– Фабиен! Ты не пострадал? Фабиен! Ты не ранен?

Мари-Клод Жанвье с помощью водителя грузовика не без труда выбирается из фургона через левую дверцу, открывающуюся прямо к небу.

У нее кружится голова, и она опускается на траву.

– Мальчик… Прошу вас, позаботьтесь о мальчике.

Шофер послушно карабкается по переднему колесу «рено», чтобы добраться до кабины. Когда он отправлялся сегодня с грузом в Бос, он и думать не думал, что с ним приключится такое. Он заметил срургон, который кидало из стороны в сторону, а за ним – легковой автомобиль, тщетно пытавшийся его обогнать.

Шофер грузовика – настоящий профессионал, из тех мудрых и сознательных отцов семейств, которые, видя, что водитель встречной машины явно решил покончить с собой, осторожно отъезжают в сторону. И в это утро он не изменял своим правилам. Он снизил скорость и прижался, насколько возможно, к правой стороне дороги. Потом он увидел, как фургон качнулся и свалился в канаву.

Водитель грузовика даже не успел сообразить, в чем дело, как мимо него пронесся серый автомобиль, насколько он мог запомнить цвет – если только не бежевый, – и скрылся в направлении Фонтенбло так быстро, что он и не пытался запомнить номер.

– Ну и кретин! – лишь прошептал он.

Но, оставаясь профессионалом, он выскочил из кабины и устремился к потерпевшему аварию фургону.

Он подошел как раз в тот момент, когда из кабины показалась девушка в синем костюме, с непокрытой головой. Он помог ей выбраться. До того, как потерять сознание, она успела крикнуть:

– Мальчик, позаботьтесь о мальчике! Шофер сразу же замечает малыша, скорчившегося у правой дверцы, той, которая прижата к земле. Это мальчик лет десяти в бархатных брючках и курточке. У него светлые, коротко остриженные, вьющиеся волосы. Из раны на голове сочится кровь.

Шофер пробирается вдоль сиденья к мальчику, обхватывает его за туловище и тянет на себя, цепляясь за руль свободной рукой. Малыш испускает стон, он не шевелится. Шофер дотаскивает его до руля и, упираясь в подножку фургона, продолжает тащить дальше. Фабиен открывает глаза, стонет, но инстинктивными движениями помогает шоферу. Он снимает мальчика и сажает на траву.

– Мари-Клод! – вскрикивает Фабиен. – Мари-Клод, ты ранена?

– Она отключилась, твоя Мари-Клод, – объясняет шофер. – Но и тебе, малыш, досталось.

Он осматривает рану у Фабиена на голове. Она еще кровоточит, и волосы слиплись от крови.

– Подожди, у меня в грузовике есть все, что надо. Через минуту шофер возвращается с флягой, наполненной водой, и с аптечкой. В это время Мари-Клод приходит в себя и, увидев склоненное над ней окровавленное лицо мальчугана, испускает крик:

– Боже мой, Фабиен!

– Не волнуйтесь так, – говорит шофер. – Лучше помогите промыть рану. Я думаю, ничего серьезного.

Дрожащими руками Мари-Клод смоченной в воде ватой вытирает Фабиену лицо, промывает большую ссадину на лбу.

– Надо будет сделать рентген, – советует шофер, – но, я думаю, ему наложат один-два шва, и он отделается хорошенькой шишкой. Скажите… а что такое с вами стряслось?

Мари-Клод Жанвье проводит рукой по лбу, словно стирая в памяти последние кошмарные видения. Она впервые поднимает взгляд на стоящего перед ней мужчину лет сорока в темно-коричневом комбинезоне; он смотрит на нее с явной симпатией. Мари-Клод оглядывает себя. Форменный жакет – она так тщательно следит за своей формой – порван на плече. У юбки получился сбоку разрез, сквозь который видны спущенные петли на колготках. Мари-Клод чувствует, что чего-то ей не хватает. Нет сумки. Она карабкается в фургон, находит сумку на полу кабины, достает свое удостоверение и показывает его шоферу грузовика.

– Я служащая полиции Жанвье, – заявляет она с некоторой торжественностью. – А это Фабиен Лефевр.

Шофер вытирает руку о комбинезон и машинально представляется:

– Очень приятно. А я Вандам. Альбер Вандам. Внезапно до него доходит:

– Черт побери! Малыш Лефевр? О котором целый день говорят по радио и телевидению? Сын хирурга… Тот, которого похитили? А вы, значит, Мари-Клод… Надо же, подумать только… И, значит, они вас освободили?..

– Освободили? – возмущается Фабиен. – Ничего ты не понимаешь. Мы удрали, вот. Правда, Мари-Клод?

– Да, – подтверждает молодая женщина. – Та машина сзади гналась за нами. Если осмотрите фургон, увидите следы пуль. Они в нас стреляли и, я думаю, попали в шину. Поэтому фургон и перевернулся.

– Это они, значит, удрали на полной скорости? Надо же, а я даже не запомнил номер… – сокрушается шофер.

– Не это главное. Сейчас надо позаботиться о Фабиене, – заявляет Мари-Клод. – Вы можете подвезти нас до ближайшей деревни?

– О чем разговор! – с готовностью отвечает Альбер Вандам. – Я отвезу вас в Фонтенбло, да. Легавые… о, простите!.. позаботятся о вас. Тут дело нескольких минут. Пойдемте.

Все втроем они усаживаются в кабину, и грузовик разворачивается. Фабиен сидит между шофером и Мари-Клод.

– Мари-Клод… У меня болит голова.

При мысли о том, что у Фабиена может быть сотрясение мозга, ее охватывает паника, но она старается успокоить мальчика.

– Ничего, это из-за раны. Ты ударился о дверцу. Тебе сделают рентген и перевяжут. И все будет в порядке, мой милый.

Он прижался к ней. Она обнимает его за плечи.

– Как ты меня назвала? – спрашивает он. Мари-Клод обнимает его крепче, целует в волосы.

– Мой милый, – повторяет она.

В полном восторге Фабиен улыбается:

– Кажется, еще никто не называл меня «мой милый».

Когда Альбер Вандам останавливает грузовик и высаживает своих пассажиров, в жандармском отделении Обелиск поднимается переполох. Жандарм, которому Мари-Клод называет свое имя, становится перед ней по стойке «смирно», отдает честь и бежит за сержантом. Звонят начальству. Фабиену наскоро делают перевязку.

– Значит, они вас отпустили? – спрашивает сержант.

– Шиш! – кричит Фабиен. – Теперь все они станут говорить, что нас отпустили. Нет, это неправда! Мы сбежали. Это Мари-Клод все сделала, и она убила бандита.

– Вы убили бандита? – в изумлении переспрашивает сержант.

– Нет… гм… то есть… Послушайте, лучше бы туда съездить…

Такого же мнения придерживается появившийся тем временем капитан Дезорм, начальник местной жандармерии.

– Мадемуазель Жанвье, – произносит он светским тоном, – счастлив вас видеть, а также похищенного молодого человека. Но… он ранен…

– Нет, я не ранен, – поправляет его мальчуган. – Простая царапина. И они нас не отпускали. Мы сами сбежали. Благодаря Мари-Клод. Она убила бандита.

– В самом деле? – в свою очередь, удивляется офицер. – Вы должны рассказать мне об этом.

– Конечно, капитан, но я предпочла бы рассказать вам все на месте. Нас прятали недалеко от деревни, которая называется Мордель.

– Знаю. Сейчас едем. Пусть начальник отделения в Ла-Шапель-Ла-Рен присоединится ко мне в Морделе, а следственная группа следует за мной. Надо обеспечить подкрепление. Эта история наделает шуму. Что касается малыша, отвезите его в больницу, там о нем позаботятся как следует.

– Ни за что! – топает ногой Фабиен. – Я еду с вами. Я не брошу Мари-Клод.

– Я думаю, мы можем взять его с собой, капитан, – уверяет молодая женщина пребывающего в нерешительности Дезорма.

Несколько минут спустя они едут по направлению к Морделю в служебной машине офицера, за рулем которой сидит жандарм. Мари-Клод в общих чертах рассказывает о побеге.

– Ты бы видел… – вмешивается Фабиен. После того, как взрослые вынудили его вступить в их мир насилия, он ко всем к ним без исключения обращается на «ты». – Мари-Клод взяла табурет, и трах! Она убила его с первого удара.

– Фабиен, замолчи! – приказывает молодая женщина. – Я очень надеюсь, что не убила его.

Ей не дает покоя ужасная мысль: она убила человека, лишила его жизни! Ей кажется, что угрызения совести будут мучить ее всегда. Капитан, прекрасно понимая ее состояние, старается успокоить Мари-Клод.

– Не переживайте так, – утешает он ее. – Прежде всего мне кажется маловероятным, чтобы этот тип умер от одного удара табуретом. Но, с другой стороны, даже если и так, вам не в чем себя упрекнуть. Вы находились при исполнении служебных обязанностей и руководствовались самыми высокими мотивами. Человек, который способен ради денег похитить ребенка, ничего иного и не заслуживает.

Они проезжают мимо лежащего на боку фургона, и капитан по радиотелефону дает необходимые указания, чтобы приехали осмотреть машину. Затем следует серия виражей, мост через автостраду, и Мордель, все такая же пустынная. У выезда из деревни едущая им навстречу жандармская «эстафета» сигналит фарами. Капитан Дезорм дает ей знак развернуться и следовать за ним.

– Осторожно, мы подъезжаем, – предупреждает Мари-Клод, когда машина вновь въезжает в лес.

– Первый налево… сюда, – добавляет Фабиен, не желая оставаться на втором плане.

– Езжайте потихоньку. Никогда не знаешь… – говорит капитан водителю.

Машина сворачивает на асфальтовую дорогу, преодолевает белый шлагбаум, останавливается у раскрытых настежь ворот гаража. За ней тормозит «эстафета». Из нее выскакивает начальник отделения в Ла-Шапель-Ла-Рен и приветствует своего шефа.

– Здравствуйте, Бросар, – протягивает ему руку капитан. – Пошлите своих людей на разведку, но пусть будут поосторожней. Вы знаете этот дом?

– Да, мой капитан, – отвечает жандарм. – Это имение Патюрель. Вилла торговцев из Парижа. Но они переселились на Лазурный берег, и теперь дом продается.

Такую информацию, точную и исчерпывающую, может дать лишь жандарм, который знает вверенный ему сектор как свои пять пальцев. Капитан одобрительно кивает.

– Хорошо. Вы останетесь со мной. Мадемуазель… Простите, полицейский Жанвье покажет нам место своего заточения.

– Это здесь! – кричит Фабиен, устремляясь к двери, ведущей на лестницу. – Идите за мной!

– Эй! – окликает его капитан. – Подожди нас. Впереди должны идти жандармы. Этому тебя не научили? Послушайте, – обращается он к Мари-Клод, – он ничего Не боится, этот мальчонка.

Мари-Клод озабоченно морщит лоб.

– Он и так был чересчур развит для своего возраста, а эта история, боюсь, сделает из него взрослого человека, – говорит она.

Вынув на всякий случай револьвер, начальник отделения осторожными шагами поднимается по лестнице. Он без приключений добирается до второго этажа и знаком зовет капитана.

– Тело… окровавленное… – лаконично докладывает он.

Дрожа от ужаса, Мари-Клод, в свою очередь, поднимается по ступенькам следом за Фабиеном, который пританцовывает от нетерпения. Еще нет одиннадцати утра. Прошло ровно пятьдесят минут с того момента, как она оглушила бандита, а он все лежит на том же месте.

Когда она подходит к порогу комнаты, Бросар стоит, склонившись над Бьянкари. После удара тот упал ничком, но перевернулся и теперь лежит на спине. На дешевом коврике возле его головы подсохшее кровавое пятно. Сквозь прорези серого капюшона видны закрытые глаза.

– Он… он умер? – спрашивает Мари-Клод, чуть не падая в обморок.

Быстро осмотрев бандита, жандарм выпрямляется.

– Нет, – говорит он. – Сердце бьется. Дыхание тяжелое, но правильное. Здорово его оглушили. Я не удивлюсь, если у него проломлен череп.

Из груди Мари-Клод вырывается вздох облегчения. Только Фабиен не скрывает разочарования.

– Вот тебе и на, – презрительно говорит он. – Ты промахнулась.

Дальше все происходит в соответствии с полицейскими правилами. В комнате, где стоит незастеленная кровать и валяется разбитая при падении Бьянкари посуда, они ждут фотографа и криминалистов для снятия отпечатков пальцев.

После того как сделаны снимки, приехавший на «Скорой помощи» из больницы в Фонтенбло врач осторожно снимает с раненого бандита капюшон. Появляется бледное, заросшее щетиной, малосимпатичное лицо Бьянкари. Его тоже фотографируют, снимают отпечатки пальцев. Фабиен с интересом наблюдает за всеми этими операциями, но спустя полчаса начинает скучать и спрашивает:

– Скажи, Мари-Клод, когда мы уйдем отсюда? Ты уже сделала за них всю работу, мы им больше не нужны.

Во дворе и на аллее автомобилей прибавилось: подъехали машины жандармерии, «Скорая помощь», идут активные радиопереговоры.

– Надо дождаться комиссара, которому поручено расследование, – объясняет Мари-Клод. – Он выехал из Парижа больше получаса назад. Скоро приедет.

В самом деле, узнав о возвращении обоих заложников, комиссар Кро и его помощник Видалон тотчас кинулись к полицейской машине. С воем сирены в сопровождении двух мотоциклистов они помчались к южной автостраде.

Тяжело у него на дупле, у знаменитого комиссара. Он не смог помешать уплате выкупа, сумма которого, как признался доктор Лефевр, составила два миллиона. Но у него была надежда поймать похитителей, разрабатывая свою линию об осведомителе, принадлежащем к кругу знакомых мадам Лефевр. И что же? Эта бабенка-полицейский умудряется освободить себя и мальчишку. Сама, без всякой помощи. Немыслимо! Хорошо же выглядит в этой истории управление/по борьбе с бандитизмом. Паскаль Кро близок к тому, чтобы обвинить Мари-Клод Жанвье в самоуправстве. Особенно когда ему сообщают по радиотелефону из жандармерии все подробности и он, как и другие, некоторое время пребывает в уверенности, что молодая женщина убила одного из бандитов.

В довершение всего, к кому она явилась доложить обо всем об этом? К жандармам, которые, разумеется, как обычно, будут теперь выпендриваться. Будто она не могла обратиться в местный уголовный розыск. Так нет, именно к жандармам! У этих полицейских в юбке нет даже чувства профессиональной солидарности.

Тридцать пять минут от Ке-дез-Орфевр до Фонтенбло… По дороге к эскорту комиссара присоединяются два жандарма на мотоциклах, чтобы сопроводить его до Морделя и в «Ле Дюш». То, что он видит, приехав на место, окончательно выводит его из себя. Повсюду жандармы. Окрестный лес буквально кишит ими. Шесть машин жандармерии, не считая «Скорой помощи». Значит, раненого еще не увезли.

Всей этой кажущейся суматохой руководит офицер с тремя галунами. Полицейский представляется ему.

– Рад видеть вас, господин комиссар, – сердечно приветствует его капитан Дезорм. – Это дело как с неба на нас свалилось, но мы постарались как могли…

– Не сомневаюсь, – кисло отзывается Кро.

– Разумеется, все собранные нами данные в вашем распоряжении. Хотите сразу же встретиться с заложниками или осмотрите вначале помещение и раненого?

– Мы разделимся, – решает Кро. – Видалон, пойди взгляни на раненого, а я займусь малышом и этой… Жанвье.