История России с древнейших времен до конца XVII века

Милов Леонид Васильевич

 

Предисловие

Автор этих строк, посвятивший немало лет изучению массовых источников по аграрной истории России, со временем обнаружил четкие контуры существенного влияния природноклиматического фактора на российский исторический процесс. С выходом ряда публикаций по этой проблеме появились и ученые, в свою очередь обнаружившие проявления этого фактора. В итоге был создан коллектив, предпринявший разработку нового курса российской истории.

В последние десятилетия в историографии отечественной истории наблюдается резкое повышение интереса к концептуальным построениям курса русской истории. Выходит огромное количество книг. Однако многие из них по-прежнему создаются в традиционном плане, молчаливо исходя из отрицания какой-либо существенной роли в развитии российского социума природно-климатического фактора. В то же время современная публицистика с недавних пор довольно часто подчеркивает суровый, холодный климат нашей страны. Правда, дальше констатации этого факта дело не идет. Да и в курсах отечественной истории фиксация суровых природных условий не сопряжена с выявлением особенностей российского исторического процесса.

В предлагаемой вниманию читателей «Истории России с древнейших времен до начала XXI века» в трех книгах предпринята попытка анализа как непосредственных, так и опосредованных проявлений воздействия природно-климатического фактора на исторический процесс в нашей стране.

Общеизвестно, что на заре человечества природа и климат сыграли громадную роль в становлении рас и народов. Мыслители западного Средневековья отчетливо сознавали, что деятельность людей, их жизненные потребности обусловлены средой обитания, а условия географической среды во многом определяли психический склад народов и их исторические судьбы. Влияние природно-климатического фактора ярко прослеживается не только в том случае, когда сопоставляются, с одной стороны, страны Двуречья и Нила, а с другой — страны севера Европы, но и в том случае, когда сравниваются исторические судьбы и темпы развития запада и востока Европы.

Важнейшей особенностью экономики Российского государства всегда был необычайно короткий по времени для земледельческих обществ рабочий полевой сезон. На западе же Европы, благодаря теплым течениям Атлантики и влиянию атлантических циклонов, этот сезон был примерно вдвое длиннее, а «мертвым сезоном», когда львиная доля работ на полях прекращалась, были лишь декабрь и январь. Эта не бросающаяся горожанину в глаза деталь носит между тем фундаментальныйхарактер. так как столь кардинальное различие в производственных условиях функционирования земледельческих обществ радикальным образом влияло на экономическое, политическое и культурное развитие запада и востока Европы. В основных европейских странах благоприятные природно-климатические условия способствовали не только росту совокупного прибавочного продукта в виде высоких урожаев, но и развитию широкого спектра неземледельческих занятий, росту городов, промышленности, культуры и т.д., создавали более комфортные условия быта. При таком типе развития роль государства в создании так называемых всеобщих условий производства была всегда минимальна, а центр тяжести развития был «внизу»: в крестьянском хозяйстве, в хозяйстве горожанина ремесленника и купца. Феодальной сеньории и городской коммуне была свойственна максимальная активность их административной, социальной и социокультурной функций. В конечном счете отсюда проистекало удивительное богатство и разнообразие форм индивидуальной деятельности, бурное развитие промышленности и торговли, культуры, науки, искусства.

На просторах Восточно-Европейской равнины с ее резко отличными от Запада природно-климатическими условиями ситуация была совсем иной. Преобладание неплодородных почв и необычайная кратковременность рабочего цикла земледельческих работ делали индивидуальное крестьянское хозяйство не только малоэффективным, но и напрямую зависимым в критические моменты производства от помощи крестьянской общины Даже в этих условиях, требующих величайшего напряжения сил и мобилизации всех ресурсов семьи, — русский крестьянин не достигал необходимой степени концентрации труда. Отсюда невысокая агрикультура, низкая урожайность, скудная кормовая база скотоводства, отсутствие удобрений, что в конечном счете приводило к низкому объему совокупного прибавочного продукта в масштабах целостного социума. Подобная ситуация, казалось бы, должна была обречь нашу страну на многовековое существование лишь примитивного земледельческого общества. Однако потребности более или менее гармоничного развития общества вызывали к жизни и в конце концов порождали своего рола компенсационные механизмы, помогавшие преодолеть отрицательное воздействие неблагоприятных условий жизнедеятельности. Одним из таких механизмов была просуществовавшая целое тысячелетие община, выручавшая каждое индивидуальное крестьянское хозяйство в критические моменты производства. Другим механизмом явилось, по завершении объединения русских земель, создание жестких рычагов власти по изъятию необходимого обществу совокупного прибавочного продукта, обеспечивающего в первую очередь функционирование самого государства. Это выразилось в становлении российского самодержавия и неотделимого от него режима крепостного права. Созданное на востоке Европы Русское самодержавное государство, как показано в данном курсе, отличалось целым рядом институциональных особенностей, вызванных опосредованным влиянием окружающей среды. Самой трудной для него была задача создания крупной промышленности. Слабая продуктивность российского земледелия заставляла включаться в него практически весь социум. И только усилиями государства в XVII—XVIII вв. в России была создана крупная промышленность, правда, большей частью на основе подневольного крепостного труда. Но, тем не менее, она была создана. Были сооружены оборонительные системы, обеспечивающие освоение южных и юго-восточных пространств страны. Посредством подневольной мобилизации огромных масс народа была создана и необходимая инфраструктура (дороги, гавани, верфи, сама блистательная столица Российской империи). В итоге многовековых усилий держава достигла грандиозных успехов, став сильнейшим европейским государством. Однако итог такого развития был асимметричным, ибо подавляющее большинство населения страны попрежнему продолжало заниматься земледелием, экстенсивный характер которого и низкая урожайность постоянно требовали все новых рабочих рук и роста эксплуатации крестьянства. В XIX столетии европеизация дворянской элиты и разночинной интеллигенции достигла высокого уровня. Географическая близость России и Европы резко усиливала в обществе иллюзии близости путей развития. Между тем вопиющий контраст с Западом — отсталость деревни и огромного большинства населения — будоражил общественную мысль, заставлял ее искать выход из создавшегося положения, в том числе посредством радикальных левых идей. К середине этого века, когда промышленность России достигла внушительного развития, компенсационные механизмы общинного уклада жизни крестьянства и жесточайший режим крепостничества лишились энергии своего поступательного развития. Российское общество было обречено на мучительные поиски новых путей, средств и способов развития, которые дали бы мощный импульс аграрному развитию.

Реформа 1861 г., ликвидировав в основном крепостное право и положив начало буржуазным реформам, дала простор, хотя и ограниченный, капиталистическому развитию страны. Тем не менее аграрный вопрос тяжелейшими веригами лежал на плечах общества. Земля по-прежнему цепко держала огромнейшую часть населения. Парадоксальное аграрное перенаселение старого земледельческого центра сдерживалось организацией массовых переселений на восток страны. В свою очередь, российская промышленность, пережив в 1890-е гг. стремительный подъем, тем не менее, была не в силах поглотить этот «излишек» населения, поскольку по-прежнему общий объем реальной продукции земледелия был далек от необходимой нормы. Прогрессивные попытки П. А. Столыпина создать крупное товарное крестьянское хозяйство за счет ликвидации общины в течение примерно 20 лет не учитывали повседневную острую актуальность архаичной общины в выживании российского крестьянства. Итог известен — три революции начала XX века.

* * *

Советская власть, совершая в феноменально короткие сроки гигантский скачок в развитии промышленности, совсем не учитывала многовековых особенностей российского земледелия и скотоводства. Эта власть кардинально перекачала ресурсы деревни в строительство фабрик и заводов. Укрупнив аграрные производственные структуры и добившись известных успехов, она, угнетая личный интерес земледельца, по сути, за ничтожную цену получала сырьевые ресурсы земледелия и животноводства. В предгрозовой обстановке конца 20—30-х гг. это могло восприниматься как чрезвычайная временная политика. Однако после Великой Отечественной войны, подняв на ноги истощенное сельское хозяйство, государство так и не добилось гармонии личных и общественных интересов. В постсоветской России решение аграрной проблемы еще предстоит.

* * *

В первой книге данного курса отечественной истории, охватывающей период с древности до конца XVII века, наряду с солидным корпусом фактических данных уложен материал, свидетельствующий о весьма существенном влиянии на жизнь страны и общества условий природы и климата. В первую очередь это низкая эффективность ключевого звена экономики — земледелия, что сказалось на замедленном темпе создания предпосылок государственности. Мигрировавшие на восток Европы славянские племена лишь через длительный период пришли к возможности становления государства. Причем его общественный строй был основан на централизованной эксплуатации населения страны корпорацией профессиональных воинов в лице княжеской дружины. Низкий объем совокупного прибавочного продукта имел своим результатом упрощенную систему обеспечения дружинников за счет государственных доходов, ибо длительное время на Руси не было условий для появления крупной частной земельной собственности. За счет получения доли государственных доходов существовала и церковь. Лишь с распадом Древнерусского государства на ряд княжений появляются условия для становления в рамках описанной структуры частной феодальной земельной собственности. В XIII— XV вв. русской истории эта собственность духовных и светских феодалов развивается в достаточно замедленных темпах, при одновременном сосуществовании новых и старых форм общественного устройства, когда господствующий класс, участвуя в государственном управлении, продолжал получать существенную долю своих доходов из государственной казны, используя систему наместничеств и кормлений. Лишь в XVI в. в руки отдельных феодалов перешла большая часть земельного фонда в главных регионах страны.

С появлением единого Русского государства и созданием разветвленной системы центральных и местных органов управления действующие механизмы, компенсирующие ущербность доходов из-за природно-климатических условий, в XVI— XVII вв. дополняются рядом новых институций. В числе их следует отметить несение государственных функций управления торговлей и финансами «гостями» и членами «гостиной» и «суконной» сотен, т. е. верхушкой привилегированного купечества, а также многовековая практика привлечения к этой службе посадской черной общины. Следует отметить и институт «посохи», заключавшейся в экстренной мобилизации населения в период войны, а иногда и в мирное время на проведение оборонных работ, участие в тыловых операциях, строительство крепостей, тюрем, казенных зданий и т.д. Наконец, к специфичным проявлениям исторического процесса в России следует отнести создание в целях сплочения светских землевладельцев вокруг самодержца, их консолидации в единый элитный слой, служащий опорой государства, системы условных держаний в виде так называемых поместных владений конца XV — XVII в. Выражением стремления центральной власти к жесткому контролю над обширной территорией государства и усилению полномочий царя с середины XVI в. становится обусловленное государственной службой вотчинное владение.

В числе примечательных особенностей регионального характера следует отметить разделение, на основе новейших исследований, истории средневекового Новгородского государства на два принципиально разных этапа. В XI—XIII вв. Новгород как город-государство осуществлял централизованную эксплуатацию населения Новгородской земли, а полученные доходы в той или иной мере распределялись между членами городской общины. В XIV-—XV вв. фонд государственных земель в своей огромной части перешел в руки новгородских бояр, ставших крупными землевладельцами и присвоивших себе доходы с них. Это стало одной из главных причин внутреннего кризиса города-государства, оказавшегося неспособным противостоять Москве.

С конца XVI в. вновь получила развитие так называемая служебная организация, с помощью которой особые разряды населения из поколения в поколение специализировались в области разнообразнейших ремесленных и иных занятий в пользу государства. Специфика общества с ограниченным прибавочным продуктом отразилась и на организации военной, пограничной и городовой служб. В XVII в. именно государство организует с помощью привлечения зарубежных специалистов особого рода концессии крупного промышленного железоделательного производства в виде доменных и молотовых комплексов. Разумеется, многовековой путь развития Русского государства, несмотря на войны, монгольское иго и социальные конфликты, имел поступательный характер благодаря многотрудным усилиям всего общества, начиная с горемыки-земледельца и кончая служилым дворянством.

Академик РАН Л. В. МИЛОВ

 

Раздел I. Древнейший период в истории нашей страны. Формирование человеческого общества. Появление первых политических образований

 

Глава 1. ДРЕВНЯЯ ИСТОРИЯ СЕВЕРНОЙ ЕВРАЗИИ

§ 1. КАМЕННЫЙ ВЕК. ЗАРОЖДЕНИЕ ЧЕЛОВЕЧЕСКОГО ОБЩЕСТВА. НАЧАЛО ПЕРЕХОДА ОТ ОХОТНИЧЬЕ-СОБИРАТЕЛЬСКОГО ХОЗЯЙСТВА К ПРОИЗВОДЯЩЕМУ

Исследования последних десятилетий, принадлежащие ученым ряда смежных специальностей, окончательно установили, что родиной человека является Африка. Именно на территории Восточной Африки в районе Восточно-Африканского рифта 2,5 млн лет назад далекие предки современного человека стали изготовлять первые самые примитивные каменные орудия, что означало решительный шаг к выделению человека из животного мира, к которому он до этого принадлежал. Первая, древнейшая волна миграции с территории прародины в Евразию, когда продолжалось изготовление тех же самых примитивных орудий, которые изготовлялись и в Африке, имела место около двух миллионов лет назад. Эта первая волна миграции достигла Центральной Азии, а около 600—500 тыс. лет назад произошло первоначальное заселение Горного Алтая.

Вторая волна миграции, связанная с распространением появившихся на Ближнем Востоке более совершенных каменных орудий, начавшаяся около 450—350 тыс. лет назад, привела со временем к появлению первых стоянок человека на территории Восточной Европы и Сибири.

Палеолит. Наиболее древние стоянки человека раннего палеолита на территории современной Украины и Молдавии относятся к так называемой ашельской эпохе, начавшейся около 300 тыс. лет назад. Исследователи полагают, что сюда, в южную часть Восточной Европы, древний человек пришел с запада, из центральной части Европы. Большие скопления на ашельских стоянках костей млекопитающих говорят о том, что главным занятием человека этой эпохи была охота. Он уже умел пользоваться огнем и изготовлять разные виды каменных орудий — ножи, скребки для сдирания и очистки шкур, которые использовались в качестве одежды. Большие трудности для расселения человека по территории Восточной Европы создало начавшееся в конце ашельской эпохи днепровское оледенение. Льды на территории Восточной Европы достигали районов современных Днепропетровска и Калача. Льды покрывали и Западно-Сибирскую равнину, а более южные, соседствующие с ледниками земли представляли собой безлесную тундростепь.

Более широкое расселение человека по территории северной части Евразии началось в эпоху мустье, около 130— 90 тыс. лет тому назад. Стоянки человека этой эпохи встречаются как на Северном Кавказе, так и в южной части Восточно-Европейской равнины от Приазовья до бассейна Десны и в южной части Сибири. Люди этой эпохи были также охотниками, но в их жизни известное место стало занимать уже и собирательство, и приготовление растительной пищи, о чем говорят находки каменных пестов и ступок. Человек эпохи мустье изготовлял уже более сложные и разнообразные каменные орудия и начал изготовлять орудия из кости. К этому времени относятся и первые погребения человека — свидетельство существования каких-то религиозных представлений. Эти погребения позволяют судить о физическом типе человека этого времени — неандертальца (от названия местечка Неандерталь, где в 1856 г. были обнаружены его останки). По своим физическим особенностям неандерталец значительно отличался от современного человека. Исследователи в настоящее время полагают, что неандерталец представлял своего рода тупиковую ветвь в процессе формирования человека. В эпоху позднего палеолита на смену неандертальцу пришли другие антропоиды — прямые генетические предки современных людей. К этой эпохе исследователи относят формирование трех главных рас, на которые делится человечество: европеоидной, негроидной и монголоидной.

Эпохой мустье завершился на территории Восточной Европы период раннего палеолита — той исторической эпохи в развитии человечества, когда люди умели изготавливать только каменные орудия. Примерно 40—35 тыс. лет тому назад здесь начался период позднего палеолита. Климат в эту эпоху продолжал оставаться суровым, ледники на территории Восточно-Европейской равнины еще достигали Верхней Волги. Несмотря на это, в период позднего палеолита появились стоянки на Печоре и в Приуралье, было заселено Забайкалье, поселения этого времени обнаружены и на территории Якутии. Каменные орудия становились в этот период все более многочисленными и разнообразными, появились и составные, в которых каменные детали соединялись с деревянными или костяными. Главным источником пищи и одежды оставалась охота. Появились мотыгообразные орудия, которыми могли рыхлить землю. Поскольку охота продолжала оставаться главным занятием человека позднего палеолита, люди предпочитали селиться в местах, наиболее удобных для охоты, — у воды, чтобы подстерегать идущих на водопой животных. Поэтому следы поселений этого времени обнаруживаются в долинах рек Днестра, Днепра, Дона, Енисея и Ангары. Люди этого времени уже стали строить искусственные жилища, используя для этого черепа и кости мамонтов — древних слонов, на которых они охотились. Безраздельное господство охотничье-собирательского хозяйства не требовало развития тесных связей между сравнительно небольшими по размеру коллективами людей (большими семьями), однако определенные связи существовали, о чем говорит распространение на обширных территориях одинаковых приемов обработки камня. Для этой эпохи можно уже отметить наличие определенных различий между группами археологических памятников на определенной территории. На территории Восточной Европы выделяют десять таких групп. Археологические данные говорят о появлении в позднем палеолите первых произведений искусства — вырезанных из кости фигурок людей и животных. Среди них важное место занимали изображения обнаженных беременных женщин свидетельство особого почитания женщины-матери, продолжательницы человеческого рода. Появление этих изображений — свидетельство развития, формирования духовных потребностей людей этой далекой эпохи. Об этом же говорит появление погребений, в которых вместе с умершими археологи находят украшения и оружие. К этой же эпохе относится и появление на территории Восточной Европы древнейшего памятника живописи — фресок на стенах Каповой пещеры (на территории совр. Башкирии). На стенах пещеры минеральными красками нарисованы мамонты, лошади, носорог — появление этих изображений, очевидно, было связано с тем местом, которое занимала охота в жизни людей позднего палеолита.

Эпоха мезолита. В новую эпоху — мезолита (8— 5,5 тыс. лет до н.э.) произошли весьма существенные изменения климатических условий: таяние ледника, формирование нового растительного покрова на ранее холодных степях в южной части Восточной Европы, формирование лесов в ее северной части. Перемены в животном мире, связанные с исчезновением крупного зверя, на которого охотились люди палеолита, требовали перехода к иным способам охоты. С поисками этих способов связано крупнейшее изобретение мезолита — лук и стрелы. О новых способах говорит и появление в эту эпоху первых находок орудий рыболовства (рыболовных крючков из костей, сетей и др.). Особенно разнообразными становятся каменные орудия — от наконечников для стрел до массивных каменных топоров, еще более широкое распространение получают составные орудия. Изучение характера орудий труда и поселений позволило археологам разделить территорию Восточной Европы на три зоны: южную (Крым, Кавказ, Прикаспийская область, Южный Урал), лесостепную и лесную. Очевидно, уже в эту эпоху зародились различия в ведении хозяйства и образа жизни, связанные с разным характером природно-климатических условий в этих зонах.

К этому времени исследователи относят существование так называемой ностратической макросемьи — языковой общности, распад которой привел в дальнейшем к образованию индоевропейской, уральской, алтайской и некоторых других языковых семей. Реконструкция ностратического праязыка показала, что он не включал понятия, связанные с земледелием и скотоводством, а только те, что были связаны с охотой, рыболовством и собирательством. Носителями ностратического праязыка было, по-видимому, все древнейшее население Передней и Южной Азии, Европы и Северной Евразии. Не случайно характерные для этой зоны приемы обработки камня существенно отличаются от приемов обработки камня в восточной зоне — сфере обитания предков носителей сино-тибетских языков.

В эпоху мезолита завершилось заселение человеком северной части Евразии: человек дошел до берегов Северного Ледовитого и Тихого океанов. К этой же эпохе следует отнести и начало заселения Америки людьми, переправившимися через Берингов пролив.

Эпоха неолита. Огромный скачок в развитии человеческого общества произошел в эпоху неолита (примерно 5500— 2000 гт. до н.э.), когда при сохранении еще каменных орудий труда постепенно начался переход от охотничье-собирательского хозяйства к производящему. Продолжалось совершенствование каменных орудий, археологами открыты целые шахты, где добывали и обрабатывали камень. К традиционным способам обработки камня добавились такие, как шлифование, пиление и заточка. Большое значение имело появление настоящего каменного топора, что дало возможность на севере Восточной Европы рубить лес и строить жилища. В эпоху неолита стали повсеместно изготовлять глиняные сосуды для приготовления пищи. К этой эпохе относится и зарождение ткачества.

Главный, определивший все последующее развитие человечества процесс перехода от охотничье-собирательского хозяйства к хозяйству производящему развивался на территории Восточной Европы неравномерно: более быстро на южных территориях, испытывавших сильное влияние первых очагов цивилизации, возникших на Ближнем Востоке, более медленно на удаленных северных и восточных территориях. Переход к земледелию наметился на Кавказе и в Бугско-Днестровском регионе, на территории лесостепной Украины, Южной Белоруссии и Верхнего Поднепровья. В лесной зоне Восточной Европы продолжало сохраняться охотничье-собирательское хозяйство.

Охотничье-собирательское хозяйство сохранялось на территориях, обозначаемых условными терминами, — «уральский неолит» (Прикамье и бассейн северного течения Оби) и «ангарский неолит». Здесь наряду с охотой значительным был удельный вес рыболовства.

Таким образом, уже в эпоху неолита наметилась неравномерность развития различных регионов северной части Евразии. Если в южной части Восточной Европы намечается переход к новым орудиям труда и новым формам хозяйства, то в лесной зоне Восточной Европы традиционный характерный для эпохи неолита образ жизни населения с набором соответствующих орудий сохранялся до I тысячелетия до н.э., на территории Сибири — еще дольше.

К эпохе неолита, когда на отдельных территориях складываются заметно отличные друг от друга археологические культуры, лингвисты относят и распад характерных для более раннего времени больших языковых общностей и формирование современных языковых семей. Тем самым есть основания полагать, что носители отдельных археологических культур эпохи неолита принадлежали одновременно и к отдельным формирующимся этноязыковым общностям. К сожалению, по отношению к этой эпохе нет оснований пойти дальше такой общей постановки вопроса.

§ 2. БРОНЗОВЫЙ ВЕК. ФОРМИРОВАНИЕ РАЗНЫХ ХОЗЯЙСТВЕННЫХ ТИПОВ

Бронзовый век. Наметившиеся перемены, начавшаяся выработка способов хозяйствования, соответствовавших разным природно-климатическим условиям, завершились в последующую эпоху человеческой истории, получившую условное название «бронзовый век», когда на смену орудиям и изделиям из камня пришли орудия и изделия из бронзы — сплава меди и олова. Их появление явилось свидетельством зарождения древнейшего в мире металлургического производства. Зародившись на Ближнем Востоке, это производство стало распространяться по территории Восточной Европы в V—IV тысячелетиях до н.э.

На территории Молдавии и Правобережной Украины сложился очаг земледельческой трипольской культуры. Развивавшееся постепенно мотыжное земледелие сочеталось здесь со скотоводством и охотой, характер хозяйства вел к быстрому истощению плодородия обрабатываемых участков, и это заставляло трипольцев часто менять места своих поселений. В степях Причерноморья и Северного Кавказа как главный вид производственной деятельности человека утверждается скотоводческое хозяйство. На территории восточноевропейских степей следы деятельности этого населения нашли свое отражение в памятниках сформировавшейся к середине III тысячелетия до н.э. так называемой ямной культуры (от характерного для всей ее территории обряда погребения умерших в ямах, над которыми возводились курганы). Ряд исследователей, сопоставляя данные археологии и лингвистические реконструкции, основанные на сравнительном изучении языков индоевропейской семьи, пришли к выводу, что именно восточноевропейские степи были в III тысячелетии до н.э. очагом обитания племен индоиранской языковой группы, именно отсюда происходила миграция этих племен на территорию Индии (так называемые племена ариев) и Ирана. С этого времени и в течение очень длительного периода скотоводы восточноевропейских степей были иранцами по своему языку. Это ираноязычное население, скорее всего, и оставило памятники более поздних археологических культур, которые пришли в степях на смену памятникам ямной культуры.

Вместе с тем лингвистические исследования говорят об очень древних, до миграции скотоводческих племен степной зоны в Иран и Индию, контактах древних индоиранцев с носителями финно-угорских языков. Очевидно, среди соседей населения, оставившего памятники ямной культуры, были племена финно-угорской языковой семьи. Данные лингвистической реконструкции позволяют говорить, что прародина носителей языков этой группы находилась в таежной зоне — области распространения ели, сосны, пихты, а также северного оленя, соболя, куницы. Господствовало у них охотничье-рыболовное хозяйство. Их связывают с культурами позднего неолита, сохранявшимися здесь до II тысячелетия до н.э.

Есть также основания для того, чтобы говорить о достаточно раннем появлении на территории Восточной Европы племен, принадлежавших к древнеевропейской ветви индоевропейской языковой семьи, которая в историческом развитии разделилась на славянские, балтские, германские и другие племена. На пространстве между Вислой и Днепром сложилась, распространившись на огромной территории от Южной Скандинавии и Рейна до Камы и Волги, так называемая культура шнуровой керамики и боевых топоров, которую связывают с племенами, принадлежащими к этой ветви индоевропейской языковой семьи. Часть таких племен вторглась с запада на территорию Среднего Поднепровья, ассимилировав население, принадлежавшее к трипольской культуре. Другая волна этих племен вторглась на территорию Восточной Европы через Прибалтику, охватив большие пространства от Псковского озера на западе до Камы на востоке, оставив памятники так называемой фатьяновской культуры. Эта ветвь древних индоевропейцев вела комплексное хозяйство, в котором особое значение имело скотоводство того типа, который был характерен для лесных районов. Обилие на стоянках «фатьяновцев» находок боевого оружия говорит о большой роли, которую в их жизни играла война, прежде всего с местным финно-угорским населением. Преемственная связь между этими древними индоевропейцами и славянскими и балтскими племенами на территории Восточной Европы более позднего времени пока не устанавливается.

Полное развитие характерные для бронзового века процессы в степной зоне Сибири получили с середины II тысячелетия до н. э. с появлением здесь памятников так называемой андроновской культуры на территории от Урала до Енисея и от тайги до Тянь-Шаня. У носителей этой культуры уже господствовало скотоводческое хозяйство. Началась интенсивная разработка находившихся на этой территории рудных месторождений. В их жизненном обиходе широко использовались металлические изделия: оружие, орудия труда, предметы быта.

Позднее на смену андроновской пришли другие культуры, сходные с ней по основному хозяйственному типу. В лесной зоне Сибири сохранялось сложившееся здесь ранее охотничьерыболовецкое хозяйство, в котором продолжали преобладать каменные орудия.

Появление более совершенных орудий труда, переход от охотничье-собирательского хозяйства к производящему, выработка в разных природных зонах разных типов хозяйства, которые им в наибольшей степени соответствовали, — все это вело к росту производительных сил, к накоплению разного рода материальных ценностей в распоряжении сформировавшихся человеческих обществ.

Нет возможности судить о социальной организации людей на самых ранних этапах развития человечества. Лишь аналогии, сопоставление с данными этнографии о наиболее отсталых народах на территории земного шара позволяют заключать, что древнейшей формой человеческого объединения был коллектив людей, связанных между собой кровным родством. Об одной из важных сторон жизни такого первобытного коллектива данные археологии дают достаточно полное и точное представление: в условиях, когда скромных возможностей такого коллектива хватало только на воспроизводство условий существования, распределение благ между членами коллектива было строго уравнительным, и в его составе не выделялись какие-либо группы, занимавшие особое, привилегированное положение. С ростом производительных сил (с ростом эффективности всех способов улучшения материальных и духовных условий жизни), с накоплением в распоряжении общества не только необходимого, но и прибавочного продукта, с выделением групп населения с особой специализацией (примером могут служить первобытные металлурги), с объединением отдельных родовых общин в более широкие общности — племена, где все дела уже не могли решаться на общем собрании всех членов коллектива, это первоначальное равенство нарушилось, и из общества стала выделяться верхушка, в руках которой оказывалось право распоряжения все большей частью производимых обществом или получаемых им в порядке обмена материальных ценностей. Как показывают наблюдения этнографов, пути формирования такой верхушки были многообразными даже у племен, принадлежавших к одному хозяйственному типу. Данные археологии, конечно, не позволяют реконструировать ход развития такого процесса, но они позволяют определенно утверждать, что в эпоху бронзового века такая верхушка уже существовала и в ее распоряжении сосредотачивались уже значительные материальные ценности. Естественно, что наиболее ощутимыми были сдвиги в этом направлении в южных районах, где были более благоприятные условия для накопления прибавочного продукта и ощущалось воздействие мощных очагов цивилизации Ближнего Востока, в которой уже существовали и общество, разделенное на классы, и государственная власть, и города. Примером может служить богатое захоронение кургана у г. Майкопа на Северном Кавказе, где были обнаружены золотые и серебряные украшения, две золотые диадемы, золотые и серебряные сосуды.

§ 3. ЗАРОЖДЕНИЕ КЛАССОВ И ГОСУДАРСТВА. ПЕРВЫЕ ПРОТОГОСУДАРСТВА И ГОСУДАРСТВА. ПЕРЕХОД К ПРОИЗВОДЯЩЕМУ ЗЕМЛЕДЕЛЬЧЕСКОМУ ХОЗЯЙСТВУ В ЛЕСНОЙ ЗОНЕ

Греческие города-государства Северного Причерноморья. С VIII в. до н.э. в письменных источниках появляются сведения о племенах, обитавших на территории Восточной Европы. Так, в сочинении «отца истории» Геродота (в V в. до н.э.) сохранились сведения о том, что его современникам — скифам — в степной зоне Восточной Европы предшествовали племена киммерийцев. Киммерийцы упоминаются в клинописных надписях VIII—VII вв. до н.э., когда их набеги разоряли богатые страны Ближнего Востока. Круг сведений о них очень ограничен, в частности он не позволяет решить вопрос об этнической принадлежности этих племен. Напротив, сохранился довольно широкий круг сведений о племенах скифов, которые в VII в. до н.э. пришли на смену киммерийцам и уже в это время совершали набеги на страны Передней Азии. Скифы господствовали в южной части Восточной Европы вплоть до III в. до н.э.

Сравнительно обширные сведения о скифах, имеющиеся в распоряжении исследователей, связаны с тем, что расселение скифов на юге Восточной Европы совпало с греческой колонизацией северного побережья Черного моря. Наиболее ранняя из греческих колоний появилась в середине VII в. до н.э. в устье Днепро-Бугского лимана на современном острове Березань. За ней возник целый ряд других поселений, со временем превратившихся в города, — на берегу Бугского лимана, на южном побережье Крыма, Таманском полуострове и затем близ устья Дона.

Так как материковая Греция была не в состоянии прокормить всю массу проживавшего там населения, местные городские центры предпринимали походы в соседние регионы, чтобы найти там территорию, пригодную для основания колоний. Много греческих городов возникло в Южной Италии, на Сицилии, на берегах Пиренейского полуострова и Южной Франции, Африки, севера Эгейского и Мраморного морей. На новую почву колонисты переносили порядки, характерные для городов-государств материковой Греции, где шел процесс формирования рабовладельческого общества античного типа. Наиболее значительными среди греческих колоний на северном побережье Черного моря были Ольвия (недалеко от Николаева), Херсонес (на месте совр. Севастополя), Пантикапей (на месте совр. Керчи), Керкинитида (на месте совр. Евпатории), Фанагория на Таманском полуострове, Танаис (недалеко от Ростова-на-Дону). Каждая колония представляла собой город-государство, которым управляли власти, выбиравшиеся членами полиса — городской общины. В таком городе только члены городской общины обладали всей полнотой гражданских и политических прав, проживавшие в городе чужеземцы — метэки — были ограничены в своих правах, а принадлежавшие членам городской общины рабы были полностью бесправными, рассматривались в правовых текстах как «говорящие орудия». Труд рабов использовался в ремесленных мастерских и пригородных хозяйствах членов общины. Колонии были крупными центрами торговли, выступавшими в роли посредников между скифами и материковой Грецией. При их посредничестве из Восточной Европы в города материковой Греции поступали необходимый им хлеб, пушнина, мед и т.п., а в обратном направлении двигались разнообразные ремесленные изделия, ткани, предметы роскоши, в которых нуждалось скифское общество, особенно его социальные верхи. Греческие города-государства на Черноморском побережье существовали с VI в. до н.э. в течение ряда столетий, с образованием Римской империи они вошли в ее состав и пришли в упадок с упадком этой державы.

Протогосударство скифов. Благодаря многообразным контактам греческих колоний со скифами, сведения о них становились достоянием греческого общества. Обширный раздел со сведениями о территории расселения, хозяйстве, общественном строе и обычаях скифов поместил в составе своей «Истории» Геродот. Немногие сохранившиеся данные о языке скифов говорят о том, что они были иранцами, как и более ранние племена, заселявшие южную часть Восточной Европы. Их появление ученые обычно относят к IX—VIII вв. до н.э. Здесь объединение скифских племен охватывало обширную территорию от нижнего течения Дуная до Дона. За Доном начинались земли ираноязычных племен сарматов. В состав скифского объединения входили племена, заметно различавшиеся по образу жизни и хозяйству. Часть племен, живущих в бассейне Южного Буга, вблизи Ольвии, занималась производством зерна на продажу. Это были, судя по известиям Геродота, каллипиды (эллино-скифы). На север от них были алазоны, далее к северу — скифы-пахари, занимавшие лесостепь между Днестром и Днепром. На нижнем правобережье Днепра и в степях Крыма находились скифы-кочевники, а местами и земледельцы. Скифы-земледельцы обрабатывали землю уже не мотыгой, а более совершенным орудием — плугом (в легенде о появлении у скифов царской власти упоминается упавший с неба золотой плуг). Плуг этот, по-видимому, был деревянным и не имел железных частей. Использование новых орудий способствовало росту производительности земледелия, так что из земледельческих районов Побужья хлеб поступал не только в греческие колонии, но позднее и в материковую Грецию.

Большая же часть скифских племен, занимавшая в объединении доминирующее положение, вела кочевой образ жизни, постоянно перемещаясь по степи в кибитках с большими стадами лошадей и овец. Как предметы их обычного питания Геродот упоминает кобылье молоко и мясо животных.

От Геродота мы знаем, что в VII в. до н.э. скифы господствовали в Передней Азии, воевали с Ассирией, были в Закавказье. В VI в. до н.э. далекие походы прекратились, так как началось хозяйственное сотрудничество с греческими городами Причерноморья. Глубокий след в истории скифов оставила война с Дарием I Гистаспом. Военные силы скифов разделялись на три войска, каждое из которых возглавлял «царь». Главным из них был Идамфирс, а два других — Скопасис и Таксасис — подчинялись ему. При приближении врагов вожди обратились к соседям, и на помощь скифам пришли савроматы, будины и гелоны. Однако многие отказали в помощи (андрофаги, агафирсы, тавры и др.). Когда в 512 г. до н.э. персидский царь Дарий направился походом на скифов и, перейдя Дунай, вступил на их землю, скифы со своими повозками стали уходить в степь, и против такой тактики персидская армия оказалась бессильной. Кочевья скифов были для нее недоступны, а скифские конники — прекрасные стрелки из лука — постоянно тревожили ее своими нападениями. В жизни скифов-кочевников война занимала большое место: те, кто не принес с войны головы убитых врагов, становились предметом общественного презрения.

Большие различия в способе хозяйствования и утвари разных племен, входивших в скифское объединение, неоднократно приводили исследователей к заключению, что скифы-пахари и скифы-кочевники — это два разных этноса, объединенных в одном союзе. В настоящее время такое заключение нельзя ни подтвердить, ни опровергнуть. Важно отметить мирный характер сосуществования кочевого и земледельческого населения в южной части Восточной Европы, что в последующем, начиная с эпохи Великого переселения народов, в лесостепной зоне Восточной Европы сменяется враждебным противостоянием.

Процесс разложения первобытно-общинных отношений и формирования классового общества у скифских племен зашел уже достаточно далеко. Из совокупности скифских племен, по свидетельству Геродота, выделились «храбрейшие и многочисленнейшие скифы, прочих скифов почитающие своими рабами». Владения этих «царских скифов» находились к востоку от Днепра и охватывали территорию между рекой Молочной и Доном. К числу «царских скифов» принадлежали правители, стоявшие во главе всего скифского объединения. Эти правители избирались из членов одного царского рода, но, вызвав недовольство соплеменников, они могли потерять власть. Так, Геродот рассказывает о том, как скифы низложили своего правителя Скила (начало V в. до н.э.), который пытался жить по греческим обычаям, так как с началом контактов с греческими городами Причерноморья часть представителей скифской знати воспринимала и элементы эллинской культуры.

Вместе с тем положение правителей на лестнице социальной иерархии было весьма высоким. Судя по рассказам Геродота, на похоронах скифского правителя убивали десятки людей — природных скифов, десятки лошадей, «первенцев» всякого другого скота и хоронили вместе с правителем, очевидно, чтобы они служили ему в загробном мире. В царскую могилу, над которой насыпалась высокая земляная насыпь, клали и золотые чаши, из которых правитель пил на пирах. Свидетельства Геродота нашли подтверждение при раскопках больших (иногда высотой до 20 м и в диаметре до 400 м) курганов IV в. до н.э., таких как Чертомлык, Толстая Могила, Куль-Оба, Солоха и других, в которых было обнаружено множество золотых и серебряных чаш, кубков, блюд, ожерелий, браслетов, колец, золотых чеканных блях, не говоря уже о мечах и луках в золотых ножнах, костях десятков людей и лошадей. Найденные в курганах изделия созданы греческими мастерами и отчасти скифскими ремесленниками. Шедеврами ювелирного искусства являются знаменитая чертомлыцкая серебряная чаша с изображениями обрядовых эпизодов из жизни скифов, ваза из Куль-Обы с изумительны