На следующий день, вместо родителей, которых я ждала, на пороге моей палаты появилась темноволосая худощавая женщина лет сорока, в форме.

— Здравствуйте. Я капитан полиции Полющук Евгения Адреевна, — представилась она, подойдя к кровати, и показав мне свое удостоверение. — Вы Старцева Вера Сергеевна?

— Здравствуйте, да, — с удивлением ответила я.

— Нам поступило заявление от ваших родителей, о том, что вас изнасиловали.

У меня челюсть отпала от этих новостей.

— Меня никто не насиловал! — со злостью выкрикнула я.

— Успокойтесь, не надо кричать, — спокойным голосом ответила женщина. — Если это так, то я обязана вас допросить официально. Вы согласны, ответить прямо сейчас на мои вопросы?

— Конечно, — угрюмо пробормотала я.

А женщина, взяв стул, подсела к моей кровати, и из своей папки, достала чистый лист.

— И так, ваши родители и однокурсники Евгений Васильевич Темников и Павел Дмитриевич Лазарев утверждают, что вы потерялись в лесу, и вас не было целый месяц, это правда?

— Да, всё верно, — кивнула я, сглотнув.

— А потом, ваш однокурсник Евгений со своим другом Павлом, вас нашли, так?

— Да, всё правильно, — опять кивнула я.

— Расскажите, что случилось за этот месяц.

Отведя взгляд в сторону, я поведала ту же историю, что и родителям с парнями.

— Угу, — кивнула она, записывая за мной. — Значит ничего не помните. И не помните, кто отец вашего ребенка?

— Нет, — ответила я, грызя ноготь. — Да и какая разница? Меня никто не насиловал, и точка!

Женщина какое-то время смотрела на меня нечитаемым взглядом.

— Но ведь вы же сказали, что ничего не помните, откуда вы можете быть уверены, что вас не насиловали?

Я впала в ступор на несколько мгновений. Она права, если я ничего не помнила бы, то значит и не могла бы помнить об изнасиловании. Мдя… несостыковочка получается. Но и говорить правду… как-то стрёмно. Слишком она… неправдоподобная.

— Вера Сергеевна, так может вы просто этого не помните? — переспросила меня полицейская.

— Я не знаю, — пожала я плечам. — Мне кажется, что я запомнила бы такое.

— Но ведь вы сами говорите, что целый месяц исчез из вашей памяти?

— Я не знаю, — повторила я, и упрямо добавила: — Но и писать никакого заявления и поддерживать слова родителей не буду!

— Хорошо, я вас поняла, — вздохнула женщина, и посмотрела на меня с жалостью. — Но проблема в том, что вашего заявления уже и не требуется. У нас есть заключение врачей, показания ваших друзей, родителей, спасателей, что перевозили вас на вертолете. Этого уже достаточно для того, чтобы мы могли возбудить уголовное дело. Кроме того, я обязана назначить вам психиатрическое освидетельствование. Так как вы утверждаете, что ничего не помните.

— Я ничего не понимаю, — посмотрела я на женщину с недоумением. — Ведь я же вроде бы считаюсь пострадавшей, причем тут все остальные?

— Вера Сергеевна, если мне поступило заявление о совершенном преступлении, то я обязана его расследовать. Допросить все стороны в том числе и отца вашего ребенка. Вы, знаете его имя?

Я уже открыла рот, чтобы сказать, но тут же прикрыла его, понимая, что хитрая полицейская, чуть была не раскрутила меня на ответ.

— Нет, — отчеканила я, с недовольством смотря на неё.

— Хорошо, я вас поняла, — хмыкнула она, прищурившись. — Но и вы должны понять, что так мне было бы проще. Я бы поговорила с ним, и вопрос уже был бы решен. Никаких уголовных дел, не надо было бы заводить. Так как от вас не поступало на него заявления, значит, никто бы не предъявлял ему обвинений. Это был бы просто разговор, для выяснения обстоятельств вашей пропажи.

Мда, умеет же она давить. Не зря в органах работает.

— Нет, — опять сказала я, смотря ей в глаза. — Я не помню кто отец моего ребенка, и меня никто не насиловал.

Мы какое-то время поиграли с ней в гляделки, и она сдалась первая.

— Хорошо, тогда прочитайте ваши показания, — она передала мне свою папку с листком, — и внизу подпишите «С моих слов записано верно, мною прочитано», укажите дату и поставьте подпись.

Прочтя свои показания, и удостоверившись, что она записала всё верно, я быстро расписалась и отдала ей обратно документы, желая, чтобы эта женщина, как можно быстрее ушла.

— Сегодня к вам придет специалист, для освидетельствования, — сказала она, вставая со стула.

— Так быстро? — опять удивилась я, проворности местных властей.

— А чего тянуть? — пожала она плечами. — У нас поселок маленький, специалист работает прямо в больнице, пациентов у него мало, поэтому он согласился с вами встретиться уже сегодня.

Спустя полчаса я пошла искать медсестру, чтобы узнать, когда меня выпишут, и не появлялись ли мои родители.

— Родители ваши уже у глав врача, они вместе со следователем приходили, только не стали к вам заходить, — сдала она всю контору. — Насчет выписки мне пока никто ничего не говорил.

— Спасибо, — сквозь зубы процедила я, злясь на родителей.

Вот зачем они это сделали? Я же не просила…

Вернувшись обратно к себе в палату, я поела принесенный завтрак, и начала ждать родителей лежа в постели. Заняться было к сожалению, не чем. Мама даже книг никаких мне не положила. Видимо торопилась сильно. Поэтому пришлось думать о том, что я буду делать дальше.

Единственный вариант — это возвращаться домой, а потом опять на учебу. Вот только, боюсь совмещать беременность с учебой, будет сложно. Вечное недоедание, недосыпание из-за неугомонных соседок, стрессы из-за учебы. Всё это может отрицательно повлиять на малыша. Надо будет попробовать поучиться дистанционно. Мне всё равно осталось только диплом написать, а попрактиковаться я могла бы у мамы на работе. Она же все равно предлагала. Или где-нибудь в нашем городе попытаться устроиться. Значит решено. Договорюсь с тем, кого мне назначат куратором и буду общаться с ним через интернет. А как быть с экзаменами? Та еще проблемка….

Или взять сразу «академ»? А потом доучиться? Да, так, наверное, будет правильнее…

— Вот только что же делать с твоим папочкой? — посмотрела я на свой пока еще совершенно плоский живот.

Может быть стоит вернуться в лес и поискать их? Угу, и опять заблудиться?

Как представила себя, бродящей по лесу в поисках Морока с Громом, так стало почему-то смешно.

После обеда пришла еще одна женщина. На этот раз в белом халате. Она тоже принесла с собой папочку и представилась мне врачом-психиатром, при местной «дурке», что находится в левом корпусе здания больницы. «Дурку» она конечно по-другому назвала, но там было длинное какое-то название я даже не запомнила, поняла лишь, что там психов держат.

Анна Игоревна, как назвала себя специалист по мозгам, меня пытала основательно. Прошлась по всей моей жизни. Заострила внимание на том моменте, когда я в детстве тоже теряла память. Расспросила про учебу, отношения с родителями. Добрались мы с ней до моего исчезновения только лишь где-то через час «допроса». Я опять поведала ей ту же историю, что и всем остальным. Вот только Анна Игоревна в отличие от следователя, не стала меня об этом расспрашивать, лишь спросила, что было после того, как меня нашли до её прихода. А напоследок она вдруг мне сказала:

— Вы знаете, человеческое сознание очень гибкое. Бывает так, что наш мозг защищает нас от информации, которая способна основательно навредить нашему здоровью. К примеру, в детском возрасте, вы, испытав сильный шок при аварии, забыли о ней. Сейчас, вы забыли о тридцати днях, проведенных в лесу. Я не буду утверждать, так ли это на самом деле. Но вполне возможно, ваш мозг опять защитил вас от не очень приятной и травмирующей вас информации. Подумайте об этом.

Забрав свои листики, она распрощалась со мной и наконец-то покинула палату.

После разговора с этой женщиной я чувствовала себя, как выжатый лимон. Оказывается, вспоминать детство и юность вновь, было очень тяжело и болезненно. Все обиды, о которых я вроде бы забыла, вновь всколыхнулись в душе. Даже тот наш скандал с мамой…

А еще в голову закрались предательские мысли о том, что возможно все вокруг правы. И я действительно всё придумала, чтобы забыть то самое изнасилование…

Но в одном я была уверена, убивать своего ребенка не буду. Даже если и то, что якобы случилось со мной, правда. Малыш ни в чем не виноват. Но верить в версию родителей и не собираюсь.

Скрутившись на кровати в позе эмбриона и обняв свой живот, желая защитить малыша, и так не дождавшись родителей, уснула.

А ночью, меня будто кто-то резко толкнул в бок, что я чуть с кровати не упала, и проснулась.

Пока пыталась сообразить кто это в темноте меня хотел уронить, услышала тихий шепот, доносившийся из-за двери. Прислушавшись, поняла, что разговаривают Женя и моя мама. И судя по тону их шепота, они явно сорятся между собой.

Спрыгнув с кровати, я в считанные мгновения оказалась у двери и открыв её, с удивлением увидела Женю, который стоял ко мне спиной, широко расставив ноги, а перед ним мою маму, и молчавшую позади нее медсестру, которая увидев меня, быстро сунула в карман шприц, и поспешила сбежать.

— Что тут происходит? — с удивлением спросила я.

Женя повернулся и встал боком, почему-то чуть ближе ко мне, будто защищая или загораживая от матери.

— Твоя мать, хотела тебе сделать аборт, договорилась с главным врачом, чтобы тебя усыпили прямо сейчас и сделали быстренько операцию.

У меня челюсть отпала от услышанного.

— Что за бред? — вырвался у меня смешок, и я перевела взгляд на маму, чтобы удостовериться в том, что Женька что-то напутал.

Но мама в очередной раз, заставила меня разочароваться в ней…

— Доченька, ты же потом мне спасибо скажешь, поверь, я знаю, что говорю! — вдруг выпалила она.

— Ты совсем с ума сошла, — прошептала я, глядя на неё.

— Вера! Да пойми же! Ты сама потом этого ребенка возненавидишь! И себя заодно, когда всё вспомнишь!

Какое-то время я смотрела в глаза матери, пытаясь найти там, хоть проблески понимания, но похоже, эта женщина никогда меня не поймет. Такой у неё характер. Эгоистка до мозга костей. Для неё важно только её мнение, меня же она всерьёз никогда не будет воспринимать, и считаться.

— Я не буду делать аборт, — произнесла я холодно, выпрямляя спину, и поднимая подбородок, — а если ты посмеешь еще раз провернуть нечто подобное за моей спиной, — я махнула в сторону медсестры, что пряталась за своей стойкой в конце коридора, и делала вид, что не слушает нас. — То я навсегда вычеркну тебя из своей жизни.

Взгляд матери стал упрямым. Отзеркалив мою позу, она отчеканила:

— Если оставишь этого ребенка, то дорогу домой забудь! Я ни тебя, ни твоего ублюдка не приму!

Внутри меня все похолодело от этих слов. Не ожидала я от матери такого.

— Ничего страшного, Наталья Владимировна, мы сами справимся, — вдруг вмешался Женька, и шагнув еще ближе, приобнял меня за плечи. — У меня есть квартира в Москве, родители подарили недавно, думаю Вере и её ребенку будет там очень удобно. Да и учебу надо будет закончить. В общем, можете не беспокоиться за дочь, она в надежных руках.

Я же в этот момент находилась в ступоре, и совершенно не вдумывалась в слова однокурсника.

А мама полоснула Женьку злым взглядом. Но он лишь чуть крепче обнял меня, показывая тем самым, что полностью на моей стороне.

— Что ж, — подняла она свой подбородок еще выше, — я всё тебе сказала Вера. Больше мне добавить нечего.

И развернувшись, с неестественно выпрямленной спиной, она пошла вдоль коридора, цокая каблуками по кафельной плитке.

Мы с Женькой какое-то время смотрели ей вслед. Я всё надеялась, что мама передумает, и вернется. Но нет, она дошла до конца коридора и не оборачиваясь повернула за угол.

Как только она скрылась за поворотом, из меня словно весь воздух выпустили, и я пошатнулась, чувствуя, как ноги стали ватными. Хорошо, что Женя оказался рядом. Он подхватил меня под руку и помог добраться до кровати.

Сел рядом и обняв, начал что-то говорить.

Но я его совершенно не слушала. Я до сих пор была в шоке от слов матери. Это что же теперь получалось, мне не куда идти?

Хотя нет… есть куда…

— Жень, — посмотрела я на мужчину, — ты не мог бы оставить меня. Мне надо немного побыть одной.

Женька долго вглядывался мне в глаза, словно пытаясь там что-то рассмотреть.

— Ты хоть слышала, что я тебе только что говорил?

— Да, — кивнула я. — Ты предложил жить у тебя.

— И что ты решила?

— Я пока ничего не могу решить, Жень. Мне сейчас надо как-то пережить то, что мама от меня отказалась. Я просто не могу не о чем другом думать. Спасибо тебе за то, что заступился за меня и прости Жень, но я правда сейчас не в состоянии что-либо решать, мне нужно немного времени…

Он какое-то время пытливо всматривался в моё лицо, а затем протяжно выдохнув, нехотя встал с кровати.

— Я приду утром, — сказал он, и вышел из палаты.

Выждав какое-то время, я вышла в коридор, попросить телефон у медсестры, чтобы позвонить отцу. Уж он-то наверняка должен поддержать меня в этом вопросе. Но до стойки так и не дошла, потому что увидела маму. Она сгорбившись сидела в пустом коридоре на кушетке, с красными глазами и потекшей тушью на лице. Она явно плакала. Моё сердце дрогнуло, и подойдя к ней, я взяла ее за руку, и молча потянула.

— Идем в палату, поговорим, — тихо сказала я на её немой вопрос.

Пока я включала свет в палате, мама уже устроилась на пустой кровати, что стояла напротив моей.

Я села на свою в ожидании, так как чувствовала, что мама хочет рассказать мне что-то очень важное.

И она начала свой рассказ.

— Когда мне было семнадцать, меня пригласили в столицу на показ, к знаменитому модельеру, я конечно же, не стала отказываться, ведь это была моя мечта.

— А папа? — с удивлением спросила я, так как знала, что родители были знакомы со школы и поженились, когда им обоим было по восемнадцать лет.

— Он был против, мы сильно поссорились, — на её лице появилась грустная улыбка. — Но мне было всё равно. Ведь моей мечтой был подиум в Москве. Вот только до Москвы, я так и не доехала, — она с горечью усмехнулась. — Я вышла на одной из станций, чтобы купить пирожки на пироне. А дальше, всё было, как во сне. Ко мне подошел мужчина, очень симпатичный. Темноволосый, высокий, мускулистый, выше меня на целую голову.

Я мысленно присвистнула. Мама на пять сантиметров выше меня. А у меня рост — сто восемьдесят пять.

— Меня словно током ударило, — продолжила она, смотря отсутствующим взглядом куда-то в себя. — Я обо всём забыла. О своей мечте, о Москве… О Сергее (твоем отце), о родителях. В общем я вернулась в купе, забрала свои вещи, документы и пошла за ним. Я не знаю, как он это сделал, но он увел меня в свой дом. Дальнейшее я помню не очень хорошо, мне тогда казалось, что я самая счастливая на свете. Мы не выбирались из его дома целый месяц. Я влюбилась в него, как кошка. Не знаю, сколько бы всё это продолжалось, если бы однажды он не ушел из дома и не возвращался несколько дней. Примерно на третий или четвертый день, его отсутствия я начала трезветь. Мне так плохо стало, ты даже не представляешь. — Она сжала руки в кулаки. — У меня будто пелена сглаз упала. И я вспомнила о том, куда должна была уехать. Найдя свои документы и сумку, я вышла из его дома и убежала, дошла до вокзала, купила билет обратно домой.

Когда вернулась родители меня чуть не прибили. Потому что уже заявление в милицию о моей пропаже написали.

Она опустила глаза на свои руки, и когда разжала пальцы, то я увидела, как на её ладонях отпечатались лунки от ногтей.

— Я не могла сказать им правду, мне было очень стыдно, — продолжила мама. — И поэтому придумала историю о том, что меня не взяли на работу, и я хотела попробовать устроится в другое агентство, а позвонить домой постыдилась. В итоге, устроиться не получилось никуда, и когда у меня закончились деньги на гостиницу, я решила вернуться.

Она судорожно выдохнула и продолжила:

— Помню, как появился Сергей. Он переживал очень сильно… И даже простил мне мой поступок. Сделал предложение. Я конечно же согласилась, потому что поняла, как сильно его люблю, и как сильно по нему скучала. Я, наверное, ужасно выгляжу да? — без перехода спросила она меня, что я не сразу сообразила, о чем она говорит. И встав с кровати, мама пошла к зеркалу, что висело на обратной стороне двери, которая вела в ванную комнату.

— А через месяц узнала, что беременна, — глухо продолжила она, смотря на себя в зеркало, хотя мне кажется, что смотрела она в своё прошлое. — Думала сначала, что отец — Сергей. Я ведь худая была очень, и живот не сразу появился, да и месячные пришли в срок. Но когда ты родилась раньше срока, то я поняла, кто на самом деле твой отец.

Мама сделала паузу, чтобы перевести дыхание, а я не выдержала и тихонько ахнула. Не каждый день узнаешь, что твой отец тебе и не отец вовсе.

— Мне было так противно врать Сергею, — продолжила она. — Я любила его очень сильно, но каждый день, я сходила с ума и ненавидела и себя и тебя все сильнее и сильнее, так как видела в тебе — его. Того, кто умудрился как-то запудрить мне мозги настолько сильно, что не только заставил отказаться от мечты, но и изменить Сергею. Его я действительно очень сильно любила, и даже помыслить не могла об измене. Сергей до сих пор ничего не знает. Я ему так и не рассказала. И знаешь, что самое смешное? — усмехнулась она, повернувшись и глядя на меня, немного безумным взглядом. — Этот поселок, в котором мы сейчас находимся! — она махнула рукой в сторону окна, и в ее голосе прорезались истерические нотки: — Именно здесь я познакомилась с твоим биологическим отцом! Именно в этом поселке на окраине в его доме, я провела целый месяц.

— Так значит поэтому ты хочешь, чтобы я сделала аборт, потому что думаешь, что я буду ненавидеть своего ребенка так же, как и ты ненавидишь меня всю мою жизнь? — надтреснутым голосом спросила я, чувствуя, как душу медленно прожигают ядовитые слова матери.

— Нет! — вскрикнула вдруг она, смотря на меня своими расширившимися глазами, и подойдя ближе к кровати нависла надо мной. — Всё не так! Это сначала я ненавидела, а потом, когда твой биологический отец, попытался тебя отнять, я поняла, что не отдам ни за что на свете!

— Мой родной отец появлялся? — мои брови поползли вверх.

Час от часу не легче. Я сегодня, как на эмоциональных горках катаюсь…

— Да, — кивнула она. — Тебе было всего четыре года, и он хотел тебя украсть. Он шантажировал меня, украл тебя из детского садика, увел в машину, и сказал, что если я не сяду и не поеду вместе с ним, то он заберет тебя с собой. И я тебя никогда больше не увижу. Именно в тот момент я поняла, что не смогу жить без тебя, — её глаза увлажнились. — И поэтому села к нему в машину. Наверное, нас спасло провидение, потому что в нас врезался грузовик. Он умер на месте, так как удар приходился на его сторону. А мы с тобой сидели сзади, и я успела закрыть тебя своим телом. — Она протяжно выдохнула. — Уже позже Сергею я наврала, что хотела съездить после садика в гости к подруге, она жила на другом конце города вот и поймала частника.

После её рассказа мы какое-то время молчали. Я была потрясена.

Мой отец еще и пытался меня украсть…

— Значит мой отец погиб на месте? — посмотрела я на мать.

— Да, — кивнула она, и вновь села напротив меня на пустующую кушетку. — Уже позже, когда я лежала в больнице, ко мне приходил следователь, и сказал, что машина числилась в угоне. А у водителя не было ни каких документов и опознать его не могли. Рассказать о том, что я знала его раньше, я не смогла, так как не хотела, чтобы Сергей узнал о тебе правду. Поэтому следователю я сказала уже заранее придуманную версию.

— Куда он хотел нас увезти?

— Я не знаю, — пожала она плечами, — мы не успели сказать друг другу ни слова. Но я даже рада, что это похищение случилось. Потому что именно в тот момент поняла, как сильно тебя люблю.

На душе стало немного теплее от слов мамы.

— Так ты так ничего и не узнала, о моем биологическом отце?

— Нет, — она покачала головой. — Я помнила лишь его имя — Марк. На этом всё. Да я и не пыталась, что-то узнавать. Только лишь когда мы с отцом услышали название поселка, в больнице которого ты оказалась, я поняла, что это тоже самое место.

Мда уж, ирония судьбы.

— Ты помнишь где находился этот дом?

— Конечно помню, — хмыкнула она. — И я там даже побывала уже, сегодня, перед тем, как к тебе пойти. Его, наверное, кто-то купил. Потому что там был забор другой и вообще всё другое.

Всё, что только что поведала мне мама, прозвучало очень неправдоподобно. Наверное, если бы я сама не побывала в похожей ситуации, то решила бы, что она что-то придумывает, или недоговаривает. Ну или вообще сошла с ума.

— Так почему же ты настаиваешь на аборте? — взглянула я на неё.

— Я просто не хочу, чтобы ты, когда пройдет время не почувствовала, то же к своему ребенку, что и я когда-то по глупости и из злости чувствовала к тебе.

— Мама, этого не будет, — покачала я головой. — Даже если меня и правда, кто-то…, — я сглотнула, неожиданно ставшую горькой, слюну, даже вслух говорить это слово не хотелось. — Ребенок-то точно ни в чем не виноват.

— Прости меня, я просто перенервничала, — всхлипнула она. — Вся эта ситуация, что произошла с тобой, всколыхнула мои воспоминания. Вот я и чуть было не наделала глупостей. И те слова, что я сказала тебе, ты не думай о них. Это я всё сгоряча. И еще ты папе не рассказывай ничего, я не хочу, чтобы он что-то знал. Пусть всё так и останется между нами…

— Не буду, — покачала я головой, и встав с кровати подошла к маме и крепко обняла её.

На следующее утро, появился Женя, и я ему рассказала, что мы помирились с мамой. По-моему, однокурсник был не рад, хотя и пытался делать вид, что нисколько не расстроен. Но я-то видела, что его улыбка не доходит до глаз.

— Вера, ты всё равно подумай над моим предложением, и звони в любой момент, я всегда буду на связи, — сказал он мне на прощание, и оставив клочок бумажки с номером телефона, ушел.

Они с Пашкой сегодня должны вернуться обратно в Москву с пересадками на попутном поезде.

Как только Женя ушел, я вздохнула свободнее. Если честно чувствовала себя обязанной. Хотелось хоть как-то отблагодарить мужчину за его помощь и заботу в эти дни. Если бы не его поддержка не представляю, как бы я себя чувствовала. Но с другой стороны чего-то большего дать я бы ему в любом случае не смогла. Ну не воспринимала я его, как мужчину, только лишь, как друга, не больше. А Женя явно надеялся на большее. Но и раздавать авансов парню я не собиралась.

А в обед меня выписали, и мы с родителями, наконец-то отправились домой. Вот только, стоило тронуться поезду, как моё сердце тоскливо сжалось. Одна моя часть совершенно не хотела уезжать из поселка, зато вторая, та которой когда-то командовал внутренний моралист, понимала, что смысла оставаться у меня нет, как и искать близнецов. Я ведь даже не понимаю, были ли они на самом деле? Или это всё плод моего измученного разума?

Вдруг на самом деле весь этот месяц меня держал и насиловал какой-нибудь местный маньяк? А я чтобы не сойти с ума придумала сказку об оборотнях?

Даже поежилась от этих размышлений, и развернувшись пошла обратно в купе, тем более, что отец с мамой начали по очереди выглядывать в коридор с тревожными взглядами.