В квартиру позвонили несколько раз — требовательно, настойчиво. Диана Арутюновна испуганно переглянулась с сыном и пошла к двери.

Артур, увидев Катю в прихожей, не поверил собственным глазам.

— Котенок! Девочка моя, малышка! Вернулась!

Он бросился к жене, обнял ее, начал снимать пуховик, но Катя извернулась, и пуховик остался в руках Артура.

Седа, стоявшая поодаль, брезгливо изогнула губы. Она понимала, что мать права и вернуть Катьку необходимо. Но все равно не могла смириться с тем, что снова придется плясать вокруг этой заносчивой стервы.

— Ах, Катюша, мы так переживали за тебя! — От избытка чувств свекровь промокнула глаза рукавом халата. — Отчего же ты убежала тогда, Катенька? Где ты была?

— Котенок мой, пойдем скорее, согреешься. — Артур растерянно посмотрел на Катин пуховик, словно не понимая, что с ним делать, а затем всучил его сестре.

— Конечно, Катеньке нужно согреться! Такой мороз ударил, да? У нас в кухне пришлось щель затыкать газетами, мы весь вчерашний день возились. Ничего, теперь с Катюшей дело быстро пойдет на лад. Правда, Седа?

Диана Арутюновна, щебеча, провела Катю в большую комнату, положив пухлую руку на ее плечо, а сама чувствовала, что все идет неправильно. Невестка смотрела на нее со странным выражением на лице и не говорила ни слова.

— Что же ты молчишь, девочка?

— Котенок! — сунулся Артур. — Я так скучал по тебе.

Пощечина прозвучала в комнате, как хлопок. Артур отшатнулся, схватился за щеку. Свекровь ахнула.

— Ты по мне скучал? — прошипела Катя, надвигаясь на мужа. — Жалкий лгун! Может, ты еще скажешь, что мы сидели в этой дыре три месяца, потому что ты занял денег на мою операцию и теперь тебя хотят убить бандиты?!

— Катя, я и правда занял… — пробормотал Артур, отступая назад.

Его слова оборвала вторая пощечина.

— Ты трусливая сволочь, — процедила Катя. — Наконец-то я могу сказать тебе это в лицо!

— Как ты посмела?! — Диана Арутюновна в ярости пошла на невестку, но та не сдвинулась с места.

— А вы… — Она повернулась к свекрови. — Вы отлично все придумали! Артур никогда бы не догадался рассказать мне историю о бандитах. У него фантазии маловато.

Диана Арутюновна остановилась. Ах, как некстати, как некстати… «Получается, Катерина и в самом деле все узнала, а не просто закатывает истерику». Она чуть не прищелкнула языком с досады. Конечно, Артур не сообразил бы обмануть жену, он, бедняжка, после возвращения домой только трясся и говорил, что его посадят. И посадили бы, точно. Она вспомнила, как кинулась звонить Тиграну, который всегда мог решить любые их проблемы, и тот сухо сказал ей, что теперь ничем помочь не может. Твой сын, сказал он, не только себя, он и меня подставил. Или ты, Диана, с закрытыми глазами живешь? Забыла, что в городе происходит? Волки вокруг — им только кусок мяса брось, они из тебя самого куски рвать начнут. Пусть Артур идет с повинной, готовится к худшему.

Готовить сына к худшему Диана Арутюновна не могла. Она умолила Тиграна дать ей возможность сбежать, и тот, хоть и назвал ее и Артура бранным словом, согласился. Не смог отказать жене покойного брата. Но предупредил, чтобы сидели тихо, как мыши, а летом он поможет им переправиться на юг, к родственникам. «Если к лету жив буду», — добавил он, и Диана поняла, что свояченник не шутит.

Вот тогда и родилась у нее мысль увезти с собой Катерину. Раз уж она согласилась на этот брак — неправильный брак, с какой стороны ни взгляни, — значит, надо это использовать. Им нужен человек, который станет обеспечивать семью всем необходимым, а кто, кроме невестки, сможет с этим справиться? Им нельзя будет выходить из дома, чтобы не наткнуться на милиционеров — Артура объявят в розыск, может попасться дотошный мент, от которого не отделаешься деньгами. А главное — девчонке можно навешать любую лапшу на уши: она доверчива, не разбирается в жизни и очень благодарна Артуру. История с занятыми у бандитов деньгами была придумана за десять секунд, и Диана Арутюновна почти физически ощущала, что крючок глубоко вошел в рыбку. Про себя она так и называла невестку — «рыбка моя».

— Артура объявили в розыск, правда? — спросила «рыбка», глядя на свекровь ненавидящими глазами. — Потому вы и боялись выходить из дома, а вовсе не из-за выдуманных вами бандитов.

— Откуда ты узнала? — Диана Арутюновна перестала притворяться и заговорила жестко, напористо.

— Какая вам разница? Вы все время говорите не о том. Ты! — она перевела взгляд на мужа. — Ты человека насмерть сбил, помнишь об этом?! Или уже забыл?

— Я случайно это сделал, клянусь матерью!

Катя еле удержалась, чтобы от отвращения не сплюнуть на пол — такое презрение вызывал у нее этот красивый парень с карими глазами, который на беду стал ее мужем. «Господи, как я могла так обмануться в нем?!»

— Скорость случайно превысил? Из машины вышел, чтобы посмотреть на тело, тоже случайно? И уехал оттуда по чистой случайности, правда? Оно само так получилось, наверное!

Она покачала головой.

— А потом, когда вы столько недель мне врали, чтобы я чувствовала себя виноватой перед вами, это тоже вышло случайно? Ну, отвечай мне.

Диана Арутюновна раздула тонкие ноздри, метнула взгляд на младшую дочь. Та стояла с растерянным лицом — не ожидала, бедная, такого напора от Катерины. И Артур словно онемел… Впрочем, его реакция была предсказуемой — он всегда медленно соображал. «Кто же ей рассказал? Ай, неважно! Девчонка сейчас бросится на Артура. Ох, нехорошо, нехорошо. Ничего, надо ключик к ней подобрать — и она образумится».

— Мы не хотели говорить тебе правду, потому что боялись, что ты бросишь Артура, — Диана Арутюновна сокрушенно покачала головой. — Ты же знаешь, как он тебя любит! Мы были не уверены в тебе. Прости нас за это.

— Вы не хотели говорить мне правду, потому что я была вам нужна, — с тихой яростью ответила Катя. — А вовсе не потому, что Артур меня любит. Вы и свою семью постоянно увещевали обращаться со мной поласковей, потому что боялись, что у меня кончится терпение и я уйду. И кто бы тогда стал кормить вас и вашего ненаглядного сына? Уж конечно, не Седа!

— Как тебе не стыдно! Мы терпели эту ужасную жизнь… взаперти…

— Вы, может, и терпели. А вот Артур и Седа нет. Кто покупал вам сигареты? Не смейте мне врать!

— Ну, я покупала, — развязно сказала Седа, приходя в себя. — Подумаешь, вышла пару раз в магазин!

— Врешь ты все, — презрительно бросила Катя. — Наверняка ты выходила на улицу много раз, пока я была на работе. Тебя ничто не удержало бы дома, даже беспокойство за брата. А потом, наверное, глядя на тебя, и Артур начал высовывать нос наружу. Я даже знаю, когда он делал это в последний раз. В тот вечер, когда убили нашего соседа. Я ведь очень крепко сплю, и Артур об этом знает. Грех было не воспользоваться — правда, Артур?

Тот бросил умоляющий взгляд на мать, но промолчал.

— Самое смешное, что каждый из вас тянет одеяло в свою сторону, — сказала Катя, усмехаясь. — Я бы еще поняла, если бы все вы защищали Артура. Но вы даже не смогли довести до конца собственный идиотский план отсидеться в этой квартире до лета. Не вытерпели. Диана Арутюновна, вам, наверное, тяжело приходилось с ними, правда?

От издевательского сочувствия в голосе невестки женщину передернуло.

— Седа меня ненавидела, Артур был близок к тому, чтобы возненавидеть, — задумчиво продолжала Катя. — Одна вы, бедная, пытались всех примирить и делали вид, что мы дружная семья. Убеждали меня то кнутом, то пряником. Наверное, у вас бы все получилось, но Артур оказался слишком плохим актером.

— Катенька, — со слезами в голосе проговорила свекровь, — я согласна, что все мы сделали много ошибок. Но я точно знаю, что Артур любит тебя! И ты его любишь! Иначе ты не вернулась бы к нам.

— Я вернулась, чтобы посмотреть в ваши лица, — отчеканила Катя. — И окончательно убедиться в том, что мой муж — преступник и трус, потому что у меня до последнего оставались в этом сомнения. А теперь их нет.

Она обернулась на Артура, так и стоявшего, прижав руки к щекам, хотела что-то сказать, но сдержалась.

— Котенок, ты все неправильно поняла! — возмутился тот. — Как ты можешь бросать нас в такую минуту?

— Она и не бросает. — Свекровь встала перед дверью, преградив Кате дорогу. — Куда ты собралась?

— Не ваше дело. Отойдите.

Несмотря на то что сама уговаривала Артура повременить с женитьбой на Катерине, Диана Арутюновна была уверена в том, что сможет вертеть невесткой, как захочет, с той самой минуты, когда впервые увидела ее. Потому и согласилась на свадьбу, хотя Седа правду говорила: нечего Артуру на русской жениться, это позор для всей семьи. Но Диана Арутюновна тогда возразила, что русские разные бывают: они приручат девчонку, будет по их правилам жить, а не по своим. Девочка красивая, бойкая, веселая, но совсем молоденькая и воспитана одинокой матерью в строгости — а значит, будет старших слушаться, ее уважать, Артуру угождать.

Так оно и случилось — не зря Диана Арутюновна считала, что хорошо разбирается в людях. Она чувствовала, что поводок у нее в руке. Только один раз ей показалось, что Катерина чуть было не оборвала его — когда Седа по глупости закрыла собачонку в ванной, чтобы та помучилась-поскулила, а выпустить до прихода девчонки забыла. Но и тогда достаточно оказалось напомнить невестке про ее место, чтобы та устыдилась.

Но теперь, видя, с какой яростью смотрит на нее Катерина, Диана Арутюновна поняла, что поводок оборван окончательно. Никогда раньше не посмела бы она ни с мужем так разговаривать, ни с ней. «Мы для нее теперь никто. И она нам ничем не обязана. А если еще и решит Артура врагом считать…»

— Седа! — на армянском приказала Диана Арутюновна. — Седа, Артур, держите ее!

— Что?

— Мама, зачем?

— Затем, что она нас выдаст! — сорвалась женщина. — Ты слышал, что она сказала? Что ты преступник! Что ты убил человека! Она сейчас пойдет прямиком в милицию и всех нас сдаст.

— Прочь с дороги, — тихим от бешенства голосом прошипела Катя.

Она не понимала сказанного свекровью, но ей показалось, что та просит сына и дочь не выпускать ее из квартиры.

Диана Арутюновна перевела на нее тяжелый взгляд, и Кате стало не по себе. Мать Артура напомнила ей тяжелую располневшую кошку.

— Думаешь, сможешь так просто уйти, а? — с неожиданным акцентом спросила свекровь. — Думаешь, мы останемся сидеть, думать, не выдала ли нас дорогая Катюша?

Она снова сказала что-то на родном языке, и дочь быстро ей ответила. Артур, помолчав, бросил одно-единственное слово. Почувствовав опасность, Катя со всей силы оттолкнула свекровь, но успела добежать только до двери в прихожую.

Они набросились на нее одновременно — свекровь и золовка — и потащили из тесной прихожей обратно в комнату. Артур стоял, оцепенело глядя на сплетенные женские тела, катающиеся по ковру.

— Ударь ее! — придушенно крикнула ему мать. — Не стой, ударь ее по голове.

Артур шагнул за большой вазой, стоявшей на полу в углу комнаты, и в эту секунду громко завизжала Седа — Катя укусила ее за руку.

— Тварь! Паршивая тварь! — Она ударила Катю свободной рукой по лицу, и та разжала зубы.

Артур, придя в себя, сдернул покрывало с кровати и набросил на женщин. Под покрывалом завозились, раздался приглушенный стон, и в конце концов Диане Арутюновне удалось набросить ткань на голову невестке и выбраться самой.

— Держи ей ноги! — взвизгнула она, и Артур послушно сел на дергающиеся Катины ноги в джинсах. — Седа, руки!

Она обмотала голову извивающейся Кати плотной тканью и, задержав дыхание, прижала руки к ее лицу. «Потом придумаем, что делать с телом. Боже мой, скорее бы она уже…»

Сзади нее раздался визг, и Диана Арутюновна не сразу поняла, что визжит ее собственный сын. А в следующую секунду ее сбил с тела Кати удар такой силы, что она отлетела к окну, ударилась головой о батарею, и на минуту перед ее глазами встала черная пелена.

Когда пелена спала, Диана Арутюновна увидела, что комната наполнена людьми. Один из них, высокий парень в очках, прижимал к себе Катю, хватающую воздух ртом. Второй — здоровенный мужик с короткой стрижкой — быстро перевязывал руки Седе, у которой рот уже был залеплен скотчем. Третий — по виду студент — держал за плечо Артура.

— Ну что? — спросил здоровяк, присаживаясь перед Катей. — Жива?

Та кивнула, всхлипнув.

— А еще ключи отдавать нам не хотела! — Он погремел перед Катиным лицом связкой ключей, в которой Диана Арутюновна узнала ключи от их квартиры — она лично отдала их невестке, чтобы та не будила звонком Артура, придя поздно с работы.

— А я предупреждал! — подал голос студент. Артур рванулся, но застонал от боли — хватка у студента оказалась железной. — Сидите, молодой человек, сидите. Вы, Катя, в другой раз слушайте опытных людей.

— Другого раза не будет, — сказал очкарик, прижимая девушку к себе. — Слава богу, в этот раз вовремя успели. Катька, я бы тебя своими руками придушил, клянусь.

Катерина уткнулась лбом ему в плечо, и Диана Арутюновна закрыла глаза.

Макар с Бабкиным отправили Катю в квартиру к Маше, а вместе с ней и Капитошина.

— Мы с ними сами поговорим, — в третий раз повторил Сергей, мягко, но непреклонно подталкивая уже одетую девушку к двери. — Бить их не будем.

— Наверное, — добавил Макар и поймал укоризненный взгляд Андрея Капитошина. — Шучу, шучу. Не будем, конечно. За что их бить? За то, что они барышню хотели придушить?

Катя побледнела и непроизвольно дотронулась до горла, а Бабкин шепнул напарнику, что тот — подлый провокатор.

— Все сделаем, как договорились. — Сергей устало закатил глаза. — Только узнаем у этой милой семейки то, что необходимо.

Катя неуверенно кивнула, но прежде, чем выйти из квартиры, сама не зная зачем, прошлась по комнатам. Она чувствовала себя заключенной, которая внимательно осматривает свою камеру, в которой провела несколько лет жизни, перед тем как навсегда покинуть ее. Серые драные обои, облупившаяся тоскливая синяя штукатурка с потеками, скособочившиеся двери с дырками вместо замочных скважин, из которых торчат фанерные лохмотья… Катя толкнула дверь в их с Артуром спальню, прислушалась к ее неприятному скрипу.

И остановилась на пороге комнаты, где под присмотром Сергея сидела ее семья. Бывшая семья.

Она хотела сказать им что-то важное, недосказанное, что можно выразить только пафосными словами: например, что она никогда их не простит и что они чуть не испортили ей жизнь или что она постарается забыть их навсегда… Но вовремя почувствовала, что говорить это ненужно, потому что будет фальшиво, да и неправда.

Она только качнула головой и уже собиралась выйти, но ее остановили слова мужа.

— Слушай! Не смей уходить! Ты мне должна! — с исказившимся лицом выкрикнул Артур, подавшись к жене. — Забыла, что ты мне должна?

Катя помолчала. Затем тихо, но твердо ответила:

— Ты забыл, что я с тобой расплатилась, Артур. Сполна.

После того как все закончилось, Сергей предложил всем разойтись и обсудить вопрос завтра, но с ним никто не согласился.

— Ночь на дворе! — воззвал он к здравому смыслу напарника, потому что ни Катя, ни Маша, ни Капитошин не собирались прекращать разговор: девушка полчаса назад вернулась от следователя и теперь отвечала на вопросы Андрея и Маши.

— Завтра выспишься, — невежливо отозвался Макар.

— Черт с вами, — сдался Бабкин. — Катерина, ты сама-то в порядке? Я бы на твоем месте уже уснул давно.

Катя кивнула. Часы показывали полтретьего ночи, но спать ей не хотелось.

— Следователь тебя не мучил?

— Нет. Он очень подробно обо всем расспрашивал, потом привел свекровь…

Катя махнула рукой, не желая рассказывать дальше.

— Не приставай к человеку, — тут же вмешалась Маша. — Видишь, ей тяжело об этом говорить.

— Да нет, — покачала головой Катя. — Все в порядке. Знаете, у меня как камень с души спал, когда Артур сказал, что он никого не убивал.

— То есть как не убивал? — встрепенулась Маша, которой Сергей с Макаром не успели ничего рассказать. — Не он убил коллекционера?

— Нет. Он говорит, что не делал этого.

— А откуда у него русалка? Собралась ночью искупаться и сама под ванну заползла?

Катя подняла на нее глаза и сказала:

— Ты будешь смеяться, но Артур утверждает, что нашел ее на лестнице.

Артур чувствовал, что ему никто не верит. Но человека на фотографии он видел первый раз в жизни! Он даже не знал, что это тот самый сосед, который платил его жене за то, чтобы она гуляла с собакой.

— Не видел я вашего Вотчина! — с отчаянием повторял Артур. — Не убивал, не знаю!

Да, он выходил из квартиры в тот вечер. Жена крепко спала, и он, как обычно, пошел на лестничный балкон. Ему нравилось стоять там, смотреть на фонари.

— Я просто стоял! — убеждал Артур пожилого мужика, саркастически усмехающегося каждому его слову. — Клянусь мамой, ничего не делал!

— Зачем же ты там стоял, а?

— Просто… красивый вид оттуда. Снег падал, я думал обо всем. В квартире душно, устал я там сидеть, как зверь в клетке. А на балконе и покурить можно, чтоб жена не почуяла.

— Красиво, говоришь… Да ты, парень, романтик.

— Романтик, не романтик — не убивал я его, говорю тебе! Куклу нашел на лестнице, когда ушел с балкона.

Артур вспомнил, как поздно вечером услышал быстрые шаги за дверью, отделявшей грязный балкончик от лестничной клетки. Кто-то пробежал с верхнего этажа вниз, бесшумно вышел из подъезда, не хлопнув тяжелой дверью с кодовым замком. Подъезд выходил на другую сторону дома, а то Артур обязательно посмотрел бы, кто так носится по темной лестнице. Он не знал никого из жильцов — ему просто было любопытно, мужчина это или женщина. Мозг, уставший от однообразного сидения взаперти, требовал хотя бы скудных развлечений вроде игры «угадай, кто пробежал».

Уже после того, как затихли все звуки, Артур сообразил, что слышал что-то еще, кроме быстрых шагов. Негромкий стук. Как будто за пробежавшим что-то упало. Он постоял в нерешительности, затем приоткрыл дверь и высунул голову на лестничный пролет.

Здесь было темно, пахло кошками и стройкой, хотя дом построили невесть сколько лет назад. Артур прошел по ступенькам вверх, затем вниз и со второй попытки наткнулся на то, что обронил бежавший. Это оказалась всего лишь игрушка — правда, очень красиво вырезанная. Артур считал, что понимает толк в таких вещах.

Ему не захотелось показывать находку ни матери, ни сестре. О жене и говорить было нечего — если бы она узнала, что по вечерам он выходит в подъезд, закатила бы скандал. Поэтому он спрятал фигурку в первое попавшееся место, завернув ее в тряпку, чтобы не запачкалась. Артур не хотел, чтобы на игрушке оставалась грязь — она была такой красивой…

— Получается, что убийца по-прежнему неизвестен, — закончила Катя. — Если только Артур не врет.

— Надо же… — протянула Маша. — Получается, твой супруг слышал шаги убийцы. Слушайте, это даже смешно: если все так, как рассказывает Катин муж, то хотелось бы мне посмотреть на лицо убийцы, когда он обнаружил, что потерял то, за чем приходил в квартиру коллекционера.

— Может быть, не потерял, а специально бросил, — возразил Андрей Капитошин. — Мы же не знаем, зачем ему понадобилась русалка.

— Да, слишком много странностей вокруг одной маленькой фигурки, — задумчиво сказал Илюшин. — Может, мы в ней что-то просмотрели? Секретный ключик, тайнопись, указывающую дорогу к кладу, потайную дверцу в спине?

— Как бы то ни было, сейчас поздно об этом говорить. — Бабкин потянулся на своем коврике так, что у него на всю кухню хрустнул позвоночник. — Снимут с деревянной красавицы отпечатки, если они там есть, и будет она лежать в темном пыльном ящике. Кать, следователь что-нибудь сказал про русалку?

Девушка молчала.

— Катя?

Бабкин с Машей переглянулись. Андрей, не понимая, чем вызвано ее молчание, озабоченно заглянул Кате в лицо.

— Катюха, ты что молчишь? Не пугай нас.

И тут раздался смех Илюшина. Остальные с удивлением посмотрели на него — все, кроме Кати.

— Серега, ты ошибся, — заявил он, отсмеявшись. — Что-то подсказывает мне, что мы сами сможем проверить, не скрывает ли русалка в себе какого-нибудь хитрого шифра. Я прав, Катя, не так ли?

Та кивнула, не глядя на него.

— Ты не отдала русалку? — изумилась Маша. — Почему?

— Не знаю. Не смогла. — Катя виновато оглядела сидящих в кухне. — Я обманула следователя. Сказала, что потеряла ее, когда бегала по парку, а потом не нашла. Он предложил написать заявление — ну, о тех подростках, которые меня приследовали. Говорил, что кто-то из них, возможно, нашел статуэтку, и таким образом можно ее отыскать… Но я отказалась. Я даже толком не могу объяснить, почему сделала это.

— На ней могут быть отпечатки пальцев убийцы… — начал было Капитошин, но Бабкин покачал головой.

— Меньше надо смотреть зарубежных фильмов. Отпечатки — вещь неустойчивая. После того как мы все подержали русалку в руках, на ней только наши пальцы и остались, да и те смазанные. А если убийца был в перчатках, то и говорить не о чем. Я тебя, Катерина, не оправдываю, а только объясняю, положение дел.

— Думаю, что это и к лучшему, — вмешался Макар. — Катя, вы не возражаете, если я возьму ее на время? Я пожалел о том, что не попросил об этом раньше, но теперь, раз уж русалка все равно осталась у вас…

— Конечно, возьмите! Если она может чем-то помочь…

— Может. У меня даже есть надежда, что она исполнит мое желание.

Катя бросила на Илюшина недоверчивый взгляд, но тот был совершенно серьезен. Бабкин про себя выругался. Он не думал о том, что произойдет, когда Макар закончит свое расследование, и только теперь ему в голову пришла мысль, что, возможно, для них обоих было бы лучше, если бы он его не закончил.

— Катя, постарайтесь вспомнить название села, — попросил Илюшин.

Она задумалась: «Какое-то простое слово, очень простое… Я тогда еще подумалаё что оно каким-то образом связано с русалкой, и не только потому, что Вотчин купил ее именно в том селе. Господи, какое же?»

Ей очень хотелось вспомнить, но чем больше она старалась, тем отчетливее понимала, что у нее ничего не получится.

— Не помню, — огорченно призналась она.

— Попробуем по-другому, — сказал Макар. — Сергей, открой карту, пожалуйста, и посмотри там населенные пункты, которые находятся рядом с деревней под названием Красные Возничи.

Пока Бабкин искал в Интернете крупную карту, все напряженно ждали.

— Возничи, Лукавинки, Кудряшово, Залесское, — перечислил Сергей. — Подождите, есть еще одни Возничи…

— Не нужно! — сказала Катя. — Я вспомнила. Кудряшово.

— Вы уверены?

— Абсолютно. Олег Борисович говорил, что привез русалку из Кудряшова. Я вспомнила, потому что у нее волосы волнистые, как кудри.

— Макар, откуда ты знал про Красные Возничи? — не удержалась Маша. — Что это за место?

— Это место, откуда родом Зинаида Яковлевна Белова. А вместе с ней и Кирилл Степанович Сковородов. Теперь, во всяком случае, понятно, откуда он знал про русалку. А значит, мне нужно…

Макар замолчал.

— Что вы хотите сделать? — спросил Капитошин.

— Есть у меня одна идея… — Макар пристально посмотрел на Бабкина. — Одна очень неплохая идея…

Макар не стал делиться своими мыслями, и Катя с Андреем вынуждены были уйти, ничего от него не добившись. Капитошин, ожидавший, что Катя спросит, когда Макар вернет ей русалку, так и не услышал от нее этого вопроса.

После того как Сергей Бабкин развеял все Катины иллюзии о русалке, она чувствовала себя неловко, беря ее в руки. Фигурка напоминала ей о том, что она, взрослая девица двадцати лет, поверила в сказку для детей, и поверила охотно, как будто только и ждала волшебника, Деда Мороза или на крайний случай русалку, способную исполнять чужие желания. Илюшину она доверяла беспрекословно — он был другом Маши и Сергея — и испытала облегчение, когда он забрал у нее фигурку.

Маша ушла спать, и Сергей с Макаром остались одни. В кухню на минуту заглянули два терьера с ночным обходом, но, убедившись, что ничего интересного им не предложат, убежали, цокая коготками по плитке.

— Макар, что ты задумал? — устало спросил Сергей, прикрыв дверь за собаками.

— Завтра вечером поеду электричкой в Кудряшово. Все началось именно там, а мне до сих пор ничего не известно. Это ненадолго, надеюсь, займет не больше пары дней.

— Что ты станешь делать, когда отыщешь Сковородова? — задал Бабкин вопрос, давно вертевшийся у него в голове.

Илюшин молчал.

— Макар, так нельзя, — тихо сказал Сергей. — Ты себя самого убьешь своим прошлым.

Илюшин покачал головой и неожиданно заявил:

— Я хочу встретиться с Натальей Гольц и отказать ей при личной встрече.

— Зачем? — поразился Бабкин, сбитый с толку резкой сменой темы разговора. — В смысле, не зачем отказать, а зачем встречаться?

— Мне любопытно увидеть, как она сейчас выглядит. Интересно узнать, насколько оправдались мои прогнозы. Пойдешь со мной на встречу?

Бабкин хотел выругаться и сказать, что куда больше, чем Наталья Гольц, его занимает сам Макар Илюшин, но не стал.

— Пойду, конечно, — обреченно проговорил он. — И в дыру русалочью под названием Кудряшово поеду, если нужно будет.

Во взгляде Макара мелькнуло что-то, отдаленно похожее на благодарность. Но голос его звучал, как обычно, чуть насмешливо, когда он сказал:

— В дыру не нужно ехать. В дыру я и без тебя съезжу. Ты здесь останешься, на хозяйстве.

Наталья Ивановна с нескрываемым любопытством рассматривала двоих мужчин, сидевших напротив нее за столиком в тихом ресторане.

— Макар, вы продали душу дьяволу за вечную молодость? — негромко спросила она и рассмеялась тихим, глуховатым смехом. — Я видела вас последний раз два года назад, и с того времени вы, кажется, помолодели на несколько лет.

Бабкин покосился на напарника. Илюшин и впрямь выглядел несерьезно: студент студентом, в синем свитере крупной вязки, с легким полосатым шарфом, обмотанным вокруг шеи.

Илюшин улыбнулся, но ничего не ответил. Он отметил про себя, что его прогноз двухлетней давности оправдался: Наталья Ивановна стала если не красавицей, то очень и очень запоминающейся дамой. Невысокая, тонкая, стильная, с незаметным макияжем, она сидела в расслабленной позе и совершенно не напоминала ту перепуганную, но сдерживающую страх молодую женщину, какой он ее запомнил. До того, как увидел в последний раз — уже хозяйкой дома госпожи Гольц.

— Итак, вы отказываетесь браться за работу, — с легким сожалением проговорила Наталья Ивановна. — Жаль. Я рассчитывала на вас. Пожалуй, к другим людям мы не будем обращаться.

Макар пожал плечами, придав лицу подобающее выражение понимания и сочувствия, хотя ему было совершенно безразлично, как Наталья Гольц станет решать свои проблемы.

— И с девушкой придется расстаться, хотя я к ней уже привыкла, — задумчиво закончила госпожа Гольц, говоря больше с самой собой, нежели с мужчинами напротив.

— Какой девушкой? — насторожился Бабкин.

Наталья Ивановна перевела на него внимательный взгляд темных, почти черных глаз.

— Дело в том, — объяснила она, — что не так давно в фирму устроилась молоденькая девушка. Она мне очень нравится, но руководитель конторы считает именно ее основной подозреваемой, поскольку она работает недавно. К тому же он утверждает, что хорошо знает всех сотрудников, кроме нее… Называя вещи своими именами, было решено найти козла отпущения. — Госпожа Гольц покачала головой. — Я убеждала его оставить девушку и поэтому решила прибегнуть к вашим услугам, чтобы доказать ее невиновность. Она для меня — хороший знак. Такая милая, ответственная… похожа на олененка, с большими глазами…

Гольц вздохнула и сложила салфетку.

— Ну что же… — проговорила она. — Несмотря на ваш отказ, мне было приятно увидеться с вами.

— Постойте, — неожиданно остановил ее Бабкин. — А нельзя ли подробнее узнать суть работы?

— Охотно расскажу, — чуть удивленно отозвалась Наталья Ивановна, бросая взгляд на молчавшего Макара.

Бабкин слушал госпожу Гольц и постепенно мрачнел. Одноразовый «крот» — это совсем не то же самое, что постоянный, и ловить его куда сложнее. «Если он получил деньги и оборвал все контакты, то вычислить его почти невозможно. А если он достаточно умен, чтобы использовать другой телефон, то про слово «почти» можно забыть».

— Сколько человек работает в «Эврике»? — спросил Сергей, когда Наталья Ивановна закончила рассказ.

— Кажется, пятнадцать.

Бабкин покачал головой.

— Что вас смущает? — быстро спросила Наталья Ивановна. — Пятнадцать человек — это не сто.

— Если бы их было сто, я не стал бы даже говорить об этом деле, — честно ответил Бабкин. — Но если ваш «крот» проявил мало-мальскую предусмотрительность, то могу сказать: мы его не найдем.

— А если не проявил?

Сергей выдержал паузу, нехотя признался:

— Если не проявил, тогда шансы есть. Но все равно не такие большие, как нам бы хотелось.

«Как тебе хотелось бы», — поправил его про себя Макар, мысленно ругавший добросердечного напарника.

— Макар, а что вы скажете? — обратилась к нему Наталья Ивановна.

Илюшин взглянул на Бабкина.

— Решение о вашем деле принимает Сергей, — честно сказал он и поймал удивленный взгляд Бабкина. — Поскольку я сейчас занят другим заданием. Если он согласен…

— Сергей, вы согласны? — с надеждой спросила госпожа Гольц.

Бабкин представил, как он в одиночку будет изучать биографии пятнадцати человек, и мысленно поежился. Но тут же ему вспомнилась Маша, рассказывавшая про девочку из своего двора, избитую папашей-алкоголиком, и по непонятной ему самому прихоти он кивнул и подтвердил:

— Согласен. Давайте обсуждать условия.

— У меня нет слов, — сказал Макар, когда они сели в машину.

— Это хорошо, — пробормотал в ответ Сергей, ругая себя за согласие работать с Гольц. — Могу представить, какую джигу ты бы сплясал на мне, если бы слова у тебя были.

— Нет, скажи: с чего ты вздумал согласиться?! Только потому, что Катерину бы уволили? Так она нашла бы другую работу. В Москве, слава богу, нет недостатка в вакансиях офис-менеджеров.

— Резюме было бы подпорчено, — попытался оправдаться Сергей, но сам чувствовал, что выходит неубедительно.

— Конечно, конечно. И, радея за ее резюме, ты взвалил на себя ношу тягомотного скучного расследования.

— Не забывай, что мне за это заплатят.

— Если ты вычислишь «крота». Я не совсем понимаю, как ты собираешься искать его при таких вводных, но тебе, безусловно, виднее.

Илюшин фыркнул и уставился в окно.

— Ну жалко мне ее, жалко! — не выдержал Сергей. — Я уверен, что никаких секретов она никому не продавала. Муж ее обманывал, в Москве ей пришлось тяжело, а ее собираются выгнать с работы, где обретается ее красавчик. И не просто так выгнать, а с позором.

— Ладно, не оправдывайся. Я все понимаю. — Илюшин усмехнулся, покачал головой. — Ты, конечно, сделал большую глупость, но и в ней можно найти свои плюсы. Полагаю, это расследование надолго отобьет у тебя тягу к филантропии. Забрось меня домой, через три часа моя электричка.