Империя террора. От «Красной армии» до «Исламского государства»

Млечин Леонид Михайлович

Часть III Исполнители и покровители

 

 

Ученик Троцкого: полковник Муамар Каддафи

Все сорок два года своего правления хозяин Ливии Муамар Каддафи испытывал непреодолимую тягу к опереточным мундирам и помпезным церемониям – подобно многим восточным царькам. Самовлюбленный дуче, вождь итальянских фашистов Бенито Муссолини, позер, над которым когда-то издевался весь мир, рядом с ним показался бы консервативным и разумным государственным деятелем… Не раз возникали сомнения в умственной полноценности полковника Муамара Каддафи.

Лидер ливийской революции страдал манией величия.

– Я создал Ливию, – сказал он в одном из интервью, – я могу ее и уничтожить.

При этом бравый на вид офицер был по характеру ипохондриком, легко впадал в дурное настроение и депрессию. Боялся, когда самолет с ним летел над водой. Боролся с лишним весом, дважды в неделю голодал. Ему нравились скачки и танец фламенко. Он постоянно опаздывал, заставляя себя ждать. Во время переговоров не смотрел партнеру в глаза. Надолго замолкал, и партнер гадал, заговорит ли он вновь.

Он называл себя романтиком, бедуинским Байроном. Неожиданно признался одному немецкому журналисту:

– Я поэт. Иногда я плачу. Но когда никто не видит.

Его называли сумасшедшим, безумцем, мистиком, который существует в шизофреническом мире и просто бредит наяву. Американский президент Рональд Рейган именовал Каддафи «бешеной собакой». Но в его сумасшествии был метод. Или, точнее, сумасшествие и было методом. Непредсказуемость – самый надежный способ держать врагов в напряжении.

Сумасбродство Каддафи имело определенные рамки. Сколько раз он обещал американцам, что развяжет третью мировую войну, если Вашингтон «посмеет угрожать ливийскому народу». Но когда американцы топили корабли ливийского военно-морского флота или сбивали ливийские самолеты, вел себя крайне осторожно. На митингах он мог кричать все, что угодно, но тщательно избегал прямого военного конфликта с Соединенными Штатами, справедливо опасаясь полного разгрома.

Хорошо знавшие Каддафи люди считали его «толковым, ушлым парнем, воспитанным улицей». Его иррационализм был следствием полной безнаказанности. Никто не хотел связываться с Каддафи, как нормальные люди избегают стычки с уличным хулиганом. Каддафи был прагматиком и циником. В начале своей карьеры он чувствовал пульс своей страны. Ливийцы ценили его как сильного, если не всевластного вождя, который умеет постоять за себя, и который сделал жизнь лучше, чем она была до него. Когда он появлялся на публике в экзотической форме и в сопровождении женщин-телохранительниц, у иностранцев это вызывало смех. Но в Ливии его поведение многим нравилось.

Молодой человек из нищей североафриканской пустыни всегда делал то, что считал нужным. Муамар Каддафи, заметил один из ливийских интеллектуалов, – «прежде всего бедуин. Если он едет на верблюде и хочет повернуть, он не ждет, пока зажжется зеленый свет. Он просто поворачивает»… Неясным остается только один вопрос: отчего же он утратил власть над страной, которой единолично управлял сорок с лишним лет?

Муамар аль-Каддафи не был рожден для власти. Он появился на свет в 1942 году в пустыне, в стране, находившейся под итальянским правлением. Собственно, это была вовсе и не страна, а итальянская колония. Ему было девять лет, когда Ливия, наконец, получила независимость и стала монархией. Страной правил король – Идрис аль-Сануси.

Кочевавшая по пустыне семья Каддафи происходила из малочисленного и бедного племени. Его родители разводили верблюдов и овец. Они были неграмотными, но позаботились об образовании мальчика. Отвезли его к родственникам в город Серт. Это было отсталое местечко, где люди зарабатывали сдачей металлолома, во множестве оставшегося после боев второй мировой. Здесь он смог ходить в школу. Как многие юноши с амбициями, Каддафи избрал военную службу. Понял, что для выходца из бедной семьи армия – единственный способ пробиться.

– Пустыня учит тебя полагаться только на самого себя, – говорил Каддафи. – Ценности, которые я тогда осознал, руководят мной всю мою жизнь.

Его представления о мире сложились не только в пустыне, но и в казарме, где он познакомился с идеями утопистов и анархистов.

В королевском военном училище в Бенгази он получил военную специальность связиста. В 1966 году был отправлен учиться в Англию, в знаменитую военную академию Сандхерст. Провел там десять месяцев. Вернувшись, стал вербовать друзей-офицеров в подпольную организацию.

На него подействовали зажигательные речи молодого и честолюбивого египетского офицера Гамаля Абд аль-Насера, который в результате военного переворота стал главой Египта. Его стремительная карьера грела души многим молодым арабским офицерам. Каддафи тоже презирал иностранцев и мечтал отомстить итальянцам за унижения времен оккупации. Короля считали марионеткой Запада.

1 сентября 1969 года Муамар Каддафи возглавил молодых офицеров, которые свергли короля Идриса, находившегося в тот момент за границей. Переворот был бескровным и быстрым. Офицеры распустили парламент и образовали Революционный командный совет из 12 человек – по египетскому образцу. Каддафи произвели в полковники и поставили во главе вооруженных сил. Ему было всего 27 лет. От остальных одиннадцати членов революционного совета Каддафи постепенно избавился.

Свергнутый король происходил из рода видных религиозных лидеров. Каддафи тоже надо было продемонстрировать свою приверженность исламу. Он запретил алкоголь, закрыл бары, ночные клубы и казино. Потом в Триполи все-таки открылся ночной клуб – в здании, украшенном революционными лозунгами и портретом вождя, который смотрел на своих подданных со всех стен в стране.

Каддафи взял власть под лозунгом «Социализм, единство, свобода». Казалось, революция совершена ради блага простых людей. Молодой человек с мощной челюстью и горящими глазами казался в ту пору столь же романтической фигурой, что и знаменитый кубинец Эрнесто Че Гевара. После невероятно обидного поражения арабских армий в шестидневной войне 1967 года в арабском мире гордились молодым и удачливым офицером Муамаром Каддафи.

Каддафи закрыл американские и британские военные базы, национализировал имущество итальянцев и выслал их из страны. Это была месть за колониальное прошлое. В Ливии жили 25 тысяч итальянцев. Через год после того, как 1 сентября 1969 года он сверг короля Идриса, не осталось ни одного. Многие из них никогда не видели Италии, потому что родились и выросли в Ливии.

Каддафи провел в стране своего рода культурную революцию, убирая следы иностранного влияния, начиная от названий улиц и заканчивая экономической и политической структурой страны. Он запретил изучение английского языка в школах. Дорожные указатели и реклама – только на арабском. Западные книги сжигались.

Ливия была маленькой страной с трехмиллионным населением, большую часть которого составляют бедуины, трудно интегрирующиеся в современное общество. Каддафи остался бы никому не известным африканским царьком, если бы не нефть, найденная в 1959 году. Запасы ее огромны. Ливийская нефть – легкая с малым содержанием серы, ее легко рафинировать.

При короле ливийцам мало что доставалось от этого богатства. Каддафи потребовал от иностранных нефтяных компаний больше денег за право разрабатывать ливийскую нефть. 29 января 1970 года на двадцать процентов поднял цену на нефть. Нефтяные компании, которые вели добычу в Ливии, отказались платить. Тогда ливийское правительство сделало то, на что никто другой еще не решался: просто закрыло им кран. Компаниям пришлось уступить.

Пример Ливии радикально изменил политику всех нефтедобывающих стран. Дело не в том, что они сами хотели руководить нефтедобычей и сбытом. Главное было в другом: отныне цена на нефть устанавливалась не путем экономических расчетов и переговоров, а назначалась правительствами нефтедобывающих стран. Именно из-за Каддафи началась эпоха стремительного роста цен на черное золото, что во многом определило развитие современного мира.

Каддафи сделал свою страну одним из главных экспортеров нефти. В Ливию потоком хлынули доллары. На них он обещал построить дома, школы и больницы. Появились современные дороги и города. Он говорил, что образование должно быть бесплатным, дома надо строить не ради извлечения прибыли, а власть в социалистическо-исламской стране «переходит к самому народу, вожди же исчезают навсегда».

Каддафи решил, что все современные политические системы не демократичны. Капитализм служит только элите. Коммунизм душит личность… Он обещал уничтожить все формы буржуазии и бюрократии в стране. И придумал свою универсальную теорию – смесь исламских постулатов и бедуинского примитивного социализма.

Как и в Китае при Мао Цзэдуне, в Ливии появился некий вариант «Красной книжечки» – «Великая зеленая декларация прав человека в эпоху народных масс». Так называется написанный Каддафи труд. Это набор банальностей, которые почти четыре десятилетия оставались главной книгой страны. Цитаты из «Зеленой книги» были развешаны по всей стране. Детей заставляли изучать ее в школе, многие цитировали ее наизусть.

Через восемь лет после прихода к власти Каддафи объявил, что Ливия стала первым на земле государством народа, государством без правительства. В 1978 году он дал стране новое название – Великая социалистическая народная ливийская арабская джамахирия. Это слово и означает государство народа.

– На всей планете, – внушал он иностранцам, – нет другого, кроме Ливии, государства, в котором установлена подлинная демократия.

Он распустил министерства и ведомства. Объявил, что отныне страной управляет сам народ с помощью общих собраний, которые устраивались каждые несколько месяцев, и народных комитетов… Система управления полностью развалилась. Некоторое время царил хаос, а потом установилась абсолютная и единоличная диктатура Каддафи.

Формально власть принадлежала революционным комитетам, на практике – многочисленным родственникам и членам клана Каддафи. Выходцы из его родного племени заняли ключевые позиции в спецслужбах.

Каддафи, отбросив другие должности, именовал себя лидером революции. Впрочем, его власть определялась не титулом, а полным контролем над армией, силами безопасности и аппаратом власти. Его не ограничивали ни парламент, ни партии, ни свободная печать. Значение имело только одно мнение – его собственное. Разногласия с Каддафи были смерти подобны. Несогласных казнили на площадях. Тысячи людей умерли в тюрьмах, сотни тысяч ливийцев бежали из страны, боясь службы безопасности.

Муамар Каддафи мог бы считаться учеником Троцкого. Ливийский лидер тоже был сторонником перманентной революции. Полковник постоянно реорганизовывал систему власти, уничтожая всех, кого считал врагом, и избавляясь от тех, кто был недостаточно ему предан.

Ливия была слишком мала для Муамара Каддафи. Он желал играть в высшей лиге. После смерти президента Египта Гамаля Абд аль-Насера в 1970 году Каддафи объявил, что Насер назвал его своим сыном, и потому он берет на себя роль объединителя арабского мира.

– Я самый близкий к Насеру человек, – заявлял Каддафи, – Я хранитель его заветов, я отвечаю в моральном и революционном плане за всех насеристов арабского мира. Я учился у Насера и вместе с ним намечал путь арабского единства и будущего арабов.

Египетский президент потратил на это многие годы. Он видел себя во главе огромного арабского государства, протянувшегося от Нила до Ефрата. Но другие народы почему-то не спешили перейти под управление Насера. Такое же разочарование ждало и Каддафи. Он предлагал объединиться Сирии, Египту, Тунису, Чаду, Судану и Алжиру… Никто не пожелал откликнуться на его предложение. Чад он пытался присоединить силой.

В Чаде живет много ливийцев. Они бежали в соседнюю страну еще в 30-е годы, спасаясь от итальянской армии. Сам Каддафи однажды сказал:

– Половина моего семейства, половина моего племени все еще находится в Чаде.

В войне за господство над Чадом погибло несколько тысяч ливийских солдат, но там высадились французские войска, и он потерпел поражение.

Каддафи провозгласил себя защитником ислама во всем мире и создателем единой арабской нации – от теплых вод Персидского залива до свинцовых волн Атлантического океана. Но на международной арене у Каддафи ничего не получалось. Никто из мировых лидеров не желал воспринимать его всерьез.

Муамар Каддафи всегда делал то, что считал нужным. Каддафи, заметил один из ливийских диссидентов, «это бедуин. Если он едет на верблюде и хочет повернуть, он просто поворачивает. Он не ждет, пока зажжется зеленый свет».

Когда иностранные журналисты спрашивали его, что он намерен предпринять для улучшения экономического положения в стране, где людям приходится стоять в длинных очередях, Каддафи преспокойно отвечал:

– Очереди – это не так плохо, это значит, что у людей есть деньги, и они хотят покупать.

Он потратил множество нефтедолларов, покупая в Советском Союзе всевозможное оружие. В 1976 году он подписал контракт с Москвой на покупку вооружений стоимостью в двенадцать миллиардов долларов. Среди прочего он заказал две тысячи восемьсот танков. Но даже когда он вооружил свою сухопутную армию советскими танками и ракетами, военно-воздушные силы – полутысячей боевых самолетов, флот – шестью подводными лодками, он понял, что все равно не только не в состоянии противостоять Израилю в одиночку, но и вообще не может позволить себе участвовать в сколько-нибудь серьезной войне.

Москва никогда не была в восторге от своего непредсказуемого союзника и в лучшие времена дружбы с Триполи не продавала Каддафи баллистические ракеты и самоле ты дальнего радиуса действия, например, МиГ-29. Суперсовременное оружие могло толкнуть эмоционально неустойчивого полковника на большую авантюру, которая кончилась бы новой войной на Ближнем Востоке.

Пять миллионов долларов убийцам

Террор был выходом из этого обидного для Каддафи положения.

Он был охвачен желанием мстить. За оскорбление ислама, за захват христианами Ближнего Востока, за многовековое унижение арабского мира, а главное – за то, что им пренебрегали. Вот что было для него невыносимо… Молодой офицер составил длинный список смертельных врагов. В нем значились почти все развитые государства Запада, которые тем или иным путем вызвали гнев лидера ливийской революции.

В 1972 году на летней Олимпиаде в Мюнхене палестинские террористы захватили и хладнокровно расстреляли израильскую спортивную команду. Мир вздрогнул и ужаснулся. Лидер ливийской революции полковник Муамар Каддафи назвал убийц героями.

Пятерым палестинским боевикам, застреленным немецкой полицией, Каддафи устроил в Триполи торжественные похороны. В их честь произвели орудийный салют. Каддафи сам возглавил процессию, которая прошла по улицам ливийской столицы, и вручил пять миллионов долларов вождю палестинцев Ясиру Арафату. Каддафи точно знал, кто именно убил израильских спортсменов, хотя формально ответственность взяла на себя боевая группа под названием «Черный сентябрь». Когда трое оставшихся в живых убийц в ноябре 1972 года выпустили из западногерманской тюрьмы, в Триполи их встречали как героев.

Каддафи понял, что терроризм – это прекрасная игрушка, которая рождает ощущение власти над миром и заставляет газеты всего мира писать о нем. Ввязавшись в настоящую войну, он мог лишиться всего. Поддерживая террористов, не рисковал ничем. Террористические группы, которыми распоряжался Каддафи, в разное время пытались убить египетского президента, иорданского и марокканского королей, а также Ясира Арафата и некоторых умеренных палестинцев – последнее чаще всего удавалось.

Ввязавшись в настоящую войну, он мог лишиться всего. Начиная кампанию террора, Каддафи не рисковал ничем. Тогдашний ливийский министр иностранных дел ясно обрисовал ситуацию:

– Мы говорим открыто: да, в Ливии добровольцы из восемнадцати арабских государств готовятся к битве против Израиля. Стагнация в арабском мире закончилась с революцией в Ливии. И естественно мы, ливийцы, поможем каждой палестинской операции. Повторяю: каждой операции.

Полковник Каддафи действительно давал оружие, деньги, паспорта, предоставлял убежище множеству террористических организаций.

Его пропаганда всегда изображала Каддафи «отцом мировой революции». Потом, правда, выяснилось, что когда «дети» приезжали со списком того, что им нужно, они получали не так уж много. Каддафи давал оружие и деньги только в том случае, если видел для себя конкретную выгоду. Он был предельно эгоистичен: никакой филантропии, даже ради революции. Как рачительный хозяин жаловался, что у него слишком много берут и слишком мало убивают за такие деньги.

Печально знаменитый террорист Ильич Санчес Карлос, который ныне отбывает срок во Франции, в свое время тоже принанялся к Муамару Каддафи, считая, что у того много денег. Но ливийцы ему совсем не понравились. Карлос жаловался, что с ливийцами просто невозможно работать: они не держат слова и прижимисты.

Каддафи был способен произнести на митинге длинную речь о необходимости помочь палестинцам, которые должны выбить израильтян с захваченной ими земли, а вернувшись в свой кабинет, подписать распоряжение о прекращении выдачи денег своим «палестинским братьям».

Заместитель Арафата Абу Айяд жаловался:

– Каддафи уверен, что палестинцы должны выполнять только его приказы, что мы должны безоговорочно поддерживать его линию, что мы должны быть друзьями его друзей и врагами его врагов. Он обращался с нами как с наемниками, которым платят и которых заставляют отрабатывать полученные деньги.

Ливия оказывала услуги, в которых больше всего нуждаются террористы: предоставляла дипломатические паспорта, освобождающие от таможенного досмотра и исключающие возможность ареста. Муамар Каддафи превратил ливийские посольства, переименованные в народные бюро, в базы для террора. Дипломатический багаж, освобождаемый от таможенного досмотра, стал удобным каналом переправки оружия и взрывчатки в нужное место.

По багдадскому соглашению, заключенному между руководителями арабских стран, обещавших поддержку ООП, Каддафи дал согласие ежегодно переводить на счета Арафата сорок миллионов долларов. Обещание свое он выполнял с большой неохотой, хотя передал Арафату часть советского оружия: ракеты «земля-воздух», ракетные установки «Град», 130– и 122-миллиметровые орудия, патрульные катера.

Когда ООП стала искать пути решения палестинского вопроса за столом переговоров, Каддафи не только перестал давать обещанные деньги, но и поддержал палестинские организации, выступившие против Ясира Арафата. Он создал карманную палестинскую группу – «Национальная арабская молодежь за освобождение Палестины». Ее возглавил Ахмед Шафур, бывший представитель ООП в Триполи. Впрочем, люди Арафата его сразу убили как предателя…

Вокруг Каддафи объединялись самые радикальные группировки. В феврале 1986 года в Триполи собралось примерно две сотни представителей палестинских, курдских, ливанских и иракских группировок. Обсуждались пути совместной борьбы с Израилем и Америкой.

Присутствовали: Жорж Хаббаш, глава Народного фронта освобождения Палестины, самая известная личность в мире террора; Ахмед Джибриль из отколовшегося от Хаббаша Народного фронта освобождения Палестины – Главного командования; Мустафа Мурад, руководитель сирийского отделения группы Абу Нидаля; Абу Муса, возглавивший палестинцев, выступивших против Арафата; Абдель Ганем из Фронта освобождения Палестины – просирийской организации. В Триполи приехали также руководители правящей в Сирии Партии арабского социалистического возрождения. Всем им Каддафи обещал деньги и оружие.

Взорванная дискотека

Муамар Каддафи просто не знал, как еще обратить на себя внимание, как заставить мир признать его мощь и силу. Объявил территориальными водами Ливии весь пролив Сидр в Средиземном море. Угрожал сбить любой самолет и потопить любой корабль, который пересечет эту границу, которую назвал «линией смерти». Но нарвался на куда более хладнокровного и решительного человека, у которого ливийский вождь вызывал ужас и омерзение.

В каком-то смысле Рональд Рейган, став президентом Соединенных Штатов, так и остался мальчиком со Среднего Запада. Он полагал, что простые решения времен его юности применимы к любым ситуациям взрослой жизни. Рональд Рейган не собирался терпеть угрозы Каддафи и назначил в этой части Средиземноморья, которые по всем законам являются международными водами, военно-морские маневры. 19 августа 1983 года, когда 6-й флот проводил учения, два ливийских истребителя атаковали американские корабли и были сбиты.

Американская разведка получила информацию, что в отместку Каддафи приказал убить президента Рейгана. В Вашингтоне к этому предупреждению отнеслись серьезно. 18 ноября 1983 года Рейган записал в дневнике:

«Большой день – я произнес речь в Национальном клубе прессы. Предложил России присоединиться к нам в полном уничтожении всех ядерных ракет средней дальности в Европе. Забавно – я говорил о мире, а на мне был пуленепробиваемый жилет. Судя по всему, Каддафи заключил на меня контракт. Некий человек должен был убить меня во время речи. Приняты суровые меры предосторожности».

Через несколько дней президент Соединенных Штатов пометил в дневнике:

««Боевая группа», как считается, пересекла границу. Я полетел в КэмпДэвид на вертолете другим маршрутом. Есть основания полагать, что наши ливийские друзья обладают ракетами с боеголовкой теплового наведения. Даже на ранчо принято строгие меры безопасности».

24 марта 1986 года авианосец 6-го флота «Йорктаун» пересек в Средиземном море «линию смерти», установленную Каддафи. Ливийский лидер приказал своему флоту атаковать американцев. Тогда американцы потопили два ливийских корабля, третий повредили, обстреляли радиолокационные станции на берегу и пусковые установки ракет.

Это было новое большое унижение для Каддафи. Он решил отомстить чужими руками – и приказал взорвать какой-нибудь крупный объект в Западном Берлине, часто посещаемый американцами.

Теперь, когда открыты архивы министерства государственной безопасности ГДР, вся эта история стала известна. О подготовке теракта американцы узнали, расшифровав радиоперехват переговоров между Триполи и народным бюро (то есть ливийским посольством) в Восточном Берлине.

В Вашингтоне попытались остановить Каддафи, обратившись к его главному союзнику – Москве. Советник-посланник советского посольства в Вашингтоне был приглашен в государственный департамент, где ему представили доказательства того, что ливийцы что-то затевают. Американцы надеялись, что Советский Союз и Восточная Германия заставят Каддафи отступить.

Но восточногерманские органы госбезопасности и так все знали. Начальник второго главного управления (контрразведки) министерства госбезопасности ГДР сообщил своему министру генералу армии Эриху Мильке, что ливийцы готовят взрыв в Западном Берлине.

Доложили руководителю страны – генеральному секретарю ЦК СЕПГ Эриху Хонеккеру. Самоуверенный и безжалостный Хонеккер распорядился предоставить полную свободу действий ливийским товарищам по совместной борьбе с кровавым американским империализмом.

4 апреля 1986 года в западноберлинской дискотеке «Ла Белль», где развлекались служивших в Западном Берлине американских военных, взорвалась бомба. Погибли два американских морских пехотинца, позже в больнице скончалась молодая турчанка. Двести человек были ранены.

Президент Рональд Рейган записал в дневнике:

«Ночью мне позвонили, чтобы сообщить о взрыве в дискотеке в Западном Берлине. Есть свидетельства, что организатор – Каддафи, хотя этот лицемер выступил по телевидению и сказал, что «это был теракт против невинных людей, а он такими вещами не занимается»».

Американцы перехватили шифртелеграмму ливийцев: «Акция осуществлена. Следов не оставлено». На самом деле следы остались. Несколько лет судебные власти Берлина вели следствие. Они нашли исполнителей и посадили их на скамью подсудимых. Взрывное устройство в дискотеку принесла в своей сумочке немка Верена Беккер. Она состояла в леворадикальной террористической группировке «Фракция Красной армии» и вышла замуж за палестинца Али Шанаа, агента ливийской разведки. Взрывчатку доставил еще один палестинец, который работал в ливийском народном бюро, то есть посольстве.

«Получены свидетельства того, что Каддафи стоит за взрывом в дискотеке в Западном Берлине, – пометил в дневнике Рейган. – В семь вечера по нашему времени самолеты F-111 с базы на территории Англии и самолеты с авианосцев нашего 6-го флота нанесут удар по военным целям в Ливии. Позже я расскажу нашему народу детали по телевидению».

Американцы обстреляли ракетами здание ливийской разведки, аэропорт Триполи, тренировочный лагерь для террористов, военно-воздушную базу и казармы в Бенгази. Несколько ракет обрушились на резиденцию Каддафи. Он не пострадал. Но впал в депрессию от сознания своей уязвимости.

«Общественное мнение нас поддержало, – отметил Рейган. – Утром изучали результаты атаки. Опасаемся, что одна бомба сбилась с цели и вызвала жертвы среди гражданского населения. Возможно, это была не наша бомба, а их или же ракета ПВО, которая упала и взорвалась. Один из наших самолетов пропал – F-111 с двумя членами экипажа».

Домой полковник не вернулся

Обратной стороной его жестокости и всевластия был страх. Сам Каддафи безумно боялся заговоров и покушений, переезжал с места на место, старался не ночевать на одном и том же месте две ночи подряд.

В 1985 году он уничтожил своего кузена и заместителя полковника Хассана Ишкала, который руководил силами безопасности. Вероятно, Каддафи решил, что его заместитель становится слишком самостоятельным. В ноябре они вместе съездили в Москву. После возвращения из Советского Союза кузена вызвали в штаб-квартиру Каддафи для доклада, домой он не вернулся.

Каддафи безумно боялся оппозиции, состоящей из его же бывших соратников, отстраненных им от власти и бежавших из страны. Его агенты охотились и убивали ливийских эмигрантов, посмевших выступить против лидера революции, в Англии, Италии, ФРГ, на Кипре, в Греции, Египте.

Причем если его оперативную группу арестовывали, что называется, на месте преступления, Каддафи приказывал брать под стражу граждан соответствующей страны, находящихся в Ливии. В результате после переговоров убийц отпускали.

В Греции и в некоторых других странах агентов Каддафи вовсе перестали задерживать, а сразу высылали. Никто не хотел связываться с Каддафи. У него те же преимущества, какими обладает уличный хулиган перед воспитанным человеком.

Ливийский бизнесмен, который обосновался в Лондоне, по лучил из Триполи указание помочь установить подрывные устройства в месте, где обычно собираются ливийские эмигранты. После серии из пяти взрывов британская полиция заподозрила этого бизнесмена. Для начала его вызвали на допрос. Другие ливийские агенты тут же убили его, боясь, что он может что-либо рассказать. Рядом с трупом оставили записку: «Он наказан потому, что должен был выполнить задание, но не сумел».

Каддафи составил список примерно из ста ливийских эмигрантов, подлежащих уничтожению, и практически никогда не пытался скрыть своей причастности к убийствам.

Довольно часто агенты Каддафи терпели поражение.

В 1984 году радио Триполи торжествующе сообщило, что приведен в действие смертный приговор, вынесенный бывшему премьер-министру Ливии Абдулу Хамиду Бакушу, который нашел убежище в Каире и создал там Организацию освобождения Ливии. Но люди Каддафи сами попались в ловушку.

На следующий день «покойник» участвовал в пресс-конференции, проведенной в Каире. Ливийский посол на Мальте действительно нанял двух англичан и двух мальтийцев убить бывшего премьера. Каждому было обещано по пятьдесят тысяч фунтов стерлингов. Но в Каире неудачливые террористы попали в поле зрения египетских спецслужб. Убийство было инсценировано. Бывшего премьера загримировали под труп и сфотографировали. Когда ливийская разведка получила фотографию, в Триполи поспешили сообщить о «победе»…

Группа захвата опоздала

Каддафи заявил в 1985 году, что имеет право убивать врагов повсюду. Ливийские дипломаты в Лондоне обстреляли антиливийскую демонстрацию, женщина-полицейский была убита. Английское правительство приняло решение разорвать дипломатические отношения с Ливией. В ответ Каддафи стал снабжать оружием Ирландскую республиканскую армию.

В Ливии по разным подсчетам было создано два десятка тренировочных баз для террористов: базовый курс преподается в течение полугода, затем специальная подготовка для тех, кому предстоит иметь дело с взрывчаткой.

К концу 80-х годов Каддафи в значительной степени потерял интерес к международному терроризму, но сеть лагерей сохранилась. Среди преподавателей были приглашенные Каддафи сотрудники специальных служб Кубы, ГДР и даже несколько бывших агентов ЦРУ.

Эдвин Уилсон был заметным человеком в ЦРУ. Он участвовал в подготовке вторжения кубинских эмигрантов в заливе Свиней в 1961 году и воевал во Вьетнаме. Уилсон был специалистом по созданию подставных компаний, занимающихся поставкой оружия и передачей денег агентам за рубежом. Когда его уволили из ЦРУ, он создал еще одну такую компанию. На сейраз не для правительства США, а для себя.

Фрэнсиса Терпила – специалиста в области средств связи (он служил на Ближнем Востоке и в Бангладеш) – уволили из ЦРУ в 1971 году. Он обосновался в Ливане и занялся торговлей оружием, потом стал компаньоном Уилсона.

Вдвоем они создали тренировочный лагерь неподалеку от Триполи, где главным образом показывали, как делать мощные бомбы, маскируя их под абсолютно безобидные предметы. Они сумели завербовать, предложив сверхвысокие гонорары, несколько американских «зеленых беретов», специалистов по подрывному делу и даже создателей оружия из сверхсекретной лаборатории военно-морского флота в Калифорнии.

Они приобрели для Ливии двадцать одну тонну самой мощной в мире пластиковой взрывчатки и сто тысяч сделанных в Техасе электронных таймеров, необходимых для изготовления взрывателей с часовым механизмом. Они также взялись в 1978 году устроить переворот в Чаде, но провалились.

В конце концов Уилсон был арестован американской полицией и осужден за незаконные сделки с оружием и уклонение от уплаты налогов. Наказание, как всегда в таких случаях, было более чем суровым: пятьдесят два года тюремного заключения.

Терпила не нашли. В последний раз его видели в августе 1982 году в Бейруте, где он жил в качестве гостя Организации освобождения Палестины. Американцы попросили израильтян захватить его. Когда группа захвата прибыла в его отель, Терпил уже исчез.

Дружба с профессионалами помогла Каддафи создать собственную разведку, подготовить отряды оперативников, способных немедленно отправиться в любую точку земного шара.

Каддафи обещал помощь всем революционным организациям в мире: от Ирландской республиканской армии до филиппинских партизан. Одно время он даже собирался использовать марксистское правительство на Гренаде для того, чтобы проникнуть в Латинскую Америку. Но губернатор Гренады разорвал дипломатические отношения с Ливией и выслал с острова всех ливийских «дипломатов» вместе с советскими, кубинскими, северокорейскими, восточногерманскими и болгарскими советниками.

Каддафи превратил ливийские посольства, переименованные в народные бюро, в базы для террора. Профессиональных дипломатов заменили люди из оперативных групп.

Дипломатический багаж, освобождаемый от таможенного досмотра, превратился в удобнейший канал переправки оружия и взрывчатки в нужное место. Ливийским террористам не надо было рисковать, они получали все, что им было нужно в своем посольстве, которое снабжало их любыми необходимыми документами, в том числе и дипломатическими паспортами, позволявшими избежать ареста и суда.

Впрочем, ближневосточные террористы предпочитают пользоваться паспортами не той страны, от которой исходил заказ на проведение акции. Ливийский террорист, пойманный полицией в одной из европейских стран и согласившийся дать показания, рассказал, что после шестимесячного курса подготовки в лагере неподалеку от Триполи он получил тунисский паспорт и с ним вылетел в Европу.

Несколько недель он ждал приказа – регулярно звонил в Триполи из уличного телефона-автомата, пока не услышал условленный сигнал. После этого он отправился в местное народное бюро Ливии, назвал пароль и получил возможность выбрать оружие. Он предпочел израильский автомат «узи» и убил свою жертву. Арестовали его потому, что струсил человек, который должен был на мотоцикле отвезти его в аэропорт.

И здесь ваххабиты!

После крушения коммунистических режимов в Восточной Европе он оказался в изоляции. Каддафи перестал произносить свои громкие речи с угрозами расправиться со всеми врагами.

Его телеграмма, отправленная 19 августа 1991 года на имя вице-президента СССР Геннадия Янаева с выражением полной поддержки ГКЧП, сделала его еще большим изгоем. Каддафи счел необходимым подчеркнуть впоследствии, что приветственная телеграмма путчистам не была случайностью:

– Я остаюсь при своем мнении и считаю телеграмму, все употребленные в ней выражения политическим документом, от которого никогда не отрекусь.

За мировой политикой и даже за ближневосточным процессом Каддафи наблюдал только со стороны. Былые союзники оставили его. Запад сторонился «бешеной собаки», как его назвал в свое время президент Рональд Рейган. Арабские властители в Каддафи не нуждаются.

Да и сам Каддафи, похоже, поостыл к своим друзьям с автоматами. Они не смогли помочь ему создать великую Ливию. Хуже того, теперь террористы охотились на него самого.

В первых числах января 1997 года в Ливии были казнены по обвинению в шпионаже шесть старших офицеров и двое гражданских. Офицеров расстреляли, гражданских повесили. Их обвинили в работе на ЦРУ. Но специалисты полагают, что они, скорее всего, были причастны к попытке свергнуть Каддафи в октябре 1993 года. А, может быть, это те самые люди, которые пытались убить Каддафи? В декабре 1996 года в сторону Каддафи бросили гранату. Вождь остался невредим.

Появились сообщения, что 2 июня 1998 года на Каддафи было совершено покушение в Бенгази. Террористы обстреляли его автоколонну. Погибла одна из его личных телохранительниц, которая его заслонила. Несколько других были ранено.

Бенгази – место, где группируются фундаменталисты. Они враждебно относились к полковнику Каддафи и военному режиму. Они распространяли антиправительственные листовки в университетах Триполи и Бенгази, иногда дело доходило до рукопашной между исламистами и членами революционных комитетов Каддафи.

Фундаменталисты концентрируются в восточных районах Ливии в силу традиционной обособленности Киренаики от Триполитании и ее тесных связей с Египтом. В этих районах живут мелкие племена, которые не любят подчиняться центральной власти.

Вооруженные фундаменталисты – прежде всего афганские ветераны – появились в Ливии лет семь-восемь назад. Они пытались уничтожить самого Каддафи, но это им не удалось. Они убили несколько высших офицеров и скрылись в горах, куда ни армия, ни полиция не заглядывали. Самая крупная оппозиционная организация – Сражающаяся исламская группа. Она объявила джихад правительству.

Именно с этой стороны Каддафи видел главную угрозу для себя. Он говорил, что «братьев-мусульман» надо не арестовывать, а уничтожать на месте. Их деятельность запрещена «Великой зеленой декларацией прав человека в эпоху народных масс» (так называется главный труд лидера ливийской революции). Каддафи несколько раз говорил, что приход к власти «братьев-мусульман» хуже, чем господство империалистов и сионистов.

«Братья-мусульмане» тесно сотрудничают с Национальным исламским фронтом Судана. В Ливии появились и ваххабиты – арабы, прибывшие из-за границы. Они финансируются Саудовской Аравией. Фундаменталисты были недовольны рефоматорской деятельностью Каддафи в области ислама. С конца 70-х Каддафи пытался поставить духовенство под контроль.

Он захотел, чтобы составлялся единый текст проповедей – под контролем государственных чиновников. Сопротивлявшихся священнослужителей арестовывали и казнили. Он ввел новый исламский календарь, отменил начальные и средние религиозные школы. Он позволял себе не соблюдать религиозные обычаи и выразил сомнение в необходимости всем мужчинам отращивать бороды, а женщинам закрывать лицо.

Фундаменталистам не понравилась его попытка ввести полное равноправие для женщин, которым он даже разрешил поступать в военные училища. Исламистам особенно ненавистна была личная охрана Каддафи, состоящая исключительно из женщин.

Ненависть фундаменталистов подогревалась и неважным экономическим положением. Из-за экономического эмбарго страна жила трудно. Каддафи пытался воспользоваться советским опытом и развивать экономику на плановой основе. Но, как и в Советском Союзе, эксперимент не увенчался успехом. Две пятилетки подряд так и не были выполнены.

Экономические трудности заставили Каддафи пойти на реформы. Он освободил часть политических заключенных, разрешил своим подданным выезд за границу, была ограничена деятельность ревкомов.

Когда Каддафи гарантировал, что эмигрантов не станут преследовать, примерно сто тысяч ливийцев вернулись из-за границы. Эти люди не разделяли взглядов Каддафи. Но и без них было заметно, что вождь в значительной степени утратил народную поддержку. Когда в начале 1989 года возникла угроза американского удара по Триполи, люди обратились в бегство. Заметно было, что у народа нет желания защищать режим Каддафи. По негласно объявленной мобилизации на призывные пункты явилось всего двенадцать процентов военнообязанных.

О пользе санкций ООН

Через четверть века после того, как лидер ливийской революции стал одним из покровителей международного терроризма, мировое сообщество решило наказать его.

21 декабря 1988 года бомба взорвалась в самолете авиакомпании «Пан Америкэн», выполнявшем рейс № 103 из Лондона в Нью-Йорк. Это был самый крупный теракт в истории Англии и самое страшное нападение на мирных граждан США до 11 сентября.

На борту находились двести пятьдесят девять пассажиров и одиннадцать членов экипажа. Никто не выжил. «Боинг-747» разлетелся на тысячи осколков, которые рухнули на шотландскую деревушку Локкерби. Под обломками самолета погибло еще одиннадцать человек. Расследование продолжалось много лет. В конце концов американские и английские следователи доказали: в самолет авиакомпании «Пан америкэн», летевший из Лондона в Нью-Йорк, ливийские агенты подложили бомбу.

Следователи собрали в ангаре тысячи осколков взорванного самолета и обнаружили часть часового механизма на остатке рубашки с мальтийскими ярлыками. Отыскали небольшой магазин на Мальте, где была продана эта рубашка. Его владелец опознал покупателя. Это был ливиец по имени Абд аль-Бассет аль-Меграхи.

Он – выходец из того же племени, что и преданные помощники Каддафи. Потому и участвовал в теракте, который должен был стать ответом на авианалеты США. Он руководил службой безопасности авиакомпании «Ливийские арабские авиалинии», у которой было отделение на Мальте, куда он часто ездил.

Помимо американского лайнера ливийские спецслужбы взорвали французский пассажирский самолет над Нигером в 1989 году, тогда погибли 170 человек. Выдать суду подозреваемых, среди них – Абдаллу Сенусси, родственника Каддафи и начальника внешней разведки Ливии, в Триполи отказались.

Итоги работы американских, английских и французских следователей едва ли стали для кого-нибудь сюрпризом. Но прежде никто не хотел ссориться с богатым экспортером нефти. Прекрасно понимая, с кем они имеют дело, многие государственные деятели все же отказывались называть Каддафи покровителем террористов, уверяли, что это клевета на человека, который занимается благородным делом – поддерживает освободительную борьбу народов третьего мира. Западноевропейцев смущало и то, что ливийцы как будто бы довольны своим лидером. В демократических странах не знают, что диктаторам прекрасно удается изобразить дело так, будто народ любит своего угнетателя… Но взрыв пассажирского самолета переполнил чашу терпения.

Американцы несколько лет добивались, чтобы Каддафи выдал суду сотрудников ливийских спецслужб, обвиняемых в том, что они заложили взрывное устройство с часовым механизмом в самолет авиакомпании «Пан-Америкэн». Каддафи наотрез отказывался. Тогда вступила в силу резолюция № 748 Совета Безопасности ООН об экономических санкциях против Ливии.

Распался Советский Союз, исчез социалистический блок, и некому стало заступаться за ливийского диктатора. Практически весь мир решительно выступил против него. И даже арабские страны, которые презирали ливийского лидера, поддержали бойкот. Ему не простили убийства лидера ливанских шиитов Мусы аль-Садра, которого восторженные поклонники именовали имамом.

Это была семья, с которой нещадно расправлялись разные диктаторы. Мохаммед Бакир ас-Садр жил в Ираке. Он основал движение «Призыв ислама». Среди шиитов он был не менее популярен, чем Хомейни. После иранской революции, боясь шиитского восстания у себя в стране, Саддам Хусейн приказал повесить аятоллу ас-Садра – вместе с сестрой и другими шиитскими философами. А братом повешенного Саддамом аятоллы был Муса аль-Садр, популярный и влиятельный священнослужитель. Его племянница вышла замуж за сына Хомейни.

Муса Садр переехал в Ливан и помог сплотиться единоверцам. Власть в Ливане поделили христиане и мусульмане-сунниты. На шиитов не обращали внимания. Муса Садр создал Движение обездоленных и добился того, что правительство Ливана стало заниматься развитием отсталых шиитских районов. Сторонники Мусы Садра образовали даже собственные вооруженные силы – милицию «Амаль».

Летом 1978 года имам Муса Садр отправился в Ливию, где его ждала встреча с Каддафи. И таинственно исчез… Никто не понимал, что с ним приключилось. Ливийские власти уверяли, что не причастны к его исчезновению: имам и двое его помощников купили авиабилеты на Рим и покинули страну. Итальянские власти возразили: эти трое никогда не садились на борт итальянского самолета.

Ливанские шииты считают имама Садра мучеником.

– Его исчезновение – великая печаль для моего сердца, – говорил командир шиитской милиции «Амаль». – Я готов пожертвовать моими сыновьями и всей семьей только ради того, чтобы узнать, что с ним произошло.

Делегация ливанских шиитов поехала к Каддафи с просьбой выяснить судьбу имама. Лидеру ливийской революции напомнили о законах арабского гостеприимства. Он пренебрежительно ответил:

– Мне говорили, что Муса Садр – не араб, а иранец. Разве нет?

Арабские традиции на неарабов не распространяются.

Бывший полковник ливийской армии в феврале 2011 года подтвердил, что имам Муса Садр был убит по приказу Каддафи. Единоверцы имама не простили этого Каддафи.

Санкции стали сильнейшим ударом по Каддафи. Он был подавлен и растерян. Искал пути снять и санкции ООН, и санкции, введенные отдельно Соединенными Штатами. Американские нефтяные компании, которые контролировали энергетические операции в стране, прервали деловые отношения с Ливией. Страна оказалась в изоляции. Убытки измерялись десятками миллиардов долларов, а экономика страны полностью зависела от нефтяных денег.

После долгих размышлений Каддафи в 1999 году согласился выдать подозреваемых в организации взрыва «Боинга» международному суду в Гааге. 3 мая 2000 года начался суд. 230 свидетелей предстало перед судом. Трое шотландских судей единогласно признали сотрудника ливийской разведки аль-Меграхи виновным и приговорили к пожизненному заключению.

Каддафи выплатил родственникам жертв теракта компенсацию – в общей сложности больше двух с половиной миллиардов долларов. Иначе говоря, задорого купил себе билет обратно в мировое сообщество. Американским журналистам Каддафи внушал, что Ливия и США – естественные союзники в войне против исламского экстремизма:

– У нас нет никакого интереса враждовать с такой великой державой как США. Мы жаждем хороших отношений, потому что выигрываем от этого.

Тем временем в Ливии в полной тайне пытались создать ядерное оружие. Ядерная бомба – вот, что позволит Каддафи разговаривать с миром с позиции силы.

Для Каддафи не только Соединенные Штаты, но и Советский Союз был империалистическим государством, но советское оружие он покупал охотно. В 1976 году он подписал контракт с Москвой на покупку вооружений стоимостью в двенадцать миллиардов долларов – фантастические по тем временам деньги. Среди прочего заказал две тысячи восемьсот танков. Но даже когда он вооружил свою сухопутную армию советскими танками и ракетами, военно-воздушные силы – полутысячей боевых самолетов, флот – шестью подводными лодками, все равно понимал, что не может позволить себе участвовать в сколько-нибудь серьезной войне.

Поэтому Каддафи, как и некоторые другие ближневосточные лидеры, попытался обзавестись ядерным оружием. Рассчитывал на помощь Москвы. Он намеревался купить в Советском Союзе полный ядерный топливный цикл, в том числе тяжеловодный реактор на природном уране, необходимый для производства оружейного плутония.

В Москве за эту сделку ухватилось влиятельное министерство среднего машиностроения и заместитель главы правительства, старый друг Брежнева еще по Днепропетровску Николай Александрович Тихонов. Но ядерную сделку торпедировал осторожный министр иностранных дел Андрей Андреевич Громыко. В частности МИД сослался на то, что казна Ливии не так уж богата, и Каддафи никогда не расплатится.

Советские дипломаты никогда не испытывали восторга от своего непредсказуемого союзника и в лучшие времена дружбы с Триполи не продавали Каддафи баллистические ракеты и самолеты дальнего радиуса действия. Суперсовременное оружие могло толкнуть эмоционально неустойчивого полковника на какую-нибудь авантюру.

Новая возможность обзавестись ядерным оружием возникла для Ливии, когда распался Советский Союз. В декабре 1991 года президент независимого Казахстана Нурсултан Назарбаев неожиданно для самого себя оказался главой государства, входящего в ядерный клуб. Арсенал Казахстана превышал ядерные вооружения Англии, Франции или Китая – 1216 ядерных боеголовок для межконтинентальных баллистических ракет и тяжелых бомбардировщиков. На территории Казахстана находилось сто сорок восемь шахтных установок для запуска межконтинентальных баллистических ракет наземного базирования. Они известны как СС-18 или «Сатана», как их именовали в натовских странах, – самые большие и самые мощные из межконтинентальных баллистических ракет.

Как в тот момент Муамар Каддафи мечтал оказаться на месте президента Казахстана! Любят или не любят ядерное государство, но с ним на мировой арене вынуждены считаться. Каддафи советовал Нурсултану Назарбаеву сохранить «исламскую бомбу». Сулил большие деньги на содержание смертоносного арсенала, надеясь, что с ним поделятся… Но Назарбаев нашел в себе силы отказаться от ядерного оружия.

Каддафи пытался реализовать собственную ядерную программу. Ливийцы пошли по пути обогащения урана, а не производства плутония в реакторе – потому что реактор невозможно скрыть. Помочь взялся отец пакистанской ядерной бомбы – профессор Абдул Кадыр Хан. Он сумел в своей нищей стране – и втайне от всего мира! – создать ядерное оружие. В 1997 году ливийцы довели до сведения Абдул Кадыр Хана, что готовы заплатить 100 миллионов долларов. Профессор наладил нелегальную отправку в Триполи необходимого оборудования и материалов – под видом подержанной оргтехники. Первое время эти поставки шли незамеченными для западных спецслужб.

Базой операции стал Дубай с его приятным курортным климатом. Там пакистанский профессор Хан, регулярно прилетавший в Дубай, создавал фирмы-однодневки, которые состояли из одного факса в пустой комнате, но позволяли скрывать опасные сделки. Отношения носили неформальный характер. Однажды Хану прямо в гостиничный номер доставили два чемодана, в которых были три миллиона долларов наличными.

4 октября 2003 года корабли итальянской береговой охраны перехватили судно, которое шло под немецким флагом. Это была совместная операция ЦРУ и британской разведки МИ-6. Когда полицейские поднялись на борт судна, они обнаружили предназначенный для Ливии груз: технику, необходимую для создания ядерной бомбы.

Через два дня после захвата судна заместитель госсекретаря США Ричард Артитедж прилетел в Исламабад и потребовал от президента Пакистана генерала Первеза Мушараффа прекратить широкую международную деятельность Абдул Кадыр Хана.

Мушарафф не мог сказать американцам «нет». Но и обижать отца пакистанской ядерной бомбы, на которого в стране просто молились, не хотел. Профессор Хан появился на экранах пакистанского телевидения и признался в своей преступной деятельности. На следующий день президент Пакистана его простил.

Сотрудники ЦРУ полетели и в Триполи. Они представили доказательства незаконных сделок Ливии. А это был момент, когда Каддафи боялся прогневать американцев. На него произвела впечатление предельно жесткая реакция Соединенных Штатов на теракты 11 сентября.

Президент Джордж Буш вспоминал:

«Я принял решение: Соединенные Штаты будут считать любую страну, которая укрывает террористов, ответственной за действия этих террористов. Мы заставим эти страны сделать выбор: или бороться с террористами, или разделить их судьбу».

Американские солдаты высадились сначала в Афганистане и разгромили талибов, потом в Ираке и свергли Саддама Хусейна, Каддафи не хотел стать следующим… Ливийский лидер сразу заклеймил теракты «Аль-Каиды», которую ненавидел, и потребовал выдать международный ордер на арест Осамы бен-Ладена.

Муамар Каддафи приказал своей разведке поделиться с ЦРУ всей информацией о деятельности боевиков Осамы бен Ладена. В тот момент ливийцы были готовы на все. Американцы даже отправляли террористов, захваченных в Афганистане и Ираке с оружием в руках, на допросы в Триполи – с перечнем вопросов, которые следует задать. В ливийских тюрьмах им развязывали язык своими методами. Американцы себе такого позволить не могли…

Несколько месяцев американские и британские разведчики вели с сыном Каддафи Сеифом аль-Ислами переговоры об условиях отказа Ливии от попытки создать ядерное оружие в обмен на восстановление дипломатических отношений. Сын Каддафи упорно торговался.

Но когда в декабре 2003 года американские солдаты отыскали убежище Саддама Хусейна, и жалко выглядевший иракский диктатор оказался на скамье подсудимых, Каддафи велел сыну немедленно перестать торговаться и обо всем договориться. Объявил, что отказывается от ядерного и химического оружия, обещал уничтожить свои арсеналы. Через десять месяцев западные представители убедились в том, что от программы ничего не осталось, и ливийские баллистические ракеты размонтированы.

Великобритания и США восстановили дипломатические отношения с Триполи. В Триполи приехал британский премьер-министр Тони Блэр. Затем Кондолиза Райс. Она стала первым американским госсекретарем, побывавшим в Триполи после 1953 года. Приветствуя ее, Каддафи сказал в интервью арабскому телеканалу «Аль-Джазира»:

– Я поддерживаю мою дорогую темнокожую африканскую женщину. Я восхищаюсь и горжусь тем, как она отдает указания арабским лидерам. Да, Лиза! Лиза! Лиза! Я ее очень люблю.

После того, как Соединенные Штаты сняли санкции с Ливии, туда устремились американские нефтяные компании. За ними последовали и другие. В Ливии выросли башни роскошных отелей и офисов. Каддафи внушал американским журналистам:

– Я поддерживал все освободительные движения против империализма. Но это все в прошлом. Не бывает постоянной вражды или постоянной дружбы. Мы все совершали ошибки, обе стороны. Самое главное – исправлять ошибки.

– Мир знал Каддафи как лидера революции, – говорил он сам о себе. – Настало время миру узнать Каддафи как лидера спокойствия и развития.

В реальности он нисколько не изменился. Когда в Швейцарии в июле 2008 года арестовали сына ливийского лидера Ганнибала, избившего двух слуг в гостинице, Муамар Каддафи словно с цепи сорвался. Он вознамерился наказать Швейцарию. Разорвал дипломатические отношения, забрал из банков пять миллиардов долларов и взял в заложники оказавшихся в Ливии двух швейцарских бизнесменов.

Осенью 2009 года он предложил Генеральной Ассамблее ООН вообще ликвидировать Швейцарию как государство и поделить ее наследство. Территории, где говорят по-немецки, отдать Германии, где по-французски – Франции, италоязычные передать Италии. Президент Швейцарии Ханс Рудольф Мерц поехал в Триполи извиняться за арест сына диктатора. Попытка примирения не удалась. В феврале 2010 года Каддафи призвал к джихаду против Швейцарии. Он уговаривал арабские страны запретить полеты швейцарских самолетов и не покупать швейцарский шоколад. Пригрозил:

– Любой мусульманин в мире, который ведет дела с Швейцарией, выступает против пророка, Аллаха и Корана.

Лидер ливийской революции остался прежним… Когда у детей в больнице в Бенгази нашли смертоносный вирус иммунодефицита человека, что было результатом плохой санитарии и нарушения всех правил гигиены, Каддафи обвинил ЦРУ. Возмущался: мало того, что американцы придумали СПИД, они еще специально заслали в Ливию болгарских медсестер с заданием заразить четыреста детей! Пять медсестер и палестинский доктор были арестованы и приговорены к смерти.

– Кто приказал вам заразить детей вирусом, – требовал от арестованных ответа Каддафи, – американская разведка, израильская или болгарская?

Несчастных болгарских женщин с трудом удалось спасти.

Каддафи пытался убедить мир, что он стал другим. Для собственного народа он остался прежним тираном. Он управлял страной, находившейся в бедственном положении, с помощью сыновей и своего клана.

В последнее время Каддафи представлял себя не динозавром революции, а человеком будущего. Позировал у компьютера, уверял, что много времени проводит в интернете. При этом считал себя ясновидящим и провидцем, королем-философом:

– Я бы хотел, чтобы весь мир внимательно прочитал мою «Зеленую книгу».

Жаловался:

– В современном мире так мало идеалистов.

Он старел на глазах. Молодой подтянутый офицер превратился в странно выглядящего пожилого субъекта, до пупа увешанного наградами, в нелепой одежде и с удивительной прической. Походил на постаревшую рок-звезду, которая не ощущает движение времени и пытается одеваться столь же экстравагантно, как в молодости. Его эксцентричность превратилась в пародию на самого себя. Он путешествовал со своим шатром, который пытался раскинуть в любом городе, куда приезжал. В последние годы в мире его воспринимали как комедийный персонаж. Но не на родине.

Выходцы из других племен считали его парвеню, выскочкой, которому крайне повезло в 1969 году. Многие офицеры тогда собирались свергнуть короля, но Каддафи успел первым, и власть досталась ему. Его много раз пытались убить. Он пережил множество покушений и потом жестоко мстил. В результате влиятельные в стране племена пополнили когорту его врагов.

В конце 70-х и начале 80-х Каддафи уничтожал даже самых умеренных критиков режима. Устраивал публичные суды и казни. Судебные заседания проводились на футбольном поле. Обреченные на смерть умоляли сохранить им жизнь. Это показывали по телевидению, чтобы все ливийцы видели, какая судьба ждет врагов народа. Тела студентов, повешенных в центре Триполи, неделю качались на виселице. Власти специально изменили схему городского движения, чтобы как можно больше машин проехало мимо трупов.

Своих врагов Каддафи уничтожал не только внутри страны, но и за границей. Он безумно боялся оппозиции, состоявшей из его же бывших соратников, отстраненных им от власти и бежавших из Ливии. Он составил список эмигрантов, подлежащих уничтожению, и практически никогда не пытался скрыть своей причастности к убийствам.

За теми, кто эмигрировал, охотились по всей Европе. Каддафи предупредил, что будет убивать врагов повсюду.

– Мои люди, – говорил он, – имеют право ликвидировать врагов внутри и вне страны – даже при свете дня.

За мировой политикой Каддафи мог наблюдать лишь со стороны. Былые союзники оставили его. Арабские властители в Каддафи больше не нуждались. Да и сам Каддафи поостыл к своим друзьям с автоматами. Они не смогли помочь ему создать великую Ливию. Хуже того, террористы охотились на него самого.

В декабре 1996 года в сторону Каддафи бросили гранату. Вождь остался невредим. В первых числах января 1997 года в Ливии судили восемь человек, из них шестеро были старшими офицерами. Офицеров расстреляли, гражданских повесили. Они были причастны к попытке свергнуть Каддафи. 2 июня 1998 года на него было совершено покушение в Бенгази. Террористы обстреляли автоколонну лидера ливийской революции. Погибла одна из его личных телохранительниц.

Бенгази – место, где группировались фундаменталисты, враждебно относившиеся к полковнику Каддафи и военному режиму. Когда там вспыхнуло восстание, ответом стало жестокое убийство в тюрьме Абу-Салим тысячи двухсот заключенных из Бенгази. Родственники убитых отказались получать компенсацию от режима. Именно они устроили демонстрацию у здания суда в Бенгази 15 февраля 2011 года. Тогда и началось восстание, которое покончило с правлением Каддафи.

Фундаменталисты концентрируются в восточных районах Ливии в силу традиционной обособленности Киренаики от Триполитании. Здесь обитают мелкие племена, которые не привыкли подчиняться центральной власти. Вооруженные фундаменталисты – прежде всего афганские ветераны – не раз пытались уничтожить Каддафи. Они убивали чиновников и офицеров и скрывались в горах, куда ни армия, ни полиция не заглядывали.

Самая крупная оппозиционная организация – Сражающаяся исламская группа – объявила джихад правительству Муамара Каддафи. Исламисты проникли даже в армию и службу безопасности, считавшиеся опорой режима.

Ненависть фундаменталистов подогревалась неважным экономическим положением. Каддафи пытался воспользоваться советским опытом и развивать экономику на плановой основе. Но, как и в Советском Союзе, эксперимент не увенчался успехом. Каддафи запретил частный бизнес, частное владение недвижимостью и заморозил вклады ливийцев в банках. Государственная экономика полностью зависела от экспорта нефти. Треть молодежи в возрасте до 25 лет не имела работы.

Однажды он потребовал, чтобы все ливийцы разводили у себя дома кур. Из зарплаты вычитали стоимость клеток, которые раздавались населению в обязательном порядке. Но выращивать кур в городских квартирах – безумие. Люди, презрев указание вождя, резали кур, съедали их, а в клетки складывали посуду.

Каддафи твердил, что его завтрак, как и в далеком детстве, состоит из куска хлеба и стакана верблюжьего молока. Он говорил о мнимом равенстве, когда его дети и подручные крали миллиарды нефтедолларов. Он правил дольше всех в арабском мире. Все сокровища страны сосредоточились в руках его семьи и ближайших подручных. Нефтяные деньги доставались только своим – как это обыкновенно происходит в недемократичных государствах.

В последние годы он производил впечатление старого и усталого человека. Было заметно, что вождь утратил народную поддержку. Еще когда в начале 1989 года возникла угроза американского удара по Триполи, у народа не было желания защищать режим Каддафи. По негласно объявленной мобилизации на призывные пункты явилось всего двенадцать процентов военнообязанных.

– Я – слава Ливии, которую не могут забыть ни ливийский народ, ни арабский мир, ни исламский мир, ни Африка, ни одна страна, которая желает свободы, человеческого достоинства и противостоит тирании! – самозабвенно говорил Каддафи в феврале 2011 года. – Муамар Каддафи – это история, это сопротивление, свобода, слава, революция!

Похоже, он верил в свои слова. Не мог смириться с мыслью о том, что большинство ливийцев его презирает. Он считал, что против него воюют одни наемники. Он четыре десятилетия жестоко унижал свой народ, но исходил из того, что его все любят. Его нарциссизм не позволял ему понять реальность восстания. Он утратил контакт с реальностью. Он презрительно назвал «крысами» тех, кто восстал против него – ливийскую молодежь, которую, как он выразился, «опоили молоком и растворимым кофе с наркотиками». Обещал легко уничтожить своих врагов:

– Все будет сожжено!

Когда началось восстание, он пытался подавить его со всей возможной жестокостью. Он никогда не доверял своим согражданам. Как сын пустыни, ненавидел горожан.

– Я говорю трусливым крестоносцам! – говорил Каддафи. – Я нахожусь там, где вам до меня не добраться! Я живу в сердцах миллионов людей!

За свое долгое правление бесконечно самоуверенный и самовлюбленный Каддафи умудрился рассориться со всем миром. Он всем надоел. Никто не пришел ему на помощь, когда была принята резолюция Совета Безопасности ООН, и натовская авиация с воздуха поддержала повстанцев. Никто не смог спасти Каддафи. Ни наемники – суданцы, чадцы и либерийцы, которых он вербовал в разношерстную милицию, ни заинтересованные в сохранении его власти нефтяные компании, ни семеро сыновей, которых он стравливал между собой, чтобы никто из них не решил, что станет наследником.

Подручные благоразумно советовали ему бежать из страны – пока не поздно. Он же наотрез отказывался от предложения отречься от власти. Полковник Каддафи мог спасти свою семью и тысячи жизней, уйдя в отставку и представ перед Международным трибуналом в Гааге. Но тиран не мыслит жизни без власти.

Столица – Триполи – пала 21 августа 2011 года. Каддафи появился с зонтиком в руках, обещал сражаться «до последней капли крови». И словно пропал. Выяснилось, что полковник бежал в затерянный в пустыне родной город Серт, считавшийся надежной базой клана Каддафи. По телефону полковник звонил в Сирию, где радио и телевидение регулярно транслировали его заявления.

Повстанцы обстреливали город из тяжелого оружия. Однажды снаряд угодил в дом, где скрывался Каддафи со своими людьми. Трое охранников получили ранения. Пострадал и повар, который с ними путешествовал. Последние дни Каддафи провел в окружении немногих оставшихся телохранителей. Они искали в опустевших домах какую-то еду, чтобы его накормить. Он задавал смешные для обычных ливийцев вопросы:

– Почему в домах нет электричества, почему нет воды?

Когда повстанцы захватили центр города, полковник и его люди оказались в западне. Каддафи принял решение бежать в пустыню, где он родился. Автомобильная колонна должна была вырваться из города в три часа ночи. Но не смогли вовремя собраться и двинулись в путь только в восемь утра. Каддафи сидел с начальником охраны в «Тойоте Лэндкрузер». Примерно через полчаса их обнаружили самолеты НАТО. Французские бомбардировщики атаковали колонну. Они могли сжечь все машины. Но натовцы не хотели лишать ливийских повстанцев плодов победы.

Когда ракета взорвалась рядом с автомобилем Каддафи, сработали подушки безопасности. Каддафи и его охранники выбрались из машины и пытались спрятаться в какой-то деревне, потом вернулись на дорогу. Каддафи нашел укрытие в цементной трубе диаметром в один метр… Все эти месяцы он презрительно именовал своих врагов «крысами». В тот день по злой иронии судьбы он спрятался в норе, где место только крысам.

Двоих его охранников повстанцы застрелили. Остальные сдались. Один из них сказал, что в трубе прячется Каддафи. Повстанцы заглянули туда и увидели его комичную прическу. Лидер ливийской революции был ранен в голову и в живот.

– Что происходит? Чего вы хотите? – обратился он к повстанцам. – Не убивайте меня, дети мои.

Его вытащили, отобрали у него знаменитый золотой пистолет, спутниковый телефон, сумку с амулетами. Его били. И фотографировались на его фоне. Затем погрузили в карету «скорой помощи» и повезли в портовый город Мисрата. Карету сопровождала сотня машин с ликующими повстанцами, которые кричали «Аллах акбар!».

Но до города Каддафи живым не доехал. Его застрелили из пистолета. Жизнь тирана закончилась 20 октября 2011 года примерно в 8.30 утра по местному времени. Глава нового правительства страны обратился к народу:

– Мы долго ждали этого исторического момента. Муамара Каддафи убили. Я призываю всех ливийцев повторять только одно слово: Ливия! Ливия! Ливия!

Смерть Каддафи страна восприняла как праздник. Ливийцы пели и смеялись. Это стало грозным предупреждением другим арабским властителям. В глазах своих подданных они утратили ореол неприкасаемых и неуязвимых. Оппозиционеры, тайные и открытые, уверенно говорят: «Теперь мы знаем, что можем до них добраться».

Если тиран умирает, лежа в грязи и умоляя о милосердии, это многое говорит о природе созданного им режима и состоянии его недавних подданных. Так произошло со свергнутым хозяином Румынии Николае Чаушеску и его женой в 1989 году. На Востоке нравы страшнее. В 1958 году 23-летнего короля Ирака Фейсала II и его ненавидимого в стране дядю закололи, тела расчленили, а их головами играли в футбол. Тиранов так ненавидят, что восставшим мало его убить. Они желают видеть его мертвым. Так повелось со времен римского императора Калигулы. Вот почему тело полковника Каддафи выставили напоказ – голым до пояса. Его перетаскивали из одного места в другое, пока не оставили труп в местном магазине. Выстроилась огромная очередь. Ливийцы дрались, чтобы войти. Они хотели убедиться, что это не трюк, что их не обманывают – он действительно мертв.

Полковника не только убили, но и унизили. Когда Муссолини повесили вниз головой вместе с его любовницей, это имело еще и символический характер: высмеять его претензии на героизм Цезаря и мужские достоинства Казановы.

Умереть в своей постели – для тирана почти недостижимая мечта. В отличие от монархов, которые на смертном одре передают власть наследнику, чтобы обеспечить продолжение династии, тираны сознают, что должны жить как можно дольше. Поэтому придворные врачи предпринимали невероятные усилия, дабы продлить дни председателю Мао, маршалу Тито, генералу Франко. Только северные корейцы нашли неожиданное решение: объявили умершего Ким Ир Сена бессмертным, вечным президентом.

Муамар Каддафи, Хосни Мубарак, Саддам Хусейн – все они мечтали создать династию. Но детям-барчукам обыкновенно недостает отцовских талантов. Тираны правят, пока их не покинет удача – пока не предадут ближайшие подручные, не высадятся чужеземные парашютисты или не начнется арабская весна…

 

Самый богатый убийца: Абу Нидаль

Руководитель палестинской террористической организации Абу Нидаль убил больше палестинцев, чем израильтян. Чтобы как-то объяснить этот феномен, в газетах социалистических стран его называли агентом «Моссад».

На самом деле израильские разведчики так же мечтают добраться до него, как и люди Арафата. Четверть века Нидаля разыскивают и Интерпол, и полиции всех стран Западной Европы и Северной Америки. Если он попадет им в руки, его казнят по приговору суда. Если первыми до него доберутся палестинцы, то казнят без суда.

«Даже моя дочь не знает, кто я»

Нидаль представляется бескомпромиссным борцом за идею. На самом деле террор стал для него бизнесом. Он заработал сотни миллионов.

Уникальный даже среди террористов, Нидаль соглашался работать на каждого, кто предлагал оплатить услуги его умелых и жестоких ландскнехтов. Он был подчиненным Ясира Арафата, а потом несколько раз пытался его убить. Он организовал несколько акций против сирийцев, а потом стал служить сирийскому президенту Хафезу Асаду. Некоторое время он умудрялся иметь офисы одновременно и в Дамаске и в Багдаде, хотя Ирак и Сирия непрерывно враждуют друг с другом.

В Организации освобождения Палестины его считают психопатом, свихнувшимся на терроре.

Ему явно нравится убивать. Поссорившись со своим племянником, он подложил в его дом бомбу, которая убила жену и двоих детей. Нидаль, свидетельствует один из его бывших боевиков, вспоминал об этом с удовольствием.

Абу Нидаль никому не верит и никогда не забывает о своих врагах.

– Успех мне обеспечила полнейшая секретность, – сказал Нидаль. – Даже моя дочь не знает, кто я на самом деле.

Абу Джихад, помощник Арафата по военным делам, издевательски заметил, что «Нидаль такой человек, что даже жену подозревает в сотрудничестве с ЦРУ».

Он не притронется к чашке, если ее принес официант, а не хорошо ему известный человек. Он никогда не разговаривает по телефону, чтобы полиция не записала его голос, и не пользуется радиосвязью.

Лишь несколько раз он соглашался встретиться с журналистами. Лишь когда распространились слухи, что он умер, Нидаль дал сразу три интервью.

Детство, отрочество, юность

Детство Сабри Халиля эль-Банна прошло в богатом родительском доме в Яффе. Он родился от восьмой жены своего отца – и строго иерархические отношения в арабской семье посеяли в его душе ненависть к истеблишменту. В 1945 году отец умер, а вскоре семье пришлось покинуть родной город.

Сразу после решения ООН о разделе Палестины 29 ноября 1947 года арабские войска атаковали еврейские поселения. Бои скоро захватили и Яффу. Многие арабские семьи решили на время уехать из города, чтобы вернуться, когда все успокоится.

Семья эль-Банна поддерживала неплохие отношения с еврейской общиной. Отец будущего террориста был знаком с доктором Вейцманом, будущим первым президентом Израиля, они ходили к нему в гости. Тем не менее, в начале 1948-го они тоже покинули Яффу в полной уверенности, что вернутся через несколько дней. Но арабские армии потерпели поражение.

Политическая география Ближнего Востока изменилась. Территории, которые по плану ООН должны были отойти под палестинское арабское государство, поделили между собой Израиль, Египет и Иордания. Яффа стала израильской. Сектор Газа, где семья Сабри провела девять месяцев в лагере беженцев, – египетской территорией.

Им пришлось привыкать к новой жизни: вместо богатства – бедность, вместо виллы – палатка. И никаких слуг.

В начале 1949 года семья перебралась в Наблус, самый крупный город на Западном берегу реки Иордан. Эту часть Палестины оккупировали иорданские войска.

В 1955 году Сабри поступил на инженерный факультет Каирского университета. Через два года, не закончив учебы и не получив диплома (хотя позднее он стал для важности прибавлять к своей фамилии ученую степень), он вернулся в Наблус.

Он преподавал в местной школе, но быстро понял, что это занятие не для него. Один из братьев, устроившийся в нефтяной компании в Саудовской Аравии, усиленно звал его к себе. В 1960-м Сабри последовал примеру брата и нашел работу в строительной компании в Саудовской Аравии.

Здесь он вступил в партию Арабского социалистического возрождения (БААС). Основанная в Сирии в 1953 году, партия исходила из того, что весь арабский мир должен стать одним единым государством. Впрочем, сама партия быстро раскололась на два крыла, сирийское и иракское, и они много лет уничтожали друг друга. Идеология БААС оказала сильное влияние на Нидаля.

Он присоединился и к ФАТХ – палестинской организации, которую возглавил Ясир Арафат. Политические симпатии Сабри не понравились его нанимателям и полиции. Его уволили, посадили в тюрьму, где зверски избивали. Семью выслали из страны… Абу Нидаль никогда не сможет забыть, как с ним обошлись в Саудовской Аравии.

Палестинец Иссам Сартави позднее заметил, что именно годы работы в Саудовской Аравии – простым техником в богатейшей стране, где никто не желает заниматься физическим трудом, предоставляя это иностранцам, воспитали в Нидале классовую ненависть.

И сказали: «Действуй!»

Он вернулся в Наблус за несколько дней до шестидневной войны 1967 года, которая закончилась полным разгромом арабских армий. Появление израильских танков в Наблусе было для него тяжелым шоком. Сабри уехал в Амман.

В Наблусе остался один из его братьев, он хорошо ладил с евреями и не собирался никуда бежать. Он продолжал ладить с ними и тогда, когда брат превратился в кровавого убийцу.

В Аммане Сабри по обычаю палестинских боевиков взял себе другое имя и стал именоваться Абу Нидаль. Он быстро продвигался вверх в штабе Арафата. В нем ценили исполнительность, жестокость, честолюбие.

Одним из первых он отправился на учебу в Китай и Северную Корею. Четыре месяца под руководством китайских и северокорейских инструкторов он изучал тактику диверсионных действий. На него произвели впечатление жесткая дисциплина и культ вождя в социалистических государствах.

В 1969 году Нидаль возглавил отделение ФАТХ в столице Судана. Его обязали координировать свои действия с суданскими спецслужбами, но те быстро увидели, что Нидаль намерен действовать самостоятельно.

Кончилось это тем, что Арафата попросили убрать Нидаля. Его перевели в Ирак, учитывая, что он был членом БААС, которая стала в Ираке правящей партией.

Это назначение стало поворотным пунктом в жизни Нидаля. В Багдаде в полной мере оценили его таланты. Ему давали деньги, оружие, паспорта и говорили: «Действуй!». Новому иракскому лидеру Саддаму Хусейну, как и остальным молодым арабским лидерам, нужны были свои, «карманные» палестинцы.

Саддам Хусейн и его клан

Большинство политиков комуто– обязаны: семье, если это наследственная монархия, избирателям, если получили власть, победив на выборах. Он не обязан никому. Он всего добился сам. В кровавой борьбе. Наверное, у него не было ни одного спокойного года или даже месяца. Вся его жизнь – бесконечная война.

Председатель Совета революционного командования, генеральный секретарь регионального руководства Партии арабского социалистического возрождения, президент Ирака маршал Саддам Хусейн еще в 1991 году считался обреченным человеком. После операции «Буря в пустыне» его армия практически перестала существовать. Его резиденцию неустанно бомбили. За ним охотились. Американская авиация совершила в общей сложности сорок тысяч боевых вылетов. Несколько раз самолеты поднимались в воздух в надежде уничтожить самого Саддама.

Мир считал, что если он и не будет уничтожен физически, то его неминуемо свергнут собственные генералы. У Саддама Хусейна не осталось ни друзей, ни союзников. Но он уцелел и вновь бросил вызов практически всему миру. Он был самым востребованным или, как минимум, самым популярным политиком исламского мира. В арабских государствах есть более умные и образованные министры и президенты. Ни один из них не вызывал такого восхищения улицы, как глава Ирака Саддам Хусейн. Арабы восхищались Саддамом как непобедимым и непримиримым врагом Соединенных Штатов и Израиля.

Сам факт, что он четверть века единолично правил Ираком, и то, что во многих других странах у него есть бескорыстные поклонники, не только свидетельствует о его врожденных лидерских качествах, но и многое говорит о том мире, в котором такой человек как он может сделать фантастическую карьеру.

Будущий хозяин Ирака родился 28 апреля 1937 года в небольшой деревне Аль-Ауджа южнее города Тикрит в бедной семье. Ему дали весьма подходящее для него имя – Саддам, что по-арабски означает «наносящий удар».

Его отец, Хусейн аль-Маджид, безземельный крестьянин, умер еще до появления сына на свет. Воспитывал мальчика дядя, брат отца, Хадж Ибрагим аль-Хасан, который по местным обычаям женился на вдове.

Нищета и суровость родительского дома научили Саддама тому, что окружающий мир враждебен, что жизнь – бесконечная борьба за выживание, и добиться своего можно только в том случае, если никому не доверяешь и успеваешь уничтожить врага раньше, чем он доберется до тебя. А мог ли Саддам Хусейн стать хозяином Ирака, не обладай он такими качествами? Разве в этой стране власть доставалась другим людям? История Ирака – это история военных и дворцовых переворотов.

Саддам Хусейн, сместив прежнего президента Ирака, занял его место. Саддам собрал высшее партийно-государственное руководство и сообщил, что внутри партии созрел заговор. На сцену вывели бывшего генерального секретаря Совета революционного командования и заместителя главы правительства Абд аль-Хусейна Масхади. И тот стал называть имена мнимых заговорщиков. Одного за другим руководителей партии арестовывали и выводили из зала.

Сидя в президиуме, Саддам курил гаванскую сигару и кричал:

– Вон отсюда!

Все это действо Саддам приказал снять на пленку. Она сохранилась. Видно, что зал замер в страхе. Каждый боялся, что следующим будет названо его имя. Когда всех, кто был принесен в жертву, арестовали, остальные, те, кого Саддам помиловал, присягнули ему на верность.

Два десятка руководителей партии и правительства казнили публично на площади, куда согнали горожан и журналистов. Еще тридцать три высших чиновника были отправлены в тюрьму. Это были люди не из его клана. А он доверял, если он вообще способен был кому-то доверять, только своим.

Так Саддам Хусейн начал свое царствование. Иракцы быстро научились кричать:

– Да здравствует Саддам!

28 июля 1979 года Саддам объявил всей стране, что раскрыл заговор среди своего ближайшего окружения, причем заговорщики получали помощь от враждебной «иностранной державы». Выяснилось, что враждебная держава – это Сирия.

Хафез Асад протестовал и требовал представить доказательства. Он отправил в Багдад министра иностранных дел и начальника генерального штаба, чтобы доказать, что Сирия ничего не предпринимала против Ирака. Они вернулись, получив от иракских братьев кассету с записью показаний одного из арестованных. Других доказательств не было.

Президент Асад предложил передать это спорное дело на рассмотрение Лиги арабских государств. Саддам Хусейн не захотел. Он не признавал чужих авторитетов.

Саддам Хусейн хотел занять место Насера в арабском мире. Он заявлял, что все арабы могут рассчитывать на его помощь и покровительство, обещал, что иракская армия защитит всех арабов.

Он требовал расширить состав постоянных членов Совета Безопасности Организации Объединенных Наций, рассчитывая, что выбор падет на Ирак. Саддам жаждал подтверждения своего влияния на мировые дела. Он пытался возглавить Движение неприсоединения. В 1979 году в Гаване на конференции неприсоединившихся стран Саддам широким жестом обещал развивающимся странам предоставить беспроцентные займы за счет нефтяных денег. И сорвал аплодисменты. Он пригласил к себе глав неприсоединившихся стран. Конференция должна была пройти в конце 1982 года. В Багдаде строили здание специально для этого события. Но конференция не состоялась из-за войны, которую он затеял.

У Ирака много соседей: на севере – Турция, на востоке – Иран, на западе – Сирия и Иордания, на юге – Саудовская Аравия и Кувейт. Саддам перессорился со всеми. С Сирией он вел холодную войну. С Ираном – настоящую. Саддам Хусейн полагал, что ему хватит недели, чтобы разгромить соседа. Но Иран отчаянно сопротивлялся. Хомейни призывал молодых иранцев погибать в бою, обещая им прямую дорогу в райские кущи. Цифры потерь никого не беспокоили: чем больше мучеников, тем выше моральный дух армии. Иранские юноши, вдохновленные проповедями Хомейни, бросались на врага с голыми руками.

Иракцы не знали, как воевать с новыми камикадзе. Иракские войска, чтобы помешать иранцам перейти в наступление, ставили обширные минные поля. Но иранские командиры, революционные выдвиженцы, религиозные фанатики, которые заменили шахских офицеров, гнали людей прямо на минные поля, считая это лучшим способом разминирования. Поэтому среди иранских ветеранов войны так много инвалидов с оторванными ногами.

Саддам быстро понял, что блицкриг не получился, и что он, возможно, вообще не выиграет войну с Ираном.

Иракская армия была ослаблена бесконечными чистками и партийным контролем над вооруженными силами. Она избежала поражения только благодаря огромным запасам советского оружия. Саддам стал предлагать перемирие, но уже Хомейни не желал мириться. Он требовал, чтобы Хусейн как «слуга сатаны» был лишен власти. Хомейни придумал новый лозунг: «Путь на Иерусалим лежит через Багдад».

Аятолла Хомейни называл Саддама не иначе как «заговорщиком, карьеристом и авантюристом». В своем «Последнем послании» Хомейни писал: «Мы гордимся тем, что наш враг – Саддам, которого друзья и враги знают как преступника и нарушителя международных законов и прав человека, и все знают, что он предал угнетенный иракский народ…».

Сражаясь с Хомейни, Саддам внезапно стал набожным. По телевидению и радио стали широко транслировать религиозные передачи. Саддам напрочь забыл, что он суннит. 8 августа 1979 года генеральный секретарь Партии арабского социалистического возрождения Саддам Хусейн оповестил своих подданых, что иракцы – потомки первого имама Али, почитаемого шиитами. Одновременно выяснилось, что и Саддам Хусейн ведет свой род именно от имама Али, хотя еще недавно всем было известно, что Саддам – суннит.

Впрочем, до исламской революции в Иране генеральный секретарь регионального руководства Партии арабского социалистического возрождения Саддам Хусейн вообще религией не интересовался. С 1979 года Саддам стал именовать себя потомком «отца всех мучеников имама аль-Хусейна», а следовательно, и самого пророка Мохаммада. В музеях Ирака появилось генеалогическое древо Хусейна, идущее непосредственно от пророка…

В 1988 году Саддам предупредил Хомейни, что обстреляет Тегеран боеголовками с отравляющим газом, а перед этим проведет бомбардировку города, чтобы в домах вылетели окна, и газ мог отравить как можно больше людей. Считается, что именно эта угроза заставила Хомейни 20 августа 1988 года признать резолюцию Совета Безопасности № 598 и подписать перемирие с Ираком. Ирак не подписал Женевскую конвенцию о запрете химического оружия, производил его в больших количествах и уже использовал на поле боя. Так что у Хомейни были основания серьезно отнестись к угрозам Саддама.

Война с Ираном, затеянная Саддамом, продолжалась восемь лет и закончилась ничем – кроме гибели людей. Считается, что во время войны погибло около трехсот тысяч иранцев и примерно сто двадцать тысяч иракцев. На самом деле, видимо, потери были значительно большими. И обе стороны никак не хотели обменяться пленными.

Только после свержения Саддама, в апреле 2003 года, Ирану передали, наконец, тела восьмидесяти трех иранцев, которые погибли на территории Ирака. А иранцы 5 мая вернули в Багдад последних пятьдесят девять иракских военнопленных. Некоторые из них провели в плену двадцать лет.

Несмотря на огромные потери, официальная иракская пропаганда называла войну победоносной, а Саддама рисовала великим полководцем. Он произвел себя в маршалы. 9 августа 1988 года был объявлен днем «великой победы».

Саддам Хусейн после войны с Ираном создал самые мощные в регионе вооруженные силы. Его почти миллионная армия была четвертой по численности в мире.

2 августа 1990 года иракские войска вошли на территорию Кувейта. Там было создано марионеточное правительство, которое «попросило» Саддама принять Кувейт в состав Ирака.

8 августа Совет революционного командования удовлетворил «просьбу кувейтских братьев». Кувейт был объявлен девятнадцатой провинцией Ирака. Кувейтские деньги и кувейтская нефть достались Саддаму. Иракцы просто разграбили страну. Мир запротестовал. Но все говорили, что с Саддамом надо вести переговоры, убеждать его вывести войска. И только американский президент Джордж Буш-старший с самого начала исходил из того, что придется пустить в ход силу, иначе Кувейт не освободить.

В ночь с 16 на 17 января 1991 года многонациональные силы, размещенные на территории Саудовской Аравии, нанесли первый авиаудар по армии Ирака, захватившей Кувейт. 24 февраля 1991 года в четыре часа утра по местному времени в Персидском заливе началась наземная операция. Войскам антииракской коалиции понадобилось два дня, чтобы раздавить армию Саддама. Она не могла оказать сопротивления. В первый же день сдались в плен десять тысяч иракских солдат.

Много раз после первой войны в Персидском заливе американские политики задавали себе вопрос: почему они тогда не довели дело до конца? Почему не разгромили иракскую армию полностью и не добились свержения Саддама? Буш-старший и его окружение отвечали, что, во-первых, они не ставили перед собой такой цели, а во-вторых, надеялись, что иракцы сами свергнут диктатора.

Роковую роль в судьбе Саддама сыграло избрание президентом США Джорджа Буша-младшего. После 11 сентября Буш попросил показывать ему не только обычные сводки, но и вообще всю информацию о деятельности исламских террористов. Сырая разведывательная информация, оперативные данные часто бывают неточными. Но они открыли Бушу доселе неведомый ему мир террористов и их покровителей. И для него уже не имело значения, что отсутствуют твердые доказательства сотрудничества Саддама Хусейна с Осамой бен Ладеном. Буш понял, что это одного поля ягоды.

Американский президент попросил подробно рассказать ему о том, что происходит в Ираке. Впервые он узнал о жестоких пытках, которые практикуются спецслужбами Ирака, о том, как травили химическим оружием курдские деревни в 1988 году, как Саддам уничтожает тех, кто утратил его доверие.

Буш пришел к выводу, что Саддам Хусейн – просто сумасшедший. И это его испугало. Получалось, что оружие массового уничтожения находится в руках безумца, который себя не контролирует. И он действительно готов пустить это оружие в ход, способен на любой отчаянный шаг, чтобы стать героем в глазах арабского мира и навсегда остаться в истории.

Джордж Буш решил, что он обязан обезопасить Америку от безумца с оружием в руках. Президента решительно поддержало его ближайшее окружение, люди, которым он доверяет.

В январе 2002 года Буш назвал Ирак вместе с Ираном и Северной Кореей «осью зла». Это была сильная формула, напомнившая другую, времен Второй мировой, когда странами оси называли нацистскую Германию, фашистскую Италию и милитаристскую Японию.

– Эти страны и их союзники-террористы составляют ось зла, угрожаюшую миру, – объяснил американский президент. – Эти режимы, пытающиеся обзавестись оружием массового уничтожения, представляют собой все более серьезную угрозу.

20 марта 2003 года началась военная операция против Саддама. Иракская армия побежала. Об иракских солдатах говорили как о самых стойких и опытных бойцах, а они испугались и бежали с поля боя, спасая свою жизнь. И армия, и Республиканская гвардия, и «Фидаины Саддама», и партийное ополчение – все мгновенно рассыпалось. Они не пожелали жертвовать жизнью во имя Саддама.

Иракская армия не смогла оказать сколько-нибудь серьезного сопротивления не только по причине отсутствия современного оружия. Военная элита Ирака была профессионально некомпетентна. Все эти люди достигли генеральских званий и высших постов, пресмыкаясь перед Саддамом, а вовсе не благодаря своим успехам на службе. Саддамовские генералы много говорили о будущих победах, но не смогли даже организовать оборону. Хотя при умелой обороне наступающий несет куда большие потери. И обычного оружия в руках иракцев было много.

Саддам сам предопределил свое поражение. Все, что он говорил, было либо блефом, либо результатом того, что он и сам стал обманываться. Как только распространились слухи о том, что Саддам мертв, война закончилась.

Боевой дух иракской армии никогда не был высоким. Солдаты постоянно дезертировали, поэтому были введены денежные награды за поиск беглецов. Местные партийные активисты неплохо на этом зарабатывали. Это было общество, где соседи доносили друг на друга. Пойманным дезертирам тюремные врачи отрезали уши.

Первые же удары с воздуха были нацелены на то, чтобы нарушить управление иракской армии. Иракские командиры не получали приказов из Багдада, не понимали ситуации на фронте и были предоставлены сами себе. К этому они не были готовы. Как и в любом тоталитарном государстве, они привыкли исполнять приказы, у них отсутствовали умение и привычка проявлять инициативу и действовать самостоятельно.

8 апреля иракская армия прекратила организованное сопротивление. Американские службы радиоперехвата констатировали полное радиомолчание на частотах иракского командования – иракские генералы больше не отдавали никаких приказов! Иракское правительство будто скончалось во сне. Страна проснулась, а прежней власти больше нет. Партийные секретари словно испарились. Государственное телевидение замолкло.

Народ понял, что власть Саддама кончилась, и радовался. Тем более, что представилась возможность немного пограбить. Все иракские города оказались во власти мародеров. Иракцы из окрестных сел съезжались в города, чтобы пограбить. Молодежь с оружием в руках, вчерашние солдаты, дезертировавшие из армии, поправляли свое материальное положение.

Толпы обчистили продовольственные склады, здания министерств, банков, оставленных посольств. Добрый и трудолюбивый иракский народ тащил все, что попадалось под руку. Разграбили больницы и растащили лекарства. Прорвались в брошенные охраной и обслугой дворцы Саддама и виллы иракского руководства, сбежавшего из столицы.

Саддам Хусейн довел страну и собственных граждан до нищеты и полного отчаяния, поэтому никто и не захотел умирать за него. Иракцы ходили на демонстрации и повторяли то, что от них требовала власть. Но как только исчез хозяин, все развалилось, они побежали грабить и убивать недавнее начальство. Багдадцы с привычной для иракцев жестокостью устраивали самосуд над теми, кого столько лет боялись, – функционерами партии БААС. Убили даже певца Дауда Каиса, который воспевал Саддама.

9 апреля 2003 года, когда его армия уже фактически разбежалась, президент Ирака Саддам Хусейн в последний раз на свободе позировал телевидению. Он появился перед мечетью в северо-западной части Багдада в окружении телохранителей. Вместе с ним был сын Кусай. Собралась толпа, которая разглядывала Саддама.

– Я буду сражаться рядом с вами, – велеречиво произнес Саддам. – Не забывайте меня.

Он сел в «мерседес» и исчез. Эти кадры показало телевидение Абу-Даби. Теперь известно, что он поехал к второй жене – попрощаться. Ее вместе с сыном Али, которому уже исполнился двадцать один год, телохранители отправили в сторону Сирии. Здесь, на границе с Сирией, 21 апреля Саддам в последний раз разговаривал с женой. Он приехал на малолитражке в одежде бедуина. Он передал жене чемоданчик, в котором лежали пять миллионов долларов, и небольшой переносной сейф с золотыми слитками.

– На случай крайней нужды, – сказал Саддам.

Саддам, переодевшись, с небольшой группой доверенных охранников отправился в родные места, на север. Здесь, в районе Тикрита и Фалуджи, ему оборудовали сеть укрытий, в которых он прятался девять месяцев…

18 июня войска коалиции поймали личного секретаря Саддама Абида Хамида Махмуда. Еще недавно он повсюду сопровождал вождя. Но американцам он ничего не мог сказать.

В тот же день спецназ остановил конвой из четырех автомобилей, которые продвигались к сирийской границе. Не обошлось без стрельбы. Но Саддама не нашли.

Поисками Саддама занималось несколько подразделений – морской спецназ, группа «Дельта», оперативники ЦРУ. В их распоряжении были вертолеты, беспилотные самолеты, их задания в первую очередь выполняли разведывательные самолеты и спутники. Кроме того, они располагали неограниченными финансовыми возможностями – и могли щедро раздавать взятки.

3 июля американцы предложили вознаграждение в двадцать пять миллионов долларов за информацию, которая приведет к поимке Саддама, и по пятнадцать миллионов за каждого из его сыновей.

Время от времени по радио можно было услышать голос Саддама. Неизвестно откуда возникали короткие записи свергнутого президента.

4 июля он заявил:

– Я по-прежнему в Ираке. Братья и сестры, у меня для вас хорошие новости. Бригады сплачиваются для священной войны против врагов.

22 июля выследили сыновей Саддама – Кусая и Удая. Вместе с двумя охранниками они укрывались в доме возле города Мосула. Они прятались там двадцать три дня, пока дом не окружили десантники из 101-й воздушно-штурмовой дивизии. Братья взялись за оружие и были убиты в перестрелке. Имущество братьев составляли сто миллионов долларов, несколько флаконов дорогого одеколона, болеутоляющие средства и таблетки виагры.

За помощь в ликвидации сыновей Саддама госсекретарь Колин Пауэлл разрешил выплатить информатору, имя которого держится в секрете, тридцать миллионов долларов. Считается, что их выдал владелец дома – двоюродный брат свергнутого президента шейх Наваф Мохаммад аль-Зейдан. Он принадлежал к «тикритской мафии», но деньги, надо полагать, оказались важнее землячества.

4-я американская дивизия пропустила всю войну – она должна была наступать со стороны Турции, но турки этого не позволили. 1 марта турецкий парламент отверг просьбу правительства США пропустить американские войска через территорию страны. Зато после войны 4-й дивизии отвели самый опасный участок – родные места Саддама Хусейна. Подразделения дивизии привлекли к операции по поиску Саддама. Американские разведчики составили список в две тысячи фамилий – людей, входивших в ближайшее окружение иракского президента. Кто-то из них должен был знать, где укрылся Саддам.

27 июля американцы обыскали три фермы, но безуспешно. Кстати, именно в этом районе полгода спустя все-таки нашли Саддама, но в июле он сумел вовремя ускользнуть.

31 июля старшие дочери Саддама Рахда и Рана прибыли в Иорданию вместе с девятью внуками бывшего президента. Король Абдаллах II предоставил им убежище.

Разведчики 4-й дивизии считали, что нужно продолжить поиски именно в Тикрите, только здесь Саддам может чувствовать себя уверенно. Другие доказывали, что он наверняка прячется где-то в районе Багдада, где проще укрыться.

В октябре командир 4-й дивизии приказал интенсифицировать поиски. В районе Тикрита подразделения дивизии задерживали и допрашивали всех бывших, даже мелких, чиновников.

31 октября один из батальонов обтянул родную деревню Саддама колючей проволокой. Это позволило проверять документы у каждого, кто покидал деревню. Военные разведчики верили, что рано или поздно они натолкнутся на сеть людей, которые связаны с Саддамом.

4 декабря командир 1-й бригады 4-й дивизии полковник Джеймс Никли отправил поисковые группы с твердой надеждой поймать бывшего офицера иракских спецслуб, который три раза ускользал от американцев. Поймали несколько человек, у которых на руках оказалось около двух миллионов долларов. Откуда у них такие деньги? Не от Саддама ли?

Только 12 декабря удача улыбнулась американцам. Они задержали того самого иракца, которого искали. Его переправили в штаб 4-й дивизии в Тикрит. Допрос начался немедленно. Американские офицеры нашли убедительные аргументы, заставившие иракца заговорить. Он описал местность, где может скрываться Саддам. Ловить его отправили спецотряд численностью в шестьсот бойцов на вертолетах и танках.

В Багдаде было около восьми вечера, когда группа захвата прибыла на место. Бойцы 4-й дивизии обшарили два дома, но там никого не было. Два человека, завидев американцев, пытались удрать на автомобиле, но их схватили.

Один оказался бывшим поваром Саддама, другой его шофером. Опять стали осматривать дома – теперь уже внимательнее. На книжной полке книги. Кто же читает? На холодильнике импортное мыло, шампунь, дезодорант. Упаковки меда и шоколада. В кладовке – киви, консервированное мясо, английский чай и апельсиновое варенье. У кого же в этой деревне такие утонченные вкусы?

Они обнаружили замаскированную дыру в земле.

Один из солдат приготовил ручную гранату. Но появилась пара поднятых вверх рук, означающие, что скрывавшийся сдается.

– Я Саддам Хусейн, президент Ирака, – раздался голос, – я готов к переговорам.

Появился заросший волосами человек с седоватой всклокоченной бородой. Он скрывался двести сорок девять дней.

– Привет от президента Буша, – сказал американский солдат.

Убежище Саддама было больше похоже на могилу. Сходство усугублялось отсутствием света и низкими сводами – распрямиться в полный рост он не мог. В отличие от своих сыновей, которые предпочли смерть в бою, Саддам и не думал сопротивляться. В момент ареста у него был пистолет и два «калашниковых», но совершать самоубийство он тоже не стал.

Перед американскими солдатами стоял человек, утративший чувство реальности. Он, возможно, был даже рад, что все закончилось. У него еще оставалось семьсот пятьдесят тысяч долларов в сотенных купюрах.

В пятнадцать минут шестого утра Райс позвонила Бушу:

– Прошу прощения, что разбудила вас, сэр, мы его поймали.

– Фантастика, – произнес довольный Буш. – Ты уверена?

– На сто процентов.

Поимка Саддама имела большое психологическое значение, хотя спасавшийся бегством бывший хозяин страны уже никем не командовал. Рассказы о неуловимом и неуязвимом Саддаме, который по-прежнему руководит сопротивлением, оказались мифом. У него не было даже телефона. Два последних человека, которые остались верны своему президенту, переправляли его из одного безопасного места в другое.

14 декабря Саддама на вертолете доставили в Багдад. Его бывшего соратника Тарика Азиза попросили подтвердить, что это действительно бывший президент. Затем позвали врача. Он попросил Саддама открыть рот – вдруг у того все-таки есть капсула с ядом, которую он раздавит в самый неподходящий момент. Убедившись, что капсулы нет, врач занялся более реальной проблемой – вшами, которые завелись у Саддама.

После санобработки Саддам поступил в распоряжение сотрудников Центрального разведывательного управления, мечтавших его допросить.

Американские военные власти так и не назвали человека, который помог им найти Саддама, обнаруженного 13 декабря 2003 года неподалеку от Тикрита. Считается, что Саддама Хусейна выдал его телохранитель (и родственник) Аднан Абд-аль Муслит. Он входил в число небольшого круга телохранителей, которые знали о передвижениях бежавшего из Багдада 9 апреля Саддама. Но Муслита арестовали в Багдаде 29 июля 2003 года, а Саддама взяли только через пять месяцев…

Смертоубийство в Ираке продолжалось уже без участия человека, который все это затеял.

«Карманные» палестинцы

В 1959 году египетский президент Гамаль Абд аль-Насер пообещал палестинцам создать им государство. Его слова вызвали взрыв энтузиазма среди палестинцев. Они поверили, что египетская армия поможет им с победой вернуться в Палестину и уничтожит Израиль.

Насер же надеялся с помощью палестинского национализма одержать победу на фронте внутреннего соперничества с другими арабскими лидерами, прежде всего с лидером Ирака генералом Абделем Керимом Касемом, который тоже претендовал на дущее место в арабском мире и рассчитывал на палестинцев.

14 июля 1958 года генерал Касем совершил военный переворот, уничтожил правившую в Ираке ветвь Хашимитских королей и нацелился на другую ветвь королевского семейства, правящую Иорданией. Генерал призвал отобрать Западный берег реки Иордан у Иордании, а сектор Газа у Египта и создать на этих территориях палестинское государство.

Ни Египет, ни Иордания это предложение не поддержали.

В феврале 1963 года генерала убили. Власть перешла к партии БААС, президентом сначала стал генерал Хасан эль-Бакр, затем Саддам Хусейн.

В апреле 1968 года Сирия создала свою палестинскую организацию «эль-Сайга», которая по количеству бойцов, оружия, денег вполне могла конкурировать с ФАТХ Арафата. «Эль-Сайга» не считала необходимым создание палестинского государства, а требовала объединения всех арабов под эгидой великой Сирии.

Тогда и Ирак обзавелся собственной палестинской группой – Фронт арабского освобождения. Секретные службы Саддама Хусейна вербовали и уже существующие палестинские организации. Начали с группы, которую возглавлял доктор Иссам Сартави.

Со временем Сартави стал лидером умеренных внутри ООП и открыто признал право Израиля на существование, поэтому в апреле 1983 года боевики Нидаля убили его в Португалии…

Роман Сартави с иракцами продолжался три года, в это время он часто встречался со своим будущим убийцей Нидалем. Сартави быстро понял, что служить другому государству опасно для палестинского дела и присоединился к максимально независимой ФАТХ. Нидаль шел обратным путем.

Не поставив в известность руководство ООП И ФАТХ, Нидаль 5 сентября 1973 года организовал свою первую самостоятельную акцию. Пятеро его боевиков захватили посольство Саудовской Аравии в Париже.

Еще через два месяца люди Нидаля совершили угон самолета. Абу Айяд, второй человек в ФАТХ, писал позднее: «Захват самолетов оказался бессмысленным делом. За исключением самой первой акции, заставшей израильтян врасплох, сионистские лидеры отказывались вступать в переговоры с угонщиками. Зато захват самолетов серьезно помешал нам убеждать мировую общественность в значении нашей борьбы».

За «самодеятельность» Нидаля исключили из ФАТХ.

Лагерь в квартире

Его это не смутило. Он давно жаждал самостоятельности и создал с помощью иракских спецслужб собственную организацию. Ему дали радиостанцию, помогли организовать информационное агентство и издавать газету; она, правда, выходила настолько малым тиражом, что даже израильская разведка с трудом добывала экземпляр для своего архива.

От Саддама Хусейна группа Нидаля получила полную монополию на устройство палестинцев в иракские институты: студентом мог стать только тот, кто обещал помогать Нидалю.

Группа Нидаля, насколько можно судить по отрывочным сведениям, никогда не превышала четырехсот человек. В значительной степени они связаны между собой семейными, клановыми отношениями. К тому же, Нидаль всегда верил в силу денег, в материальный интерес и платил своим людям вдвое больше, чем Арафат своим.

В его организации строго соблюдали конспирацию. Каждая акция поручалась отдельной ячейке, о которой другие члены организации ничего не знали. Им не разрешали встречаться друг с другом. Вся информация передавалась специальными курьерами. Даже когда людей Нидаля ловили, они могли выдать лишь одного или двух товарищей по борьбе.

Тренировки обычно проходили в небольшой квартире группами по два-три человека. Помимо традиционного «калашникова» в группе Нидаля предпочитали гранотометы и польские пистолеты-пулеметы с 25-зарядным магазином, к которым подходят патроны от «макарова».

Большая база Нидаля находилась в контролируемой сирийскими войсками части Ливана – в долине Бекаа. Курс боевой подготовки был рассчитан на шесть месяцев.

Утро начиналось с пробежки – восемь километров, потом четыре часа физической подготовки плюс стрельба. Цель – научиться убивать всеми возможными средствами, проникать в хорошо охраняемое здание, следить за теми, кто намечен в качестве жертвы, и исчезать бессследно…

Нет врага хуже Арафата

Знаменитое выступление Арафата в Организации Объединенных Наций в 1974 году, когда лидер Организации освобождения Палестины признал, что все живущие в Палестине евреи смогут спокойно жить там и после создания палестинского государства, Нидаль счел предательством.

Слова Арафата противоречили Палестинской национальной хартии 1964 года. Ее пятая статья гласит, что палестинцы – это арабы, которые жили на палестинской земле до 1947 года, и те, кто после 1947-го родился от палестинского отца в любой точке земного шара. Из числа евреев палестинцами могут считаться только те, кто жил на этой земле до «начала сионистского вторжения».

Среди палестинцев всегда шли дискуссии: когда началось «вторжение»? В 1882 году, когда в Палестину вернулись первые группки религиозных евреев, или в 1917-м, когда была провозглашена декларация британского лорда Бальфура, выступившего за право евреев создать свое государство в Палестине?

В любом случае не могло быть и речи о том, чтобы, как сказал Арафат в Нью-Иорке, разрешить всем евреям, живущим в Израиле, остаться в Палестине…

В ответ на это выступление боевики Нидаля угнали английский самолет в Тунис. Они потребовали освободить пятнадцать своих товарищей, сидевших в египетских тюрьмах, а также вернуть делегацию ООП во главе с Арафатом из Нью-Иорка, чтобы она не смела участвовать в заседании Генеральной Ассамблеи ООН.

Организация освобождения Палестины официально уведомила, что Абу Нидаль освобожден от всех постов.

Ответ последовал немедленно. В октябре возле элегантной виллы, построенной возле Дамаска, телохранители Мухаммада Аббаса, казначея ООП, задержали группу вооруженных людей, которые на допросе признались, что отправлены Нидалем убить не только Аббаса, но и самого Арафата.

В ноябре суд ООП приговорил Нидаля к смерти и потребовал от Саддама Хусейна выдать его, но в Багдаде даже не захотели разговаривать на сей счет.

Через четыре года Абу Нидаль вновь попытался расправиться с Арафатом.

В апреле 1978 года израильские войска в ответ на террористические акции атаковали палестинские базы в Ливане. Соратники Арафата требовали от него сражаться до последнего бойца. Арафат же настаивал на выполнении резолюции Совета Безопасности ООН о перемирии на юге Ливана.

От Арафата откололись непримиримые радикалы. Они решили сорвать перемирие. Нидаль немедленно перебросил сто пятьдесят своих бойцов в Ливан. Но Арафат оказался раскольникам не по зубам.

Формально Нидаль не являлся лидером группы. Себя он называл одним из членов революционного совета, утверждая, что все решения принимаются после дискуссии, в ходе которой каждый имеет равный голос. Но в арабском мире всем было известно, что Нидаль – в своей организации абсолютный диктатор и не терпит возражений. Нидаль нуждался в союзниках, но ни с кем не желал делить власть. Поэтому его попытки привлечь в свою организацию заметных палестинцев ничем не закончились…

Не сумев добраться до хорошо охраняемого Арафата, Нидаль взялся за его помощников, придерживающихся умеренных взглядов. Особенно ощутимым для Арафата было убийство Саида Хаммами в Лондоне в 1978 году и Иссама Сартави в Португалии в 1983-м. Оба представителя ООП играли важную роль в попытке Арафата наладить контакты с Израилем.

На деньги Саддама Хусейна Нидаль отправил в Лондон группу из трех человек, которая тяжело ранила израильского посла Шломо Аргова. Это послужило оправданием для операции «Мир для Галилеи» – вторжения израильской армии в Ливан.

В ходе этой операции палестинцы лишились всех своих баз в Ливане, понесли серьезные потери в живой силе и технике и вынуждены были рассеяться по разным странам.

В 1980 году Нидаль попытался убить своего бывшего нас тавника в ФАТХ Абу Айяда, находившегося в Белграде, но тот остался жив.

Готов выполнить любое поручение

На службе у президента Ирака Абу Нидаль вел свою маленькую войну и с сирийскими братьями. В июне 1976 года сирийские войска вошли в Ливан и фактически помогли ливанским христианам задавить палестинцев. Для Саддама Хусейна и Абу Нидаля это был желанный повод.

Четыре его боевика захватили в сентябре 1976 года заложников в гостинице «Семирамис» в самом центре Дамаска и потребовали освободить из сирийских тюрем ряд заключенных, большинство которых были просто агентами иракской разведки.

Президент Сирии Хафез Асад не пожелал вести переговоры. Во время военной акции один террорист был убит, но погибли и три заложника.

В октябре боевики Нидаля атаковали посольства Сирии в Пакистане и Италии. В декабре обстреляли машину министра иностранных дел Сирии Хаддама, убили охранника и ранили министра. Через год на него было совершено новое покушение – в аэропорту Абу Даби. Хаддам чудесным образом спасся, зато погиб министр Объединенных Арабских Эмиратов.

У Нидаля были и другие поручения. В ноябре того же 1976 года Нидаль послал четырех человек захватить отель «Интерконтиненталь» в Аммане. Через четыре часа иорданские войска освободили заложников: погибли двое солдат, трое постояльцев отеля и трое терористов. Четвертого через месяц казнили по приговору военого трибунала.

В ноябре 1977 года, когда президент Египта Анвар Садат приехал в Иерусалим, чтобы договориться о мире с Израилем, у Нидаля появилась новая цель. Каддафи назначил цену за голову египетского президента. До Садата Нидаль не добрался, но его люди в феврале 1978 года убили в гостинице «Хилтон» в столице Кипра Никозии друга Садата – главу египетского газетного синдиката Юсуфа Сибаи.

Время от времени Нидаль напоминал о себе западноевропейцам, выбирая наименее защищенные объекты.

В мае 1981 года люди Нидаля убили видного австрийца – руководителя общества дружбы с Израилем. Через полтора месяца четыре боевика ворвались в венскую синагогу, убили женщину и мужчину. Двоих нападавших застрелил охранник находившегося там венского бизнесмена, еще двоих арестовали. На следствии они признались в принадлежности к группе Нидаля.

Некоторые западноевропейские правительства пытались до говариваться с Нидалем. Убийцы одного из палестинцев, участвовавших в переговорах с израильтянами, были в 1978 году осуждены французским судом к пятнадцати годам тюремного заключения, а в 1986-м внезапно освобождены. Полагают, что это было частью сделки между Парижем и Нидалем, обещавшим впредь воздерживаться от акций на французской земле.

«Твой враг – мой враг»

В ноябре 1983 года сотрудники секретной полиции Саддама Хусейна арестовали Нидаля, который преспокойно отдыхал на вилле в пригороде Багдада, которую ему презентовал сам Саддам. Но времена меняются, а в этом мире старые заслуги и прежние обязательства ничего не стоят.

В тот момент иракский президент пытался предпринять очередную попытку улучшить отношения с Соединенными Штатами. Начались переговоры о восстановлении дипломатических отношений с Вашингтоном. И Нидаль пал жертвой большой политики.

Под конвоем его отправили в Сирию. Асад не стал вспоминать, как Нидаль охотился за его министром иностранных дел, а взял его на службу. Дело в том, что его собственный мастер грязных дел – лидер палестинской группы «эль-Сайга» – был убит во время отдыха на Французской Ривьере.

Между тем Асаду угрожали «братья-мусульмане», которых поддерживал иорданский король Хусейн. В ответ люди Нидаля атаковали иорданцев. Нидаль за первые шесть месяцев 1984 года по поручению сирийцев организовал около полусотни боевых операций. Но уже в следующем 1985 году сирийский президент и иорданский король помирились, и Асад сплавил Нидаля дальше – в Ливию.

Нидаля принял официально сам Каддафи, и – редчайший случай – об этом появилось сообщение в печати. Для Каддафи главным врагом в тот момент был президент Египта Хосни Мубарак. Нидаль с удовольствием взялся выполнить просьбу Каддафи. Он сам ненавидел египетских руководителей и заявил журналистам: «Садат подписал кэмп-дэвидский договор и умер. Так что это только вопрос времени, когда его наследник Хосни Мубарак заплатит своей жизнью за свое предательство».

В ноябре 1985 года Нидаль организовал похищение египетского самолета, совершавшего рейс из Афин в Каир. Угонщики посадили самолет на Мальте и расстреляли всех пассажиров. Тогда египетский спецотряд штурмом взял самолет, пятеро из шести угонщиков погибли.

В декабре боевики Нидаля устроили резню в аэропортах Вены и Рима, обстреляв пассажиров, стоявших возле стоек израильской авиакомпании. У двух террористов, оставшихся в живых, нашли тунисские паспорта – те самые, которые полиция Каддафи конфисковала у тунисских рабочих, высланных из страны. Считается, что Каддафи заплатил Нидалю за Вену и Рим соответственно пять и шесть миллионов долларов.

Террорист на покое?

Но когда Каддафи решил восстановить свои отношения с миром, он прежде всего избавился от Нидаля. Говорят, что он сделал это под давлением президента Мубарака. Возможно, Каддафи просто потерял интерес к Нидалю. Заодно он приказал расстрелять полковника Хасана Ашкала, который руководил операцией по захвату египетского самолета и лично передал Нидалю гонорар.

Из Ливии Нидаль перебрался в Иран. Потом он как будто бы нашел приют в Судане.

После военного переворота в 1989 году власть там захватили исламские фундаменталисты, которые охотно поддерживают всех единомышленников.

В конце 1989 года появились сообщения, что Нидаль чуть ли не умирает в госпитале от рака и сердечной недостаточности. Он выкарабкался. А для его организации наступили трудные времена. Он стал настолько одиозен, что даже старые наниматели не рискуют прибегать к его услугам. Надежные союзники из братских социалистических стран канули в небытие. И Арафат сумел отомстить Нидалю. В борьбе с ООП Нидаль потерял полторы сотни бойцов. А вербовка новых идет плохо.

Фигура Абу Нидаля при всей ее исключительности кажется символической: его использовали так же, как уже много лет арабские лидеры используют в своих интересах все палестинское движение, не приблизив, а отдалив решение палестинской проблемы.

Террор бизнесу не помеха

Абу Нидаль – не только руководитель «самой опасной из всех существующих террористических организаций», по оценке государственного департамента США, но и мультимиллионер, крупнейший торговец оружием.

Борец за социальную справедливость Абу Нидаль скопил путем шантажа, грабежей и торговли оружием примерно триста пятьдесят миллионов долларов.

Только во время первой войны в Персидском заливе, когда между собой воевали Иран и Ирак, Нидаль продавал оружие обеим сторонам и заработал около двухсот миллионов долларов. Эти деньги он разместил на различных банковских счетах в Швейцарии, Испании и Австрии.

Об этой стороне его жизни ничего не было известно до той поры, пока не открылись архивы секретных служб бывших социалистических стран.

Его важнейшим партнером в продаже оружия была ГДР, которая нуждалась в его услугах так же, как он в помощи восточногерманского министерства госбезопасности.

Скажем, в Восточном Берлине его часто просили купить западное оружие. Нидаль поручал это солидному лондонскому банку с широкими международными связями – «Бэнк оф кредит энд коммерс». Банкиры находили готового к услугам военного атташе небольшого государства, обычно латиноамериканского. Он выписывал необходимый для вывоза оружия сертификат, и груз спокойно проходил таможенный контроль.

В первом же европейском порту груз менял назначение. Вместо, предположим, Сьерра-Леоне, оружие переправлялось в восточногерманский порт Росток, где секретный груз встречали представители министерства государственной безопасности ГДР. Часть груза забирало себе МГБ – для внутренних нужд социалистического государства, другая пересылалась Абу Нидалю.

В самом центре Берлина расположилась компания, принадлежавшая Нидалю, – «Зибадо компани фор трейд энд консалтинг лтд». Компания обещала поставлять в ГДР промышленные товары. Товар был один – оружие.

Главным партнером Нидаля был статс-секретарь министерства внешней торговли ГДР и одновременно офицер госбезопасности Александр Шальк-Голодковский, который занимался по поручению политбюро всеми незаконными операциями, приносившими выгоду. Шальк продавал Западной Германии восточногерманских диссидентов и на полновесные марки закупал на Западе оружие, бананы и видеофильмы для политбюро.

Шальк создал фирму «Имес импорт-экспорт ГмбХ», которая перепродавала западноевропейское оружие арабским государствам и террористическим группам. Контроль за этими операциями осуществляли сотрудники 18-го (обеспечение народного хозяйства) и 22-го (борьба с терроризмом) управлений министерства госбезопасности ГДР.

Шальк-Голодковский благодаря своим связям с западногерманским финансово-промышленным миром помог и Саддаму Хусейну, когда тот решил вооружить армию Ирака ракетным оружием – нашел компании, готовые продать Ираку необходимые чертежи и комплектующие.

ГДР действовала отнюдь не только в силу антиимпериалистической солидарности. Хуссейн выделил на эту сделку восемнадцать с половиной миллионов западногерманских марок. Шальк-Голодковский сразу решил, что из этих денег западногерманские фирмы получат только три миллиона. Остальные пошли немецким чекистам.

В 1985 году Абу Нидаля, товарища по совместной борьбе, принял член политбюро и министр госбезопасности Эрих Мильке.

Министр разрешил двум отрядам Нидаля пройти подготовку на территории ГДР. Первая группа с апреля по июнь 1985 года изучала гранатометы и ракеты ручного управления. Вторая группа в начале 1986 года проходила военную подготовку на учебном полигоне МГБ под Бранденбургом.

В промежутке между учебой люди Нидаля совершили нападения на аэропорты в Вене и Риме, убив шестнадцать человек.

Нидаль действовал не только в ГДР, но и в народной Польше. В Варшаве разместилась компания «САС трейд энд инвестмент», уставными целями которой являлись «международная торговля, маркетинг, строительство и инвестиции». Это была компания Нидаля.

Но осенью Абд эль-Фаттах эль-Сильвани, человек номер три в финансовой империи Нидаля, испугался своего участия в запутанных махинациях, удрал через Западный Берлин в Соединенные Штаты и обо всем рассказал.

Американский посол заявил протест правительству ГДР. В Восточном Берлине к протесту отнеслись спокойно. У американцев рыльце тоже было в пушку. ЦРУ имело счета в лондонском «Бэнк оф кредит энд коммерс» и покупало оружие в Восточной Германии у того же Шальк-Голодковского – то есть у его фирмы «Имес». Одна из сделок была крупной – на сорок миллионов долларов. В Пентагоне хотели получше ознакомиться с некоторыми образцами советского оружия. И восточные немцы помогли американцам.

Одновременно американцы стали выяснять номера счетов Нидаля в швейцарских банках и требовать от Цюриха, чтобы эти счета были блокированы. С Нидалем трудно играть в эти игры. В Ливане был похищен представитель швейцарского Красного Креста, появилось предупреждение о возможном нападении на аэропорт в Цюрихе. Швейцарские власти правильно поняли предупреждение, и палестинцы получили возможность беспрепятственно пользоваться своими деньгами.

Но в постсоветском мире от него мало было пользы. 19 августа 2002 года Абу Нидаля нашли мертвым в Багдаде. Саддам Хусейн ненадолго его пережил.

 

Ученики стреляют в учителей

Социалистические страны снабжали палестинских террористов оружием и укрывали их от правосудия. Эта помощь распространялась даже на тех, кого официально клеймили как «раскольников» и «предателей палестинского дела». Только теперь становятся понятны подлинные мотивы этой неразборчивости.

Запад всегда обвинял Советский Союз, весь социалистический блок в покровительстве международному терроризму. Ныне, когда открылись архивы восточноевропейских секретных служб, становится ясно, что действительность обогнала самые смелые предположения западных специалистов по терроризму.

Социалистический мир был идеальной базой для террористических акций. Здесь, за «железным занавесом», они были вне досягаемости полиции, а местные власти проявляли полнейшую готовность к сотрудничеству. Венгрия, Болгария, Чехословакия, Восточная Германия – палестинские террористы везде пользовались режимом наибольшего благоприятствования.

Руководители секретных служб социалистических стран обучали палестинцев, прежде всего людей Арафата, снабжали их оружием и взрывчаткой, разрешали использовать территорию своих стран для атак на международный империализм и сионизм.

Но отношения Москвы с палестинцами никогда не были безоблачными.

«Слишком расчетливы»

Среди высокопоставленных палестинцев, которые в какой-то степени осведомлены в деталях советско-палестинских контактов, существуют разные точки зрения. Одни безоговорочно благодарят Москву за все, что она сделала для ООП. Другие отзываются весьма скептически.

«Московские лидеры всегда громогласно заявляли, что поддерживают нашу борьбу, – жаловался один из членов высшего руководства ООП журналистам, – но во время закрытых встреч они вели себя совсем иначе и весьма расчетливы, когда дело доходило до того, чтобы нам что-то дать».

В Советском Союзе со времен Никиты Хрущева привыкли ориентироваться на Египет. Потом на Сирию. В Москве предпочитали иметь дело с влиятельными странами, от которых зависит ситуация на Ближнем Востоке. К созданию ООП в Москве отнеслись подозрительно.

Ее цель, провозглашенная в национальной хартии, – уничтожение Израиля – была близка определенным людям на Старой площади, но никак не соответствовала интересам Советского Союза. Перманентный арабо-израильский конфликт позволил Москве основательно расположиться на Ближнем Востоке, разместить там базы для средиземноморской эскадры, рассчитывать на поддержку арабских государств при голосовании в ООН. Уничтожение Израиля сделало бы советское присутствие на Ближнем Востоке ненужным.

Кроме того, Ясир Арафат не казался серьезным партнером. Он бесконечно лавировал и маневрировал, борясь за выживание. Что он мог дать Москве?

Первой из социалистических стран наладил отношения с палестинцами Китай, который не признавал Израиля. Мао Цзэдуну тоже нужны были какие-то международные контакты и партнеры, желательно младшие. Запад не имел с ним дел. Сравнительно большие государства третьего мира пока что пренебрегали Китаем.

Щедрость Мао первыми оценили те, кто не располагал ничем. Ясир Арафат побывал в Пекине в 1964 году. На следующий год там было открыто представительство ООП.

И оружие палестинцам первоначально предоставлял только Китай, причем не заикался о деньгах и давал больше, чем просили. Проблема состояла в том, что расстояние между китайскими портами и палестинскими базами в Ливане было слишком большим.

В Москву Арафат впервые приехал в 1968 году, тайно, под чужой фамилией, в свите египетского президента Насера, который нуждался в помощи врачей из 4-го главного управления при министерстве здравоохранения СССР.

После личного знакомства и секретных переговоров отношение к Арафату стало улучшаться. В частности, потому, что советские лидеры побаивались, как бы Арафат полностью не попал под влияние Китая. На Ближнем Востоке Москва соперничала с Вашингтоном, Пекин был уже третьим лишним. Но бюро Организации освобождения Палестины открылось в Москве только в 1976 году.

Помощь, за которую хорошо платили

Основная помощь из Москвы пошла после 1973 года, когда президент Египта Анвар Садат разочаровался в дружбе с Советским Союзом. Пик интереса к ООП пришелся на 1979–1982 годы. Каким был масштаб этой помощи?

Когда в 1982 году в результате военной операции «Мир в Галилее» израильские войска выбили палестинские вооруженные формирования из Ливана, в Иерусалиме обнародовали список трофеев: 80 танков, 65 ракетных пусковых установок типа «Катюши», 202 гранатомета, 158 противотанковых управляемых снарядов, 70 тяжелых артиллерийских орудий, 28 тысяч единиц стрелкового оружия, 4670 тонн боеприпасов…

Это была малая часть того, что Советский Союз поставил Организации освобождения Палестины. Но, судя по всему, это не было щедрым подарком Москвы ближневосточным товарищам.

ООП располагала немалыми средствами для того, чтобы платить за оружие. Нефтяной бум создал избыток денег в арабском мире, из которых можно было что-то давать и палестинцам. Давала даже Ливия, хотя Каддафи не находил денег, чтобы расплатиться за то советское оружие, которое получал сам. Да и среди палестинцев было много богатых людей, они жертвовали деньги на общую борьбу.

После разгрома палестинцев в Ливане Москва продолжала помогать Арафату, но его стратегическое значение упало.

Кроме того, против Арафата выступил президент Сирии Хафез Асад, который, почувствовав его слабость, попытался подмять под себя палестинское движение. Он отколол от ООП несколько групп. Москва разрывалась между обязательствами по отношению к Арафату и лояльностью к своему важнейшему союзнику – Сирии.

На истинный характер взаимоотношений Москвы и палестин цев проливают свет документы, которые попали в руки израильтян в 1982 году и были опубликованы. Среди них запись беседы министра иностранных дел Андрея Громыко с Ясиром Арафатом от 13 ноября 1979 года.

Министр был холоден

Громыко говорил, обращаясь к Арафату:

– Мы поддерживаем палестинскую, арабскую позицию. Мы, вне всякого сомнения, поддержим любое ваше предложение в ООН. Вам обеспечена поддержка наших социалистических друзей. Но последний вопрос – и это действительно только вопрос. Когда мы беседуем с американцами о палестинской проблеме, они спрашивают нас: разве можно признавать ООП и соглашаться на создание независимого палестинского государства, если ООП не признает Израиль?.. Рассматриваете ли вы возможность определенных тактических уступок в обмен на признание со стороны враждебного лагеря? Рассматриваете ли возможность признания права Израиля на существование?

Арафат даже на секретных переговорах отвечал союзнику столь же уклончиво, как и на пресс-конференциях:

– Наша позиция – создание совместного государства для евреев и арабов. Нам отвечают: это означает уничтожение Израиля. В 1974 году мы заявили, что создадим наше государство на любой части земли, с которой уйдет Израиль, и это наше право.

Громыко не хотел тратить время попусту и холодно закончил беседу:

– Если ваша позиция изменится, я прошу уведомить нас, поскольку избежать этого вопроса невозможно. Я прошу вас подумать об этом.

Если это подлинный документ, то он свидетельствует о весьма непростых отношениях между партнерами, которые на людях демонстрировали самую горячую любовь друг к другу.

Но политические расхождения не мешали сотрудничеству военному. Впрочем, то, что палестинцы именуют военными операциями, принято называть терроризмом.

По некоторым подсчетам, с 1973 года примерно три тысячи палестинцев прошли военное обучение в Советском Союзе – в Баку, Ташкенте, Симферополе и Одессе. Такие же группы палестинцев обучались в восточноевропейских государствах.

Между Симферополем и Алуштой с 1965 года находился 165-й учебный центр по подготовке иностранных военнослужащих при министерстве обороны. В 1980-м учебный центр переименовали в Симферопольское военное объединенное училище. Через него прошли восемнадцать тысяч боевиков из развивающихся стран. Учили здесь разведывательно-диверсионной работе – как захватывать склады оружия, подкладывать взрывные устройства, сбивать самолеты…

Слишком много политинформаций

В брошенной палестинской канцелярии в Ливане израильтяне нашли один из отчетов палестинской военной миссии о поездке в СССР, датированный 22 января 1981 года.

В отчете о поездке в Советский Союз отмечалось, что часть прибывших на учебу палестинских курсантов пришлось отправить назад, потому что они торговали валютой, напивались, отказывались подчиняться советским инструкторам и не хотели изучать то, что полагалось по программе.

Побывавшие в лагерях палестинцы в свою очередь жаловались на то, что было слишком много политинформаций и слишком мало практических занятий. Во время боев в Ливане в 1982 году израильские офицеры отмечали, что лишь небольшая часть палестинских отрядов сражалась достаточно умело. Остальные действовали неорганизованно, не умели пользоваться современным оружием и несли большие потери.

Этот отчет содержит крайне любопытную информацию:

«Наша группа прибыла в Симферополь. В группе 194 бойца. Представлены следующие фракции: ФАТХ, Армия освобождения Палестины, Народный фронт освобождения Палестины, Демократический фронт освобождения Палестины – Главное командование, Фронт освобождения Палестины…».

Московские политики и их союзники всегда утверждали, что Организация освобождения Палестины занимается чистой политикой, террор – дело рук каких-то других, «раскольнических» групп, не контролируемых Арафатом.

Но в советских учебных центрах палестинцев учили именно диверсионно-террористической деятельности. И среди курсантов в этих лагерях больше всего было людей Арафата.

Интересно, что Москва принимала на учебу и террористов из Демократического фронта освобождения Палестины – Главного командования, хотя публично жестокие акции этой группы осуждались.

Впрочем, Армия освобождения Палестины, действующая под руководством сирийского генерального штаба, тоже принадлежит к числу самых непримиримых и жестоких отрядов палестинского движения. Равно как и Народный фронт освобождения Палестины, возглавляемый Жоржем Хаббашем и Вади Хаддадом. Это они организовали большинство угонов самолетов и участвовали в самых кровавых акциях, начиная с расстрела пассажиров в израильском аэропорту Лод.

23 апреля 1974 года председатель КГБ Юрий Андропов об ратился к генеральному секретарю ЦК КПСС Леониду Ильичу Брежневу (этот документ рассекречен):

«Комитет госбезопасности с 1968 года поддерживает дело вой конспиративный контакт с членом политбюро Народного фронта освобождения Палестины (НФОП), руководителем отдела внешних операций НФОП Вади Хаддадом.

На встрече с резидентом КГБ в Ливане, состоявшейся в апреле с.г., Хаддад в доверительной беседе изложил перспективную программу диверсионно-террористической деятельности НФОП… В настоящее время НФОП ведет подготовку ряда специальных операций, в том числе нанесение ударов по крупным нефтехранилищам в различных районах мира (Саудовская Аравия, Персидский залив, Гонконг и др.), уничтожение танкеров и супертанкеров, акции против американских и израильских представителей в Иране, Греции, Эфиопии, Кении, налет на здание алмазного центра в Тель-Авиве и др.

Хаддад обратился к нам с просьбой оказать помощь его организации в получении некоторых видов специальных технических средств, необходимых для проведения отдельных диверсионных операций…

Характер отношений с Хаддадом позволяет нам в определенной степени контролировать деятельность отдела внешних операций НФОП, оказывать на нее выгодное Советскому Союзу влияние, а также осуществлять в наших интересах силами его организации активные мероприятия при соблюдении необходимой конспирации.

С учетом изложенного полагали бы целесообразным на очередной встрече в целом положительно отнестись к просьбе Вади Хаддада об оказании Народному фронту освобождения Палестины помощи в специальных средствах… Просим согласия».

Согласие было дано. Таким образом советское руководство стало соучастником уголовных преступлений.

Хаббаш и Хаддад были одновременно и самыми обычными уголовными преступниками. Они совершили несколько крупных ограблений и краж в Ливане, где они обосновались как у себя дома, и обзавелись крупной коллекцией бесценных памятников искусства. Когда Вади Хаддад умер, Жорж Хаббаш не знал, что делать со своим богатством. О продаже награбленного где-то на аукционе не могло быть и речи. Даже частные коллекционеры не взяли бы награбленное.

Тогда Хаббаш предложил Москве выгодную сделку: он отдает Советскому Союзу эти драгоценности, древние монеты, статуэтки, которые специалисты оценивают в несколько миллардов долларов, а взамен получает оружие и взрывчатку на сумму в восемнадцать миллионов долларов.

Предложение было принято на заседании политбюро 27 но ября 1984 года. Этот документ, помеченный грифом «Особая папка. Особой важности», рассекречен. В документе говорится:

«1. Согласиться с предложением Министерства обороны и Комитета государственной безопасности СССР, изложенным в записке от 26 ноября 1984 г.

2. Поручить КГБ СССР:

а) информировать руководство Демократического фронта освобождения Палестины (ДФОП) о принципиальном согласии советской стороны поставить ДФОП специмущество на сумму в 15 миллионов рублей в обмен на коллекцию памятников искусства Древнего Мира;

б) принимать от ДФОП заявки на поставку специмущества в пределах названной суммы;

в) совместно с Минкультуры СССР осуществить мероприятия, касающиеся юридической стороны приобретения коллекции.

3. Поручить ГКЭС и Минобороны рассматривать заявки Демократического фронта освобождения Палестины на специмущество на общую сумму в 15 миллионов рублей (в объеме номенклатуры, разрешенной для поставок национально-освободительным движениям), переданные через КГБ СССР, и предложения по их удовлетворению, согласованные с КГБ СССР, вносить в установленном порядке.

4. Поручить Минкультуры СССР:

а) принять от КГБ СССР по особому перечню коллекцию памятников искусства Древнего Мира;

б) определить по согласованию с КГБ СССР место и условия специального хранения коллекции («золотая кладовая»), ее закрытой научной разработки и экспонирования в будущем. Совместно с Минфином СССР внести в установленном порядке предложения относительно необходимых для этого ассигнований;

в) решать вопросы экспонирования отдельных предметов и разделов коллекции по согласованию с КГБ».

«Не спекулировать!»

Одну из самых отвратительных террористических операций – захват итальянского пассажирского судна «Акиле Лаура» – осуществил человек, прошедший выучку в Советском Союзе. Это Абу Аббас, близкий к Арафату человек. Он возглавляет Палестинский фронт освобождения, входящий в ООП.

В Дамаскском университете Абу Аббас изучал арабскую литературу, заинтересовался марксизмом и таким образом оказался в ООП. Его приметил Ахмед Джибриль, лидер Народного фронта освобождения Палестины – Главного командования.

Имя Джибриля стало широко известным, когда его люди захватили жилой дом в маленьком израильском городке и убили там восемнадцать мирных жителей. Джибриль заявил, что создат «новую школу борьбы с применением высшей степени революционного насилия».

В 1973 году Абу Аббас (ему было двадцать пять лет) отправился в Советский Союз получать военную подготовку. Обучение пошло ему на пользу. Он пытался захватывать самолеты и взрывать израильские порты.

Летом 1978 боевики ФАТХ зафрахтовали греческое судно. В порту Латтакия, где проходят обучение палестинские аквалангисты-диверсанты, сирийцы загрузили на судно ракетные установки советского производства, в Триполи взяли на борт четыре тонны тринитротолуола.

Цель операции – обстрелять ракетами израильский порт Эйлат, стараясь поджечь нефтеперегонный завод. После чего экипаж намеревался покинуть судно на катере, а судно с грузом взрывчатки, направляемое автоматической системой наведения, должно было врезаться в причал. Взятой на борт взрывчатки хватило бы на то, чтобы почти полностью разрушить Эйлат и уничтожить множество мирных жителей.

Но в сорока милях от Эйлата израильский патрульный катер перехватил судно с палестинцами. Террористов судили и приговорили к различным срокам тюремного заключения.

Пойманные палестинцы охотно беседовали с иностранными журналистами. Заместитель начальника группы Хадир рассказал, что учился на военных курсах под Севастополем: подрывное дело, закладка минных полей, взрывы мостов, ведение боевых действий в условиях применения ядерного, химического и биологического оружия.

– Перед поездкой, – рассказывал Хадир, – в нашем лагере в Шатиле мы одолели подготовительный курс по истории и культуре Советского Союза. Нам внушали, что мы должны привыкнуть беспрекословно выполнять приказы советских инструкторов и не вести дискуссии на политические темы.

Боевики ФАТХ приезжали в Советский Союз с паспортами умерших иорданцев и ливанцев, в которых были переклеены фотографии.

– Каждый получил на дорогу двести долларов, – продолжал Хадир, – потому что русские старались всеми средствами раздобыть твердую валюту. Нас предупредили, чтобы мы не занимались контрабандой и спекуляцией. Предыдущая группа на этом и погорела.

В 1982 году Абу Аббас поссорился с Джибрилем и его сирийскими друзьями, которые пытались взять под контроль всех палестинцев, и пришел к Арафату.

Захватив итальянское судно с туристами, люди Аббаса убили одного из пассажиров – 69-летнего инвалида – только потому, что он был евреем. Президент Соединенных Штатов Рональд Рейган был настолько возмущен, что приказал применить военную силу для освобождения пассажиров.

Тогда Ясир Арафат заявил, что ООП не имеет никакого отношения к захвату судна и приказал Абу Аббасу освободить заложников. Позднее стало известно, что Арафат объяснял своим помощникам:

– Операция была необходима, потому что заставила весь мир дрожать перед палестинскими воинами.

«Спасибо за то, что вы нас не тронули»

Сотрудники советской внешней разведки и их восточноевропейские коллеги старались поддерживать тесные контакты с палестинцами не только ради совместной борьбы с сионизмом и империализмом. С палестинскими террористами приходилось держать ухо востро и следить за тем, чтобы они проводили свои акции за пределами социалистического лагеря.

Из отчета, хранившегося в архиве министерства государственной безопасности ГДР:

«По поручению товарища Хонеккера министр государственной безопасности Эрих Мильке договорился с руководящим представителем Организации освобождения Палестины Абу Иджадом о помощи и поддержке справедливой борьбы арабского народа Палестины. Товарищ министр заверил представителя ООП, что корабельные подрывные заряды и ручные гранаты будут предоставлены в желаемом количестве».

Мильке просил также передать благодарность руководителю ООП Ясиру Арафату за то, что во время советско-американской встречи на высшем уровне в Вене не было предпринято никаких акций против американского президента. Эрих Мильке был признателен Арафату и за то, что ООП согласилась не проводить террористические операции на территории ГДР.

Москва хотела все знать о ближневосточном, исламском терроризме еще и потому, что после вторжения в Афганистан она утратила симпатии исламского мира. Мусульмане повернулись спиной к былому другу. Теперь уже следовало позаботиться о том, чтобы жертвами палестинцев не стали граждане социалистического блока.

Но взращенный совместными усилиями зверь вышел из повиновения. Осенью 1985 года Советский Союз обеднел еще на одну иллюзию.

30 сентября 1985 года палестинские боевики похитили четырех сотрудников советского посольства и торгпредства. Почти двадцать лет спустя об этом подробно рассказал тогдашний резидент советской внешней разведки в Бейруте полковник Юрий Николаевич Перфильев. Захват советских людей был операцией Хезболлы, которую полковник Перфильев называет просто бандой. Руководили этой бандой из Тегерана.

Двое похищенных в ливанской столице советских людей были разведчиками: Олег Спирин работал под прикрытием атташе посольства, Валерий Мыриков числился инженером в торгпредстве. Кроме того в заложники взяли «чистого дипломата» – сотрудника консульского отдела Аркадия Каткова и посольского врача Николая Свирского. При захвате Каткова ранили из автомата. Причем это произошло практически рядом с посольством.

Заложников доставили в район, где на стенах красовались портреты Хомейни. Они поняли, что оказались в руках проиранских фундаменталистов. Заложников раздели до трусов, поставили на колени. Так началось их заточение…

Почти сразу после этой акции брата одного из организаторов похищения случайно убили в перестрелке, поэтому пошли разговоры, будто советская разведка уже нашла похитителей, и наши мстят. На самом деле ни в посольстве, ни в Москве не знали, кто похитители, и как до них добраться.

С просьбой о помощи обратились к Ирану, Иордании и Ливии. Все обещали помочь. Никто ничего не сделал. Ясир Арафат сразу заявил, что он – друг Советского Союза и уже заплатил сто тысяч долларов, чтобы советских дипломатов отпустили. Позже выяснилось, что в похищении участвовали бывшие телохранители Арафата.

Это стало ясно, когда похитители через прессу изложили свои требования: Москва должна заставить Сирию прекратить кровопролитие в Ливане, то есть не убивать больше палестинцев. Террористы передали журналистам фотографии всех четырех похищенных с пистолетами у виска. К тому времени у раненого Аркадия Каткова началась гангрена. Бандиты вывезли его в пустынное место – на стадион – и застрелили. Считается, что это сделал Имад Мугние.

Посольство и резидентура внешней разведки попросили Москву воздействовать на Сирию, чтобы она прекратила бессмысленные и жестокие операции на севере Ливана, где сирийцы безжалостно уничтожали палестинцев и исламских радикалов. Президент Хафез Асад внял просьбам Москвы и его войска остановились.

В какой-то момент заложников решили освободить. Но Ясир Афарат распорядился:

– Никого не освобождать, пока не будет гарантий.

– Чьих?

– Моих.

Разговор был перехвачен ливанской контрразведкой, которая с удовольствием показала текст радиоперехвата советским дипломатам – вот как ведет себя ваш лучший друг.

Советских людей захватили палестинцы и передали их Хезболле. Арафат решил воспользоваться удобной ситуацией. Во-первых, добиться, чтобы Москва заставила Сирию прекратить войну против палестинцев. Во-вторых, предстать перед Москвой освободителем. Поэтому и приказал не спешить с освобождением заложников.

Похитившие советских людей бандиты обосновались в лагере палестинских беженцев Шатила. По словам полковника Перфильева, палестинцы жили в Бейруте как пауки в банке. Они бесконечно конфликтовали между собой. А из первого главного управления (внешняя разведка) КГБ в бейрутскую резидентуру пришло указание: сделать так, чтобы освобождение заложников было организовано через палестинцев и лично Арафата. Разведчики, сделавшие карьеру на сотрудничестве с Афаратом, доказывали своему начальству полезность лидера Организации освобождения Палестины.

Полковник Перфильев же встретился с духовным лидером Хезболлы шейхом Сейидом Мохаммадом Хусейном Фадлаллой, утвержденным на этот пост Ираном. Перфильев рассказывал, что фактически пригрозил шейху:

– Великая держава не может ждать бесконечно освобождения заложников. Последствия могут быть непредсказуемыми не только для находящихся в Ливане группировок, но и для тех, кто стоит за ними. Ошибка при запуске ракеты всегда может быть, а Тегеран и Кум не так уж далеки.

Угроза подействовала. Заложников освободили.

Похищения давно стали стандартным методом борьбы в Ливане, только обычно их жертвами становились американцы, и это называлось борьбой с империализмом… Похищение советских людей и убийство одного из них было тревожным сигналом для Москвы. Советские люди утратили свой иммунитет от террористических акций.

 

Одиссея председателя Арафата

Этот человек любил повторять, что он «чует опасность». Похоже, это так. Много было желающих убить его. И враги, и те, кого он считал друзьями и соратниками. Но ни одно из множества покушений на его жизнь не оказалось успешным.

Он переоделся женщиной

Я впервые увидел Ясира Арафата в Женеве в старом здании Европейского отделения Организации Объединенных Наций. Послушать его собрались, наверное, все, кто был в здании. Любопытная была картина. Благообразные ооновские джентльмены и неистовый Арафат. Джентльмены наблюдали за Арафатом с большим интересом, но несколько пренебрежительно и, пожалуй, высокомерно. Для них Арафат был экзотикой, а не партнером.

Он принадлежал к другому миру. Он говорил долго, по-восточному пылко и, судя по переводу, красиво. Он, конечно, прирожденный оратор, трибун, способный привлекать и увлекать за собой людей.

Но его главное достоинство состоит в уникальной политической гибкости. Вот уж его догматиком не назовешь. Он легко менял взгляды, союзников, друзей, партнеров.

Иногда Ясир Арафат говорил, что родился в Иерусалиме, иногда – что в секторе Газа. Ему важно было доказать, что он палестинец. На самом деле он родился в Каире и говорил по-арабски с египетским акцентом. Он был шестым ребенком в семье. Его отец Абд аль-Рауф аль-Кудва аль-Хусейни был процветающим торговцем, а в молодости служил полицейским – когда еще существовала Оттоманская империя.

Арафат рассказывал, что в первую арабо-израильскую войну он был «самым молодым офицером в палестинской армии». В реальности во время войны Арафат учился в школе.

Летом 1949 года он поступил в Каирский университет. Собирался стать инженером. Но у него были проблемы с математикой, он не мог сдать экзамены, оставался на второй год. Науки его и не интересовали. Он страстью стала политика. Он возглавил союз студентов-палестинцев.

Он все время посвящал работе в студенческом союзе, выступал очень эмоционально и темпераментно, всегда опаздывал и умел незаметно исчезать. В августе 1956 года Арафат приехал в Прагу, где заседал Международный союз студентов. Здесь он впервые – и к удивлению товарищей – надел куфию. Этот головной убор стал его торговой маркой.

После университета он получил работу в цементной компании, но это было последнее, чем ему хотелось бы заниматься. Он жаждал испытать себя на политическом поприще и решил перебраться в Кувейт, где существовал более либеральный политический климат.

В 1958 году Арафат и еще несколько молодых людей создали организацию, которая должна была освободить Палестину. Организация называлась ФАТХ. Название придумал Адель Абд альКарим, учитель математики. Движение национального освобождения Палестины по-арабски звучит так – Харакат Тахир Фыластин. Аббревиатура арабского названия читалась как ХАТАФ, но это означает «смерть», а в обратном порядке – ФАТХ, что означает «победа».

По предложению Арафата все взяли себе подпольные псевдонимы, основанные на арабском слове Абу – «отец чего-то». Так Арафат стал Абу Аммаром – был такой легендарный исламский воин Аммар, близкий к пророку Мохаммаду. Его друг аль-Вазир стал именовать себя Абу-Джихад, то есть отец джихада, священной войны.

Арафат вербовал образованных палестинцев с обостренным национальным чувствам. Новичкам говорили, что они вступают в мощную и многочисленную организацию. Арафат врал, но для него желаемое было важнее действительного.

За образец он взял алжирский Фронт национального освобождения. В июле 1963 года алжирцы добились независимости от Франции – в результате войны, которая шла восемь лет. В июле 1962 года в Алжире открылось первое представительство ФАТХ. Это был огромный успех для палестинской группы, существовавшей в подполье и не получавшей помощи ни от одного арабского государства. Еще через два года алжирцы открыли первый учебный лагерь для ста палестинских боевиков.

Афарат считал, что ФАТХ должен как можно быстрее заявить о себе. Кроме того, первые вылазки разожгут конфликт вокруг Израиля. Надо спровоцировать другие арабские страны, столкнуть их с Израилем. Такова была его стратегия.

Ловкий Арафат всегда делал вид, что в палестинском движении существуют два крыла – военное и политическое. Он политик и к террору не имеет отношения. Похищение и убийство израильских спортсменов в Мюнхене было совершено от имени мифической организации «Черный сентябрь».

Первая акция была намечена на 1 января 1965 года. Арафат обещал взорвать израильскую водную систему на реке Иордан. Бейрутские газеты поместили «Коммюнике номер один», в котором говорилось о первом рейде революционных бойцов против сионистского врага. На самом деле ливанские власти арестовали палестинских боевиков еще на границе.

Так же поступали и другие арабские страны. Через несколько дней иорданские солдаты застрелили палестинского боевика, который возвращался из Израиля. Ахмед Муса стал первым боевиком ФАТХ, павшим в бою. Он погиб от арабской пули.

Но решение Арафата оказалось правильным. Палестинцы поняли, что могут рассчитывать только на самих себя, откликнулись на призыв Арафата и увидели в нем вождя.

Арабским странам не оставалось ничего иного, как оказать помощь ФАТХ – движение стало таким популярным. Ливия и Саудовская Аравия давали деньги. Сирия и Ирак учили боевиков.

В Советском Союзе со времен Никиты Хрущева привыкли ориентироваться на Египет. Потом на Сирию. Предпочитали иметь дело с влиятельными странами, от которых зависит ситуация на Ближнем Востоке. К созданию Организации освобождения Палестины в Москве отнеслись подозрительно. Ясир Арафат не казался серьезным партнером.

Первой из социалистических стран наладил отношения с палестинцами Китай. И оружие палестинцам первоначально предоставлял только Мао Цзэдун, причем не заикался о деньгах и давал больше, чем просил Арафат.

Министр иностранных дел Громыко отправил в ЦК записку:

«Имея в виду, что диверсионная деятельность палестинской организации «ФАТХ» на территории Израиля может повести к крупным осложениям в этом районе, советский посол в Дамаске уже сделал представление премьер-министру Сирии.

Следует учитывать, что за всем этим стоит повысившаяся на Ближнем Востоке активность китайцев, которые готовят у себя кадры палестинских партизан, стремясь к открытию «второго Вьетнама» на Ближнем Востоке…».

В Москву Арафат впервые приехал в шестьдесят восьмом году, тайно, под чужой фамилией, в свите египетского президента Насера. После личного знакомства отношение в Москве к Арафату стало улучшаться. Но советское оружие Арафат стал получать после того, как президент Египта Анвар Садат разочаровался в дружбе с Советским Союзом, и в Кремле стали искать новых друзей на арабском востоке.

Ясир Арафат с юности верил, что когда-нибудь добьется славы в качестве вождя палестинцев. Так оно, в конце концов, и получилось. Но жизнь Арафата была тяжелой и опасной. С молодых лет ему приходилось скрываться от тех людей, которых посылали его убить.

Арафат принимал все меры предосторожности, которые только возможны. Но ко всему прочему, ему еще просто везло. Даже авиационная катастрофа закончилась для него благополучно. Он родился в рубашке.

Четырежды израильское руководство обсуждало вопрос о ликвидации Арафата, однажды решение даже было принято, но операция успехом не увенчалась.

Вначале его решили выкрасть. В конце 1967 года он пробрался на Западный берег реки Иордан, населенный палестинскими арабами и оккупированный израильскими войсками после шестидневной войны. На оккупированных территориях Арафат занимался вербовкой борцов для своей организации.

Израильская контрразведка получила сведения о том, где он ночует. Но когда контрразведчики ворвались в дом, Арафата уже не было. Он выскочил в окно и исчез. Он убежал в Иорданию в женской одежде и с чужим ребенком на руках. Больше он не рисковал переходить границу.

С середины семидесятых Арафат пытался вступить в контакт с американцами, чтобы с их помощью установить отношения с израильтянами. Председатель ООП мечтал войти в историю создателем палестинского государства, что можно было осуществить только с согласия Израиля.

Товарищи по совместной борьбе за палестинское дело не раз пытались его убить. Но и Арафат никогда не забывал вовремя распознать и устранить возможного соперника. В узком кругу он рассказал, как во время эвакуации из Бейрута в 1982 году пригласил с собой на корабль одного из своих противников внутри палестинскогодвижения. Когда они шли по Средиземному морю, он приказал охранникам бросить того за борт.

Арафат принимал все меры предосторожности. Но, ко всему прочему, ему просто везло. Он родился в рубашке.

В январе 1969 года Арафат попал в автокатастрофу на дороге из Аммана в Багдад. Он сам сидел за рулем черного «мерседеса» и гнал со скоростью сто тридцать километров в час по мокрому шоссе. Он пытался обогнать грузовик и увидел, что сейчас столкнется с идущей навстречу машиной. Он предпочел врезаться в грузовик.

– Я услышал стоны Арафата и решил, что он умирает, – рассказывал его соратник Абу Дауд, который был с ним вместе в машине. – Он лежал на полу. Рука у него была сломана, и на несколько дней он лишился памяти.

Расстрельный список

Во время мюнхенской Олимпиады 1972 года были убиты одиннадцать израильских спортсменов. Беззащитных людей расстреляла группа «Черный сентябрь» – террористическое подразделение организации Арафата.

Произошло это так. Западные немцы, стараясь, чтобы ничто не напоминало об Олимпиаде 1936 года, которая проходила в нацистские времена, ограничились чисто символической охраной Олимпийской деревни.

5 сентября 1972 года восемь палестинцев преодолели ограду вокруг Олимпийской деревни в Мюнхене и ворвались в помещение, которое занимала израильская команда. Двое спортсменов были убиты сразу, остальных взяли в заложники.

Террористы потребовали освободить двести арабских заключенных из израильских тюрем. Израиль отказался и попросил правительство ФРГ принять любые меры для освобождения заложников. Но немцы действовали на редкость неумело.

Власти ФРГ доворились с палестинскими террористами, что специальный самолет доставит их в столицу Египта.

Террористы и заложники были отправлены автобусом и вертолетом на военно-воздушную базу, где стоял самолет. В последний момент западногерманская полиция попыталась освободить заложников. Ничего хорошего из этого не вышло. Немцы не были готовы к такой операции. Им не хватило снайперов, и полицейские действовали каждый по своему разумению.

Палестинские террористы успели уничтожить одиннадцать израильских спортсменов. Погибли также пятеро палестинцев и один немецкий полицейский.

После этой трагедии премьер-министр Израиля Голда Меир сформировала тайный комитет, в который вошли несколько министров. Комитет решил уничтожить шестнадцать палестинских командиров, причастных к этой акции. Арафата тоже хотели включить в расстрельный список, но потом пришли к выводу, что он не обязательно лично руководил операцией.

Все шестнадцать боевиков из списка были убиты. Одному подложили бомбу в гостиничный номер в Никозии, другому – в телефонный аппарат в Париже… Израильский спецназ совершил рейд в Бейрут, чтобы уничтожить трех палестинских лидеров, один из которых подготовил захват израильской команды в Мюнхене. Руководил рейдом офицер-десантник Эхуд Барак, будущий генерал и премьер-министр Израиля…

Остальных из черного списка застрелили – или израильтяне, или сами палестинцы, которые в междоусобной борьбе за власть неутомимо уничтожали друг друга. У Моссад вышла только одна промашка.

Это случилось в июле 1975 года, когда оперативная группа Моссад отправилась в Норвегию, чтобы уничтожить Али Хассана Саламеха, одного из руководителей Организации освобождения Палестины, тоже включенного в черный список.

Но произошла ошибка, и люди Моссад убили невинного человека – официанта из Марокко, когда он выходил из кинотеатра в норвежском курортном городке Лиллехамер. Несчастный официант был поразительно похож на Саламеха.

Норвежская полиция арестовала двух человек – мужчину и женщину с фальшивыми канадскими паспортами. У них в записных книжках нашли телефон резидента Моссад в Осло. Вскоре стали известны их настоящие имена – Сильвия Рафаэль и Абрахам Геймер. Они были приговорены к пяти с половиной годам тюрьмы. Сильвию освободили через два года. Она продолжала работу в Моссад, но в 1985 году была убита на Кипре боевиком из Организации освобождения Палестины.

Считается, что неудачной операцией в Норвегии руководил сам директор Моссад Цви Замир, который под чужим именем приехал в Норвегию. Он служил в армии, командовал бригадой и получил погоны генерала. Он заботился одновременно об использовании самых современных технологий в разведке и о создании оперативных групп, выполнявших акции возмездия. По большей части эти группы действовали с хирургической точностью. Но бывали и громкие провалы.

Трагическая история в Норвегии подарила Саламеху еще четыре года жизни. В 1979 году израильские агенты не промахнулись, и находившийся в Бейруте Саламех взорвался вместе с машиной…

А он опоздал

В 1973 году один из боевиков Арафата убил израильского агента в Мадриде. У израильтян опять возникла мысль в ответ уничтожить Арафата, и снова эта мысль была отвергнута.

Летом 1982 года израильские войска вторглись в Ливан, чтобы уничтожить находившуюся там военную структуру палестинцев. Во время захвата Бейрута спецслужбы получили указание уничтожить руководителя Организации освобождения Палестины. Они нашли его бункер.

Израильский снайпер держал Арафата под прицелом, но в последний момент приказ все-таки не был отдан. Возможно, израильтяне меньше боялись Арафата, чем его вероятных и очень радикальных преемников.

В 1985 году боевики из личной охраны Арафата убили трех израильтян, отдыхавших на Кипре. В ответ премьер-министр Шимон Перес приказал разбомбить штаб-квартиру Организации освобождения Палестины в Тунисе, где Арафат должен был проводить совещание со своими командирами. Погибло семьдесят три человека. Бомба попала в комнату, где проходило совещание, но Арафат опоздал и остался жив. Судьба его хранила.

Помимо израильтян Арафата многократно пытались убить товарищи по совместной борьбе за палестинское дело. Это была не просто борьба за лидерство. Хотя сам Арафат никогда не забывал вовремя распознать и устранить возможного соперника.

Главная причина разногласий внутри палестинского движения состояла в том, что в конце 70-х годов Арафат разочаровался в терроре.

Суперреалист

Изначально палестинское движение не признавало права Израиля на существование. Палестинцы хотели уничтожить Израиль, а вместо него создать арабское государство.

Боевая организация Арафата начинала с обычных актов террора против Израиля. Потом Арафат решил по примеру вьетнамцев создать партизанскую армию, воюющую против Израиля изнутри. Его советники ездили за опытом в Китай и в Северный Вьетнам. Но эти попытки израильтяне сорвали в самом начале.

Тогда Арафат принял новую стратегию: нападать на граждан Израиля за пределами Израиля, захватывать самолеты, брать заложников и таким образом привлечь к палестинскому вопросу внимание всего мира.

Но террор ни на шаг не приблизил Арафата к вожделенной цели. Председатель Организации освобождения Палестины пришел к тому же выводу, что и когда-то египетский президент Анвар Садат: уничтожить Израиль не удается, следовательно, нужно смириться с его существованием. Президенту Садату это признание стоило жизни.

Когда Египет и Израиль подписали в 1978 год кэмп-дэвидские соглашения, они договорились о предоставлении палестинцам автономии на оккупированных территориях.

Палестинцы отвергли это предложение. Они приняли его через пятнадцать лет, в 1993 году, и начали свой путь к самостоятельному государству. На это решился Ясир Арафат, хотя многие палестинцы назвали его предателем. Но Арафат всегда был реалистом и даже суперреалистом.

С середины 70-х годов Арафат пытался вступить в контакт с американцами, чтобы с их помощью поладить с израильтянами. Но в Израиле председателю ООП не могли простить убитых палестинцами евреев. Для большинства израильтян Организация освобождения Палестины – символ террора.

Арафату приходилось вести двойную игру. Во время секретных бесед с американцами он пытался убедить их в своей искренности. Радикальных палестинцев успокаивал грозными обещаниями сокрушить сионистов. В результате ему не верили ни те, ни другие.

Почему же израильтяне согласились в конце концов иметь с ним дело?

Умеренная Организация освобождения Палестины стала терять поддержку среди палестинцев на оккупированных территориях. Выросла популярность экстремистской организации «Хамас», отвергающей любые переговоры с «сионистским врагом».

У Арафата появилась пугающая альтернатива – куда более кровожадные молодые фундаменталисты. С 1987 года на оккупированных территориях шла интифада. Израильские спецслужбы и армия оказались не в силах подавить это восстание.

Председатель ООП мечтал войти в историю создателем палестинского государства, что можно было осуществить только с согласия Израиля. Арафату уже много лет – он должен был торопиться, иначе кто-то другой стал бы лидером палестинцев. Фактически перед ним был открыт только один путь – навстречу Израилю. Арафат знал: если он создаст палестинское государство, он победил.

Иначе говоря, мир нужен был и Израилю, и Организации освобождения Палестины.

Возвращать или не возвращать палестинским арабам оккупированные территории? Эти споры всегда шли в Израиле.

Расширение границ крохотного государства однозначно считалось необходимым для самосохранения. Для всех предыдущих израильских правительств безопасность была тождественна военному присутствию на Западном берегу реки Иордан – территории, на которой палестинцы хотели создать собственное государство.

Премьер-министр Голда Меир отрицала само существование арабского народа Палестины. Она считала, что палестинское государство уже существует – это Иордания, большинство населения которой действительно составляют палестинцы.

Но в Израиле всегда были люди, которые придерживались иной, хотя и не популярной, точки зрения и ее отстаивали. Они исходили из того, что арабский народ Палестины существует, и что этому народу нужно отдать большую часть западного берега реки Иордан и сектор Газа.

Когда премьер-министром стал Ицхак Рабин, а министром иностранных дел Шимон Перес, Израиль согласился на создание палестинской автономии и радикально изменил свои взгляды на национальную безопасность.

Египту отдал Синайский полуостров один из самых непримиримых израильских политиков – Менахем Бегин.

Признать Арафата рискнул человек с безупречной репутацией – боевой генерал Ицхак Рабин.

Ицхак Рабин изменил свои взгляды так же, как изменил их генерал де Голль, который обещал оставить Алжир в составе Франции и дал ему независимость, как изменил их президент ЮАР де Клерк, который обещал сохранить режим апартеида и дал черным свободу. Рабин, тогда начальник генерального штаба, был одним из тех, кто добился победы над арабскими армиями в шестидневной войне, но высшим его достижением стали норвежские договоренности о мире с палестинцами.

Пожать руку убийце

В 1993 году палестинцы подписали мир с Израилем и с опозданием на сорок пять лет приступили к созданию собственного очага.

«Накануне вечером, – вспоминал тогдашний американский президент Билл Клинтон, – я лег спать непривычно рано – в десять часов, поэтому проснулся в три часа ночи. Заснуть мне больше не удалось, поэтому я взял библию и прочел всю книгу Иисуса Навина. Я решил надеть синий галстук с золотыми трубами, напоминавшими о тех, в которые трубил Иисус Навин под стенами Иерихона. Теперь эти трубы должны были возвестить о наступлении мира, благодаря которому Иерихон будет возвращен палестинцам».

13 сентября 1993 года в Белом доме царило праздничное настроение. Дочери президента Челси и детям вице-президента Ала Гора разрешили не ходить в школу, чтобы они не пропустили такое важное событие. Перед лицом всего мира председатель Организации освобождения Палестины Ясир Арафат должен был признать право Израиля на существование, а премьер-министр Израиля Ицхак Рабин взять на себя обязательство способствовать созданию независимого плестинского государства.

«Мне сказали, – рассказывал Клинтон, – что Арафат намерен появиться в своей традиционной одежде – в куфии и военной форме оливково-зеленого цвета и, возможно, захочет взять с собой револьвер, с которым не расстается. Я дал ему знать, что раз он приезжает заключать мир, ему не нужно оружие. В Белом доме он будет в полной безопасности».

Арафат не расставался с оружием. В 1974 году, выступая впервые перед Генеральной Ассамблеей ООН, он говорил:

– Я пришел к вам с оливковой ветью в одной руке и с оружием борца за свободу в другой. Не дайте оливковой ветви выпасть из моей руки!

На поясе у него висела кобура. Но мало кто знал, что кобура была пустой.

«Когда премьер-министр Израиля Рабин прибыл в Вашингтон, – вспоминал Клинтон, – я сказал ему, что если он действительно привержен миру, ему придется пожать руку Арафату. Рабин резко ответил: «Хорошо. Но никаких поцелуев»».

Я знал, что Арафат – великий шоумен, и что он постарается поцеловать Рабина после рукопожатия. Но я был уверен, что если Арафат не поцелует меня, он не попытается поцеловать и Рабина. Мой советник по национальной безопасности Тони Лэйк сказал, что знает способ, как пожать руку Арафату и избежать поцелуя. Мы немного потренировались. Когда я пожал Лэйку руку и приблизился, чтобы поцеловать, он положил кисть своей левой руку на сгиб локтя моей правой руки и сжал его; это меня остановило».

«Я сидела в первом ряду на лужайке Белого дома, – писала Мадлен Олбрайт, – и видела, как президент Клинтон широко развел руки и мягко подтолкнул друг к другу премьер-министра Израиля Ицхака Рабина и председателя Организации освобождения Палестины Ясира Арафата.

После минутного колебания Рабина эти два человека пожали друг другу руки, и фотографии, запечатлевшие эту сцену, появились на первых полосах практически всех газет в мире».

Всего через несколько дней после торжественной церемонии в Вашингтоне Арафат выступал в мечети в Йоханесбурге. Он сказал, что подписал с Израилем такой же мир, какой когда-то пророк Мохаммад заключил с племенем курейшитов, обитавших в Мекке. Историческая параллель была понятной любому мусульманину. Мир-то был подписан на десять лет, но уже через год пророк во главе большой армии вступил в город, и курейшиты сдались ему без сопротивления.

Правительство Израиля разрешило въезд на территорию палестинской автономии даже тем палестинским вождям, которые занимались террором, если они готовы признать существование еврейского государства. Такое разрешение получил даже генеральный секретарь Демократического фронта освобождения Палестины Найеф Хаватма, хотя он виновен в убийстве больше двадцати граждан Израиля. Его люди в 1974 году расстреляли в городе Маалот израильских школьников.

На похоронах короля Иордании Хусейна в Аммане в феврале 1999 года Хаватма, как ни в чем не бывало, подошел к президенту Израиля Эзеру Вейцману, бывшему командующему военно-воздушными силами, пожал ему руку и сказал:

– Вы – борец за мир на Ближнем Востоке, мы признаем это.

Тогдашний премьер-министр Израиля Биньямин Нетаньяху, увидев Хаватму, отошел в сторону, чтобы избежать рукопожатия:

– Мы должны разговаривать с теми, кто хочет видеть нас на земле, а не под землей.

Президент Вейцман, потом оправдываясь, говорил:

– Кто больше Арафата убивал израильтян, а мы же с ним разговариваем…

Разрешение Хаватме на въезд все-таки было аннулировано.

Большинство израильтян не способно забыть, что на его руках кровь детей.

У палестинского движения много лидеров. Большинство из них решили для себя, что существует только один путь добиться победы. Этот путь – вооруженная борьба.

Они сражаются уже много десятилетий. Они состарились, но ни на шаг не приблизились к своей цели. Только Афарат сумел добиться своего. Пока его люди стреляли и убивали, у него не было никаких шансов создать палестинское государство.

Когда он предложил мир своим старым врагам, создание собственного государство стало возможным.

Тогда, в 1993 году говорили, что удивительная история Арафата и есть главный урок для тех, кто думает, что своего можно добиться только силой.

Палестинская автономия появилась. Город Рамаллах, штаб-квартира Палестинской национальной автономии, находится всего в нескольких минутах езды от Иерусалима. В Рамаллахе начался настоящий строительный бум. Богатые палестинцы, живущие за границей, присылали соотечественникам миллионы долларов. Фактически это уже другое государство. Там все свое – от флага до полиции. Появление палестинской полиции многое означало для палестинских арабов. Трудно было жить, когда повсюду были солдаты чужой армии, оккупанты, а теперь у палестинцев своя полиция, которая вежливо говорит:

– Будьте добры, пройдите в сторонку.

Палестинская полиция прилично экипирована, и не только стрелковым оружием. У нее есть противотанковые ракеты, артиллерия, установки залпового огня «Град». У палестинцев есть свои спецслужбы и тюрьмы. А та готовность, с которой тридцатитысячный корпус палестинской полиции повернул оружие против израильтян, укрепила израильтян во мнении, что палестинцы и после заключения мира остаются врагами, и что они только и ждут возможности вонзить евреям нож в спину.

Израиль говорит: палестинцы не выполнили своего главного обещания – гарантировать безопасность. Израильтян как убивали, так и убивают. Глава Палестинской автономии Ясир Арафат не остановил террор. Не захотел или не смог – это уже другой вопрос.

Не удается договориться и о разделе густонаселенных территорий. Исторические ошибки исправлять крайне трудно. В 1948 году палестинские арабы легко могли создать свое государство. А теперь возникает множество сложнейших, почти неразрешимых вопросов. Как, скажем, быть с Иерусалимом? На этот город претендуют и евреи, и арабы. И никто не готов уступить.

Сейчас бы им премию не дали

Через несколько лет после заключения мирного соглашения между Израилем и Организацией освобождения Палестины разразилась настоящая война. Палестинцы, вместо того, чтобы договариваться, перешли на язык силы. Они обрушили на Израиль волну террористических актов.

Судя по всему, они рассчитывали спровоцировать Израиль на применение военной силы, что вызвало бы осуждение мирового сообщества. А когда Соединенные Штаты и Европа давят на Израиль, ему приходится идти на уступки.

Такова, надо понимать, была тактика Ясира Арафата и его окружения. Но эта маленькая война с ограниченными целями приобрела совершенно иной характер. В эту войну вовлеклось все палестинское население, которое, как выяснилось, так и не смирилось с самим фактом существования еврейского государства. В палестинцах скопился такой запас ненависти, что заводить речь о мирных переговорах уже кажется нелепым.

Российские дипломаты внушали израильтянам: договаривайтесь, пока палестинцев возглавляет Арафат: он не вечен, он плохо выглядит. У него трясутся губы и руки; полагали, что у него болезнь Паркинсона…

Но израильтяне задаются вопросом: а что будет на следующий день, когда они выведут войска и отдадут палестинцам земли, на которых возникнет враждебное государство?

Настроения среди палестинской молодежи определяет организация Хамас (Движение исламского сопротивления), которая возникла как часть всемирной организации «Братья-мусульмане». Хамас не признает права Израиля на существование и считает, что вся Палестина должна принадлежать арабам.

Деньги и оружие Хамас получал от Ирана. Боевиков Хамас обучали на территории Ливана. Недостатка в боевиках нет. Сражаться с Израилем готов чуть ли не каждый молодой палестинец, у которого нет работы и денег, чей отец или брат уже сидели в израильской тюрьме, и чей дом был разрушен израильской армией в ответ на очередной теракт. А это, можно сказать, коллективный портрет всей палестинской молодежи.

Война, которая разразилась между Израилем и палестинцами, развеяла иллюзии многих людей, которые были уверены, что найден путь к решению ближневосточного конфликта. В 1993 году руководители Израиля и палестинских арабов договорились покончить с враждой и, наконец, помириться. Израиль обещал дать возможность палестинцам создать свое государство. Палестинцы обязались прекратить убивать израильтян.

Те, кто подписал это соглашение, получили нобелевскую премию мира. Это воспринималось как колоссальная победа. Но соглашение между Израилем и палестинцами от 1993 года было очень оптимистичным. Те, кто его подписал, исходили из того, что конфликт между евреями и палестинскими арабами носит чисто идеологический, психологический, эмоциональный характер. Поэтому сотрудничество, взаимодействие помогут преодолеть взаимную ненависть. Евреи и арабы перестанут видеть друг в друге врага, начнут доверять соседям и приучатся жить вместе. Но все оказалось сложнее.

Горечь, обида, гнев и ненависть к евреям, которые лишили их родной земли, – вот чувства, которые культивируются в палестинских семьях.

А евреи не могут забыть погромы в Палестине еще до создания Израиля, попытки задушить еврейское государство сразу же после его провозглашения, несколько арабо-израильских войн, постоянные нападения палестинских террористов.

Когда убивают израильтян, армия наносит ответный удар, гибнут люди, и рождается новое поколение террористов. И нет силы, способной разорвать этот замкнутый круг.

Есть одно важное обстоятельство. Отношение арабского мира к Израилю в принципе не изменилось. Арабский мир в целом по-прежнему считает, что Израиль не имеет права на существование.

Официальные лица так, конечно, не говорят, но таково общественное мнение и в тех странах, которые подписали мир с Израилем, и в тех, которые мир не подписали.

Удивительным образом оппозиция миру с Израилем сильнее всего в Египте, стране, которая вступила в мирный процесс в 70-е годы. Правящие круги Египта и интеллектуалы, раздраженные особыми отношениями с Америкой, в определенном смысле испытывают ностальгию по временам 60-х, по временам неприсоединения и арабского национализма.

Египетская интеллигенция противостоит любым отношениям с Израилем, даже торговле с Израилем. Они не пускают израильтян на книжные ярмарки и кинофестивали. Поездки писателей, деятелей культуры в Израиль вызывают остракизм.

Конечно, этот конфликт существует не только в умах людей. На Ближнем Востоке слишком мало земли, которую можно было бы поделить так, чтобы все остались довольны. И слишком велик запас ненависти, чтобы его можно было погасить за несколько лет мирных переговоров.

Палестинские спецслужбы убивают арабов, которые продают землю евреям. Арафат поддержал эти убийства, сказав, что это предатели. Убитых палестинцев муфтий Иерусалима запретил хоронить по мусульманскому обычаю, назвав их неверными. Смертный приговор тем, кто продает землю евреям, основан на давней фетве, которая запрещаладелать это. Эта же фетва запрещает совершать молитвы и хоронить продавцов по мусульманским обрядам…

Палестинские экстремисты периодически устраивают зверские убийства «коллаборационистов» – палестинцев, которые ездят в Израиль на заработки, чтобы кормить семьи. Под видом борьбы с «израильскими пособниками» сводятся личные или клановые счеты.

Израильтяне могут согласиться на создание палестинского государства только в том случае, если они почувствуют себя в безопасности. Теракты толкают израильтян в обратном направлении.

Все реальные уступки, в том числе территориальные, делает Израиль. И это уступки безвозвратные.

Уступки, на которые идут арабы, – признание Израиля, заключение мира, установление дипломатических отношений, – не материальны. Дипломатические отношения можно разорвать, мирный договор – аннулировать.

Израильтяне боятся, что государство палестинских арабов рано или поздно попытается увеличить свою территорию, уничтожив Израиль. Большая страна может пойти на эксперимент, рискнуть. Но для такой маленькой страны как Израиль любая ошибка чревата катастрофой.

В мае 1999 года выборы в Израиле выиграл отставной генерал Эхуд Барак. Он поставил перед собой амбициозную цель – завершить переговоры с палестинцами, чтобы сосредоточиться на внутренних проблемах своей страны.

Уверенный, что его никто не посмеет обвинить в отсутствии патриотизма, Эхуд Барак был готов передать палестинцам почти все территории, на которые они претендовали.

В июле 2000 года президент Билл Клинтон пригласил к себе Эхуда Барака и Ясира Арафата. Клинтон надеялся, что втроем, за закрытыми дверями, они смогут обо всем договориться. Ведь поладили же когда-то между собой – при посредничестве Джимми Картера – Менахем Бегин и Анвар Садат!

«Мы чуть не потеряли Барака, – вспоминал Клинтон. – Он решил перекусить и подавился арахисом. Барак бы задохнулся, если бы самый молодой член израильской делегации не стукнул его по спине. Барак сам был твердым орешком: едва он вновь обрел дыхание, как ни в чем не бывало вернулся к работе…»

Американцы представили израильтянам и палестинцам план урегулирования. Арафат получал возможность создать государство со столицей в Восточном Иерусалиме. Под управление палестинцев передавались полностью сектор Газа и девяносто пять процентов территории Западного берега реки Иордан. Предметом спора оставались небольшие участки земли. Эхуд Барак был готов компенсировать их территориями в других местах.

«Барак продвинулся гораздо дальше своих предшественников, – рассказывала государственный секретарь США Мадлен Олбрайт. – И что самое поразительное, он согласился заключить соглашение, по которому Арафату разрешалось бы создать столицу Палестины в пределах Иерусалима. Это был прорыв, который мог изменить все будущее Ближнего Востока… Но Арафат не предлагал ничего конкретного. Он казался усталым замкнутым стариком…»

7 апреля 1992 года Арафат летел на самолете Ан-26 из Судана в район египетско-ливийской границы. Из-за песчаной бури самолет потерпел аварию. Из двенадцати человек трое погибли. Арафат остался жив, потому что его завернули в одеяла, он отделался ушибами. Полдня в Сахаре он ждал помощи. Потом в больнице ему сделали обследование, диагностировали кровоизлияние в мозг, нашли тромб, пришлось в июне сделать операцию в Аммане.

«После авиакатастрофы, в которую он попал, – считает Мадлен Олбрайт, – он стал быстро уставать, и у него ухудшилась память, и ослабло внимание. Возможно, чтобы это компенсировать, он постоянно делал пометки в маленькой записной книжке, которую носил в нагрудном кармане. Иногда с ним было приятно беседовать, но гораздо чаще очень трудно».

Арафат старел на глазах. В сентябре 1997 года в Каире, на заседании Лиги арабских государств, Арафат потерял сознание. Заговорили о том, что он страдает паркинсонизмом. Его голос стал слабым, губы дрожали, руки тряслись. Но его врачи говорили, что это результат постоянного нервного напряжения.

«Несколько раз я отправлялась в домик Арафата, – рассказывала Олбрайт, – просто чтобы проверить, не слишком ли он разгорячен, и мне казалось, что температура у него постоянно повышается. Он был убежден в том, что мы сговорились с израильтянами против него.

Вскидывая руки вверх, он провозглашал, будто выступая перед огромной толпой: «Я не раб, я – Ясир Арафат». Когда я попросила его быть более конкретным, он свирепо оглянулся и проговорил: «В следующий раз вы увидите меня, когда пойдете за моим гробом»».

«Арафат, – рассказывал потом Клинтон, – хотел получить суверенитет над всем Восточным Иерусалимом, включая Храмовую гору. Между палестинцами и израильтянами существовало мало реальных разногласий по поводу Иерусалима; основной вопрос заключался в том, кто будет обладать суверенитетом.

Возможно, Арафат хотел выяснить, нельзя ли вынудить Израиль пойти на дополнительные уступки, и только потом ударить по рукам. Арафат славился тем, что любил ждать до последнего момента, прежде чем принять решение. Я надеялся, что Арафат следит за временем».

«За девять дней моего пребывания на переговорах, – горевала Мадлен Олбрайт, – я съела столько нездоровой пищи, что моя одежда оказалась для меня тесной. К счастью, у меня был очень свободный пиджак, который я могла надеть с темно-синим платьем, а изрядное количество макияжа помогло мне скрыть круги под глазами, появившиеся от недосыпания. А вот с прической мне сделать ничего не удалось».

Эхуд Барак заявил, что примет американский план, если Арафат тоже с ним согласится. Арафат отказался. Переговоры провалились.

«Главной причиной этого краха, – рассказала Мадлен Олбрайт, – было нежелание палестинцев делать даже относительно небольшие уступки, которые от них требовались. Они и гроша не хотели отдать взамен полноценной монеты. Арафат опасался, что, если он скажет «да», его убьют. Ему не хотелось повторить судьбу Анвара Садата. По-человечески я не могу винить Арафата. Но если бы Арафат поступил иначе, Палестина сегодня была бы членом Организации Объединенных Наций, а ее столица располагалась бы в Восточном Иерусалиме».

Арафат решил, что если ему уже уступили так много, значит, можно получить больше. Надо только поднажать на Барака и Клинтона. Вместо того, чтобы продолжать переговоры, Арафат сорвал их и лишил палестинцев возможности провозгласить свое государство. Если бы палестинские евреи проявили такое упрямство и максимализм в 1948 году, когда решалась их судьба, Израиль бы никогда не появился…

Что же случилось с Арафатом? Когда он подписывал соглашения с Израилем, казалось, что глава ООП искренне исходил из того, что только таким путем можно создать палестинское государство. Почему же через несколько лет он отказался от переговоров и сотрудничества с Израилем?

Арафат обнаружил, что в процессе переговоров не только израильтянам придется идти навстречу палестинцам, но и ему предстоит сделать серьезные уступки Израилю. Арафат пришел к выводу, что взбудораженная палестинская улица не простит ему уступок. Он обнаружил, что его популярность растет, когда он ведет войну против Израиля, и падает, когда он договаривается с израильтянами.

После провала переговоров палестинские боевые организации устроили на территории Израиля кровопролитную войну с использованием нового оружия – террористов-самоубийц.

У Арафата был свой расчет. В ответ на каждый теракт Израиль наносит удар, который приводит к жертвам среди палестинцев. Это вызывает негодование мирового сообщества, которое требует от Израиля прекратить применение силы и договориться, наконец, с палестинцами.

Но эта маленькая война с ограниченными целями приобрела совершенно иной характер. В войну вовлеклось все палестинское население, которое, как выяснилось, так и не смирилось с самим фактом существования еврейского государства. В палестинцах скопился такой запас ненависти, что заводить речь о мирных переговорах уже кажется нелепым.

Ситуация внутри Израиля изменилась. Израильтяне решили, что бывший генерал Эхуд Барак слишком мягок и уступчив. 6 февраля 2001 года премьер-министром был избран Ариэль Шарон, который всю жизнь отвечал на удар ударом. Во время переговоров, устроенных американцами, он избегал общения с Арафатом.

«Стол был сервирован фарфором из Белого дома, – вспоминала Мадлен Олбрайт, – нам подавали рыбу и цыплят, приготовленных президентскими поварами, а затем традиционные для обедов в Белом доме мятные конфетки в золотой фольге.

Шарон не пришел на совещание. Когда мы ему позвонили, он ответил, что ему нужно принять душ. Через несколько часов Арафат заметил: «Шарон, похоже, утонул в душе…»

Шарон говорил, что Арафат нарушил все соглашения, которые когда-либо подписывал. «Это шайка разбойников», – повтрял Шарон. Я ответила: «Палестинцы – ваши соседи. Если вы думаете, что палестинцы – это всегда бандиты, то надежды нет: они и будут действовать, как бандиты».

– Я прожил рядом с арабами всю свою жизнь, – ответил ей Ариэль Шарон, – и у меня с нет с ними проблем. У меня проблемы с их лидерами или, по крайней мере, с некоторыми из них, которых я считаю убийцами. Иметь с ними дело – ошибка.

Раз все попытки договориться бесполезны, решил премьер-министр Ариэль Шарон, значит, израильтянам нужно устраивать свою жизнь самим. Шарон принял два решения: во-первых, уничтожать тех, кто организует террор, во-вторых, построить защитную стену и отгородиться от палестинских арабов. И Шарон вывел войска из сектора Газа, оставив его палестинцам.

Шарон сказал соратникам по партии:

– Мы не любим это слово, но это оккупация. Держать три с половиной миллиона палестинцев под оккупацией плохо как для нас, так и для них. Это не может продолжаться вечно.

Для палестинцев, которые живут в лагерях беженцев, Арафат остался героем. Он не пошел на главный компромисс – не отказался от права всех палестинцев на возвращение в Палестину. На Западном берегу и в секторе Газа с ним расстались без слез.

Предполагалось, что, если Арафат получит власть, деньги, территорию, то он начнет заниматься созданием государства и мирным строительством. Автономия получила от Соединенных Штатов и Европейского союза миллиарды долларов и евро.

Арафат раздавал их по своим запискам, остальное прятал на личных счетах. Он не доверял компьютерам. По старинке все записывал в блокноте.

Он сам вел подчеркнуто скромный образ жизни, но все вокруг него богатели. Они имели доступ к фондам ООП, казне администрации автономии или получали выгодные подряды. Таким образом Арафат покупал лояльность своих помощников. Однажды выдав шестьдесят тысяч долларов одному из своих людей, объяснил помощнику:

– А как еще я могу держать его за горло?

Арафата не вдохновляла роль руководителя маленького государства, озабоченного социальными и экономическими проблемами. Зачем человеку, который собрал на своих банковских счетах девятьсот миллионов долларов и ежемесячно посылал жене в Париж чек на сто тысяч долларов, расставаться с романтическим образом революционера и заниматься хозяйственными делами – уборкой мусора в Рамалле, водопроводом в Газе и школьными завтраками для детей в Наблусе? Вот результат – в Газе живет почти полтора миллиона человек. Каждый третий – безработный.

– Международное сообщество, – говорил Арафат, – дало евреям государство, ощущая свою вину за уничтожение европейского еврейства. Мы, палестинские арабы, тоже пережили катастрофу. Но мы не евреи, мы не станем ждать две тысячи лет и возьмем то, что нам причитается, очень скоро.

Но Арафат обманул свой народ. Он испугался лидеров Хамас и других радикалов. Он не нашел в себе в силы продолжить мирный процесс и лишил палестинцев возможности создать государство. По вине своих лидеров палестинцы упускают одну возможность за другой.

В январе 2006 года на выборах в Палестинской автономии Хамас завоевал 76 мест в парламенте, ФАТХ получил только 43 мандата. Победа Хамас и поражение ФАТХ означали, что эра Ясира Арафата закончилась. Он умер за два года до этого, 11 ноября 2004-го, в Париже.

Его вдова запретила публиковать заключение о причинах смерти мужа, и это породило различные слухи. Говорили, что его отравили. Он почувствовал себя плохо после ужина.

Врагов у него было великое множество. Его знал, наверное, каждый человек на земле. Его окружали восторженные поклонники, которые умирали, исполняя его приказ, но ни один политик в мире не испытывал к нему искренней симпатии или дружеских чувств. Даже те, кто ему широко улыбался, кто его обнимал и целовал, кто давал ему деньги и оружие.

Говорят, что кто-то из них отдавал в разное время приказ убить его, но версия отравления была отвергнута палестинскими спецслужбами. Арафат никогда не ел один, делил трапезу со своими соратниками, помощниками, гостями. Так что в случае отравления неминуемо пострадал бы кто-то еще.

Появилась еще более экзотическая версия – будто бы у Арафата нашли в крови вирус иммунодефицита человека. Дескать, поэтому его жена и переселилась в Париж.

Арафат впервые вступил в брак, когда ему было больше шестидесяти, и все считали, что эта сторона жизни его вовсе не интересует. Он женился на женщине, которая была на тридцать четыре года моложе его.

Суха Тауиль родилась 17 июня 1963 года в Иерусалиме. Она происходит из христианской семьи. Отец – банкир, мать – журналистка. В 1985 году семья переехала в Париж. Суха училась в Сорбонне. Ее мать Раймонда по прозвищу Тигрица работала в палестинском агентстве новостей. Она представила Арафату свою дочь в 1989 году. Она сразу понравилась Арафату.

Он предложил молодой женщине стать его советником. Она приняла ислам и поехала за ним. В 1991 году они поженились. Арафату было шестьдесят два года, Сухе – двадцать восемь.

Теща, говорят, возражала против брака дочери с человеком, который годами твердил, что он «женат на палестинской революции». Арафата подозревали в нетрадиционной сексуальной ориентации. Впрочем, знающие люди утверждали, что у него все-таки была пассия, которая считала себя женой Арафата. Это Наджла Ясин, работавшая в его секретариате. Как будто бы их роман продолжался с 1972 по 1985 год.

Суха призналась, что родители возражали против брака:

– Родители боялись за меня. Они знали Арафата как своего лидера, как символ борьбы палестинского народа, но очень боялись за меня. Он ни минуты не отдыхал, довольствовался малым. В своей жизни он ни от чего не получал удовольствия. Ел мало – суп, курица, овощи. Но Ясир красиво танцевал танго, которому научился в студенческие годы в Каире.

Палестинцам жена лидера не понравилась. Она вела себя как европейская женщина. Крупная крашеная блондинка странно смотрелась рядом с лидером палестинской революции, который уверял, что разделяет с народом все тяготы и несчастья. Палестинцам не понравилось, что она не отреклась от христианства. В 1995 году она крестила дочь Захуву – ее назвали в честь матери Арафата.

– Как и всякий мужина, – говорила Суха, – он хотел сына. Но когда родилась Захува, он был просто счастлив. Захува что-то взяла от него. У нее его лицо, такой же взгляд.

Боясь за свою жизнь, Арафат дважды в одном месте не ночевал, поэтому вместе с женой они проводили мало времени. Когда дочку привели ему в кабинет, он удивленно спросил помощника: «А кто эта девочка?».

Жена руководителя Палестинской автономии жила в особняке в Газе, но не знала, чем себя занять.

– Каждый раз, когда я жаловалась Арафату, что он меня забыл и не дарит подарков, он засыпал меня стандартными сувенирами, которые он раздает официальным лицам. Успокаивая себя, я повторяла: «Суха, пойми, ты замужем за мифом, и твой муж ведет себя как холостяк».

В автономии шептались, что жене Арафата принадлежит крупная строительная фирма. Строительством она не занималась, но ее фирме почему-то доставались самые выгодные контракты. Осенью 2000 года, когда началась вторая интифада, Суха с дочкой окончательно перебрались в Париж. Там с изумлением наблюдали за роскошной жизнью жены Арафата, буквально сорившей деньгами. Парижская прокуратура возбудила дело о незаконном переводе денег на ее счета. Французские следователи решили, что она тратит те самые деньги, которые Европейский Союз передавал Палестинской автономии на развитие.

– Решение оставить Ясира Арафата одного, – оправдывалась Суха, – не было для меня легким, но я всю свою жизнь провела под израильской оккупацией. Я освоилась в Париже, да и Захува тоже.

Арафат обижался на жену за то, что она ни разу не приехала к нему, особенно в последние годы жизни, когда он сидел в своей резиденции в Рамалле, отрезанный от всего мира.

Она прилетела к мужу, когда он уже был при смерти.

28 октября 2004 года Суха примчалась в Рамаллу вместе с дочкой и вывезла мужа в Париж, где его положили в военный госпиталь. Теперь она решала, кого пускать к Арафату. Соратники жаловались, что не могут попасть к президенту Палестинской автономии.

Ночью Суха Арафат позвонила на арабский телевизионный канал «Аль – Джазира» и в прямом эфире произнесла взволнованный монолог:

– Пусть все палестинцы знают: в Париж явилась кучка прихлебателей, намеренных унаследовать пост Арафата. Я обращаюсь к вам, чтобы вы знали о масштабах заговора. Они пытаются заживо похоронить Ясира Арафата. А он хорошо себя чувствует и уже возвращается на родину. Проснитесь и помешайте злодеям, замыслившим убийство Арафата!

Палестинские руководители, которые всегда ее ненавидели за любовь к красивой жизни, ответили тем же:

– У Сухи нет права говорить от имени Арафата. Три года ее муж сидел, окруженный израильтянами, в Рамалле, а его благоверная разгуливала по парижским кафе. Кто знает, чем она там занимается?

В этот момент мозг Арафата уже перестал работать. Биение сердечной мышцы поддерживалось медицинской техникой.

Руководители палестинского правительства повторяли:

– Не может быть речи об отключении Арафата от системы жизнеобеспечения. Ислам этого не признает. Мы не имеем права решать, когда он умрет. Все в руках Аллаха.

Только Суха могла сказать французским медикам, что согласна отключить аппарат искусственного дыхания. Но она не спешила. Говорят, что с помощью адвокатов она заключила сделку с окружением Арафата о разделе его наследства.

Вроде бы она поведала им номера его банковских счетов, а взамен получила свою долю. Назывались суммы в миллионы долларов. Впрочем, все это лишь догадки и предположения. Участники сделки предусмотрительно молчат. Потому что это деньги палестинцев, которые влачат жалкое существование на Западном берегу реки Иордан и в секторе Газа.

Оставленное Арафатом наследство представляется завидным только его вдове и ближайшим соратникам. Он ушел из жизни, не выполнив своего главного обещания – создать палестинское государство.

Палестинцы остались один на один со своими проблемами. Хамас не намерен вести переговоры с Израилем. Это означает, что палестинцам опять придется ждать. А ведь они могли бы иметь свое государство еще в мае сорок восьмого года.

Палестинские молодые люди, которые становятся самоубийцами, живут в мире иллюзий, созданном их вождями. Палестинский терроризм направлен не на то, чтобы заставить израильтян уступить, а уже просто на то, чтобы просто уничтожить как можно больше мирных жителей.

 

Отец священной войны: Абу Джихад

Ночью заградительная система сработала сразу в пяти местах. Для оперативной группы израильской армии, которая прикрывала границу, это означало только одно: в страну прорвалось сразу несколько групп палестинских боевиков. Мобильные группы прибыли к точкам пересечения границы через несколько минут и начали преследование.

Переговоры невозможны

Террористы были хорошо подготовлены. Они шли быстро, укрываясь среди скал. Они спешили затемно дойти до большого арабского села, предполагая укрыться в нем. Потом следы разделились и вдруг вовсе исчезли. Мобильная группа израильской армии доложила в штаб, что потеряла след. Террористы словно растворились в ночном мраке.

Вскоре они объявились. И совсем не там, где их ждали и приготовились встретить.

Кирьят-Шмона – город, расположенный неподалеку от ливанской границы. В нем примерно пятнадцать тысяч населения. Город появился на месте временного лагеря для новых поселенцев, построенного здесь в 1949 году.

Название Кирьят-Шмона означает «город восьми» – в честь выходца из России, героя русско-японской войны однорукого Иосифа Трумпельдора и его семи товарищей, которые погибли здесь в 1920 году, защищая от погромщиков киббуц Тель-Хая.

Полный георгиевский кавалер Иосиф Трумпельдор лишился руки при обороне Порт-Артура и был за мужество произведен в прапорщики. После революции он уехал из России в Палестину и попытался организовать оборону еврейских поселений…

Утром ликующий диктор сирийской радиостанции сообщил, что группа палестинских смертников захватила в городе Кирьят-Шмона школу и удерживает в ней заложников. Сирийское радио предупредило, что попытка освободить заложников силой приведет к смерти детей, поэтому сионистам придется вступить в переговоры с палестинскими патриотами и выполнить все их справедливые требования.

В Дамаске не подозревали, что когда сирийское радио со общало эту новость, все трое террористов были уже мертвы.

В семь утра они действительно проникли в школу, но никого там не нашли, потому что было слишком рано, и детей не успели привезти. Тогда террористы перебрались в соседний жилой дом. Они врывались в одну квартиру за другой, бросали в безоружных жильцов ручные гранаты и расстреливали их из автоматов.

Соседи, увидев, что происходит, вызвали силы безопасности. Когда прибыли войска, палестинцы забаррикадировались на верхнем этаже.

Переговоров не начинали.

Жителей соседних домов эвакуировали из опасной зоны, чтобы никто не пострадал. Затем войска ворвались в дом. Все трое террористов были уничтожены. Они успели убить шестнадцать мирных жителей, из них восемь детей.

Офицеры контрразведки быстро и профессионально осмотрели трупы. Убитые палестинцы были молоды, аккуратно одеты, тщательно выбриты, хорошо пострижены. На улице никто бы и не заподозрил в них террористов. Эти молодые люди считали, что стрелять в женщин и детей – это героический поступок, которым можно гордиться.

На теле одного из террористов нашли взрывчатку. Но взорвать себя никто из троих не решился. Одно дело говорить о своей самоубийственной миссии, другое – действительно покончить с собой, когда акция провалилась.

Второй группе палестинских боевиков повезло больше. Они проникли в небольшой поселок, основанный в 1957 году из двух лагерей для переселенцев, в основном из стран Северной Африки. В поселке жили несколько тысяч человек.

Под утро боевики обстреляли машину, в которой группа женщин возвращалась с завода домой после ночной смены. Одна женщина была убита, десять человек ранены. Но в полицию сообщили слишком поздно, и боевики успели добраться до поселка, вошли в первый попавшийся дом и расстреляли спавшую семью.

Затем они ворвались в здание школы, где спали сто школьников и четыре учителя. Ребята приехали из другого города – они совершали экскурсию по Галилее.

Одного учителя и несколько школьников палестинцы отпустили с письменным ультиматумом, который несколько раз повторили и по громкоговорителю.

Они требовали освободить двадцать палестинцев, которые отбывали различные сроки в израильских тюрьмах, и отправить их в Сирию. Когда сирийское радио сообщит об их прибытии, заложников освободят. В противном случае палестинцы обещали взорвать школу вместе со школьниками.

Когда израильские военные окружили школу, главным был вопрос: действительно ли школа заминирована?

В прежних случаях боевики оставляли себе пути отхода – минировали тропинку, по которой собирались отойти к границе. На сей раз они об этом не позаботились. Значит, были уверены, что спокойно улетят в Дамаск вместе с заложниками.

Эта группа боевиков принадлежала к числу самых непримиримых и жестоких отрядов палестинского движения, который организовал большинство угонов самолетов.

Когда израильтяне поняли, что произошло, и с кем они имеют дело, возникли две проблемы: подчиняться ли шантажу террористов? И как осуществлять военную операцию, если террористы прикрываются детьми?

Выбор был сделан раз и навсегда: не соглашаться на требования террористов, а уничтожать их. Но здесь, в поселке был особый случай – в заложники взяли детей.

Министр обороны прибыл в поселок вместе с начальником генерального штаба армии обороны Израиля и доложил оттуда о ситуации премьер-министру. В Иерусалиме непрерывно заседал кабинет министров. После короткого обмена мнениями с членами правительства премьер-министр связался с министром обороны:

– Я согласен освободить палестинских заключенных в обмен на захваченных террористами детей, но только если обмен произойдет одновременно. Ты понял меня?

Правительство не хотело оставлять детей на милость боевиков – оно ни на грош не верило их обещанию освободить детей, когда их товарищи уже вернутся в Дамаск.

Французского и румынского послов попросили быть посредниками в переговорах с боевиками. Но переговоры не получались. А время шло быстро, истекал срок ультиматума – в шесть часов вечера террористы обещали взорвать здание вместе со школьниками.

Премьер-министр нервничал. Министр обороны и начальник генерального штаба требовали не ждать, а действовать. Правительство колебалось. Когда до шести вечера оставалось всего ничего, правительство внезапно разрешило провести военную операцию. Это было ошибочное решение.

Операция была обречена на неуспех именно потому, что ее провели буквально в последние минуты. Утром вполне можно было улучить момент, когда расслабившиеся террористы не ожидали нападения, но около шести часов они были настороже.

Вторая роковая ошибка была совершена уже в ходе операции. Солдаты бросились на третий этаж и, только увидев, что он пуст, спустились на второй, где находились дети.

Да еще один из солдат бросил дымовую фосфорную гранату. Дым мешал самим израильтянам видеть, что происходит. Они потеряли несколько драгоценных минут. Этого времени террористам с лихвой хватило на то, чтобы убить шестнадцать детей и ранить шестьдесят восемь.

Когда все закончилось, картина была страшной. На залитом кровью полу лежали убитые дети. Раненные кричали. Всех троих террористов застрелили. Но смерть преступников была слабым утешением. Гибель детей переживала вся страна.

Сотрудники контрразведки, которые осматривали школу, ожидая опасных сюрпризов, обнаружили пять упаковок взрывчатки: две на лестнице, две в классах, куда согнали детей, одну в коридоре. Взрывчатка приводилась в действие электродетонаторами. Батареи у террористов были, и у них оставалось время взорвать себя и школу, но они это не сделали. Они не собирались умирать.

Ночная операция

После нападения на школу правительство Израиля наконец-то решилось нанести ответный удар.

Человек, который придумал и подготовил обе кровавые операции, был им хорошо известен. Он называл себя Абу Джихад, что в переводе с арабского означало «Отец священной войны». Он жил в Тунисе, где после эвакуации из Бейрута обосновалось руководство палестинских боевых отрядов. Отец священной войны должен был ответить за смерть детей.

На заседании правительства Израиля министр внутренних дел доложил, что на оккупированных территориях начались столновения палестинцев с полицией. По агентурным данным, палестинцы исполняли приказ все того же Абу Джихада, второго человека в Организации освобождения Палестины.

– Арабы думают, что мы уже не те, что были, что мы стали слабее и глупее, – резко сказал министр обороны. – Пора доказать им, что они сильно ошибаются.

Министр без портфеля Эзер Вейцман вскинул голову.

– Попытка убрать кого-то из лидеров палестинцев только повредит нам, – с нажимом сказал он. – Она не поможет борьбе с тероризмом, она отдалит приближение мира, усилит враждебность палестинцев и сделает нашу позицию более уязвимой в глазах мирового собщества.

Эзер Вейцман был боевым летчиком и никого не боялся. Он обвел глазами своих коллег по кабинету министров и мрачно добавил:

– Одного Абу можно ликвидировать, от другого можно избавиться, но палестинскую проблему так не решишь.

Генерал-майор Амнон Шахак, начальник военной разведки, возразил Вейцману:

– Каждый, кто задумывает и проводит против нас террористические операции, делает себя мишенью для ответного удара. Таковы законы войны.

Премьерминистр Шимон Перес мрачно наблюдал за этой дискуссией. Военные давно требовали остановить Абу Джихада, который организовывал один теракт за другим. Перес был слишком опытен, чтобы не понимать, что смерть второго человека в Организации освобождения Палестины будет, как это всегда случается на Ближнем Востоке, иметь самые неожиданные и неприятные последствия.

Ликвидация Абу Джихада, конечно же, не остановит террор против Израиля. Абу двадцать лет неустанно создавал свою сеть на Кипре, в Европе и в странах Персидского залива. Эта сеть, обладая деньгами и связями по всему миру, подпитывает палестинское восстание на оккупированных территориях.

Зато смерть Абу Джихада, вполне возможно, укрепит позиции радикалов внутри палестинского национального движения, воспитает новых палестинских бойцов, которые окажутся еще опаснее, чем покойный Абу Джихад.

Словом, эта операция, возможно, породит значительно больше проблем, чем решит. Но Абу Джихад виновен в смерти детей. Любой суд, выслушав все «за» и «против», приговорил бы его к смерти.

Поэтому сказать «нет», когда генералы и разведчики пришли к нему с планом операции по уничтожению Абу Джихада, премьер-министр не мог. В этом состояло безумие ситуации.

Передовая группа прибыла в Тунис заранее.

В пятницу три человека, которые выглядели типичными арабами, предъявив прекрасно сделанные ливанские паспорта, взяли в туристическом агентстве напрокат два микроавтобуса «Фольксваген» и машину «Пежо-305». Они весело шутили и довольно улыбались в предвкушении приятного отдыха на средиземноморском побережье.

Рассевшись по машинам, они двинулись в сторону моря. Через несколько часов они прибыли в фешенебельный пригород столицы, где обитало высшее общество. Они подогнали машины к условленному месту и приготовились ждать.

Ждать им пришлось долго – до самой ночи.

С берега ничего не было видно, но экипаж внезапно появившегося над морем «Боинга-707» точно знал, что происходит внизу. Оснащенный безумно дорогой аппаратурой самолет видел много больше того, что способен разглядеть человеческий глаз.

Когда окончательно стемнело, ракетный катер без опознавательных знаков спустил на воду одну за другой пять легких моторных лодок. На них разместились тридцать хорошо вооруженных бойцов. Все они были одеты в камуфляжную форму, похожую на ту, что носят солдаты тунисской армии. От тунисцев их отличала слаженность действий и молчаливость. Моторы приглушенно взревели, и лодки понеслись к пустынному берегу.

Бойцы прибыли раньше назначенного времени. Они расположились на песке и, достав сухой паек, наскоро перекусили. Они ели молча. Они столько раз проделывали эту операцию в тренировочном лагере, что обсуждать им было нечего.

В назначенный час они расселись по микроавтобусам, и все три машины двинулись в сторону города. Они проехали всего несколько километров и остановились. Машины сразу отогнали в темное место.

Командир группы приник к прибору ночного видения. Он сотни раз разглядывал фотографии этой виллы и мог бы с закрытыми глазами описать здание во всех деталях. Он даже мог предположить, что именно происходит сейчас в этом белом двухэтажном доме, окруженном садом и высокой стеной.

Операция готовилась долго.

Моссад следил за Абу Джихадом пять лет, знал каждое его движение. Сведения о его доме, его привычках, его слугах и системе охраны раздобыть оказалось совсем нетрудно. Израильтяне были поражены, в какой степени этот мастер тайной войны был беспечен и уверен в своей безопасности. Он, видимо, полагал, что пока находится на территории Туниса, ему ничто не угрожает. А ведь ему, как никому другому, следовало знать, с кем он затеял войну.

Даже известный всему миру лидер палестинцев, необыкновенно осторожный, избежавший десятков покушений на его жизнь, побывав в гостях у своего заместителя, сказал, что ему следует сменить квартиру – здесь небезопасно. Но Абу Джихад отказался покидать столь приятные места. Он только что заплатил за аренду виллы на три месяца вперед и не хотел терять деньги.

После полуночи несколько бойцов выскользнули из микроавтобуса и перерезали все телефонные линии. Остальные по-прежнему терпеливо сидели в «фольксвагенах».

Где-то высоко над ними в ночном небе кружил «Боинг-707». Этот самолет никогда не возил пассажиров. Он был набит сложной электронной аппаратурой и мог подавить любые радиопереговоры в радиусе ста с лишним километров. Пока что его экипаж, составленный из радиооператоров высшего класса, напряженно прослушивал все разговоры, которые велись на земле. Операторы владели арабским как родным.

В случае опасности они должны были подать сигнал и предупредить боевую группу, чтоб она отошла в безопасное место.

Стояла жаркая и душная ночь. Ровно в час ночи у ворот виллы, построенной в испанском стиле, остановилась машина. Первым из нее выскочил телохранитель. Он внимательно огляделся и только потом распахнул заднюю дверцу. Из нее вышел высокий человек в белом костюме и, не оглядываясь, стремительно вошел в дом. Это был Абу Джихад. Водитель, который исполнял обязанности телохранителя, выключил двигатель, но остался в машине.

Когда Абу Джихад вошел в дом, операция началась. Из обоих «фольквагенов» бесшумно высыпали двадцать человек.

Восемь бойцов, среди них одна женщина – симпатичная блондинка, которая вместо автомата держала в руке видеокамеру, проскользнули на территорию виллы. Остальные рассредоточились вокруг забора. Оба «фольквагена» и «пежо» с двух сторон блокировали улицу.

Двое бойцов подбежали к машине и застрелили шофера, который даже не успел схватиться за оружие. Второго телохранителя убили возле дверей. Путь в дом был свободен. Слуга, который столкнулся в холле с незванными гостями, тоже получил пулю и рухнул на пол. Четверо бойцов, не теряя времени, бросились по лестнице на второй этаж.

Нападавшие были вооружены автоматами с глушителем, но убивать друг друга, совсем не издавая шума, люди еще не научились.

Хозяин дома сидел в своем кабинете на втором этаже. Днем ему принесли видеокассету с записью митинга палестинцев на оккупированных территориях. Ему не терпелось просмотреть ее. Сейчас он разглядывал места, где он не был сорок лет, и людей, которые восстали для того, чтобы он мог вернуться на родину.

Главная идея, которую Абу Джихад пронес через всю жизнь, была ненависть к Израилю.

В 1948 году, после первой арабо-израильской войны его семья покинула город Хайфу, в котором он родился. Его родители не захотели жить под властью еврейского правительства.

Горечь, обида, ненависть к евреям – эти чувства культивировались в его семье.

Утром Абу Джихад вернулся из Ливии. Он участвовал в секретном пятидневном совещании, которое проводил у себя лидер ливийской революции Муамар Каддафи. Своевольный и капризный Каддафи неожиданно пообещал палестинцам деньги для продолжения борьбы на оккупированных территориях.

Каддафи дал не только деньги, но и выделил места в своих тренировочных лагерях. Абу Джихад обещал собрать около двухсот молодых людей, которые могли бы немедленно приступить к занятиям. Это будет целая армия бойцов, способных нанести тяжелый удар сионистам, с гордостью думал Абу Джихад.

И в это мгновение он услышал необычный шум на лестнице. Он не колебался ни секунды. Он слишком хорошо понимал, какие гости могут так шуметь среди ночи, хотя и не верил, что они когда-нибудь посмеют сюда явиться. Он бросился в спальню за своим пистолетом.

Его жена спала вместе с их двухлетним сыном. Она проснулась, когда муж прибежал за оружием.

Он даже успел один раз выстрелить, прежде чем бойцы израильского спецназа ворвались в спальню и обрушили на него град пуль.

Когда он рухнул, его жена стала кричать, чтобы они ее тоже убили. Один из бойцов направил на нее оружие, но не выстрелил.

– Ты нам не нужна, – сказал он на чистейшем арабском языке.

Проснулась и ее служанка. Они обе плакали, пока симпатичная блондинка хладнокровно снимала все происходящее на видеопленку.

Бойцы обшарили весь дом и обнаружили в одной из комнат девочку-подростка – дочь убитого хозяина.

– Ступай наверх, к матери, – услышала она слова по-арабски, обращенные к ней.

Бойцы вошли в кабинет хозяина, вывернули ящики письменного стола, вскрыли сейфы, набитые бумагами, собрали все документы, которые нашли в доме, и исчезли.

На улице они погрузились в ожидавшие их микроавтобусы и помчались к берегу. Там, бросив взятые напрокат машины, пересели на катера, которые доставили их на корабль. Было ровно четыре часа утра, как и предусматривалось планом.

«Молоко ненависти»

По злой иронии судьбы за три года до этого сам Абу Джихад планировал аналогичную операцию: он хотел высадить ударную группу палестинцев с алжирского корабля, чтобы они проникли в Израиль и нанесли удар изнутри.

Но ему не повезло: израильский ракетный катер перехватил палестинцев еще в море.

Жена убитого Абу Джихада тщетно пыталась дозвониться до полиции, кричала в трубку, стучала по аппарату, но телефонные линии бездействовали. Тогда она схватила пистолет своего мужа и выбежала на улицу. Она стреляла в воздух и кричала срывающимся голосом:

– Помогите!

К тому времени, когда полиция подъехала к вилле, бойцы израильского спецназа были далеко от тунисского побережья. Ракетный катер военно-морских сил Израиля на полной скорости шел в сторону Хайфы.

Передав в генеральный штаб армии обороны Израиля шифро ванную телеграмму о благополучном окончании операции, загадочный «Боинг-707» растаял в ночном небе. Самолет радиоэлектронной разведки военно-воздушных сил Израиля не только прикрывал оперативную группу, но и обеспечивал связь между самой группой, подразделением поддержки, которое ожидало бойцов на побережье, ракетным катером и генеральным штабом.

Разрешение уничтожить Абу Джихада мог дать только премьер-министр. Он, сколько мог, откладывал решение из опасения, что убийство Абу Джихада повлечет за собой ответную акцию против израильтян и, кроме того, повредит репутации Израиля. Остальные члены кабинета министров узнали о предстоящей операции только за несколько часов до ее осуществления. Кабинет одобрил совместный замысел разведки и военных.

Когда ракетный катер с оперативной группой подходил к Хайфе, из полицейского участка в секторе Газа отпустили одного палестинца. Его выпустили так же неожиданно, как и арестовали.

Он был известным юристом и весьма уважаемым человеком, который старался не конфликтовать с оккупационными властями. Израильтяне ничего против него не имели. И тем не менее, накануне вечером в его дом вошел наряд полиции. Его посадили в машину и увезли.

Его не допрашивали и вообще не проявляли к нему никакого интереса, только глаз с него не спускали, а потом отпустили без объяснений.

Израильская контрразведка на свой лад постаралась помочь оперативной группе. Палестинского юриста взяли в заложники на тот случай, если операция провалится и кого-то из израильтян схватят. Палестинца отпустили после того, как все участники операции вернулись домой благополучно.

Почему в заложники взяли именно его? Потому что мишенью операции был его двоюродный брат, который сам себя называл Абу Джихад, то есть «Отец священной войны».

Абу Джихад был самым умным, если не сказать гениальным террористом. Он вместе с Ясиром Арафатом учился в школе в Египте. Доверие Арафата и очевидные организаторские способности сделали его человеком номер два в палестинском движении – он руководил всеми военными и разведывательными операциями.

В общей сложности в его подчинении было одиннадцать тысяч человек. И он же контролировал финансовую империю палестинцев, которая распоряжалась более чем миллиардом долларов.

Он единственный знал детали всех финансовых операций палестинцев, которые владели пакетами акций, газетными компаниями, пароходными линиями, фермами и успешно занимались операциями по отмыванию денег. Найденные в сейфах Абу Джихада документы открыли израильтянам тайные источники финансирования палестинских боевых операций.

Абу Джихада собирались похоронить в Иордании, поближе к его родным местам. Но иорданский король Хусейн не хотел, чтобы похороны привели к манифестациям среди палестинцев, которые составляют две трети населения Иордании. Тогда решили, что Абу Джихад будет похоронен в Сирии, поскольку его родители жили в Дамаске.

Гроб с его телом обернули в палестинский флаг и погрузили на грузовик, украшенный увеличенной фотографией Абу Джихада и цветами. Выстроилась целая кавалькада машин, но потом гроб сняли с машины, и палестинцы несли гроб на руках до самого кладбища мучеников.

Когда гроб опустили в могилу, палестинцы в красных беретах выпустили в небо залп из автоматов. Мужчины кричали:

– Мы отомстим за твою кровь, наш мученник!

Палестинские женщины плакали:

– Мы будем вскармливать наших младенцев молоком ненависти.

Через неделю в центре Иерусалима взорвалась бомба. Худшие предположения Шимона Переса оправдались. Теперь в действие вступили террористы-камикадзе.