Ты просыпаешься в Эйр Харбор Интернэшнл.

Каждый взлёт или посадку, когда самолёт слишком сильно закладывал на одно крыло, я молился об аварии. Этот момент лечит и мою бессонницу, и мою нарколепсию: мы должны умереть, потерявший надежду и плотно упакованный человеческий табачок в сигаретке фюзеляжа.

Так я встретил Тайлера Дардена.

Ты просыпаешься в О'Хара.

Ты просыпаешься в ЛаГвардия.

Ты просыпаешься в Логане.

Тайлер подрабатывал киномехаником. По своей натуре Тайлер мог работать только ночью. Если штатный киномеханик заболевал, профсоюз вызывал Тайлера.

Есть такая категория людей: ночные люди. Есть другая категория людей: дневные люди. Я могу работать только днём.

Ты просыпаешься в Даллсе.

Сумма страховки возрастает втрое, если ты погиб в служебной поездке. Я молился об эффекте воздушных ножниц. Я молился о пеликанах, засосанных в турбину, о расшатанных болтах и льде на крыльях. Во время посадки, когда самолёт спускается на взлётную полосу и начинает выпускать шасси, наши кресла зафиксированы в верхнем положении, столики сложены, вся ручная кладь закрыта в ящиках у нас над головой и край взлётной полосы стремительно приближается, чтобы встретить нас, потушивших сигареты, я молился об аварии.

Ты просыпаешься на Лав Фильд.

В будке киномеханика Тайлер делал переустановки, если кинотеатр был достаточно старым. В этом случае в будке установлено два проектора, один из которых работает.

Я знаю это, потому что Тайлер знает это.

На второй проектор устанавливается следующая катушка фильма. Большинство фильмов записано на шести — семи катушках, которые прокручиваются в определённом порядке. В новых кинотеатрах все катушки склеиваются в одну большую пятифутовую катушку. В этом случае не нужны ни два проектора, ни переустановки, ни тумблер, переключаемый туда-сюда, катушка номер один, клац, катушка номер два на другом проекторе, клац, катушка номер три на первом проекторе.

Клац.

Ты просыпаешься в СииТэк.

Я рассматриваю людей на ламинированных карточках для экстремальных ситуаций. Женщина плавает в океане, её каштановые волосы развеваются, подушка с сиденья прижата к груди. Её глаза широко распахнуты, но она ни улыбается, ни хмурится. На другой картинке люди, спокойные, как священные коровы Хинду, тянутся со своих мест за кислородными масками, выпавшими из потолка.

Это, должно быть, скорая помощь.

Вот.

Мы теряем давление в кабине.

Вот.

Ты просыпаешься, и ты в Виллоу Ран.

Старый кинотеатр, новый кинотеатр, — для того, чтобы перевезти фильм из одного в другой, Тайлер всё равно должен разделить его на исходные шесть или семь катушек. Маленькие катушки упаковываются в пару гексагональных стальных чемоданов. У каждого чемодана сверху ручка. Приподними один, и ты вывихнешь плечо. Настолько они тяжёлые.

Тайлер — банкетный официант, обслуживающий столики в шикарном отеле в центре города, и Тайлер — киномеханик из профсоюза киномехаников. Я не знаю, сколько Тайлер работал все те ночи, когда я не мог уснуть.

В старых кинотеатрах, где фильм крутится с двумя проекторами, киномеханик должен внимательно следить за ним, чтобы сменить катушки в точный момент, так чтобы зрители не заметили разрыва там, где заканчивается одна катушка и начинается другая. Ты должен смотреть на белые пятнышки в правом верхнем углу экрана. Это предупреждение. Внимательно следи за фильмом, и ты увидишь два пятнышка в конце каждой катушки.

Между собой киномеханики называют их «след окурка».

Первое белое пятнышко — это двухминутное предупреждение. Ты включаешь второй проектор, чтобы он успел разогнаться до нужной скорости.

Второе белое пятнышко — пятисекундное предупреждение. Внимание. Ты стоишь между двумя проекторами, и будка пропитана горячим потом от ксеноновых ламп, одного взгляда на которые достаточно, чтобы ослепнуть. На экране появляется первое пятнышко. Звук к фильму идёт из огромных динамиков за экраном. Будка механика звуконепроницаемая, потому что в будке стоит рёв цепных колёс, прокручивающих фильм со скоростью шести футов в секунду, десять кадров в каждом футе, шестьдесят кадров проносятся в секунду, грохоча, как бандитская перестрелка. Два проектора разогнались, и ты стоишь между ними и держишь пальцы на тумблере каждого из них. В по-настоящему старых проекторах в ступице кормящей катушки есть звуковой сигнал.

Даже в фильмах, идущих по телевизору, есть предупреждающие пятнышки. Даже в видиках в самолёте.

В большей части проекторов привод на принимающую катушку, и по мере того, как принимающая катушка вращается всё медленнее, кормящая катушка вращается всё быстрее. И в конце катушки кормящая разгоняется так быстро, что начинает звенеть звуковой сигнал, предупреждая, что пора делать переустановку.

Тьма раскалена проекторными лампами и звенит звуковой сигнал. Ты стоишь там между двумя проекторами, держишь руки на тумблере каждого из них, и смотришь в угол экрана. Вспыхивает второе пятнышко. Отсчёт до пяти. Один тумблер защелкиваешь, в то же мгновение другой тумблер отщелкиваешь.

Переустановка.

Фильм идёт дальше.

Никто из зрителей и понятия не имеет.

Звуковой сигнал установлен на кормящей катушке, и киномеханик может немного вздремнуть. Но киномеханик делает много вещей, которые не обязан делать. Не в каждом проекторе есть звуковой сигнал. Дома ты будешь иногда просыпаться во тьме в холодном поту с мыслью, что ты проспал переустановку. Зрители тебя распнут. Зрители, чей фильм ты испортил, и администратор будет звонить в профсоюз.

Ты просыпаешься на Крисси Фильд.

Что меня умиляет в путешествиях — это то, что куда бы я ни направился, везде малюсенькая жизнь. Я приезжаю в отель, малюсенькое мыло, малюсенький шампунь, один мазок масла, одноразовая зубная щётка. Уселся в обычное самолётное кресло. Ты — великан. Твои плечи слишком широкие. Твои ноги Алисы-в-Стране-Чудес вдруг становятся такими огромными, что касаются ног человека перед тобой. Подают ужин, миниатюрную сделай-сам Курицу «Кордон Блэу», один из этих объединить-их-всех проектов, чтобы ты был чем-то занят.

Пилот включит знак «Пристегните ремни» и мы попросим тебя не ходить возле кабины.

Ты просыпаешься на Мэйс Фильд.

Иногда Тайлер просыпается в темноте, трясущийся от кошмара, что он проспал смену катушек, или что плёнка порвалась, или что плёнка застряла ровно настолько, что цепные колёса разорвали полоску дырочек в звуковой дорожке.

После того, как катушка закончится, свет лампы пробивается сквозь звуковую дорожку и вместо речи ты слышишь только «вуп вуп вуп», режущий звук вертолёта от каждого луча, пробивающегося сквозь дырочки цепного колеса.

Что ещё киномеханик не обязан делать: из лучших кадров попадавших к нему фильмов Тайлер делал слайды. В первом полнометражном фильме, который помнит человечество, были эпизод с обнажённой Энджи Дикинсон.

За время, пока копии этого фильма проехали из западных кинотеатров в восточные, сцена обнажения исчезла. Один киномеханик вырезал себе кадр. Другой киномеханик вырезал себе кадр. Всем хотелось иметь слайд обнажённой Энджи Дикинсон. Порно пришло в кинотеатры, и эти киномеханики, несколько парней, собрали коллекции, которые смело можно назвать эпическими.

Ты просыпаешься на Боинг Фильд.

Ты просыпаешься в Эл Эй Экс.

Сегодня у нас почти пустой полёт, так что ты можешь свободно поднять ручку кресла и потянуться. Ты потягиваешься, зигзагом, колени гнутся, талия гнётся, локти гнутся, вытягиваясь через три или четыре сиденья. Я перевожу часы на два часа назад или на три часа вперёд, Тихоокеанское, Горное, Центральное или Восточное время; часом меньше, часом больше.

Это твоя жизнь, и всё это кончается в одну минуту.

Ты просыпаешься в Кливленд Хопкинс.

Ты снова просыпаешься в СииТэк.

Ты — киномеханик, и ты уставший и злой, но по большей части тебе просто скучно, так что ты начинаешь с вырезания порнографических кадров в коллекцию, начатую другим киномехаником, которую ты нашёл заныканой у себя в будке, а потом ты вклеиваешь кадр стоящего красного члена или зевающего влажного влагалища крупным планом внутрь другого фильма.

Это одна из тех детских мультяшек, где семья во время путешествия потеряла собаку и кошку, и теперь им предстоит найти дорогу домой. На третьей катушке, там где пёс и кот, которые разговаривают человеческими голосами, едят из мусорного бака, появляется эрегированная плоть.

Это сделал Тайлер.

Простой кадр фильма задерживается на экране на одну шестидесятую секунды. Разбейте секунду на шестьдесят равных частей. Ровно столько длится эрекция. Возвышающаяся на четыре этажа над попкорной аудиторией, скользко красная и ужасная, и ни один человек её не видит.

Ты снова просыпаешься в Логане.

Это ужасные путешествия. Я встречаюсь с людьми, которых не хочет видеть мой шеф. Я всё записываю Я возвращаюсь к вам.

Куда бы я ни приехал, я здесь, чтобы применить формулу. Этот секрет я унесу с собой в могилу.

Это простая арифметика.

Это вопрос подхода.

Если новый автомобиль, выпущенный моей компанией, покидает Чикаго, двигаясь на восток со скоростью шестьдесят миль в час, и задняя подвеска выходит из-под контроля, и машина разбивается, и все, кто был внутри, сгорают заживо, то должна ли моя компания организовать отзыв?

Ты берёшь количество выпущенных машин (А), умножаешь на вероятность отказа (В), и умножаешь на стоимость улаживания конфликта без суда (С).

А умножить на В умножить на С равняется Х. Столько мы заплатим, если не организуем отзыв.

Если Х больше стоимости отзыва, мы отзовём машины и никто не пострадает.

Если Х меньше стоимости отзыва, мы ничего не делаем.

Куда бы я ни поехал, меня ждёт кучка дымящихся останков автомобиля. Я знаю все подводные камни. Можете назвать это профдеформацией.

Гостиничное время, ресторанная еда. Куда бы я ни отправился, я завожу малюсенькую дружбу с людьми, сидящими рядом со мной, от Логана и Крисси до Виллоу ран.

«Я — координатор компании по отзывам», — говорю я своим одноразовым друзьям, сидящим рядом со мной, — «но по совместительству я работаю посудомойщиком».

Ты снова просыпаешься в О»Хара.

С того случая Тайлер начал вклеивать член везде. Обычно — крупным планом — влагалище размером с Великий каньон и эхом внутри него, в четыре этажа высотой, и красное от прилива крови, как золушка, танцующая со своим принцем под пристальным взором двора. Никто не жаловался. Люди ели и пили, но вечер уже не был тем же. Люди начинали плохо себя чувствовать или плакать, и не могли понять почему. Только колибри могла бы засечь работу Тайлера.

Ты просыпаешься в Джей Эф Кей.

Я плавлюсь и испаряюсь в момент приземления, когда одно колесо касается взлётной полосы, и самолёт накреняется в сторону и скользит так какое-то время. И в этот момент ничто не важно. Посмотри на звёзды, и тебя нет. Ни твой багаж. Ничто не важно. Ни твой запах изо рта. Снаружи окон — чернота, и только турбины ревут где-то сзади. Кабина повисает под опасным углом к рёву турбин, и тебе больше не придётся платить ни по одному счёту. Получать квитанции за места дороже двадцати пяти долларов. Тебе никогда больше не придётся делать причёску.

Секунда, и второе колесо коснулось покрытия. Стаккато расстёгивающихся пряжек ремней безопасности, и твой одноразовый друг, рядом с которым ты только что чуть не умер, говорит тебе: — Надеюсь, мы ещё увидимся.

— Да, я тоже.

Ровно столько это продолжается. И жизнь идёт дальше.

И как-то, случайно, мы встретились с Тайлером.

Это было во время отпуска.

Ты просыпаешься в Эл Эй Экс.

Снова.

Я познакомился с Тайлером на пустынном пляже. Был самый конец лета, я очень хотел спать. Тайлер был раздетым и мокрым от пота, весь перепачканный в песке, и его влажные и липкие волосы падали на лицо.

Тайлер был здесь довольно долго, прежде чем я его заметил.

Тайлер утягивал деревянные доски для сёрфинга и приносил их на пляж. Он исхитрился воткнуть во влажный песок доски почти полукругом, так что их край был на уровне его глаз. Там было уже четыре доски, и когда я проснулся, я наблюдал, как Тайлер втыкал в песок пятую. Тайлер выкапывал яму под одним краем доски, затем подымал другой край, пока доска не соскальзывала в дыру и не замирала под небольшим углом.

Ты просыпаешься на пляже.

Мы были единственными людьми на пляже.

Тайлер провёл по песку палкой прямую линию в нескольких футах от сооружения. Затем вернулся выровнять доски, утаптывая песок вокруг них.

Я был единственным человеком, наблюдавшим это.

Тайлер крикнул:

— Ты не знаешь, который сейчас час?

На мне всегда есть часы.

— Ты не знаешь, который сейчас час?

Я спросил: «Где?»

— Прямо здесь, — сказал Тайлер, — прямо сейчас.

— Сейчас шесть минут пятого вечера.

Немного спустя, Тайлер сел, скрестив ноги, в тени досок. Тайлер сидел там несколько минут, затем встал, поплавал, натянул футболку и пару вьетнамок, и начал уходить. Я должен был спросить.

Я должен был знать, что он делал, пока я спал.

Если я мог проснуться в другое время и в другом месте, почему я не мог проснуться другим человеком?

Я спросил Тайлера, не художник ли он.

Тайлер пожал плечами и показал мне на утолщение досок у основания. Тайлер показал мне линию, которую он начертил на песке, и как он использовал эту линию, чтобы измерить тень, отбрасываемую каждой доской на песке.

Иногда ты просыпаешься и спрашиваешь, где ты находишься.

Тайлер создал тень гигантской руки. Правда сейчас все пальцы были по-вампирски длинны, а большой был слишком короток, но он сказал, что ровно в пол пятого его рука была идеальна. Тень гигантской руки была идеальна всего одну минуту, и одну идеальную минуту Тайлер сидел в этой ладони совершенства, созданной им самим.

Ты просыпаешься, и ты нигде.

— Одной минуты достаточно, — сказал Тайлер, — человеку приходится тяжело работать ради этого, но минута совершенства стоит усилий. Эта минута была всем, чего можно ждать от совершенства.

Ты просыпаешься, и этого достаточно.

Его звали Тайлер Дарден, и он был киномехаником, членом профсоюза, и он был банкетным официантом в отеле в центре города, и он оставил мне свой телефон.

Так мы познакомились.