Ускоренная перемотка, я лечу назад домой, к Марле и «Пейпер Стрит Соуп Кампани».

Всё по-прежнему распадается на части.

Дома я слишком испуган, чтобы заглядывать в морозилку. Представьте себе дюжины маленьких полиэтиленовых бутербродных пакетов, помеченных в таких городах, как Лас-Вегас, Чикаго или Милуоки, где Тайлеру пришлось выполнить свои угрозы, чтобы защитить отделение бойцовского клуба. Внутри каждого пакета будет пара разбитых кругляшков, замороженных до твёрдого состояния.

В углу кухни космическая обезьянка, сидящая прямо на потрескавшемся линолеуме, изучает себя в карманном зеркальце.

— Я — поющие и танцующие отбросы этого мира, — говорит космическая обезьянка зеркалу, — я грязный токсичный побочный продукт божьего творения.

Другие космические обезьянки ходят по саду, подбирают что-то, убивают что-то.

Положа руку на дверь холодильника, я делаю глубокий вдох и пытаюсь сконцентрировать свою просвещённую духовную сущность.

Капли на розах

Животные Диснея

Мне — зубная боль

Морозилка приоткрывается на один дюйм, когда Марла заглядывает мне через плечо и спрашивает: — Что на обед?

Космическая обезьянка смотрит в ручное зеркальце на себя, сидящего на полу.

— Я — дерьмовые и заражённые человеческие отходы творения.

Круг замкнулся.

Примерно с месяц назад я боялся позволить Марле заглянуть в холодильник. Теперь я боюсь посмотреть туда сам.

О-о, господи. Тайлер.

Марла любит меня. Она не знает разницы.

— Я рада, что ты вернулся, — говорит Марла, — нам надо поговорить.

«О-о, да, — говорю я. — Нам надо поговорить».

Я не могу заставить себя открыть морозилку.

Я — съёжившаяся мошонка Джо.

Я говорю Марле: «не трогай ничего в морозилке. Даже не открывай её. Если ты когда-нибудь найдёшь что-нибудь внутри, не ешь это и не корми этим кошку или кого-то ещё». Космическая обезьянка с карманным зеркальцем наблюдает за нами, так что я говорю Марле, что мы должны уйти. Мы должны поговорить в другом месте.

Внизу на лестнице в подвал одна космическая обезьянка читает другим космическим обезьянкам: — Есть три способа сделать напалм: Первый: ты можешь смешать равные части бензина и замороженного концентрата апельсинового сока, — читает космическая обезьянка в подвале. — Второй: ты можешь смешать равные части бензина и диетической колы. Третий: ты можешь растворять толчёный кошачий помёт в бензине, пока смесь не загустеет.

Мы с Марлой проезжаем транзитом сквозь «Пейпер Стрит Соуп Кампани» через окно, на планету Дэнни, оранжевую планету.

Это то, о чём говорил Тайлер: когда Англия начала экспансию, стала строить колонии и рисовать карту мира, большая часть географических точек получила что-то типа сэконд-хэнда от английских названий. Англия должна была назвать всё. Или почти всё.

Например, Ирландия.

Нью-Лондон, Австралия.

Нью-Лондон, Индия.

Нью-Лондон, Айдахо.

Нью-Йорк, Нью-Йорк.

Ускоренная перемотка в будущее.

Таким образом, когда начнётся освоение глубокого космоса, вероятно, это будут колоссальные корпорации, которые пооткрывают все новые планеты и назовут их.

«Солнечная система IBM».

«Галактика Филип Моррис».

«Планета Дэнни».

Каждая планета получит название корпорации, которая первой её открыла.

«Мир Бадвайзер».

У нашего официанта на лбу здоровенное гусиное яйцо, он стоит по-солдатски смирно, пятки вместе.

— Сэр! — говорит наш официант. — Не хотите ли сделать заказ? Сэр! — говорит он. — Всё, что вы закажете — за счёт заведения. Сэр!

Ты можешь представить себе, как чей-нибудь суп пахнет мочой.

«Два кофе, пожалуйста».

Марла спрашивает:

— Почему он даёт нам бесплатную еду?

«Официант думает, что я — Тайлер Дарден», — говорю я.

В этом случае Марла заказывает жареных крабов и крабовый суп, и фирменное из рыбы, и жареную курицу, и запечённую картошку со всем, с чем можно, и большой шоколадный пирог.

Через маленькое окошко в кухню три помощника повара, у одного из которых по верхней губе проходит свежий шрам, наблюдают за нами с Марлой и шепчутся, склонив свои фингальные головы вместе. Я говорю официанту: «принесите нам чистую еду, пожалуйста. Пожалуйста, не кладите никакого мусора в то, что мы заказали».

— В этом случае, сэр, — говорит наш официант, — я бы не советовал девушке заказывать сейчас крабовый суп.

Спасибо. Никакого крабового супа. Марла смотрит на меня и я говорю ей: «верь мне».

Официант разворачивается на пятках и относит наш заказ на кухню.

Через маленькое кухонное окошко три помощника повара показывают мне большие пальцы рук.

Марла говорит:

— А ты добился кое-какой неплохой фигни, будучи Тайлером Дарденом.

С этого момента и впредь, рассказываю я Марле, она должна будет следовать за мной по ночам, куда бы я ни пошёл, и записывать все места, куда я хожу. С кем встречаюсь. Кастрирую ли я кого-нибудь важного. Всякое такое.

Я достаю свой бумажник, и показываю Марле свои водительские права с моим настоящим именем.

Не Тайлер Дарден.

— Но все знают, что ты — Тайлер Дарден, — говорит Марла.

Все, кроме меня.

Никто на работе не называет меня Тайлером Дарденом. Мой шеф называет меня моим настоящим именем.

Мои родители знают, кто я на самом деле.

— Почему тогда, — спрашивает Марла, — ты для кого-то — Тайлер Дарден, а для кого-то — нет?

Когда я познакомился с Тайлером, я спал.

Я был уставшим, и сумасшедшим, и загнанным, и каждый раз, когда я садился в самолёт, я хотел, чтобы он разбился. Я завидовал людям, умирающим от рака. Я ненавидел свою жизнь. Я устал и задолбался из-за моей работы и мебели, и я не видел никакого способа изменить положение вещей.

Только закончить его.

Я чувствовал себя пойманным.

Я был слишком завершённым.

Я был слишком идеальным.

Я хотел найти выход из своей малюсенькой жизни. Один мазок масла и роль узенького сидения в самолёте в этом мире.

Шведская мебель.

Интеллектуальное искусство.

Я взял отпуск. Я уснул на пляже, и когда я проснулся, там был Тайлер Дарден, полностью голый и потеющий, перепачканный песком, с мокрыми прямыми волосами, прилипшими к его лицу.

Тайлер утягивал деревянные доски для сёрфинга и приносил их на пляж.

Что Тайлер создал — это тень гигантской руки, и Тайлер сидел в этой ладони совершенства, которую сам же создал.

И этот момент был всем, чего ты можешь ожидать от совершенства.

Может быть я никогда на самом деле не просыпался на пляже.

Может быть всё это началось, когда я ссал на камень Бларни.

Когда я заснул, я не спал на самом деле.

За другими столиками в «Планете Дэнни» я насчитал одного, двух, трёх, четырёх, пятерых ребят с чёрными скулами и ломаными носами, улыбающихся мне.

— Нет, — говорит Марла, — ты не спишь.

Тайлер Дарден — это отдельная личность, которую я создал сам, и сейчас он угрожает забрать мою настоящую жизнь.

— Прям как мать Тони Перкинса в «Психо», — говорит Марла, — это так круто. У каждого есть свой маленький бзик. Однажды я встречалась с парнем, который никак не мог прицепить на своё тело достаточно колец.

«Это моя жизнь, — говорю я, — я засыпаю, и Тайлер убегает вместе с моим телом и разбивает лицо, совершая какое-нибудь преступление. На следующее утро я просыпаюсь уставший и разбитый, и я уверен, что я совсем не спал».

На следующий вечер я ложусь спать пораньше.

Следующей ночью у Тайлера будет чуть-чуть побольше времени.

Каждый вечер, когда я ложусь спать всё раньше и раньше, у Тайлера будет всё больше и больше времени.

— Но ты и есть Тайлер, — говорит Марла.

Нет.

Нет, я не Тайлер.

В Тайлере Дардене мне нравится всё: его храбрость и его ум. Его нервы. Тайлер забавный, и обаятельный, и сильный, и независимый, и мужики смотрят на него и ожидают, что он изменит их мир. Тайлер способный и свободный, а я нет.

Я — не Тайлер Дарден.

— Но это ты, Тайлер, — говорит Марла.

Мы с Тайлером делим одно и то же тело, и до данного момента я этого не знал. Когда бы Тайлер ни занимался сексом с Марлой, я спал. Тайлер ходил и разговаривал, пока я думал, что сплю.

Каждый в бойцовском клубе и Проекте «Вывих» знал меня, как Тайлера Дардена.

И если я ложился спать все раньше каждый вечер, и спал всё дольше каждое утро, в конце концов я должен был исчезнуть совсем.

Я бы просто заснул и никогда не проснулся.

Марла говорит:

— Прям как животные в «центре контроля за животными».

Долина собак. Где даже если тебя не убивают, если кто-то любит тебя на столько, чтобы забрать домой, тебя всё равно кастрируют.

Я бы никогда не проснулся и остался бы только Тайлер.

Официант приносит кофе, щёлкает каблуками и удаляется.

Я нюхаю кофе. Пахнет, как кофе.

— Ну, — говорит Марла, — даже если я и поверю всему этому, чего ты хочешь от меня?

Чтобы Тайлер не мог получить окончательный контроль, мне нужно, чтобы Марла не давала мне спать. Всё время.

Круг замкнулся.

В ночь, когда Тайлер спас её жизнь, Марла сказала ему, чтобы он не давал ей спать всю ночь.

Как только я усну, появится Тайлер, и случится что-нибудь ужасное.

И если я всё-таки засну, Марла должна будет идти по пятам за Тайлером. Куда бы он ни пошёл. Что бы он ни делал. Чтобы днём у меня была возможность пробежаться по тому же маршруту и как-то компенсировать разрушения.