Фиалки синие

Паттерсон Джеймс

Часть первая

Убийства в калифорнии

 

 

Глава 2

Лейтенант армии США Марта Уайетт и ее бойфренд сержант Дэвис О'Хара быстро бежали по парку «Золотые ворота» в Сан-Франциско; сгущался подобный серному облаку вечерний туман. В меркнущем свете дня парочка выглядела прекрасно, можно сказать, потрясающе.

Марта первой услышала приглушенное рычание и подумала, что где-то в той чудной части парка, что простирается от Хайт-Эшбери до океана, бегает собака. Рычание раздалось издалека, и Марта не придала ему особого значения.

— Зверь! — шутливо воскликнула она, когда они взбежали на крутой холм, с которого открывается знаменитый вид на великолепный подвесной мост, соединяющий Сан-Франциско с округом Марин.

Зверем Марта и Дэвис называли между собой все, что поражало крупными размерами: реактивные самолеты, половые органы, собак.

Сгущающийся туман лишь начал обволакивать мост и пролив, и вид был великолепный, ни с чем не сравнимый. Именно таким его любили и считали одним из основных достоинств Сан-Франциско Дэвис и Марта.

— Я обожаю бегать здесь, смотреть на этот замечательный мост, любоваться закатом — да всем, что тут есть, — расслабленно и умиротворенно произнесла Марта. — Впрочем, довольно пошлой лирики. Пора бы дать хорошего пинка под твою крепкую, классную задницу, О'Хара.

— Дешевый женский шовинизм, — проворчал Дэвис, улыбаясь и демонстрируя подруге белейшие зубы, которые она когда-либо видела или ласкала языком.

Марта побежала быстрее. Во времена учебы в университете она считалась лучшей бегуньей по пересеченной местности; сохраняла прекрасную форму и сейчас.

— А я слышу начало речи, которую толкает вежливый проигравший, — ответила она.

— Кто проиграет, мы еще посмотрим. Проигравший платит в «Эбби».

— Я уже чувствую вкус «Дос Экис». Мм, здорово.

Внезапно игривую перебранку бегунов прервало то же рычание, теперь более громкое.

Собака не могла так быстро преодолеть столь приличное расстояние. Похоже, по окрестностям бегают по меньшей мере два Зверя.

— А кошки в этом парке, случайно, не водятся? — осведомился Дэвис. — Я имею в виду здоровенные, вроде львов?

— Конечно, нет. Не болтай ерунды, приятель. Мы в Сан-Франциско, а не в Монтане.

Марта тряхнула головой, и с коротко стриженных каштаново-рыжих волос сорвались и полетели в разные стороны мельчайшие капли влаги. Ей вдруг почудилось, что она слышит чьи-то шаги. Бегун с большой собакой?

— Может, свалим отсюда? — спросил Дэвис.

— А-а, понимаю. И не то чтобы не согласна. Может, просто поменяем условия? Кто последним добегает до автостоянки, становится собачьим кормом.

— Не смешно, лейтенант Марта. Неудачная шуточка. Что-то мне все это не нравится.

— Не знаю, обитают ли в здешних местах большие кошки, но маленькую я, кажется, только что увидела.

Громкое рычание послышалось вновь — теперь совсем рядом. Перемещалась рычащая тварь с впечатляющей скоростью.

— Бежим отсюда! Быстрее! Поднажмем! — выдохнула Марта Уайетт.

Теперь она была немного напугана и неслась с максимальной скоростью, то есть на редкость быстро.

Сгущавшийся туман вновь пронзило жуткое рычание.

 

Глава 3

Лейтенант Марта Уайетт разогналась не на шутку. Расстояние между ней и Дэвисом увеличивалось с каждым мгновением. Марта шутя побеждала в троеборье, Дэвис же преимущественно работал за письменным столом, хотя, Бог свидетель, выглядел так, будто был для нее вполне достойным соперником.

— Давай же, давай! Догоняй, Дэвис! Не отставай! — крикнула Марта через плечо.

Парень, с которым она встречалась вот уже целый год, не отозвался. Спор о том, кто лучше физически развит, кому больше подходит характеристика «атлет», теперь можно было не продолжать. Естественно, Марта давным-давно знала, на чьей стороне правда.

Очередное рычание и чьи-то тяжелые шаги по опавшей листве на дорожке прозвучали еще ближе. Марту догоняли.

Но кто?

— Марта! Они у меня за спиной! О, черт! Беги! Беги, Марта! — крикнул Дэвис. — Сваливай отсюда!

Марта почувствовала прилив адреналина и подалась головой вперед, словно нацеливаясь на невидимую финишную линию. Руки и ноги заработали так четко, будто превратились в механические поршни. Марта устремилась вперед, как все отличные бегуны.

Позади раздались вопли. Марта повернула голову, но Дэвиса не увидела. Крики звучали настолько пугающе, что она почти остановилась. Нужно позвать на помощь. Полицию. Да хоть кого-нибудь.

Вопли бойфренда звоном отдавались в ушах Марты, а она продолжала бежать, объятая страшной паникой, уже не зная, куда. На пути попался заостренный камень, и, споткнувшись, перепуганная бегунья кубарем покатилась с крутого склона. Падение закончилось ударом о ствол невысокого дерева.

Она сумела прийти в себя довольно быстро. Черт, правая рука определенно сломана. Придерживая ее левой, двигаясь неуклюже и с трудом шевеля ногами, Марта вновь побежала вперед.

Остановилась она, лишь достигнув неширокой мощеной дороги, серой змеей вившейся по парку. Крики Дэвиса стихли. Что с ним случилось? Нужно срочно позвать кого-нибудь на помощь.

Увидев пару приближающихся горящих фар, Марта, будто сумасшедшая, выскочила на середину дороги и встала на двойной сплошной линии.

Ради Бога! Ведь мы в Сан-Франциско!

— Пожалуйста, остановитесь! Пожалуйста! Эй! Эй! — заорала она, размахивая здоровой рукой. — Остановитесь! Помогите!

Белый фургон ехал прямо на нее, но в последнее мгновение, к счастью, затормозил. Дверцы распахнулись, и из фургона выпрыгнули двое мужчин. Слава Богу — на капоте было написано: «Красный Крест».

— Умоляю, помогите! — воскликнула Марта. — Мой друг серьезно ранен!

И тут случилось нечто еще более ужасное. Один из парней ударил Марту крепко сжатым кулаком. Не успев сообразить, что происходит, она упала, подбородком ударившись об асфальт. Удар был настолько силен, что Марта едва не лишилась сознания.

Она глянула вверх, стараясь сфокусировать зрение, и тут же пожалела об этом. На нее пристально смотрела пара горящих красных глаз. Внимание Марты переключилось на раскрытый рот. На два ужасающих рта. Ни разу в жизни не видела она подобных зубов. По форме они напоминали ножи, а клыки потрясали размерами.

Клыки впились ей в щеки, потом в шею. Неужели такое возможно? Она оглушающе громко закричала. Принялась биться и извиваться. Тщетно. Эти двое обладали недюжинной силой. Оба рычали.

— Экстаз… — прошептал один из них Марте на ухо. — Разве не восхитительно? Ты — счастливица. Из множества красивых людей Сан-Франциско мы выбрали именно вас. Тебя и Дэвиса.

 

Глава 4

Было чудесное, ясное вашингтонское утро. Пожалуй, даже сказочное. Мне вновь позвонил Дирижер:

— Привет, Алекс. Скучал по мне? Я по тебе — еще как, приятель.

Этот подонок вот уже больше недели названивал мне по утрам и изводил грязными угрозами. Порой просто в течение нескольких минут осыпал меня бранью. Сегодня же он разговаривал довольно вежливо.

— Какие планы? Решил заняться чем-нибудь важным? — справился он.

Вообще-то да, я намеревался поймать-таки эту тварь. Я сидел в мчавшемся по Вашингтону фургоне ФБР: мы выслеживали звонок Дирижера и надеялись очень скоро установить его местонахождение. В мероприятие по «поимке» звонка согласно специальному распоряжению ФБР была вовлечена телефонная компания. Я и трое агентов Бюро, а еще мой напарник Джон Сэмпсон сидели в салоне фургона. Мой дом на Пятой улице мы покинули, как только зазвонил телефон; сейчас машина двигалась на север по Интерстейт-395. Я должен был поддерживать разговор с Дирижером до завершения операции.

— Расскажи мне о Бетси Кавальерр. Почему ты выбрал ее, а не меня? — спросил я.

— О! Да ведь она намного, намного красивее тебя, — ответил Дирижер. — И трахать такую гораздо приятнее.

Один из агентов говорил одновременно с моим собеседником. Я старался слушать и того, и другого.

— Мозги у этого типа работают что надо, — сказал агент. — С нашей системой прослушки мы должны были выследить звонок мгновенно. Но этого по какой-то причине до сих пор не происходит.

— По какой, черт возьми? — спросил Сэмпсон, придвигаясь к агентам.

— Не знаю. Координаты его местонахождения постоянно меняются. Возможно, он едет в машине и звонит с сотового. Определить положение мобильного телефона сложнее, чем обычного.

Мы съехали с Ди-стрит и направились к туннелю на Третьей улице. Откуда же звонит Дирижер?

— Все в порядке, Алекс? По-моему, ты на что-то отвлекаешься, — проговорил он.

— Нет, не отвлекаюсь, приятель. Я слушаю тебя, наслаждаюсь нашей утренней беседой.

— Ума не приложу, почему все настолько сложно? — отчаянно произнес агент.

Потому что он — Дирижер! — чуть не выкрикнул я.

Справа показался Конференц-центр. Фургон ехал по городским улицам со скоростью шестьдесят-семьдесят миль в час.

Мы миновали отель «Ренессанс». Откуда, черт возьми, звонит Дирижер?

— По-моему, он попался. Мы где-то совсем рядом, — взволнованно прошептал один из молодых агентов.

Фургон затормозил, и внутри воцарился хаос. Мы с Сэмпсоном достали оружие. Дирижер попался. Я не мог поверить, что мы нашли его.

Неожиданно все, кто меня окружал, принялись громко ругаться. Я выглянул в окно и понял почему. И с досадой покачал головой.

— Твою мать, ты веришь в это?! — заорал Сэмпсон, ударяя по стене фургона кулаком.

Мы остановились на Пенсильвания-авеню, возле здания Джона Эдгара Гувера. Другими словами, у здания управления ФБР.

— Что будем делать дальше? — спросил я у ответственного агента. — Где этот чокнутый, черт бы его побрал?

— Проклятие, сигнал опять меняется. Вот он выходит за пределы Вашингтона. А теперь вернулся. Ого! А сейчас вообще исчез из страны.

— Пока, Алекс. На сегодня закругляемся. Как я уже говорил, ты — следующий, — сказал Дирижер, и связь оборвалась.

 

Глава 5

Остаток дня был длинным, трудным и напряженным. В чем я нуждался сегодня острее всего, так это в отдыхе от Дирижера.

Не могу сказать, в какой момент, где и каким образом я набрался сил и смелости, но в этот вечер я поехал на свидание. С юристом, окружным прокурором округа. Элизабет Мур была очаровательной хулиганкой, милым бунтарем. Особа весьма важная, она настолько обворожительно улыбалась, что при этом и мои губы неизменно растягивались в улыбке.

Мы ужинали в «Марселе», в Фогги-Боттом, местечке, вполне подходящем для подобных встреч. Кухня там французская, с элементами фламандской. Вечер проходил как нельзя более приятно. Я по крайней мере считал именно так и надеялся, что Элизабет разделяет мое мнение.

Когда мы заказали десерт и кофе и официант удалился, Элизабет мягко опустила свою ладонь на мою руку. Наш столик освещало сияние единственной свечи в хрустальном подсвечнике.

— Итак, Алекс, первый этап мы прошли успешно. Мне все понравилось. Но я нутром чую: меня поджидает какой-то неприятный сюрприз. Готова поспорить, поджидает. Все хорошие парни несвободны. По опыту знаю. Ответь, почему ты до сих пор бегаешь на свидания?

Я прекрасно понял, что она имеет в виду, но прикинулся несколько озадаченным.

— Неприятный сюрприз?

Я пожал плечами, хотя на моих губах все же появилась улыбка.

Элизабет громко рассмеялась.

— Тебе тридцать девять? Сорок?

— Сорок два. Спасибо за комплимент, — ответил я.

— Ты с блеском прошел все испытания, по результатам которых я надеялась узнать тебя получше…

— Какие испытания?

— Ты выбрал отличное место для ужина: романтическое, но не слишком. Приехал за мной точно в оговоренное время. Выслушал мою болтовню о вещах, которые меня интересуют. К тому же ты очень привлекателен, хотя я и не придаю этому особого значения. Вот так.

— А еще я люблю детей и радовался бы, если бы у меня их было больше, — добавил я. — Перечитал все романы Тони Моррисон. Неплохо орудую паяльником. При необходимости могу готовить.

— В чем же подвох? — опять спросила Элизабет. — А вообще-то не отвечай.

Наш официант вернулся с кофе и десертом, и как раз в тот момент, когда он принялся наполнять чашку Элизабет, на моем поясе запищал пейджер.

О, черт!

Все пропало!

Я глянул на Элизабет — и моргнул. Я определенно моргнул первым.

— Не возражаешь, если я отлучусь позвонить? Это важно. Я узнал номер — ФБР в Квонтико. Я ненадолго. Тут же вернусь.

Я вышел в уборную, достал сотовый и позвонил Кайлу Крэйгу в Виргинию. С Кайлом меня связывала давняя крепкая дружба, но, с тех пор как я начал сотрудничать с Бюро, мы стали видеться чересчур часто. Он постоянно втягивал меня в распутывание самых кошмарных преступлений из всех, какими только занималось ФБР. Звонки Кайла мне, признаться, осточертели. Что понадобилось ему на сей раз?

Кайл знал, кто ему звонит. Он даже «привет» не потрудился сказать.

— Алекс, помнишь дело, над которым мы работали месяцев четырнадцать назад? Сбежавшая из дома девочка. Ее нашли подвешенной к люстре. Патриция Камерон. В Сан-Франциско совершено два похожих преступления. Вчера вечером, в парке «Золотые ворота». Убийства зверские — самые страшные за последнее время.

— Кайл, у меня свидание с привлекательной, милой, интересной женщиной. Давай поговорим завтра. Я тебе позвоню. Сегодня вечером я отдыхаю.

Кайл засмеялся. Иногда я забавлял его.

— Нана уже сообщила мне, что у тебя свидание. Твоя подруга — юрист, верно? Послушай-ка, я кое-что тебе расскажу. Встречается дьявол с адвокатом. Говорит, может сделать его своим старшим компаньоном, если тот отдаст ему собственную душу и души всех членов своей семьи. Адвокат пристально смотрит дьяволу в глаза и спрашивает: «А в чем подвох?»

Рассказав шутку, Кайл принялся в подробностях, которые мне не хотелось сейчас слышать, описывать, в чем нынешние жуткие преступления в Сан-Франциско перекликаются с совершенным в округе Колумбия. Я помнил ту жертву, Патрицию Камерон. Ее лицо отчетливо всплыло в моей памяти. Я отмахнулся от этого образа.

Закончив беседу — а Кайл любил вдаваться в детали и говорить многословно, — я вернулся к Элизабет.

Она печально улыбнулась, покачала головой и произнесла:

— По-моему, я догадалась, в чем подвох.

Я заставил себя рассмеяться, но на душе кошки заскребли.

— Вообще-то все не так уж и страшно, как может показаться.

Все гораздо серьезнее, Элизабет.

 

Глава 6

Утром по пути в аэропорт я завез детей в школу. Дженни восемь лет, Деймону только исполнилось десять. Оба отличные, понятливые ребята, но это дети. Уделяешь им каплю внимания, а они забирают гораздо больше, и все равно им, оказывается, мало. Кто-то сказал однажды, не помню, кто именно: «Американских детей объединяет одна беда: они чрезмерно много общаются с мамой и слишком редко с папой». Беда моих чад состояла в противоположном.

— Я быстро к такому привыкну, — сказала Дженни, когда я остановил машину возле школы Сожурны Трут.

Тихо играл диск с записью Хелен Фолашаде Аду — Шаде. Здорово.

— Не привыкай, — ответил я. — От нашего дома до школы всего-то пять небольших кварталов. Когда я был мальчишкой и жил в Северной Каролине, топал на учебу целых пять миль по табачным полям.

— Да-да! — Деймон усмехнулся. — Ты забыл добавить, что топал по этим полям босиком.

— А ведь так оно и было. Спасибо, что напомнил. Я действительно ходил в школу по этим полям босиком.

Дети засмеялись, и я тоже. Я люблю бывать с ними и старательно записываю на пленку своей памяти все подобные моменты. Чтобы потом, когда они превратятся в несносных подростков, с удовольствием просматривать свои «фильмы» и тешить себя. А еще из страха заразиться одной болезнью — не могу вспомнить ни черта. Подхватить ее ничего не стоит.

— В субботу у нас концерт, — напомнил Деймон.

Он второй год пел в Вашингтонском хоре мальчиков, довольно успешно.

— К субботе я вернусь, Деймон. Поверь, на твой концерт я обязательно приду.

— Ты уже несколько пропустил, — ответил Деймон.

Сердце пронзила острая игла.

— Это был прежний я. Теперь я — новый, улучшенный Алекс. И на некоторых концертах я все же побывал.

— Не смеши нас, пап, — сказала Дженни, разражаясь хохотом. У меня смышленые дети. И чертовски упрямые.

— Обещаю, что к субботе вернусь и приду на концерт Деймона, — проговорил я. — Помогайте бабушке по дому. Не забывайте, что ей почти сто лет.

Дженни закатила глаза.

— Маме Нане восемьдесят, а это не так и много, во всяком случае, по ее мнению. Ей нравится и готовить, и мыть посуду, и заниматься уборкой, — произнесла она, имитируя кудахтанье Наны. — На самом деле нравится.

— Значит, в субботу. Буду ждать с нетерпением, — сказал я Деймону.

Ничуть не кривя душой. Хор мальчиков считался гордостью Вашингтона. Я приходил в полный восторг, когда думал, что мой Деймон талантлив и поет в этом коллективе, а главное, когда видел, что он по-настоящему увлечен своим занятием.

— Целуемся, — предложил я. — И обнимаемся.

Дженни и Деймон скривились, но потянулись ко мне, и я вдруг задался вопросом: до каких пор сын и дочь будут согласны чмокать меня в щеки и обнимать? А потому чуть продлил прощание, пока имел такую возможность. Когда для нас с детьми наступают безоблачные времена, непременно возникают обстоятельства, заставляющие меня все испортить.

— Я люблю вас, — сказал я, прежде чем отпустить Дженни и Деймона в школу. — Что надо ответить?

— Мы тоже тебя любим, — в один голос произнесли дети.

— Потому-то и позволяем ставить нас в дурацкое положение перед целой школой и всеми нашими друзьями, — добавила Дженни и высунула язык.

— Я привез вас сюда на машине в последний раз, — ответил я.

И тоже показал им язык. Они оба побежали к друзьям. Мои дети слишком быстро растут.

 

Глава 7

Я позвонил Кайлу Крэйгу из аэропорта, и он сообщил, что его элитная команда в Квонтико уже занимается повторным изучением всех убийств, связанных с укусами. Кайл подчеркнул, что считает скорейшее распутывание нынешних дел настолько же важным, насколько сами эти дела — устрашающими. Любопытно, какие еще подробности ему известны. Он всегда знает больше, чем говорит.

— Ты сегодня встал рано, Кайл, и уже весь в делах. Этим убийствам ты уделяешь максимум внимания. А почему?

— Конечно, максимум. Ведь дело просто исключительное. Ни с чем подобным я еще не сталкивался, Алекс. Тебя, если сможет, встретит инспектор Джамилла Хьюз — она занимается расследованием этого преступления и в своей работе, по-моему, знает толк. В отделе убийств полиции Сан-Франциско всего две женщины. Полагаю, Хьюз довольно грамотна.

В самолете я прочел и перечел все материалы о безумных убийствах в парке «Золотые ворота», которые в то утро мне прислали по факсу. Записи инспектора Хьюз, сделанные на месте преступления, отличались точностью и доскональностью, большинство из них повергали в ужас.

На основании этих документов я сделал собственные пометки в особой стенографической манере — таким образом я работал над каждым делом.

* * *

В парке «Золотые ворота» Сан-Франциско в три двадцать утра обнаружены два трупа, мужчины и женщины. Почему именно в парке? Съездить туда, если получится.

Жертвы висели на дереве головами вниз. Зачем их повесили? Чтобы вытекла кровь? Согласно обряду очищения? Для духовного возвышения?

Тела голые, все в крови. Почему голые? Преступления на сексуальной почве? Или просто жестокость? Желание с какой-то целью выставить жертвы на всеобщее обозрение?

На ногах, руках и груди мужчины глубокие впадины — очевидно, его укусили множество раз. Фактически от укусов он и умер!

Тело женщины тоже искусано, но не так серьезно. Обнаружены порезы, нанесенные острым предметом. Умерла от значительной потери — более сорока процентов — крови четвертой группы.

На лодыжках обоих жертв, в местах, обвязанных веревкой, — красные точки. Петехия, как определил медэксперт.

Следы зубов на теле мужчины скорее всего оставлены крупным животным. Что за зверь может напасть на бегуна в парке огромного города? Похоже по меньшей мере на выдумку.

На ногах и животе мужчины густая белая жидкость. Предположительно сперма. В какие игры играли убийцы? Садистско-эротические?

* * *

Я вспомнил подробности вашингтонского дела. Забыть такое невозможно.

Шестнадцатилетняя девочка, сбежавшая из Орландо, штат Флорида, была найдена убитой и изувеченной в гостиничном номере в центре Вашингтона. Ее звали Патриция Дон-Камерон. Схожесть преступления с убийствами в «Золотых воротах» поражала, не обратить на нее внимания мы не могли. Девочка, убитая в округе Колумбия, была жестоко искусана и за ноги подвешена к люстре.

Обнаружили тело только в тот момент, когда люстра наконец не выдержала и с грохотом упала. Патриция Камерон умерла от потери крови — почти семидесяти процентов, — тоже четвертой группы.

Возникал закономерный вопрос.

Кому нужна вся эта кровь?

 

Глава 8

Я все еще размышлял о странных, диких преступлениях, когда спускался по трапу самолета и входил в многолюдный международный аэропорт Сан-Франциско. По слухам я знал, что инспектор Джамилла Хьюз — женщина темнокожая и привлекательная. Я принялся смотреть по сторонам.

Внимание мое привлек мужчина у выхода с выпуском «Сан-Франциско икзэминер» в руках. На первой странице газеты чернел напечатанный большими буквами заголовок: «Кошмар в „Золотых воротах“! Двое убитых!»

Не обнаружив встречающей, я занялся поисками указателей остановок общественного транспорта. Из багажа у меня была только небольшая сумка: я ведь пообещал, что к субботе вернусь домой и обязательно явлюсь на концерт Деймона. Я намеревался впредь сдерживать все свои обещания. Клянусь!

Как только я шагнул в сторону от выхода, ко мне приблизилась женщина:

— Простите, детектив Кросс?

Я рассмотрел ее прежде, чем она заговорила. На женщине были джинсы и черная кожаная куртка поверх футболки зеленовато-голубого цвета. Я сразу заметил выглядывавшую из-под куртки наплечную кобуру. На вид я бы дал Джамилле Хьюз лет тридцать пять, она действительно была привлекательной и весьма приятной для детектива, занимающегося убийствами. Большинство из нас постоянно хмурые.

— Инспектор Хьюз? — спросил я.

— Джамилла. — Она протянула руку и улыбнулась. Очень мило улыбнулась. — Рада знакомству, детектив. Признаться, обычно я выступаю против любой затеи, исходящей от ФБР, но о вас немало наслышана. К тому же то убийство в округе Колумбия поразительно похоже на эти два, верно? Итак, добро пожаловать в Сан-Франциско!

— Я рад, что прилетел сюда. — Я тоже улыбнулся и протянул руку. Джамилла Хьюз пожала ее весьма крепко, но не чрезмерно. — Я только что вспоминал о том убийстве в округе Колумбия. На мысли о нем меня натолкнули ваши записи. Расследование того дела зашло в тупик, мы так и не нашли убийцу Патриции Камерон. Можете добавить этот факт к тому, что слышали обо мне.

Джамилла Хьюз опять улыбнулась. Искренне. В ее улыбке не промелькнуло ни капли наигранности, ничего подобного не было и в ней самой. Она, по сути, вообще не походила на детектива, расследующего убийства. Для копа инспектор Хьюз выглядела чересчур нормальной.

— Следует поторопиться. Я связалась со специалистом по ветеринарной стоматологии, он согласился встретиться с нами в городском морге. Этот человек — близкий друг медэксперта. Интересный план осмотра достопримечательностей Сан-Франциско я вам предлагаю?

Я с улыбкой покачал головой.

— Скажу вам по секрету, именно затем я сюда и приехал. По-моему, я когда-то прочел это в одном из туристских путеводителей: приехав в Сан-Франциско, не упустите шанс увидеть городской морг.

— Вряд ли вы прочли это в путеводителе, — ответила Джамилла. — Впрочем, святая правда — осмотреть наш морг в сто раз интереснее, чем прокатиться по городу на трамвае.

 

Глава 9

Не прошло и часа, а мы с Джамиллой Хьюз уже находились в морге, расположенном в знаменитом здании суда Сан-Франциско. Здесь мы встретились с главным судебно-медицинским экспертом Уолтером Ли и специалистом-стоматологом доктором Пэнгом.

Доктор Аллен Пэнг внимательно и неторопливо осмотрел оба тела и только по окончании процедуры заговорил с нами. Перед тем как приехать сегодня в морг, он уже изучил снимки укусов, сделанные на месте преступления. Пэнг был человек невысокий, абсолютно лысый, в очках с толстыми линзами в черной оправе. Я заметил, как инспектор Хьюз подмигнула судмедэксперту, когда Пэнг занимался обследованием тел. Очевидно, эти двое находили его странноватым. Я, признаться, тоже, но должен отметить: доктор относился к работе со всей ответственностью и, по-видимому, был отличным специалистом.

— Так-так. Что ж, теперь я готов высказать вам свои соображения о природе укусов. — Сделав это заявление, Пэнг наконец-то повернулся к нам. — Полагаю, вы снимаете оттиски с подобных отметин на теле, Уолтер?

— Да, в данном случае мы воспользовались порошком для снятия отпечатков пальцев. Образцы будут готовы через пару дней. Естественно, мы взяли и мазки для изучения оставленной на ранах слюны.

— Прекрасно. На мой взгляд, все сделано правильно. Итак, теперь я изложу вам свою точку зрения.

— Хорошо, Аллен, — с достоинством проговорил Ли.

На нем был белый халат с вышитым словом «дракон» на одном из карманов. Рост Ли достигал примерно ста девяноста сантиметров, а весил он килограммов сто с лишним. Его отличала весьма уверенная манера держаться.

— Доктор Пэнг — мой друг и уже не раз помогал нам, — сообщил Ли. — Аллен — эксперт по ветеринарной стоматологии из Медицинского центра животных в Беркли и один из лучших специалистов в мире. Наше счастье, что он согласился оказать нам содействие.

— Спасибо за помощь, доктор Пэнг, — сказала инспектор Хьюз. — Вы очень добры.

— Спасибо, — присоединился и я к потоку признательности и восхвалений.

— Не стоит благодарности, — ответил Пэнг. — Откровенно говоря, я не знаю, с чего начать. Скажу, пожалуй, единственное: для меня оба эти убийства представляют большой интерес. Мужчина получил массу укусов, и я практически уверен, что на него напал тигр. Женщину кусали два человека. Создается такое впечатление, будто огромная кошка и люди действовали сообща. Как единая команда. Исключительный случай. И, мягко скажем, очень странный.

— Тигр? — Джамилла первой выразила сомнение, охватившее всех нас. — Вы уверены? Такое вряд ли возможно, доктор Пэнг.

— Аллен, — произнес Уолтер Ли, — объясни, при чем здесь тигры?

— Как вам известно, мы, люди, — гетеродонты, то есть зубы у нас различной формы, строения и размеров и выполняют разные функции. Наиболее важную роль в нашей жизни играют клыки, расположенные между боковыми резцами и первыми коренными зубами с обеих сторон челюсти. Клыками мы разрываем пишу.

Уолтер Ли кивнул, и доктор Пэнг продолжил. Он обращался только к медэксперту, на нас не смотрел. Я взглянул на Джамиллу, и та подмигнула мне. Инспекторша определенно была не лишена чувства юмора, меня это подкупало.

Доктор Пэнг, казалось, плавал в своей стихии.

— Некоторые животные в отличие от людей — гомодонты. Их зубы одинакового размера и формы и выполняют примерно одну и ту же функцию. К крупным кошкам, однако, это не относится, особенно к тиграм. Тигриные зубы приспособлены к особенностям питания. Обе челюсти имеют по шесть заостренных резцов, два очень острых загнутых назад клыка и коренные зубы, преобразованные в режущие пластины.

— Вся эта информация по какой-то причине важна для расследования? — осведомилась Джамилла Хьюз.

У меня на языке вертелся тот же вопрос.

Невысокий доктор оживленно закивал.

— О да! Конечно! Тигр способен без труда прокусить кость, его челюсти чрезвычайно сильны. Но он не может двигать ими из стороны в сторону — только вверх и вниз. То есть тигр разрывает и раздавливает свою пищу, не жует ее и не грызет.

Пэнг проиллюстрировал рассказ при помощи собственных челюстей и зубов.

Я поймал себя на том, что киваю.

Неужели в убийствах замешан тигр? Как в такое поверить?

Доктор Пэнг поднял руку, энергично почесал лысую макушку и добавил:

— Но что полностью сбивает меня с толку… Кто-то скомандовал тигру оставить жертву сразу после нападения, и зверь подчинился. Если бы этого не произошло, он сожрал бы убитого.

— Немыслимо! — прокомментировал судмедэксперт, поворачиваясь к нам с Джамиллой. — Как там говорят? Поймай тигра, если сможешь? В Сан-Франциско разыскать такого зверя не должно составлять труда.

 

Глава 10

Крупный, довольно молодой светлый тигр издавал странный звук — приглушенный свист, доносившийся будто бы издалека. Звук шел из самой глубины огромной звериной глотки и казался прямо-таки мистическим. Сидевшие на ближайших кипарисах птицы, заслышав этот свист, вспорхнули и разлетелись, мелкие животные со всех ног унеслись прочь.

Длина тела тигра достигала двух метров сорока пяти сантиметров, он был сильный, мускулистый и весил более двухсот шестидесяти трех килограммов. В условиях дикой природы его жертвами становились бы кабаны и поросята, лани, антилопы, бизоны. В Калифорнии дикая природа отсутствовала, зато кругом было множество людей.

Внезапно тигр прыгнул вперед, он двигался ловко и без усилий. Молодой светловолосый парень, на которого бросился тигр, даже не попытался сопротивляться.

Тигр раскрыл огромную пасть и схватил зубами голову блондина. Челюсти зверя были настолько сильными, что с легкостью раздробили бы человеческий череп в крошку.

Парень закричал:

— Стоп! Стоп! Стоп!

Удивительно, но тигр повиновался.

Вот так просто. По словесной команде.

— Ты победил.

Блондин засмеялся и погладил тигра, который уже разжал челюсти и выпустил голову хозяина.

Внезапно парень резко повернулся влево. Его движения были едва ли не настолько же быстрыми и легкими, как кошачьи. Он прыгнул и впился зубами в кремово-белый нежный живот тигра.

— Теперь я тебя поймал, малыш! Ты проиграл. Ты мой любимый невольник.

Уильям Александер стоял в стороне и наблюдал за младшим братом со смешанным чувством любопытства и благоговения. Майкл был мужчиной-ребенком, невероятно грациозным, атлетически сложенным и невообразимо сильным. Сегодня он надел черную кожаную безрукавку и зеленовато-голубые шорты. Рост Майкла достигал ста девяноста двух сантиметров, весил он восемьдесят четыре килограмма. Парень был само совершенство; по сути, такими были оба брата.

Уильям зашагал в сторону темневших вдалеке холмов. Он обожал эти места: и красоту природы, и уединенность, и возможность делать здесь все, что только вздумается.

В душе его властвовал полный покой — он давно уже выработал в себе умение оставаться невозмутимым всегда и везде.

Во времена их с Майклом детства здешние места населял близкий по духу народ. Родители Уильяма и Майкла были хиппи, экспериментаторы, приверженцы свободного образа жизни и наркоманы. Они с малых лет внушали сыновьям, что окружающий мир не только опасен, но и искажен, неправилен. Мать твердила им, что заниматься сексом с кем попало — даже с ней, если это происходит по обоюдному согласию, — здорово, полезно. Братья спали и со своей матерью, и с отцом, и со многими другими людьми в коммуне. Их взросление по правилам развития личной свободы закончилось плохо — двумя годами в исправительном центре. Арестовали юношей за незаконное владение имуществом, за решеткой же они очутились из-за нападения на человека при отягчающих обстоятельствах. Подозревали братьев в совершении и других серьезных преступлений, но доказать, что они виновны, не удалось.

Оторвав взгляд от холмов на горизонте, Уильям задумался о приводившей его в восторг концепции «освобожденного разума».

День за днем он старательно оставлял позади потрепанный багаж прошлой жизни. Его целью было достичь полного очищения от ложной морали, нравственности и понятия об абсурдных запретах, господствующих в цивилизованном обществе.

Он приближался к истине. Майкл — тоже.

Уильяму было двадцать лет.

Майклу всего семнадцать.

На протяжении вот уже пяти лет они убивали вместе, и убивать получалось у них все лучше и лучше.

Эти двое были непобедимы.

И аморальны.

 

Глава 11

Нынешней ночью братья охотились в городке Милл-Вэлли округа Марин. В восхитительном местечке с невысокими горами, сплошь покрытыми стройными и крепкими вечнозелеными деревьями. Деревянный красный дом располагался в сотне метров от Уильяма и Майкла, на вершине крутого скалистого склона, на который молодые люди без труда взобрались. К парадному входу — двойным деревянным дверям — вела вымощенная камнем дорожка.

— Надо бы нам на время уехать куда-нибудь, — не поворачивая головы, сказал Уильям Майклу. — Миссия возложена на нас самим Владыкой. В Сан-Франциско мы только начали ее выполнять.

— Отличная идея, — ответил Майкл улыбаясь. — Приключение в Сан-Франциско привело меня в полный восторг. А что за люди живут в этом чудном доме?

Уильям пожал плечами.

— Просто жертвы. Для нас эти двое — никто.

Лицо Майкла исказилось в недовольной гримасе.

— Почему бы тебе не сказать мне, кто они?

— Владыка велел не распускать язык и не брать с собой сюда кота.

Майкл не стал продолжать беседу. Распоряжения Владыки он выполнял безоговорочно.

Владыка определял, как мыслить и действовать.

Владыка был истиной в последней инстанции и не подчинялся никому.

Владыка презирал правильный мир, равно как и Майкл с Уильямом.

А те, кто жил в красном доме наверху, определенно относились к «миру правильному». Об этом говорило все: и ухоженные, ежедневно поливаемые сады, и наполненный карпами пруд, и террасы, пристроенные к дому, в котором было не менее дюжины комнат — всего-то для двоих человек. Омерзительно.

Уильям направился прямо к парадному. Майкл пошел следом. На огромном потолке в холле дома висела нелепая хрустальная люстра, винтовая лестница впереди вела, казалось, куда-то в небо. Хозяев братья обнаружили на кухне. Те занимались приготовлением ужина — вдвоем, как образцово-показательное семейство, каким они, собственно, и являлись.

— Полюбуйся на этих яппи, — с улыбкой произнес Уильям.

— Эй! — вскрикнул хозяин, вскидывая руки. Под два метра ростом, сложен этот парень был весьма неплохо. — Какого черта вы здесь делаете, ребята? Проваливайте отсюда, и поживее!

— Привет, горе-юрист! — воскликнул Уильям, указывая на женщину. Худенькую, с небольшой грудью, высокими скулами и короткими светлыми волосами. Ей было лет тридцать с небольшим. — Мы пришли к вам поужинать.

— Я, между прочим, тоже юрист, — прогремел хозяин, беря на себя роль защитника. — По-моему, вас двоих никто не приглашал. Пошли вон! Слышите? Пошевеливайтесь, вы, придурки!

— Ты угрожала Владыке, — продолжал Уильям, обращаясь к женщине. — Поэтому он и прислал нас сюда.

— Артур, я позвоню в полицию, — наконец заговорила хозяйка.

Она пребывала в сильном волнении, грудь с выделявшимися под тканью блузки сосками высоко вздымалась. В руке у нее, откуда ни возьмись, появился небольшой сотовый телефон, и в мыслях Уильяма мелькнуло: «Не из задницы ли она его достала?» Его губы расползлись в улыбке.

Через мгновение он уже бросился на нее, а Майкл с той же легкостью повалил на пол хозяина. Братья действовали молниеносно, они обладали поразительной сноровкой и силой и знали об этом.

Оба громко рычали. С единственной целью — нагнать на жертв побольше страха.

— В доме есть деньги. Пожалуйста, не убивайте нас! — оглушительно орал хозяин.

— На кой черт нам сдались ваши грязные деньги? Мы не грабители. Но и не просто занимаемся серийными убийствами, все гораздо сложнее, — сообщил Уильям.

Полсекунды спустя он впился зубами в ароматную розовую шею бьющейся под ним женщины, и та прекратила сопротивление. Раз — и все, и она превратилась в его собственность. Их взгляды на миг встретились, потом сознание женщины отключилось, а по щеке покатилась слезинка.

Больше Уильям не смотрел на ее лицо — до тех пор, пока не насытился.

— Мы вампиры, — некоторое время спустя прошептал он, обращаясь к убитым.

 

Глава 12

На второй день пребывания в Сан-Франциско я занимался делами в небольшой комнатке, расположенной рядом с рабочим местом Джамиллы Хьюз в здании суда. К тому времени я побывал на двух совещаниях, посвященных убийствам в парке «Золотые ворота». Джамилла проводила их профессионально, грамотно и последовательно и произвела на меня серьезное впечатление.

Достичь в этом деле хоть какого-то успеха нам тем не менее так и не удалось. Обстоятельства совершения преступления выглядели безумно странными и непонятными. Никого из нас за все время не посетила ни единая стоящая мысль. Мы знали наверняка лишь одно: людей убивали неслыханно жестокими способами. В наши дни подобное происходит все чаще и чаще.

Около полудня запиликал мобильник.

— Звоню просто так, чтобы отметиться, — произнес Дирижер. — Как тебе Сан-Франциско, Алекс? Чудесный город, правда? Не желаешь оставить в нем свое сердце? По-моему, для прощания с жизнью лучшего места не найти. А как поживает инспектор Хьюз? Она тебе приглянулась? Красивая пташка, верно? Как раз в твоем вкусе. Уже подумываешь трахнуть ее, а? Если да, то советую поторопиться. Tempusfugit.

Из трубки послышались гудки.

Я вновь погрузился в работу, окунулся в нее с головой часа на два. И сделал для себя кое-какие выводы.

Около четырех я смотрел из окна на улицу и разговаривал по телефону с Кайлом Крэйгом. Кайл до сих пор работал в Квонтико, но определенно уделял немалое время расследованию убийств в «Золотых воротах».

Кайл занимал в ФБР такое положение, что сам волен был решать, в каких делах принимать личное участие, в каких — нет. Нынешнее дело относилось к первой категории. Нам с Кайлом опять предстояло работать вместе. Я ждал его приезда с нетерпением.

Боковым зрением я заметил, что к моему столу приближается Джамилла. Она на ходу надевала кожаную куртку и никак не могла попасть рукой во второй рукав.

— Минуту, Кайл, — произнес я в трубку.

— Нужно ехать, — сказала Джамилла. — В Сан-Луис-Обиспо. Тело решили эксгумировать. Думаю, это прольет свет на последние убийства.

Я сообщил Кайлу, что должен немедленно уехать, и он пожелал мне удачной охоты.

Мы с Джамиллой спустились на лифте в гараж, расположенный под зданием суда. Чем больше я наблюдал за работой новой напарницы, тем сильнее ею восхищался. Джамилла была не только очень сообразительной, но и занималась делом с искренним энтузиазмом. Большинство детективов утрачивают его по прошествии пары лет, а она до сих пор сохранила.

«Уже подумываешь трахнуть ее, а? Если да, то советую поторопиться».

— Ты всегда работаешь с таким рвением? — спросил я, когда мы сидели в ее синем «саабе», направляясь к автостраде 101.

— Да, почти всегда, — ответила Джамилла. — Я люблю свою работу. Часто бывает трудно, зато постоянно интересно. И в большинстве случаев все по-честному. Ненавижу насилие.

— Нынешнее дело, что называется, из ряда вон. Когда я думаю об этих повешенных, весь покрываюсь мурашками.

Джамилла посмотрела на меня.

— Кстати, об угрозе для жизни. Советую пристегнуться. Ехать нам далеко, а я в свое время увлекалась быстрой ездой.

Она не шутила. Согласно дорожным указателям нас отделяло от Сан-Луис-Обиспо двести тридцать пять миль. Большую часть времени, проведенного в пути, шел проливной дождь. Тем не менее к восьми тридцати мы уже были на месте.

— Видал? — кивнула Джамилла и подмигнула, когда мы въехали в Сан-Луис-Обиспо.

Это был райский уголок, но нас ждали в нем не развлечения, а эксгумация трупа юной девушки, которую убили и повесили, чтобы из нее вытекла кровь.

 

Глава 13

Сан-Луис-Обиспо — университетский городок поразительной красоты, по крайней мере на первый взгляд. Мы разыскали Игуэра-стрит и поехали по ней мимо маленьких местных магазинчиков, а также мимо «Старбакса», «Барнс энд Ноубл» и «Файерстоун грил». По словам Джамиллы, время суток в Сан-Луис-Обиспо можно определить по одним только запахам: днем на Марш-стрит непременно пахнет дымком жарящегося на решетке мяса, а ночью возле пивоварни «СЛО брюинг компани» — ячменем и пшеницей.

В городском полицейском участке мы встретились с детективом Нэнси Гудс — изящной, привлекательной женщиной, с восхитительным калифорнийским загаром. Видно было, что Гудс относится к своей работе с большой ответственностью. Мало того, что она сама связалась с нами и сообщила о намеченной на сегодня эксгумации, она еще руководила операцией по расследованию убийства двух студентов из Политехнического университета штата Калифорния, которое к преступлению в «Золотых воротах» вроде бы не имело никакого отношения. Но кто мог знать наверняка? Как и все современные детективы, распутывающие дела об убийствах, Нэнси Гудс была страшно занята.

— Необходимое разрешение на эксгумацию у нас есть, — сообщила она по пути на кладбище.

Дождь, во всяком случае, на время прекратился. Было тепло благодаря ветрам со стороны Санта-Аны.

— Расскажите нам поподробнее об этом убийстве, Нэнси, — попросила Джамилла. — Им занимались вы, верно?

Детектив кивнула.

— Да, я. Равно как и все остальные сыщики нашего города. Дело гремело на всю округу и навевало жуткий страх. Мэри Элис Ричардсон училась в католической средней школе. Ее отец — всеми уважаемый врач. Она была милой девочкой, немного диковатой. В общем, совсем еще ребенок, пятнадцатилетний подросток.

— Вы сказали, Мэри Элис была диковатой? — переспросил я.

Детектив Гудс вздохнула и сжала челюсти. Я понял, что это дело запеклось на ее сердце незаживающей раной.

— Она часто пропускала занятия. Не являлась в школу порой по два, по три дня в неделю. Неглупая и сообразительная, получала ужасные оценки и вращалась в кругу сомнительных ребят — любителей экстази, полуподпольных тусовок, черной магии, выпивки, вечеринок на всю ночь. Можно сказать, проблемный подросток. Арестовывали Мэри Элис всего раз, однако родителям она потрепала нервы изрядно.

Джамилла спросила:

— Вы осматривали место преступления, Нэнси?

Я отметил, что она каждый раз обращалась к детективу Гудс довольно почтительно, никоим образом не пытаясь на нее давить.

— К сожалению, осматривала, — ответила Нэнси Гудс. — Потому-то и добивалась разрешения на проведение эксгумации. Мэри Элис умерла год и три месяца назад, а я всю жизнь буду в подробностях помнить, в каком виде ее нашли.

Мы с Джамиллой переглянулись.

Гудс продолжала:

— Убийца хотел, чтобы ее нашли, я сразу догадалась об этом. Тело обнаружили ребята из Политехнического университета, прогуливавшиеся ночью в районе холмов. Наверняка их потом долго мучили кошмары. Мэри Элис была привязана к дереву за босые ноги. Абсолютно голая. На ней оставались лишь сережки и небольшой сапфир в пупке. Ее не ограбили.

— А одежда? — спросил я.

— Одежду мы тоже нашли: брюки, кроссовки «Найк», футболку с изображением «Ред хот чили пепперс». Насколько мы можем судить, никаких трофеев преступник с собой не прихватил.

Я глянул на Джамиллу.

— Значит, он полагается на свою память. Трофеи ему почему-то не нужны. Итак, на типичное серийное убийство не похоже.

— Не похоже, согласна на все сто. Вам известно, что такое скарификация? — спросила детектив Гудс.

Я кивнул.

— Я сталкивался с подобным. Шрамы, раны. В основном на руках и ногах, реже — на груди и спине. Лицо любители скарификации обычно не трогают, боясь, что поднимется шум. Наносят эти раны в большинстве случаев сами их обладатели.

— Точно, — ответила детектив Гудс. — Вот и Мэри Элис либо сама резала себя на протяжении пары месяцев до смерти, либо это делал вместо нее кто-то еще. На ее теле насчитали свыше семидесяти шрамов. Они были везде, за исключением лица.

Белый «субурбан» Нэнси Гудс свернул на покрытую гравием дорогу и въехал в заржавевшие металлические ворота.

— Мы на месте, — объявила детектив. — Приступим к делу. Признаюсь, на кладбище мне всегда не по себе, и о том, чем нам предстоит заняться, я думаю с содроганием. Все это очень печально.

Полностью с ней согласен.

 

Глава 14

С человеком, который пребывает в своем уме и при этом чувствует себя нормально на кладбище поздно вечером, я не встречался еще ни разу в жизни. Сам я в своем уме лишь наполовину, тем не менее на душе у меня было гадко. Детектив Гудс правильно сказала: вся эта история на редкость печальна, мысли о столь трагическом уходе из жизни молодой девушки нагоняли нестерпимую тоску.

Фоном кладбищу служили холмистые отроги хребта Санта-Лусия. Вокруг могилы Мэри Элис уже стояли три машины полиции Сан-Луис-Обиспо, специализированный фургон судмедэксперта и два потрепанных грузовика без опознавательных знаков.

Четыре кладбищенских работника раскапывали могилу, освещенную ярким сиянием фар одной из полицейских машин. Почва была плодородной и суглинистой и изобиловала червями. Когда углубление в земле достигло достаточных размеров, работу продолжили при помощи канавокопателя.

Представителям полиции, в том числе и мне, оставалось только стоять без дела и с нетерпением ждать. Мы пили кофе, перекидывались ничего не значащими фразами, а также мрачными шутками, но почти никто не смеялся.

Свой телефон я отключил. Разговаривать здесь, на кладбище, с Дирижером или с кем угодно другим у меня не было ни малейшего желания.

Около часа ночи кладбищенские работники наконец докопались до крышки гроба. К горлу подкатил отвратительный ком, но я не отвел взгляд. Рядом стояла Джамилла Хьюз. Ее слегка трясло, но она превозмогала себя.

Нэнси Гудс отошла к своему «субурбану». Умная особа.

Для высвобождения вросшего в почву гроба воспользовались ломом. Послышались душераздирающие звуки, похожие на стоны тяжелобольного.

Зияющая в земле дыра достигала примерно двух метров в глубину и длину и не более метра двадцати в ширину.

Мы с Джамиллой не обменялись ни словом. Все внимание было приковано к разворачивавшейся перед нашими глазами эксгумации. Яркий свет слепил глаза, и я чересчур часто моргал. А дышал неровно и ощущал в горле странную боль.

Мне вспоминались фотографии с места обнаружения трупа Мэри Элис, которые я предварительно просмотрел. Ей было всего пятнадцать лет. Девушку привязали к дереву за ноги в шестидесяти сантиметрах от земли, и она провисела так на протяжении нескольких часов, практически полностью лишившись крови. Тоже четвертой группы. Ее жестоко искусали, ей нанесли множество колотых ран.

На теле жертвы, найденной в Вашингтоне, не было колотых ранений. Что это значит? Почему характер убийств различался? Кому и для чего потребовалась вся эта кровь? Тревожные вопросы беспрестанно крутились в моей голове, и я почти не желал узнавать ответы на них.

Гроб осторожно обвязали потрепанными брезентовыми веревками и наконец-то медленно извлекли из земли.

Дышать стало еще труднее. Я вдруг почувствовал, что не имею права здесь находиться и что страшно виноват. Я подумал, мы не должны были тревожить бедную девочку в могиле и, сделав это, серьезно согрешили. Она ведь и так предостаточно настрадалась.

— Понимаю, мне тоже очень больно, — едва слышно проговорила Джамилла, прикасаясь рукой к моему локтю. — Но мы обязаны сделать это. Другого выхода нет. Вероятно, ее убили те же самые подонки.

— Знаю. Но почему от этого знания мне ничуть не легче? — пробормотал я. — Такое ощущение, будто я полностью опустошен.

— Бедная девочка. Прости нас, Мэри Элис, — произнесла Джамилла.

Человек, заведующий городскими захоронениями и согласившийся посодействовать нам, осторожно открыл гроб. И резко отступил назад, словно увидел привидение.

Я приблизился, настраивая себя на то, что должен посмотреть на девочку, и ахнул. Рука Джамиллы взметнулась к лицу. Два кладбищенских работника перекрестились и опустили головы.

Перед нами лежала Мэри Элис Ричардсон в белом платье из струящейся ткани, ее светлые волосы были аккуратно заплетены в косу. Создавалось такое впечатление, будто девочку похоронили живой. Гниение как будто обошло ее тело стороной.

— Я объясню, в чем дело, — сказал заведующий похоронными делами. — Семья Ричардсон — мои друзья. Они попросили меня сделать все возможное, чтобы их дочь максимально долго оставалась такой, какой была при жизни, словно предчувствовали, что люди еще раз увидят ее. Существует несколько способов выполнить подобную просьбу. Я воспользовался бальзамированием при помощи мышьяка — старым проверенным методом. Результат перед вами.

Он выдержал паузу, а мы все не могли оторвать глаз от покойницы.

— Именно так Мэри Элис выглядела в день похорон. Это та самая девочка, которую убили и повесили на дерево.

 

Глава 15

В Сан-Франциско мы вернулись в семь утра. Ума не приложу, как Джамилла осмелилась в столь ужасном состоянии сесть за руль, но она сделала это, казалось, без особых колебаний. Большую часть пути мы заставляли себя развлекать друг друга разговорами — только чтобы не заснуть — и даже немного посмеялись. От смертельной усталости меня мутило, и я с трудом подавлял желание сомкнуть глаза. Когда, добравшись до своего номера в гостинице, я наконец закрыл их, то увидел Мэри Элис Ричардсон в гробу.

В два часа дня я явился в здание суда. Инспектор Хьюз, сидя за письменным столом, пила кофе. Выглядела она на удивление свежей и бодрой. И одета была безупречно.

— Ты хоть когда-нибудь спишь? — спросил я.

Взгляд мой прошелся по бумагам на ее столе и задержался на фотографии в рамке с изображением улыбающегося, очень симпатичного парня. Я обрадовался — по крайней мере она находила время и на личную жизнь — и вспомнил о Кристин Джонсон, которая теперь жила здесь, на Западном побережье. Сердце екнуло. Кристин — любовь всей моей жизни? Нет. К сожалению, теперь нет. Кристин уехала из Вашингтона и поселилась в Сиэтле. Жить там ей очень нравилось, и она опять работала преподавателем в средней школе.

Джамилла пожала плечами.

— Я встала примерно в полдень, а снова заснуть не смогла. Может, оттого, что слишком устала. Звонил медэксперт из Сан-Луис-Обиспо, обещал переслать нам отчет сегодня же, но позднее. Ах да, вот еще что. Я получила электронное письмо из Квонтико. В Калифорнии и Неваде совершено восемь убийств, перекликающихся с преступлением в «Золотых воротах». Не все жертвы были повешены, однако все покусаны. Подняты досье последних шести лет. Пока что. Они собираются перепроверить и более ранние дела.

— В каких городах произошли убийства? — спросил я.

Джамилла глянула в свои записи.

— В Сакраменто, нашей достопочтенной столице. В Сан-Диего. В Санта-Крусе, в Лас-Вегасе, у озера Тахо, в Сан-Хосе, в Сан-Франциско и Сан-Луис-Обиспо. Эта чертовщина не укладывается в голове, Алекс. Одного такого убийства вполне хватило бы, чтобы лишить меня сна на целый месяц.

— Прибавляем сюда еще и случай в Вашингтоне… Я должен поговорить с ФБР, пусть сосредоточат внимание на Западном побережье.

Джамилла робко улыбнулась.

— Я уже позвонила им.

— Итак, каковы наши дальнейшие действия?

— А что остается делать копам, вынужденным лишь сидеть и ждать? Лопать пончики и пить кофе, — ответила Джамилла, закатывая свои карие глаза.

Даже постоянное недосыпание не могло повредить ее красоте.

Мы отправились на запоздалый ленч в «Джипси» за углом. Разговор опять зашел о расследовании, потом я спросил, какие преступления Джамилле удалось раскрыть в прошлом. Джамилла не страдала недостатком уверенности в себе, однако когда дело касалось ее заслуг, превращалась в скромницу. Самодовольство ей было чуждо. Эти качества я высоко ценю в людях.

Покончив с омлетом и тостом, Джамилла беспокойно заерзала на стуле и принялась барабанить пальцем по столу. Все говорило о том, что она напряжена. Нетрудно было догадаться, в чем дело: ее мысли вернулись к работе.

— Тебя что-то тревожит? — спросил я наконец. — Может, ты не все мне рассказала?

Джамилла кивнула.

— Мне позвонили с КРОН-ТВ. Они собираются рассказать народу о совершенных в Калифорнии убийствах.

Я нахмурился.

— Откуда, черт возьми, они узнали?

Джамилла покачала головой:

— Понятия не имею. Я хочу дать добро одному своему другу из «Сан-Франциско икзэминер», пусть опубликует информацию первым.

— Постой, — произнес я, — ты уверена?

— Уверена. Понимаешь, я могу положиться на этого парня, как на саму себя. Он по крайней мере ничего не исказит. А теперь давай вместе подумаем, следует ли написать в статье нечто такое, что было бы желательно прочесть убийцам. Это самое большее, что в данном случае мой друг способен для нас сделать.

Вернувшись в здание суда, мы узнали страшную новость. Эти твари совершили еще одно преступление.

 

Глава 16

Убийство опять поражало чудовищностью, жертвы вновь повесили. Пострадали два человека.

Приехав на место преступления, мы с Джамиллой приступили к его осмотру по отдельности. Наши методы работы различались, но я надеялся, что, несмотря на это, и она, и я придем к одинаковым выводам.

На сей раз местом преступления оказалась кухня в большом, очень дорогом доме. Оба тела были привязаны за ноги к полке для хранения кастрюль. Дон и Гейвин Броуди выглядели лет на тридцать пять и подобно другим жертвам лишились практически всей крови.

Поражал тот факт, что, раздев чету Броуди, преступники не позарились ни на единую их драгоценность. И часы «Ролекс», и обручальные кольца, и перстень с крупным бриллиантом, и серьги со множеством маленьких — все осталось на убитых. Преступников не интересовали ни деньги, ни ценности, и, по-видимому, им хотелось, чтобы мы поняли это.

Одежды убитых мы не нашли. Быть может, ею вытерли пол или собрали пролившуюся кровь. Потому-то подонки и забрали одежду с собой.

Очевидно, они явились в дом к Броуди — семейной паре преуспевающих юристов — в тот момент, когда те готовили на кухне ужин. Означал ли что-нибудь этот факт? Таил ли в себе какой-то смысл либо злую иронию? Был ли простым совпадением или же о чем-то говорил нам? Мы насыщаемся богачами.

Вместе с нами на кухне толпились несколько местных полицейских и представителей ФБР. Я с досадой отметил, что копы Милл-Вэлли уже наследили, усложняя нам задачу. Все они, разумеется, действовали из лучших побуждений, но над серьезным убийством, вероятно, еще ни разу не работали — это сразу бросалось в глаза. На полу я увидел несколько пыльных следов. Вряд ли их оставили убийцы или сами Броуди.

Джамилла обследовала всю огромную кухню и подошла ко мне. То, что успел заметить я, не ускользнуло и от ее внимания. Она покачала головой, и я сразу понял, что мы мыслим в одном направлении. Местная полиция очень нам мешала.

— Трудно поверить, — тихим шепотом произнесла наконец Джамилла. — В этих убийцах море ненависти. Бездна ярости. Я никогда ни с чем подобным еще не сталкивалась. А ты, Алекс?

Я посмотрел Джамилле в глаза и ничего не ответил. К моему несчастью, мне повидать подобное уже доводилось.

 

Глава 17

Статья о «неистовстве» на Западном побережье занимала почти всю первую полосу «Сан-Франциско икзэминер». О творившемся в округе кошмаре узнали все.

Уильяму и Майклу в тот же вечер стало известно о придании дела огласке из телевизионных новостей. Братья гордились своим успехом, хотя с самого начала не сомневались, что об их подвигах скоро начнут трубить на каждом углу. По сути, в этом и состоял смысл осуществляемого ими плана.

Их считали особенными. Избранной командой, готовой справиться со сверхзадачей. И выполнять возложенную на них великую миссию доставляло братьям удовольствие.

Они ужинали в Вудленд-Хиллз, городке, расположенном к северу от Лос-Анджелеса, в стороне от Интерстейт-5. Люди в ресторане обращали на братьев внимание. Такими, как эти двое, нельзя не любоваться. Высокие, во всем черном, с длинными светлыми волосами, затянутыми в хвостики, фигуры крепкие, атлетические. Одним словом, братья внешне представляли собой образцовых современных молодых людей — смесь дикого животного с благородным принцем.

О страшных известиях рассказывали в теленовостях. Само собой, на сенсационных убийствах сосредоточилось всеобщее внимание, их освещение в каждом информационном выпуске длилось в течение нескольких минут. На улицах Лос-Анджелеса, Лас-Вегаса, Сан-Франциско и Сан-Диего останавливали и опрашивали перепуганных граждан, а те, естественно, несли разную чушь.

Майкл сдвинул брови и посмотрел на брата.

— Они все неправильно поняли. Идиоты, чертовы зануды!

Уильям откусил кусок сандвича и вновь уставился в экран телевизора.

— Газетчики и телевизионщики всегда все перевирают, братишка. Они — еще одна серьезная проблема, требующая нашего вмешательства. Как те два юристишки. Ты наелся?

Майкл торопливо засунул в рот и проглотил остатки чизбургера — он попросил, чтобы его сделали полусырым.

— Наелся. И сильно проголодался. Неплохо бы поскорее подкрепиться.

Его великолепные голубые глаза словно остекленели.

Уильям улыбнулся и чмокнул брата в щеку.

— Тогда пошли. У меня есть отличный план.

Майкл заколебался.

— Может, стоит повременить, задуматься об осторожности? Копы ищут нас, так ведь? Только и мечтают сцапать.

Уильям продолжал улыбаться. Наивность брата умиляла его. И забавляла.

— Ну и пусть себе мечтают. Это даже здорово. Пойдем, братишка. Нам обоим нужно набраться сил. Мы заслуживаем этого. Кстати, копы и понятия не имеют о том, что все убийства — дело наших рук. Не забывай: полиция — толпа тупорылых кретинов.

Сев за руль своего белого фургона, Уильям повез брата назад по той же дороге, по которой они въехали в Вудленд-Хиллз, чтобы поужинать. Он думал о том, как было бы здорово, если бы кот был сейчас с ними, но поездка обещала стать слишком долгой.

Свернув к ярко освещенному торговому комплексу, Уильям затормозил на стоянке и, глядя сквозь окно, изучил надписи на вывесках: «Уол-Март», «Денни», «Стейплс», «Серкит-сити», банк «Уэллс-Фарго». Все эти названия вызывали в нем приступ презрения, равно как и люди, делающие покупки в здешних магазинах.

— Надеюсь, мы не ищем тут жертву? — спросил Майкл, с беспокойством в голубых глазах оглядываясь по сторонам.

Уильям покачал головой, и его светлый хвостик несколько раз подпрыгнул.

— Конечно, нет. Эти люди нас недостойны, Майкл. Разве только вон та штучка со светлыми волосами, в узких голубых джинсах. Выглядит вполне ничего.

Майкл наклонил голову набок и облизнул губы.

— В самом деле. Девочка что надо. Для разжигания аппетита — в самый раз.

Уильям выпрыгнул из фургона и направился к дальнему концу стоянки. Он шел, немного важничая, улыбаясь, горделиво приподняв голову. Майкл последовал за ним. Братья пересекли задний двор банка «Уэллс-Фарго», потом переполненную машинами парковочную площадку ресторана «Денни», где, по мнению Уильяма, воняло свиным жиром и толстяками.

Сообразив, что задумал брат, Майкл заулыбался. Подобным образом они развлекались и прежде.

Прямо перед ними тускло светилась безрадостная черно-белая вывеска. Бюро похоронных услуг Сорела.

 

Глава 18

На взлом задней двери похоронного бюро Уильям потратил менее минуты. Это не составило никакого труда: охранная система конторы оказалась примитивной.

— Сейчас и перекусим, — сказал он Майклу, приходя в состояние легкого возбуждения и по подсказке своего чутья прямиком направляясь к помещению для бальзамирования. В холодильнике лежали три трупа. — Двое мужчин, одна женщина, — прошептал Уильям, приступая к быстрому осмотру тел.

Покойники были свежие. Два забальзамированы, один еще нет. Уильям знал множество некрологических хитростей, в том числе какими способами обрабатывают тела перед похоронами. Процесс бальзамирования включает в себя освобождение вен трупа от крови и введение в них основанной на формальдегиде жидкости. Трубки, присоединенные к специальным насосам, обычно вставляют в сонную артерию и яремную вену умершего. На втором этапе обработки внутренние органы покойника очищают от жидкостей, а третий, заключительный, посвящается косметическим работам.

Челюсти трупов, обнаруженных братьями в бюро Сорела, были обвязаны веревками, губы — ровно сложены и склеены каким-то клеем. Под каждым веком покойников лежало специальное приспособление, удерживавшее глазное яблоко от проваливания внутрь черепа.

Уильям указал на центрифугу, используемую для освобождения мертвецов от крови и прочих жидкостей. И засмеялся.

— Эта ерунда нам сегодня не потребуется.

Его чувства обострились. Он ощущал в себе бездну жизни. В темноте ему было все прекрасно видно и никаких других осветительных приборов, кроме настольной лампы, не требовалось.

Уильям достал из холодильника незабальзамированный труп женщины лет сорока с небольшим, положил его на ближайший стол, взглянул на брата, бесшумно потер руки и глубоко вздохнул.

Они и раньше, бывало, пробирались в бюро похоронных услуг, и хотя подобное удовольствие не шло ни в какое сравнение с убийством и свежатиной, лакомились братья на славу.

А эта женщина к тому же выглядела для своего возраста вполне прилично и чем-то походила на ту бегунью, кровью которой они подкрепились в Сан-Франциско. К телу была прикреплена бирка с надписью: «Дайана Джинн».

— Надеюсь, директор похоронной конторы не поимел Дайану раньше нас, — сказал Уильям брату.

Такие вещи и в самом деле случаются. В заведениях, оказывающих услуги по подготовке трупов к похоронам, работают и разные подонки, которым ничего не стоит надругаться над мертвым. Следы они заметают обычно ненужным тщательным обследованием вагинального или анального отверстия. А некоторым чокнутым нравится заниматься с покойниками сексом прямо в гробу. Происходит подобное чаще, чем нормальный человек в состоянии себе представить.

Уильям сильно возбудился. На редкость сильно. Быстро забравшись на стол для бальзамирования, он застыл над покойницей, вытянутыми руками опершись на столешницу.

Обнаженное тело Дайаны Джинн приобрело сероватый оттенок, но в неярком свете лампы смотрелось великолепно. У нее были полные посиневшие губы. Уильям задумался о том, отчего умерла эта женщина. От болезни вряд ли, она не походила на человека, изнуренного недугом. Ран на теле тоже не было, значит, и версия о катастрофе отпадала.

Уильям осторожно разомкнул веки Дайаны Джинн и взглянул ей в глаза.

— Привет, солнышко. Ты настоящая красавица, Дайана, — прошептал он мечтательно. — Только не подумай, что я несу разную чушь, как обычно, когда с кем-нибудь просто хотят переспать. Я говорю вполне серьезно. Ты необыкновенная. Ты достойна сегодняшнего блаженства со мной и с Майклом. А мы достойны тебя.

Он поласкал пальцами ее щеки, длинную шею, грудь, уже не упругую, а похожую на полиэтиленовые мешки с желе, внимательно рассмотрел замысловатый узор вен. Удивительно красивый. От страсти к Дайане Джинн у него пошла кругом голова.

В тот момент когда Уильям приник к Дайане всем телом, Майкл принялся поглаживать ее узкие ступни, изящные лодыжки, голени. При этом он негромко постанывал, как будто пытался разбудить ее, помочь распрощаться с вечным сном.

— Мы любим тебя, — прошептал он. — И знаем, что ты нас слышишь, Дайана. Нам известно, какие чувства ты сейчас испытываешь. Я и мой брат — мы вампиры.

 

Глава 19

Я не переставал удивляться невиданной организованности и трудоспособности Джамиллы Хьюз. Что ею движет? Нечто такое, что затерялось в далеком прошлом? Или какие-то обстоятельства ее нынешней жизни? В управлении полиции Сан-Франциско всего лишь две женщины. Быть может, чрезмерная увлеченность работой Джамиллы вызвана чем-то, что связано и с прошлым, и с настоящим?

Как-то раз Джамилла сказала мне, что не брала отпуск вот уже целых два года. Совсем как я.

Пару раз я пытался завести с ней разговор о ее самоотверженном труде, но Джамилла не захотела его поддержать.

Я сразу понял, что остальные детективы из отдела убийств относятся к Джамилле с уважением, считают ее профессионалом и просто порядочным человеком. Она была не только порядочной, но и поразительно естественной. Вскоре я узнал, что у нее есть кличка, очень ей подходящая, — Джем.

В тот день на протяжении часов двух мое внимание занимали тигры. В попытке установить местонахождение каждого проживающего в Калифорнии тигра мы связались со всеми имеющимися здесь зоопарками и зверинцами. Участие в одном из дел тигра-убийцы пока оставалось нашей единственной зацепкой.

Я занимался составлением собственного списка различных казавшихся мне немаловажными фактов.

* * *

Какой-то человек дал тигру в «Золотых воротах» две команды — сначала напасть на Дэвиса О'Хару, затем оставить его. Что за человек? Дрессировщик? Ветеринар?

Челюсти у тигра настолько сильные, что он с легкостью перекусывает человеческие кости. А кому-то удалось остановить его, и именно в нужный момент.

Тигры всех известных разновидностей находятся в наши дни под угрозой вымирания. Во-первых, из-за сокращения площадей, пригодных для их обитания, во-вторых, из-за браконьерства. Может, убийцы — поборники защиты окружающей среды?

На тигров охотятся, веря, что эти твари наделены целительными силами. Любая часть тигриного тела стоит больших денег и считается чуть ли не священной.

В культурах некоторых народов, особенно в отдельных районах Азии и Африки, тиграм приписываются магические способности. Имеет ли это какое-то отношение к нашему делу?

* * *

Я потерял счет времени, а когда оторвался от писанины и поднял голову, за окном уже смеркалось. К моему столу направлялась Джамилла.

На ней был длинный кожаный пиджак, на ее губах поблескивала помада. Она выглядела сногсшибательно и явно собиралась уходить. Возможно, на свидание.

— «Тигр, о тигр, светло горящий в глубине полночной чаши», — процитировала она стихотворение Блейка.

Я ответил единственным четверостишием, которое помнил:

— «Неужели та же сила, та же мощная ладонь и ягненка сотворила, и тебя, ночной огонь?»

Джамилла на мгновение о чем-то задумалась и улыбнулась.

— Ну и команда. Детективы-поэты. Может, выпьем пивка, а?

— Устал я, признаться, до смерти, но сегодня должен разобраться еще кое с чем. В общем, понимаешь… У меня запланирована на вечер куча дел.

Произнося эти слова, я задался вопросом: на кой черт я их говорю?

Джамилла подняла руку:

— Ладно-ладно. Мог бы выразиться и проще: нет, ты не в моем вкусе. О, черт! Что ж, до завтра. И спасибо за помощь. Я серьезно.

Она улыбнулась и зашагала по длинному коридору к лифтам. И, лишь удалившись на приличное расстояние, покачала головой.

Когда Джамилла уехала, я уставился сквозь оконное стекло на вечерние улицы Сан-Франциско. Потом вздохнул и тоже покачал головой. В душе царила привычная пустота. Я был одинок и винить в этом мог лишь себя. Почему я отказался выпить пива с Джамиллой? Ведь мне нравилось общаться с ней, и, если честно, я не планировал на сегодняшний вечер ничего особенного. А с делами спокойно справился бы и завтра.

Я знал ответ на вопрос. Все очень просто. Я сблизился с двумя последними напарницами, с которыми расследовал убийства. К обеим был неравнодушен. И та и другая ушли из жизни.

А Дирижер все еще гуляет на свободе.

И быть может, находится сейчас здесь же, в Сан-Франциско.

Не грозит ли Джамилле Хьюз в ее родном городе смертельная опасность?

 

Глава 20

Рано утром следующего дня меня разбудил телефонный звонок. Трубку я поднял в полусне, подойдя к тумбочке с телефоном пошатывающейся походкой.

Это была Джамилла, и я сразу понял, что она взволнована.

— Сегодня поздно ночью мне позвонил мой друг Тим из «Икзэминер» и сообщил нечто очень важное. Думаю, нам эта информация поможет.

Она кратко изложила подробности одного старого дела — покушения на убийство. На сей раз у нас имелся свидетель. Нам опять предстояло вместе отправиться в путь — Джамилла даже не спросила, согласен ли я ехать с ней, словно вопрос был уже решен.

— Я заеду за тобой через полчаса, максимум через сорок минут. Оденься во все черное, чтобы не привлекать особого внимания.

Самолеты из Сан-Франциско в Лос-Анджелес вылетают каждый час. Мы купили билеты на девятичасовой рейс и спустя семьдесят минут уже приземлились в аэропорту Лос-Анджелеса. В дороге Джамилла рассказала мне о подробностях дела, и мы обменялись по этому поводу своими соображениями.

Наш путь лежал в Брентвуд, туда, где проживал человек по фамилии Симпсон, предположительно совершивший однажды в прошлом убийство. Мы отправились в Брентвуд на машине, взятой напрокат в «Баджете». Джамилла и я, взбудораженные неожиданным поворотом событий, сидели как на иголках. К делу подключилось и ФБР.

По дороге в Брентвуд Джамилла позвонила этому парню, Тиму из «Икзэминер». Я подумал, не он ли ее бойфренд.

— Есть еще какие-нибудь сведения? — спросила Джамилла в трубку.

Ответ Тима она пересказала мне по окончании разговора. Кое-что из поведанного им мы уже знали.

— На женщину, с которой нам предстоит встретиться, напали двое мужчин. Ей удалось сбежать. Счастливица, просто счастливица! Они сильно ее избили: наносили удары по груди, шее, животу, лицу. Она утверждает, им было лет по сорок пять. Произошло это больше года назад, Алекс. В те дни все бульварные газеты пестрели статьями об этом случае.

Я ничего не отвечал, просто слушал Джамиллу и пытался хоть в чем-нибудь разобраться. Дело казалось мне слишком странным, ни с чем подобным я в своей практике еще не сталкивался.

— Они намеревались привязать ее за ноги к дереву. Упоминания о тиграх нет ни в одной из газет, которые просмотрел мой друг. Детектив полиции Лос-Анджелеса пообещал встретиться с нами в отделении. Наверняка он расскажет еще какие-нибудь подробности, ответственность за расследование дела лежала на нем.

Джамилла взглянула на меня, собираясь сообщить еще что-то, определенно нечто важное.

— И самое главное, Алекс. Согласно моим источникам, эта женщина считает, что на нее тогда напали два вампира.

 

Глава 21

Мы встретились с Глорией Дос Сантос в брентвудском отделении полиции Лос-Анджелеса — одноэтажном бетонном здании, напоминающем почту. Детектив Питер Ким присоединился к нам в небольшом помещении для допросов — размером примерно метр восемьдесят на метр пятьдесят, со звукоизоляцией. Ким, стройный мужчина лет двадцати восьми, хорошо одевался и напоминал скорее напористого бизнесмена, нежели полицейского.

С Глорией Дос Сантос они, по-видимому, были давно знакомы и явно недолюбливали друг друга. Она называла его «детектив Фурман», да так часто, что в конце концов Ким не выдержал и велел ей прекратить паясничать, пригрозив в противном случае засадить ее за решетку.

На Дос Сантос было короткое черное платье, высокие черные сапоги и кожаные браслеты. На различных участках тела поблескивали серьги-кольца, большая часть ее завитых черных волос была высоко поднята, а нижние пряди волнами спадали на плечи. Рост этой молодой особы не превышал ста пятидесяти пяти сантиметров, а лицо поражало жесткостью. Она чрезмерно сильно красила ресницы, а веки малевала фиолетовым. У нее была стройная спортивная фигура — как и у всех остальных жертв.

Дос Сантос пристально посмотрела на меня, потом на Кима и наконец на Джамиллу Хьюз. Затем, презрительно ухмыляясь, покачала головой. Мы все определенно не вызывали у нее симпатии. Она у меня, естественно, тоже.

— Курить в этой крысоловке разрешается? — усмехнувшись, осведомилась Дос Сантос. — Хотя я в любом случае закурю, понравится вам это или нет. Если не понравится, я свалю домой.

— Кури, — сказал Ким. — А домой ты, черт возьми, не свалишь! Даже не мечтай.

Он достал пригоршню семечек и принялся щелкать их, будто находился где-нибудь на ранчо. Этот парень сам был довольно странным.

Дос Сантос закурила «Кэмел» и выдохнула струю дыма прямо Киму в лицо.

— Детективу Фурману известно все, что и мне. Может, вы побеседуете только с ним? Он у нас — личность выдающаяся. Окончил с какими-то там наградами Калифорнийский университет.

— Нам бы хотелось выяснить некоторые детали, — сказал я. — Поэтому-то мы и приехали сюда из Сан-Франциско — чтобы увидеться именно с вами. Я вообще из округа Колумбия.

— Перлись в такую даль, и совершенно напрасно, Шпала, — ответила Дос Сантос.

У нее для каждого находилось хлесткое словцо. Она несколько раз провела рукой по лицу, будто пытаясь отделаться от наваливающегося сна.

— Наверное, ты слишком напряжена, — заговорила Джамилла. — Расслабься, девочка. Нам известно, что те двое причинили тебе массу боли.

Дос Сантос фыркнула.

— Причинили массу боли? Да они сломали мне два ребра и руку. Раз шесть меня вообще вырубало. К счастью, в один прекрасный момент я полетела вниз с горы, точнее, с холма. А потом вскочила на ноги и что было сил рванула прочь.

— Сначала ты заявила, что ни одного из преступников толком не рассмотрела. А позднее сказала, им обоим лет по сорок-пятьдесят?

Дос Сантос пожала плечами:

— Не знаю. Стоял туман — или мне так показалось. Чуть раньше в тот же вечер я ездила в клуб «Клык» на Уэст-Пико. Это единственное место, где можно встретить настоящих вампиров и что-нибудь о них узнать. В те времена я наведывалась в разные готические клубы — в «Стигматы», «Шабаш тринадцати», «Вампирикус», что в Лонг-Бич. И работала в «Некромании». Что такое «Некромания»? — спросила она, словно зная наверняка, что мы сейчас же зададим ей этот вопрос. — Специализированный бутик для тех людей, которые интересуются смертью. Там можно купить настоящий человеческий череп. Кости пальцев — рук и ног. Да хоть целый скелет, если захочешь.

— Мы не захотим, — ответила Джамилла. — Однажды и мне довелось побывать в подобном магазине. В Сан-Франциско. Он называется «Коронер».

Дос Сантос взглянула на нее с пренебрежением.

— Очень смешно, черт возьми! Думаешь, произвела на меня впечатление? Считаешь себя шибко умной?

Я вновь попытался вставить слово:

— Мы хотим помочь вам…

Дос Сантос перебила меня:

— Врешь! Вы хотите помочь только себе. Просто произошло еще что-то. Те ужасные убийства в Сан-Франциско, правильно? Читать я умею, уважаемые. В противном случае о проблемах Глории Дос Сантос никто и не вспомнил бы. А у меня их целая тьма! Гораздо больше, чем вы думаете. Но всем на меня плевать!

— В парке «Золотые ворота» убили мужчину и женщину. Убили зверски. Вам об этом известно. Вполне вероятно, что убийцы — те же самые люди, которые напали и на вас, — сказал я.

— Хм, м-да. А знаете, я, пожалуй, сообщу вам нечто такое, во что вы сразу же должны поверить. Те двое, что напали на меня, были вампирами! Слышите? Понимаю, вам трудно воспринять подобное своими крошечными мозгами, но эти парни — вампиры. Они отстранились от мира людей и теперь совсем не такие, как вы!

Я тогда чуть не распрощалась с жизнью. Их собратья любят поохотиться в Беверли-Хиллз. Они каждый божий день убивают в Лос-Анджелесе! И пьют кровь своих жертв, так сказать, насыщаются. Вижу, вы мне не верите. А должны поверить!

Дверь неслышно растворилась, и в проеме показалась голова полицейского, который что-то прошептал детективу Киму.

Ким нахмурился, взглянул на нас, потом на Дос Сантос.

— На бульваре Сансет совершено убийство. В гостиничном номере «люкс» искусали и повесили человека.

Лицо Глории Дос Сантос исказилось до неузнаваемости. Ее глаза сделались маленькими и злыми. Ее охватил приступ ярости и она оглушительно громко заорала:

— Они следили за вами, придурки! Они следили за вами! Не врубаетесь? Следили!.. О Господи! Им известно, что я здесь. Боже мой! Я пропала. Из-за вас мне теперь крышка.