Мы, люди старого закала, Смотря, как мир идет вперед, Скорбим и сетуем немало, Что обновился жизни ход, Что изменились люди, нравы, Черты нет прежней ни одной, Но в этом мы, друзья, не правы: Все тот же он, наш край родной.

Как старовер журнальной лиги, Смотрю кругом я без забот: У жизни, как у старой книги, Лишь обновился переплет. Под неизменным зодиаком Живет и дышит божья тварь, И под блестящим, новым лаком Еще сквозит родная старь.

В столицах и в глуши уезда Все те же блага старины, Лишь не с парадного подъезда, А с заднего крыльца должны Мы в бытовые наши гнезда Вступать в родимой стороне, Где все мы рано или поздно Вернемся к прошлому вполне.

Прогресса ширмы лишь для виду Скрывают наш старинный быт, Но он не даст себя в обиду, За дело предков постоит, Не променяет идеала, Которому служил века, И — поскобливши либерала, Мы в нем найдем крепостника.

Держась за старые порядки, Мы противу рожна не прем; Где нужно, предлагаем взятки, Где можно, сами их берем; Не отрицая просвещенья, Имеем в сердце божий страх И выставляем в день крещенья Кресты на всех своих дверях.

Любая пришлая химера У нас мутит одних детей; Мы любим почитать Вольтера И верим в леших и чертей; Заботясь о домашнем мире, Просыпав соль, скрываем вздох, И изумляемся, в квартире Не находя клопов и блох.

Идеи западные с толку Не сбили нашу "соль земли", И ту же "Северную пчелку" Мы в "Новом времени" нашли. В его любой заглянешь нумер И крикнешь радостно всегда: "Булгарин жив, и Греч не умер!" Чего ж еще вам, господа?!

1885