Копра Инисфри изнемогала от жары. Ей казалось, что ослепительное тропическое солнце находится в каких-нибудь сантиметрах от ее толстого лица. Солнце вытапливало драгоценные флюиды из глубин организма Копры, и они проявлялись у нее на теле в виде пота. Пот высыхал почти сразу, и густой пар клубился над Копрой. Она казалась себе куском ветчины, поджариваемым над углями.

– По-моему, я этой жары больше не выдержу, Сэм, – пожаловалась она Сэму Спелвину, продюсеру программы “Шоу Копры Инисфри”. – Найди-ка мне рикшу. Да поживее.

– Это Таиланд, а не Гонконг, – отозвался Сэм. – Тут у них рикши не водятся.

– Ну, тогда найди носилки или еще что-нибудь. Все, что угодно. Я больше и шагу сделать не смогу.

Сэм Спелвин обернулся и снизу вверх посмотрел на Копру. Популярная ведущая телепрограммы стояла на верхней ступеньке подогнанного к самолету колесного трапа.

– Копра, девочка моя, ты ведь даже из самолета еще не вышла.

– Но ты только взгляни на эту лестницу, – простонала Копра, судорожно вцепившись в дверь пассажирского лайнера, чтобы не упасть. – Я не умею ходить по лестницам. У них тут что, нет приличных трапов?

– Скажи спасибо, что у них тут есть аэропорт. Ну же, смелее, ты справишься. Посмотри на меня. Я уже почти наполовину спустился, а ведь я еще и твой багаж несу.

– А что будет, если я упаду?

Сэм Спелвин хотел было ответить: “Ты запрыгаешь, как мячик”, но вовремя передумал и вслух произнес:

– Я тебя поймаю, дорогая.

– Обещаешь?

– На все сто, – заверил Сэм Копру, и когда та стала неуклюже спускаться по лестнице, приготовился отпрыгнуть в сторону при первой же опасности. А то ведь, не дай Бог, ее высокие каблуки сломаются, как уже однажды случилось в Париже.

Но Копре Инисфри удалось спуститься без происшествий. Внизу их поджидало такси.

– Слава Богу! – вздохнула Копра, выпустив воздух, как проколотая шина, и рухнула на заднее сиденье автомобиля с открытым верхом. Рессоры скрипнули под тяжестью ее тела, и машина осела так низко, что когда еще и Сэм Спелвин примостился на переднем сиденье, а машина тронулась, бампер ее высекал искры об асфальт.

– О’кей, – произнес Сэм, когда машина выехала на шоссе. – Вот наша программа. Мы прямо сейчас, не заезжая в гостиницу, отправляемся в фильтрационный лагерь Сакео. Нас там не ждут – они думают, что мы сначала поедем в отель. Если мы приедем туда без предупреждения, то у них не будет времени подготовить свое обычное представление с дрессированными собачками. Так нам удастся заполучить более интересный материал.

– Звучит заманчиво, – согласилась Копра, обмахиваясь платком. – А что именно мы тут ищем? Я уже забыла.

– В лагере полно вьетнамских беженцев, которые хотят поехать в Америку. Многие сидят там уже по нескольку лет и ждут, когда найдутся спонсоры.

– Спонсоры? Это что-то вроде тех типов, что платят за рекламу гигиенических прокладок?

– Нет, в данном случае это люди, готовые заплатить за то, чтобы эти бедолаги могли добраться до Штатов, а потом еще помочь им начать новую жизнь.

Копра нахмурилась. Нахмурился даже ее двойной подбородок.

– Как-то это странно, – выдавила она из себя. – С какой стати надо помогать кому-то, кого даже не знаешь?

– Это благотворительность.

– Благотворительность – это когда дают деньги бедным. В прошлом году я раздала двадцать тысяч долларов на благотворительные цели, – с гордостью заявила Копра.

– А заработала ты за прошлый год пять миллионов баксов. Так что вполне могла себе такое позволить. Обыкновенным людям это не под силу.

– Не надо меня учить, что такое обыкновенные люди! Я с ними общаюсь каждый день. Вот хотя бы взять прошлую неделю, когда я сделала передачу о людях, которые верят, что Мерилин Монро и Элвиса Пресли убил один и тот же наемный убийца.

– Боюсь, не все согласятся с тобой, что гости твоих передач – обыкновенные люди. Большинство из них – явно ненормальные.

– Но если так, то почему их так много?

– Хороший вопрос, – одобрил Сэм. – А знаешь, я подумываю о том, чтобы самому стать спонсором одного из этих вьетнамских парнишек. Из них получается хорошая прислуга.

Копра встрепенулась.

– А окна они умеют мыть?

– Можем спросить, – ответил Сэм, и тут такси подъехало к затянутым колючей проволокой воротам лагеря.

– Смотри, какие они худые! – воскликнула Копра, глядя на истощенных вьетнамцев, внимательно глядящих на нее из-за забора. – Пока мы тут, давай расспросим их, какой они придерживаются диеты. Может, они знают какие-то особые вьетнамские секреты?

– Знают. Это называется голод.

– Я вряд ли могу себе такое позволить. У меня в подвале в морозильной камере лежит шестимесячный запас свиных ребрышек. Если я начну голодать, они же все протухнут.

– Ну, без труда не вытянешь и рыбку из пруда, – заметил Сэм, притворяясь, что помогает Копре вываливаться из машины.

Вообще-то Сэм лишь легонько держал ее за жирный локоть, а про себя решил, что если она споткнется, то он тут же отпрыгнет в сторону. Его предшественник на посту продюсера шоу Копры Инисфри имел печальный опыт столкновения с падающей звездой телеэкрана. Он находился в лифте на телестудии, и вдруг в лифт вошла Копра во всем великолепии своих ста пятидесяти одного с половиной килограммов. Трос, естественно, лопнул. К счастью для Копры, лифт находился на первом этаже и пролетел вниз всего лишь до цокольного этажа. К несчастью для продюсера, Копра упала на него. Перенеся впоследствии три операции на позвоночнике, он наконец вернул себе способность передвигаться, пусть даже и на костылях, и считал, что ему очень и очень повезло.

– А знаешь, – мечтательно пропела Копра, когда они входили в ворота лагеря, – я уверена, что некоторым из этих людей пришлось стать каннибалами, чтобы попасть сюда. Представляешь, какая может получиться программа! Люди, съевшие своих родственников ради того, чтобы попасть в Америку! Надо не забыть спросить их об этом.

– Лучше давай поторопимся, – прервал ее мечтания Сэм. – Как только чиновники, отвечающие за наш визит, пронюхают, что мы уже тут, они примут меры, чтобы мы узнали только то, что им нужно.

Копра Инисфри ворвалась в толпу, сметая все на своем пути, как бульдозер.

– Сэр, – обратилась она к мужчине средних лет, – как вам удалось выбраться из Вьетнама?

– Я шел, – ответил тот.

– А что вы ели по пути сюда?

– Жуков.

– Хорошо, отойдите в сторону и встаньте вон там. А вы, мадам? Говорите по-английски?

– Немного.

– Хорошо, милочка. А вы что ели?

– Траву. Листья.

– О’кей! – крикнула Копра, обращаясь сразу ко всем. – Слушайте меня, люди! Те, кто ел траву, встаньте слева от меня. А те, кто ел жуков, – справа. Может, так у нас дело пойдет быстрее.

Вьетнамцы в нерешительности топтались на месте, но в конце концов образовали две шеренги, разделившись по признаку рациона. Они смущенно улыбались.

Копра огляделась по сторонам. Осталось еще несколько человек, не примкнувших ни к той, ни к другой группе. Они явно находились в затруднении.

– А ты, сынок, – обратилась Копра к совсем молоденькому юноше, – что ты ел во Вьетнаме?

– Иногда я ел собак.

– Собака – это не годится. Не думаю, что нашим зрителям это понравится. Кроме того, мы совсем недавно делали передачу о собачьей исповеди. О людях, которые водят своих собак в церковь. Извини, малыш. Как-нибудь в другой раз.

– А знаешь, Копра, – засомневался Сэм, – мне кажется, мы могли бы сделать неплохую передачу о людях, едящих собак. Снимем ее сейчас, а потом покажем в записи.

– Возможно, ты прав. Эй, слушайте меня все! – заорала Копра. – Программа меняется. Все, кто ел собак, встаньте вот тут, под деревом.

К дереву направились все без исключения, даже те, что ели траву и жуков.

– Собака, наверное, очень популярное блюдо в этих краях, – с отвращением произнесла Копра.

– Копра, спроси их, ели ли они людей.

– Точно! А теперь еще минуточку внимания! Ел ли кто-нибудь из вас человека, своего сородича? Неважно кого. Может быть, брата, а может быть, ребенка или отца с матерью. Ну же, не стесняйтесь. Выходите вперед те, кому довелось слопать родственника. Или необязательно родственника. Пусть будет чужого человека. Ел ли кто-нибудь из вас человека, с которым никогда не был знаком? – Задавая этот вопрос, Копра подумала, как великолепно будет выглядеть название передачи: “Незнакомцы едят незнакомцев”. Высочайший рейтинг гарантирован.

Люди в толпе смотрели на Копру так, словно она решила помочиться при всем честном народе. Дети прикрыли рты ладошками и потихоньку хихикали.

– Никто? Вы уверены? Любой, кто признается в том, что съел человека ради того, чтобы выбраться из Вьетнама, поедет вместе со мной в Америку и выступит в моей передаче.

И тут вдруг все разом бросились к Копре. Вьетнамцы хватали ее за руки, дергали за одежду и едва не свалили на землю. Все это напоминало какую-то жуткую оргию.

– Я! Я! Я ел! Возьмите меня в Америку! – кричали все наперебой.

– Сэм! – позвала Копра своего продюсера, отбиваясь от наседавшей толпы. – Наш план не сработал. – И вдруг она исчезла из виду. Земля при этом содрогнулась.

Сэм застонал. И позвал на помощь.

Лагерные охранники подбежали к толпе и оттащили вьетнамцев от Копры Инисфри. Она лежала в грязи, как выброшенный на берег кит. Лежала совершенно неподвижно.

– Копра! Копра! С тобой все в порядке? – испуганно воскликнул Сэм.

– Сэм, я не могу подняться.

– Что у тебя болит, детка?

– Ничего у меня не болит, говнюк! Я просто не могу встать. Помоги мне.

– Жди меня здесь, – скомандовал Сэм.

– Не бросай меня в таком положении. Мне нужно крепкое плечо, на которое я могла бы опереться. Только встать на ноги – а дальше я сама справлюсь.

– Пойду посмотрю, нет ли тут подъемного... То есть, я хочу сказать, нет ли тут в лагере каких-нибудь крепких парней, – пообещал Сэм.

Копра Инисфри лежала в грязи и на чем свет стоит ругала своего продюсера. И тут к ней подошел невысокий жилистый вьетнамец.

– Меня зовут Фонг, – сказал он.

– Не приставай ко мне, если только тебе не пришлось перенести операцию по изменению пола и ты теперь хочешь рассказать об этом американскому народу.

– Вы с телевидения?

– Забудь об этом. Лучше помоги мне.

– Подождите.

– О Боже, а что мне еще остается делать? – спросила Копра, обращаясь к небесам.

Вьетнамец куда-то исчез. Но вскоре вернулся и притащил плоский круглый камень. Поднял курчавую голову Копры и просунул камень ей под шею.

– Бывают подушки и помягче, – ворчливо заметила Копра.

– Я еще не кончил, – отозвался Фонг.

Он опустился на колени, причем голова Копры оказалась у него между ног. У Копры промелькнула дикая мысль, что это какой-то экзотический азиатский сексуальный ритуал. Она разинула было рот, собираясь закричать, но потом вспомнила, что последнее время ей за секс приходилось платить. Оставалось закрыть глаза и надеяться на лучшее. Может быть, если он ее изнасилует, она попадет в программу Донахью и покажет этому засранцу, чей рейтинг выше.

Вьетнамец одной рукой приподнял ей голову, и Копра почувствовала, как прохладный камень скользит между землей и ее спиной. Некоторое время ее голова покоилась на коленях мужчины, а всю ее переполняло восхитительное чувство ожидания сексуальной близости. Вьетнамец взял Копру за плечи и изо всей силы толкнул. Одновременно с этим ногой он протолкнул камень Копре почти до копчика, и Копра неожиданно для себя самой почувствовала, что сидит.

– Недурно, – похвалила она Фонга. – Я бы могла найти работу для такого смышленого парня, как ты.

Фонг встал и взял Копру за руку.

– Внимание! – сказал он.

– Подожди. Не все сразу. Дай мне сначала перевести дух. Я устала. У-уф!

– О’кей, – согласился Фонг и присел рядом с Копрой на корточки. – У меня есть доказательство.

– Что? – осведомилась Копра, поправляя то, что один из модных журналов назвал “Последним писком причесок в стиле «афро»”.

– Доказательство пропавших без вести.

– Молодец, – похвалила его Копра.

В этот момент прибежал Сэм Спелвин. За ним – трое рослых молодых людей, весьма похожих на культуристов.

– Копра, я привел помощь.

– Поздно. Тонг уже помог.

– Фонг, – поправил ее Фонг, вскочил на ноги и поклонился Сэму. – У меня есть доказательство пропавших без вести.

– Ты слышала, Копра?!

– Ну да. И что с того?

– Пропавшие без вести! Ведь это же одна из самых горячих тем! Ты же сама в прошлом году сделала о них две передачи.

– Правда? Какие именно?

– Ты что, не помнишь? О близнецах американских военнопленных и о женах американских военнопленных, которые изменяют своим мужьям.

– Так ведь это военнопленные. А этот парень говорит о пропавших без вести.

– Военнопленные, пропавшие без вести – одна и та же разница. То есть никакой.

– Почему мне никто не сказал этого раньше?! – возмутилась Копра. – Можно было вместо двух сделать четыре передачи. Я бы снова пригласила в студию тех же гостей, но говорила бы не о военнопленных, а о пропавших без вести. Тогда бы нам не пришлось делать эту хренотень о людях, трахающихся с рыбами.

– Да ничего страшного, Копра, девочка. Давай послушаем, что нам скажет этот парень. – И Сэм обернулся к Фонгу. – Так у тебя есть доказательство?

– Да, доказательство пропавших без вести. Хотите посмотреть? Возьмите меня в Америку. Я покажу.

– Покажи нам сейчас. А потом мы возьмем тебя в Америку.

– О’кей, – согласился Фонг и начал расстегивать рубашку.

– Эй, оставь в покое рубашку! – осадил его Сэм Спелвин. – Нас не интересуют вьетнамские культуристы.

– У меня доказательство. Я покажу, – пояснил Фонг. Он стянул с себя рубашку и повернулся к Сэму и Копре спиной.

Спина его была покрыта пленкой, со всех четырех сторон приклеенной к коже серебристой клейкой лентой. Пленка висела свободно и колыхалась, когда Фонг шевелился.

– Что это? – удивилась Копра.

– Я приклеил к спине, когда попал в лагерь. Чтобы защитить. Сейчас сниму. Вы посмотрите.

Сэм пожал плечами.

– Ладно, попробуем, – согласился он и принялся отклеивать ленту. Фонг тихонько стонал от боли.

– О Боже, я этого не вынесу! – запричитала Копра Инисфри и закрыла лицо руками. В громадных лапищах исчезло не только лицо, но и вся голова с последним писком причесок в стиле “афро”. – У него там, наверное, какая-нибудь гнойная рана.

– Подумай получше, – произнес Сэм Спелвин. Он уже отклеил пленку и внимательно разглядывал спину Фонга. Копра тоже отважилась взглянуть.

И тут случилось то, что потом стало предметом долгих разговоров в кулуарах телестудии. Копра была настолько ошарашена увиденным, что, не отдавая себе в этом отчета, встала на ноги без посторонней помощи. Она схватила Фонга в охапку, развернула его лицом к себе и так яростно поцеловала, что чуть не сломала ему передние зубы.

– Фонг, дитя мое, ты едешь в Америку.

Темные глаза Фонга засветились от радости.

– Правда?!

– Но только я должна задать тебе один вопрос.

– Какой?

– Ты умеешь мыть окна?

* * *

Час спустя Фонг сидел в мягком кресле салона первого класса самолета таиландской авиакомпании. Когда взлетная полоса бангкокского аэропорта оказалась далеко внизу и самолет уже летел над безупречно лазоревой гладью Сиамского залива, Фонг поклялся себе, что не успокоится до тех пор, пока его американские друзья не обретут свободу и не вернутся на родину.

И тут – словно кто-то проколол воздушный шарик – Фонг почувствовал, как спало нервное напряжение, которое так долго поддерживало его силы. Фонг улегся сразу на три кресла и заснул.

Он и сам не мог сказать, что пробудило его несколько часов спустя. Но проснулся он весь в холодном поту. Сначала он подумал, что вернулись его былые кошмары – он снова услышал эти ненавистные ему шаги.

Фонг поднял голову. Верхний свет в самолете не горел, и салон был погружен в полумрак. В дверь туалета в нескольких метрах от Фонга вошел какой-то темный мужской силуэт. Фонг не видел этого человека раньше, но раз уж он проснулся, а бешеный стук сердца все равно не даст ему уснуть, то Фонг решил дождаться, когда мужчина выйдет из туалета.

Выходя из туалета, мужчина потирал лицо обеими руками, словно оно онемело. Проходя мимо Фонга, он отвернулся.

Но ошибиться было невозможно. Оспины на подбородке, узкие плечи, фигура, как у огородного пугала. И ужасный звук его шагов!

Капитан Дай. Капитан Дай летит с ним одним самолетом!

Фонг вжался в кресло. Его бил озноб. Опасность все еще не миновала. Не миновала!