, напротив, испытывает нечто вроде головокружения от мысли, что столько людей состоят у нее на службе и все — от гостиных до конюшен, от кухонь до подвалов и оранжерей — заняты тем, что обслуживают ее, а это целая армия лакеев, дворецких, пажей и чернорабочих, находящаяся под началом у главного интенданта. И это не считая членов команды «борцов с паразитами», устраивающих облавы на крыс, и «ответственного за цветы», которому не хватает долгого трудового дня, чтобы сменить все букеты в вазах дворца. А ведь есть еще похожий на привидение часовщик, вооруженный связкой ключей. Он входит без предупреждения, уходит тоже незаметно и приводит в действие механизмы бесчисленных часов. Единственная задача этого очень достойного господина, никогда не открывающего рта, состоит в том, чтобы заводить триста настенных и напольных часов во дворце, и работа эта не из легких. Кроме того, есть еще люди, носящие почетные звания, такие как «рыцарь-храни-тель серебряной посуды», а также те, кто удостоен чести быть личными слугами Ее Величества. Наконец, есть еще и женский батальон: уборщицы, приводящие в порядок подвалы, горничные (около пятидесяти), которые трудятся, как пчелы, целый день, эдакие невидимки, без устали снующие между покоями и прачечной. Правда, следует признать, что некоторые звания и должности все же исчезли, например, теперь нет больше «дегустатора королевских вин»: эта должность была упразднена Георгом V, которого страшно раздражало, просто выводило из себя, что за завтраком, обедом и ужином рядом с ним находится немой и невозмутимый персонаж, обходящийся королевской казне в 980 евро в год по современным меркам.

В понятие «королевский двор» входят три категории лиц: представители собственно королевского двора или придворные, то есть цвет британского истеблишмента; высшие должностные лица; дворцовые служащие, всего сто пятьдесят пять человек, находящиеся в ведении двадцати пяти ответственных лиц. Итак, считайте: около пятидесяти придворных, около сотни высших должностных лиц и чиновников и сто восемьдесят человек обслуживающего персонала. Надо еще прибавить сюда священнослужителей, являющихся духовниками членов королевского семейства, медперсонал, служащих канцелярии и военных, осуществляющих охрану дворца.

Вот список членов королевского двора:

Лорд-гофмейстер (иногда его теперь именуют лорд-чемберлен. —Ю.Р.)

Лорд-интендант

Королевский шталмейстер

Королевский казначей

Королевский главный инспектор

Лорд-обер-гофмейстер

Вице-адмирал Соединенного Королевства

Контр-адмирал Соединенного Королевства

Адъютанты (8 человек)

Придворная дама — хранительница королевского гардероба

Камер-фрау (2)

Камеристки (8)

Придворные дамы, поддерживающие шлейф королевы

Шталмейстеры и берейторы (24)

Личный секретарь королевы и хранитель архивов королевы

Помощник личного секретаря королевы

Ассистенты личного секретаря

Секретарь при службе дворцовой стражи

Пресс-атташе

Секретарь пресс-атташе

Бухгалтеры и сотрудники финансового отдела (16)

Помощник архивариуса

Библиотекари, служащие в архивах (4)

Хранитель сокровищницы королевы и ее личный казначей

Заместитель личного казначея королевы

Главный бухгалтер

Обслуживающий персонал казначейства (4)

Помощник личного казначея королевы

Управляющий финансами королевского казначейства

Сотрудники кассы, где производят выплату заработной платы (10)

Лорд-капеллан

Помощник лорд-капеллана

Скипетроносец

Инспектор службы лорд-гофмейстера

Заместитель инспектора

Секретари службы лорд-гофмейстера (3)

Ассистенты и служащие, ответственные за организацию аудиенций и приемов при лорд-гофмейстере (8)

Камергеры королевского дворца (9 человек; камергер — мужской эквивалент фрейлины или придворной дамы)

Привратники, то есть секретари при высокопоставленных лицах, вводящие и выводящие посетителей (12)

Младшие привратники (18)

Парламентские приставы (3)

Маршал дипломатического корпуса

Вице-маршал дипломатического корпуса

Хранитель королевских драгоценностей

Хранитель-реставратор королевских картин

Помощник хранителя-реставратора

Библиотекарь

Хранитель гравюр

Эксперт в области произведений искусства (искусствовед)

Советник в сфере искусств

Королевский историк

Королевский ботаник

Королевский художник и гравер

Королевский скульптор

Королевский астроном

Королевский преподаватель музыки

Поэт-лауреат

Смотритель королевских лебедей

Королевский шкипер

Суперинтендант государственных апартаментов

Лорд-канцлер

Лорд-хранитель малой королевской печати

Лорд-коннетабль

Граф-маршал

Лорд-камергер

Представитель Ее Величества в Аскоте

Королевский эконом

Заместители королевского эконома (2)

Помощник королевского эконома

Секретари королевского эконома (10)

Персонал, подчиняющийся королевскому эконому (180 человек):

Пажи, обслуживающие служебную лестницу (4)

Лейб-гвардейцы (4)

Пажи присутственных мест (приемных покоев)

Старшие ливрейные лакеи (4)

Помощники старших ливрейных лакеев (4)

Лакеи (14)

Горничные (24)

Шеф-повар (1)

Помощник шеф-повара (1)

Обслуживающий персонал кухонь (22)

Кондитеры (3)

Садовники, носильщики и т. д.

Помощник суперинтенданта

Берейторы на конюшнях (3)

Инспектор конюшен

Ветеринар

Служащие на конюшнях (3)

Грумы, шоферы (30)

Королеву и ее семейство обслуживает целый штат священнослужителей — 48 человек (включая органиста); в штате медперсонала — 14 практикующих врачей; канцелярия наградного отдела, занятого делами по дарованию гражданам званий рыцарей и кавалеров различных орденов, насчитывает 7 человек; 33 человека служат в Благородном корпусе лейб-гвардейцев, а 77 человек составляют гвардию личной охраны королевы; к ним надо добавить 13 конногвардейцев из Виндзорского замка и 34 человека из роты королевских лучников.

Список, прямо скажем, не совсем удобоваримый, а потому он заслуживает кое-каких пояснений.

Звания

Многие англичане не лишают себя удовольствия посмеяться над «придворным языком» и над некоторыми устаревшими придворными званиями. Так, среди фрейлин или придворных дам есть такие, что носят звание камер-фрау, и эти дамы никогда при этом не входят в спальню королевы; есть приближенные фрейлины, занимающие на иерархической лестнице более высокое положение; наконец, на самом верху находятся те, кто поддерживает королевский шлейф; есть во дворце лица, носящие звания шталмейстеров и берейторов, но не имеющие лошадей, хотя эти должности исторически связаны с конюшнями; а также есть еще и такие, что носят звание «лорд-наместник», причем функцию эту зачастую теперь исполняют женщины, и их продолжают именовать «лордами»… При дворе также существуют звания чисто символические, фиктивные, вроде шкипера яхты королевы, в чьем подчинении якобы находится именно яхта королевы (каковой нет в природе в наши дни). Королевские биографы никогда не упускают даже мельчайших деталей и всегда упоминают, что при королевском дворе есть, например, смотритель королевских лебедей, который занимается исключительно только королевскими лебедями. Наконец, существуют хранитель и реставратор королевских картин и эксперт в области произведений искусства, словно картины — это не произведения искусства, а реставратор не является одновременно и экспертом.

Довольно большая часть членов королевского двора носит вот такие чисто символические почетные звания. Так, например, существует звание главного сокольничего. Это наследственное звание, и принадлежит оно графу Барфорду, каковой дважды в год имеет право получить четверть косули, ставшей охотничьим трофеем во время королевской охоты. Смотритель королевских лебедей действительно вроде бы должен присматривать за лебедями, что плавают в прудах королевских резиденций, а также и за теми, что плавают по Темзе.

С 1625 года, то есть с момента появления при дворе Никола Ланье, у английского монарха имеется королевский капельмейстер. Сей музыкант, в обязанности которого входит сочинение мелодий королевских маршей, получает в год сумму, равную 1524 евро. Среди тех, кто занимал сей пост, назовем сэра Майкла Типетта, автора «Сюиты ко дню рождения принца Чарльза», и сэра Уильяма Уолтона, в 1937 году сочинившего знаменитый «Коронационный марш». Кстати, композитор Элгар, например, не пожелал исполнять налагаемые этим званием обязанности, хотя Эдуард VII и вдохновил его в 1902 году на создание одного из самых прославленных маршей, в названии которого фигурирует шекспировская строка: «И пламя битв, и торжество побед».

С 1616 года при дворе также выбирают «официального» придворного поэта, каковым тогда был назначен Бен Джонсон. Сегодня поэт-лауреат получает ежегодно сумму, равную 163 евро, за то, что обязан писать поэмы по всяким торжественным поводам, связанным с королевским семейством. Этот пост долгое время занимал Сесил Дей Льюис, отец актера Дэниела Дей Льюиса. Англия, вероятно, является единственной страной в Европе, где поэзия еще жива и где средства массовой информации и издатели уделяют ей большое внимание.

Примерно те же принципы, что и при избрании придворного поэта, действуют и при назначении на должность придворного (или королевского) скульптора, художника, ботаника и астронома. Присвоение одного из этих званий является для королевы способом воздать почести художнику или ученому, поставившему свой талант на службу Короне. Разумеется, ближайшее окружение королевы играет большую роль при избрании «лауреатов»: лорд Сноудон, например, не лишает себя удовольствия высказать свое мнение. Похоже, главным требованием для занятия таких постов являются конформизм и высокая нравственность; с трудом можно представить, чтобы Дэвид Хокни или, скажем, Фрэнсис Бэкон удостоились таких званий. Среди главных членов королевской медицинской службы фигурирует королевский гинеколог. Прославленный доктор Джордж Пинкер, в качестве главного действующего лица принимавший участие при всех королевских родах со времен появления на свет Чарльза в 1948 году и до рождения принцев Уильяма и Гарри в 1982 и 1984 годах, все же наконец ушел в отставку.

Сегодняшний носитель этого звания, доктор Маркус Сетчелл, имеет частный кабинет на Харли-стрит и работает также в больнице под названием «Портленд-хо-спитал».

У королевского семейства есть королевские врачи (всего трое), а у королевы есть еще два особых личных врача — дантист и окулист; кстати, все медики покупают снадобья у одного и того же фармацевта. Обслуживающий персонал дворца также получает квалифицированную медицинскую помощь. Состоит на службе у королевы и придворный астролог.

Штат священнослужителей, обслуживающий королевское семейство, настолько велик, что кажется избыточным: главный декан королевских часовен (домовых церквей), по одному декану на каждый дворец (включая Хэмптон-Корт) и тридцать шесть капелланов, отправляющих службы в Букингемском дворце, Виндзорском замке, Сандрингеме, Хемптон-Корте и даже в Тауэре. Королева Англии, как и все английские монархи, начиная с Генриха VIII, является главой англиканской церкви. Правда, стоит заметить, что сама королева посещает церковь только по воскресеньям.

На самом деле история некоторых должностей, теперь чисто традиционных, теряется во мраке времен. Носителей этих званий зачастую призывают к исполнению своих обязанностей только по случаю торжественных официальных церемоний. Так, например, главный шталмейстер в незапамятные времена командовал войском короля в период войн, в то время как на главного королевского интенданта возлагалась задача разоблачать участников различных заговоров против монарха. Сегодня оба этих должностных лица не имеют никаких реальных обязанностей, хотя и сопровождают королеву во время официальных церемоний. Главный шталмейстер едет верхом на лошади непосредственно следом за королевой, когда она объезжает войска, построенные для смотра во время ежегодной церемонии выноса знамени. То же самое делают так называемые алебардщики, личные охранники (телохранители) королевы, и члены Благородного корпуса лейб-гвардейцев. Прежде алебардщикам вменялось в обязанность защищать короля от возможных покушений на его жизнь. Кстати, именно они пробовали все блюда, подаваемые королю, чтобы предупредить любую попытку отравления. Сегодня они «охраняют» королеву только во время пышных процессий, которые являются украшением всяческих торжественных официальных церемоний. Тогда они надевают свою живописную униформу, относящуюся к эпохе правления Тюдоров, яркость и красоту которой усиливает цвет спелой клубники, что стал доминирующим в эпоху Елизаветы. Благородный корпус лейб-гвардейцев прославился тем, что защищал Вестминстерский дворец во время восстания под предводительством Уайта в 1533 году. Сегодня лейб-гвардейцев Благородного корпуса призывают только для того, чтобы они образовали цепь почетного караула в случаях чрезвычайно торжественных встреч, например коронации, и тогда они выступают с превеликим достоинством, сжимая в руках свои традиционные алебарды. Многие носители почетных званий, фигурирующие в списке, имеют примерно такие же почетные обязанности: это относится к десяти дворцовым привратникам, к двенадцати дворянам-привратникам и к двадцати четырем шталмейстерам и берейторам из резерва.

Законы иерархии ощущаются во дворце во всем. Из трехсот восьмидесяти трех человек из числа тех, кого называют членами «королевского двора королевы», только человек шестьдесят действительно день за днем служат ей, работают ради нее. Напротив, многие из тех, кто на самом деле обслуживает ее, не входят в список; дело в том, что некоторые королевские слуги, такие как пажи и ливрейные лакеи, не имеют права именоваться «членами двора королевы», они относятся к категории «обслуживающего персонала», а не категории «придворных». Между придворными и слугами существует очень четко обозначенная граница. Мало того, даже слуги тоже делятся на две категории: к первой относятся слуги высшего разряда, мужчин именуют «господин», женщин — «госпожа», причем употребляют искаженное на английский лад французское обращение «мадам» (звучит оно как «мэдэм»), обращаясь как к замужним, так и к незамужним женщинам; ко второй категории относятся слуги низшего разряда, коих именуют по фамилии, не прибавляя никакого обращения. Стоит заметить, что королева обращается к тем, кто обслуживает лично ее, по имени.

Букингемский дворец подчиняется такой же строгой субординации, как и Королевский военно-мор-ской флот. В этом прекрасно отдаешь себе отчет, приобщившись к организации таких тщательно разработанных традиционных церемоний, как завтраки, обеды и ужины. В распоряжении персонала оказываются разнообразные столовые: столовая для придворных королевы, столовая для высших служащих, столовая для персонала различных служб, столовая для служащих интендантства и столовая для слуг.

Дворцовый эконом и его помощник, личный секретарь королевы и два его заместителя, казначей королевского двора и его заместитель, шталмейстеры и фрейлины завтракают, обедают и ужинают в столовой для придворных, для членов двора королевы. Они собираются вокруг большого лакированного стола из красного дерева, во главе которого восседает дворцовый эконом (в отсутствие обер-гофмейстера, который почти никогда не покидает Сент-Джеймсский дворец). Они обедают и ужинают, соблюдая все правила этикета, им прислуживают пажи и ливрейные лакеи. Пищу им готовят на королевской кухне, и занимается этим личный повар королевы.

Главный бухгалтер, контролер бюджета, заведующий канцелярией и суперинтендант дворца обедают в столовой, предназначенной для высших служащих. Пищу им готовят на кухне, обслуживающей персонал дворца, блюда им подают кокетливые официантки в кружевных чепчиках-наколках и белых фартучках. Они обслуживают также в столовой для персонала различных служб всех служащих этих служб, машинисток, стенографисток и младших бухгалтеров.

Два личных пажа королевы, старший ливрейный лакей, помощница камеристки королевы и горничные, прислуживающие фрейлинам, едят в столовой для служащих в компании с главным королевским интендантом, восседающим во главе стола, и с интендантом дворца. Их обслуживают молодые ученики, постигающие тонкости профессии ливрейного лакея. Уборщицы, шоферы, ливрейные лакеи и те, кто выполняет примерно такие же функции, питаются в столовой самообслуживания для прислуги, они сами выбирают себе блюда, берут их с огромного, длинного прибора для подогрева, вроде тех, что установлены в кафетериях, и садятся за отдельные столики, рассчитанные на четыре человека.

Как мы видим на этом примере, трудно забыть об иерархии и о протоколе в повседневной жизни этого дворца. На самом верху иерархической лестницы стоят так называемые члены Королевского дома, или королевского двора, и этикет предписывает называть их в следующем порядке: лорд-гофмейстер, дворцовый эконом, королевский шталмейстер, королевский казначей, королевские советники.

Лорд-гофмейстер — главный администратор королевского двора. Один из носителей этого звания сравнивал свое положение с положением «президента крупной компании, у которой есть только один заинтересованный акционер». Среди прочих обязанностей одна особенно тяжела: он должен организовывать почти все крупные торжественные официальные церемонии. Заметим в связи с этим, что он теперь лишен права вводить цензуру в английских театрах, но однако же скажем, что, как это ни невероятно, этот обычай, доживший до XX века со времен правления Елизаветы I (в качестве хитроумного способа препятствовать высмеиванию монархии со сцены), был упразднен лишь в 1968 году.

Лорд-камергер, или главный королевский интендант, сегодня играет лишь традиционную, бутафорскую роль, не приносящую ему никакого жалованья Раньше лорд-камергер нес ответственность за монарший стол и присутствовал при трапезах короля или королевы. Сегодня же единственной уступкой старине и славному прошлому является церемониальный наряд: черный фрак со штанами до колен и черными шелковыми чулками, туфли с пряжками, белый галстук, а также, естественно, все ордена и прочие награды. Основные обязанности лорда-камерге-ра сегодня возлагаются на дворцового эконома, контролирующего действия всего персонала дворца. Сэр Питер Ашмор занимал эту должность с 1973 по 1986 год, сэр Пол Грининг сменил его на этом посту, и всяческую помощь ему оказывают подполковник Стюарт-Вильсон и Александр Хэнкок Иногда, правда, всеми делами во дворце заправляет управляющий дворца, однако, хотя он и занимает самый высокий пост среди персонала, он не является членом королевского двора и никогда не будет рассматриваться в качестве такового, ибо человек, занимающий эту должность, чаще всего не принадлежит к истеблишменту.

Истеблишмент

Трудно дать точное определение понятию «истеблишмент». В общем, можно сказать, что это нечто вроде клуба для избранных, внепарламентского и недемократического, объединяющего влиятельных представителей элиты. Королевский двор объединяет цвет, сливки королевских слуг, тех, кто по сей день сохраняет свои архаичные, устаревшие должности и звания, тех, кто в большинстве своем принадлежит к высшей знати, к аристократии, и кто владеет крупным личным состоянием. Они образуют своеобразный анклав в таинственном образовании, именуемом истеблишментом. Никто в Соединенном Королевстве не смог бы назвать всех, кто является членом истеблишмента, но их влияние на жизнь страны очень существенно. Королевский двор, бесспорно, представляет собой часть этой мощной группировки, дергающей за веревочки и всем управляющей.

Королевские фрейлины, или придворные дамы, тоже принадлежат к истеблишменту. Первая среди них именуется хранительницей королевского гардероба Она обычно держится позади королевы на официальной церемонии открытия сессии в парламенте и на других церемониях. Первоначально эта должность предусматривала действительно заботу обо всех принадлежностях гардероба государыни, сегодня же эту задачу в основном выполняют камеристки-костюмерши, являющиеся, естественно, представительницами обслуживающего персонала.

У королевы Елизаветы четырнадцать фрейлин. В основном это титулованные дамы, они могут оставаться при ней попеременно на протяжении многих лет (некоторые — более трех десятилетий). В каком-то смысле обязанности придворных дам в прежние, так сказать «доелизаветинские», времена были более интересны, ведь раньше они, вместо того чтобы заниматься дипломатами и слугами, вместо того чтобы писать за королеву письма, должны были разрешать многочисленные повседневные проблемы дворцовой жизни и являлись истинными наперсницами королевы, ее доверенными лицами.

К королеве Елизавете также приставлены еще и камер-фрау — дамы, помогающие ей одеваться и прислуживающие ей во время ежедневных официальных церемоний; придворные дамы, поддерживающие шлейф, представляют собой некий аналог шталмейстеров, только женского пола.

«На публике» фрейлина не должна выглядеть ни слишком суровой, ни слишком веселой, то есть она не должна ни хмуриться, ни слишком явно улыбаться, иначе она рискует привлечь к себе внимание и оттеснить королеву на второй план. Итак, она должна научиться лишь очень сдержанно улыбаться. Нынешняя королева видит в своих фрейлинах подруг, и, кстати, ни одна из них ни разу не сообщила никаких данных, порочащих королевское семейство, ни разу не пошла на откровения.

Среди обязанностей придворной дамы есть одна особенно тяжкая: забота о цветах. На каждой официальной церемонии одной из дам поручается миссия нести многочисленные букеты, которые вручают членам королевского семейства. В конце особенно продолжительного выезда за пределы дворца эта бедняжка становится похожа на витрину цветочного магазина.

Как мы уже говорили, мужским «эквивалентом» фрейлины является шталмейстер. Питер Таунсенд так говорит о своей должности: «Моя должность называлась шталмейстер, или конюший, причем не просто, а ожидающий. Ибо именно таков был смысл моей работы: ждать, что я и делал, не входя часами в покои короля и ожидая его пробуждения или того момента, когда он позовет меня, если он бодрствовал. Могло быть и так, что сам шталмейстер заставлял монарха ждать, если был столь безумен, чтобы удалиться на такое расстояние, с которого не мог расслышать позвякивание королевского колокольчика, время от времени нарушавшего тишину в кабинете сего шталмейстера».

В прошлом миссия шталмейстера (ранее именовавшегося конюшим) состояла в том, чтобы следовать верхом за каретой короля и королевы, чтобы защитить монарха, если потребуется. Сегодня этот пост — скорее почетный. Когда королева устраивает смотр вооруженных сил, шталмейстер следует за ней, держась на расстоянии двух шагов. Один из шталмейстеров всегда «несет вахту». Все шталмейстеры, или конюшие, живут во дворце и сопровождают Елизавету и во время официальных визитов, и во время каникул, когда их роль заключается в том, чтобы встречать гостей и наблюдать за обслуживающим персоналом.

Другие члены королевской семьи тоже призывают на помощь шталмейстеров, чтобы они представляли их на различных церемониях или в ходе визитов, чтобы они составляли их рабочий график и сопровождали их во время поездок по Англии и за рубеж Совершенно очевидно, что между шталмейстером и той особой, которой он служит, в конце концов завязываются дружеские отношения.

Один из шталмейстеров королевы даже дошел до того, что вздумал претендовать на статус королевского зятя. В этой истории или в этом анекдоте нет недостатка в «соли». Итак, майору Тимоти Лоуренсу тридцать пять лет. Он высок, элегантен, черноволос. В 1979 году, закончив курс в военно-морском колледже, он, стал помощником штурмана на судне «Британия», где и был замечен не только своими прямыми начальниками, но и королевой Елизаветой. Но прежде чем стать членом королевского двора, он в 1980 году стал одним из офицеров на корабле «Шеффилд», затем одним из высших офицеров на британском военном корабле «Сигнит» («Молодой лебедь»), на котором прослужил с 1982 по 1983 год. Перед тем как быть назначенным на пост шталмейстера Елизаветы II, он служил на фрегате «Алэкрити» («Рвение»). На посту шталмейстера он заменил майора Хью Линдсея, умершего в Клостере во время катания на лыжах с принцем Чарльзом в 1988 году. Но публикация страстных писем Тимоти Лоуренса, адресованных принцессе Анне, положила конец его карьере. Как коварно было замечено на страницах одной из лондонских ежедневных газет: «Стоит ли утверждать, что после «дела Таунсенда» должность королевского шталмейстера, или конюшего, стала запретной для свободного, то есть холостого, мужчины, чтобы не поставить одного из членов королевской семьи в деликатное положение!» Но любовь сильнее всего! После молниеносного развода с Марком Филлипсом 23 апреля 1992 года принцесса королевской крови выходит замуж за Тима Лоуренса 13 декабря в Шотландии. Хеппи-энд!

Наравне с личным секретарем пресс-атташе тоже видит королеву ежедневно. Задача перед ним стоит нелегкая… Так, один журналист признается: «Охота на королевское семейство — это как наркотик, вызывающий эффект привыкания». Надо сказать, что у королевы есть свой, весьма достойный способ отвечать на все выпады, направленные против нее лично, — молчание. Кроме только тех случаев, когда скандал разгорается уж слишком с большой силой. Так что нет ничего удивительного в том, что Робин Джанврен, в 90-е годы выполнявший обязанности пресс-атташе, сейчас занимает пост личного секретаря королевы. Джефф Кроуфорд, унаследовавший пост пресс-атташе, недавно ушел в отставку, и королева назначила на эту должность Саймона Уокера, бывшего ответственного за связи с общественностью компании «Бритиш эруэйз».

Итак, пресс-атташе должен служить своеобразным буфером между дворцом и средствами массовой информации. Он трудится на заминированной территории, как узнал это на собственном горьком опыте Майкл Шей, пресс-атташе, сменивший на этом посту Уильяма Хезелтайна в 1978 году. В самом начале своей деятельности в одном разговоре с канадским журналистом, думая, что беседа их сугубо конфиденциальна, он случайно обмолвился, что королевское семейство иногда использует в разговоре выражение «мисс Пигги», намекая на персонаж известного сериала «Маппетс-шоу» и подразумевая под этим персонажем королеву. Разумеется, он бы не позволил себе такого рода откровений позднее, уже набравшись опыта. Когда же сообщения об этой его оплошности просочились в прессу, стало ясно, что для опытного придворного подобный промах стал бы причиной нервного срыва или депрессии, за чем неизбежно должна была последовать отставка. То, что королева восприняла это происшествие с улыбкой, свидетельствует о наличии у нее изрядного чувства юмора.

Но есть один пункт, по поводу коего королева более не желает прибегать к уловкам: это сдержанность ее персонала, попросту говоря, умение соблюдать тайну. Сэр Майкл Пит, казначей королевы и хранитель архивов Ее Величества, весной 2001 года заставил всех придворных и весь обслуживающий персонал подписать контракт на трех страницах, в котором каждый обещал никогда никому не рассказывать о том, что он услышит или увидит во дворце при исполнении своих обязанностей. Публикация книги Патрика Джефсона, бывшего личного секретаря принцессы Дианы, принудила королеву найти способ защитить себя и свою семью от болтливости своих слуг и служащих.

Дворцовый эконом двора королевы исполняет во дворце наиболее деликатные функции. Он является мажордомом, по сути дела — дворецким Ее Величества, он несет ответственность за то, чтобы дела в королевских резиденциях шли хорошо, чтобы все шло, как говорится, без сучка без задоринки и в Букингемском дворце, и в Виндзорском замке, в Сандрингеме и т. д. Эта работа требует больших организаторских способностей. Под его началом находится более половины членов обслуживающего персонала. Один из подчиненных ему членов королевского двора, стоящий во главе каждой службы, играет в каком-то смысле роль его «наместника», эдакого капрала. Среди них есть суперинтендант (управляющий) дворца, несущий ответственность за состояние зданий и мебели. Вместе с суперинтендантом Виндзорского замка он обязан следить за тем, чтобы каждый сантиметр потертой мебельной обивки был немедленно заменен, чтобы обветшавшие драпировки были своевременно починены или заменены — разумеется, после того, как будет получено согласие королевы. На них лежит и забота о состоянии старинной ценной мебели.

Они также следят за тем, как моют и протирают окна, как натирают воском столы, как заводят стенные часы; отвечают за то, чтобы хорошо работали лифты, центральное отопление, водопровод; в их ведении находятся подсвечники и современные средства освещения. В Букингемском дворце под присмотром дворцового эконома трудятся три обойщика, ковровщики, или шпалерные мастера, обивщики мебели и четыре электрика, два водопроводчика, один полировщик, три или четыре плотника, кочегар или истопник, следящий за центральным отоплением, двенадцать разнорабочих, которые моют окна и переставляют мебель, а также человек, целиком посвящающий свой рабочий день тому, чтобы начищать до блеска металлические решетки и украшения каминов во многих помещениях.

Экономка дворца, то есть представительница женского пола, занимающая подобный же пост, руководит двумя дюжинами горничных, которым вменяется в обязанность ежедневно застилать постели и вытирать повсюду пыль; также под ее началом находятся двенадцать уборщиц крепкого телосложения, которые ежедневно принимаются за черную и тяжелую работу. Она также несет ответственность за бельевую кладовую, занимающую множество комнат в подвале, в задней части дворца. Там расположены бесконечные ряды стенных шкафов, и полки их скрипят и прогибаются под тяжестью тысяч простыней, наволочек, салфеток, полотенец, скатертей и т. д. Некоторые скатерти, которыми накрывают столы для официальных банкетов, столь длинны и тяжелы, что требуется два человека, чтобы погрузить такую скатерть на тележку, которая и повезет ее в большой Бальный зал.

Под началом у интенданта дворца находятся: паж, выполняющий роль его заместителя, четыре так называемых «пажа с боковой лестницы» (они обслуживают персонал королевы и принца Филиппа), шесть пажей, которых именуют «пажами присутственных мест», а также хранитель стеклянной посуды и хранитель посуды серебряной, хранитель золотых приборов и золотой посуды, смотритель погребов, дюжина ливрейных лакеев, четыре помощника дворецкого или метрдотеля, четыре помощника сомелье и официанты, подающие блюда в столовой. Что касается пажей, то следует различать «низших» и «верхних»: пажи со служебной лестницы держат под контролем доступ к личным покоям членов королевской семьи; затем идут пажи, которые пекутся о послах и посетителях, прибывших во дворец с визитами, а «пажи присутственных мест» берут на себя заботу о гостях, проживающих в Покоях бельгийских королей, и исполняют роль привратников на завтраках, обедах и ужинах. Королева может целиком положиться на четырех «пажей с боковой лестницы», помогающих ей при исполнении ее официальных обязанностей. Эти личные пажи монарха должны держать шпагу, если перед ними лицо, обладающее правом именоваться «сэром», они пекутся о сумке королевы, о ее шлейфе… Название этой должности пришло из глубины веков, когда в обязанности этих пажей входило препровождение любовниц короля или любовников королевы в королевские покои по боковой лестнице.

Сегодня, как и вчера, существует «золотое правило», и суть его в сохранении тайны, в строгом молчании, в скромности. Хороший ливрейный лакей — это такой, который умеет в нужный момент бесшумно исчезнуть, словно бы растаять в воздухе. То же самое должны уметь и горничные при приближении одного из членов королевской семьи. Правда, есть одно место, где дело немного усложняется: бассейн, потому что некоторые члены обслуживающего персонала имеют право пользоваться им в любое время, кроме часов, отведенных для королевского семейства, но, разумеется, случается и так, что кому-то из членов семьи королевы вдруг захочется поплавать и во внеурочное время. В таких случаях персонал должен немедленно удалиться.

Для горничных и лакеев день кажется скучным и длинным, потому что основную свою работу они выполняют либо ранним утром, либо ближе к вечеру, во время обеда. Еще одно старинное правило требует, чтобы ливрейные лакеи не входили в спальню к даме, а потому и поднос с завтраком всегда должна приносить горничная.

Во дворце существует целый маленький мирок представителей профессий, неизвестных широкой публике: краснодеревщиков, позолотчиков, лакировщиков и т. д Министр по делам окружающей среды, оплачивающий труд этих мастеровых по сохранению наследия предков, хранит молчание по поводу стоимости этих работ.

Часть обслуживающего персонала является членами профсоюза государственных служащих. Некоторые образовали свой собственный клуб любителей футбола — «Королевский придворный футбольный клуб», а также входят в состав любительской футбольной команды, принимающей участие в турнирах. Существует и особый «Королевский социальный клуб». Но, как отмечает социолог Джон Григ, не все так хорошо, как хотелось бы: «Очень жаль, что среди персонала почти нет людей с не белым цветом кожи. Монархия оказывает весьма сильное воздействие на общество, и потому достойно сожаления, что Букингемский дворец не может служить примером в данном вопросе».

Во дворце горничные занимают положение более низкое на иерархической лестнице, чем ливрейные лакеи. Если они выходят замуж, то должны уйти, ибо во дворце не держат на службе замужних женщин. «В Букингемский дворец входят так, как входят в монастырь», — иронизирует один из лакеев. Таким образом, можно сказать, что две дюжины горничных королевы являются объектами сегрегации по признаку пола. Они живут в правом крыле дворца, а ливрейные лакеи — в левом, но все на одном этаже, на четвертом. Вот откуда, быть может, берут начало слухи о том, что во дворце многие члены обслуживающего персонала находятся во власти «гей-мафии».

Членов обслуживающего персонала увольняют с королевской службы только в тех случаях, если кто-то нарушил закон или был замечен в «сексуальном домогательстве». Во дворце рассказывают одну забавную историю, связанную с одним из пажей принца Филиппа: этот паж был уволен в один день. «Где мой паж?» — спросил принц Филипп. «Он уволен, Ваша Светлость». — «Что же он такого натворил?» — «Его застали в постели с горничной, Ваша Светлость». — «И его выгнали? — воскликнул возмущенный принц. — Да его следовало бы наградить!»

Не знаю, вымысел это или правда, но кое-кто утверждает, что королева начинает вертеть на пальце обручальное кольцо, когда сердится. Но барометр Букингемского дворца редко регистрирует бури, так как королева довольствуется тем, что с презрением бросает: «Мне не смешно» по поводу всяких эксцентричных выходок ее слуг.

Однако горе тому, кто не выкажет ей должного уважения! Одному из них, посмевшему слегка опереться на каминную полку в ее присутствии, она в гневе бросила: «Вы что, устали?»

И все же королеве приходится частенько сталкиваться лицом к лицу с неприятными реалиями нашей эпохи. Семнадцать человек из числа очень уважаемой, очень почитаемой королевской стражи Букингемского дворца после прохождения тестов на наркотические вещества, такие как гашиш, амфетамин или экстази, были признаны виновными в данном грехе… Да, такую пилюлю проглотить нелегко… Эти заблудшие овцы из первого батальона Уэльского гвардейского полка были с позором изгнаны из армии. Понятно, что королева была в ярости.

Елизавета ратует за то, чтобы в ее отношениях с персоналом царила полная гармония. Так, члены обслуживающего персонала пользуются некоторыми привилегиями, и среди них одна очень существенная: королевское семейство обеспечивает жильем тех из них, кто долго им служил и подал в отставку или ушел на пенсию. Но сегодня очень многие из верных слуг королевы состарились, и теперь становится все труднее и труднее найти им пристанище. Они могут выбирать себе место проживания: либо в Лондоне, либо в Сандрингеме, либо в Балморале, где много небольших коттеджей, либо в Виндзоре. Кстати, Елизавета выказала особое благородство в 1999 году, приняв решение оплатить из собственных средств подушную подать за своих старых слуг, проживающих на ее землях.

Персонал пользуется и другими привилегиями: скидками у поставщиков Короны, льготными ценами на продукты, произведенные на фермах в Сандрингеме, Виндзоре или в герцогстве Корнуолл. Наконец, имеет доступ в так называемую шталмейстерскую, где может пить бесплатно.

Двор королевы-матери

Двор королевы-матери более скромен, чем двор царствующей королевы, но все же он насчитывает около сотни человек, включая поденщиков. В основной штат прислуги входят: два ливрейных лакея, два обычных лакея, шеф-повар и два рядовых повара. Королева-мать сохранила привычку называть своих двух камеристок по фамилиям. У нее на службе состоят три шофера, в ее распоряжении находятся восемь машин, и у нее есть свои собственные телефонистки.

Как и ее матушка, Елизавета II любит находиться в обществе своих придворных и их супруг, и она показывает, что ей вполне комфортно общаться со своим обслуживающим персоналом. Она выглядит особенно радостной и счастливой на собачьих и лошадиных бегах, когда ее окружают приближенные к ней люди; правда и то, что Елизавета чувствует себя гораздо лучше и свободнее за городом, чем во дворце. Однако она, похоже, не так зависима от мнения людей, как была зависима ее мать; да, она любит слушать, когда рассказывают о ее друзьях и их семьях, но не задает вопросов. «Она ограничивается тем, что выслушивает всех, — говорит один из ее друзей, — но отказывается принимать участие в пересудах и сплетнях, и у нее нет ни одного фаворита среди придворных, хотя там есть немало ее друзей». Однако во дворце существует так называемый «арабский телефон», то есть быстрая передача сведений из уст в уста. Шутливое выражение утверждает, что королева не слышит сплетен только тогда, когда выгуливает своих собачек.

В общем, можно сказать, что члены обслуживающего персонала — это люди привилегированные, счастливые избранники судьбы. Одно то, что человек работает во дворце, уже создает вокруг него особую ауру Как признает один из бывших служащих: «Многие из тех, что покидают королевскую службу, позднее начинают ощущать и осознавать, что совершили ошибку. Мир королевского дворца настолько защищен и привилегирован, что, побывав в нем, потом уже трудно приноравливаться к обычной жизни».

 

Глава V

Празднества

Ежегодно королева лично вручает во дворце более двух тысяч наград, орденов и медалей. Существуют два списка удостоенных сих почестей: один публикуется перед Новым годом, второй — в день рождения Ее Величества. По мнению историка Эндрю Дункана, «тот факт, что королева дарует эти награды своим подданным, придает системе устойчивость и респектабельность, коих ей бы не хватало, если бы все было иначе, это деяние освящает установленный порядок и напоминает о романтическом прошлом, несколько потрепанном исторической реальностью».

Почести и награды

Имена в список кандидатов на получение различных наград вносятся в большинстве своем на Даунинг-стрит и лично премьер-министром, а затем этот список передается в Букингемский дворец для одобрения и утверждения. Ежегодно королева лично дополняет его несколькими именами. Каждый избранный счастливец получает письмо, отправленное с Даунинг-стрит, 10, в котором содержится вопрос, согласен ли он принять ту почесть, которой его хотят удостоить, и после положительного ответа его имя публикуется либо в новогоднем, либо в июньском списке.

Четырнадцать раз в год в Букингемском дворце в большом Бальном зале проводится торжественная церемония награждения, во время которой королева Елизавета вручает награды и грамоты о пожаловании почетных титулов своим знаменитым и заслуженным современникам. Напомним названия этих престижных наград: орден «За заслуги», орден Кавалеров почета, орден Королевы Виктории, орден Чертополоха (для шотландцев. — Ю. Р.). Но самой желанной наградой (кроме ордена Подвязки, всегда вручаемого в Виндзорском замке) для любого англичанина является грамота, свидетельствующая о том, что он (она) отныне имеет право именоваться «сэром» («леди»). Этого почетного титула были удостоены Лоуренс Оливье, Чарли Чаплин (разумеется, официально его именовали сэр Чарльз Чаплин) и Альфред Хичкок Следует заметить, что супруга того, кто удостоился этой чести, получала право именоваться «леди». Так, Вивьен Ли, когда состояла в браке с Лоуренсом Оливье, требовала, чтобы ее называли леди Оливье.

Среди женщин последними счастливыми избранницами судьбы стали леди Элизабет Тейлор и леди Джули Эндрюс, но они могут носить этот почетный титул только в Англии.

Среди самых прославленных дам можно назвать недавно умершую леди Марго Фонтейн и ныне благополучно здравствующую леди Кири Теканава. Среди мужчин право именоваться сэром было пожаловано Питеру Устинову и Бобу Гелфорду, хотя один жил в Швейцарии а второй — ирландец. Последними, кого наградили этим титулом, были Элтон Джон и Клифф Ричард. Можно упомянуть и про такую деталь: право именоваться сэром дарует некоторые протокольные вольности, а именно, если бы вы разговаривали с сэром Питером Устиновым, то называли бы его просто сэром Питером, не упоминая его фамилии.

Уточним, что церемония награждения сопровождается следующими действиями: королева опускает шпагу на плечо награждаемого и таким образом он становится кавалером ордена или обладателем почетного титула. Сэр Питер Устинов доверительно сообщал, что счастливый избранник получает от шефа протокола письмо, в котором его просят уточнить, способен ли он опуститься на колено перед королевой или лучше ему остаться стоять, так как существует опасность, что он не сможет самостоятельно подняться, а ведь это уже будет преступление! Оскорбление Королевского Величества!

Протокол церемонии очень строг и точен. Представленный к награде со своими близкими прибывает в Букингемский дворец чуть позже 10 часов утра. Он пересекает двор, где может припарковать машину, проходит по красному ковру Парадного входа и сворачивает налево; его сопровождает один из гвардейцев Королевского кавалерийского полка. Наконец его вводят в Бальный зал. В зале семьи награжденных терпеливо ждут появления королевы, а в это время тихо звучит веселая шотландская мелодия. Правда, иногда музыка умолкает и из громкоговорителя доносится голос, вещающий нечто вроде: «Найдена сережка с жемчужинами…» Затем музыка начинает звучать снова, это уже мелодия Кола (Коула) Портера. Родные и друзья представленных к награде рассаживаются на белые стулья, покрытые красными атласными подушками. Мужчины все должны быть в обычных костюмах, женщины чаще всего являются в мехах и драгоценностях.

На пиджаки счастливых избранников прикрепляют специальные зажимы, чтобы королева без труда могла прикрепить награду За несколько мгновений до ее появления в зале пять лейб-гвардейцев из дворцовой стражи выстраиваются у трона. Королева входит в зал ровно в 11 часов. Лорд-гофмейстер становится напротив нее. Звучит национальный гимн, затем королева обращается к присутствующим: «Дамы и господа, прошу вас садиться». Будущие кавалеры орденов по очереди приближаются к ней и опускаются на колено на красную атласную подушечку, Елизавета касается шпагой сначала правого, затем левого плеча удостоенного награды. Новоиспеченный орденоносец поднимается, пожимает королеве руку, делает три шага назад и вновь склоняется в поклоне.

Питер Таунсенд вспоминает: «Техника действий короля в подобных обстоятельствах была так отработана, что стала безупречной и он мог взять орден с подушки, даже не глядя. Если же он, так сказать, «промахивался», то это была вина не его, а шталмейстера, и тогда приходилось «жонглировать» подушкой с орденом, чтобы король мог нащупать награду. Король всегда чувствовал себя уверенно и спокойно, он прикреплял награду к пиджаку награжденного, говорил несколько соответствующих моменту слов и пожимал ему руку. Иногда он даже тихонько напевал мелодию, которую наигрывал оркестр струнных инструментов, располагавшийся на галерее. Иногда он оборачивался ко мне и говорил чуть громче, чем следовало: «Ради всего святого, скажите им, чтобы они играли потише свою какофонию!» Обычно все проходило без сучка без задоринки, хотя некоторые осложнения все же изредка случались. Однажды один индиец-сипай, удостоенный «Креста Виктории», воинственно настроенный, бодрым шагом и глядя прямо перед собой остекленевшими глазами, поднялся по лестнице, прошел мимо короля и спустился вниз по другой лестнице. Правда, со второй попытки он все же сумел остановиться там, где требовалось. Король был гораздо более снисходителен к человеческим ошибкам, чем к их порокам и слабостям. Однажды он пожимал руку одной довольно корпулентной даме, та попыталась сделать реверанс, должным образом отрепетированный, но все же потеряла равновесие. К счастью, король еще держал ее за руку и помог ей кое-как встать на ноги».

«В тот день, — вспоминает Питер Таунсенд, — когда великий актер Лоуренс Оливье прибыл во дворец, чтобы получить пожалованный ему титул рыцаря, у него были слишком сильно и слишком явно осветленные волосы, так что он выглядел почти блондином. Он отвел меня в сторону и умоляюще сказал: «Ради бога, объясните Его Величеству, что я не стал гомосексуалистом. Я сейчас играю Гамлета!»».

Как уже было сказано, вручение ордена Подвязки всегда происходит в домовой церкви Виндзорского замка (решение о награждении этим орденом целиком и полностью принимает сама королева).

Сотни тысяч англичан мечтают о том, что когда-ни-будь их фамилия будет фигурировать в почетном списке, который дважды в год публикует Букингемский дворец. Тем более что Гарольд Вильсон сумел превратить свою секретаршу в баронессу, в женщину-пэра пожизненно…

Королева явно отдает предпочтение тем церемониям награждения, в которых в качестве награжденных выступают звезды сцены, экрана или спорта (в особенности конного). Однажды, когда подошла к концу церемония, которую окружение королевы сочло очень скучной и утомительной, потому что среди награжденных были только профессора, школьные учителя, ученые и врачи, Елизавета воскликнула: «Ура! Представьте себе, что было бы, если бы я упала и если бы лорд-гофмейстер спросил, нет ли в зале врача! Меня бы просто раздавили в этой сутолоке посреди всеобщего гама!»

Иногда королеву на подобных церемониях заменяет принц Чарльз или кто-нибудь еще из членов ее семьи. Королева-мать гораздо более медлительна и осторожна в движениях, а потому при ее участии церемония длится гораздо дольше. Она до сих пор очень кокетлива и признает, что единственное, что мучает ее, так это необходимость прочитать речь без очков, ибо она до сих пор отказывается носить их на людях. К счастью, тексты ее речей написаны крупными прописными буквами…

Балы

В 1959 году был положен конец одной очень старой дворцовой традиции, и это прозвучало как похоронный звон по целой эпохе… Итак, были отменены вечера, на которых ко двору представляли «дебютанток», то есть молодых девушек, начинавших выезжать в свет. По правде сказать, сама церемония эта стала представлять зрелище довольно жалкое, если не сказать прискорбное. Взятые напрокат роскошные лимузины выстраивались в длиннющую очередь и часами кружили по Мэлл и вокруг статуи королевы Виктории в ожидании, когда перед ними распахнут золоченые ворота. Дожидаясь начала церемонии, дебютантки играли в триктрак или выставляли себя напоказ толпе, иногда настроенной весьма иронично и отпускавшей в их адрес довольно ядовитые шуточки. Оказавшись перед троном, девицы принимались делать реверансы, порой выписывая ногами очень неопределенные кренделя, хотя в большинстве своем они и брали заранее специальные уроки.

Большие балы, для которых королева Виктория приказала построить великолепный Бальный зал, уже отошли в прошлое, потому что принадлежали ушедшему, исчезнувшему миру. Прославленный «Юбилейный бал» 1935 года навечно остался в памяти, как и «Королевская кадриль» 1924 года, когда бал был дан в честь короля Италии и его супруги и королевской четы из Румынии. Но Вторая мировая война окончательно похоронила эти развлечения, дожившие до XX века чуть ли не со времен Средневековья, однако Бальный зал все же не пребывает в забвении, ибо ежегодно в нем отмечают Рождество.

Счастливое Рождество

И сегодня каждый член обслуживающего персонала, даже самый незначительный, празднует Рождество и Новый год вместе с государыней в Букингемском дворце. Главный привратник покупает подарки, заказанные членами королевского семейства, задолго до празднеств; цена подарка, преподносимого тому или иному члену персонала, зависит от того, насколько долго он служит во дворце, и колеблются цены очень значительно. 19 декабря для персонала устраивается торжественный обед, а затем всех приглашают в Зал аудиенций, и там каждый лично получает подарок из рук королевы. Так как служащих во дворце действительно много, то церемония длится очень долго. Елизавета непременно желает пожать руку каждому и сказать несколько приятных слов. Несмотря на все тяготы, она все же находит в себе силы открыть вечером бал, в котором принимает активное участие. Отметим также, что каждый член королевского семейства дарит подарки тем, кто обслуживает его лично. Празднества эти именуются «Новогодними» или «Рождественскими елками», и у королевы-матери и принцессы Маргарет репутация наилучших или наиболее изобретательных организаторов этих увеселений. Принц Филипп тоже принимает в них участие, оживляя их своей непосредственностью и прямотой. Он без колебаний может предложить свою расческу слуге, у которого растрепались волосы. Однажды, разобрав на части кофеварку, принц Филипп не сумел ее собрать и протянул несчастному лакею, сказав: «Если вы не сумеете все собрать, купите новую и скажите, чтобы мне прислали счет».

При приближении праздников члены королевской семьи рассылают друг другу поздравительные открытки. «Санди экспресс» как-то опубликовала на своих страницах содержание некоторых из них. Это стало возможным из-за непростительной нескромности одной из горничных (вынужденной после этого, разумеется, покинуть королевскую службу). Члены королевского семейства употребляют в таких посланиях разные ласковые слова, не имеющие ничего общего со строгим языком протокола. Для своих детей королева и принц Филипп просто мама и папа; Виндзоры склонны именовать друг друга очаровательными прозвищами, вроде «Пудци» (сокращенное от пудинг. — Ю. Р.) или «Пад» (лапочка. — Ю. Р.). Елизавета подписывается уменьшительным «Лилибет», королю Константину Греческому она пишет: «Тино от Лилибет». Забавно, но принца Майкла Кентского в семье именуют «May»; лорда Николаса Виндзора, младшего сына герцога Кентского, называют прозвищем «Пуу», видимо в честь персонажа комической оперы; его старшего брата графа Сент-Андруза в семье зовут «Джорджи»; леди Габриэллу Виндзор, дочь принца Майкла, — «Фаб», а ее брата Фредерика — «Фред». Принц Эдуард для своих просто Эд, а принцесса Маргарет — Марго.

Королева на Новый год (в Англии по традиции поздравительные открытки отправляют к Рождеству, а не к Новому году) получает множество открыток с пожеланиями счастья и благополучия. Она любит их получать и просматривает все. Те из них, на которых изображены лошади, имеют шанс быть вставленными в рамки и разместиться на камине в ее гостиной.

Календарь торжественных церемоний

На протяжении всего года, с января по декабрь, королева подчиняется календарю мероприятий, в ходе которых ее подданные могут узреть свою королеву во всем блеске королевского величия. Существует добросердечная, милосердная королева, раздающая милостыню на Пасху. Существует королева, жалующая почетные титулы и награды, та, что ведет кавалеров ордена Подвязки на ежегодный обряд освящения в домовой церкви Святого Георгия в Виндзорском замке. Существует глава государства, ежегодно в ноябре открывающая сессию заседаний в парламенте. Существует главнокомандующий вооруженными силами, и в этом качестве королева ежегодно в день, когда отмечается ее день рождения, объезжает свои войска в ходе смотра. Существует также элегантная великосветская королева, которая во время скачек в Аскоте ежедневно проезжает по ипподрому в открытой карете. Существует также и дама, одетая во все черное, которая в полном молчании предается размышлениям перед Кенотафом у Уайтхолла в День перемирия, олицетворяя собой память и траур всей нации.

Ежегодная раздача королевской милостыни — одна из самых старых традиций монархии. В далекие времена монарх, следуя примеру Христа, мыл ноги беднякам в знак уничижения, смирения и сострадания. Сегодня это совсем иная церемония: в святой четверг в Вестминстерском аббатстве королева раздает милостыню такому количеству стариков, сколько ей исполнилось лет. Есть еще уже упоминавшийся обычай раздавать «великопостную милостыню» на Пасху; тогда королева раздает особые серебряные монеты, специально отчеканенные для этой цели (но они имеют официальное хождение только в Великобритании).

Еще одна традиция, пришедшая из глубины веков, это церемония награждения орденом Подвязки. Орден Подвязки — один из восьми рыцарских, или кавалерственных, орденов Великобритании (те, кто получает их, именуются кавалерами этих орденов) и самый почитаемый из них, к тому же он — один из трех, которыми награждает лично сама королева (два других — это тоже очень старый и очень благородный орден Чертополоха и орден Королевы Виктории). История возникновения этого ордена уходит в далекое Средневековье, в 1348 год, — эпоху правления короля Эдуарда III, когда он впервые вручил награжденным голубую дамскую подвязку. Почему подвязку? Легенда гласит, что одна из фавориток Эдуарда, графиня Солсбери (по другой версии, это была супруга короля, королева Филиппа), потеряла на балу во время танца свою подвязку. Так как придворные начали посмеиваться и перешептываться, король поднял подвязку, повязал ее вокруг своей ноги и сказал сурово и гневно по-фран-цузски: «Пусть будет стыдно тому, кто дурно об этом подумает».

Число кавалеров ордена Подвязки всегда одинаково: двадцать четыре человека (это число определил Эдуард III, когда решил восстановить сообщество рыцарей Круглого стола короля Артура). Церемония награждения проходит в Тронном зале Виндзорского замка.

Официальная церемония открытия сессии парламента в конце октября или начале ноября тоже является одной из старейших английских традиций, она восходит к эпохе Вильгельма Завоевателя. В день открытия сессии порой бывает очень холодно, но ледяной ветер не может никого устрашить. Огромная толпа собирается вокруг дворца и на прилегающих улицах Ворота открываются перед золочеными королевскими каретами, в которые впряжены вороные кони; вожжи сжимают в руках возницы, одетые в униформу, дошедшую из далекого прошлого. Королева Елизавета выходит из Букингемского дворца в 10 часов 35 минут. Она садится в так называемую ирландскую государственную карету, часто ее сопровождает принц Филипп. Впереди скачут королевские конные гвардейцы. Накануне имперская корона, мантия и шпага покинули Тауэр и отправились в Букингемский дворец; утром их укладывают в государственную карету королевы Александры, которая прибывает к парламенту раньше королевы. До начала церемонии алебардщики дворцовой стражи, вооруженные пиками и фонарями, тщательно осмотрели, обшарили все здание, как это они проделывают ежегодно с 1606 года, когда Гай Фокс и его сообщники пытались взорвать здание парламента, заложив двадцать пороховых бочек При появлении королевы граф-маршал Англии приветствует ее вместе с обер-гофмейстером и хранителем королевского Вестминстерского дворца. Звучат фанфары, королева возлагает на голову корону, сделанную в 1838 году для королевы Виктории, надевает мантию. Вперед выступают обер-гофмейстер и граф-маршал, за ними следует королева с супругом. Процессия медленным шагом движется к трону.

Когда королева произносит: «Лорды, садитесь», — это еще не начало церемонии, потому что необходимо еще позвать нескольких членов палаты общин. Следуя удивительно странному ритуалу, один из привратников, именно тот, что является носителем жезла, проходит метров пятьдесят по коридору и оказывается перед входом в палату общин, но дверь тотчас же захлопывается у него перед носом — в соответствии с традицией, восходящей к царствованию короля Карла I, когда он (единственный из всех королей) пытался проникнуть со своими солдатами в это собрание хранителей вольностей, чтобы арестовать нескольких депутатов, но получил решительный отпор (сей ритуал и служит напоминанием об этом событии. — Ю. Р.). После чего депутатов палаты общин приглашают в палату лордов, чтобы выслушать тронную речь королевы, которую она читает высоким певучим голосом. Сегодня тронная речь составляется и произносится от первого лица, но пишет ее для королевы премьер-министр, и закон требует, чтобы она прочла ее в точности по тексту, слово в слово.

Есть еще одна церемония, как нельзя лучше подходящая для телетрансляций: вынос знамени. Своими корнями этот обычай уходит в далекий 1755 год, но настоящей, установившейся традицией с четким ритуалом эта церемония стала только в 1805 году. По сути, это торжественный парад и развод караулов в день рождения монарха. Правда, нет точной даты, потому что эта церемония всегда имеет место во вторую субботу июня. Суббота выбрана не случайно, так как в субботу возникают наименьшие затруднения с движением на улицах Лондона, а июнь выбран потому, что дает наибольшие надежды на хорошую погоду. В действительности церемония проходит гораздо ближе ко дню рождения принца Филиппа (10 июня), чем ко дню рождения королевы (21 апреля). Как и в день открытия сессии парламента, королеву к основному месту действия сопровождает отряд королевской конной гвардии. Там, на плацу, ее ждут неподвижно застывшие, безупречно построенные пять полков пехотинцев из Гвардейской дивизии дворцовой стражи: Гренадерский, Колдстримский, Шотландский, Ирландский и Уэльский гвардейские полки. Они готовы пройти церемониальным маршем. Но даже в июне дождь частенько портит все впечатление от парада!

В настоящий день рождения Елизаветы, 21 апреля, в Лондоне в Гайд-парке устраивают салют. Однажды, когда в знаменитом парке должна была пройти какая-то демонстрация и состояться митинг, пушки для салюта разместили в Грин-парке, расположенном гораздо ближе к Букингемскому дворцу, чем Гайд-парк Тогда пришлось опасаться не только за барабанные перепонки королевы, но и за хрустальные люстры дворца.

Королевские юбилеи

Торжества устраиваются и по поводу королевских юбилеев. Серебряный отмечали в 1977 году (25-летие правления), золотой (50-летие правления) — в 2002-м. Юбилей Елизаветы в 1977 году представлял определенный переломный момент, ведь современная монархия относится к приближению больших торжеств со смешанным чувством беспокойства и радости. 25-летие правления королевы Елизаветы вызвало в обществе пересуды, среди них были и критические высказывания, несмотря на настоятельные призывы королевы к сдержанности. Тогда как ее дед по такому случаю ограничился приемом глав различных государств, королева Елизавета пожелала сама встретиться со своими подданными. В тот знаменательный год ей удалось преодолеть 90 тысяч километров.

7 июля 1977 года вместе с принцем Филиппом и членами королевского семейства королева присутствовала на благодарственном молебне в соборе Святого Павла. Вся роскошь державы сосредоточилась тогда в веренице карет, направлявшихся от дворца к собору: в государственной имперской карете ехали королева и герцог Эдинбургский, следом — ирландская карета, карета королевы Александры, «стеклянная» карета и государственное ландо; в своих каретах ехали также все члены королевской семьи. Когда карета королевы проезжала через ворота под названием Темпл-Бар, где монарх получает от лорд-мэра Лондона разрешение на въезд в город, в ее честь был дан залп из орудий, установленных у Тауэра.

В том юбилейном году большая часть спортивных соревнований, театральных премьер, концертов и прочих развлечений была посвящена королеве: в ее честь устраивались карнавалы, фестивали молодежи, велогонки, трансатлантические гонки яхт, гонки на реках, регаты, гала-концерты поп-музыки, концерты классической музыки, филателистические выставки и выставки фотографий, выставки картин из ее коллекции, празднества в Ист-Энде, а также отмечались годовщины коронаций монархов прошлого…

Чтобы юбилей 2002 года прошел удачно, королева позаботилась о том, чтобы день 4 июня был объявлен нерабочим днем по всей стране, но в то же время был оплачен всем ее подданным. В этот день по улицам Лондона прошли участвовавшие в параде полки и состоялась торжественная служба в соборе Святого Павла. С 1 мая по 5 августа королева наносила визиты во все регионы Соединенного Королевства; начало празднествам было положено 1 мая в Виндзоре, где был дан грандиозный «конный» спектакль, а с 1 по 4 июня в Букингемском дворце устраивались многочисленные приемы в саду.

Королева пожелала, чтобы для проведения этих празднеств не было слишком больших расходов, как уточнил Тони Блэр в письменном ответе на запрос парламента. Вот почему был сделан призыв к частным лицам, дабы они профинансировали некоторые мероприятия, а также были предусмотрены несколько проектов, в которых намеревались использовать средства Европейского сообщества. Специальная эмблема, сделанная по сему поводу, казалось, указывала на то, что этот юбилей мог бы превратиться в успешную операцию маркетинга. Но, как сказал Тони Блэр, в его глазах «этот юбилей прежде всего будет удобным случаем посмотреть как вперед, так и назад и оценить огромные перемены, коими была отмечена жизнь нации во время правления Ее Величества».

А королева… Что ж, быть может, она, как когда-то королева Виктория, нацелилась на бриллиантовый юбилей… И собирается претендовать на то, чтобы быть упомянутой в Книге рекордов Гиннесса?

 

Глава VI

Королевские лошади и собаки

Верховая езда, лошадиные и собачьи бега несомненно являются любимыми развлечениями и любимым времяпрепровождением королевы. Своего первого пони Елизавета получила ко дню рождения, когда ей исполнилось три года. А на Новый год она нашла среди подарков роскошных деревянных лошадок, которых поместили в детской, на верхнем этаже лондонской резиденции ее родителей. Она страстно полюбила этих лошадок, брала их с собой на прогулку и не забывала по вечерам, прежде чем отправиться спать, снять с них упряжь и седла. Надо сказать, что животные вообще занимали много места в жизни будущей королевы.

Короли и королевы Великобритании всегда питали особую любовь к лошадям и собакам, и не только из-за пристрастия к охоте. Дед Елизаветы дал одному из своих детей следующий характерный и свидетельствующий о его проницательности совет: «Англичане любят верховую езду. Если вы не будете ею заниматься, пострадает ваша популярность у народа». Кстати, именно восседая на пони, маленькая девочка будет навечно запечатлена в воске в музее восковых фигур мадам Тюссо, аналоге парижского музея Гревена.

Лорд Харвуд, член королевской семьи и страстный меломан, рассказывает одну историю, превосходным образом иллюстрирующую, какой дух царит в этом сообществе. Итак, однажды в разговоре с госпожой Маркевич, женой великого дирижера Игоря Маркевича, герцог Виндзорский сделал следующее замечание: «Это прелюбопытно… это страстное увлечение Джорджа (лорда Харвуда) музыкой. Знаете, его родители были вполне нормальными людьми. Они любили лошадей, собак и сельскую местность!» Короче говоря, королева как бы воплощает в себе ностальгию по деревенской, сельской жизни, столь дорогой британской нации. Большинство англичан любят уверять себя в том, что, живя в городе, они не могут себе позволить содержать животных.

Когда королева была маленькой, не составляло труда выбрать для нее подарок к Новому году. Деревянная лошадка, книга о лошадях… и вот вы уже ее друг на всю жизнь. Елизавета получила первый урок верховой езды в Виндзоре. Ее первой лошадкой был крошечный шотландский пони, подаренный ей Георгом V. Работник с конюшен по имени Оуэн стал ее учителем. Елизавета полагала, что если есть на свете человек непогрешимый и безупречный, то это именно Оуэн. Его мнение она всегда противопоставляла мнению родителей. Ничто не ускользало от его внимания, он был компетентен во всех вопросах. Все фразы Елизаветы начинались со слов: «Оуэн говорит, что…» В конце концов она так доняла отца, что однажды на один из ее детских вопросов он ответил: «Почему ты обращаешься ко мне? Спроси у Оуэна». Самое давнее воспоминание о ней, которое хранит в своей памяти ее гувернантка, таково: силуэт маленькой девчушки в ночной рубашке, привязавшей поясок от халата к столбикам постели и очень озабоченной тем, чтобы заставить воображаемую карету «сделать второй круг по парку».

Королеву Елизавету с детства переполняла любовь «к лошадям, собакам и сельской местности», не имевшая ничего общего с обыкновенным, банальным чувством. Со своими лошадьми Елизавета становится самой собой, она с ними разговаривает, она их ласкает и почти забывает о своем высоком предназначении. С самого раннего детства она питает истинную страсть к спорту, связанному с лошадьми, и эту любовь она передала дочери. Королева — превосходная наездница и садится в седло несколько раз в неделю, к тому же она с большой заботой относится к своим конюшням. На ипподроме во время скачек она испытывает едва ли не самые чудесные чувства в своей жизни. Но следует заметить, что присутствие Елизаветы на бегах в Аскоте превращает эти соревнования в серьезный экзамен для ее окружения. Вот как одна из ее фрейлин вспоминает о том, что она называет «пыткой биноклем»: «Когда королева следила за бегами из своей ложи, люди, находившиеся между ложей и оградой, за которой проходили бега, поворачивались к лошадям спиной, чтобы смотреть на нее, направив на нее свои бинокли. Минут через двадцать это начинало действовать на нервы и становилось труднопереносимым».

Чемпионка в Букингемском дворце

С верховой ездой всегда теснейшим образом была связана жизнь принцессы Анны. Уже в возрасте двух с половиной лет она с презрением отказывалась от подаренных ей кукол ради первого пони, садиться на которого ее учила мать. Звали его Уильям, и Анна ездила на нем до 1957 года. В те же годы ее любимыми игрушками были деревянные лошадки, выстроившиеся в аккуратный ряд у дверей детской. Как и ее мать в детстве, она с полной серьезностью каждый вечер перед сном снимала с них седла. В пять лет она начала брать уроки верховой езды у Сибиллы Смит в знаменитой школе в Хоулипорте (Холипорте). Она приобретает там первые навыки скачек с препятствиями, а также с особым рвением учится ухаживать за лошадьми: кормит, поит, чистит скребком, бинтует ноги.

Филипп усматривает в увлечении дочери реализацию своих теорий: «Я всегда старался побудить моих детей в совершенстве освоить хотя бы одну науку, ибо как только ребенок начинает ощущать себя уверенно в какой-то одной области, так тотчас же это начинает ему помогать и в других». В Балморале пони, настоящие сообщники детворы, стали символом свободы, потому что юные отпрыски королевского семейства обрели право кататься на них по склонам холмов самостоятельно. Итак, Анна унаследовала от своей матушки «буколические» пристрастия: уже в трехлетнем возрасте ей нравилось смотреть, как отправляются на псовую охоту ее родители и их приближенные, она уже всей душой любила природу и все развлечения на свежем воздухе.

Королева Великобритании Елизавета II.

Букингемский дворец.

На переднем плане — Мемориал королевы Виктории.

Королевский штандарт развевался над Букингемским дворцом даже во время Второй мировой войны.

Большая лестница.

Тронный зал.

Центральный зал дворца.

С балкона этого зала королевская семья приветствует своих подданных.

Картинная галерея дворца.

Одна из спален дворца.