Ознакомившись с делом, майор Крутов приказал впустить Лазарева. В кабинет вошел очень высокий, атлетически сложенный человек в светлом костюме и широкополой модной шляпе.

— Садитесь, Лазарев, — предложил майор. — Возможно, разговор будет долгим.

— Не думаю, — Лазарев спокойно уселся на стул, так же спокойно снял шляпу и аккуратно положил ее на стол перед собой. — Позвольте узнать, с кем имею честь разговаривать?

— Майор Крутов.

— А попросту, по-человечески? Не терплю казенщины.

— Придется привыкать.

— Не думаю, — Лазарев обеспокоенно посмотрел на часы. — Даю вам пять минут… Итак, как вас зовут?

— Максим Крутов.

— Похвально. По тому, как скоро назвали себя, ясно, что вы человек довольно высокого интеллекта. Эти казенные амбиции… Не терплю! Продолжайте!

— Вы понимаете, где находитесь?

— Разумеется. Именно поэтому я решил выслушать вас.

«Кокетка? Маньяк? — подумал майор. — Нет. Ни то, ни другое. В манере держать себя чувствуется человек, который не подвластен законам определенной ситуации».

— Не ситуация меня тревожит. Действительно, я не маньяк.

Майор Крутов посмотрел на Лазарева и улыбнулся:

— Послушайте, о вашей способности угадывать мысли собеседника я знаю.

— Это неважно. Ближе к делу, Максим. Итак, профессор Шапшев обвиняет меня в уничтожении чертежей и расчетов, по которым создан робот. Кстати, робот создан мной.

— Но вы работали под руководством Шапшева.

— Руководить, значит, направлять, Если все так просто, то почему бы Шапшеву не восстановить чертежи? Нет, батенька, Шапшев — администратор. Не он, а я тратил энергию своего мозга на создание робота. Вправе ли создатель уничтожить созданное?

— Вы трудились на благо человечества.

— Громко, но в определенной степени правильно. Извините, у нас совсем не осталось времени. Меня забрали так неожиданно. Я не успел отключить систему. Вы должны ехать со мной сейчас же. Может случиться непоправимое.

— Вызвать машину?

— Да, — голубые глаза Лазарева внезапно вспыхнули от ярости. — Скорее!

Несколько минут спустя майор Крутов и Лазарев уже мчались в черной «Волге» на окраину города к научному центру. Вот уже видна светящаяся звезда на шпиле главного корпуса. Еще несколько поворотов, и они останавливают машину у залитого неоновым светом подъезда. Первым покинул «Волгу» Лазарев. Крутов едва успевал за ним. На проходной их остановил охранник:

— Товарищ Лазарев, мне приказано не пропускать вас.

— Кем приказано? Шапшевым?

— Мне приказано.

Майор Крутов показал свое удостоверение.

— Мне приказано не пропускать товарища Лазарева, — упрямо повторил охранник.

— Вызовите профессора Шапшева.

— Все работают.

Охранник лишь скользнул взглядом по удостоверению Крутова и вновь обратился к Лазареву.

— Уйдите. Вы мешаете.

— Максим, — Лазарев шагнул к охраннику, схватил его за руки и прижал к стене, — войдите во второй кабинет справа. Там пульт управления. Нажмите на красную кнопку. Быстрее, у меня кончаются силы.

Охранник сопротивлялся.

В эти короткие мгновения майор Крутов успел заметить, что двери кабинетов распахнуты, коридор заполнен светящимся газом. Он интуитивно почувствовал опасность. Бросился к указанной Лазаревым двери, вбежал в кабинет и, увидев на стене пульт с красной кнопкой в центре, нажал на нее. Где-то шумно захлопнулись двери. Крутое обернулся и вздрогнул — в углу в глубоком кресле с толстой тетрадью в руке сидел профессор Шапшев.

— Профессор, — обратился к нему майор Кру-тов, — что здесь происходит?

— Происходит. Ничего не происходит… Все работают… Мы пытаемся восстановить уничтоженные Лазаревым чертежи. Это невозможно. Мне кажется, я схожу с ума. Хочу спать.

Он уронил тетрадь на пол. Закрыл глаза.

Майор Крутое вернулся в вестибюль и увидел Лазарева, склонившегося над спящим охранником.

— Ну, как? — Тяжело отдуваясь, Лазарев медленно выпрямился. — Как вам нравится все это?

— Когда заканчивается работа в центре?

— В семнадцать ноль-ноль.

— Но сейчас, — майор Крутов посмотрел на часы, — двадцать один час тридцать минут.

— Следуйте за мной, — сухо предложил Лазарев.

Майор Крутов почти бежал за ученым. По пути они заглянули в распахнутые двери кабинетов и везде видели спящих людей. Позы, в которых они находились, были нелепы и неудобны. Это поражало.

Перед массивной приоткрытой дверью таинственного бункера Лазарев остановился.

— Я плохо вижу, — тихо сказал он. — Включите свет, Максим.

— Да, но свет включен.

— Включен. Есть ли справа от нас дверь?

— Есть.

— Нажмите и поверните ручку.

— Она не поддается!

— Сдвиньте верхний рычаг. Ну!

— Готово.

— Что вы видите?

— Пульт. Огромный пульт управления.

— Нажимайте обозначенные цифрами кнопки, — на высоком лбу Лазарева выступил пот. — Два, семнадцать, сорок четыре, два, девятнадцать…

— Есть.

— Тридцать два.

После того, как майор Крутов нажал на указанную кнопку, в бункере раздался страшный глухой стон. Глаза ученого сверкнули сатанинским огнем. Двери бункера открылись полностью. Оттуда вырвался поток необычно свежего воздуха.

Лазарев опустился на кресло-вертушку и рассмеялся.

— Что с вами? — спросил майор Крутов.

— Все в порядке, Максим. Я вновь вижу. Это прекрасно! Пора объясниться. Но нет. Пожалуй, ваш мозг не воспримет всей сложности ситуации, в которой мы находились. Что вы делали в выходной день?

— Был на охоте.

— Вы замечательный человек, Максим. Чувствую, вам можно довериться полностью. Вы не пытались заручиться поддержкой своего начальства, действовали сообразно сложившимся обстоятельствам. Похвально. Через полчаса вы поймете все. Войдите в бункер. Большой Рут ждет.

— Кто такой Рут?

— Робот. Он ждет вас.

Повинуясь нетерпеливому жесту ученого, майор Крутов вошел в бункер. Двери за ним закрылись, погас свет. Впереди щелкнуло. Откуда-то сверху опустилась светящаяся синим светом мантия. На ней ясно обрисовались контуры гор. Майор сделал вперед шаг — другой и оказался в знакомом ему ущелье. Мало того, он увидел палатку, в которой спали его друзья-охотники.

Широк Боом. В том месте, где расположились охотники, меж гор, считай, не менее шести километров, но воздух настолько чист и ясен, что в сизой полумгле ночи, под самыми звездами, видны далекие вершины.

Нечто огромное, темное пронеслось над горами, описало в небе гигантский полукруг и зависло у далекой вершины. На мрачные изломы ущелья опустились три световых столба. Из темно-серого чрева странного объекта, как пчела из улья, вылетел серебристый шар. Он приближался к лагерю по странной зигзагообразной траектории. Крутов не решался вызвать товарищей из палатки, опасаясь за их жизнь. «Что это? Шаровая молния? — думал он. — Но тогда лишняя суета в лагере, возможная паника могут спровоцировать ее разряд».

Приблизившись к человеку, шар раскрылся на две мерцающие полусферы. Гибкая прозрачная мантия мгновенно окутала человека и втянула его в нижнюю полусферу. Спустя секунду Кругов почувствовал, что летит.

Оболочка шара совершенно прозрачна. Майор видел, как под ним проносились ребристые скалы, деревья, в черном разломе ущелья промелькнула светлая нить ручья.

Шар опустился рядом с объектом. Опустился с такой мягкостью, что майор Крутое не почувствовал ни единого толчка. То, что произошло в следующий момент, было не менее поразительным. Верхняя полусфера отделилась от нижней, сдвинулась под объект, увлекая за собой мантию. Мантия развернулась подобно экрану в кинотеатре. На экране возникли очертания объемных предметов. Казалось, кто-то невидимый лепил из нестойкой светящейся массы нечто понятное человеку. Затем все перемешалось. Экран расцвел микромолниями и майор Кругов увидел перед собой юношу в серебристо-блестящей одежде.

— Кто ты? — спросил Крутое.

— Я — посланец разума планеты Эль. Время. Спрашивай.

— Где находится планета Эль? Почему контакты с землянами столь необычны?

— Планета Эль в центре Галактики. Используем энергию квазаров, — глаза юноши вспыхнули желтым огнем. — Нас много… Разум един! Един ли разум землян? Энергия вашего разума предельна. Опасаемся.

— Опасаетесь Чего?

— Разрушения. Материя бесконечна. Бесконечно повторение систем разумной жизни. Но разум должен быть един.

Майор Крутов задумался. Краткие до автоматизма ответы настораживали.

— Землянам свойственно самоуничтожение, — бесстрастно заявил робот.

— Нет. Людям свойственно созидание. Но у нас возникли проблемы: перенаселение, загрязнение экологической среды, истощение жизненно важных ресурсов, угроза войны.

— Война — уничтожение разума. На планете Эль войн нет. Смысл разума, его бессмертие — в познании миров. Самоуничтожение — предел развития гуманоидов.

Майор Кругов заметил, что экран потускнел. Фигура робота расплылась.

— Разум должен быть один, — тихо прошелестела подкатившаяся к ногам майора мантия.

Обратный полет майора Крутова был столь же стремителен и закончился так же благополучно.

И вот он уже стоит рядом с палаткой, где спят его товарищи.

…Внезапно над майором Круговым вспыхнул яркий неоновый свет. Двери бункера раскрылись. На пороге появился Лазарев.

— Идите за мной, Максим, — устало произнес он. — Теперь мы можем поговорить. Прошу.

Потрясенный до глубины души Кругов последовал за ученым. Они вошли в маленький уютный кабинет, обитый коричневой кожей. Лазарев закрыл дверь. Стало так тихо, что майор услышал тиканье своих наручных часов.

— Спрашивайте, — предложил Лазарев, усаживаясь за рабочий стол.

— Прежде чем спрашивать, позвольте, я расскажу обо всем, что со мной произошло.

Лазарев слушал молча, казалось, был погружен в свои раздумья, но как только рассказчик умолкал, он поднимал голову и требовательным взглядом заставлял продолжать рассказ.

Когда Крутов закончил, Лазарев поднялся из-за стола, сделал несколько шагов по кабинету и остановился там, где густая тень портьеры почти прикрыла его. Поглядев в его сторону, Крутов почувствовал леденящий озноб страха: в полумраке светились неистовым огнем огромные глаза.

— Ну? — произнес Лазарев.

Жалобно зазвенели хрустальные подвески люстры.

— Все так сложно. Непонятно.

— Создан электронный мозг, способный воздействовать на мышление людей. Когда вы вошли в бункер, электронный мозг пытался подавить энергию вашего разума, он уже находился под моим контролем. Я до предела уменьшил действие физических полей. Тогда робот использовал энергию вашего разума, воспроизводя понятное вам: серебристая одежда инопланетянина, серебристый шар, звездолет. Но тут же дал понять, что разум должен быть один, иначе человечеству грозит катастрофа. Физическое уничтожение.

— Он выступил в роли гуманоида…

— В роли властвующего разума… В начале эксперимента я пытался поставить все на свои места. Робот взбунтовался. Он, продукт моего мышления, взбунтовался.

— И тогда вы уничтожили чертежи и расчеты? Не их ли пытаются восстановить сейчас профессор и сотрудники института?

— Да! Но делают это под воздействием электронного мозга. Робот не смог разобраться в отношениях людей.

— Это так сложно?

— Робот может превратить человека только в робота. Пройдите по кабинетам, и вы убедитесь, что большинство сотрудников института спят. На них перестала действовать энергия физических полей, созданных электронным мозгом.

— Двери кабинетов непроницаемы для физических полей.

— Непроницаемы? — майор Кругов стремительно поднялся. Мысль, подсказанная Лазаревым, поразила его. — Непроницаемы, — машинально повторил он, прислушиваясь к доносившимся из коридора звукам. — Что там происходит?

— Что там происходит? — ученый коротко рассмеялся. — Настало время. Люди проснулись. Покинули свои «насиженные» места и направляются к выходу.

Майор вошел в кабинет Шапшева. Профессор продолжал сидеть в своем кресле. Увидев майора Крутова, он принял гордую осанку, но в глазах, где-то глубоко, сквозил страх.

— Скажите, профессор, — обратился к нему майор. — Зачем вы приказали открыть двери бункеров и кабинетов?

— Чертежи. Необходимо восстановить чертежи.

— Для чего?

— Неужели непонятно, молодой человек, что электронный мозг — престижная работа нашего института.

— И удалили Лазарева в конечной фазе эксперимента?

— Да. Он вел себя вызывающе, забыл о том, кто является его идейным руководителем. Вы играете в шахматы?

— Допустим.

— Тогда вот, провести пешку в ферзи можно, но сделать пешкой короля немыслимо. Такова жесткая суть правил.

— Увы, только сейчас я понял, нет, осознал смысл сказанного Лазаревым. Используя электронный мозг, вы пытались восстановить не чертежи, а свою репутацию ученого.

— Забываетесь, молодой человек! Не надо рукоплескать собственным лозунгам. Жизнь сложнее. И мы живучи.

— К счастью, профессор, и королям ставят мат. В этом великий парадокс победы. Прощайте.