К двадцати восьми годам Алина Винницкая могла бы выйти замуж раз пять, причем каждый раз за принца на белом коне. Или, по меньшей мере, за главу королевского казначейства. Во всяком случае, Лидия Валерьевна оценивала ее серьезных воздыхателей очень высоко, а она знала толк в мужьях, поскольку сама вышла замуж довольно неудачно.

Один жених Алины был предпринимателем, имевшим устойчивый бизнес, второй — сыном начальника секретариата мэра, очень многообещающим молодым человеком, третий — состоятельным иностранцем, ищущим в России талантливых художников. Четвертый вызывал у старшей Винницкой кое-какие сомнения, поскольку сам как раз и был талантливым художником. Но вот пятый… пятый блистал, как звезда, — почти популярный писатель, достаточно известный для того, чтобы зарабатывать деньги, и достаточно бездарный для того, чтобы иметь сложный характер творческого человека. В общем, сама Лидия Валерьевна жила бы с ним душа в душу, но, увы, писатель предлагал руку, сердце и часть своих гонораров не ей, а дочери. А дочь все это отвергла, и Винницкая-старшая не понимала почему.

Но Алина чувствовала, что ее судьба бродит где-то неподалеку. Бизнесмены, чиновники, художники — мелко плавающая рыбешка. Нет, Алина должна вытащить такой счастливый билет, какой и не снился ее маме. Вот тогда она сможет рассчитывать не просто на мамино одобрение, а на восхищение, а заслужить восхищение Лидии Винницкой было заветной Алининой мечтой с самого детства.

И, кроме того, она уже точно знала, чего хочет. Средний класс ее не устраивал. Машина, большая квартира, летний домик в Подмосковье, платные учебные заведения для детей — все это хорошо, но ей не подходит. Банально и очень, очень легко достижимо. Возможность приобретать дома по всему миру, с легкостью менять страну проживания, покупать любые вещи, какие хочется — даже картины известных мастеров, — вот что требовалось Алине, и вот почему она отказывала таким бесценным, с точки зрения Лидии Валерьевны, поклонникам. Романы — это одно, но замужество — совсем дру-гое, и вторую ошибку она не собиралась допускать.

Пару раз рядом с ней оказывались подходящие люди, и оба раза она подходила к своей цели вплотную, но каждый раз отступала. Алина вовсе не была жадной стервой, охочей до наживы. Нет, она собиралась жить со своим мужем долго и счастливо, собиралась рожать от него детей, а потому будущий супруг должен был быть не просто ходячей мошной, а еще и человеком, рядом с которым ей будет комфортно существовать. Пока же встреченные ею мужчины не подходили под этот критерий, и, убедившись в этом, Алина быстро оставляла их в покое.

Она ощущала, что может встретить правильного человека в любой момент, и тогда из момента нужно будет вытянуть все, что только можно, а поэтому следует быть наготове всегда. И она ухаживала за собой, занималась спортом, поддерживая прекрасную форму, одевалась всегда так, что вслед ей оборачивались не только мужчины, но и женщины. В ней были стильность и стиль, а также шарм.

Но друзей у Алины по-прежнему не было. Во-первых, потому, что сложно было найти людей, которые могли бы ей соответствовать. Но даже когда таковые встречались, долго поддерживать близкие отношения с Алиной они не могли — их отталкивал ее тяжелый характер, отпугивала способность легко и жестоко высмеивать мельчайшие недостатки. Придя в дурное настроение, она была способна целый день тяжело молчать, время от времени огрызаясь на близкого человека без причины. К тому же Алина с возрастом становилась до мелочности внимательна к деньгам, как своим, так и чужим, потому что до встречи с вожделенным богатым мужем она могла рассчитывать только на собственные доходы, а они были далеко не столь высоки, как ей хотелось. Она легко тратила деньги на украшения, считая это неплохим вложением капитала, но до копейки высчитывала стоимость повседневного обеда в кафе и никогда не оставляла чаевых. Щедрость к себе в сочетании со скупостью к другим рано или поздно бросались в глаза каждому, кто общался с Алиной. Она давно жила отдельно от родителей, и те были очень рады: переносить общество дочери постоянно было не так уж приятно.

Поэтому, когда Алина решила отдохнуть в Турции, выяснилось, что попутчиков для поездки у нее нет. Пара девочек с работы, которых можно было захватить с собой, работали без отпусков. Две замужние приятельницы предпочитали путешествовать с супругами или с родителями и детьми, а три незамужние почему-то не рвались составить ей компанию.

Проблема, казалось, не стоила выеденного яйца — ничто не мешало поехать без спутницы и две недели отдыхать от поднадоевших клиентов, плескаясь в теплом море. Но дело было в том, что Алина ненавидела оставаться одна ночью в незнакомых помещениях — ее охватывал необъяснимый страх. Казалось, что темнота протекает в щели, что к ней протягивают щупальца неизвестные чудовища, сгущающиеся из плотного сумрака. Становилось тяжело дышать, холодный пот покрывал лоб, мелкими капельками стекая по коже. Можно было спастись, включив свет, но засыпать со светом ей было трудно. Алина боялась рассказывать о своей особенности другим людям, в том числе и матери, опасаясь насмешек и ярлыков. К сумасшествию, она знала, ее страх не имел никакого отношения, и идти к людям, именующим себя психотерапевтами, она тоже не собиралась, скептически относясь к их возможностям. Успокоительные Алине не помогали, и проще было найти на две-три недели попутчицу, которая с восторгом смотрела бы на Алину, не особенно обременяла ее и была достаточно умна, чтобы не надоесть глупой болтовней за время отпуска.

Так она познакомилась с Дашей.

* * *

Выяснилось, что загадочный рафтинг — как раз тот самый сплав по речкам, который так понравился Даше на фотографиях. Об этом она узнала накануне вечером, проходя мимо столика с компанией Василь Семеныча, уже совершенно оправившегося и шумевшего на всю столовую о том, как они завтра утопят всех конкурентов в реке. Даша почему-то думала, что нога у него будет сломана, и ощутила разочарование, увидев, что он всего лишь прихрамывает. Обругав себя за кровожадность, она поискала глазами итальянцев и заметила их около бассейна: как ни в чем не бывало девушка и ее спутник болтали с исключительно красивым турком и его русской женой, на которых Даша и Алина обратили внимание еще день назад.

— Смотри-ка, — сказала тогда Алина. — Интересно, что их связывает? Кроме ее состояния, конечно.

Подозрения о корыстном интересе красавца-турка были вызваны непрезентабельной, как выразилась Алина, внешностью его жены. Молодая спокойная женщина не была красавицей. Ее коротко подстриженные темные волосы вились, как у молодого барашка. Лицо, на котором выделялись внимательные темные глаза, опушенные длинными ресницами, было бы очень хорошо, если бы не тяжеловатая нижняя челюсть.

Муж был выше ее на голову, сложен, как Аполлон, и так же красив. Голос у него был с низкими, тягучими нотами, от которых, как заметила Даша, млела добрая половина туристок, лежавших на пляже. Он был не только красив, но и обаятелен, и Даша никак не могла понять, почему такой типаж не вызывает у нее ни малейших эмоций.

— Ты просто лишена вкуса! — усмехнулась Алина, узнав об этом. — Тебе по душе невнятные типы вроде бледного юриста, который шатается за тобой по пляжу. Уверяю тебя, что в постели он так же невыносимо скучен, как и в общении, уж поверь моему опыту. В отличие вот от этого экземпляра… — И она прищурилась на турка, наклонившегося к своей жене, чтобы поцеловать ее. — Давай спорить, что до конца отдыха он наставит ей аккуратные рожки с какой-нибудь смазливой Сонечкой.

Даша покраснела и ничего не ответила. Сейчас, глядя на необычную пару, ей очень хотелось, чтобы Алина оказалась тысячу раз не права и красавец-турок был безумно влюблен в свою русскую жену.

А на следующее утро она увидела обоих в автобусе, увозившем туристов на рафтинг. Подъем был ранний, в семь часов, и Даша постаралась надвинуть кепку поглубже на лоб, надеясь, что ее припухшие глаза будут не так заметны Максиму. Однако, к ее разочарованию и облегчению одновременно, он издали кивнул ей, а в автобусе уселся через несколько рядов. Алина бросила взгляд в его сторону и, не ответив на приветствие, уселась рядом с Дашей. Лева и Маша, сопровождавшие группу во всех поездках, вошли в автобус последними, двери закрылись, заработал кондиционер, и автобус тронулся, направляясь в горы.

Через полтора часа Даша горько жалела, что согласилась на экскурсию. За время поездки по горной дороге ее укачало так, как не укачивало даже в детстве в страшных вонючих «Икарусах», которые она ненавидела всей душой. Крутясь на очередном серпантине, автобус покачивался из стороны в сторону, и даже прекрасный вид из окна на звонкую речку, прыгавшую между лесных склонов по каменистому дну, не мог отвлечь Дашу от мысленных проклятий в адрес Левы и Маши, обещавших «незабываемую сорокаминутную прогулку по живописным горам». Судя по внешнему виду многих пассажиров, они полностью разделяли ее мнение.

— Мы подъезжаем к рафтинг-базе «Отдых-класса»! — сообщила наконец Маша, когда Даша начала уже подумывать о том, не попросить ли у кого-нибудь пакетик. — Пожалуйста, оставьте свои сумки в салоне: автобус будет закрыт, можете о них не беспокоиться.

Под громким названием «рафтинг-база» скрывался большой деревянный навес, под которым выстроились в три ряда столики и длинные скамьи. На берегу речки были свалены плоты, маленькие лодочки и весла. Неподалеку белело небольшое бетонное сооружение, которое Маша представила как раздевалку.

— Итак! — громко объявила гид. — Идите в раздевалку, оставайтесь в купальниках, на ногах — босоножки. Мужчины! Привязывайте свои сланцы к ногам веревочками, чтобы их не смыло. Да, и не забудьте намазаться кремом, рафтинг продолжается полтора часа, можно обгореть.

Даша заметила, что при слове «крем» лицо Женечки, стоявшей неподалеку, исказилось, и она бросила на Алину взгляд, который никак нельзя было назвать дружелюбным. Галдящей толпой все направились к раздевалке, которая на самом деле оказалась обычной стеной к которой по всей ее длине были пристроены перпендикулярные перегородки.

— И как прикажете переодеваться, если здесь даже шторок нет? — возмутилась Алина. — Нет, это невозможно. Уж о такой-то ерунде можно было бы позаботиться!

С этими словами она решительно направилась к Маше, которая под деревянным навесом, в стороне от остальной группы, что-то показывала Алле. Алина, собираясь переодеваться, успела скинуть босоножки и теперь, двигаясь быстро и бесшумно, подошла к Маше и Алле настолько неожиданно, что те вздрогнули.

— Господи, Алина! — услышала Даша Машин голос. — Ну разве можно так людей пугать! Что вы подкрадываетесь, как рысь?

Даша не стала слушать, как скандалит Алина. Она попросила темноволосую жену красавца-турка, стоявшую рядом, закрыть ее сарафаном и быстро переоделась в купальник.

Через двадцать минут, когда на каждого был надет спасательный жилет ярко-желтого цвета, проворные турки рассадили туристов по плотам. Выяснилось, что на каждом плоту помещается восемь человек, а на корме сидит инструктор и управляет его движением. Всем остальным полагалось дружно махать веслами, отталкиваться от камней и от берега, а также кричать, когда плот попадает в водоворот или начнет прыгать по порогам.

Сначала Даше показалось, что ничего сложного в предстоящем сплаве нет, но, ступив в воду, взвизгнула и пулей вылетела на берег.

— Какая вода-то ледяная! — изумилась она.

— А вы как думали, — раздался сзади голос Никиты. — Речушка-то — горная, а не абы какая! Представляете, что будет, если плот перевернется?

— О, это будет просто незабываемо! Надеюсь, меня спасет прекрасный Мустафа! — тягучий, как мед, голос Аллы прозвучал неожиданно громко.

Удивленная Даша подумала, что она первый раз слышит, чтобы Алла так разговаривала. По-видимому, в предвкушении сплава она была в необычайно хорошем настроении, и обычные ее медлительность и отстраненность уступили место оживлению.

— Борька! — крикнула она, смеясь. — Пойдем вон на ту лодку. У нее совершенно изумительный апельсиновый цвет!

Муж ее что-то пробурчал себе под нос. Что именно, Даша не расслышала, но могла догадаться: из десятка плотов, покачивающихся около берега, только один, самый сдутый, был не оранжевым, а синим.

Когда под руководством инструктора по имени Ариф они расселись, оказалось, что грести Даше не придется — она и Алина заняли «детские», как выразился Ариф, места, позади всех гребцов. Зато Алла, проявив активность, настояла на том, чтобы ей доверили грести наравне с мужчинами. В результате Борис, Никита, Алла и непонятно как оказавшаяся вместе с ними Женечка получили весла, которыми должны были не столько грести, сколько отталкиваться от камней на порогах. На плоту оставалось два свободных места, и Даша втайне надеялась, что к ним присоединится Максим, стоявший на камнях босиком и кого-то высматривающий. Даша уже собиралась окликнуть его, как вдруг увидела, что он радостно машет рукой. Невольно повернувшись в ту же сторону, она заметила бегущую к нему темноволосую девушку лет двадцати трех в небрежно накинутой прямо на купальник мужской рубашке. Память услужливо подсказала ей, что девушка часто оказывалась в столовой за одним столиком с Максимом, но Даша не обращала на это внимания. Настроение у Даши стало стремительно падать, но она еще зачем-то повернулась к инструктору и сказала:

— Ариф, вон там еще двое наших, может, и их возьмем?

Бросив быстрый взгляд в сторону Максима, инструктор ответил по-русски:

— Нет, не возьмем. Они на двойке пойдут.

И на Дашин недоуменный взгляд пояснил:

— Вон на тех лодках. В них двое сидят, если грести умеют. Сами, без инструктора.

Посмотрев влево, Даша увидела небольшие лодочки-байдарки, в которые действительно рассаживались по двое. Максим и его спутница пошли к одной из них. Даша отвернулась. Настроение ее было безнадежно испорчено.

Но через полчаса она забыла почти обо всем. Плот летел вниз по реке, и брызги на порогах окатывали ее с головы до ног. На особенно крутых порогах их плот подпрыгивал так, что сердце замирало, ухало куда-то вниз, и она со всеми остальными радостно кричала: «Тонем! Тонем!» Белозубый Ариф при приближении других плотов начинал отчаянно понукать: «Греби-обгоняй! Греби-обгоняй!», — команда дружно налегала на весла, и плот проходил очередной порог первым. Безудержно яркое солнце, лесистые склоны по берегам рек, огромные коричневые валуны, напоминавшие каких-то застывших животных, сверкающая и словно живая вода — все было так хорошо, что Даша остро чувствовала: это «хорошо» нельзя нарушать другими мыслями. И, взлетая на очередном пороге, она опять весело кричала хором с Алиной: «Тонем! Тонем!», — а на лице высыхали мельчайшие брызги речной воды, словно кто-то невидимый проводил по нему прохладной рукой.

Больше всех из их команды веселилась Алла, и Даша только удивлялась, как настолько экспрессивная женщина ухитрялась казаться такой сдержанной в отеле. Она смеялась, шутила с инструктором, кричала какую-то ерунду, и кулон с темным камнем, казалось, отсвечивал в ее кошачьих глазах.

— Ариф, я устала! — закапризничала она, когда они проплыли около сорока минут. — Я кушать хочу!

— Через десять минут привал будем делать, — улыбнулся инструктор. — Там и покушаете, и искупаетесь как следует.

Действительно, очень скоро течение стало слабее, а когда они завернули за поворот, глазам их открылась большая поляна, на которой стояли экскурсионные автобусы, и турки раскладывали что-то соблазнительно пахнущее на переносных столах. Радостные крики с других плотов показали, что и на них путешественники проголодались и оценили ароматы, несущиеся с берега. Дружный взмах веслами — и плот зашуршал по дну. Даша неловко перевалилась через борт и оказалась почти по пояс в воде. Но почему-то сейчас она не казалась такой обжигающе холодной. Даша опустила руки в воду и с удовольствием провела по горящим плечам. Сожгла все-таки, подумала она грустно, Максим увидит облезлую. Потом вспомнила, что Максиму нет никакого дела до ее плеч, и медленно пошла к берегу, а за ее спиной шуршали днищами прибывающие плоты. Где-то среди них была и лодка Максима, но Даша не стала оборачиваться.

* * *

Когда радостная, смеющаяся, расслабленная толпа туристов насладилась куриными шашлыками и жареной картошкой, которую Даша съела всю, несмотря на ворчание Алины («Это вредно. Тебя разнесет, как Рене Зельвегер!»), кто-то предложил купаться. И тут выяснилось, что ожидаемое купание должно состояться вовсе не здесь. Минутах в десяти ходьбы, как объяснили гиды, есть большая заводь, окруженная невысокими скалами, но с одним пологим берегом.

— Вообще-то можно и со скал попрыгать, — заметил обгоревший на рафтинге Лева. — Там очень глубоко, о дно удариться нельзя. Да вы сами посмотрите, как турки будут прыгать, они в этом деле собаку съели.

— Уж точно! — согласилась беленькая Маша, одетая, в отличие от него, в длинную плотную майку, оставлявшую открытыми только загорелые короткие ножки. — Я вот плавать не умею, только завидую с берега.

По камням и пыльной дороге пошли к заводи. Идти, конечно, было не десять минут, а все пятнадцать, но зато в результате они оказались в чудесном месте, полностью оправдавшем все Дашины ожидания. Темная, манившая к себе вода была очень холодной, но после пути по жаре она принесла облегчение. Даша с удовольствием искупалась, посмотрела, как ныряет Алина, и заодно познакомилась с женой красавца-турка, которую, как выяснилось, звали Инной.

— Мы на рафтинге уже не первый раз, — сказала ей Инна, когда обе они, запыхавшиеся после плавания, сидели на теплых валунах. — Что еще делать? Не на экскурсии же ездить, раз я здесь уже шесть лет живу.

— Вам нравится? — с искренним интересом спросила Даша.

— Конечно, — кивнула женщина, не задумываясь. — Я родилась в Воронеже, семья у меня была, честно признаюсь, бедная… Я из тех, кто в детстве слаще морковки ничего не пробовал. Выросла, устроилась работать в туристическую фирму, приехала в Турцию… да так и осталась. Не сразу, конечно. Я человек осторожный, с оглядкой все делаю, — рассмеялась она. — Супруг меня долго очаровывал, заманивал под венец, но в конце концов заманил. И, знаете, Даша, я ни разу не пожалела, что уехала из России. Здесь у меня спокойная жизнь, обеспеченная. Я занимаюсь тем, что мне нравится, а все разговоры о притеснении женщин в мусульманских странах для меня просто смешны. Как-то меня пока никто не притеснял. И даже, представьте, не пытался.

Только Даша собралась спросить, чем занимается Инна, как та поднялась на ноги.

— Посмотрите, сейчас инструкторы будут в воду прыгать. Красивое зрелище, по-моему.

Даша снизу смотрела, как несколько турок, в том числе Ариф, забрались на одну из скал, окружавших заводь. Белые, почти отвесные стены поднимались, как прикинул подошедший к ним Никита, метров на восемь над водой, и Даше показалось, что не такие уж они и высокие.

— А вы наверх заберитесь, — улыбнулась Инна, — и я посмотрю, что вы оттуда скажете.

В это время на фоне неба нарисовалась фигура одного из ныряльщиков. Было видно, что он отошел на несколько шагов, разбежался и прыгнул, но не «солдатиком», как была уверена Даша, а «ласточкой», вниз головой. Все дружно ахнули. Почти без всплеска турок ушел под воду и через несколько секунд, показавшихся Даше очень долгими, вынырнул, отфыркиваясь, на поверхность. Толпа туристов выдохнула, и раздались дружные аплодисменты. Следом за ним прыгнул второй, почти на то же место, третий, и наконец двое гидов другой группы, держась за руки, с невысокого обрыва шмякнулись в воду так, что на камни полетели брызги.

После этого развлечение приобрело массовый характер: все, кто умел нырять, забрались на скалы и принялись прыгать под руководством инструкторов, следивших за тем, чтобы никого не ушибли. Даша с Алиной тоже поднялись наверх, и тут Даша поняла, почему Инна посоветовала ей посмотреть сверху. Высота, снизу казавшаяся не такой уж и большой, отсюда пугала и затягивала, а черная заводь стала совсем маленькой.

— Ни за что не прыгну! — передернула плечами Алина. — Да и тебе не советую.

Даша прыгать и не собиралась. Увидев Максима с каким-то крупным бородатым мужиком на обрыве напротив, она отошла подальше и села прямо на траву в тени большого камня. Максим несколько раз оглянулся, поискал кого-то глазами и, не найдя, стал разговаривать с бородатым.

Несколько раз они нырнули, потом бородатого, которого, как выяснилось, звали Володей, отозвали в сторону, а Максим увидел Дашу и пошел к ней.

— Куда вы спрятались? — улыбнулся он. — Я вас на обеде высматривал, а вы как сквозь землю провалились.

— Да я там же была, где и вся группа. Наверное, плохо искали! — не удержалась Даша и мысленно отругала себя.

Удивленно взглянув на нее, он начал рассказывать про сплав на двойке, но тут к ним подлетела Алина.

— Даш, пойдем, я тебе кое-что покажу! — воскликнула она и схватила Дашу за руку.

— Секунду! — остановил ее Максим. — Вообще-то мы с Дашей разговариваем…

— Разговариваете? — прищурилась Алина. — Неужели? По-моему, у вас тут разговор в режиме монолога, и вы мою подругу порядком утомили.

— Ваша подруга, — огрызнулся Максим, — достаточно взрослая, чтобы самой решать, утомил я ее или нет. А что, для вас правила вежливости вообще не писаны?

— Знаешь что… — начала было Алина, но тут Даша решила, что пора перестать играть роль декорации.

— Алин, — примиряюще заговорила она, — ты погоди, я сейчас договорю и подойду к тебе. Хорошо? То, что ты хотела показать, не испарится?

Алина покачала головой и пошла к обрыву. Словно тотчас забыв о ней, Максим уморительно рассказал, как у него уплыло весло и пришлось прыгать за ним, потому что они никак не могли управиться с лодкой. Несколько раз Даша искренне расхохоталась, хотя перед глазами у нее стояли Максим и темноволосая девушка, смеющиеся вдвоем в лодке, и эта картинка отбивала всякое желание веселиться.

— Ну ладно, — закончил он наконец, — пора к Володе, что-то он мне активно семафорит. Присоединяйтесь!

— Конечно, — кивнула Даша, твердо зная, что присоединяться не будет. — Вот только Алину найду…

Она пошла по тропинке вдоль скал, высматривая пепельные волосы с серебристым оттенком, когда сзади ее окликнула Инна:

— Дашенька, вы не подругу свою ищете?

— Да. А вы ее видели?

— Вон она, — показала вниз Инна, — видите, рядом с блондинкой…

Блондинкой оказалась Алла, и Даша решила не вмешиваться в разговор. Она осталась стоять рядом с Инной и смотреть, как смуглые купальщики забираются по обрыву и снова ныряют в воду. Кто-то принес яркий небольшой мячик, и теперь задачей нырявшего было оказаться в воде как можно ближе к мячу.

Громкий бас Володи раздался совсем рядом, и Даша обернулась:

— Макс, пойдем окунемся! Покажешь класс!

— Да нет, Володь, я отплавался на сегодня, — раздраженно махнул рукой Максим. — Даже ногу свело, сил нет.

— Переплавал, наверное, — отозвался сочувственно Володя. — Вода-то ледяная. Ну, сиди на берегу. — С этими словами он разбежался, ласточкой прыгнул с обрыва и вынырнул прямо около мяча.

— Смотрите! — воскликнула Инна. — Даша, правда здорово? Даша! Вы о чем так задумались? — Она потрясла стоявшую рядом девушку за локоть. — Даша, да проснитесь же, что с вами?

Даша глядела на нее невидящими глазами. «А я на сегодня уже накупался, — звучало у нее в голове, — вон, даже ногу свело».

— Он на сегодня уже накупался, — проговорила она, по-прежнему без всякого выражения глядя на Инну. — У него даже ногу свело.

— Ну и что? — недоуменно переспросила Инна. — Он ваш хороший друг? Поэтому вы так расстроились? Да он завтра уже будет в море плескаться вместе с вами. Пойдемте поближе, посмотрим, кто лучше всех ныряет.

Инна перешла ближе к краю, а Даша так и осталась стоять на месте. «Я на сегодня уже накупался, — звучал в ушах хрипловатый голос утонувшего аниматора, — даже ногу свело». Она отчетливо видела, как он задирает штанину, демонстрируя ей крепкую, как гриб-боровик, ногу с синими прожилками, видными даже в темноте.

Он не мог пойти купаться снова, подумала Даша, а волной его смыть не могло, потому что волны были не настолько сильные. Он не мог пойти купаться… Он же прекрасно плавал, развлекал туристов в бассейне, он знал, что нельзя лезть в воду, если ногу свело. «А он и не купался, — сказал кто-то спокойно в ее голове. — Его столкнули в воду. Или сделали еще что-нибудь, чтобы он утонул». Но зачем?

— Что — зачем? Ты чего стоишь, как сомнамбула, и сама с собой разговариваешь? На тебя уже люди косятся.

Даша обернулась и увидела рядом Алину, подошедшую опять совершенно бесшумно.

— Алина, мне нужно с тобой поговорить, — выдохнула она и схватила ее за руку.

— Поговорим, когда в отель приедем. Пора уже собираться, дальше плывем.

— Нет, сейчас! — почти выкрикнула Даша.

Алина приподняла брови, но позволила отвести себя подальше, за большие серые валуны, где Даша и пересказала ей свой разговор с Николаем накануне его смерти.

— Ты понимаешь?! — закончила она. — Это же значит, что он никак не мог сам утонуть. И что мне теперь делать?

Алина молча смотрела на нее и, казалось, что-то решала. На секунду у Даши возникло неприятное ощущение, что ее рассматривают под микроскопом. Что-то странное отразилось в голубовато-серых глазах, и Алина спокойно, почти отстраненно произнесла:

— Ничего не делай.

— Как ничего? — не поняла Даша. — В каком смысле?

— В прямом. Что ты можешь реально предпринять? Подумай сама. Единственный шаг — обратиться в местную полицию. Во-первых, они поднимут тебя на смех. И будут правы, потому что одна-единственная фраза — вовсе не доказательство того, что он и в самом деле не пошел купаться. Может быть, он был пьяный, а…

— Аниматорам нельзя выпивать! — перебила Даша. — Ты же сама слышала, что Никита рассказывал.

— А во-вторых, — продолжала Алина, словно не слыша ее, — ты ничего своим заявлением не добьешься, а вот себе наживешь кучу проблем на мягкое, извини, место. В турецкой полиции к таким энтузиастам, как ты, относятся не очень хорошо. А вот кто относится совсем плохо, так это хозяева отелей. Ты представляешь, что начнется, если какой-нибудь тупой полицейский вздумает проверить то, что ты говоришь? Хотя я и не могу себе представить, как он все проделает? Репутация отеля будет испорчена, а если твоим словам не найдут подтверждения, а его и не могут найти, то хозяин отеля будет иметь полное основание вчинить тебе иск за моральный ущерб. Можешь поверить мне на слово, как человеку, бывшему замужем за юристом. Подумай, Даша, тебе такое надо?

Растерявшаяся Даша стояла молча.

— Да, и последнее, — помолчав, добавила Алина. — Скорее всего, ты или не так поняла аниматора, или просто он сам по глупости полез в море. Последнее представляется мне наиболее вероятным. В общем, выкинь всякую ерунду из головы и шагай к реке.

Взглянув на Алину широко раскрытыми глазами, Даша пошла по горячим камням в сторону стоянки. Она ничего не понимала. Ничего.

* * *

Окончание спуска по реке оказалось совсем не таким веселым, как начало. Уставшая группа гребла без прежнего воодушевления, и никто особо не прислушивался к командам Арифа, пытавшегося состязаться с другими плотами. Пороги стали меньше, и от прыжков с них уже не захватывало дух. Алина и Даша сидели молча, Борис сжег себе всю спину, пока нырял с обрыва, и сидел хмурый, Женечке напекло голову, а Никита натер ногу и страдальчески морщился, задевая ею о борт плота. Единственным, кто оставался в столь же приподнятом настроении, что и в начале их плавания, была Алла, однако ее веселость начала раздражать Дашу. Ей чудилось что-то неестественное в громких криках женщины, в смехе, которым она встречала любую незамысловатую шутку инструктора. По-видимому, так казалось не ей одной, потому что через некоторое время Никита попросил:

— Ал, давай помолчим немножко, а? Смотри, пейзаж какой, располагающий…

— К тишине, — пришел ему на помощь Борис.

— К какой еще тишине? — расхохоталась Алла, тряхнув белыми волосами. — Сейчас здесь будет очень шумно, потому что мы будем купаться!

— Да мы уже накупались, хватит с нас, — бросила Алина, глядя в сторону.

— С вас, может, и хватит, а я хочу почувствовать себя карасем. Или щукой! Эй, Ариф, здесь щуки водятся?

Инструктор всматривался вперед и ничего не ответил.

— Арии-и-иф! — позвала его Алла. — Ау!

— Так, — обернулся ко всем тот, — мы сейчас подплываем к последнему, самому большому порогу. Жилеты на всех застегнуты? — Он пристально осмотрел каждого. — Хорошо. Если не справимся и начнем переворачиваться, держитесь за борта, поняли? Приготовились.

Тон его был серьезен, и Никита с Борисом покрепче перехватили весла. Алла по-прежнему беззаботно что-то напевала, глядя в воду.

Даше показалось, что плот поплыл быстрее. Их вынесло из-за поворота, и впереди они увидела два огромных валуна прямо посреди реки, а между ними узкий проход, в котором пенилась и шумела вода.

— Ой, настоящие Сцилла и Харибда! — ахнула она. — Мы же точно перевернемся!

— Ничего, вон спасатели! — отозвался Ариф, и Даша заметила каких-то людей на берегу.

Понять, шутит инструктор или говорит серьезно, она не успела, потому что плот, подпрыгивая, стремительно понесся к порогу, и она вцепилась в борт, думая, как бы не выпасть. Внезапно плот наклонился влево и какое-то мгновение стоял неподвижно, но оттолкнувшийся веслом Борис спас ситуацию. До порога оставалось несколько десятков метров, когда Алла неожиданно бросила свое весло на дно лодки и встала в полный рост.

— Эй, ты что! — заорали хором Ариф и Борис. — Греби давай!

— Перевернемся же на…! — не выдержал и Никита. — С ума сошла?!

Расхохотавшаяся Алла ничего не ответила. Раскинув руки в разные стороны, она выпрямилась, и Даше сзади было видно, как сильно треплет ветер ее короткие белые волосы. Брызги летели со всех сторон, камни неслись прямо на них.

— Ложись на дно, твою мать! — рявкнул Ариф и схватил Аллу за руку.

Та выдернула ее с такой силой, что Ариф пошатнулся. Плот накренился на правый борт, Алина и Женечка завизжали, а Даша только раскрыла глаза: ей показалось, что огромный черный камень справа стал в два раза больше и надвигается прямо на нее. Под крики на берегу плот развернуло боком, и он с приглушенным хлопком врезался в валун. Даша, не удержавшись, вывалилась за борт, ее перевернуло, и она упала лицом в ледяную воду, за секунду до падения успев увидеть, как Аллу выбрасывает прямо на камень и она, ударившись виском, сползает в пенящийся водоворот.

* * *

Закутанная в плед, хотя солнце палило так, что даже глазам было жарко, Даша сидела под деревом и смотрела на небольшую поляну в двадцати метрах от себя. Там Алла уже пришла в сознание после каких-то манипуляций, которые проделал с ее запястьем врач, оказавшийся в одном из уже приплывших плотов. Сейчас она сидела, опираясь на бледного Бориса, и растерянно озиралась вокруг, а невысокий полноватый врач прижимал что-то белое к ее правому виску. После того, как их плот опрокинулся, все выбрались из воды самостоятельно, кроме Женечки, которой помог Ариф, и Аллы, которую без сознания вытащили на песок Борис и парни с берега, действительно оказавшиеся спасателями.

— Это, оказывается, самый сложный порог, — сообщила Алина. — Вот они и дежурят тут на всякий случай.

Даша промолчала. Ей до сих пор было холодно. И почему-то не хотелось смотреть на оживленную Алину. Она наблюдала за тем, как врач подержал руку у Аллы на пульсе, о чем-то спросил ее и поднялся. Вид у него был хмурый.

— Надеюсь, она не помирает, — заметила Алина без всякого участия. — Пойду, проявлю сочувствие и заботу о ближнем.

Она встала и пошла, но не к Алле, как ожидала Даша, а к доктору. Догнав неторопливо идущего толстяка, Алина взяла его под руку и начала о чем-то расспрашивать. Даша смотрела, как доктор сначала покачал головой, а потом начал что-то экспрессивно объяснять удивленной Алине. Поговорив несколько минут, та вернулась к Даше и присела возле нее на корточки.

— Что он говорит? — поинтересовалась Даша.

— Говорит, что сотрясение мозга, хотя степень он, конечно, определить не может. Но я поняла, что ей повезло: у нее волосы густые, они смягчили удар. Ну и, конечно, она руки успела выставить, а то могли бы мы сейчас соскребать с Харибды то ничтожное количество мозгов, которое имеется у этой курицы.

От такой фантазии Дашу передернуло.

— Пойдем в автобус, вон он подъехал, — сказала она, глядя на дорогу.

Около Аллы толпились люди, кто-то рассматривал кровоподтек на виске, кто-то любопытствовал у окружающих, что произошло. На несколько минут Аллу заслонили, а когда народ постепенно рассосался, она уже поднялась и, нетвердо ступая, шла к автобусу. Громко обсуждая происшедшее, вся группа расселась по местам, и тут выяснилось, что еще нет Бориса.

— Да он же только что около автобуса стоял, Алле помогал, — удивился Лева. — И когда он успел смыться?

Через несколько минут запыхавшийся Борис поднялся по ступенькам. По его красному лицу градом катил пот.

— Черт, часы уронил! — пропыхтел он. — Еле нашел в траве там, где Алка лежала. Ты как вообще? — обратился он к бледной жене.

— Да нормально, — махнула рукой Алла. — Садись, поехали наконец!

По дороге довольный Борис вертел свои часы, а Даша пыталась понять, что насторожило ее в облике Аллы. Что-то было не так. Ну конечно, говорила она самой себе, человек чуть голову не размозжил, а ты какие-то странности выискиваешь. Она задержала взгляд на часах Бориса, которые он вертел так и сяк, как довольная сорока. Часы блестели, переливались, и в конце концов солнечный зайчик попал Даше в глаз. Та зажмурилась, все мысли вылетели у нее из головы, и через мгновение она поняла, что именно было не так. Не обращая внимания на удивленную Алину, она встала и пошла к сидевшей перед ней Алле. Женщина подняла на нее безразличный взгляд, безразличие сменилось недоумением. Не успевшие уснуть пассажиры с интересом смотрели на взлохмаченную сероглазую девушку, которая стояла возле одного из кресел, глядя на блондинку с кровоподтеком на виске. Борис перевел взгляд на Дашу. Алла открыла рот, чтобы осведомиться, что ей нужно, но не успела. В тишине, нарушаемой только шуршанием кондиционера, Даша заинтересованно спросила:

— Алла, а где твой кулон?