Механик из бойцовского клуба жмёт на газ, спокойно направляя машину по своему пути, и у нас всё ещё осталось на сегодняшнюю ночь важное дело.

Ещё одна вещь, которой мне нужно научиться до того, как придёт конец цивилизации — это как ориентироваться по звёздам. Всё тихо, как будто Кадиллак идёт в открытом космосе. Должно быть мы съехали с автострады. Три парня на заднем сидении успокоились или уснули.

— У тебя теперь есть около-жизненный опыт, — говорит механик.

Он убирает одну руку с рулевого колеса и дотрагивается до здоровенной шишки, оставшейся у меня на лбу после удара об руль. Мой лоб так распух, что должен уже закрыть оба глаза, и он проводит холодным кончиком пальца по всей длине шишки. Corniche повредил бампер, а боль сейчас кажется бампером, нависшим над моими глазами, как тень от полей шляпы. Наш повреждённый зад гудит и бампер тарахтит и трещит в тишине вокруг нашего путешествия по ночной дороге.

Механик рассказывает, что задний бампер нашего Corniche висит на болтах, что он почти оторвался, когда мы впилялись в передний бампер грузовика.

Я спрашиваю, не является ли то, что происходит сегодня ночью домашним заданием Проекта «Вывих».

— Частично, — говорит он, — я должен принести четыре человеческие жертвы, и я должен притащить тару жира.

«Жира?»

— Для мыла.

«Что Тайлер собирается делать?»

Механик начинает говорить, и это в точности Тайлер Дарден.

— Я вижу умнейших и сильнейших мужей из когда-либо живших, — говорит он и его лицо вырисовывается в свете звёзд сквозь боковое стекло, — и эти мужи качают бензин или обслуживают столики.

Его широкий лоб, его брови, изгиб его носа, его ресницы и линия его глаз, чёткий профиль его говорящих губ, всё это рисуется в свете звёзд.

— Если мы можем поместить этих мужей в тренировочные лагеря и закончить их возмужание.

— Всё, что делает пистолет — это концентрирует взрыв в одном направлении.

— У вас есть класс молодых мужчин и женщин, и они хотят посвятить свою жизнь чему-то. Реклама заставила этих людей купить машины и одежду, которая им не нужна. Поколения работали на работах, которые они ненавидели, чтобы иметь возможность купить то, что им на самом деле не нужно.

— У нашего поколения нет великой войны или великой депрессии, но что у нас есть, это великая война духа. У нас есть великая революция против культуры. Великая депрессия в наших жизнях. У нас духовная депрессия.

— Мы должны показать этим мужчинам и женщинам свободу, поработя их, показать им храбрость, напугав их.

— Наполеон был велик, потому что он мог натренировать людей жертвовать своей жизнью за росчерк пера.

— Представьте, что мы поднимем забастовку, и все откажутся работать, пока мировые богатства не будут перераспределены.

— Представьте себе охоту на лося в глухом лесу в ущелье вокруг руин «Рокфеллеровского Центра».

— То, что ты сказал о своей работе, — говорит механик, — ты действительно имел это в виду?

«Да, я имел это в виду».

— Вот почему мы сегодня в дороге, — говорит он.

У нас охотничья вечеринка, и мы охотимся за жиром.

Мы едем на свалку медицинских отходов.

Мы едем к уничтожителю медицинских отходов, чтобы оказаться среди удалённых опухолей и отсосанного гноя, десятилетних фурункулов, одноразовых шприцов и игл из капельницы, жуткой дряни, действительно жуткой дряни, среди кровавых тампонов и ампутированных конечностей, и мы найдём там больше денег, чем мы сможем унести за одну ночь, даже если бы мы приехали на грузовике.

Мы найдём там больше денег, чем мы сможем загрузить в Corniche до самых сигнальных огней.

— Жир, — говорит механик, — насыщенный жир, откачанный из самых богатых бёдер Америки. Самых богатых и самых жирных бёдер в мире.

Наша цель — большие красные пакеты насыщенного жира, который мы притащим на Пейпер Стрит, перетопим, смешаем со щёлоком, добавим лаванду и продадим назад тем же самым людям, которые платили, чтобы его отсосали. По двадцать баксов за кусок, мы — единственные ребята, которые могут себе это позволить.

— Богатейший, густейший жир в мире, жир земли, — говорит он. — Мы сегодня что-то вроде Робина Гуда.

Маленькие пожары масла возникают на ковре.

— И пока мы там, — говорит он, — нам стоит поискать также и вирус гепатита.