Олеся выскочила из кабинета математики первой. Ура! Математичка отпустила их пораньше на целых десять минут! Поболтав с девчонками в раздевалке, Олеся нашла свою курточку, сунула шапку в карман и выскочила на улицу.

— Леська, шапку надень! — крикнула Светка. — Прасковья увидит — родителям наябедничает!

— Фиг с ней, — махнула рукой Олеся, — тепло. Мне бы предки еще ушанку нацепили…

Девчонки рассмеялись и разбежались. Олеся прошла через школьный садик, остановилась, чтобы сорвать с ветки гроздь рябины, и заметила за оградой человека в кожаной куртке. Тот стоял неподвижно и, кажется, смотрел на нее.

Девочка поправила капюшон куртки и провела рукой по волосам. Пошла дальше, но через несколько шагов обернулась. Мужчина стоял на том же месте и смотрел ей вслед.

«Вот это да! Ирка помрет от зависти! Интересно, он за мной пойдет или нет? А может, он кого-то ждет?» От последней мысли Олеся сразу перестала веселиться. «Точно — ждет, наверное, кого-нибудь из старшеклассниц…» Она независимо повела плечами, сунула рябину в карман и пролезла через дырку в заборе.

До хлебного магазина Олеся дошла за пять минут, стараясь идти помедленнее. А вдруг… вдруг тот взрослый мужчина — видно же, что взрослый! — все-таки решится и пойдет за ней? Она, конечно, родителям ничего не расскажет… Папа говорит, что одиннадцать лет — слишком юный возраст для романов. Глупость какая! Нет, маме можно рассказать. Интересно, он красивый или нет?

Не выдержав, Олеся обернулась и увидела, что кожаная куртка мелькает сзади в толпе. Она чуть не рассмеялась от радости — значит, он все-таки ждал ее. Когда же он подойдет познакомиться?

Девочка пошла дальше, стараясь идти как можно медленнее, но мужчина почему-то не торопился догнать ее и остановить с каким-нибудь глупым вопросом. Например, в фильмах обычно спрашивают: «Девушка, а который сейчас час?» Или: «Вы не знаете, нам с вами по пути?» А еще лучше: «Я вас увидел и сразу влюбился!»

Олеся обернулась снова, выглядывая поклонника, но тот нырнул за какую-то тумбу, она успела заметить только край куртки. Олеся нахмурилась — это было странно. Хочешь познакомиться — так познакомься! «Может быть, он очень робкий? — пришло ей в голову. — Но ведь он совсем взрослый… Странно».

Олеся завернула за угол, представляя, как будет рассказывать о случившемся одноклассницам, но ее радостное ожидание куда-то улетучилось. Она даже пожалела, что не пошла со всеми девчонками, которые болтали за школой — там, где курили старшеклассницы. Она бы и болтать не стала, а просто постояла, но зато потом можно было бы быстро добежать до дома, а не оглядываться на каждом шагу.

Олеся остановилась у светофора. Улочка была неширокая, но родители приучили ее ни в коем случае не перебегать на красный свет. Она стояла, думая, что сейчас самый подходящий момент для знакомства. Осмотрелась словно невзначай, но мужчина в куртке пропал. «Нет, он, наверное, случайно за мной шел, — с неожиданным облегчением решила Олеся. — Подумаешь, мужик какой-то… А девчонкам все равно расскажу, пусть завидуют!»

Около мини-маркета она вспомнила, что мама просила купить хлеба. Стоя в кассу с батоном, Олеся рассматривала шоколадные батончики, когда в дверях появился мужчина в кожаной куртке, издалека трудно было разобрать, тот же это человек или просто похожий. Она видела, как мужчина прошел по магазину, вертя головой в разные стороны.

— Девочка, у тебя только батон? — недовольно спросила кассирша, глядя на бледное личико.

Олеся сглотнула и кивнула.

— Клади на ленту, пожалуйста.

Олеся спохватилась, что прижимает к себе хлеб, положила его на транспортер и полезла в карман. Не выдержав, обернулась, но зал за ее спиной был пуст.

— Десять двадцать.

— Что? — вздрогнула она.

— С тебя десять двадцать, — терпеливо повторила женщина за кассой и вдруг добавила: — Ты что, двойку, что ли, получила? Небось родители заругают…

Олеся первый раз взглянула на полную тетку за кассой, глубоко вдохнула и быстро произнесла:

— Пожалуйста, помогите мне, за мной гонится какой-то человек!

— Какой человек? — удивилась та, приподнимаясь из-за стойки и оглядывая зал. — Девочка. Не выдумывай. Десять рублей с тебя. И двадцать копеек.

— Пожалуйста, я не выдумываю! — умоляюще прошептала Олеся. Взгляд ее упал на бейджик на униформе продавщицы. — Ирина Витальевна, за мной какой-то человек идет от самой школы. Он, наверное, маньяк!

— А я что сделаю? — растерялась Ирина Витальевна.

— У вас телефон есть? Можно я позвоню? Пожалуйста!

Номер телефона на мобильнике Максима определился незнакомый. «Опять ошиблись, наверное», — подумал он, но нажал зеленую клавишу.

— Папа, — сказал в трубке дрожащий голос. — Папочка, за мной какой-то человек идет от самой школы. Папочка, что мне делать?

— Олеся?! — изумился Максим, и тут до него дошло, о чем говорит дочь. — Леська, ты где? — рявкнул он на весь кабинет, так что шарахнулась проходящая мимо сотрудница.

— Я в «Семеновском», мне позвонить дали, — всхлипнул тоненький голосок.

— Дай мне того человека, который рядом стоит, — приказал Максим. — И чтобы никуда не выходила из магазина, поняла? Я сейчас приеду.

Олеся подняла глаза на недовольную тетку в накрахмаленной наколке:

— Поговорите, пожалуйста… Это мой папа.

Когда спустя тридцать минут Максим влетел в минимаркет, то сразу увидел Олесю. Девочка сидела на табуретке за витриной с тортиками и пирожными, а над ней возвышалась монументальная продавщица. Олеся подняла глаза и заметила отца.

— Папа!

Она слетела с табуретки, чуть не перевернув ее, и бросилась к нему. Максим подхватил маленькое худенькое тельце, прижал к себе, но попытку зарыдать пресек.

— Ну-ка цыц! — строго сказал он. — Все нормально, слезы и сопли отменяются. Сейчас мы с тобой отправимся в милицию, а по дороге ты мне все подробно расскажешь. Ладно?

После безрезультатной беседы в милиции Максим с Олесей пошли домой. По дороге Максим обдумывал, что теперь предпринять. «Сначала какой-то кретин гнался за Дашкой, теперь — за Олеськой… Убил бы Боровицкого своими руками! — стиснул он зубы. — И никакой его квартиры не надо. Впутал нас непонятно во что, старая сволочь!»

Дома их ждала растерянная Даша, которой Максим позвонил по телефону.

— Олеся, Максим, что случилось? — бросилась она навстречу мужу и дочери.

— Что-что… — пробормотал Максим, стягивая водолазку. — Прогулялись, воздухом подышали… И нечего на меня так смотреть! — повысил он голос. — Доигрались со своим сумасшедшим домом, впору охрану к вам обеим приставлять!

— С каким сумасшедшим домом? — встряла Олеся. — Пап, да это просто какой-то придурок был!

Олеся рассказала Даше, что с ней случилось.

— Я и милиционеру все рассказала, — закончила она, — только он, по-моему, не поверил.

— Поверить-то он, может, и поверил, — поправил Максим. — Только сделать они ничего не могут. Советуют на будущее быть осторожней, — выразительно взглянул он на жену, — и подарить ребенку дешевый сотовый.

Совсем растерявшаяся Даша опустилась на диван. Кто-то следил на Леськой… шел за ней всю дорогу из школы… А если бы он ее догнал?! Дашу передернуло, и она судорожно прижала дочь к себе.

— Да ладно, мам, не тискай меня, — отбивалась Олеся. — Мам, ну все же нормально! Меня папа спас. И сказал, что когда найдет урода, то они вместе с дядей Сашей из него фарш сделают.

Дядя Саша был давним приятелем Максима и по совместительству — тренером по боксу.

— А Сашка-то тут при чем? — ничего не соображая, спросила Даша.

— При том, что у него фарш хорошо получается, — буркнул Максим в ответ, стягивая свитер. — Он у нас известный мастер по котлетам.

— Олесь, а ты того парня можешь описать? — каким-то не своим голосом спросила Даша. — Ты что-нибудь запомнила? Одежду, лицо, какую-то деталь…

— Да я все запомнила! Он высокий, темноволосый, и на нем куртка кожаная. Взрослый, — прибавила Олеся.

Даша задумалась. Потом подняла глаза на Максима. Она хотела сказать, что по описанию человек очень похож на того, который гнался за ней в парке, но муж ее опередил.

— Процентов восемьдесят против двадцати, что это тот же самый козел, — сухо проговорил Максим. — Дарья, у тебя предложения будут? Нет? А у меня есть. Поскольку родная милиция нас явно не собирается беречь, вашей охраной должен заняться кто-то другой. Олеся, сядь поближе и слушай внимательно…

Вечером они пошли гулять втроем. Время от времени Даша нервно оглядывалась, но во дворе было пусто. Только несколько собачников не торопясь прохаживались на собачьей площадке, да ходил туда-сюда молодой паренек с коляской.

— Даша, перестань дергаться, — в сотый раз повторил Максим. — Не появится он, не появится. Если он следил за нами, то знает, что по вечерам я гуляю с Прошей.

— А вдруг он решил на тебя напасть? — высказала Даша мысль, которая давно ее мучила. — С Олесей и со мной у него не получилось…

— На тебя он напал, когда ты была без собаки, — напомнил муж. — Ты же сама говорила, что, похоже, видела его раньше, так?

— Так, — подтвердила она.

— Вот видишь. Значит, на меня он нападать побоится.

«Если только не случится что-нибудь, что его подстегнет, — со страхом подумала Даша. — Господи, зачем я только в это ввязалась?!»

— Может, и в самом деле попросить Сашку помочь? — умоляюще сказала она.

— Да не городи ерунды, — отмахнулся Максим. — Какая от него может быть помощь? Только очень грубая и очень физическая сила, а она нам сейчас ни к чему.

— Олеська, держись рядышком, — нервно скомандовала Даша. — И Прошу не отпускай, чтобы он не удрал.

Проша обернулся и укоризненно посмотрел на нее.

— А ты не подслушивай, — пригрозил псу пальцем Максим. — Вон, иди под кустик.

За четыре круга, что они сделали вокруг дома, Даша успела сообщить обо всех событиях в пансионате. Собственно, рассказывать было в общем-то и нечего.

— Красницкая даже не отрицала, что они с Боровицким были в близких отношениях. — Она продолжала держать Олесю за руку. — Только удивлялась, откуда я про них узнала.

— А ты что сказала, мам? — встряла Олеся.

— Знаешь, Лесь, я даже не сообразила, что говорить, — призналась Даша. — Сначала какую-то ерунду начала городить, а потом соврала, что мне сам Петр Васильевич рассказал. И вот тогда она такое устроила!

У Даши перед глазами встало злое лицо Риммы Сергеевны, и зазвучал ее голос.

«Не смейте мне врать! — трясла пальцем Красницкая. — Боровицкий не мог вам этого рассказать, я прекрасно знаю! Можете его не выгораживать!»

«Да при чем тут выгораживать? — защищалась Даша. — И почему не мог?»

Вся злость старушки улетучилась в один момент. Она ссутулилась, стянула с головы свой розовый беретик, скомкала его в руке и тихо произнесла: «Потому что он меня забыл. Вот почему».

— Представляете, у них и в самом деле был роман, — рассказывала Даша внимательно слушающим Максиму и Олесе. — Правда, недолгий — месяца два или три… Однажды Боровицкий уехал в какую-то командировку, а когда вернулся, о Красницкой даже не вспомнил. Она смертельно обиделась и, когда случайно увидела его на улице полгода спустя, решила не подходить.

— Не самый красивый поступок, — заметил Максим. — Я о Боровицком, естественно.

— Да, — нехотя согласилась Даша, — не самый. Но дело не в этом. Дело в том, что в конце концов их жизнь снова свела в «Прибрежном». И — представляете? — Петр Васильевич свою бывшую любовь не вспомнил! Вот это для нее оказалось самым обидным. Для нее-то он был большой любовью!

— А для него — так, сезонное развлечение, — неожиданно высказалась Олеся.

— Леська! — ахнула Даша. — Я в одиннадцать лет даже слов таких не знала!

— Ну, ты же сама говоришь, что я у тебя акселератка, — пожала плечами дочь, в глубине души очень довольная.

— А что, Олеся права, — поддержал девочку Максим. — Да, нехилый удар по самолюбию Красницкой получился.

— Поэтому она взяла ножичек и — чик! — Олеся махнула рукой и показала, что сделала Красницкая.

— Прекрати сейчас же! — нахмурилась Даша. — Этого мы не знаем. Но, по-моему, Красницкая не могла бы никого убить. Она даже мымру-балерину боится как огня, и все потому, что та на нее накричала. Игрушка ей, видите ли, не понравилась.

— А математика — то ли гения, то ли сумасшедшего — ты сегодня не видела? — внезапно спросил Максим.

— Нет, — покачала головой Даша, — не видела. Почему ты про него вспомнил?

— Да, знаешь, подумалось: вдруг в одной из историй Боровицкий зашифровал его? Попробуй с ним поговорить. А то мы с тобой ищем женщину, а может, искать надо мужчину?

— Видишь ли, — поразмыслив, ответила Даша, — у меня вообще стойкое ощущение, что мы не там ищем. Все неправильно, понимаешь? Совершенно все. Сколько я ни разговариваю со стариками, ничего нового не выясняется.

— Ты выяснила, что у них злой главврач, — напомнила Олеся.

— Да, только к нашей истории он никакого отношения не имеет, — возразил Максим. — Хотя… Слушай, а давай представим: Боровицкий узнает, что тот издевается над пациентами, обещает разоблачить, а Денисов-Борисов его за это убивает. Как тебе такой поворот?

Даша с Олесей остановились и посмотрели на него.

— А рассказы Петра Васильевича тут при чем? — настороженно спросила Даша.

— Вспомни: у той старушки, которую чуть было не убивает женщина по имени Инна, был зять. По сюжету Боровицкого он пишет письмо Инне с требованием не беспокоить ни его, ни жену.

— И ты полагаешь, что тем зятем мог быть Денисов? — задумалась Даша.

— Почему бы нет? Вопрос — как это выяснить. Ладно, пошли домой, уже поздно. Проша, ко мне!