Взорвавшаяся скорлупа моей выгоревшей квартиры чёрная и пустая, как открытый космос ночью над маленькими городскими огнями. При отсутствии окон жёлтая полицейская лента места преступления раскачивается и колеблется на краю пятнадцатиэтажной пропасти.

Я просыпаюсь на бетонном подполе. Раньше тут был паркет. До взрыва тут были картины на стенах. Тут была шведская мебель. До Тайлера.

Я одет. Я засовываю руку в карман и щупаю.

Я невредим.

Испуган, но нетронут.

Подойди к краю пола, пятнадцать этажей над автостоянкой, посмотри на городские огни и звёзды, и тебя нет.

Это всё так далеко от нас.

Там, наверху, в милях ночи между звёздами и Землёй, я чувствую себя одним из тех космических животных.

Собачек.

Обезьянок.

Мужчин.

Ты просто делаешь свою маленькую работу. Тянешь за рычаг. Нажимаешь на кнопку. На самом деле ты ничего из этого не понимаешь.

Твой мир сходит с ума. Мой шеф мёртв. Мой дом исчез. Моя работа исчезла. И я за всё это в ответе.

Ничего не осталось.

Я перерастратил свой банковский счёт.

Шагни с края.

Полицейские ленты болтаются между мной и забвением.

Шагни с края.

Что там ещё?

Шагни с края.

Это Марла.

Прыгни с края.

Это Марла, и она посреди всего и не знает об этом.

И она тебя любит.

Она любит Тайлера.

Она не знает разницы.

Кто-то должен ей сказать. Убирайся. Убирайся. Убирайся.

Спасайся.

Ты спускаешься на лифте в холл, и швейцар, которому ты никогда не нравился, теперь он улыбается тебе с тремя зубами, выбитыми из его рта и говорит: — Добрый вечер, господин Дарден. Могу я вызвать вам такси? Вы хорошо себя чувствуете? Вам не нужен телефон?

Ты звонишь Марле в «Регент-отель».

Служащий «Регент-отеля» говорит:

— Одну секунду, господин Дарден.

Затем на линии появляется Марла.

Швейцар слушает через твоё плечо. Служащий в Регенте тоже наверное слушает. Ты говоришь: «Марла, нам надо поговорить».

Марла говорит:

— Ты можешь трахнуть себя в жопу.

Она может быть в опасности, говоришь ты. Она имеет право знать, что происходит. Она должна встретиться с тобой. Вы должны поговорить.

— Где?

Она должна пойти в то место, где вы впервые встретились. Помнишь. Вспомни.

Белый исцеляющий шар света. Дворец семи дверей.

— Поняла, — говорит она. — Я буду там через двадцать минут.

Будь там.

Ты вешаешь трубку, и швейцар говорит: — Я могу вызвать вам такси, господин Дарден. За счёт фирмы, в любое место, куда вы пожелаете поехать.

Мальчики из бойцовского клуба следят за тобой. «Нет, — говоришь ты, — такая дивная ночь, я прогуляюсь пешком».

Сейчас субботний вечер, вечер рака желудка в подвале «Первой Методистской», и Марла уже там, когда ты прибываешь.

Марла Зингер, курящая свою сигарету. Марла Зингер, вращающая своими глазами. Марла Зингер с чёрным глазом.

Ты сидишь на ворсистом ковре, на противоположной стороне медитационного круга, и пытаешься вызвать своё животное силы, пока Марла наблюдает за тобой своим чёрным глазом. Ты закрываешь глаза и в медитации уходишь во дворец семи дверей, и ты всё ещё чувствуешь взгляд Марлы. Ты усыпляешь своего внутреннего ребёнка.

Марла смотрит.

Затем время обнимашечек.

Открой свои глаза.

Мы все должны выбрать партнёра.

Марла пересекает комнату тремя большими шагами и отвешивает мне здоровенную пощёчину.

Поделись собой до конца.

— Ты ёбаный голимый кусок дерьма, — говорит Марла.

Вокруг нас все замерли, наблюдая.

Затем оба кулака Марла начинают лупить меня отовсюду одновременно.

— Ты кого-то убил, — орёт Марла, — я вызвала полицию, и она будет здесь через минуту.

Я хватаю её запястья и говорю: «может быть, полиция приедет, но скорее всего — нет».

Марла вырывается и кричит, что полиция летит сюда на всех парах, чтобы усадить меня на электрический стул и испечь мои глаза, или в крайнем случае сделать мне смертельную инъекцию.

Это будет похоже на жало пчелы.

Слишком большая доза фенобарбитала натрия, а затем — большой сон. Типа «Долины собак».

Марла говорит, что она видела, как я кого-то сегодня убил.

Если она имеет в виду моего шефа, говорю я, да, да, да, да, я знаю, полиция знает, все уже ищут меня, чтобы сделать смертельную инъекцию, но моего шефа убил Тайлер.

Так случилось, что у нас с Тайлером одинаковые отпечатки пальцев, но никто этого не поймёт.

— Ты можешь трахнуть себя в жопу, — говорит Марла и вылупляется своим подбитым чёрным глазом на меня. — Только потому, что тебе и твоим маленьким недоумкам нравится быть избитыми, если ты коснёшься ко мне ещё один раз — ты мёртв.

— Я видела, как ты сегодня застрелил человека, — говорит Марла.

«Нет, это была бомба, — говорю я, — и это случилось сегодня утром. Тайлер просверлил монитор компьютера, и наполнил его бензином и чёрным порошком».

Все, у кого настоящий рак желудка, стоят вокруг, наблюдая за этим.

— Нет, — говорит Марла. — Я проводила тебя в «Прессман Отель» и ты был официантом на одной из этих вечеринок с загадочными убийствами.

«Вечеринки с загадочными убийствами», богачи съезжаются на большой обед, и происходит история в стиле Агаты Кристи. Где-то между Boudin of Grevlax и Saddle of Venison огни должны на минуту погаснуть и кого-то понарошку убьют. Это должна быть забавная давайте-притворимся типа смерть.

Остаток обеда гости будут напиваться и доедать своё Madeira Consomme, и пытаться найти ниточки к тому, кто же из них — психопат-убийца.

Марла кричит:

— Ты застрелил специального уполномоченного мэра по переработке!

Тайлер застрелил специального уполномоченного мэра или как-его-там.

Марла говорит:

— И у тебя даже нет рака!

Всё происходит так быстро.

Расцепи свои пальцы.

Все смотрят.

Я кричу: «у тебя тоже нет рака!»

— Он приходил сюда в течение двух лет, — кричит Марла, — и у него ни черта нет.

«Я пытаюсь спасти тебе жизнь!»

— Что? Почему мою жизнь надо спасать?

Потому что ты наблюдала за мной. Потому что ты шла за мной сегодня вечером, потому что ты видела, как Тайлер Дарден кого-то убил, и Тайлер убьёт любого, кто угрожает Проекту «Вывих».

Каждый в этой комнате выглядит выпавшим из его маленькой трагедии. Их этого маленького рака. Даже ребята, сидящие на болеутоляющих, выглядят большеглазыми и встревоженными.

Я говорю народу: «Я прошу прощения. Я не хотел никому причинять вреда. Нам надо идти. Нам надо поговорить об этом на улице».

Все одновременно:

— Нет! Подождите! Что ещё?

«Я никого не убивал, — говорю я. — Я — не Тайлер Дарден. Он — другая часть моей раздвоенной личности. — Я говорю, — кто-нибудь здесь видел фильм „Сибил“?» Марла говорит: — Так кто должен меня убить?

Тайлер.

— Ты?

«Тайлер, — говорю я, — но я могу позаботиться о Тайлере. Тебе просто надо остерегаться членов Проекта „Вывих“. Тайлер, наверное, отдал им приказ следовать за тобой, или похитить тебя, или ещё что-нибудь».

— Почему я должна всему этому верить?

Всё происходит так быстро.

Я говорю: «потому что мне кажется, что ты мне нравишься».

Марла говорит:

— Я тебе всего лишь нравлюсь, ты меня не любишь?

«Это очень хрупкий момент, — говорю я. — Не разрушай это».

Все смотрят на нас и улыбаются.

Мне надо идти. Мне надо уходить отсюда. Я говорю: «остерегайся ребят с бритыми головами и ребят, которые выглядят побитыми. Чёрные глаза. Недостающие зубы. Всякое такое».

И Марла говорит:

— Так куда ты идёшь?

Я должен позаботиться о Тайлере Дардене.