— Вон там, — указал Тэрл Кэбот вверх, в направлении гор, вершины которых прятались в тумане. — Видишь?

Мы с ним стояли на баке с левого борта.

— Нет, — ответил я.

— Смотри выше, — велел он, проследив направление моего взгляда.

— Всё равно не вижу, — развёл я руками.

— Момент, — сказал он. — Подожди.

— Да! — внезапно, воскликнул я.

На таком расстоянии он казался совсем крохотным. Ветер на мгновение отдёрнул пелену тумана, показав его нам, а затем снова скрыв из виду. Конечно, расстояние скрадывало его размеры, но, учитывая высоту гор и того утёса, на котором он был построен, мне было ясно, что вблизи это строение будет поражать своим могуществом.

— Мне сказали, — сообщил мне Тэрл Кэбот, — что — это замок Темму, владение, крепость сёгуна Темму.

Лорды Нисида и Окимото по отношению к нему являлись младшими лордами или даймё. Пани о таких говорят: «Они едят рис Темму».

Четыре дня минуло с той ночи, когда наша опрометчивая высадка на берег закончилась кровопролитным сражением. С тех пор мы всё время шли на север, держась примерно в пасанге от берега.

Соответственно, это был седьмой день Шестого месяца.

Я теперь числился на службе у Тэрла Кэбота, командующего тарновой кавалерией. Хотя он мне ничего не говорил, но я заключил, что моё назначение могло иметь отношение к судьбе гребца Аезона. Как бы то ни было, но эта служба наделяла меня правом законно носить оружие, находясь на корабле. Теперь ни у кого не возникало желания бросить мне вызов. Я был очень доволен тем, что у моего бедра висели ножны со сталью, хотя, признаю, моё искусство фехтования было весьма средним. Это обеспечивало мне капельку комфорта, скромную, но вполне достаточную, чтобы почувствовать свою силу. Уверен, любой нормальный человек предпочтёт иметь шанс защитить себя, отсутствию такого шанса. Уязвимость — не достоинство, это — опасность для уязвимого и ошибка для глупцов. Кто откажет крошечному осту в щите и угрозе его яда, кто убедит дикого кабана тарска вырвать его короткие, кривые клыки? Как безоружному ларлу защищать свою территорию или жизнь? Как беззубый слин защитит свою нору, свой выводок, свою жизнь? Кто больше всего хочет, оставить вас безоружным? Только тот, кто сам будет вооружён, тайно или через другие руки. Разве мудро будет оспаривать желание безоружного вооружиться? Кому придёт в голову, сделать вас максимально уязвимыми и беспомощными? Только тому, кто сам себя таковым делать не собирается.

Пусть рабы и домашние животные будут безоружными, беспомощными и полностью беззащитными. Это так же соответствует им, как их ошейники и привязи. Это отлично подходит им, поскольку они — рабы и животные.

Пусть рабыня, в ошейнике и насмешке на одежду, сознаёт себя во власти мужчин, во власти господ, полностью и бесповоротно.

— Там у подножия горы есть бухта, — сказал Кэбот, — своего рода закрытая гавань, от которой наверх в замок ведёт защищённая стеной тропа.

— Насколько я понимаю, Ты там никогда не был, — заметил я.

— Нет, конечно, — кивнул мой собеседник, — мне об этом рассказали другие, кому там бывать доводилось.

— Я никогда не видел такого замка, такой твердыни, — признался я.

— Я видел изображения таких строений, картины, рисунки, чертежи, — сказал Кэбот, — но это было давно и далеко отсюда.

Лично мне изогнутая форма, наклон, пики крыш и прочих элементов были совершенно незнакомы, но показались интересными и по-своему красивыми. Мне даже трудно было поверить, что такое приятное для глаз и красивое строение, такое творение архитекторов, на самом деле могло быть крепостью, местом в котором сконцентрирована сила и власть, твердыней властителя, домом для ста компаний, крепким орешком для осаждающих, выгодной позицией, из которой можно было выпустить драконов войны, и запертой дверью, спрятавшись за которой, они могли в безопасности ждать удобного момента, чтобы появиться вновь.

— Люди встревожены, — сообщил я. — Они больше не горят желанием поскорее оказаться на берегу.

— Кто бы стал винить их за это? — хмыкнул Кэбот.

После неудачного мятежа у нас осталось что-то около ста сорока тарнов, и тысяча семьсот моряков и солдат. Плюс к этому в подчинении Лордов Окимото и Нисиды имелись порядка четырёх с половиной сотен воинов пани, поделённых на два отряда. Позднее, в Море Вьюнов мы снова понесли потери, но они, на фоне общего количества были незначительны. И хотя во время недавней трагедии, нашей необдуманной высадки на берег, мы не потеряли ни одного тарна, потери в людях, как среди пани, так и среди наших товарищей были крайне серьёзными. Если бы это не упорная оборона арьергарда под командованием Лорда Нисиды, не подкрепления с корабля, не поспешная, ночная, массовая эвакуация наших, оказавшихся в ловушке людей с пляжа, то, кажется, предприятию Лордов Нисиды и Окимото, каким бы оно ни было, был бы нанесён непоправимый урон, если не полный разгром. Нетрудно догадаться, что пани, неустрашимые и непоколебимые, в сражении рвавшиеся в первые ряды, понесли самые большие потери. Из тех пятидесяти, что высадились на берег в первой партии, выжили единицы. Из тех, что пошли им на выручку, на корабль вернулись только около двух сотен. Из обычных моряков и наёмников, которые держали оборону или толпились на берегу, зачастую оказавшись там без разрешения, отчего их численность оказалась значительно выше, чем я первоначально предполагал, на борт возвратилась приблизительно тысяча двести человек. По моим прикидкам наши потери составили порядка ста паньских воинов и трёхсот солдат и моряков с континента. В итоге, наши силы теперь составляли примерно три с половиной сотни воинов пани и около тысячи четырёхсот остальных. Эти цифры, конечно, только моё предположение, поскольку реальные наши потери, в соответствии с общепринятой военной практикой, до экипажа никто не доводил.

Конечно, часть наших людей была потеряна не в бою и не на узкой полосе пляжа, а в воде при попытке добраться до корабля вплавь. Я лично был свидетелем как минимум одного нападения некого морского хищника, скорее всего акулы, в каких-то ярдах от берега. Пожалуй, стоит упомянуть одну странность. Аезон, отличный гребец, был найден в воде среди лодок, прямо у борта корабля, со вскрытым горлом. Причём было ясно видно, что горло было не перерезано, как это обычно бывает, когда нападают со спины, а пробито фронтальным ударом. Рана была прямая, нанесённая чистым, прямым ударом. Очевидно, что он не приплыл с такой раной с берега, и не был привезён на лодке. Кроме того, что интересно, двое его товарищей, деливших с ним лодку, настаивали, что он был цел и невредим, грёб своим веслом всю дорогу от берега к судну, и что он первым схватил верёвку и начал подъём наверх. Несчастье, по-видимому, произошло где-то выше, в темноте, возможно непосредственно у самого планширя. Или кто-то ткнул его клинком, или он сам напоролся на выставленное лезвие. Возможно, его приняли за неприятеля, решившего пробраться на корабль. Терий, его товарищ, который собственно в полумраке предрассветных сумерек и нашёл тело, вытащил его из воды, потом орал от гнева и требовал расследования и допроса несчастного калеки Рутилия из Ара. Что вскоре и было сделано. Бывшего капитана таурентианцев нашли на нижней палубе, но он был безоружен, и вопрос остался открытым. Мне не раз доводилось видеть такой удар в Аре, дважды ранним утром в парке, и однажды вскоре после рассвета на площади Тарнов. На следующий день Терий, обезумевший от ярости, приставал к Рутилию из Ара или, если хотите, Серемидию, избивая и высмеивая его, очевидно, провоцируя того достать оружие и умереть. Наконец палубная вахта, почувствовав отвращение к такому издевательству, запугиванию и угрозам, обращённым к беспомощному человеку, устроили Терию жёсткую отповедь, и приказали ему убираться подобру-поздорову, и впредь воздерживаться от такого непристойного поведения и беспричинной жестокости к неудачнику, который, как они полагали, не мог за себя постоять. Взбешённый Терий ушёл, не решившись спорить с вахтенными, но говорят, что глаза Рутилия, сверкали ему вслед, и что он криво улыбнулся, а затем отвернулся и похромал прочь, стуча по палубе своим самодельным костылём.

— Боюсь, что командующий переоценивает мою значимость, — заметил я.

— Я так не думаю, — улыбнулся Кэбот, — но Ты можешь объясниться.

— Я не офицер, — напомнил я.

— Но и не раб, — пожал он плечами. — Так что, говори.

— Очевидно, — начал я, — что эти места, эти берега, эти острова небезопасны.

— Верно, — кивнул тарнсмэн. — И мы уже получили некоторое подтверждение этого. Несколько дней назад, на пляже.

— Подозреваю, что враги нас будут превосходить численно, — предположил я.

— Думаю, — покачал головой Кэбот, — так и будет, причём подавляюще.

— Вероятно, — продолжил я, — военное счастье отвернулось от наших союзников пани, и положение их ужасно.

— Логично, — согласился со мной тарнсмэн. — Насколько я понимаю, всё так и было. Очевидно, Ты уже знаешь историю о том, как жалкие остатки некогда могучего войска, примерно семь или восемь сотен бойцов, максимум тысяча, измотанные, но продолжавшие бороться, раз за разом терпевшие поражение и отступавшие, и, в конце концов, выдохшиеся, израненные и голодные, были прижаты к морю и ожидали, что утром начнётся их последний бой, победить в котором они не могли, и им оставалось только умереть, как это принято у пани, внезапно оказались на континенте неподалёку от Брундизиума. Понятия не имею, было ли это сделано желанием Царствующих Жрецов или других.

— Других? — не понял я.

— Не Царствующих Жрецов, — неопределённо ответил мой собеседник.

— И они осмелились вернуться?

— Они — пани, — пожал плечами Кэбот. — По-видимому, именно этого от них и ожидали.

— Насколько я понимаю, этого же от них ожидали и враги, — добавил я.

— На это указывают ложные сигналы, заманившие нас на берег, — кивнул Кэбот.

— Похоже, имело место предательство, — заключил я.

— Похоже на то, — согласился тарнсмэн. — Тайну сигналов ведь они как-то узнали, а потом воспользовались ими, чтобы пригласить нас в ловушку.

— И как теперь узнать, кому можно доверять? — поинтересовался я.

— Понятия не имею, — пожал плечами Кэбот.

— А что если враги уже в замке Лорда Темму? — спросил я.

— Я бы этого не исключал, — вздохнул Кэбот. — Исходя из той информации, что со мной поделились Лорды Окимото и Нисида, можно прийти к выводу, что их манёвры во время войны, зачастую ожидались противником. Боюсь, что их планы известны врагу не в меньшей степени, чем им самим.

— Понимаю, — кивнул я.

— Безусловно, — продолжил Кэбот, — блестящий стратег и грамотный тактик, часто может предсказать шаги противника. В каиссе стали такой противник крайне опасен.

— Возможно, Лорд Ямада один из таких? — предположил я.

— Всё возможно, — пожал плечами мой собеседник.

— Насколько я понимаю, враги могут присутствовать и на корабле, — сказал я.

— Я бы этого не исключал, — поддержал меня Кэбот.

— Причём эти враги могут быть среди нас ещё со времён лагеря, — добавил я.

— И такое возможно, — кивнул он.

— Кому принадлежит власть здесь, каковы его силы? — осведомился я.

— Судя по всему, — ответил Кэбот, — союзные Лордам Окимото и Нисиде силы относительно незначительны, а всё что осталось под контролем Лорда Темму, это его крепость и немного близлежащих земель, которые можно защитить, опираясь на крепость. Скорее всего, это какие-нибудь труднодоступные, защищённые ландшафтом горные долины, на террасах которых выращивается то, без чего замок не сможет существовать.

— Есть ли какая-либо надежда на изменение хода войны? — уточнил я.

— Очень небольшая, — ответил тарнсмэн.

— Этого может быть достаточно для пани, — заметил я, — но вряд ли это будет веской причиной сражаться для остальных.

— Верно, — согласился со мной Кэбот, и лицо его помрачнело.

— Я хотел бы высказать свои соображения прямо, без обиняков, — сказал я. — Полагаю, что могу это сделать.

— Разумеется, — кивнул мой собеседник.

— Большинство разумных людей, откажется посвятить себя проигранному делу, тем более погибнуть, особенно если это дело не будет их собственным. Наши парни — наёмники, и наняты именно в таком качестве. В отличие от пани, они предпочитают вдумчиво подходить к выбору своих войн, взвешивать последствия, тщательно уравновешивать золото и кровь, драться на стороне предполагаемого победителя, когда на горизонте маячит добыча и оплата, а не поражение, рабские цепи, и вероятная смерть в чужой стране, среди чужого народа.

— Всё это мне ясно точно так же как и тебе, — заверил меня Кэбот.

— На берегу, — добавил я, — они уже столкнулись с противником, и оценили его мастерство и численность.

— Всё так, — кивнул Тэрл.

— Теперь они взвесили свои шансы, — подытожил я.

— Несомненно, — согласился командующий.

— Могу добавить, — усмехнулся я, — что рундуки наших парней ломятся от добычи собранной на сотнях кораблей в Море Вьюнов. Их рюкзаки так набиты серебром, золотом, шёлком, жемчугом и драгоценностями, что швы расходятся.

— Насколько я понимаю, это как минимум весомая причина, — признал Кэбот.

— Фактически, они уже получили плату, они уже взяли больше трофеев, чем могла бы дать им война, не так ли?

— Особенно, — добавил Тэрл, — война кажущаяся глупой, опасной, а с точки зрения победы бесперспективной, если не безнадёжной.

— Так что, я не думаю, что наши мужчины согласятся сражаться, — заключил я.

— Но, возможно, они будут вынуждены это делать, — заметил Кэбот.

— Не понимаю.

— У них может не быть никакого иного выбора, — пояснил он.

— Почему, — снова не понял я.

— Думаю, теперь мы можем лучше рассмотреть замок лорда Темму, — ушёл от ответа мой собеседник.

— Да, — согласился я.

Дело шло к полудню, и туман практически рассеялся.

— Мы должны войти в бухту в сумерках после заката, — сообщил мне Кэбот. — Лорды Окимото и Нисида высадятся на берег сразу, чтобы поприветствовать Лорда Темму, получить информацию и подготовить укрытия для тарнов. Утром большинство наших людей последуют за ними, включая караваны рабынь. Оружие и снабжение тоже будет выгружено на берег. На корабле оставят немногое.

— Например, ценности? — сообразил я.

— Вот именно, — кивнул тарнсмэн. — Они должны оставаться здесь, по крайней мере, пока.

— Понятно, — протянул я.

Найдётся немало людей, готовых предать Домашний Камень за монету с отчеканенным тарном, готовых расстаться скорее с первым, чем со вторым. Столь простая мера может минимизировать риск дезертирства. Безусловно, одно дело оставить свои средства в Виктории или Рынке Семриса, Бесните или Темосе, в Аре или Брундизиуме, и совсем другое на другом Конце Мира.

— Сегодня вечером, под покровом темноты, — сказал Кэбот, — тарны будут перебазированы.

— Но все ценности остаются на борту?

— Разумеется, — кивнул Тэрл.

— Выходит, наше путешествие закончено? — уточнил я.

— Похоже на то, — кивнул Кэбот.

— Мужчины скоро начнут задумываться о другом путешествии, — предупредил я.

— Лорды Окимото и Нисида, хорошо знают об этом, — заверил меня командующий.