Эбби настолько устала, что едва ее голова коснулась подушки, как она тут же уснула. Но среди ночи она вдруг проснулась, не понимая, где находится. Из-за своего кошмарного детства Эбби плохо спала, и на протяжении многих лет, оставаясь в разных приютах и приемных семьях, она вскакивала по ночам от малейшего звука, и ее сердце начинало бешено колотиться.

Она ощутила мягкость матраса, на котором утопала словно в объятиях, и расслабленно выдохнула. Хорошо, что завтра выходной и ей не придется идти на работу в вечернем платье.

И тут снова послышался какой-то странный звук.

Эбби села на кровати и прислушалась. Может, ей показалось?

Она опять легла, пытаясь успокоиться. Дом Люка представлял собой надежную крепость. Возможность того, что в ее комнату проникнет грабитель в маске, равнялась появлению здесь самого Люка, который вошел бы и сказал, что передумал и хочет переспать с ней.

Эбби закрыла глаза, но сон куда-то подевался, и ее вдруг начала мучить жажда. Она отбросила одеяло и обвернулась пушистым банным полотенцем, которым вытиралась после душа.

Выйдя на цыпочках в коридор, Эбби заметила тоненькую полоску света под дверью спальни Люка. Она остановилась рядом с ней и снова прислушалась. За дверью раздался стон, а потом звук чего-то грохнувшегося на пол.

— Люк? — тихо постучала она. — Ты в порядке?

Он сдавленно чертыхнулся в ответ, поднялся и открыл дверь с перекошенным от боли лицом. Эбби судорожно вздохнула, увидев, что на нем не было ничего, кроме хлопковых пижамных брюк, чуть приспущенных на бедрах. И несмотря на его нездоровый вид, Эбби решила, что никогда в жизни не видела ничего настолько сексуального.

— Я в порядке, — буркнул он. — Возвращайся к себе.

— Но я же вижу, что тебе плохо. Ты выглядишь просто ужасно.

Как она могла только подумать, что он был пьян в тот вечер, полгода назад. Ведь было очевидно, что ему плохо. Эбби стало ужасно стыдно, потому что она тогда сделала поспешные выводы и осудила Люка.

Он прислонился лбом к дверному косяку, словно у него не было сил держать голову прямо.

— У меня всего лишь болит голова. И все пройдет, как только подействуют таблетки.

Эбби никогда не мучилась мигренями, но она достаточно много читала о них, чтобы знать, какими мучительными они могут быть. Человеку в таком состоянии невыносим малейший звук или проблеск света, и самым лучшим решением было найти тихое темное место и подождать, пока утихнет боль. Эбби взяла Люка за руку и, не обращая внимания на его слабый протест, повела его обратно к кровати.

— Ложись, — тихо приказала она. — Я сделаю тебе компресс.

Удивительно, но он не стал возражать и послушно лег на кровать, вытянув ноги. А Эбби сходила в ванную и намочила полотенце в холодной воде. Вернувшись, она села на край кровати и мягко положила полотенце Люку на лоб. Он что-то промычал в знак признательности, но его глаза оставались закрытыми.

Спустя некоторое время Эбби заметила, что он задремал и его тело постепенно расслабилось. Она решила остаться, чтобы удостовериться, что с ним все в порядке.

Ее собственные глаза начали наливаться тяжестью, и ей захотелось прилечь хотя бы на пару минуточек. Желание оказалось настолько непреодолимым, что Эбби не нашла сил противиться ему.

Она посмотрела на огромную кровать Люка, которая была не то что королевских размеров, а даже императорских. Тут могли бы поместиться футбольная команда и еще несколько болельщиков.

Люк бы даже не заметил, что она лежала в ней.

Эбби осторожно отодвинула край одеяла и скользнула под него, забившись в самый дальний угол кровати. Ей показалось, что она оказалась в теплом коконе и, закрыв глаза, почувствовала, как усталость в ее теле понемногу исчезает.

Люк тихо засопел и отвернулся от нее в другую сторону. Эбби задержала дыхание, и ее сердце гулко стучало, пока она ждала, чтобы Люк уснул наверняка. Потом она закрыла глаза и незаметно провалилась в сон…

Эбби проснулась и обнаружила, что лежит в объятиях Люка. Судя по яркому солнечному свету, проникающему в щели между шторами, давно наступило утро. Интересно, который час? И как долго она спала?

Черт! До нее вдруг дошло, что она спала в кровати Люка!

И к тому же абсолютно голая!

Осторожно проведя ступней по кровати, она попыталась найти свое полотенце, но тщетно.

Эбби не могла понять, почему лежит прижатой к Люку. Может, она во сне приставала к нему? Но если бы такое случилось, она бы все помнила. Эбби могла иногда забыть купить молока или хлеба или положить немного денег на кредитку, но она бы никогда не забыла физической близости с Люком.

Эбби закрыла глаза и попыталась вспомнить, что было после того, как она прилегла рядом с ним на кровать. Все напрасно. В голове было пусто… оставался разве что тот восхитительный сон, где кто-то целовал ее плечо. А после колючего поцелуя кто-то, словно лев, провел языком по ее обнаженной коже, отчего она внутренне затрепетала.

Прямо сейчас Эбби затылком ощущала равномерное дыхание Люка и чувствовала, как вздымается его грудь, прижатая к ее лопаткам. Она лежала, боясь пошевелиться, чтобы не разбудить его, потому что не сомневалась, что он тут же вскочит с кровати, когда увидит, что он тут не один.

Эбби нравилось происходящее, и она находила эту сцену очень уютной, а еще полной соблазна и немного развратной. Ей нравилось лежать в чьих-то объятиях, когда ее прижимали к себе, словно она представляла собой что-то особенное и очень дорогое. Тело Люка было сильным и мускулистым, а ее — мягким и нежным, отчего она чувствовала себя как никогда женственной. Даже ароматы их тел отличались друг от друга, но их смесь необыкновенно возбуждала.

Люк во сне тихо заурчал и прижал ее к себе еще ближе. Он потерся лицом о ее затылок, и она задрожала, ощутив колючесть его покрывшегося за ночь щетиной подбородка.

Эбби закрыла глаза, пытаясь подстроиться под равномерное дыхание Люка, чтобы уснуть, но у нее плохо получалось, потому что ее сердце грохотало, словно мотор старого грузовика.

Люк положил ногу ей на бедро, и она оказалась еще крепче прижатой к нему. Ощутив ягодицами его утреннюю эрекцию, Эбби подумала о том, что никогда в жизни не переживала ничего более эротичного и восхитительного. Внизу ее живота разлилась сладкая нега, а ее груди покалывало в тех местах, где их касалась покрытая курчавыми волосками рука Люка.

— М-м-м… — Его сонный голос был не менее сексуальным.

Эбби задавалась вопросом, как долго удача будет на ее стороне, как вдруг Люк отпрянул от нее и громко выругался.

— Какого черта?!

Она повернулась и увидела гримасу ужаса, застывшую у него на лице. Ее самооценка тут же упала ниже плинтуса.

— Что я делал? — резко спросил он. — Мы с тобой… Скажи, мы… Я не…

— Люк, ничего не было, — расстроилась Эбби. — Похоже, когда мы уснули, нас каким-то образом притянуло друг к другу.

Он отбросил одеяло в сторону и поднялся с кровати.

— Почему ты спишь… голая в моей кровати? — мрачно бросил он.

Люк с таким выражением сделал акцент на наготе Эбби, что ей стало еще больше не по себе.

Она завернулась в одеяло и села на кровати.

— Я беспокоилась о тебе и не хотела бросать одного, пока не удостоверилась, что ты уснул. И каким-то образом я…

— Подумала, что можешь сбросить одежду и прыгнуть ко мне в постель? — съязвил Люк. — Эбби, ради всего святого. Я мог… — Он провел рукой по волосам и стиснул зубы, словно ему было невыносимо говорить о том, что он мог сделать.

— Я была завернута в полотенце. Огромное. Но оно слетело. — Эбби взглянула в изножье кровати и заметила там какой-то ком. — Вот оно. Видишь. Наверное, оно слезло, когда мы…

— Когда мы что? — Его глаза метали молнии. — Эбби, черт подери, я мог сделать тебе больно.

— Ты не сделал ничего такого, чего я не хотела. Мне понравилось, как ты меня обнимал. До тебя никто этого не делал. А еще мне понравилось, как твое тело прижималось к моему. Я…

— Хватит, — оборвал ее Люк и поднял руку, словно пытался остановить дорожное движение. — Достаточно. Ничего такого не будет.

— Люк, но между нами уже что-то происходит, — поправив одеяло на груди, возразила Эбби. — Ты хочешь меня.

— Это естественная реакция. По утрам такое случается со всеми мужчинами. Так что не придавай этому значения.

И тогда она решила проверить одну из своих маленьких теорий. Эбби свесила ноги с кровати и поднялась, позволив одеялу сползти и открыть добрую половину ее груди. Люк тут же посмотрел на открывшиеся его взгляду прелести и судорожно сглотнул.

— Тогда мне лучше уйти. — Она прошла мимо него, но он схватил ее за руку и остановил. Эбби обернулась и посмотрела ему в глаза. — Неужели я совсем не привлекаю тебя?

— Почему же, — нахмурился Люк. — Меня тянет к тебе, но…

— Тогда почему ты отталкиваешь меня? — приблизилась к нему Эбби. — Я хочу тебя.

Люк тут же отпустил ее руку.

— Ты хочешь большего, чем я могу тебе дать.

— Но я прошу тебя заняться со мной сексом, а не жениться на мне и сделать мне детей. Почему ты даже думать не хочешь о том, чтобы закрутить со мной роман?

— Просто я не хочу, чтобы то, что происходит между нами, как-то сказалось на твоей дружбе с моей сестрой. И не хочу, чтобы пострадали мои с ней отношения.

— Ничего такого не случится, — возразила Эбби. — Элла знает, что ты сопровождал меня на балу. Она наверняка уже увидела наши вчерашние фото. Твоя сестра будет счастлива, что ты наконец выбрался куда-то. А еще она будет рада за меня.

— А что потом? Я знаю, что чем дольше мужчина и женщина занимаются сексом, особенно если этот секс доставляет обоим полное удовлетворение, тем тяжелее им расстаться. Особенно это касается женщин.

По его выражению лица Эбби поняла, что он что-то недоговаривает.

— Давай тогда установим сроки? Мы можем составить договор.

Люк хотел было что-то ответить, но, видимо, передумал и раздраженно вздохнул.

— Пожалуйста, оденься. Мне трудно соображать, когда ты стоишь передо мной в таком виде.

Эбби провела ладонью по его груди вниз и остановилась над поясом его приспущенных на бедрах брюках от пижамы.

— Ты правда хочешь, чтобы я оделась? — соблазнительно прошептала она.

Он тяжело сглотнул и немного резко схватил ее за талию.

— Нет, черт подери, не хочу.

С этими словами Люк склонился над ней и жадно набросился на ее губы.

Она прижалась к нему еще сильнее, и ее едва прикрытые груди буквально смяло его грудью, ощущение курчавых волосков которой только усилило ее возбуждение. Одеяло скользнуло на пол, но Эбби не обращала на это никакого внимания, потому что сгорала в пожиравшей ее страсти Люка. Его возбужденная плоть упиралась в нее, словно теперь чувства одержали верх над разумом. Люк проник языком в ее рот и эротично заскользил по ее языку, отчего ее желание еще больше усилилось.

Он сдавленно застонал, словно что-то глубоко внутри наконец дало трещину. Одной рукой Люк обхватил Эбби за ягодицы, а другой обнял ее за затылок, запустив пальцы в густую копну ее волос.

Но тут поцелуй прервался так же неожиданно, как и начался.

Люк отстранился от Эбби и выпустил ее из своих объятий. На его лице отражалась страсть вперемешку с отвращением.

— Этого не должно было случиться. Извини.

Но Эбби ни о чем не жалела. Правда, теперь Люк ударил по ее самолюбию с такой силой, что она сомневалась, что сможет оправиться. Эбби не могла сказать с уверенностью, кому предназначалось выражение отвращения на его лице — ему самому или ей?

Она предложила ему себя, но он решительно отверг ее. Может, его и влекло к ней на уровне чувств, но его разум сопротивлялся изо всех сил.

А вот Эбби желала его всем своим естеством.

Избегая его взгляда, она подняла одеяло с пола и завернулась в него.

— Я приму душ. Увидимся внизу.

— У меня гора работы.

— Ты обычно работаешь по субботам? Хотя можешь не отвечать. Конечно, ты занят, потому что в твоей жизни нет ничего, кроме работы, — хмыкнула Эбби. Ей отчаянно хотелось, чтобы он увидел, какой глупостью было его воздержание.

— Я ведь сопровождал тебя на балу?

— Тебе там понравилось, — выразительно посмотрела на него Эбби. — Разве я не права? Люк, ну же, признайся, что ты хорошо провел время.

— Это мероприятие имело значение для тебя, поэтому я поехал туда, — безразлично пожал плечами Люк. — Вот и все.

— А как насчет поцелуя?

— А что с ним?

— Хотя их на самом деле было два. Один вчера в машине и вот этот. Мне показалось, что ты тоже получил удовольствие.

Он чуть скривил губы, словно хотел стереть с них память об этих поцелуях, и от его взгляда повеяло ледяным холодом.

— Я вернусь домой около шести, — бросил Люк и направился в ванную.

— Ты ничего не забыл?

— Ты о чем?

— Мне нечего надеть. — Эбби указала жестом на одеяло, в которое была завернута.

— Надень платье, в котором была на балу.

— Ты что? — закатила глаза Эбби. — Это позор — появиться на публике в вечернем платье среди бела дня. Еще и на следующее утро после события, на которое его надевала. Я сгорю со стыда.

Казалось, Люк потерял способность говорить. Он открывал и закрывал рот, словно вел с собой какой-то внутренний спор.

— Ладно, я покажу тебе вещи Кимберли, и, может, тебе что-нибудь подойдет.

Но когда он раздвинул дверцы своего огромного шкафа от пола до потолка, с одной его стороны, на приличном расстоянии от его собственных рубашек и брюк, на вешалках висело всего несколько женских вещей.

— Можешь приступать, — бросил он и шагнул в сторону, как будто один вид одежды Кимберли причинял ему боль.

Эбби развернула несколько вешалок, но ей показалось немного жутковато носить вещи умершей женщины, хоть они и были очень красивыми и очень дорогими. Интересно, что думал Люк, когда сравнивал купленную на распродажах одежду Эбби и вот эти шикарные наряды?

— Извини, — вздохнула она и сделала шаг назад. — Но, мне кажется, я не смогу надеть их. — Эбби повернулась к Люку и заглянула ему в глаза: — Зачем ты хранишь их? Почему не уберешь в коробку или в какой-нибудь ящик?

Люк закрыл шкаф, выражение его лица оставалось непроницаемым.

— У меня не было времени.

— Но уже прошло пять лет…

— Когда-нибудь я решу этот вопрос.

— Когда переедешь в дом для престарелых? — сыронизировала Эбби. — Мне кажется, что это неправильно хранить их так долго. Ты все время живешь прошлым…

— Поверить не могу, что именно ты читаешь мне лекции о том, что мне делать с моей жизнью.

Эбби прекрасно понимала, что в его случае сработал защитный механизм, и отступила.

— Люк, прости за любопытство. Это не мое дело, но почему ты до сих пор хранишь ее вещи? И ты абсолютно прав. У меня нет никакого права критиковать твой образ жизни, когда моя собственная — сплошной бардак.

Он вдохнул, а потом сдержанно выдохнул:

— Я храню их, чтобы помнить.

— Ее? Кимберли?

Люк развернулся и подошел к окну.

В комнате воцарилась тишина, похожая на неожиданную музыкальную паузу. Публика замерла и ждала, ждала, ждала, когда прозвучит следующая нота.

Эбби хотелось подтолкнуть Люка к разговору, но она знала, что будет лучше, если он сам заговорит.

— Кимберли погибла в тот вечер, когда я порвал с ней.

— О нет… — судорожно выдохнула Эбби, сердце которой мучительно сжалось. — Мне так жаль…

Когда Люк повернулся к ней, на его лице отражались сожаление и угрызения совести.

— Я думал о том вечере сотни тысяч раз. Что было бы, скажи я все по-другому или дождись другого дня или даже недели. Может, тогда она была бы жива.

— Ты… считаешь себя виноватым в ее смерти? — потрясенно посмотрела на него Эбби. — Но…

— А разве ты на моем месте чувствовала бы себя по-другому? — напрямую спросил Люк.

Ей нечего было возразить, потому что она сама до сих пор чувствовала себя ответственной за смерть матери.

— Люк… Я прекрасно тебя понимаю. И мне очень жаль, что ты так долго живешь с этим чувством вины. Наверное, это невыносимо.

Его лицо немного прояснилось, словно участливые слова Эбби немного сняли его внутреннее напряжение.

— Я до сих пор чувствую себя виноватым за то, как порвал с ней. Как вообще строил наши отношения.

— Ты был счастлив с ней?

— Не особо, — вздохнул Люк. — Мы встретились, когда я как раз разбирался с очередным из впечатляюще неудачных браков отца, а Кимберли приходила в себя после длительных отношений. Анализируя прошлое, я понимаю, что мы оба были не готовы начинать что-то новое. Но мы все же сошлись, и наши отношения со стороны казались более стабильными, чем были таковыми на самом деле. Мне кажется, я стремился к тому, чтобы окружающие думали, что у нас с Кимберли все хорошо, и не посчитали, что я меняю партнерш как перчатки и не способен построить серьезные отношения.

— Но вы были вместе три года. Никто не осудил бы тебя, если бы ты порвал с ней через два года или даже год спустя.

— Знаю, но я никак не мог найти подходящего случая. Пару раз я был близок к тому, чтобы расстаться с ней, но первый раз Кимберли узнала, что ее бывший женился, а потом — что он стал отцом. Она очень переживала.

— О, Люк, мне кажется, ты был потрясающим партнером.

— Я такой, — горько улыбнулся он. — Настоящий мистер Совершенство.

Эбби решила поделиться с ним своей виной, чтобы он не чувствовал себя одиноким. Потому что ничто так не отдаляло человека от окружающих, как чувство вины. Уж она то знала: ведь она стала лучшей выпускницей Академии Вины.

— А я все время корю себя за то, что не спасла свою мать, и она умерла прежде, чем я смогла помочь ей.

— Я не думал, что она умерла. А что с ней случилось?

Эбби не знала, стоит ли ей делиться своим прошлым. Что, если Люк начнет относиться к ней по-другому? Но потом она все же решилась рассказать правду.

— Передозировка героином. Она вставила иглу в вену и умерла в соседней комнате.

У Люка от шока глаза полезли на лоб.

— Сколько лет тебе было?

— Пять. Но я все прекрасно помню. Я всегда винила себя за случившееся. Может, я была трудным ребенком и матери было сложно справляться со мной? Может, именно я довела ее до того, что она накачала себя наркотиками?

— Ради всего святого, тебе было всего пять лет, — отмахнулся Люк. — Это была ее обязанность заботиться о тебе. И что бы ты могла сделать?

— Может, чуть раньше пойти в ее комнату… — Эбби часто заморгала, стараясь не вспоминать тот день. Но хоть она и была тогда совсем еще ребенком, в ее памяти навсегда отпечаталось то, как, выйдя из своей спальни на следующее утро, она увидела мать, лежавшую на том потрепанном коврике.

Люк подошел к ней и положил руки ей на плечи.

— Эбби, посмотри на меня.

Она медленно подняла глаза и посмотрела на него.

— Несмотря на то что я была совсем маленькая, я многое помню из того вечера накануне ее смерти. Я устала и проголодалась, а мама была очень взволнованна и настаивала, чтобы я легла спать раньше обычного. Она часто закрывала меня, когда… В любом случае она, наверное, укололась, когда сидела на полу рядом со своей кроватью, потому что на следующее утро я нашла ее именно там. Если бы я знала, что она сделала, я бы встала раньше. Вот с чем мне приходится жить. Я могла спасти ее. Ирония заключается в том, что дверь в мою спальню была даже не заперта. Я подумала, что она закрыла меня как обычно. Пошла спать и уснула, зная, что с матерью лучше не спорить, чтобы не получить трепку. И когда я вышла утром, я думала, что она спит, но она не спала…

— О, Эбби. — Люк обнял ее и крепко прижал к себе, чтобы утешить, словно она была тем миленьким испуганным ребенком.

«О, Эбби» — это было все, что он сказал. Но в этих двух словах скрывались понимание и сочувствие, которые, как Эбби поняла только теперь, она ждала услышать всю свою жизнь.

Немного погодя Люк отстранился и с нежностью посмотрел на нее:

— Ты не должна винить себя.

— Ты тоже.

Он скривился и снова выпустил ее из своих объятий.

— Что ж, делай, как я проповедую, но не как поступаю сам. Знаю, я лицемер. — Он сходил в ванную и вышел со своим халатом. — Вот. Накинь.

Эбби взяла халат и пошла в ванную, чтобы одеться. Она ожидала, что Люк уйдет, но, вернувшись обратно, обнаружила его стоящим у окна.

— Люк? — Она медленно подошла к нему и обняла сзади за талию.

Он положил ладони ей на руки, и она подумала, что он оттолкнет ее. Но вместо этого Люк повернулся и прижал ее к себе.

— Это просто безумие.

Он посмотрел на ее губы, словно не в силах контролировать себя, а потом жадно прильнул к ним.