Как я оказалась в этой пещере сама не поняла. Вроде только глаза закрыла, и сразу же поняла, что стою на ногах в чем мать родила, моргаю, и пытаюсь сообразить, где я и вообще, кто я, собственно, такая? Мысли текут вяло, словно густой кисель.

Странный какой-то сон. Попыталась отрешиться, лечь прямо на пол и спать дальше. Говорят, если уснуть во сне, то можно попасть в другой сон. Я уже почти заснула, если бы не адский холод. Ни с того ни с сего начали мерзнуть ноги, а через несколько мгновений уже и зубы застучали.

Пришлось просыпаться и вставать с холодных и к тому же еще и острых камней, чтобы найти что-то из одежды, да и вообще понять, как меня угораздило тут очутиться. Хотя, чего тут понимать. Сказка же…. Наверное, как-нибудь перенеслась.

— Мда, сильны…, не зря меня Молайя разбудила, — услышала я чей-то женский глубокий голос, и повернув голову попыталась рассмотреть говорившую.

Она сидела в кресле, сильно похожем на трон, на высоком пьедестале, в нескольких метрах от меня, но черты ее лица смазывались и постоянно плыли, не давая мне возможности сфокусироваться не только на внешности незнакомки, но и на всей пещере. Так и хотелось сказать кому-нибудь, чтобы подкрутили уже резкость, и прекратили эти разводы мне тут показывать.

— Кто вы? — спросила я сиплым голосом.

Ну и накричалась же я…

Накричалась?

В голове стало более-менее проясняться, и я вспомнила где и как «накричалась». Почему-то щеки потеплели, и я обняла стратегические места руками, закрываясь от молчаливой женщины.

— У меня много имен, — ответила она шелестящим голосом, спустя какое-то время. — Могу сказать лишь то, что в разные времена меня называли по-разному, иногда «завесой», иногда «границей», твои мужчины уверены, что я — «междумирье».

— Эмм, а родители, как называли? — с удивлением переспросила я и сделала пару несмелых шагов вперед, чтобы отчетливее увидеть женщину, но сразу же охнула от боли, почувствовав, как ступни колют острые камни. Так, что рассмотреть удалось лишь, то, как незнакомка запрокинула голову и громко рассмеялась, а её шикарное платье из струящегося бирюзового шелка, с разрезом на груди до пояса, покачнулось и показало мне её тяжелую грудь с темно-вишневыми сосками. Кожа женщины была светлой, и искрилась от попадающих на нее лучей, исходящих из шаров-светильников, что стояли на высоких палках подле пьедестала и озаряли всю пещеру лунным светом. Зрелище показалось немного фантастичным и нереальным, из-за «плывущей» картинки перед глазами.

— У меня не было никогда родителей, — ответила женщина, наконец-то прекратив смеяться.

— Но, кто-то же вас, когда-то создал, и он наверняка вам дал имя? — поежилась я, от усиливающегося холода.

— Я этого уже и не помню, — пожала она острыми плечами. — Да и какая собственно разница? Мне имена не нужны.

Она резко замолчала и к чему-то или кому-то прислушалась, наклонив голову вниз к собственным ногам.

Я попыталась рассмотреть, что там у неё. Но вместо этого увидела лишь белый густой туман, стелящийся по полу, и скрывающий сам подъем к пьедесталу и даже чуть-чуть касающийся ступней женщины.

— Долго же я спала, раз мои стражи, стали настолько сильны, — сказала она удивленным голосом, вцепившись длинными пальцами с острыми когтями вместо ногтей в подлокотники своего трона, и явно попыталась встать, но у нее почему-то ничего не получилось.

Над губой женщины выступила испарина. Я заметила эти маленькие капельки пота, но стоило перевести взгляд чуть выше, чтобы увидеть весь образ незнакомки, как перед глазами вновь всё поплыло.

— Где мы, что происходит? И почему я голая? — спросила я, переступая с ноги на ногу, и поморщилась от боли.

Посмотрела вниз, но под моими ногами тоже был густой туман. Голова слегка закружилась, и я посмотрела опять на женщину, чтобы не упасть.

— Это стражи, они пытаются тебя вернуть, потому и условия такие, — хриплым, почти каркающим голосом сказала женщина, а из её носа пошла кровь.

Я дернулась было, хотела подбежать к ней, чтобы как-то помочь. Но она вдруг выставила руку вперед, и громко крикнула мне:

— Нет! Не смей приближаться! — а затем более спокойным голосом пояснила: — Иначе ты уничтожишь меня совсем. И тогда начнется хаос. И ничто не остановит путешественников. А уж поверь, если в ваш мир придут туристы из других миров, то вам не поздоровится.

— Я не понимаю, — растеряно произнесла я, обняв себя руками, и чувствуя, что температура понижается всё сильнее и сильнее, а из моего рта уже даже пар идет.

— Твои самцы тянут тебя назад, используя все возможные резервы, — зло выплюнула женщина, продолжая пытаться встать со своего кресла.

Я обратила внимание, что на её пальцах появилась кровь, а затем я услышала незнакомый язык, по интонации я поняла, что она явно не стихи читает, а похоже кого-то смачно материт.

— Ну держитесь у меня! — зашипела она, и повернула голову в мою сторону.

— Ты! — крикнула она, наставив на меня свой палец. — Хочешь домой?

Я выпучила глаза от её вопроса, и неуверенно кивнула.

— Нет! — зло прошипела она. — Ты должна быть уверена! Я хочу услышать от тебя уверенный ответ «Да» или «Нет». Иначе, я верну тебя к ним, и умываю руки! Сама потом с ними договаривайся, а ко мне жаловаться не приходи! Рисковать же собой из-за тебя не собираюсь! Вот …., — дальше опять шла неразборчивая речь или брань? — Они моих любимчиков начали уничтожать! — взвизгнула она, и ее глаза наполнились слезами. — Жду ответа немедленно!

А я не могла ничего сказать. С одной стороны, я понимала, что мне нужно вернуться домой, но с другой… Внутри всё переворачивалось от того, что я больше никогда не смогу увидеть близнецов.

— Хорошо! — процедила сквозь зубы незнакомка, и я вдруг увидела наконец-то её глаза, от которых меня бросило в оторопь. Расплавленная лава вперемешку с кровью… мамочки. Захотелось почему-то убраться отсюда как можно дальше, вернуться обратно к моим хищникам под бочек.

— Вижу, как свои чары Морок распустил, совсем не соображаешь! — прохрипела женщина, она уже не пыталась встать со своего кресла. — Сделаю исключение. — Недовольно бросила она. — Если захочешь, вернешься, но я уже не смогу тебе больше помочь, а нет, значит нет. И скажи спасибо мне потом, когда отрезвеешь и поймешь из какой клоаки я тебя вытащила!

Последние слова женщины я уже почти не слышала, потому что почувствовала, как под ногами исчезла земля, и с диким визгом ухнула куда-то в пустоту.

Казалось, что летела целую вечность, даже уже кричать надоело, и дальше уже падала молча. Вокруг была абсолютная темень, хоть глаз выколи, если бы не ужин пытающийся подобраться к горлу, то я бы решила, что не падаю, а нахожусь в невесомости. О романтическом ужине вспомнила с тоской. В душу закрались нехорошие подозрения о том, что возможно я больше никогда не смогу увидеть своих хищников. Очень уж убедительно возмущалась незнакомка.

Наконец появился какой-то просвет, и этот просвет мне совершенно не понравился, потому что земля приближалась с такой огромной скоростью, что, не удержавшись я опять закричала, и рухнула прямо на землю, причем спиной. Всё тело прошило невыносимой болью, и из глаз брызнули слезы. Попытка пошевелиться увенчалась еще одной болезненной вспышкой, сопровождаемой моим вскриком.

Замерев и стараясь не дышать, пережидала несколько болезненных секунд.

В голове пронеслась мысль, о том, что боль — это хорошо, это лучше, чем если я вообще бы ничего не чувствовала. Значит я еще жива.

Эти мысли хоть, немного, но успокоили меня, и я, сморгнув слезы, открыла глаза. Повернуть голову побоялась, но уже того, что я увидела перед глазами вполне хватило, для того, чтобы понять, что я всё еще нахожусь в лесу и смотрю на высокие верхушки деревьев.

Скосив глаза поняла, что лежу в каком-то овраге. Кое-как подняла руку, зашипев от очередной вспышки боли в спине, и вытерла ладонью глаза от слез, посмотрев на свою ладонь застонала. Кожа не ней была содрана в кровь, медленно положив руку обратно, где лежала, и осторожно начала поворачивать голову, пытаясь понять, куда это меня опять занесло. С удивлением вдруг осознала, что этот тот самый овраг, в который я упала, когда убегала от тигров. Ага вон и те же коряги, торчащие из земли, на которые я смотрела, когда… А дальше пробел…

Попытка что-то вспомнить что было между тем, как я попала в овраг и тем, как очнулась в доме с черно-серебристым антуражем, не увенчалась успехом, и заставила лишь скривиться от очередной боли, только теперь уже в голове.

Одно я могла сказать точно, засыпала я голой, так как близнецы все же разорвали в порыве страсти мои чулки, но сейчас на мне была одежда. Слегка приподняв голову, я осмотрела себя, и мысленно присвистнула. Сложилось ощущение, что меня всю в грязи вываляли, хорошенько попинали, а потом скинули в этот овраг. Не успела я как следует обдумать ситуацию, как услышала два мужских голоса. Сначала подумала, что мне показалось, но нет, я отчетливо слышала, как кто-то кричал моё имя.

В надежде, что это близнецы ищут меня, я начала изо всех сил кричать в ответ:

— Гром! Морок! Я здесь!

Голоса резко притихли. Но я закричала опять. И в ответ услышала вновь свое имя.

Мы перекрикивались, и мужчины шли на мой голос. Вот только чем ближе они приближались, тем отчетливее я понимала, что это совершенно не голоса моих близнецов.

Внутри всё сжалось от нехорошей догадки. Но я всё равно продолжала кричать.

Когда же ко мне спустился сначала Женька, а потом Пашка, мне показалось, что мой мир рухнул, и не выдержав я расплакалась.

— Тише, тише Вера, всё будет, хорошо, ты нашлась, теперь не бойся, Пашка вызывает спасателей, скоро сюда прилетит вертолет, ты главное не шевелись, прошу тебя, — тараторил бледный однокурсник, сидя рядом со мной и держа меня за руку.

А я всё никак не могла успокоиться.

«Сон? Неужели это был лишь сон?» — мысленно задавалась я вопросом, и боялась спросить у Жени с Пашкой сколько дней они меня искали.

— Вер, а где вещи твои? — спросил кто-то из парней, в надежде меня хоть как-то отвлечь.

— Не знаю, — сказала я, всхлипывая.

— Спина сильно болит? — спросил Женя, боясь меня трогать.

— Сильно, — ответила я, и всё же набравшись смелости спросила: — Как долго вы меня искали?

Парни переглянулись между собой.

— Почти месяц, Вер, — хриплым голосом ответил Женя.

— И да, если бы Женька не настоял, то мы бы прекратили твои поиски еще три недели назад, — глухо добавил Пашка виноватым голосом. — Так что благодари его, считай он твой спаситель.

Я посмотрела на Женю с благодарностью, но сказать что-то пока была не в силах. Так как опять была дезориентирована. Судя по тому, что парни искали меня весь месяц, значит я действительно всё это время была с близнецами. Но мне то казалось, что прошло всего пару дней? Где я тогда всё остальное время провела? И не причудились ли мне Гром с Мороком?

— Вер, как ты выжила тут в лесу? Без еды, целый месяц? — спросил Паша.

А я отвела взгляд, не зная, что сказать. Ведь по сути, я действительно понятия не имею, куда делся целый месяц из моей памяти, не считая двух последних дней?

— Я не помню, — ответила я, не смотря парням в глаза, потому что рассказывать то, что произошло, было, мягко говоря, сложно, да и стыдно. Они же решат, что я сошла с ума.

— Ну и ладно, — преувеличено радостно сказал Женя, и сверкнул недовольным взглядом на Пашу, — какая разница? Главное ведь, то, что ты нашлась, а потом постепенно всё вспомнится само, как-нибудь.

Я глубоко вздохнула и тут же скривилась, пытаясь совладать с собственными эмоциями, и болью. Позвоночник нещадно пекло, и мне пока еще трудно было думать о том, что случилось, куда делись близнецы, и как я тут оказалась, вообще?

Видимо поняв, что мне сейчас, мягко говоря, хреново, Пашка решил меня больше не дергать, и рассказать о том, что произошло после моего исчезновения.

— Сначала все решили, — начал он, — что ты сама вернешься к вечеру, как только проголодаешься, и поэтому мы с парнями принялись расставлять палатки, собирать хворост для костра, а девчонок запрягли готовить. Но когда на небе начали появляться звезды, первым забил тревогу Женя.

Паша перевел взгляд на друга, смотрящего на меня с затаенной радостью, смешенной с жалостью и нежностью.

— Я порывался идти искать тебя в лес, — продолжил Женя хриплым голосом, с нотками вины, — но все уговорили меня не ходить, чтобы и самому не заблудиться ночью. — Он хмыкнул и убрал растрепавшуюся русую челку с глаз. — Все были уверены, что ты все же ночью появишься. Никто не мог поверить, в то, что ты могла заблудиться. Анька еще и шутила, что ты тут, наверное, где-нибудь недалеко прячешься, следишь за нами, чтобы специально нам всем нервы потрепать, а сама ночью появишься и съешь все наши запасы.

— Анютка, наверное, по себе судила, — не смогла я удержаться от язвительной реплики.

Всё же когда у тебя из памяти почти месяц жизни исчез, а в последние два дня чертовщина какая-то произошла, и ты не знаешь, что это было — плод воображения измученного голодом разума, или все же правда? Да еще и всё тело ломит, и страшно пошевелиться, то начинаешь волей-неволей раздражаться и говорить всякие гадости про людей.

Пашка хмыкнул, а Женя, отводя взгляд, чуть крепче сжал мою ладонь и продолжил:

— Я настоял, чтобы тебе оставили закрытую чашку-термос с едой возле костра, девочки даже записку написали: «Вера — это тебе, хватит обижаться, мы все просим прощения». — Он криво улыбнулся. — Но утром, чашка оказалась не тронутой. И все поняли, что пора тебя искать.

— Дайка угадаю, кто был инициатором написания записки — Аня? — спросила я, переводя взгляд с одного парня на другого.

— Да какая теперь уже разница, — устало вздохнул Пашка, и потер красные от недосыпа глаза. — Она на третий день собрала манатки и уехала, её все заклевали. Анька попыталась пустить слезы, но мы тогда все были настолько взвинчены и напуганы, что её слезы не сработали.

Мне оставалось лишь удивленно приподнять брови. Впервые за четыре года вся группа ополчилась на Сальникову. И из-за кого? Из-за меня? Кто бы мог подумать… Мне всегда казалось, что меня однокурсники считали немного того — с прибабахом, я же одевалась, как мальчик и вела себя также, вот ко мне и относились не серьезно, а тут…

— Первые два дня, — продолжил Женя, прерывая мои размышления, — мы искали тебя своими силами. Разбивались на группы, и идя по лесу, кричали твоё имя. На третий день, я понял, что пора вызывать МЧС, и мы с Пашкой отправились в ближайшую деревню, а оттуда уже вызвали спасателей. Деревенские тоже откликнулись и даже рассказали о том, что в лесу есть крупные хищники — тигры. Правда они к людям еще никогда не выходили, и случаев нападения не было. Так… кто-то видел вроде из далека, да зоологи тут в нескольких сотнях километрах вроде бы где-то живут, и этих тигров изучают и берегут. И даже иногда — один-два раза в месяц в деревне появляются, какие-то посылки получают на почте, и опять в лес уезжают, наблюдать за своими хищниками. У них даже спец техника есть типа квадроциклов всяких, и снегоходов. И они не похожи на русских, говорят даже с акцентом. Кто-то из деревенских сказал, что они вроде бы с американского канала какого-то, типа журналистов или путешественников, постоянно тут ошиваются.

Затаив дыхание, и чувствуя, что сейчас моё сердце выпрыгнет из груди, я спросила Женю:

— А как они выглядели, эти зоологи?

— Да кто их знает, нам это не интересно было, — ответил Пашка, а затем нахмурившись спросил: — А ты что, их встречала?

— Нет, — поспешно ответила я, и видя, как похолодели взгляды мужчин, а на сжатых челюстях заиграли желваки, тихо добавила: — Мне кажется, я видела тигров. Но я точно не помню.

Что Женя, что Паша молча начали буравить меня своими глазами.

— А что было потом? — решила сменить я тему.

— А что потом? — хмурясь, сказал Женя. — Потом мы тебя искали с деревенскими и спасателями. И вот, сегодня был последний день, мы уже к вечеру собирались сворачивать поиски, и услышали твой крик.

Взгляд однокурсника потеплел, и он опят чуть сжал мою грязную ладонь своей рукой.

— Это он еще тебе не рассказал, что из собственного кармана платил эти три недели деревенским за твои поиски, — хмыкнув чему-то, сказал Паша. — Спасатели то, всего неделю тебя искали, а потом всё, отказались. Вот, мы у них парочку спутниковый телефонов, с GPS-навигатором, выпросили, и то, под залог, да продолжили твои поиски.

— Спасибо вам ребята, — тихо сказала я, опуская глаза.

Стало неудобно под пристальным взглядом Павла, и нежным Жени.

— Может уже расскажешь, где прохлаждалась всё это время? — вдруг со злостью в голосе выпалил Пашка.

А я с удивлением и непониманием, посмотрела на мужчину. Нет, суть вопроса я поняла, вот только не поняла, почему он начала злиться?

— Паш, она же сказала, что не помнит! Отстань от неё! Не видишь в каком она состоянии? Уж явно не на прогулке была, судя по внешнему виду, — встал на мою защиту Женя.

А я отвела взгляд, чувствуя, как теплеют мои щеки. Рассказать о том, что со мной случилось им, я точно никогда не смогу. Да и вообще, может быть всё было лишь моим воображением?

— Не знаю, что-то тут не чисто, — недовольно буркнул Пашка, и встав с коряги, на которой умостился недалеко от нас с Женькой, отошел в сторону.

— Не обращай внимания, Вер, — тихо сказал мне Женя, и осторожно, с нежностью, провел костяшками пальцев по моей щеке. — Пашка просто устал за эти дни, вот и злиться.

— А ты почему не злишься? — автоматически спросила я, и тут же пожалела о своём вопросе, так как Женька весь напрягся, и с волнением в голосе, начал говорить:

— Вер, я давно хотел тебе сказать…

— Вертолет! — вдруг крикнул Пашка, прерывая своего друга. — Вон летит!

И мы услышали приближающийся звук лопастей, а я мысленно выдохнула. Потому что на фоне того, что со мной произошло, услышать признание Жени, мне, как-то не очень хотелось…

Вертолет почему-то завис над нами, и спустя некоторое время оттуда на веревках спустили носилки. А из открытых дверей кабины в след за носилками спустился спасатель, тоже на веревке и подойдя к Паше с Женей, начал что-то говорить им. Так как грохот стоял неимоверный, услышать их разговор у меня не получилось.

Чуть позже Женя подошел ко мне с этим мужчиной, и наклонившись к моему уху прокричал:

— Только одну тебя смогут забрать на носилках, потому что вертолет слишком маленький. Приземлиться он не смог, не получилось, из-за деревьев, поэтому тебя сейчас к носилкам прикрепим и на веревках поднимем в кабину! Тебя отвезут в ближайшую больницу, она находится в поселке, ты не переживай мы скоро к тебе приедем.

Если честно была счастлива, что парни приедут позже. Потому что от их вопросов я уже порядком устала. Мне надо было хоть немного побыть одной и подумать. Да и не мешало бы узнать, что с моей спиной?

Мужчина, видимо уже опытный спасатель, и сразу же принялся фиксировать меня всякими приспособлениями и спрашивать, что я при этом чувствую. Пожаловалась ему на сильную боль в спине. На что он лишь, попросил меня потерпеть до больницы, обезболивать он меня пока не будет, раз я терплю и не кричу белугой, чтобы там уже врачи смогли поставить мне точный диагноз. С позвоночником шутить не стоит.

В итоге, с помощью парней меня очень быстро перенесли на носилки, и подняли на вертолет.

В поселок меня привезли минут через пятнадцать, затем переместили на скорую, и отправили в больницу считать местные ямы на дорогах. Считала долго и со вкусом, так как каждая отдавалась дикой болью в спине.

Думала, что до больницы просто не доеду, потеряю сознание.

Нет, умудрилась доехать и даже выжить… Ох уж эти наши дороги.

Порядком измученная я наконец-то оказалась в рентген кабинете, и специалист обрадовал меня диагнозом — сильный ушиб позвоночника, без переломов и даже трещин. Диагноз-то он назвал какой-то хитрый, но для тупых, типа меня, пояснил именно так. А лечащий врач сказал, что мне нужно полежать в больнице с месяцок, и скорее всего, всю неделю мне не разрешат вставать, процедуры всякие назначат, уколы, и… в общем дальше я слушала все в пол ухо, потому что мне наконец-то вкатили обезболивающего, вперемешку со снотворным.