Подумать только, Люк выиграл именно тот приз, о котором она мечтала. Ну что за несправедливость? Он мог позволить себе отдохнуть где угодно, возможно, даже на своем собственном острове.

Черт, вселенная уже два раза посмеялась над ней. Сначала Люк отказался иметь с ней дело, а теперь еще этот выигрыш. Эбби испытывала разочарование. Может, не следовало говорить ему о том, что у нее не было секса? Но этот восхитительный вечер и шампанское совершенно задурманили ей мозги и развязали язык.

И о чем она только думала?

Хотя речь шла не о здравом смысле. А о чувствах.

Этим вечером Эбби впервые в жизни переживала подобные эмоции. У нее кружилась голова, когда она представляла себя любовницей Люка. Эбби думала о том, какое удовольствие могут приносить его жаркие поцелуи, как его руки могут ласкать ее тело, как он может овладеть ею и подарить ей самое величайшее из наслаждений. Она пыталась справиться собственными силами, но никогда не испытывала настоящего удовлетворения.

Эбби чувствовала, что близость с Люком никогда бы не разочаровала ее. Его поцелуй пробудил в ее теле неуемное желание, похожее на первобытное чудовище, которое мог приручить только Люк.

Эбби развернула телефон и показала ему сообщение от Фелисити, ее главного редактора.

— Видишь? Твой номер оказался счастливым. Они написали мне, потому что не знают, как с тобой связаться.

— Они могут передарить эту поездку кому-нибудь другому?

— Ты не хочешь ее?

— Не так сильно, как ты, — бесстрастно ответил Люк.

Эбби еще раз прочитала сообщение, напрасно надеясь на то, что они могли перепутать номера кресел.

— Это предложение действительно в течение одного месяца.

— А его можно передать кому-то другому?

— То есть?

— Могу я подарить его тебе, вместо того чтобы ехать самому?

Очень мило с его стороны, но как Эбби могла поехать на частный остров в одиночку? Она бы только еще больше почувствовала себя изгоем. К тому же на работе все будут ожидать, что она отправится туда с Люком и будет вести блог о том, как они отдыхают, и выставлять в Интернете их общие снимки. Ведь люди не поймут, если она поедет туда с кем-нибудь из подружек. Но Люк отказался от любовной интрижки с ней и тем более не захочет ехать с ней на остров.

— Спасибо, Люк, ты очень добр, но, даже если бы поездку можно было передарить, я бы не смогла поехать туда.

— Почему?

— Я не могу отправиться туда одна, — вздохнула она.

— Даже не думай, — помрачнел Люк.

— О чем? — делано удивилась Эбби.

— Я не поеду с тобой на этот чертов остров. Эбби, мы договаривались. Два часа давно прошли.

— Но это всего на одну неделю. И я всегда мечтала побывать на частном острове. На любом острове. Я давно толком не отдыхала, и было бы здорово остановиться на шикарной вилле и…

— Езжай с кем-нибудь из подружек. Например, с Эллой.

— Элла не сможет сорваться в отпуск среди учебной четверти, она слишком ответственный педагог. И в любом случае я не смогу поехать с кем-то из друзей. Все ожидают, что я отправлюсь на остров с тобой, тем более что ты выиграл поездку. Как я объясню всем, что ты не поехал со мной?

— У тебя очень богатое воображение, что-нибудь придумаешь.

Его сарказм больно ранил.

— Ты отказываешься только из-за того, что я наговорила тебе?

— Я отказываюсь потому, что считаю идею совместной поездки бредовой.

— А что в ней бредового? — Неужели она была такой омерзительной, что ему претила сама мысль о том, чтобы заняться с ней сексом? Может, она неправильно истолковала его поцелуй или прикосновения?

Или его возбуждение?

— Эбби… — вздохнул Люк. — Я не отрицаю, что считаю тебя привлекательной. Но это не значит, что я пойду на поводу у своих чувств.

— Но почему нет? — Эбби надеялась, что сможет выиграть этот спор в качестве компенсации за то, что не выиграла поездку на остров. — Почему моя девственность для тебя такая проблема? Мне все равно когда-нибудь пришлось бы заняться сексом. И лучше с тобой, кого я знаю лично, а не с каким-то абсолютно чужим мне человеком.

— Ты и я? Что за бред, — напрягся Люк. — Ты мечтаешь о браке и всем, что с ним связано. А я не хочу жениться. Ни на тебе, ни на ком-то другом.

— Все из-за развода твоих родителей? Элла рассказывала, как это было ужасно.

— Ага, — скривился Люк. — Что может быть хуже того, когда твой отец внезапно заявляет, что у него есть любовница и внебрачный ребенок, за день до твоего пятнадцатилетия. Но я сейчас не об этом. Я не хочу сложностей, которые влекут за собой серьезные отношения.

— Но с чего ты взял, что я жду от тебя чего-то долговременного? Просто я больше не хочу быть девственницей. Я стесняюсь своей невинности. Правда. Вот почему я не рассказала свой секрет Элле. Я чувствую себя какой-то извращенкой из-за того, что у меня еще не было секса.

— Прости, но я ничем не могу тебе помочь. — Люк одним глотком выпил свой кофе и с грохотом поставил чашку на стол.

Эбби скрестила ноги и надула губы.

— Извини, мне нужно реанимировать свое истекающее кровью самолюбие.

— Я не хотел обидеть тебя. — В глазах Люка промелькнула обеспокоенность. — Только подумай. Как мы объясним это Элле?

— Думаю, она пришла бы в восторг, если бы ты в конце концов хоть немного отвлекся от своей работы.

Выражение его лица напоминало ей зашторенное окно.

— Я управляю международной компанией. У меня нет времени на…

— Неудивительно, что у тебя случаются мигрени, — не дослушала его Эбби. — Ты перегружаешь себя работой. У меня есть теория насчет трудоголиков. Они работают с утра до ночи, потому что не хотят думать о том, чего им не хватает в жизни.

— Что ж, у меня тоже есть небольшая теория, — буравя ее взглядом, бросил Люк. — Люди, которые притворяются кем-то, кем они на самом деле не являются, поступают так, потому что боятся, что окружающим не понравится их настоящая версия. — Он поднялся с места и прихватил свой смокинг. — Пойдем. Уже пора.

Всю дорогу до своего дома Эбби хранила молчание. Люк тоже погрузился в собственные мысли. Кто дал ему право судить ее, ведь он почти ничего не знал о ней? Люк понятия не имел, что пришлось пережить Эбби, когда ее бросали из одного приюта в другой, и она не знала, когда окажется в следующей приемной семье, за чем последуют смена школы и попытки подружиться с людьми, у которых уже были друзья.

Эбби всю жизнь старалась вписаться в окружающую ее обстановку.

Быть нормальной.

Да, Люку пришлось нелегко, когда развелись его родители, но по крайней мере его отец не пытался никого убить. А его мать не спала с мужчинами за деньги, когда рядом находилась ее маленькая дочь, и не умерла от передозировки наркотиков.

Таковой была история жизни Эбби. И этот сценарий она не могла переписать, как бы ни старалась. Так кто дал Люку право критиковать ее? Эбби нравилось быть тем, кем она была, и она считала себя хорошим человеком. У нее были друзья, работа и крыша над головой.

Но когда автомобиль Люка завернул за угол улицы, где жила Эбби, последний пункт из вышеперечисленных оказался под вопросом. Рядом с ее домом стояли две полицейские машины, одна «скорая» и машина газовой службы, а еще толпа зевак, которых сдерживали полицейские.

— Бог мой, ч-что происходит? — испугалась Эбби.

Люк опустил окошко, когда рядом проходил один из полицейских, и задал ему тот же вопрос.

— Возникла серьезная утечка газа, — ответил мужчина. — Жителей дома эвакуировали до дальнейших распоряжений. Этот участок дороги закрыт. Вам придется ехать в объезд.

— Но я живу в этом доме! — воскликнула Эбби.

— Пока проблема не будет устранена, вы не можете вернуться к себе, — твердо заявил полицейский.

— И сколько мне придется ждать?

— Пока не ясно. Но вы можете зайти на сайт газовой компании и уточнить.

— Но там мои вещи и одежда.

— Прошу прощения, но вход сюда запрещен до дальнейшего выяснения обстоятельств.

— Великолепно, — поникла Эбби. — Теперь я еще и бездомная.

Люк закрыл окошко и направил машину по объездному пути.

— Я сниму для тебя номер в гостинице. Пока все не утрясется, поживешь там.

— Я не могу позволить себе жить в гостинице, — возразила Эбби. — И я отказываюсь, чтобы ты платил за нее, если это то, о чем ты подумал.

— Тогда позвони Элле. Она могла бы принять тебя на несколько дней.

Люк свернул на какую-то парковку и остановился.

— Мне оттуда слишком долго добираться на работу, — прикусила губу Эбби.

— А почему ты не поедешь к своим родным? Разве они живут не в Лондоне?

Она молча уставилась в окно. Во времена трудностей ей приходилось сталкиваться с тем, насколько ее жизнь отличалась от жизни окружающих, ведь у нее не было надежной гавани, где она могла бы скрыться и переждать шторм.

Она оставалась абсолютно одна в этом мире.

— Я не могу остановиться у них. Там слишком мало места.

Эбби почувствовала, как Люк помрачнел.

— Мне кажется, ты говорила Элле, что твои родители живут в большом поместье в…

— Я врала, понятно? — искоса взглянула на него Эбби. — Они живут в муниципальной квартире в Бирмингеме.

— Но зачем ты врала?

— Потому что… потому что они мне даже не родные… Они моя приемная семья.

В машине воцарилась тишина, которую нарушало только урчание мотора.

— Приемная? — обеспокоенно переспросил Люк. — А где твои настоящие родители?

— Поверь мне, ты не захочешь знать правду.

— И сколько ты прожила в приемной семье? — еще больше помрачнел Люк.

— В последней где-то шесть с половиной лет. Они единственные, с кем я жила так долго. До этого были еще две семьи, четыре и два года соответственно, а еще раньше случались семьи, где я оставалась всего по нескольку месяцев… Я попала в детский дом в пять лет. — Эбби не стала говорить, что пожила еще полгода с отцом, до того как его арестовали.

Она предпочитала не вспоминать это время.

Люк посмотрел на нее так, словно видел впервые в жизни. Хотя он и не знал ее по-настоящему. Эбби постаралась сделать так, чтобы из ее теперешнего окружения никто ничего не знал о ее прошлом. Но теперь, когда она рассказала Люку правду, ей показалось, будто груз, который она таскала на себе все эти годы, стал чуть легче.

— Ты рассказывала об этом Элле?

Эбби покачала головой:

— Я думала сказать… много раз. Но так и не решилась.

— Она обидится, когда узнает, что ты не говорила ей правду.

— Не спорю… Но тебе ли не знать, какая Элла сверхзаботливая. Мне не хотелось, чтобы она начала суетиться вокруг меня, пытаясь компенсировать мне мое паршивое детство. Я всего лишь хотела быть как все. Нормальной.

— Что бы это ни значило, черт подери, — угрюмо заметил Люк.

Снова повисла гнетущая тишина.

Люк начал барабанить пальцами по рулю, задумчиво глядя на моросящий за окном дождик. Он снова завел машину и потом повернулся к Эбби:

— Можешь пожить пока у меня.

— Ты не против? — удивилась она.

По его взгляду было понятно, что он очень даже против, но тон его голоса прозвучал ободряюще.

— Все в порядке. В любом случае я появляюсь дома только ближе к ночи.

— Люк, это очень мило с твоей стороны. Надеюсь, я задержусь у тебя ненадолго.

И обещаю, что не буду слишком сильно обременять тебя.

Он тихо заворчал, как будто ее обещание было само собой разумеющимся.

— Но — просто чтобы внести ясность — ты будешь спать в другой спальне.

Спустя некоторое время Люк открыл дверь своего дома и проводил Эбби внутрь. Пригласив ее к себе, он получил возможность узнать ее чуточку лучше. По крайней мере, Люк мотивировал свой поступок именно так. Он понимал, что ему придется непросто, пока Эбби будет ночевать у него. Дом был достаточно большим, но ему следовало быть в два раза больше Букингемского дворца, чтобы Люк мог чувствовать себя в безопасности.

То, что Эбби рассказала ему о своем детстве, повергло его в шок. Люк не мог понять, почему она ничего не рассказала его сестре, Элле. Кем были родители Эбби и почему ее забрали в приют в столь раннем возрасте? От мысли о том, что она могла пережить насилие, ему становилось дурно. Может, ее ужасное прошлое было причиной, по которой Эбби так решительно настроилась попасть на сегодняшний бал, чтобы собрать денег для нуждающихся детей? Теперь Люк казался противным самому себе за то, что так долго отказывался помочь ей.

Прошлое Эбби и то, как долго она хранила его в секрете, напомнили ему о собственном поведении. Люк не мог винить ее за то, что она не решалась рассказывать людям вещи, за которые ее могут осудить. Окружающим всегда было дело до того, кто твои родители, где ты учился, твой акцент, твои доходы, машина, на которой ты ездишь, и дом, в котором ты живешь. И даже кто твои друзья.

Люк теперь понимал, почему ее так очаровали те шикарные каникулы на частном острове. И он с печалью думал о том, что у нее в жизни никогда не было ничего подобного. Он, по крайней мере, знавал счастливые времена в кругу семьи, пока отец не потряс всех своей новостью о том, что ведет двойную жизнь. После развода родителей из его каникул исчезла радость. Мать почти все время плакала или завистливо смотрела на пары, которые прогуливались, держась за руки. Элла, младше его на девять лет, теперь цеплялась за него, потому что из ее жизни исчез отец, которого она обожала и у которого для нее теперь совсем не находилось времени. Так что у Люка прибавилось хлопот, и его юношеские годы не были такими беззаботными, как у его сверстников.

Люк закрыл входную дверь и бросил удрученный взгляд на Эбби, с ее поникшими плечами и выбившимися из прически завитками, обрамлявшими ее сердцевидное личико. Сегодняшний, такой важный для нее вечер закончился тем, что ее квартира оказалась временно непригодной для жилья. Люку вдруг стало жалко ее, и ему захотелось обнять ее, но он сдержался, потому что боялся, что тогда не найдет в себе силы отпустить ее.

— Устала?

— Очень. Но я ума не приложу, что мне делать с одеждой.

Люк пришел бы в восторг, если бы на ней вообще не было одежды. Никогда…

— Мы можем решить этот вопрос завтра. Вдруг они разрешат тебе зайти в дом и взять что-нибудь из вещей.

— Но ведь у тебя есть одежда Кимберли. Может, я могла бы…

— Она не подойдет тебе по размеру.

— Элла когда-то показывала мне ее фото. Кимберли была очень красивой и очень стройной, не так ли?

— Я не это имел в виду, — мысленно закатил глаза Люк. Ну почему женщины так переживают по поводу своего веса? У Эбби было шикарное, соблазнительное тело, и Люку стоило немалых усилий держать свои руки при себе. Конечно, она была не такой худощавой, как Кимберли, но Люка всегда раздражала одержимость последней быть тоненькой, как тростиночка. Это была одна из многих причин, по которой он решил порвать с ней. Люк не мог смотреть, как Кимберли водит вилкой по тарелке, но так и не прикасается к еде. И ему показалось очень милым то, как сегодня вечером Эбби разделалась не только со своим десертом, но и с его тоже.

— В любом случае у меня всего пара ее вещей. Я собирался отвезти их ее родителям, но так и не решился.

— Может, потому, что ты пока не готов отпустить ее по-настоящему? — задумчиво спросила Эбби.

Люк ничего не ответил и прошел в дом, развязывая на ходу галстук.

— Пойдем, я дам тебе зубную щетку и покажу твою ванную.

Эбби последовала за ним наверх и не могла не заметить, что Люк решил отвести ей самую дальнюю от его спальни комнату. Еще одна пощечина ее самолюбию. Неужели он думал, что она проберется к нему ночью и попытается соблазнить его?

— Тебе нужно что-нибудь из одежды для сна? Футболка или что-то другое?

— Не беспокойся. Я могу спать в… Вообще-то я не ношу нижнего белья. Не люблю, когда его видно под платьем.

Черт! Зачем она говорит такие вещи?

Люк задержался на ней взглядом, словно представлял ее обнаженной под этим вечерним платьем. Но потом он пару раз моргнул, будто пытался избавиться от возникшего перед ним образа.

— Понятно. Ладно, я ухожу, а ты располагайся. Доброй ночи.

Эбби закрыла за ним дверь и, прислонившись к ней, шумно вздохнула. Разве можно было еще откровеннее дать понять, что он не хотел ее? Большинство на его месте с радостью воспользовались бы шансом заняться сексом без всяких обязательств.

Так что же с ней было не так?

Неужели она была настолько отвратительной, что Люку становилось дурно при мысли о близости с ней? Или все дело в нем самом? Может, он до сих пор переживал потерю своей девушки и даже думать не хотел о том, чтобы заняться любовью с кем-то другим?

Но Люк ведь сказал, что не любил Кимберли. Тогда почему он так долго оставался один?

Почему до сих пор казнил себя за ее гибель?