Застольные разговоры Гитлера

Пикер Генри

Генри Пикер волею судьбы оказался одним из приближённых Гитлера. День за днём в 1941-1942 гг. в ставке Верховного главнокомандования он стенографировал застольные разговоры фюрера.

Впервые они были изданы в Германии в 1951 г. и произвели на читателей шокирующее впечатление. Такой шок предстоит пережить и нам, ибо впервые на русском языке, без каких-либо сокращений публикуются высказывания Гитлера по самым различным вопросам: от положений на фронтах до искусства и женской красоты. Гитлер практически раскрывает свой облик, и каждый сам может дать непредвзятую оценку человеку, когда-то заставившему содрогнуться весь мир.

 

Застольные разговоры Адольфа Гитлера за период с 21 июля 1941 года по 11 марта 1942 года

 

1

21.07.1941, понедельник, ночь

«Волчье логово»

В сущности, мы должны быть благодарны иезуитам. Не будь их — кто знает, смогли бы мы в архитектуре перейти от готического стиля к легким, открытым и ясным композициям эпохи контрреформации. В отличие от Лютера, стремившегося вновь пробудить в душах князей церкви, погрязших в мирских делах, утраченную ими мистическую веру в таинства, иезуиты апеллировали к чувственности.

При этом в намерения Лютера вовсе не входило заставить человечество следовать букве Святого Писания; целый ряд его высказываний свидетельствует о неприятии им Писания, ибо ему там далеко не все нравилось.

В протестантских странах тоже сжигали ведьм, в то время как в Италии такое случалось крайне редко. Южане вообще гораздо терпимее в вопросах веры. Француз тоже свободно расхаживает в церкви взад-вперед, а у нас стоит лишь не преклонить колени, как уже рискуешь привлечь к себе внимание.

С другой стороны: Лютер осмелился восстать против Папы и всей церковной системы! Это была первая революция!

А своим переводом Библии он создал общепризнанный канон немецкого языка, заменив им наши диалекты, то есть сделал его символом воплощения характера и духа единой нации.

Бросается в глаза, сколь схожи пути развития Германии и Италии. Создатели итальянского и немецкого языков — Данте и Лютер — противостояли всемогущему Папе.

Нации объединил вопреки династическим интересам один человек. Они стали единым народом вопреки желанию Папы.

При встречах с дуче я всегда испытываю особую радость; он грандиозная личность. Самое удивительное, что он в то же время, что и я работал на стройке в Германии. Безусловно: моя программа написана в 1919 году, тогда я еще ничего о нем не знал. Наши учения отнюдь не заимствовали друг у друга духовные основы, но каждый человек есть продукт как своих, так и чужих идей. И нельзя сказать, что события в Италии не оказали на нас никакого влияния. Без черных рубашек, возможно, не было бы и коричневых. Поход на Рим в 1922 году был одним из переломных моментов в истории. Уже сам факт, что такое вообще возможно, послужил нам хорошим стимулом. (Через несколько недель меня принял министр Швейер, в противном случае он бы никогда этого не сделал.)

Если бы марксисты одолели Муссолини, не знаю, смогли бы мы выстоять. Национал-социализм был тогда растеньицем со слабыми корнями.

Смерть дуче была бы величайшим несчастьем для Италии. Кто прохаживался с ним по залам виллы Боргезе и видел его голову на фоне бюстов римлян, тот сразу почувствовал: он один из римских цезарей! В чем-то он прямой потомок великих людей той эпохи.

При всех их слабостях итальянцы нам во многом симпатичны. Италия — родина идеи государственности, ибо единственным подлинно великим государством была лишь Римская империя. Музыкальность народа, его чувство красоты и пропорции, красота этих людей! Возрождение — это заря нового дня, когда ариец наконец смог обрести себя.

А события нашей истории, происходившие на итальянской земле! У кого нет чувства истории, тот подобен глухому или уроду. Жить он может, но разве это жизнь?!

Колдовское очарование Флоренции и Рима, Равенны и Сиены или Перуджи, а как прекрасны Тоскана и Умбрия! Любой дворец во Флоренции или в Риме гораздо ценнее всего Виндзорского замка. Если англичане разрушат Флоренцию или Рим, они совершат преступление. А вот Москвы не жаль, и, к сожалению, Берлин в его нынешнем виде тоже не великая потеря.

Я видел Рим и Париж. Признаться, в Париже, за исключением, может быть, Триумфальной арки, нет шедевров в стиле Колизея, Замка ангела или, скажем, Ватикана; общественные здания превосходят индивидуальные постройки. Что-то всегда нарушает композицию парижских строений, будь то «бычьи глаза», которые явно не к месту, когда смотришь на здание в целом, или фронтон, который подавляет фасад. Когда я сравниваю античный Пантеон с парижским — какая же у него ужасная конструкция! А скульптуры! Все, что я видел в Париже, оставило меня равнодушным, в Риме же, напротив, я был просто потрясен увиденным.

Когда мы принимали дуче у себя, то полагали, что все было просто великолепно; но наша поездка по Италии, прием, который нам там устроили (пусть даже церемониал отличался излишней старомодностью), поездка на Квиринал — все было как-то совсем иначе.

Неаполь, если не считать средневековых замков, мог бы вполне сойти за южноамериканский город. Но двор в замке, какие изумительные пропорции, как все продумано, как одно сочетается с другим! Моя мечта — безвестным художником приехать сюда и просто бродить здесь. А вместо этого: тут отряды, там отряды, да еще дуче, которого хватает самое большее на три картины; так я из картин ничего и не увидел.

Думаю, что Сицилия тоже чудесное место.

 

2

22.07.1941, вторник, ночь

«Волчье логово»

Англичанин превосходит немца своим чувством собственного достоинства. Оно есть лишь у того, кто имеет возможность повелевать людьми.

Повсюду в мире трудятся немцы, не получая, однако, за свой труд должного вознаграждения. Их достижения признаются, но они живут только своим трудом и поэтому достойны лишь жалости в глазах тех, кто зарабатывает на них.

Чем же объясняется тот факт, что вплоть до самой мировой войны к немцу в англосаксонских странах относились весьма недоброжелательно?

Примерно в 1870 году у нас произошел колоссальный прирост населения. В результате ежегодно вынуждено было эмигрировать от 200 000 до 300 000 человек. Противостоять этому можно было лишь путем вовлечения этих людей в трудовой процесс. Производились тогда исключительно изделия из такого немецкого сырья, как уголь и руда. Но Англия до поры до времени полностью удовлетворяла спрос на изделия из этого сырья. Англичане по обыкновению предъявляли очень высокие требования к качеству, чтобы соответственно установить высокую цену. И тому, кто хотел заняться этим делом, не оставалось ничего другого, как попытаться сбить монопольную цену.

Благодаря упорству и трудолюбию мы наладили выпуск товаров массового спроса. Они отличались дешевизной, но не обладали качеством английских изделий: мы были новичками и еще не знали всех секретов производства. И на Всемирной выставке в Филадельфии в восьмидесятые годы немецкая продукция получила оценку «дешевая и плохая». Однако постепенно образовались три отрасли, в которых труд наших людей давал более эффективные результаты, чем труд англичан: химическая промышленность, главным образом фармацевтическая, изготовление красителей и, уже накануне мировой войны, получение азота из воздуха; изготовление электрических приборов и оптических инструментов. Англия настолько остро почувствовала конкуренцию, что бросила на борьбу с нами всю свою мощь. Но их товарам не помогли ни такие меры из области торговой политики, как льготный таможенный тариф и межгосударственные договоры, ни фабричная марка «Сделано в Германии».

Идеал англичанина — викторианская эпоха: ему были подвластны бесчисленные миллионы жителей колоний и 35 миллионов в собственной стране. Для сравнения: среднее сословие составляло 1 миллион человек, да еще 1000 господ-бездельников, пользовавшихся плодами чужого труда. Для этого английского правящего слоя превращение Германии в великую державу было величайшим несчастьем. По сути дела, наш экономический подъем уже решил судьбу Англии, и в будущем Британская империя сможет выстоять лишь при поддержке Германии.

Я уверен, конец войны положит начало прочной дружбе с Англией. Мы будем жить с ними в мире. Предпосылка — нокаут, который англичанин должен получить от того, кого обязан уважать: необходимо искупить позор 1918 года.

Когда я спрашиваю себя, сможем ли мы противостоять опасностям жизни в довольстве, которые угрожают погубить Англию, то ответ может быть только один: да. И именно поэтому я так забочусь об искусстве. На той стороне Ла-Манша культура, равно как и спорт, — привилегия аристократов, и ни в одной стране не ставят так скверно Шекспира, как в Англии. Они любят музыку, но музыка не любит их. И нет у них истинно крупных мыслителей. А разве основную массу народа интересует Национальная галерея? Реформация у них в отличие от немецкой родилась не в муках совести, а была вызвана исключительно государственными соображениями. В Байройте можно встретить больше французов, чем англичан. У них нет оперы и нет театра, в котором работали бы так, как в любом из сотен немецких театров.

И все же я познакомился со многими англичанами, достойными уважения. Но даже тех, с которыми мы вели официальные переговоры, никак нельзя назвать мужчинами. И все же это тот народ, с которым мы можем заключить союз.

 

3

01.08.1941, пятница, ночь

«Волчье логово»

От меня постоянно требуют, чтобы я сказал похвальное слово бюрократии. Но я не могу этого сделать.

Разумеется, в нашем аппарате работают чистые, неподкупные чиновники, аккуратные и очень педантичные. Но: аппарат слишком заорганизован и штаты кое-где чрезмерно раздуты. И еще: никого не интересует конечный результат, никто не стремится получить под свое начало определенный участок и отвечать только за него, все зависят друг от друга. И потом, они вечно цепляются за свои кресла. За исключением одного рода войск, у нас в вермахте больше самостоятельности и меньше казенщины, чем в гражданских учреждениях! И это при мизерных окладах военных.

А этот идефикс: законодательство может быть лишь единым для всей территории рейха. А почему бы не разработать проект указа лишь для части рейха? Но для них единство рейха — это: лучше плохо, но для всей его территории, чем хорошо, но не для всей. Главное, чтобы руководство было в курсе деятельности аппарата и держало в руках все нити.

В вермахте высшая награда полагается тому, кто вопреки приказу, по собственному разумению, своими решительными действиями спас положение. В аппарате же любое нарушение предписаний может стоить головы: здесь он не допустит никаких исключений. Поэтому чиновникам не хватает мужества взять на себя всю ответственность.

Радует лишь то, что под нашей властью (в ходе этой войны) постепенно оказался целый континент. И уже из-за разного положения солнца над различными его частями невозможно никакое «единообразие». Мы вынуждены управлять округами размерами от 300 до 500 километров, имея в распоряжении лишь небольшую кучку людей. Естественно, полиция вынуждена там свободно обращаться с пистолетом. Люди партии сделают все как надо.

За науку приходится платить: злоупотребления неизбежны. Ну и пусть, если только мне через 10 лет доложат: «Данциг, Эльзас, Лотарингия онемечены, но при этом в Кольмаре выявлено 3 и 4, а там-то и там-то 5 и 10 случаев злоупотребления». Мы готовы примириться с этим, лишь бы только не потерять провинции. Через 10 лет в нашем распоряжении окажется отборный человеческий материал, о котором мы будем знать: для этой цели мы возьмем того, для другой — другого, если для выполнения определенных новых задач потребуются испытанные мастера.

Будет выведена новая порода людей, истинных повелителей по своей натуре, которых, конечно же, никак нельзя будет задействовать на Западе: вице-королей.

 

4

02.08.1941, суббота, полдень

«Волчье логово»

Неудивительно, что самой мощной опорой коммунистов была Саксония и что мы далеко не сразу смогли привлечь саксонских рабочих на свою сторону, как, впрочем, и то, что теперь они считаются вернейшими из верных: тамошняя буржуазия отличается тупостью и косностью.

В глазах представителей саксонской экономики мы тоже были коммунистами. Кто выступал за социальное равноправие широких масс, тот был для них большевиком. Даже представить себе невозможно, как саксонцы оскверняли родной очаг. Там была такая же плутократия, как сейчас в Англии. В Саксонии вермахт установил, что шла постепенная деградация человеческого материала.

Я никогда не попрекну какого-нибудь маленького человека в том, что он был коммунистом. Попрекать в этом можно только интеллигента; для него беды народные были лишь средством для достижения определенной цели. Стоит приглядеться повнимательнее к этому бюргерскому отребью, как вас от негодования сразу бросит в жар. Для массы просто не было другого пути. Рабочий не имел возможности проявить свои патриотические чувства: ни на открытие памятника Бисмарку, например, ни на торжественный спуск кораблей на воду никогда не приглашали делегацию рабочих; куда ни кинешь взгляд — одни цилиндры да мундиры. Для меня теперь цилиндр символизирует буржуазию.

Нет ничего приятнее, чем листать старые номера «Вохе». Могу только сказать, что все это надо изучать: при спуске кораблей на воду — одни цилиндры и после революции тоже; народ нужен исключительно для того, чтобы на его фоне их высочества и их величества могли продемонстрировать себя.

Кайзер как-то раз принял делегацию рабочих; он лишь наорал на них и сразу предупредил, что лишит их своей милости. На окружных собраниях делегатам достаточно было только изложить его речь. Ну а в войну уже было слишком поздно.

С другой стороны, представители буржуазии были слишком трусливы и не осмелились вонзить кинжал в сердце социал-демократии. Бисмарк намеревался это сделать; социальное законодательство в сочетании с последовательной репрессивной политикой — таким путем в течение 20 лет можно было бы достичь цели.

Тельман — типичный маленький человек, который и не мог действовать по-другому. Самое скверное в нем то, что он не так умен, как, к примеру, Торглер. Он очень недалекий человек. Поэтому Торглера я отпустил, а Тельмана — нет, и не из мести, а потому, что он опасен. И как только с той страшной угрозой, которую таит в себе Россия, будет покончено, пусть себе идет куда хочет.

Социал-демократов мне незачем было сажать за решетку, ни одно иностранное государство не могло стать им оплотом в их подрывной деятельности.

Пакт с Россией не мог побудить меня по-иному отнестись к внутреннему врагу. Но сами по себе коммунисты мне в тысячу раз симпатичнее того же Штархемберга. У них здоровые натуры, и, побудь они подольше в России, наверняка бы вернулись домой исцеленными.

 

5

02.08.1941, вечер

«Волчье логово»

Если какая-нибудь страна, подобно России, отгораживается от всего мира, то лишь с целью лишить своих граждан возможностей для сравнения.

Сталин установил в Балтии большевизм потому, что солдаты его оккупационной армии были бы просто ошарашены, сравнив тамошнюю жизнь со своей. Сперва он этого не хотел.

Мы намерены так преобразовать Германию, чтобы тот, кто к нам придет, избавился от своих прежних взглядов. Но я никому не хочу навязывать национал-социализм. Если некоторые заявляют, что они хотят остаться демократами, ладно, пусть в любых обстоятельствах остаются либеральными демократами. Французы, например, должны сохранить свои партии; чем больше у них будет социал-революционных движений, тем лучше для нас. Мы сейчас действуем правильно, именно так и надлежит поступать; многие французы вовсе не жаждут, чтобы мы покинули Париж. Из-за своих связей с нами они не вызывают доверия в Виши; в свою очередь в Виши из-за страха перед революционными движениями, в общем-то, благосклонно относятся к тому, что мы в Париже.

В своем стремлении к развитию нашей экономики мы не должны забывать о необходимости приумножить поголовье скота. Далее, очень важно владеть 400 000 гектарами каучуковых плантаций для удовлетворения наших потребностей.

Из-за того, что у нас властвует частнокапиталистический интерес, мы лишь едва приступили к использованию водной энергии. Энергией крупных гидроэлектростанций в первую очередь пользуются крупные получатели, химическая промышленность и так далее. Впрочем, достойны поощрения и те, кто использует каждую лошадиную силу так, как когда-то ее использовали на наших мельницах. Вода течет себе и течет, нужно лишь устроить каскад, и все будет как надо. Если запасы угля когда-нибудь подойдут к концу, то с водой такого не произойдет. Тут вообще нужен другой подход. Надо строить каскад за каскадом, используя любой, даже самый небольшой склон. И тогда вода будет стекать равномерно. И ее можно будет использовать абсолютно надежно. Метод Фишера — одно из самых гениальных изобретений.

Норвегия станет у нас центральной электростанцией для Северной Европы. Тем самым норвежцы наконец-то выполнят свой долг перед Европой. Относительно Швеции я еще не решил. В Финляндии, к сожалению, это не получится.

Если бы во всех наших городах применяли разработанный в Мюнхене метод по использованию сапропеля (благодаря ему на 12 процентов была удовлетворена обычная потребность Мюнхена в газе), то мы свершили бы великое дело. В Велской пустоши обнаружены залежи природного газа: им топят в городе Велсе. Не удивлюсь, если однажды там откроют нефтяное месторождение.

Но совершенно очевидно, что будущее за водой, ветрами и приливной энергией. Топить будем, вероятнее всего, водородом.

 

6

09.08.1941, суббота

«Волчье логово»

Нормы кодекса офицерской чести в последние дни неоднократно были предметом обсуждения во время застольных бесед Гитлера с генералами. В результате главнокомандующий сухопутными войсками составил перечень этих норм, который приводится ниже.

По словам главнокомандующего сухопутными силами, его побудило к этому то обстоятельство, что, как недавно выяснилось, в вермахте отсутствуют четкие представления об офицерской чести. Это обусловлено тем, что война размыла и сместила все понятия о ней, а также значительным увеличением численности офицерского корпуса и омолаживанием командных кадров. И хотя мы исходим из того, что такого рода явления следовало ожидать, все равно надлежит своевременно принять необходимые контрмеры, дабы не был причинен ущерб всему офицерскому корпусу.

(Ознакомление с разработанными с учетом особых потребностей офицерского корпуса правилами поведения допускается в доверительном порядке. От использования их в партийной работе следует воздержаться.)

(Обсуждено Гитлером с Кейтелем, проинформирован Борман.)

Офицер обязан не только образцово выполнять свои непосредственные обязанности. Он должен также служить всему народу примером благородного образа мыслей и истинно германского образа жизни.

Высшей моральной нормой для немца является честь. Поэтому хранить ее — высший долг офицера. Уровень его личности и степень уважения к нему определяются тем, насколько развито у него чувство чести, и отсутствием своекорыстных побуждений. Смысл воспитательного воздействия в том, чтобы он еще более укрепился в этой позиции и сделал для себя более глубокие выводы.

Засим я излагаю следующие нормы поведения:

Любовь к фюреру, народу и отечеству превыше всего. Поэтому офицер обязан четко отделить себя от тех, кто стоит в стороне от германского пути и борьбы. Он обязан с твердой верой в победу быть рядом с теми, кто робок и малодушен. Его близкие должны придерживаться тех же убеждений, что и он. Если, к примеру, супруга офицера позволяет себе высказывания, которые могут повлечь за собой уголовное наказание за «подстрекательство», то это никак не делает ему чести.

Офицер как образцовый представитель руководящего слоя германского народа и в этой войне доказал, что гибель на «поле чести» есть для него исполнение высшего солдатского долга.

Но и повседневные обязанности зачастую требуют храбрости, и иной раз бойцу, проявившему стойкость в боях с врагом, недостает именно гражданского мужества. Не бояться ответственности за свои ошибки и упущения, обсуждать неприятные или даже постыдные для себя темы и делать надлежащие выводы, отстаивать, разумеется, в уважительной форме свое мнение перед командиром, если того требуют интересы сообщества или долг, преодолевать все препоны, добиваясь исполнения признанного правильным решения, вести борьбу с собственными слабостями и недостатками — это также требует стойкости и мужества.

Верность — это значит до конца исполнять свой долг.

Верность — это забота о подчиненных. Тот, кто в первую очередь заботится о собственных удобствах и о собственном обеспечении, кто не желает оказать своим солдатам помощь делом и советом в их нуждах и повседневных заботах, кто требует от них стойко переносить лишения, но сам отнюдь не намерен делить с ними все тяготы, тот нарушает принцип верности своему долгу.

Верность — это чувство товарищества. Товарищество же — это не только веселая компания, это еще и верность друг другу в беде и опасности. Товарищество — это самоотверженность и жертвенная готовность прийти на помощь как в бою, так и в повседневной жизни.

Верность — это уважение к нашей великой истории. Судить о прошлом подобает лишь тому, кто своими достижениями завоевал на это право.

Офицер должен всегда держать слово. Уже из уважения к себе он обязан быть хозяином своего слова. Никто не смеет усомниться в его честном слове.

Неискренность есть признак нехватки мужества, и поэтому она затрагивает честь офицера. Для суда офицерской чести тот, кто неискренне ведет себя, и тот, кто небрежно дает показания, пятнают свою честь. Ложь из соображений личной выгоды на суде офицерской чести есть признак бесчестного образа мыслей.

Выполнять свой долг означает самоотверженно служить всему обществу. Скромность, высокая требовательность к себе и постоянная готовность пожертвовать собой — вот необходимые предпосылки для пользования теми привилегиями, которые полагаются в соответствии со званием и служебным положением. Поскольку офицер днем и ночью должен заботиться о своем подразделении, поскольку он несет ответственность за жизнь каждого из своих солдат, поскольку круг его обязанностей гораздо шире, а сами они несравнимо более тяжелые и поскольку он последним в месте расположения своей части отходит ко сну, то ему, к примеру, полагается отдельное помещение и денщик.

Какого бы то ни было рода чрезмерные привилегии несовместимы с нормами кодекса офицерской чести и подрывают репутацию офицера.

Любая война опасна уже тем, что слабохарактерный человек может на ней в какой-то степени превратиться в ландскнехта. Появляются такие качества, как неумение сдерживать себя, эгоизм, бахвальство и тщеславие. Тот, кто не может совладать с собой и умерить свои притязания, кто хвастается своими подвигами и стремится принизить заслуги других, чьими поступками движет исключительно жажда отличий и наград, кто распускает слухи, желая похвалиться «хорошими связями», тот теряет уважение окружающих, которое они оказывают лишь людям с благородной душой. Благородство души предусматривает рыцарственность в мыслях и делах, то есть скромность, сдержанность, отсутствие карьеризма и зависти. Кодекс чести требует от офицера свято хранить в себе эти качества, особенно в условиях войны.

Любая женщина вправе требовать от мужа уважительного отношения к своей чести, за исключением тех случаев, когда она из-за своего недостойного поведения, преступлений и прочих безнравственных поступков сама утратила на него право. Уважение к чести женщины несовместимо с расспросами о ее личной, частной и особенно семейной жизни.

Брак как основа семьи есть залог жизни и будущего народа. Сохранение в чистоте его устоев есть нравственный долг. Офицер, который уже в силу своего знания и положения является представителем руководящего слоя, через безупречное поведение обязан стать как бы эталоном нравственности и стремиться претворить в жизнь этот принцип в своей семье. Прелюбодеяние и разрушение чужой семьи есть осквернение чести, а измену собственной жене следует в общем и целом дополнительно квалифицировать как вероломство. Измена жены обязывает супруга во имя защиты чести своего дома призвать обидчика к ответу.

Честь подвержена нападкам извне. Любое оскорбление и любое сомнение в благородном образе мыслей затрагивают честь, за исключением тех случаев, когда оскорбителем выступает человек, не отвечающий за свои поступки или же признанный неполноценным.

На оскорбление действием офицер обязан ответить немедленно и тем самым предотвратить все попытки повторно оскорбить его. Кроме того, в данном случае следует подать в суд, как и при прочих оскорблениях, обидах и тому подобных покушениях на честь, например на супружескую честь, а также рапорт командиру. Тот в свою очередь обязан в случае, если обидчик сам не пожелает пойти навстречу законному требованию оскорбленного, стать посредником в вопросе о восстановлении попранной чести или же добиться какого-либо приемлемого для обеих сторон исхода.

Не следует поощрять вызовы на дуэль и прочие меры такого рода (например, развод).

Есть разница между понятиями «честь» и «поведение, достойное офицера». Под последним подразумевается поведение офицера в публичных местах (например, манера держать себя, внешний облик, дисциплинированность, форма одежды). К солдатской форме ни в коем случае нельзя относиться как к чему-то второстепенному. Командир обязан в воспитательных целях постоянно следить за ней. За нарушения виновные подвергаются наказанию в дисциплинарном или судебном порядке.

 

7

8 и 9.09.1941, понедельник, ночь

10.09.1941, полдень, вечер и ночь

«Волчье логово»

Английское самосознание зародилось в Индии. 400 лет тому назад англичане не имели даже представления о нем. Управлять миллионами приходилось с помощью лишь небольшой кучки людей. К этому их вынудили гигантские пространства Индии. При этом большую роль сыграла необходимость снабжать крупные опорные пункты европейцев продуктами и предметами потребления.

Имея в своем распоряжении только эту кучку людей, англичанам и в голову не могло прийти регламентировать жизнь новых континентов; англиканская церковь также не направляла сюда миссионеров. Это имело свою положительную сторону, ибо жители дальних континентов видели, что никто не покушается на их святыни.

Немец же повсюду в мире возбуждал к себе ненависть, так как, где бы он ни появлялся, везде начинал всех поучать. Но народам это не приносило ни малейшей пользы; ведь ценности, которые он пытался им привить, не являлись таковыми в их глазах. В России отсутствует категория долга в нашем понимании. Зачем же нам воспитывать это чувство в русских?

При заселении русского пространства мы должны обеспечить «имперских крестьян» необычайно роскошным жильем. Германские учреждения должны размещаться в великолепных зданиях — губернаторских дворцах. Вокруг них будут выращивать все необходимое для жизни немцев.

Вокруг города в радиусе 30...40 километров раскинутся поражающие своей красотой немецкие деревни, соединенные самыми лучшими дорогами. Возникнет другой мир, в котором русским будет позволено жить, как им угодно. Но при одном условии: господами будем мы. В случае мятежа нам достаточно будет сбросить пару бомб на их города, и дело сделано. А раз в год проведем группу киргизов по столице рейха, чтобы они прониклись сознанием мощи и величия ее архитектурных памятников.

Восточные пространства станут для нас тем, чем была для Англии Индия. Если бы я мог втолковать немецкому народу, как они важны для будущего!

Колонии — весьма сомнительное приобретение. На здешней земле мы себя чувствуем гораздо увереннее. Европа — это не географическое понятие. Это проблема кровной близости.

Теперь понятно, как китайцам пришла в голову мысль окружить себя стеной для защиты от постоянных вторжений монголов. И как не пожелать, чтобы гигантский вал защищал бы новый Восток от среднеазиатских полчищ. Вопреки всем урокам истории, которые гласят, что на хорошо защищенном пространстве начинается упадок сил. В конце концов, по-прежнему лучшая стена — это живая стена.

Если какая-либо страна и имеет право переселять своих граждан, то это именно наша, поскольку нам неоднократно приходилось проводить эвакуацию своих собственных сыновей: из одной только Восточной Пруссии было выселено 800 000 человек. Насколько мы, немцы, чувствительны, видно хотя бы из того, что пределом жестокости для нас было освобождение нашей страны от 600 000 евреев, в то время как мы со спокойной душой восприняли как нормальное явление выселение наших братьев.

Мы не позволим больше германцам эмигрировать в Америку. Норвежцев, шведов, датчан, голландцев — всех их мы направим на восточные земли; они станут провинциями рейха. Нам предстоит великая задача — во имя будущего планомерно проводить расовую политику. Мы должны это делать хотя бы ради борьбы с инцухтом, получившим у нас широкое распространение. Швейцарцы будут у нас трактирщиками, не более.

Болота мы не будем осушать. Мы возьмем только лучшие земли и в первую очередь обоснуемся там, где самая лучшая почва. В болотистой местности мы устроим гигантский полигон протяженностью 350...400 километров с водными преградами и всевозможными препятствиями, которые природа воздвигает на пути войск.

Само собой разумеется, что наши закаленные в боях дивизии без труда справились бы с английскими сухопутными силами. Англичане хотя бы уже потому слабее нас, что не имеют в своей стране условий для проведения учений; если бы они захотели освоить соответствующие обширные пространства, им бы пришлось снести слишком много замков.

Пока что мировая история знает лишь три битвы на уничтожение: Канны, Седан и Танненберг. Мы можем гордиться тем, что в двух из них победу одержали немецкие войска. Теперь к ним следует отнести наши сражения в Польше, на Западе и, в данный момент, на Востоке. Целью всех остальных битв было вынудить врага отступить. Ватерлоо не исключение. О битве в Тевтобургском лесу у нас совершенно неверное представление; вина за это лежит на наших историках-романтиках: как тогда, так и в наши дни в лесу невозможно вести бои.

Что же касается русской кампании, то здесь столкнулись два взгляда. Одни считали, что Сталин изберет отступательную тактику 1812 года; другие — что мы встретим ожесточенное сопротивление.

Я как представитель второй точки зрения почти не встретил поддержки. Я сказал себе, что сдача таких промышленных центров, как Петербург и Харьков, равносильна капитуляции, что отступать в таких условиях — значит обречь себя на уничтожение, и поэтому русские будут при любых обстоятельствах пытаться удержать эти позиции. Затем мы бросили наши силы в бой, и развитие событий подтвердило мою правоту. Даже если американцы будут как безумные трудиться не покладая рук четыре года, им все равно не возместить потерь русской армии.

Если Америка и оказывает Англии помощь, то лишь затем, чтобы приблизить тот миг, когда она окажется в состоянии стать ее наследником.

Мне уже не суждено дожить до этого, но я рад за немецкий народ, который однажды увидит, как Англия и Германия плечом к плечу выступят против Америки. Германия и Англия будут знать, чего можно ожидать друг от друга. У нас будет надежный союзник; они жуткие наглецы, и все же я восхищаюсь ими: нам еще нужно многому у них научиться.

Если кто и молится о победе нашего оружия, то это персидский шах: рядом с нами он может не бояться Англии.

Первое, что мы сделаем, — это подпишем с Турцией договор о дружбе, основывающийся на том, что ей будет поручена защита Дарданелл. Другим державам там делать нечего.

Что касается планового хозяйства, то оно у нас еще только в зародыше, и я представляю себе, какая это великолепная вещь — единый экономический порядок, охватывающий всю Германию и Европу.

Польза, к примеру, будет уже от того, что нам удастся использовать выделяемые при получении газов водяные пары, не нашедшие пока своего применения в системе теплоснабжения, для обогрева теплиц, и наши города всю зиму будут обеспечены свежими овощами и фруктами. Нет ничего прекраснее сада и огорода. Я всегда считал, что вермахту без мяса не обойтись. Но теперь я знаю, что в античные времена воинам лишь в случае крайней нужды выдавали мясо и римскую армию снабжали в основном хлебом.

Если собрать воедино все творческие преобразовательные силы, которые пока еще дремлют на всем европейском пространстве — в Германии, Англии, северных странах, Франции, Италии, — то можно лишь сказать: «Что по сравнению с ними американский потенциал?»

Англия гордится готовностью доминионов встать на защиту империи. Замечательно, но такая готовность существует лишь до тех пор, пока власти в центре в состоянии их к этому принудить.

Огромную роль играет то, что вся территория нового рейха находится под контролем единого вермахта, единых войск СС и единого административного аппарата!

Подобно тому как композиция стиснутой в стенах старой части города отличается от композиции современных окраинных кварталов, так и наши методы управления новыми пространствами отличаются от методов управления старого рейха. Решающее значение имеет то, что все необходимые меры проводятся в общеимперском масштабе.

В отношении территории Остмарка самое правильное было бы лишить Вену роли центра и возродить законы короны. Разом можно ликвидировать все территориальные споры. Любой гау будет счастлив, став сам себе хозяином.

Оружие будущего? В первую очередь сухопутные войска, затем военно-воздушные силы и лишь на третьем месте военно-морской флот.

Будь у нас летом 1918 года четыреста танков, мы бы выиграли мировую войну. Наше несчастье в том, что тогдашнее руководство не сумело своевременно распознать значение боевой техники. Военно-воздушные силы — самый молодой род войск. Но всего лишь за несколько десятилетий они достигли огромного прогресса в развитии, и пока еще нельзя сказать, что они на пределе своих возможностей. Военно-морской флот, напротив, со времен мировой войны не претерпел каких либо изменений.

Есть нечто трагическое в том, что линкор — этот символ свершений человека в деле преодоления сопротивления металла — в условиях развития авиации утратил свое значение. Его можно сравнить с таким чудом древней техники, как великолепное вооружение закованного в броню рыцаря конца средневековья. При этом на постройку линкора уходит столько же средств, сколько идет на производство 1000 бомбардировщиков. А сколько времени требует постройка одного линейного корабля! Стоит лишь изобрести бесшумные торпеды, и 100 самолетов будут означать гибель линкора. Уже теперь ни один большой боевой корабль не может находиться в гавани.

 

8

24.10.1941, пятница, вечер

«Волчье логово»

Любое существо, любое вещество, но также любой общественный институт подвержены процессу старения. Однако всякий общественный институт обязан считать, что он вечен, если только не желает самоликвидироваться. Крепчайшая сталь устает, все без исключения элементы распадаются. Поскольку Земле суждена гибель, несомненно, уйдут также в небытие и все общественные институты.

Этот процесс идет волнами, не прямо, а снизу вверх или сверху вниз. У церкви вековой конфликт с наукой. Бывали времена, когда церковь такой несокрушимой преградой вставала на пути научных исследований, что это приводило к взрыву. Церковь была вынуждена отступить. Но и наука утратила свою убойную силу.

Ныне в 10.00 на уроке закона божьего к детям обращаются со словами из Библии, излагая историю сотворения мира, а в 11.00 на уроке природоведения им начинают рассказывать историю развития. Но они же полностью противоречат друг другу. Я в школе очень остро воспринимал это противоречие и был настолько убежден в своей правоте, что даже заявил учителю природоведения о том, что его рассказ расходится с тем, что нам рассказывали на первом уроке, и привел учителей в отчаяние! Церковь ищет выход, утверждая, что библейские сюжеты не следует понимать буквально. Скажи это кто-нибудь 400 лет тому назад, его бы точно сожгли на костре под молебны.

Теперь церковь стала гораздо терпимее и по сравнению с прошлым веком обрела почву под ногами. Она использует то обстоятельство, что суть науки — в отыскании истины. Наука — это не что иное, как лестница, по которой можно взбираться вверх. И с каждой ступенькой цель все яснее и яснее. Но что там, в самом конце, наука тоже не знает. Оказывается, то, что еще недавно считалось истиной, далеко не полная истина, и ей не дано распахнуть ворота в вечность, и тогда церковь заявляет: мы с самого начала об этом говорили! Но: наука и не может по-другому. Если в ней будет властвовать догматизм, она сама превратится в религию. Когда говорят, что молния — дело рук божеских, это не так уж и неверно. Но безусловно, господь управляет молнией вовсе не так, как это утверждает церковь. Она спекулирует на идее сотворения мира во имя сугубо земных целей. Подлинное благочестие там, где укоренились глубокие знания о греховности всего человеческого.

Тот, для кого символ бога лишь дуб или дарохранительница, а не вся совокупность явлений, не способен до глубины души проникнуться благочестием, он скользит по поверхности и во время грозы боится, что бог в наказание за нарушение той или иной заповеди поразит его молнией.

Когда читаешь французские памфлеты XVII или XVIII века или беседы Фридриха Великого с Вольтером, то становится стыдно за наших современников с их примитивными разговорами.

Наука, хотя и разрешила в значительной степени проблему, вновь застряла на полпути, так и не сумев четко ответить на вопрос, существует ли вообще в природе разница между органическими и неорганическими веществами: видишь тело и не знаешь толком, из каких веществ оно состоит.

А церковь то начнет вопить, то опять сидит тихо и не препятствует распространению других взглядов. Но догматам веры не выдержать конкуренции с такой мощной силой, как естествознание, их ждет забвение. Это вполне логично. Если человеческий мозг устремлен в будущее и ему выпадает счастье приподнять плотную завесу, окутывающую тайну, то это не может остаться без последствий. Десять заповедей — это законы, на которых зиждется мироздание, и они полностью достойны похвалы. Вот основа церковной жизни и религиозной.

Церкви возникли потому, что у религии появилась организационная структура. Подсознание же у всех людей одинаковое, только понимание каких-то вещей происходит у них по-разному. Один сознает низменность своей натуры, лишь когда над ним нависла смертельная угроза. Другой же с самого начала понимал это, и ему не нужны были наводнение, пожар или землетрясение. В подсознании каждый чувствует ограниченность власти человека.

Благодаря микроскопу мы видим порядок величины не только с внешней стороны, но и изнутри: вот микрокосмос — вот макрокосмос. Добавим сюда также некоторые выводы — естественно-научного свойства, например что те или иные вещи вредны для здоровья. Отсюда традиция поста и многие медицинские трактаты со сведениями о том, как сохранить здоровье человека. Не случайно, что жрецы в Древнем Египте одновременно занимались врачеванием. Если современная наука ограничится лишь тем, что уничтожит память об их методах, то она причинит вред людям. Если же, напротив, церковь будет стремиться остановить прогресс, то создастся совершенно невыносимая ситуация, и это однажды приведет к краху всех церквей.

У стареющего человека ткани уже недостаточно эластичны. Нормальный человек вряд ли будет с охотой смотреть, как умирает другой. Когда двое любят друг друга и один из них вдруг начинает говорить о смерти, это означает: «Уходи, между нами все кончено!»

«Вы уже составили завещание?» Вопрос считается бестактным, чем моложе, тем меньше думаешь об этом. Но старики просто как одержимые цепляются за жизнь. Большинство из них верующие. Церковь открывает им перспективу: уход из жизни ничего не решает, дальше все будет гораздо лучше. Как тут не завещать церкви свои тысячи! И так везде и всюду. Есть ли вообще хоть одна церковь, которая бы более гибко подходила к достатку? Нет, ибо в таком случае она превратилась бы в науку. Наука не в состоянии объяснить, почему в природе все обстоит именно так, как это открывается глазу естествоиспытателя. Тут вмешивается религия и вносит успокоение в умы и души. Между тем, выражая себя только через церковь, она входит в противоречие с жизнью. Авторитет церковных иерархов основывается на том, что их вероучение объявляется догмой и церковь просто-напросто самоликвидировалась бы, не придерживайся она твердо основных догматов веры. Но то, что не радует глаз, должно или измениться, или исчезнуть. Таков закон вечного движения.

Нам только всегда надо помнить:

1. Мы — современные люди, можем заглянуть в глубины прошлого, а наши предки тысячу лет тому назад такой возможности не имели.

2. Древние не обладали таким кругозором, как мы.

Среди двух с половиной миллиардов жителей Земли мы можем обнаружить 170 основных вероисповеданий, каждое из которых утверждает, что именно оно придерживается истинных представлений о потустороннем мире. Получается, что 169 религий — ложные и лишь одна истинная. Из тех религий, что мы имеем на сегодняшний день, самая древняя возникла максимум 2500 лет тому назад. Человек же, то есть во многом похожая на него обезьяна — павиан, живет на Земле минимум 300 000 лет. А человекообразная обезьяна отличается от человека, стоящего на низшей ступени развития, гораздо меньше, чем этот человек от такого гения, как, например, Шопенгауэр. Когда заглядываешь в такие глубины, видишь, что 2000 лет — лишь небольшой отрезок времени. Материальный мир для нас во всей Вселенной совершенно одинаков. Неважно, идет ли речь о Земле, Солнце или других планетах. В наши дни даже представить себе невозможно, что хотя бы на одной из этих планет существует органическая жизнь.

Сделали ли научные открытия людей счастливыми? Не знаю. Но они счастливы, имея возможность придерживаться самых различных вероисповеданий. Значит, нужно быть терпимее в этом вопросе.

Самым нелепым было бы пытаться внушить человеку, что он управляет миром, как это делали в прошлом столетии назойливые либеральные ученые: тому самому человеку, который, желая быстрее добраться куда-либо, садится верхом на лошадь, то есть на ящера с микроскопическим объемом мозга. Вот это я считаю самым ужасным.

Русские имеют право выступать против своих попов, но они не смеют использовать их в борьбе против высших сил. Мы жалкие, безвольные создания, это факт, но есть также созидательная сила. И было бы глупо отрицать это.

Человек, придерживающийся ложной веры, выше того, кто вообще ни во что не верит. Так профессор-большевик воображает, что одержал победу над божьим Промыслом. Этим людям с нами не совладать. Неважно, черпаем ли мы свои идеи из катехизиса или из философских трактатов, у нас всегда есть возможности для отступления, они же с их сугубо материалистическими взглядами в конце концов просто сожрут друг друга.

 

9

11.11.1941, вторник, вечер

«Волчье логово»

Партия хорошо делает, не вступая ни в какие отношения с церковью. У нас никогда не устраивались молебны в войсках. Пусть уж лучше — сказал я себе — меня на какое-то время отлучат от церкви или предадут проклятию. Дружба с церковью может обойтись очень дорого. Ибо, если я достиг чего-либо, мне придется во всеуслышание объявить: я добился этого только с благословения церкви. Так я лучше сделаю это без ее благословения, и мне никто не предъявит счет.

Второго такого ханжеского государства, как Россия, не найти. Там все построено на церковных обрядах. И тем не менее русские получили крепкую взбучку. К примеру, молитвы 140 миллионов русских во время войны с японцами (1904...1905) принесли, совершенно очевидно, меньше пользы, чем молитвы гораздо меньшей по численности японской нации. Точно так же во время мировой войны наши молитвы оказались весомее, чем их. Но даже внутри страны попы не смогли обеспечить прочную опору существующему строю. Появился большевизм. Разумеется, этому способствовали также реакционные круги: они устранили Распутина, то есть единственную силу, способную привить славянскому элементу здоровое миропонимание.

Если бы не националисты-добровольцы, то в 1918...1920 годах священники у нас стали бы жертвой большевизма. Попы опасны, когда рушится государство. Тогда они собирают вокруг себя темные силы и вносят смуту: какие только трудности не создавали римские папы германским императорам! Я бы с удовольствием выстроил всех попов в одну шеренгу и заставил побеспокоиться о том, чтобы в небе не появились английские или русские самолеты. В данный момент больше пользы государству приносит тот, кто изготавливает противотанковые орудия, чем тот, кто машет кропилом. В романских странах большевизм всегда способствовал стабилизации, устраняя нежизнеспособные структуры.

Когда в древности плебеев подняли на защиту христианства, это означало, что интеллигенция окончательно отвергла античную культуру. В наши дни человек, знакомый с открытиями в области естествознания, уже не сможет всерьез воспринимать учение церкви: то, что противоречит законам природы, не может быть божественного происхождения и господь, если пожелает, поразит молнией также и церковь. Целиком основывающаяся на взглядах античных мыслителей, религиозная философия отстает от современного уровня развития науки. В Италии и Испании это закончилось резней.

Я не хочу, чтобы у нас случилось то же самое. Мы счастливы, что сохранились Парфенон, Пантеон и другие святыни, хотя с религиозной стороной этих сооружений мы уже не имеем ничего общего. Будь их у нас еще больше, это было бы просто великолепно. Мы ведь все равно не будем поклоняться в них Зевсу.

У нас такая же ситуация: лишь церковь сохранила весомые свидетельства о средневековье. Теперь представьте себе, я становлюсь ярым иконоборцем и одним махом уничтожаю все, что у нас было создано в V-XVII веках. На этом месте возникает дыра. И как из-за этого обеднеет мир!

Я ничего не знаю о загробном мире и достаточно честен, чтобы открыто признаться в этом. Другие же утверждают, что кое-что знают о нем, а я не могу представить доказательства, что это не так.

Крестьянке я бы не хотел навязывать свою философию. Учение церкви тоже своего рода философия, пусть даже и не стремящаяся отыскать истину. Но поскольку людям крупномасштабные материи недоступны, это не страшно. В итоге все, в общем-то, сводится к признанию беспомощности человека перед вечным законом природы. Не повредит также, если мы придем только лишь к выводу, что спасение человека — в его стремлении постичь смысл божественного провидения, а не в вере в свою способность восстать против закона. Это же просто замечательно, когда человек безропотно чтит законы.

Поскольку любые потрясения суть зло, лучше всего будет, если нам удастся, просвещая умы, постепенно и безболезненно преодолеть такой институт, как церковь. Самыми последними на очереди были бы, видимо, женские монастыри.

Прекрасно, когда люди предаются самоуглублению. Нужно только удалить ядовитое жало. В этом отношении за последние столетия было многое сделано. Им, церковникам, нужно просто втолковать, что царство их не от мира сего. Нельзя не восхититься Фридрихом Великим, пресекшим их попытку вмешаться в государственные дела. Его заметки на полях прошений пасторов — это большей частью воистину соломоновы решения, которые просто сокрушают их. Все генералы должны иметь их под рукой. Просто стыдно, что человечество так медленно движется вперед. Габсбургская династия дала миру в лице Иосифа II лишь бледную копию Фридриха Великого. Если за много веков династия даст миру только одного такого правителя, как Фридрих Великий, она займет достойное место в истории.

В ходе мировой войны мы убедились: единственным подлинно христианским государством была Германия; она-то и потерпела поражение. Это — отвратительное лицемерие, когда такой архимасон, как Рузвельт, говорит о христианстве: все церкви должны возвысить свой голос и потребовать запретить это, поскольку его поступки диаметрально противоположны христианской вере. На дворе эпоха гибели церкви. Пройдет еще несколько веков, и путем эволюции свершится то, что не удалось сделать путем революции. Любой ученый, совершающий открытие, отсекает тем самым частицу первоосновы. Жаль, что живешь в то время, когда еще неясно, каков будет новый мир.

 

10

01.12.1941, понедельник, ночь

«Волчье логово»

Встал вопрос, справедливо ли попрекать женщину в том, что у нее после взятия нами власти не хватило решимости развестись со своим мужем-евреем, и, напротив, почему порой именно желание развестись вызывает антипатию к ней и вовсе не убеждает в ее благонадежности. Заявляют, что уже тот факт, что она вообще вышла замуж за еврея, в любом случае говорит об отсутствии расового инстинкта, а это уже само по себе не позволяет ей быть полноправным членом народного сообщества!

Не говорите так! Десять лет тому назад весь наш интеллектуальный мир еще даже представления не имел о том, что же такое еврей. Наши расовые законы очень суровы по отношению к отдельным лицам; это правда, но их ни в коем случае нельзя оценивать, исходя из судьбы отдельного человека: я пошел на этот шаг ради будущего и его уже не омрачат бесчисленные конфликты!

Я убежден, что среди наших евреев были люди порядочные в том смысле, что они воздерживались от участия в любых акциях, направленных против германской нации! Сколько их было — трудно сказать. Но ни один из них не выступил против своих соплеменников за германскую нацию. Я вспоминаю еврейку, печатавшую в «Байрише курир» статьи против Эйснера; но не в целях защиты немецкого народа выступала она против него, а из отвлеченно-умозрительных соображений. Она предостерегала от всех дальнейших шагов по намеченному им пути, ибо его курс мог вызвать ответную реакцию и евреям пришлось бы худо. Как сказано в четвертой заповеди: «Почитай отца твоего и мать твою, чтобы продлились дни твои на земле…» Вот и евреи выдвигают нравственные требования не ради их самих, а лишь для того, чтобы этим чего-нибудь достичь.

Многие евреи не сознают деструктивного характера своего бытия. Но тот, кто разрушает жизнь, обрекает себя на смерть, и ничего другого с ним не может случиться! Кто виноват, что кошка сожрала мышь? Может быть, мышь, которая ни одной кошке не причинила зла? Мы не знаем, почему так заведено, что еврей губит народы. Может быть, природа создала его для того, чтобы он, оказывая губительное воздействие на другие народы, стимулировал их активность. В таком случае из всех евреев наиболее достойны уважения Павел и Троцкий, поскольку они в наибольшей степени способствовали этому. Своей деятельностью они вызвали ответную реакцию. Они вообще действуют подобно бацилле, проникающей в тело и парализующей его! Дитрих Эккарт как-то сказал мне, что знал только одного порядочного еврея. Это был Отто Вейнингер, который, осознав, что еврей живет за счет разложения других наций, покончил с собой.

Удивительно, что евреи-метисы во втором и третьем поколениях зачастую снова вступают в брак с евреями, но природа все равно в итоге отделяет вредоносное семя: в седьмом, восьмом и девятом поколениях еврейское начало уже никак не проявляется и чистота крови, по-видимому, восстанавливается.

Разумеется, можно ужаснуться от того, что в природе все пожирают друг друга: стрекоза — муху, птица — стрекозу, большая птица — маленькую. И наконец, большая птица, состарившись, становится добычей бактерий. Но и этим тоже не уйти от судьбы. Будь у нас возможность увеличивать до нескольких миллионов раз, мы бы открыли новые миры; все в этом мире и большое и маленькое одновременно, все зависит от того, по отношению к большему или меньшему мы рассматриваем ту или иную вещь. Ясно одно: изменить здесь ничего нельзя! Даже если ты лишишь себя жизни, то все равно вернешься в природу в виде вещества или духа, души. Жаба не знает, кем она была прежде, и мы тоже этого не знаем о нас самих! Единственное, что остается, — это изучать законы природы, чтобы не действовать против них; ибо это значило бы восстать против воли неба. Если я и намерен уверовать в божественный закон, то лишь ради сохранения расы.

Не следует так уж высоко ценить жизнь каждого живого существа. Если эта жизнь необходима, она не погибнет. Муха откладывает миллионы яиц. Все ее личинки гибнут, но: мухи остаются. Останется прежде всего не индивидуальная мысль, но настоянная на крови субстанция. Из нее-то и родится мысль. Она-то и родит мысль.

Никто не обязан рассматривать бытие в перспективе, в которой оно лишено всякой привлекательности.

Органы чувств нужны человеку, чтобы познать прекрасное. И какой же богатый мир открывается тому, кто оперирует ими! К тому же природный инстинкт побуждает каждого человека, встретившегося с прекрасным, сделать его доступным также и другим. Прекрасное должно овладеть людьми; оно хочет сохранить над ними свою власть. Чем иначе еще можно объяснить тот факт, что в тяжелые времена всегда находилось бесчисленное множество людей, готовых без тени сомнения отдать жизнь ради выживания своего народа!

К несчастью, наша религия убивает всякую любовь к прекрасному. Протестанты еще более худшие ханжи, чем католики. И ту и другую церковь нельзя недооценивать, но в этом отношении евангелическая церковь — сверкающий северный ледник, в то время как католическая церковь, будучи древнее на тысячу лет, обладая поэтому гораздо более богатым опытом и питаясь непосредственно плодами иудейского интеллекта, поступает очень мудро: в масленицу человеку позволено грешить — его все равно от этого не отвадишь, — но лишь затем, чтобы в первую среду великого поста через описание адских мук заставить его раскошелиться в пользу церкви, а потом спустя какое-то время вновь позволить ему дать волю своим страстям.

 

11

13.12.1941, суббота, полдень

«Волчье логово»

Война идет к концу. Последняя великая задача нашей эпохи заключается в том, чтобы решить проблему церкви. Только тогда германская нация может быть совершенно спокойна за свое будущее.

Догматы веры меня совершенно не интересуют, но я не потерплю, чтобы поп вмешивался в земные дела. Сделав государство полным хозяином, мы положим конец организованной лжи. В юности я признавал лишь одно средство: динамит. Лишь позднее я понял: в этом деле нельзя ломать через колено. Нужно подождать, пока церковь сгниет до конца, подобно зараженному гангреной органу. Нужно довести до того, что с амвона будут вещать сплошь дураки, а слушать их будут одни старухи. Здоровая, крепкая молодежь уйдет к нам.

Я ничего не имею против целиком государственной церкви, как у англичан. Но мир просто не может так долго держаться на лжи. Только в VII, VIII и IX веках князья, которые были заодно с попами, навязали нашим народам христианство. Раньше они жили без этой религии. У меня шесть дивизий СС, ни один из этих солдат не ходит в церковь, и тем не менее они со спокойной душой идут на смерть.

Христос был арийцем. Но Павел использовал его учение для того, чтобы мобилизовать преступные элементы и заложить фундамент предбольшевизма. С его победой античный мир утратил красоту и ясность. Что это за бог, которому нравится, как люди перед его ликом умерщвляют свою плоть?

Простой, убедительный пример: господь создает условия для грехопадения. Осуществив с помощью дьявола свой план, он затем прибегает к услугам девы Марии с целью произвести на свет человека, который смертью своей искупает грехи всего человечества.

Ислам, пожалуй, еще мог бы побудить меня вперить восторженный взор в небо. Но когда я представляю, как пресно и скучно на христианских небесах! В этом мире есть Рихард Вагнер, а там только «Аллилуйя», пальмовые ветви, младенцы, старики и старухи. Дикарь поклоняется хотя бы силам природы. Христианство же стремится заставить уверовать нас в «чудо преображения», ничего более нелепого человеческий мозг в своем безумии и выдумать не мог; чистейшей воды издевательство над любым божественным началом. Да негр с его фетишем в тысячу раз выше того, кто верит в чудесное преображение. Подчас теряешь всякое уважение к человечеству. Не к массе: ее ничему другому никогда и не учили. Но когда министры — члены партии и генералы убеждены, что нам не победить без благословения церкви! Триста лет уже немцы никак не могут выяснить, можно ли при совершении причастия вкушать не только «тело», но и «кровь» Христа.

Наша религиозность — это вообще наш позор. У японцев-христиан религия преобразована применительно к их миру. Но им легче. Религия японцев возвращает их назад к природе. Христианский тезис о загробном мире я ничем не могу заменить, поскольку он совершенно несостоятелен. Но вера в вечную жизнь имеет под собой определенные основания. Ум и душа возвращаются в общее хранилище, как, впрочем, и тело. Мы ляжем удобрениями в почву, на которой появится новая жизнь. Я не хочу ломать голову в поисках ответов на вопросы «почему?» и «отчего?». Все равно нам не дано проникнуть в глубину души.

Если и есть бог, он дает не только жизнь, но и способность познания. И если я с помощью данного мне богом разума регулирую свою жизнь, то могу ошибаться, но не солгу.

Переселение тел в загробный мир невозможно хотя бы уже потому, что каждый, кто был бы вынужден взирать сверху на нас, испытывал бы страшные муки: он просто бы бесился от ярости, видя те ошибки, которые непрерывно совершают люди.

Ошибка Чемберлена в том, что он воспринимал христианство как духовный мир. Человек все мерит на свой аршин: то, что больше него, он называет большим, а то, что меньше, — маленьким. Ясно одно: на мировой шкале где-то и у нас есть место. Провидение создало каждого человека с неотъемлемыми расовыми признаками, и это уже само по себе отрадно. Как же нам не радоваться тому, что нам кажется прекрасным. Я стремлюсь к такому порядку вещей, когда каждый твердо знал бы о себе: он живет и умирает во имя сохранения своей расы. Задача состоит в том, чтобы воспитать в людях высочайшее уважение к тем, кто особенно отличился в борьбе за выживание расы. Очень хорошо, что я не пустил попов в партию. 21 марта 1933 года — в Потсдаме — встал вопрос: идти или не идти в церковь? Я завоевал государство, не испугавшись проклятий обеих конфессий. Если бы я тогда в самом начале прибег к услугам церкви — мы пошли к могилам, а государственные деятели отправились в церковь, — то сегодня меня постигла бы судьба дуче. Сам по себе он вольнодумец. Но он пошел на уступки, хотя ему, подобно мне, следовало бы совершить революционный акт. Я бы вторгся в Ватикан и вышвырнул оттуда всю компанию. Потом я бы сказал: «Извините, ошибся!» Но зато их бы уже там не было.

И все же я бы не хотел, чтобы итальянцы или испанцы отвергли христианство: тот, кто его исповедует, всегда носит в своем теле бациллы.

 

12

18.01.1942, воскресенье, вечер

«Волчье логово»

Всю жизнь мне постоянно приходится кого-то уговаривать. В 1933 году я имел в «Кайзерхофе» многочасовую беседу с Мейснером; он сказал мне, что всю жизнь был демократом, но, возможно, в несколько ином аспекте, чем мы себе это представляем. На самом деле мы не так уж далеки друг от друга, и он лично готов сделать все для того, чтобы помочь нам в установлении контактов со «старым господином» — Гинденбургом. Но пока на это нельзя рассчитывать, ибо «старый господин» уже в силу своего мировоззрения враждебно настроен по отношению к нам.

Должен признаться, что Мейснер первый, кто весьма убедительно обрисовал мне ситуацию, в которой оказался «старый господин». Где ему искать опору? Националисты — бездари. Против конституции он пойти не может, что же ему остается делать? Ему стоило больших усилий преодолеть себя и пойти на сотрудничество с некоторыми социал-демократами и представителями партии Центра. Добавим сюда еще антипатию к Гугенбергуa, который в 1925 году назвал его государственным изменником лишь за то, что он оставил Мейснера в его должности.

В конце концов «старый господин» пригласил меня для беседы: «Господин Гитлер, я хочу знать, что у вас за идеи?» Было безумно тяжело знакомить его с нашей идеологией, ибо нас разделяла пропасть. Начал я с рассказа об использовании военного опыта и организаций. К солдату я быстро проторил дорогу; но для того, чтобы найти подход к политику, потребовалось великое умение.

Когда я закончил свой рассказ, то почувствовал, что он с одобрением воспринял его. Потом он вспомнил об одном инциденте в Восточной Пруссии: «Но ваши молодые люди не должны так поступать! Недавно в Танненберге они выкрикивали: „Пробудись, пробудись!“ Но я же не сплю!»

К этому приложили руку определенные люди, которые внушили «старому господину», что парни имели в виде именно его, хотя на самом деле их клич звучал: «Германия, пробудись!»

Вскоре он известил меня, что намерен теперь всегда прислушиваться к моему мнению в случае принятия каких-либо важных решений. Это уже о многом говорило. Но влияние враждебных мне кругов все еще было настолько сильным, что я даже в 1933 году поначалу был вынужден докладывать ему только в присутствии фон Папена. Как-то раз Папен был в отъезде. Я отправился к нему один. «Почему господин Папен всегда присутствует здесь? Я хочу говорить только с вами!» Папен по возвращении очень сожалел, что был вынужден уехать. «Старый господин» считал его ветрогоном, но, по-моему, все же любил. Папен очень умело с ним обращался. Да и заслуги у него немалые. Он первым проявил инициативу: нарушил священную конституцию. Ну а то, что он не смог сделать следующий шаг…

Если Антонеску не сумеет завоевать симпатии народа, он пропал. Тот, кто опирается лишь на аппарат, не сможет долго продержаться. Ататюрк упрочил свою власть с помощью Народной партии. То же самое в Италии. Случись с Антонеску что-нибудь, и выяснится, что отсутствует решающий фактор в вопросе о преемнике. В армии различные претенденты тут же вступят в борьбу между собой. Я бы лично расстрелял Хориа Симу и сделал своей опорой румынский Легион.

Без политического фундамента невозможно ни решить вопрос о преемнике, ни наладить нормальную деятельность государственного аппарата. И здесь румыны уступают Хорти. В венгерском государстве, с одной стороны, есть парламент — что для нас совершенно нетерпимо, — но исполнительная власть действует совершенно самостоятельно.

Вот в чем было несчастье Папена: ему не на кого было опереться. Мы еще были недостаточно сильны, чтобы поддержать его. Но я бы и не стал этого делать, ибо он не был к сему свыше предназначен.

Ежегодный дефицит бюджета в рейхе и землях составлял у нас тогда 5,5 миллиарда. Еще 5 миллиардов надлежало выплатить блоку враждебных держав. «Колоссальный успех, — заявил он, вернувшись из Женевы, — ведь ранее нам записали 150 миллиардов». Между тем на 30 января 1933 года в казне было всего 83 миллиона. Я спросил его: «Чем вы собираетесь платить?» — а он в ответ: «Надо платить, иначе они наложат арест на наше имущество». — «Каким образом? — спросил я. — У нас ничего нет». Когда же я запросил 3 миллиарда на вооружение, мне тут же напомнили об этих обязательствах перед заграницей. Тогда я сказал: «Вы хотите отдать это зарубежным странам, так лучше дайте эти деньги своей стране!» Английскому послу (сэру Горацию Румбольду) я четко разъяснил свою точку зрения во время вручения верительных грамот. В ответ он заявил: «Вы хотите тем самым сказать, что новая Германия не признает обязательств, взятых на себя ее прежними правительствами?» — «Мы признаем договора, — возразил я ему, — но отвергаем шантаж. А все наши обещания, относящиеся к Версальскому договору, по моему мнению, вырваны у нас путем шантажа». — «Превосходно, — сказал он, — я немедленно поставлю в известность мое правительство».

Никогда Англия или Франция не предъявляла нам претензий по поводу платежей. Англичан я в этом отношении вообще не боялся. Но я беспокоился, что французы могут воспользоваться этим, чтобы, например, оккупировать Майнц.

 

13

08.01.1942, четверг, ночь

«Волчье логово»

Кое-кто спрашивает: «Почему вы не измените программу партии?» А почему я вообще должен ее менять? Это история. С этой программы 24 февраля 1919 года началось наше движение. Жизнь, меняясь, сама вносит свои изменения. Национал-социализм не медицинский или военный еженедельник, который постоянно должен соответствовать новейшему уровню научных исследований.

Какое счастье для правительства, что люди совершенно не думают. Думать им приходится лишь в момент отдачи приказов и во время их исполнения. В противном случае человеческое общество долго бы не просуществовало.

Не зима как таковая создает нам трудности, а то, что у нас есть солдаты, но мы не можем обеспечить их транспортировку, есть боеприпасы и вооружение, но мы не можем доставить их на позиции. Горе железнодорожникам, если к следующему разу они не наладят свою работу!

Будет лучше, если я тридцатого выступлю вместо Геббельса. Призывая сохранить бодрость духа, необходимо соблюсти золотую середину между трезвой оценкой ситуации и звонкой фразой. Геббельс в обращении к солдатам призвал их быть твердыми и невозмутимыми. Но в этой ситуации солдат должен быть не невозмутимым, а решительным. Это понимает только тот, кто сам воевал.

Стоит найти где-нибудь череп, как весь мир заявляет: так выглядели наши предки. Кто знает, может быть, неандерталец был обезьяной. Во всяком случае, наши предки в те времена там не сидели. Наша страна представляла собой сплошное болото, и они разве что прошли через него. Когда нас спрашивают о наших предках, мы всегда должны указывать на греков.

 

14

19.01.1942, понедельник, вечер

«Волчье логово»

До 1933 года мне постоянно с большим трудом удавалось удерживать наших людей от дуэлей. И тогда я просто запретил их. Из-за таких глупостей я потерял нескольких наших лучших людей. И что послужило поводом для дуэлей!

Как-то мы сидели в «Рейхсадлере» (ресторан в Мюнхене) . Гесс был с женой и свояченицей. Подвыпивший студент пристал к ним и оскорбил дам. Гесс пригласил его выйти и высказал ему все, что он о нем думал. На следующий день двое таких вот болванов явились к нему и принесли вызов на дуэль, поскольку он позволил себе поучать члена студенческой корпорации. Я запретил ему связываться с ними. Пусть они лучше ко мне придут. Я бы сказал им: «Человек четыре года сражался с врагом. Вам не стыдно?»

Никто не сможет заменить Штрунка — единственного нашего журналиста с мировой известностью. Оскорбили его жену и в результате застрелили его самого. Где же тут разум?

Бывает, двое мужчин вступают между собой в конфликт, который никак нельзя разрешить в судебном порядке. Когда, например, двое ухаживают за одной женщиной. Как-то им нужно разобраться между собой. Кто-то должен уйти. Но сейчас война, и нет ни возможности отнестись с пониманием к таким вещам, ни времени. Нация не может себе этого позволить.

Когда речь идет о раздорах в деревне, я за проявление терпимости. Деревенский парень побоится на людях показаться, если он не стал драться за свою девушку. Ничего трагического здесь нет. Случается, суд объявляет убийцей того, кто заслуживает обвинения лишь в неумышленном убийстве. Достаточно было виновному хоть раз сказать:

«Я убью его!» — как в его деянии уже видят «преступление с заранее обдуманными намерениями». Но куда мы придем, если в умышленном убийстве обвинят всех тех, кто в деревне сказал нечто подобное? В таких случаях я обычно смотрю сквозь пальцы, если, на мой взгляд, речь идет о хороших ребятах. В тюрьме им заменяют наказание и вскоре досрочно освобождают.

Кто у нас сегодня имеет право защищаться? Четких представлений о защите чести мундира не существует. Если еще и ДАФ (Немецкий трудовой фронт) потребует предоставить ему право устраивать дуэли, останется лишь каких-нибудь два-три несчастных, которые вообще не имеют ни мундира, ни чести. Я тогда из принципа разрешу дуэли только между представителями духовного сословия и юристами.

Есть множество других возможностей поступить благородно и принести пользу нации. Мы обязаны предъявлять высокие требования к такого рода вещам. Подчас, чем больше в жизни великих событий, тем менее значительными они кажутся. И сколько семей таким вот образом было ввергнуто в несчастье. Дуэлью ничего не докажешь. Ты можешь тысячу раз быть правым; но вопрос лишь в том, лучше ли ты стреляешь.

 

15

20.01.1942, вторник, полдень

«Волчье логово»

В старой германской армии было поразительно много хорошего, но было и поразительно много плохого. Это и породило социал-демократию, чего никогда бы не произошло, если бы армия и флот не сделали все, чтобы возвести стену отчуждения между рабочим и нацией. У рабочего не было никаких шансов на продвижение по службе: губительное воздействие оказал институт фельдфебель-лейтенантов и заместителей офицерских должностей.

В каждом полку было несколько офицеров, на которых можно было положиться. Но сколько бы их ни было, путь наверх был им закрыт. И напротив, любой учитель автоматически становился офицером, и многие из них показали свою полную непригодность.

Если некто хорошо проявил себя и, следовательно, обладает командирскими способностями, то нужно дать ему звание, соответствующее его должности. Только капитан должен в течение длительного срока командовать ротой. К этому обязывает хотя бы забота о его авторитете. Случалось, замещающий офицерскую должность два года командовал ротой, а обер-лейтенант — батальоном. Но солдаты заслужили, чтобы их командиру присвоили звание, которое он заслужил. То же самое относится и к командованию полком. Из чисто формальных соображений нельзя допустить, чтобы полковничью должность занимал майор.

В мирное время вновь неизбежно установится определенный порядок. Я скептически отношусь к офицерам-теоретикам. Далеко не ясно, смогут ли они в решающий момент правильно действовать.

В условиях современного боя командир роты, которому больше 40 лет, — это нонсенс. Командиру роты должно быть 26 лет, командиру полка — 35, а командиру дивизии — 40.

Стоит взглянуть в наш список лиц, имеющих генеральское звание, как тут же можно сделать вывод: этим людям пора на пенсию. Приведу пример Англии, где при назначении человека на ту или иную должность уже не руководствуются служебно-возрастным списком.

 

16

22.01.1942, четверг, полдень

«Волчье логово»

Не исключено, что при последовательном руководстве мы через двести лет решим национальную проблему. В известной степени это уже было достигнуто Тридцатилетней войной.

В сороковые годы прошлого столетия любой чех стыдился говорить по-чешски. Он гордился, что говорит по-немецки, и был особенно горд, если его принимали за венца. Введение всеобщего, равного, тайного избирательного права нанесло в Австрии сокрушительный удар по немцам. Социал-демократия принципиально встала на сторону чехов, высшая знать тоже.

Для аристократии немцы вообще слишком культурный народ. Ей предпочтительнее малые народы окраин. Чехи были лучше, чем венгры, румыны и поляки. У них уже образовался слой мелких буржуа, отличавшихся трудолюбием и знавших свое место. В наши дни они злобно, но и с безмерным восхищением взирают на нас: «Нам, богемцам, не дано властвовать!»

Только властвуя над другими народами, можно научиться управлять. Чехи давно бы избавились от своего комплекса неполноценности, если бы с течением времени осознали свое превосходство над остальными окраинными народами Австрии.

Ситуацию, существовавшую до марта 1939 года, теперь даже представить себе нельзя: как такое вообще было возможно!

На протяжении нескольких веков мы замыкались исключительно на себе и теперь должны научиться активно наступать. Это продлится 50...100 лет. Мы умели властвовать над другими. Самый лучший пример этого — Австрия. Если бы Габсбурги не заключили союз с враждебными силами, то девять миллионов немцев справились бы с остальными пятьюдесятью миллионами! Когда говорят, что индусы сражаются на стороне англичан, вспомним: в Австрии другие народы тоже сражались на стороне немцев.

Нижняя Саксония, безусловно, родина властелинов. Английский господствующий слой родом оттуда! Именно там СС, используя свои методы, проводит набор руководящих кадров, с помощью которых через 100 лет можно будет управлять всеми территориями, не ломая себе голову над тем, кого куда назначить.

Сумеем ли мы избавиться от провинциальной узости — вот что будет иметь решающее значение. Поэтому я рад, что мы обосновались и в Норвегии, и еще там-то, там-то и там-то. Швейцарцы — это просто выродившееся ответвление нашего народа. Мы потеряли германцев, которых в Северной Африке называли берберами, а в Малой Азии — курдами. Одним из них был Кемаль Ататюрк, голубоглазый человек, не имевший ничего общего с турками.

 

17

24.01.1942, суббота, вечер

«Волчье логово»

В мирное время следует закладывать такие основы военной промышленности, на которые можно опереться и во время войны.

В 1936 году — когда был разработан 2-й четырехлетний план — нужда заставила нас начать поиски материалов-заменителей. Для оснащения миллионной армии одной только оптики требуется столько — даже представить себе невозможно!

В Англии усиливается следующая тенденция: в Европе ничего приобрести мы не сможем. У нас 16 миллиардов долга еще с той войны. Теперь к ним прибавились еще 200 миллиардов. Консерваторы скажут: только отказавшись от власти над Индией, можно — например, в Северной Норвегии — быстро и малой кровью одержать победу. Удастся ли отстоять Новую Зеландию и Австралию? Но Индию нужно удержать.

С капиталистической точки зрения Англия — богатейшая в мире страна. Буржуа способен на подвиг, как только протянешь руку к его кошельку. Остаются только две возможности: уйти из Европы и удерживать Восток и наоборот; и то и другое удержать невозможно. Смена правительства будет вызвана решением уйти из Европы. Английская буржуазия сохраняет за Черчиллем его должность до тех пор, пока есть стремление при всех обстоятельствах продолжать эту войну.

Будь она похитрее, она бы закончила ее и нанесла бы тем самым страшный удар Рузвельту. Она бы могла сказать: Англия не в состоянии продолжать войну. Помочь вы нам не можете, и мы вынуждены занять другую позицию в отношении Европы. Произойдет крах американской экономики, падет Рузвельт, и Америка перестанет представлять опасность для Англии.

 

18

Ночь с 25 на 26.01.1942, воскресенье

«Волчье логово»

Счастье некоторых государственных деятелей, что они не были женаты: иначе произошла бы катастрофа.

В одном жена никогда не поймет мужа: когда в браке он не сможет уделять ей столько времени, сколько она требует. Пока речь идет о чужих мужьях, они все говорят: я не понимаю их жен, я не буду такой. Но по отношению к собственным мужьям все женщины ведут себя одинаково неразумно. Нужно понять: жена, которая любит своего мужа, живет только его жизнью; лишь когда появляются дети, она осознает, что у нее в жизни есть еще кое-что; она требует от мужа, чтобы он вел себя точно так же. Но мужчина раб своих мыслей. Долг и обязанности властвуют над ним, и бывают моменты, когда он действительно вынужден сказать: какое мне дело до жены, какое мне дело до ребенка!

В 1932 году я вообще лишь несколько дней провел дома. Но и тогда я не был себе хозяином.

«Тебя нет со мной!» — жалуется жена, когда муж неожиданно весь оказывается во власти своих мыслей. Разумеется, вовсе не нужно постоянно быть вместе. Но боль разлуки приносит жене нечто вроде удовлетворения. Ведь за ней последует радость встречи. И когда моряк возвращается домой, то для него это не что иное, как заново праздновать свадьбу. После стольких месяцев отсутствия он может теперь несколько недель наслаждаться полной свободой! Со мной такого бы никогда не было. Меня бы жена встречала упреком: «А я?!»

К тому же очень мучительно безропотно подчиняться воле жены. У меня было бы угрюмое, помятое лицо, или я бы перестал выполнять супружеские обязанности.

Поэтому лучше не жениться. Самое худшее в браке: стороны вступают между собой в юридические отношения, отсюда и претензии. Гораздо разумнее иметь возлюбленную. Никаких тягот, и все воспринимается как подарок. Разумеется, это относится только к великим людям.

Не думаю, что такой человек, как я, когда-нибудь женится. Он придумал себе идеал, в котором фигура одной женщины сочетается с волосами другой, умом третьей и глазами четвертой, и всякий раз сверяет новую знакомую с ним. И выясняется, что идеала просто не существует. Нужно радоваться, если девушка в чем-то одном очаровательна. Нет ничего прекраснее, чем воспитывать юное существо: девушка в 18, 20 лет податлива, как воск. Мужчина должен уметь наложить на любую девушку отпечаток своей личности. Женщина только этого и хочет.

Дара, невеста моего шофера Кемпки, очень милая девушка. Но я не думаю, что они будут счастливы. Кемпку, кроме техники, ничего не интересует, а она умна и интеллигентна.

Ах, какие есть красавицы!

Мы как-то сидели в погребке при ратуше в Бремене. И тут вошла женщина: воистину можно было поверить, что к нам с Олимпа спустилась богиня. Просто ослепительная красота! Все, кто был в погребке, побросали ножи и вилки. И глаз не сводили с этой женщины.

А позднее в Брауншвейге! Как же я потом корил себя! И все мои люди тоже: светловолосая девушка подбежала к машине и преподнесла мне букет. У всех запечатлелось в памяти это событие, но никому даже в голову не пришло спросить у девушки адрес, чтобы я мог послать ей благодарственное письмо. Светловолоса, высока и очаровательна! Но как всегда: вокруг толпа. Да еще спешка, до сих пор я жалею.

В «Байерише Хоф» я однажды присутствовал на каких-то торжествах. Множество красавиц ослепляли блеском своих бриллиантов. И тут вошла такая красивая женщина, что рядом с ней все померкло. Это была жена Ганфштенгля. Я как-то встретил ее у Эрны Ганфштенгль вместе с Мари Штук. Три женщины, одна красивее другой, вот это была картина. В Вене мне тоже довелось встречать много красивых женщин.

* * *

Я люблю животных, особенно собак. Но боксер, к примеру, не вызывает у меня симпатий. Если я вообще когда-нибудь заведу еще одну собаку, то только овчарку. Лучше всего суку. Я бы изменил сам себе, если бы завел собаку другой породы. Что за чудо: злобная, предана хозяину, смелая и красивая. Собака — поводырь, как же это трогательно. На других собак она вообще внимания не обращает; только если встретит суку, у которой течка, вот тут уж ничего не поделаешь. Она любит человека больше, чем себе подобных. Стремглав несется к своей подруге, но тут же возвращается, чувствуя угрызения совести.

Зимой 1921/22 года мне подарили овчарку. Но она очень тосковала по прежнему хозяину и так и не смогла прижиться у меня. И я решил ее отдать. Но новый хозяин с ней и ста шагов не прошел. Она вырвалась, бросилась ко мне и положила лапы на плечи. Пришлось ее оставить.

Когда же через некоторое время я получил от Графа в подарок Мука, он уже гораздо быстрее прижился у меня. По лестнице он поднимался с понурым видом, но, увидев наверху Блонди, так обрадовался, описать невозможно, даже на следующий день успокоиться не мог.

Собака гораздо легче привыкает к новому месту, если там уже есть собака. Пусть только почует, что у нового хозяина есть собака, и уже можно не беспокоиться.

Ведь собака — древнейшее домашнее животное. Вот уже 30 000 лет живет она рядом с человеком. Только человек в своем высокомерии не желает замечать, что между собаками — даже одной породы — существует колоссальная разница. Есть глупые собаки, а есть до того умные, что страшно становится.

* * *

Я недавно держал в руках сочинение, посвященное возникновению человеческих рас. Раньше я много размышлял об этом, и должен признаться, что если повнимательнее приглядеться к древним преданиям, сказкам и сагам, которые есть у всех народов, то приходишь к очень странным выводам.

Просто удивительно, насколько мал отрезок времени, который может обозреть человек. Древнейшие памятники письменности появились 3...4 тысячи лет тому назад. Слово «сага» происходит от «заген». Саги не дошли бы до нас, если бы их слагатели не были близки нам по духу. Откуда у нас право считать, что первобытный человек был совершенно не похож на нынешнего? Природа учит нас, что растительный и животный мир изменяется и развивается. Но во внутривидовом развитии нет нигде даже намека на тот грандиозный скачок, который якобы сделал человек в процессе эволюции от обезьяны к твоему теперешнему состоянию.

Если мы взглянем на греков, которые тоже были германцами, то обнаружим такую красоту, какой у нас сейчас просто нет. Это относится как к величию их мыслей — только в технике они оказались полными профанами, — так и к их внешнему облику. Достаточно сравнить голову Зевса или Афины с головой Христа на средневековом распятии или какого-нибудь святого.

Когда же я думаю о более древних народах, о египтянах, живших в предшествующую эпоху, то понимаю, что это были не менее достойные люди. Лишь 40 поколений отделяют нас от Рождества Христова. Но наши знания ограничиваются эпохой, охватывающей несколько тысячелетий до начала новой эры.

Сага не могла возникнуть из ничего. Явление всегда предшествует понятию. Мы ничем не связаны, я даже думаю, мы поступили правильно, предположив, что мифологические образы порождены воспоминаниями о реальных событиях прошлого.

Одновременно во всех древних преданиях мы встречаем рассказ о том, как небесный свод обрушился на землю. Но библейские сказания об этом созрели вовсе не на иудейской почве; сюжеты, несомненно, были заимствованы у вавилонян и ассирийцев. В нордическом мифе повествуется о борьбе богов и гигантов. Я это могу объяснить лишь тем, что в результате стихийного бедствия в Скандинавии погибла человеческая раса, являвшаяся носителем высшей культуры. То, что мы сегодня находим на земле, — это, по всей вероятности, следы тех, кто выжил и, следуя зову памяти, стал возрождать культуру. Кто сказал, что каменный топор, который можно найти в наших краях, изобрели те же, кто им пользовался? На мой взгляд, гораздо правильнее было бы предположить, что просто каменные изделия ранее изготовлялись из других материалов. Так и неизвестно, существовали ли наряду с каменными орудиями также и металлические. Впрочем, медь и бронза недолговечны. И поэтому может случиться так, что в некоторых слоях земной коры будет найдено гораздо больше каменных орудий.

Нигде ничего также не сказано о том, что культурная жизнь народов в наших краях накануне катастрофы иссякла. Земля на три четверти покрыта водой. Только восьмая часть земной поверхности доступна нашим исследователям. Кто знает, какие открытия ожидают нас, когда мы сумеем до конца исследовать почву, залитую водой.

Я склонен верить учению Гёрбигера о мировом льде. Возможно, когда-то, за 10 000 лет до нашей эры, произошло столкновение с Луной. Не исключено, что Земля вынудила тогда Луну вращаться на ее теперешней орбите. Возможно, наша Земля забрала у Луны ее атмосферу и это полностью изменило условия жизни людей на Земле. Я допускаю, что здесь тогда обитали существа, которые могли жить на любой высоте и глубине, ибо атмосферное давление отсутствовало. Допускаю также, что Земля разверзлась и хлынувшая в кратеры вода вызвала страшные извержения и потоки дождей. Спастись смогли только двое людей, так как они укрылись высоко в горах в пещере. Я полагаю, ответ на эти вопросы будет дан только тогда, когда человек интуитивно почувствует внутреннюю взаимосвязь и тем самым проложит путь точной науке. В противном случае Древний мир, существовавший до катастрофы, будет навсегда скрыт от наших глаз.

Если взглянуть на историю нашей религии от ее истоков, то она покажется более человечной. На мой взгляд, религии возникли потому, что воспоминания поблекли, превратились в голые схемы, приобрели абстрактный характер и слились с представлениями, которые церковь использовала для того, чтобы остаться у власти. Вообще, время с III по XVII век, безусловно, отличалось немыслимой жестокостью и крайней степенью деградации человечества. Кровожадность, подлость и ложь — вот что было характерно для этой эпохи.

Я вовсе не считаю, что все должно оставаться так, как оно было. Провидение дало человеку разум, чтобы он поступил разумно. Именно разум говорит мне, что следует положить конец власти лжи. Но он же подсказывает, что в данный момент это сделать невозможно. Не желая способствовать распространению лжи, я не пустил попов в партию. И я не побоюсь вступить в борьбу и стану сразу действовать, если проверка покажет, что время настало.

Вопреки собственной воле я стал политиком. Политика для меня лишь средство для достижения цели. Некоторые полагают, что мне будет тяжело, если я однажды прекращу заниматься своей нынешней деятельностью. Нет! Это будет прекраснейшим днем в моей жизни, когда я отойду от политики и избавлюсь от забот, мучений и неприятностей. Я хочу это сделать после окончания войны, сразу как только выполню свою политическую миссию. А затем я хотел бы 5...10 лет предаваться размышлениям и делать записи. Войны начинаются и кончаются. Остаются лишь сокровища культуры.

Отсюда моя любовь к искусству. Музыка, архитектура — разве это не те силы, которые указывают путь грядущим поколениям? Когда я слушаю Вагнера, то ощущаю ритмы Древнего мира.

 

19

27.01.1942, вторник, полдень

«Волчье логово»

В жилах основной массы солдат, которых Англия использовала в своих войнах, текла немецкая кровь. Впервые она в огромном количестве пролила кровь собственных сынов в годы первой мировой войны, и это означало для нее гибель 1,4 миллиона человек. И как же это ударило по ней! Чтобы избежать экономического краха, им следовало тогда или отказаться от капиталистической системы, или же сбросить с себя бремя долгов в 150 миллиардов. Они и попытались так поступить. На свой обычный манер, то есть снизив расходы на вооружение до минимума, чтобы получить возможность выплачивать проценты по военным кредитам. То же самое произошло и после наполеоновских войн. Они тогда пришли в полный упадок и вновь окрепли только в викторианскую эпоху.

Истинное мировое господство может быть завоевано только собственной кровью. Римское государство начало использовать вольноотпущенников, лишь когда полностью прекратился приток собственной крови. Только после третьей Пунической войны появились легионы, сформированные из вольноотпущенников. Если бы не христианство, кто знает, какой была бы история Европы. Рим завоевал бы всю Европу, и его легионы отразили бы натиск гуннов.

Именно христианство погубило Рим, а не германцы и гунны.

То, что большинство творит ныне на технико-материалистической основе, христианство совершило на теоретико-метафизической основе.

Когда цари видят, что трон под ними шатается, они прибегают к помощи черни. Было бы правильнее говорить о Константине Предателе и Юлиане Верном, чем называть первого Великим, а второго Отступником. Все, что христиане понаписали против Юлиана, такая же чушь, как и нападки на нас еврейских писак, в то время как труды самого Юлиана содержат чистую правду.

Если бы человечество изучало историю, это привело бы к таким последствиям! Спасение Европы от повторения подобных кризисов будет когда-нибудь торжественно отмечено как заслуга фашизма и национал-социализма.

Я вижу грозную опасность для Англии. Консерваторов ожидает нечто ужасное, если пролетарские массы придут к власти. Если бы консервативная партия после возвращения Чемберлена из Мюнхена спросила у народа, что лучше, война или мир, то колоссальное количество людей встало бы на ее сторону. Когда я был в Мемеле, Чемберлен передал мне через посредника, что он полностью сознает необходимость улаживания этой проблемы, хотя и не может открыто высказаться. Люди Черчилля тогда самым наглым образом оскорбляли его и подвергали нападкам. Проведи он выборы, то был бы спасен.

Во всех этих решающих ситуациях я всегда делал свой выбор. Как внутри страны, так и за рубежом это давало сильнейший эффект.

Рабочая партия (лейбористы) сделала свой выбор, ибо эти евреи уже всем надоели. Если теперь Хор придет к власти, ему надо будет лишь освободить фашистов.

Англичане должны разрешить назревшие социальные проблемы. Пока еще их можно, действуя разумно, урегулировать сверху. Но горе, если этого не произойдет! Тогда это сделает кипящая от гнева народная душа. Тогда — безумие, которое разрушит все. Такие люди, как Мосли, легко и играючи разрешили бы проблему, найдя компромисс между консерватизмом и социализмом, открыв широким массам путь и сохранив все, что нужно верхам. Нельзя удерживать сословные различия в такие времена, как нынешние, когда среди пролетариев столько одаренных людей.

С самого начала следует обеспечить возможности для любого разумного регулирования. Через школы — школы Адольфа Гитлера и национал-социалистические воспитательные заведения — я хочу сделать так, чтобы юноша из самой бедной семьи мог занять любое положение в обществе, если в нем есть предпосылки для этого. К тому же партия позаботится о том, чтобы тот, кто доказал свою преданность идеям, мог сделать карьеру в деловом и чиновничьем мире, минуя ступени обычной иерархической лестницы. Иначе вспыхнут мятежи. Еврей чует, где зреет конфликт, и использует его в своих целях. И тут должно появиться движение, которое отвергнет обе стороны: впавших в маразм консерваторов и еврейско-большевистских анархистов.

Англичане состоят из разнородных расовых элементов. Отсюда опасность превращения классовой борьбы в расовую. Однако расовая война не начнется, если людей будут подбирать не по внешности, а в зависимости от того, как они проявили себя.

Внешний облик зачастую не отражает наклонностей человека. Можно проводить отбор по внешним признакам, а можно — так, как это делает партия, — исходя из жизненной позиции. От узкопрофессионального подхода мне пришлось отказаться. Но это же безумие — поручать строить дороги человеку, который пригоден разве только для того, чтобы их подметать, и использовать в качестве подметальщика человека, который может строить дороги.

Национал-социализм говорит: гражданская оценка человека не имеет ничего общего с выбором профессии. В этом смысле мы терпимы. И менее всего следует ориентировать ребенка на освоение профессии отца. Решающую роль здесь играют исключительно его способности и наклонности. У ребенка могут быть такие способности, какими не обладали его родители. Это все пришло к нам от крестьян. Следует избегать ситуаций, когда людям не дают продвинуться. Но если осуществлять подбор по способностям, то каким-то образом внешний облик будет соответствовать наклонностям.

Наиболее сильно я ощутил это в Вильгельмсхафене во время спуска на воду «Тирпица»: рабочие выглядели как истинные аристократы.

Народ весьма односторонне продолжал культивировать себе интеллект, забывая, какое значение имеет для жизни нации сила. Для сохранения общественного порядка важно иметь не только голову, но и кулак, иначе однажды объявится сила, отделенная от духа, и размозжит всем головы. В борьбе между умом и силой последняя всегда побеждает. Социальный слой, у которого есть только голова, как бы чувствует, что у него совесть нечиста. И когда действительно начинаются революции, он не отваживается встать в первых рядах. Сидит на мешке с деньгами и дрожит от страха. Моя совесть чиста. Приводите ко мне одаренного юношу, и я буду ему покровительствовать. Для меня нет ничего более приятного, чем услышать: мой фюрер, вот великий талант, он когда-нибудь может стать вождем нации.

Того, кто выступает против общественного порядка как такового, я, ни на секунду не задумавшись, расстреляю. Строй, который я создаю, не падет под натиском широких масс. Они разобьют свои головы об эту неодолимую твердыню. Любой, кто попытается силой потрясти основы этого государства, захлебнется в собственной крови. Но зато все, что необходимо сделать для поощрения порядочных людей, будет сделано с чувством глубокой ответственности перед всем народным сообществом. Одни более подходят для руководящей роли, из других получаются хорошие исполнители. Какой прок от руководства, когда исполнители отсутствуют. Состояние народного сообщества теперь таково, что необходимо позаботиться о сохранении нашей культуры.

Нужно иметь холодный как лед ум, чтобы решить проблему: кто способен быть вождем? А кто — ведомым? И то и другое абсолютно необходимо для сохранения целого. Тот, кто показал, что он способен руководить, получает власть. Ни одно учреждение не должен возглавлять тот, кто не способен руководить. Практически везде и всюду один руководит, другой подчиняется.

Руководство — это тяжкое бремя ответственности. Если англичане освободят 9000 фашистов, то те переломают плутократам все кости, и вопрос будет решен.

Лично я верю, что пока в государстве обнаруживается 9000 человек, готовых ради идеи сесть в тюрьму, то дело еще не проиграно. Лишь когда последний из них впадет в отчаяние, вот тогда всему конец. Но если есть хоть один человек, который с верой в сердце высоко держит знамя, то еще не все потеряно. И здесь я также буду холоден как лед: если немецкий народ не готов бороться за свое выживание, ну хорошо — тогда он должен исчезнуть!

 

20

28.01.1942, среда, полдень

«Волчье логово»

Если вспомнить, что Фридрих Великий противостоял противнику, обладавшему двенадцатикратным превосходством в силах, то кажешься самому себе просто засранцем. В этот раз мы сами обладаем превосходством в силах! Ну разве это не позор?

 

21

28.01.1942, ночью

в поезде

Я часто размышляю над тем, что послужило причиной гибели античного мира. Правящий слой слишком уж разбогател, с этого момента все его помыслы были направлены на то, чтобы обеспечить своим наследникам беззаботную жизнь. Они убедили себя в том, что, чем больше детей, тем меньше достанется каждому из них. Отсюда и сокращение рождаемости.

В число тех богатств, от наличия которых в основном зависела власть правящего слоя, входили и рабы. В конце концов огромное количество людей, находившихся в зависимом положении, противостояло господствующему классу, который по численности уступал ему, а во всем, что касается внутренней активности, оказался весьма слаб и был поглощен массой в тот момент, когда христианство смело границы между сословиями.

* * *

Опасность усиления стагнации нависает над Францией из-за нежелания иметь в семье больше двух детей. Не потому, что качество изделий французского производства оставляет желать лучшего, а потому, что отсутствуют импульсы, дающие гарантию того, что застойные тенденции, свойственные консервативной жизни, не возобладают над стремлением к поискам новых технических возможностей.

Дети — вот в чем наше спасение!

Пусть даже эта война будет стоить нам четверть миллиона убитых и 100 000 инвалидов, все равно немецкий народ сумеет компенсировать эти потери, ибо с момента взятия нами власти рождаемость превышает смертность. Потери будут восстановлены в многократно превосходящем их объеме в поселениях для чистокровных немцев, которые я создам на Востоке.

Я счел бы преступлением проливать кровь только лишь ради возможности по-капиталистически эксплуатировать природные ресурсы. Право на землю, согласно вечному закону природы, принадлежит тому, кто завоевал ее, исходя из того, что старые границы сдерживали рост численности народа. И то, что у нас есть дети, которые хотят жить, оправдывает наши притязания на вновь завоеванные восточные территории.

Наше счастье в том, что у нас всегда был избыток детей. Ибо это ставило нас в трудное положение. А оно вынуждает действовать. Мы не подвергаемся опасности застрять на той стадии развития, благодаря которой мы сегодня обладаем превосходством в силах. Нужда заставляет нас всегда быть впереди во всем, что касается технического прогресса. Она сама по себе обеспечивает нам преимущество.

За все в жизни нужно платить кровью. Это идет уже от рождения. Если кто-либо заявляет, что такая жизнь ему не нравится, можно только посоветовать ему покончить с собой. Ибо если он не захочет последовать этому совету, его каждый день будут одолевать все новые и новые страхи. Но почему нужно быть пессимистом? В жизни столько прекрасного, в каждом ее мгновении. Почему же у него руки опускаются?

Только в оптимисте могут пробудиться творческие силы. Без веры нет свершений.

 

22

04.02.1942, среда, вечер

«Волчье логово»

Карл Великий был одним из величайших людей в мировой истории, так как он сумел собрать под одной крышей германские упрямые головы.

Ныне известно, почему наши предки устремились не на Восток, а на Юг: вся территория восточное Эльбы была тогда именно тем, чем сегодня для нас является Россия. Римляне предпочитали понапрасну не взбираться на Альпы, а германцы без причины тоже не спускались с гор.

Греция была страной исключительно дубовых и буковых рощ, оливы появились позднее. Если в Верхней Баварии теперь тепло, это объясняется тем, что в Италии больше не осталось лесов. Уничтожение южных культур вызвало изменение климатических условий. Сейчас теплые ветры дуют в сторону Альп и над ними.

Германцу жаркий климат нужен был для того, чтобы развивать свои способности. Лишь в Греции и Италии германский дух нашел благодатную почву! По прошествии многих столетий он сумел обеспечить человеческие условия жизни и в северном климате. Знания помогли ему в этом.

Служебный перевод в Германию был для римлян тем же самым, что для нас в свое время перевод в Познань. Представьте себе: непрерывные дожди и все вокруг превратилось в болото. На экстернатных камнях (скалы из песчаника в Тевтобургском лесу южнее Детмольда), конечно же, не отправляли религиозные обряды, а искали прибежища, то есть люди взбирались на них, спасаясь от потоков грязи. Холодной, сырой и печальной была эта земля.

Во времена, когда другие уже обладали вымощенными камнями дорогами, на нашей земле отсутствовали какие-либо памятники культуры. Свой вклад в ее становление внесли только германские мореходы. Те германцы, что остались в Гольштейне, и через 2000 лет были неотесанными мужланами, в то время как их собратья, переселившиеся в Грецию, стали культурным народом.

«Жратва» — вот что переживет любой самобытный уклад. Похлебка, обнаруженная мной в Гольштейне, это — на мой взгляд — суп спартанцев. Ко всем предметам материальной культуры, обнаруженным в наших краях, я отношусь скептически: эти вещи зачастую изготовлены совсем в других местах. Германцы с побережья выменяли их на свой янтарь. Они и находились на таком же уровне культурного развития, как теперь маори (племя новозеландских негров), но греческий профиль был свойственен им так же, как и голова римского цезаря: я полагаю, что среди наших крестьян можно обнаружить минимум 2000 человек с такой головой.

Если бы Генрих Лев подчинился воле императора, ему бы никогда не пришла в голову мысль начать продвижение на Восток. А если бы успешно осуществились его планы, то у славянских племен появились бы германские вожди, не более того. Но сколько немецкой крови было бы славянизировано.

Я лучше отправлюсь пешком во Фландрию, чем на велосипеде на Восток. Лишь здравый смысл велит нам продвигаться на Восток. Как же я радуюсь, когда могу примерно в марте покинуть Мюнхен и поехать в Рейнскую область. На обратном пути все снова прекращается, неподалеку от Ульма проезжаешь чудесную долину, и вновь вот он, холодный воздух Швабско-Баварской возвышенности. Мне жаль любого, кто проклят постоянно жить в таких трудных условиях. Но мы заполучили Баварскую возвышенность и сумеем стойко перенести все трудности.

На Востоке есть железо, уголь, пшеница, древесина. Мы построим роскошные дома и дороги, и те, кто вырастет там, полюбят свою родину и однажды, подобно немцам Поволжья, навсегда свяжут свою судьбу с этими землями.

Если я сегодня хочу распространить на Севере и Востоке истинную культуру, то я должен прежде всего привлечь к этому людей с Юга. Если же я привлеку для перестройки Берлина типичного прусского государственного архитектора, то тогда можно было бы вообще не строить Берлин.

Во всяком случае, ясно одно: если мы вообще намерены выступать с претензиями на мировое господство, то ссылаться нам следует на историю германских императоров. Все остальное происходило совсем недавно, представляло собой дела весьма сомнительные, и успех их довольно условен.

История германских императоров — это наряду с историей Древнего Рима величайший эпос, который когда-либо видел мир. Какая же это смелость, когда представляешь себе, сколько раз эти парни переходили через Альпы.

Какие это были великие люди! Они даже правили, сидя в Сицилии! У нас одна беда: мы пока не нашли драматурга, который бы занялся историей германских императоров. Как назло, именно Шиллер воспел этого швейцарского разбойника. У англичан есть Шекспир, хотя в их истории одни сплошные изверги или полные нули.

Перед немецким кино стоит грандиозная задача: нет ничего более великого, чем история германских императоров. 500 лет они, вне всякого сомнения, правили миром.

Когда я встречаюсь с вождями других германских народов, то я бесконечно горд за мою родину: ведь я могу сослаться на то, что она была великой и могучей империей с истинно имперской столицей — и это на протяжении пяти столетий, — но я без колебаний пожертвую этой родиной во имя осуществления имперской идеи.

Во время борьбы за власть я настолько закалил партию, что она стала магнитом, который, когда его провозишь по стране, притягивает к себе все железное. В течение нескольких лет она вобрала в себя все, что обладало талантом и мужеством, причем численность ее не играла никакой роли. Точно так же мы должны действовать и при расширении пределов нового рейха: где бы в мире ни текла германская кровь, мы все лучшее из нее возьмем себе. С тем, что останется остальным, они уже не смогут выступить против Германского рейха.

 

23

07.02.1942, суббота, вечер

«Волчье логово»

Численность народа увеличивается очень быстро до тех пор, пока еще хватает земли и для второго сына, и для третьего, и для четвертого. Крестьянин заинтересован в том, чтобы постоянно иметь приток рабочей силы. До тех пор пока дети не выросли, он предпочитает использовать их. Позднее они ему тоже не в тягость, когда отселяются. Но все изменяется с того момента, когда он вынужден всю жизнь содержать своих детей; тогда их число сразу же уменьшается! Восток окончательно обеспечит германскому народу свободу миграции.

Вся американская техника создана людьми швабско-алеманского происхождения.

 

24

08.02.1942, воскресенье, полдень

«Волчье логово»

Наша судебная система недостаточно гибкая. Она не понимает нынешней опасности, которая заключается в том, что преступность ищет нечто вроде лазейки, чтобы вторгнуться в общество в тот момент, когда сочтет, что пришло ее время.

До сих пор за бесчисленные кражи со взломом приговаривают к каторжным работам, хотя речь идет о лицах, неоднократно судимых за тяжкие преступления. Если мы допустим, чтобы при затемнении совершались хотя какие-нибудь правонарушения, то через полгода никто и нигде не будет чувствовать себя в безопасности. Англия уже находится в такой ситуации. Поэтому там сегодня идут разговоры о необходимости использования германского метода. В некоторых местностях до 40 % всех товаров составляет краденое имущество.

Во время мировой войны дезертира карали заключением в крепость и разжалованием в рядовые. Но какие испытания выпадали на долю настоящего солдата!

Если кто-то в тылу занимался махинациями, он всегда выкручивался. Даже если его по суду и не оправдывали, он чудно жил в тюрьме. Тем, кого обокрали, приходилось трудиться не покладая рук, чтобы хоть как-то возместить убытки. А тот субъект мог в укромном месте спрятать свою добычу.

В каждом полку был такой паразит. И как же его наказывали? Тремя-четырьмя годами тюрьмы! Фронтовиков это возмущало.

Если представишь себе, как легко в окопах погибал человек! А здесь жулик кормится за счет народного сообщества! Вот такое несоответствие!

После 10 лет каторжной тюрьмы человек так и так потерян для народного сообщества. Кто ему даст работу? Такого субъекта нужно или посадить в концлагерь, или просто убить. В настоящее время важнее сделать именно последнее, для устрашения. Чтобы дать наглядный урок, так же надо поступить и со всеми сообщниками!

Вместо этого судьи с любовью и тщанием роются в делах, чтобы вынести приговор, соответствующий их миролюбивому настроению. Такие приговоры следует отменять при всех обстоятельствах.

Судьи совершенно не учитывают практических последствий применения законов. Но преступник знает судебную практику! И в своих действиях исходит из этого знания.

Если преступники знают, что за ограбление поездов в любом случае получат всего лишь несколько лет тюрьмы, они говорят себе: если сорвется, будем жить припеваючи, в гигиенических условиях и не нужно будет в армию идти. Никто нам ничего не сделает, за это ручается министр юстиции. Если война будет проиграна, появится шанс занять высокий государственный пост. Если же она будет выиграна, то можно рассчитывать на амнистию.

Судьи в таких случаях должны применять закон о «вредителях народа»; но лишь часть их понимает это, до других никак не доходит.

Величайший ущерб народу наносят священники обеих конфессий. Я не могу им теперь ответить, но все заносится в мою большую записную книжку. Придет час, и я без долгих церемоний рассчитаюсь с ними. В такие времена мне не до крючкотворства. Решающую роль играет вопрос, целесообразно это или нет. Я убежден, что через десять лет все будет выглядеть по-другому. Ибо от принципиального решения нам все равно не уйти. Если считать, что фундаментом человеческого общества может быть дело, которое признано неправым, то такое общество недостойно существовать. Если же считать, что истина может быть основательным фундаментом, то совесть обязывает выступить в ее защиту и истребить ложь.

Любое столетие, которое оскверняет себя таким позорным для культуры явлением, не будет понято будущими поколениями. Поскольку травле ведьм был положен конец, теперь нужно устранить все, что так или иначе было связано с ней! Но для этого необходима некая опора.

 

25

17.02.1942, вторник, полдень

«Волчье логово»

Истинный фашизм настроен дружелюбно по отношению к немцам. Но настоящим врагом германского мира является эта итальянская придворная клика. Во Флоренции дуче мне как-то сказал: «Мои солдаты — отличные, бравые ребята, но моим офицерам я не доверяю!» При нашей последней встрече это звучало еще более трагически.

Жизненный опыт и прежде всего общение с Пфеффером убедили меня: если у некоторых людей появляется определенный менталитет, он становится их плотью и кровью. Нравственное начало в нем, его идеализм вязнет в идеализме по расчету, в котором стираются грани между идеализмом и эгоизмом.

Шпик не может быть настоящим офицером. Этот Роатта — типичный шпик. В июне 1940 года он саботировал план прохода итальянских войск через Рейнскую долину.

Подбор хороших кадров не может быть осуществлен до тех пор, пока не будет устранена эта мафия правящего слоя. Это такие же негодяи, как и уголовная мафия: заговор заинтересованных лиц, которые, как бы ни были глупы, обладают просто звериным чутьем на таланты: они ярые враги всякого таланта.

Положение в Италии не улучшится, если там не будет настоящего государства сильной руки. Такие государства могут существовать много веков. Венецианская конституция действовала 966 лет. Весь этот период республика благодаря тому, что во главе нее стоял дож, контролировала все Восточное Средиземноморье. При монархе такое было бы невозможно. Только база у нее была слишком скромной, чтобы достичь большего. Но все, что можно было получить, эта система получила.

Это же доказывают и наши ганзейские города. Им не хватало только императорской власти! Трудно представить себе, что 6000 спартанских семей в течении столь долгого срока властвовали над 340 000 илотами и к тому же еще владели Малой Азией и Сицилией. Тот факт, что это вообще продолжалось несколько столетий, служит доказательством чистоты их крови.

Феномен античности — гибель античного мира — объясняется мобилизацией черни под знаменами христианства, причем это учение имело тогда такое же отношение к религии, как нынешний марксистский социализм к решению социального вопроса.

Иудео-христианство не поняло античности: та стремилась к простоте и ясности, была свобода научных исследований. Представления о богах основывались на обычаях предков, но не носили строго догматического характера. Мы даже не знаем, существовали ли тогда четкие представления о жизни после смерти. Скорее речь шла о том, что материя не исчезает бесследно: живые существа олицетворяют собой вечную жизнь. Такие же мысли можно встретить у японцев и китайцев в те времена, когда у них появилась свастика.

К нам же пришел еврей. Он принес эту скотскую идею о том, что жизнь продолжается в потустороннем мире: можно губить человеческие жизни, все равно на том свете их ждет лучшая участь, хотя на самом деле человек прекращает свое существование, как только теряет свое тело. Под видом религии еврей внес нетерпимость туда, где именно терпимость считалась подлинной религией: чудо человеческого разума, уверенное, независимое поведение, с одной стороны, смиренное осознание ограниченности всех человеческих возможностей и знаний — с другой. Это они построили алтари неведомому богу. Тот же самый еврей, который некогда тайком протащил христианство в античный мир и погубил это чудо, он же вновь нашел слабое место: больную совесть современного мира. Он сменил имя, тогда из Савла стал Павлом, теперь из Мордухая — Марксом. Он протиснулся сквозь щель в социальной структуре, чтобы несколькими революциями потрясти мир.

Мир наступит лишь тогда, когда воцарится естественный порядок. Он предусматривает, что нациями, которые столь тесно связаны между собой, руководят самые способные. Подчиненный получает при этом гораздо больше того, чего он мог бы добиться собственными силами. Еврейство разрушило этот миропорядок. Подлость, низость и глупость помогли ему одержать победу. 1400 лет потребовалось христианству, чтобы дойти до предела падения. Поэтому мы не имеем права говорить, что большевизм уже побежден. Чем решительнее будет расправа с евреями, тем быстрее будет устранена эта опасность. Еврей — это катализатор, воспламеняющий горючие вещества. Народ, среди которого нет евреев, непременно вернется к естественному миропорядку. В 1925 году я писал в «Майн кампф» и в другой неопубликованной работе, что мировое еврейство видит в лице Японии врага, который ему не под силу. У японцев настолько крепкое природное и расовое сознание, что еврейство знает: изнутри его не убить, это может произойти лишь извне. Все интересы Англии и Америки сводятся к тому, что им нужно сотрудничать с Японией, но еврей пытается этому помешать. Я оставляю открытым вопрос: разум или просто инстинкт побуждают еврея действовать именно таким образом?

Интеллектуальный мир Европы, университетские профессора, высокопоставленные государственные служащие, в которых вдалбливали знания, доведя их до отупения, этого не поняли. В некоторых областях любая профессорская наука оказывает губительное воздействие: она уводит прочь от инстинкта. Она его очерняет в глазах людей.

Карлик, у которого нет ничего, кроме знаний, боится силы. Вместо того чтобы сказать: знания без здорового тела ничто, он отвергает силу. Натура приспосабливается к жизненным условиям. И если бы мир на несколько веков доверили немецкому профессору, то через миллион лет нас бы окружали сплошные кретины: огромные головы на крошечных телах.

 

26

19.02.1942, четверг, ночь

«Волчье логово»

Стоит нам прийти в колонию, как мы уже открываем для туземцев детские сады и больницы. Это меня просто бесит! Любая белая женщина превращается в служанку черной; а тут еще попы с их ангельскими проповедями. В результате всей этой опеки, немцы теряют всякий авторитет. И что хуже всего — туземцы считают, что их притесняют. Понять доброе отношение — это им не дано. В благодарность за все нас считают педантами, которым доставляет удовольствие ходить с полицейской дубинкой.

Русские живут недолго, 50...60 лет. Почему мы должны им делать прививки? Действительно, нужно применить силу в отношении наших юристов и врачей: запретить им делать туземцам прививки и заставлять их мыться. Зато дать им шнапсу и табаку сколько пожелают. Даже среди нас были люди, не желавшие чтобы им делали прививки. Кстати: негры выглядят грязными, лишь когда миссионеры надевают на них одежду. В своих обычных одеяниях они совершенно чистые. Для миссионера вонь, исходящая от человека, просто божественный запах, они сами свиньи. Если наши скоты священники выспрашивают на исповеди семилетнего ребенка о его грехах, то тем самым они только внушают ему греховные мысли. То же самое происходит, когда они выступают с проповедями перед туземцами.

В 1911 году в клерикальном Бреслау некий баварец получил 14 дней тюрьмы за то, что расхаживал в коротких штанах. Оскорбление общественных приличий! Ныне люди со спокойной душой вместе моются в бане. В Риме попы следят за тем, какой длины у женщин одежда и рукава и носят ли они головные уборы. Если бы господу богу это не понравилось, он бы уж как-нибудь дал понять людям. Только попов это злит, поскольку воспитание сделало их извращенцами.

Если бы не опасность распространения большевизма по всей Европе, я бы не стал препятствовать революции в Испании, там бы истребили всех попов. Если у нас попы придут к власти, то в Европу вернутся самые мрачные времена средневековья.

Нам очень не хватает театральных зданий. Начиная с семидесятых годов строили много, но театрам — в отношении к количеству жителей — явно уделяли недостаточное внимание.

Сто лет назад в Мюнхене были Столичный, Национальный и расположенный у Изарских ворот Народный театры: общее количество зрительских мест составляло 3500 при 50 000 жителей. Ныне на почти 900 000 жителей приходится лишь 5000 зрительских мест. Поэтому моя программа строительства театров в Линце вовсе не чрезмерная. В Берлине сейчас 3 оперных театра, но зато 4 миллиона жителей. В Дрездене на 600 000 человек приходится 1 оперный театр. В Берлине нужно иметь по меньшей мере 4...5 оперных театров. Если их разумно разместить, они все будут переполнены. Оперетта, опера и драма должны быть представлены первоклассными театрами с высокими ценами. Но Берлинская народная опера уже и теперь на порядок выше Нюрнбергской.

Прекрасны драматические спектакли в Берлине, и лучше всего в Немецком театре. После первой мировой войны я впервые посетил Государственный драматический театр с Дитрихом Эккартом: «Пер Гюнт». В Берлине он всегда шел в переводе Эккарта, в то время как в Мюнхене долгое время его ставили в переводе какого-то еврея. И вообще, о том, каковы драматические спектакли в Мюнхене, я ничего не могу сказать, поскольку не испытывал ни малейшего желания посещать их. При Голлинге Государственный драматический театр стал, говорят, гораздо лучше. Народный театр также очень хвалят. Камерный театр вновь добился совершенно необычайного успеха, поставив «Отелло» (Домин).

Сколько же должно быть в Берлине концертных залов, когда в Лейпциге на 600 000 жителей приходится один Гевандхауз! Но если хорошо заботиться о культурной жизни, то и в маленьком городе она будет просто сказочной: придется только от звезд отказаться. Я бы хотел жить в таком городе, как Веймар или Байройт. Большие города неблагодарны. Они там все как дети: сперва все льнут к тебе, а потом появляется что-то другое и ты уже позабыт. Кто действительно хочет петь, добьется большего в провинции, а не в Берлине.

Очень жаль, что в Дрездене у нас нет гауляйтера, который поддерживал бы близкие отношения с миром искусства. После Крауса и Фурхтвенглера Буш наверняка стал бы лучшим немецким дирижером. Но Мучман хотел посадить к нему в оркестр старых партайгеноссе, чтобы внести туда национал-социалистский дух.

Я хочу собрать картины, старых немецких мастеров и устроить в Дронтхейме галерею. Такие художественные институты, как галереи в Дрездене, Мюнхене, Вене или Берлине, должны ежегодно располагать суммой минимум в 2 миллиона, чтобы делать закупки новых картин для пополнения своих собраний. Боде поступил по-другому. Он сумел в Берлине собрать вокруг себя богатых людей — преимущественно евреев, — те пожертвовали крупные суммы, и кайзер за это возвел их в дворянское достоинство. В этом деле я хочу навести порядок. Таким директорам нужно дать возможность действовать быстро и без оглядки на счетную палату, если возникает опасность, что картина будет продана невесть кому.

 

27

22.02.1942, воскресенье, ночь

«Волчье логово»

Наша пресса, в общем-то, чудесная вещь. Закон о печати позаботился о том, чтобы народ оставался в неведении относительно разногласий в правительстве. Пресса существует не для этого.

Мы покончили с представлением о том, что свобода в государстве — это когда каждый может говорить все, что в голову взбредет. Свыше половины немецких газет в руках у Аманна. Стоит мне позвонить Лоренцу и в нескольких словах высказать ему свою точку зрения, как уже на следующий день в час дня она будет опубликована в каждой немецкой газете.

Доктор Дитрих хотя и маленького роста, но тем не менее выдающийся специалист и знаток своего дела. Пишет он плохо, но речи его зачастую просто великолепны. Я горжусь тем, что вместе с этими людьми смог разом — 22 июня 1941 года — повернуть руль на 180 градусов. Ни одной другой стране это не удастся.

Иллюстрированные журналы переживают сейчас период расцвета. Но чтобы конкурировать с иллюстрированными англосаксонскими журналами за рубежом, содержание той же «Лейпцигер иллюстрирте» должно стать гораздо более увлекательным. Хороши также «Бирлинер» «Мюнхнер» и «Винер иллюстрирте», но прежде всего «ИБ» («Иллюстриртер беобахтер»). Политическими репортажами из архивов несколько лет тому назад снискала добрую славу «Кельнер иллюстрирте». А вот без «Дойче иллюстрирте» вполне можно было бы обойтись.

Великолепная газета «Дас рейх». Когда наступит мир, мы должны будем издавать такого же типа воскресную газету для деревенских жителей. Она будет выходить в субботу, а в воскресенье крестьянин ее уже получит. В ней должно быть много фотографий, набирать ее следует так, чтобы ее можно было легко читать, и пусть также публикует роман с продолжением, девицы тоже должны получить свое.

Англичанам очень легко во всем, что касается фотоматериалов и текста: со всего мира стекаются они к ним неистощимым потоком. Но и мы теперь на месте не стоим.

 

28

24.02.1942, вторник, полдень

«Волчье логово»

Сын старого Роллера погиб на фронте. Десятки тысяч людей могут послужить своему народу лишь тем, что пойдут на фронт. Но что там делать художнику? Его просто пристрелит какой-нибудь русский идиот.

Сколько у нас освобожденных от военной службы, велика ли беда, если получат бронь еще 500...600 талантов.

Такого человека не заменишь. У нас и без того мало театральных художников: Зиверт, Бенно фон Арендт и Преториус. Да еще в Остмарке прибавился молодой Роллер. Ну если бы он по крайней мере раньше себя ничем не проявил! Почему мне Ширах ничего не сообщил? Я видел «Мирный день» с его декорациями, они были просто великолепны. Он был храбрым человеком, в годы борьбы был вынужден бежать, а теперь, несомненно, пошел добровольцем на фронт. Я должен был отозвать его или отправить в другое место, если он по каким-либо причинам не хотел больше оставаться в Вене.

 

29

26.02.1942, четверг, вечер

«Волчье логово»

Румыния! Если теперь с Антонеску что-нибудь случится, кто придет на его место? Я с ужасом думаю об этом. Король просто грязная свинья; этот тип даже не желает помочь своей матери выйти из машины, ибо опасается, что тем самым принизит свое королевское достоинство. Он смотрел на меня большими глазами, когда я не обратил на него внимания, а завел беседу с его матерью. Разумеется, это нарушало церемониал. Но кто в наши дни его придерживается.

Румынский крестьянин — это скотина несчастная. А остальные просто жалкие субъекты. В фильме «Город Анатоль» действительно хорошо изображена эта балканская среда на фоне нефтяного бума. Когда люди только лишь потому, что случайно обнаружили на своей земле нефтяную жилу, получают в свое распоряжение неиссякаемый денежный источник, это идет вопреки всем естественным законам!

Такой город, как Бухарест, построен исключительно за счет спекуляции землей. Аналогичным образом я в свое время обвинил Эрцбергера в бессовестной спекуляции земельными участками. Между Панковом и Берлином предполагалось продавать землю мелкими участками. Планировалось обновить грунт для строительства дорог. Но если своевременно узнать, что будет происходить распределение участков, то вся земля — даже находящаяся в общественной собственности — на несколько сот процентов поднимается в цене. Мы, национал-социалисты, доказали, что участок, стоивший 110 или 120 тысяч марок в золотом исчислении, был Эрцбергером, который получил сведения о предстоящем выделении участков, в компании с неким монсеньером продан за 3,7 миллиона. Поэтому мы внесли в партийную программу положение о необходимости запретить спекуляцию землей. Почему какому-нибудь заинтересованному лицу не получить небольшую прибыль? Но получать ростовщические барыши лишь потому, что общественность планирует какое-то мероприятие, нет, такого больше не будет.

Когда строились автострады, я быстро издал закон об отчуждении собственности, на основе которого крестьяне получали соответствующую компенсацию. Все военные дороги были построены тиранами: римскими, прусскими, французскими. Они прямые, как свеча, остальные дороги — проселочные, и по ним проезд занимал в три раза больше времени.

Основная масса народа хочет, чтобы ею правили, отсюда колоссальное беспокойство в народе, когда что-нибудь случается. Например, смерть Тодта до глубины души потрясла его: видно, народ хочет, чтобы им правили лучшие умы.

Венгры во всем превосходят румын. Я бы хотел, чтобы румыны жили там, где хорваты, и наоборот.

Мы должны повсюду строить дороги, но они не должны быть одного типа. Нельзя всех подгонять под один стандарт, когда мы сегодня приходим на территорию Фландрии или в Нидерланды. Пусть эти гау сохранят свой характер. Это следует сделать хотя бы уже потому, что иначе мы лишим наших женщин удовольствия носить вещи иностранного производства. Особенно привезенные нелегально! Таких ярых националистов, как венгры, больше не найти. И как быстро прижились у них немцы! Они занимают там руководящие посты. Однако сохранять немецкое влияние в течение длительного срока мы сумеем только в том случае, если это государство окажется под нашей властью, или нам придется забрать оттуда всех немцев. Небольшие немецкие группы погибнут от инцухта, за исключением жителей Трансильвании. Я видел это во время парада фольксдойче в Нюрнберге: они в расовом отношении неполноценны. Лучшие из них поступают в Венгрии на государственную службу. Если производить такой отбор на протяжении веков, то в итоге останется одно дерьмо.

На восточных землях мы хотим в широких масштабах осуществить заселение, поселив там этих людей. Оно произойдет за наш счет. Однако мне придется вновь отнимать землю у других, и долго это продолжаться не может. Все это проблема государственной власти и вообще вопрос власти.

В общем и целом я лично считаю, что мы должны забрать немцев к себе, если хотим жить с венграми в мире. Это нужно обдумать. Разве что мы снова захотим сделать Дунай немецкой рекой. Но тогда нам придется проводить совсем другую политику. Выход был бы в том, чтобы переселить всех фольксдойче с Юго-Востока на Дунай. Венгры и румыны никогда не помирятся, даже если будут считать Германию своим общим противником. Немцам из Баната мы обязаны дать такую же хорошую землю. Как только я заполучу на Востоке 1,5 миллиона фольксдойче, то вынужден буду построить автострады протяженностью полторы тысячи километров. Их поселения, как нить жемчуга, будут тянуться каждые 50...100 километров, к ним прибавится несколько больших городов. Если исходить из этой точки зрения, то приходишь к выводу, что Север важнее, чем Юг, Но: Дунай есть Дунай, его ничем не заменишь. Нужно сесть возле Железных Ворот, чтобы никто не мог его перекрыть. К сожалению, это очень плохая земля. Хороших немцев туда не заманишь. Но когда там начнется бурение в поисках меди, ее быстро заселят. Это вообще одна из лучших возможностей добраться до меди, к тому же у нас с Югославией далеко не дружественные отношения. Марганец, который я не хочу переплавлять здесь в низине, я могу отправить вверх по Дунаю. Через Дунай идет связь с Турцией. Мировую политику может вершить только тот, у кого в тылу все спокойно.

 

30

27.02.1942, пятница, полдень

«Волчье логово»

Провидение всегда одаривает победой того, кто умеет правильно распорядиться умом, которым наделила его природа. Все эти выдуманные юристами правовые проблемы для природы не играют никакой роли. Иной раз уже прошлое дает ответ на вопрос, как прожить в этом мире, которым правят законы, данные нам свыше: помогай себе сам, тогда тебе поможет бог! Это — сознание того, что человек сам кузнец своего счастья или, наоборот, своего несчастья.

Идея творения или провидения нетленна и вечна. Однако люди по-разному трактуют ее. Почему бог не даст им всем возможность правильно понять ее? Если сориентироваться горизонтально, то образованные люди знают, что католические воззрения на образ божий разделяют менее 10 процентов всего человечества: в один и тот же период созданные одной и той же божественной рукой люди придерживаются тысяч различных верований. Но мы сейчас смотрим на положение вещей вертикально: мы знаем, что христианство — всего лишь недолгая эпоха в истории человечества.

Бог сотворил людей. Людьми мы стали лишь благодаря смертному греху. Бог создал все предпосылки для этого. 500 000 лет взирает он, как люди безобразничают. Наконец ему приходит в голову мысль послать на землю сына божьего. Неимоверно все усложнил, выбрав такой долгий путь.

Но не все в это верят. Тогда нужно веру навязать им силой. Если господь заинтересован в самостоятельном познании, к чему тогда «испанские сапожки» и тиски для пальцев?

К тому же большая часть этих католиков сама в это не верит. В церковь ходят только старухи, поскольку они лишены земных радостей. Из них уже песок сыпется и проку никакого. Но в этой компании кое-кто, а именно католические священники, заинтересован во всей этой истории. Очень опасно, когда столь эгоистичные субъекты превращают идею творения в предмет для насмешек. Разве здесь над богом не измываются самым наглым образом? Чистейшей воды идолопоклонство, вот что ужасно.

Человек превосходит животное, и чудеснейшим доказательством этого превосходства служит тот факт, что он понял: существуют высшие силы! Достаточно взглянуть в телескоп или микроскоп, как можно сразу сделать вывод, что у человека есть способности для постижения этих законов. Но нужно проникнуться смирением. Стоит только идентифицировать высшую силу с фетишем, а потом разочароваться в нем, как от веры в бога ничего не останется.

Зачем бороться, когда всего можно добиться молитвой? Во время испанского конфликта церковь должна была бы заявить, что мы защитим себя силой молитвы. Но она предпочла финансировать язычников-марокканцев, и благодаря им святая церковь вообще уцелела.

Если у меня нет ни гроша за душой, а в смертный час нет времени для покаяния, тогда — все, конец! Но если я отложил 10 марок и заранее заплатил церкви, тогда порядок! Этого хотел тот, кто сотворил мир? Если этому верит крестьянская девочка или какой-нибудь малолетний пророк, я слова не скажу. Но когда в достаточной степени образованные люди почитают такие дьявольские суеверия! Сотни тысяч из-за них подвергали пыткам! А эта лицемерная проповедь любви ко всем!

Ложь недолговечна. Я не верю в то, что истину можно надолго утаить. Она одержит победу! Я полагаю, что в этом вопросе наступит век терпимости. И поэтому могу только сказать: пусть каждый будет счастлив на свой манер! В античную эпоху царила терпимость: никто не пытался обратить другого в свою веру.

Я иду в церковь не для того, чтобы слушать службу. Я только любуюсь красотой здания. Я бы не хотел, чтобы у потомков сложилось обо мне мнение как о человеке, который в этом вопросе пошел на уступки. Я знаю, что человек с его заблуждениями тысячу раз поступает неверно. Но даже и речи быть не может о том, чтобы поступать неверно вопреки собственным знаниям. Я лично никогда не покорюсь этой лжи. И не потому, что хочу кого-то разозлить, а потому, что считаю это издевательством над Провидением. Я рад, что у меня нет внутренней связи с верующими. Я себя превосходно чувствую в обществе великих исторических героев, к которым сам принадлежу. На том Олимпе, на который я восхожу, восседают блистательные умы всех времен.

21 марта 1933 года мы должны были идти в церковь, но я отказался. В партии меня никогда не интересовало, кто из моего окружения какой веры придерживается. Но я бы хотел, чтобы в радиусе 10 километров от моей могилы не было ни одного попа. Если подобные субъекты сумели бы мне помочь, я бы усомнился в Провидении. Я действую в соответствии с моими убеждениями и мыслями. Я не могу помешать кому-либо молиться; но я не потерплю проклятий с амвона.

Я отказался от их молитв. Если я для чего-то нужен, значит, меня послали сюда высшие силы. Не говоря уже о том, что она ужасно жестока, эта единоспасающая церковь. Мне еще ни разу не доставляло удовольствия мучить других, хотя я знаю, что в этом мире утвердить себя без насилия невозможно.

Жизнь дается только тому, кто наиболее яро борется за нее. Закон жизни гласит: защищайся!

Время, в которое мы живем, являет нам крах этой веры. Это может продлиться еще 100 или 200 лет. Мне очень жаль, что я увижу это из недосягаемой дали, как Моисей страну обетованную.

Мы врастаем в светоносное, основанное на истинной терпимости мировоззрение. Человек должен быть в состоянии развивать данные ему от бога способности. Мы должны лишь предотвратить появление новой, еще большей лжи: еврейско-большевистского мира. Его я должен уничтожить.

 

31

Ночь с 28.02 на 01.03.1942, суббота

«Волчье логово»

В 1925 году Бехштейны пригласили меня к себе в Байройт. Они жили на Листштрассе — так она, по-моему, и до сих пор называется, — сразу же за углом от Ванфрид. Они и сейчас там живут.

Собственно говоря, я не хотел туда ехать. Я сказал себе, что тем лишь усугублю и без того трудное положение Зигфрида Вагнера, он отчасти был в руках евреев.

Я прибыл в Байройт в 11 часов вечера. Лотта еще бодрствовала, а пожилая чета Бехштейн уже легла спать. На следующий день утром пришла госпожа Вагнер и принесла мне цветы. И началось! С того времени сохранилось множество фотографий, сделанных Лоттой Бехштейн. Днем я расхаживал в коротких штанах, а когда шел на Вагнеровский фестиваль, то надевал смокинг или фрак. Свободные дни были чудесны. Мы ездили в Фихтелевы горы или во Франконскую Швейцарию.

Но и в остальном там была просто сказочная жизнь. Когда я приходил в «Ойле», то сразу же легко устанавливал контакт с любым актером или актрисой. С другой стороны, я еще не был настолько знаменит, чтобы меня ни на минуту не оставляли в покое.

Дитрих Эккарт раньше бывал в Байройте как театральный критик. Он всегда внушал мне: «Знаешь, в Байройте сама атмосфера чудесная!» Он рассказывал, что однажды утром они отправились в «Ойле», а затем вышли на поляну за концертным залом и разыграли там «Волшебство страстной пятницы». Это просто великолепно.

Когда я впервые слушал там «Парсифаля», то пел еще Клевинг, ах, какие у него были сказочные фигура и голос! До этого я уже слушал «Парсифаля» в Мюнхене. Затем я посмотрел «Кольцо нибелунга» и «Нюрнбергских мейстерзингеров». Как же меня разозлило, что партию Вотана исполнял еврей Шорр! Я счел это осквернением расы! Почему они не привезли из Мюнхена Роде? И потом, у них еще был человек совершенно выдающихся данных, камерный певец Браун.

Я уже много лет не был там, что само по себе достойно сожаления. Фрау Вагнер очень печалится по этому поводу, она мне двенадцать раз писала и двадцать пять раз звонила по телефону. Я так часто проезжал через Байройт и всегда наносил ей визит. Но фрау Вагнер — и в этом ее великая заслуга — связала Байройт с национал-социализмом. Поскольку: в личном плане Зигфрид был дружен со мной, но в политическом отношении вел себя пассивно. Он ничего сделать не мог — евреи наверняка свернули бы ему шею. Но теперь препятствия устранены: его оперы ставят гораздо чаще. Этим поганым евреям удалось разорить его. В молодости я слушал «Медвежьи шкуры», но, говорят, «Мариенбургский кузнец» — его лучшее произведение. Нужно поглядеть, что еще можно послушать и посмотреть. Я как-то в Берлине слушал раннюю оперу Вагнера «Послушница из Палермо», обилие мелодий еще вполне в моцартовском стиле, лишь в двух-трех местах вдруг начиналось что-то новое.

 

32

01.03.1942, воскресенье, вечер

«Волчье логово»

Для женщины красивое платье теряет всю свою привлекательность в тот момент, когда другая начинает носить такое же. Я однажды наблюдал, как женщина покинула оперу лишь потому, что увидела, как в ложу напротив входит женщина в таком же платье: «Какая наглость! Я ухожу!»

Когда женщина прихорашивается, то усердие ее зачастую вдохновляется тайной радостью, что она сможет позлить другую. Женщина обладает способностью, которой лишены мы, мужчины. Она может поцеловать подругу и одновременно уколоть ее булавкой. Не имеет никакого смысла пытаться исправить эту черту женского характера. Простим им эти маленькие слабости! Если это может сделать женщину счастливой, прекрасно! Пусть уж женщина занимается этим, чем рассуждает о метафизических проблемах. Это в тысячу раз лучше.

Когда женщина начинает размышлять о проблемах бытия, вот это ужасно. Ой-ой-ой, вот тут они действительно могут вывести из себя.

Хуже всего бабы, которые не следят за собой. Но есть женщины, которые просто помешаны на себе, и так до тех пор, пока не выходят замуж. Сперва они гоняются в поисках половины фунта. Когда же он у них в руках, выясняется, что и полцентнера их не устраивает.

Любая женщина может нам возразить: а почему вы бреетесь? Почему причесываетесь? Почему делаете пробор? Никто не хочет оставаться таким, каким его создала природа. Насколько я помню, лет 40...50 тому назад брились только актеры и священники. В Леондинге лишь один человек не носил бороды, он считался франтом. Бывает так, что борода подчеркивает, какая у человека выразительная голова. Но в общем и целом о лице лучше судить, когда оно без бороды. В остальном же идет продолжение длящегося вот уже несколько миллионов лет процесса: человек постепенно теряет волосы.

Там, где женщин больше, чем мужчин, они стремятся любыми способами затмить соперниц: инстинкт самосохранения. Ему все подчиняется. Самая мягкосердечная женщина может превратиться в фурию, если другая отобьет у нее друга. У одной этот инстинкт развит сильнее, у другой слабее. А наиболее сильно — у наиболее женственных. Обычно это считают женским пороком. А может быть, это и есть добродетель.

Если когда-нибудь появится государство мужчин, дела у человечества резко пойдут под гору. В древности, безусловно, было гораздо больше государств, в которых царил матриархат. От потери мужчин народ не вымрет. Такое с ним произойдет без женщин! После Тридцатилетней войны было вновь разрешено многоженство: внебрачные дети возродили нацию. Это не поддается регулированию законом. Но пока два с половиной миллиона девушек рискуют остаться старыми девами, незаконнорожденных детей нельзя превращать в изгоев обществ.

Девушка, родившая ребенка и заботящаяся о нем, в моих глазах стоит выше старой девы. Общественные предрассудки постепенно отмирают. Природа берет свое. Мы на правильном пути. Я часто задним числом узнавал, что многие девушки, и в первую очередь кельнерши, имеют детей. Очень трогательно смотреть, как счастлива эта девушка, когда заботится о своем ребенке. Если же девушка не может забеременеть, она становится истеричкой или заболевает.

Характерно, что почти у всех народов женщин было больше, чем мужчин.

Если вокруг не было бы столько здоровой жизни, можно было бы стать полным мизантропом. Со мной бы такое произошло, имей я дело только с «верхними десятью тысячами». И то, что я им не стал, объясняется исключительно общением с гораздо более здоровыми широкими массами. В деревне дошло до того, что народ не реагирует, когда священника обвиняют в том, что он живет половой жизнью… Если тот поддерживает интимные отношения со своей служанкой, то вся деревня спокойна за своих детей и жен. Все равно у него это из головы не выбьешь, говорят женщины.

А вот «верхние десять тысяч» вконец изолгались. Я наблюдал совершенно немыслимые вещи. Люди обвиняли других в том, что они живут с кем-нибудь вне брака, а сами при этом женились на разведенных женщинах. Некоему господину, который вел себя подобным образом, я напомнил его собственную историю.

Вспомним, как мало браков выполняют желание природы: удовлетворить великую жажду жизни. Это величайшее счастье, когда встречаются двое, которые самой природой предназначены друг другу. Но как часто случай сводит людей и, наоборот, мешает им сойтись. Сколько девушек уходит в монастырь потому, что они не получили того, кого хотели. За исключением «обещанных», две трети девушек в наших монастырях оказались там из-за несчастной любви. Как мало людей имели практически возможность осуществить свои жизненные права!

 

33

01.03.1942, полдень

«Волчье логово»

Если мы одной из завоеванных провинций дадим когда-нибудь право создать собственную армию или военно-воздушные силы, то с нашей властью над ней будет навсегда покончено.

Самоуправление ведет к самостоятельности. С помощью демократических институтов невозможно удержать то, что было некогда добыто силой.

Я стою на точке зрения британских тори: зачем покорять свободную страну, чтобы затем вернуть ей свободу? Тот, кто проливал кровь, имеет право на власть. Свободная Индия не просуществует и 20 лет. Англичане теперь упрекают себя в том, что неправильно управляли этой страной, поскольку там не наблюдается особого подъема. Поступили они правильно. Но было бы неразумно ожидать от индийцев воодушевления. Если бы Индия не была под властью англичан, число ее жителей никогда бы не достигло 380 миллионов. Англия эксплуатировала Индию. Но господство англичан во многом было полезным для Индии.

Прежде всего мы не должны направлять немецких учителей на восточные территории. Иначе мы потеряем и детей и родителей. Мы потеряем весь народ, так как вбитые в его головы знания впрок не пойдут. Самое лучшее было бы, если бы люди освоили там только язык жестов. По радио для общины передавали бы то, что ей полезно: музыку в неограниченном количестве. Только к умственной работе приучать их не следует. Не допускать никаких печатных изданий. Кто-нибудь видел, чтобы европейская культура дала там достойные плоды? Возник духовный анархизм! Эти люди будут чувствовать себя самыми счастливыми, если их по возможности оставят в покое. Иначе мы вырастим там наших злейших врагов!

Но конечно, если действовать в интересах наших учителишек, то первым делом следовало бы открыть в Киеве университет.

Вообще, человека нужно учить лишь самому необходимому. Все остальное будет ему только мешать! Уж лучше ему показывать прекрасное. Я исхожу из того, что нужно ребенку.

Конечно же, было бы идеально, как в эпоху расцвета греческой культуры, воспитывать в людях чувство прекрасного. А ныне им вдалбливают знания!

В школе нужно давать только общие знания, которые послужат фундаментом для специальных знаний. Я переориентирую образование на обучение главному. События громоздятся одно на другое. Какая же голова должна быть у ребенка, чтобы освоить историю родного края, историю страны в целом, да еще и историю рейха? То, что мы наблюдаем и переживаем, наши дети должны будут вызубрить наизусть. Мозг не в состоянии вобрать все это в себя. Одно запоминается, а другое забывается. Нужно уметь видеть в основных чертах главное.

Нет никакого смысла учить всех детей в средней школе двум языкам. 25 процентам это просто не нужно. Вполне достаточно общей основы, когда вместо 4 лет изучения французского языка ждешь 3 года и на последнем году в течение 1, а не 3 часов в неделю получаешь общие сведения о нем: каждый школьник сам поймет, доступен ли ему этот предмет. Зачем мальчику, который хочет заниматься музыкой, геометрия, физика, химия? Что он запомнит из всего этого? Ничего.

От любого подробного изложения следует отказаться. В мои времена тот, кто хотел успешно выдержать экзамен, должен был иметь по таким-то и таким-то предметам удовлетворительную оценку. Если у кого-то проявляется в какой-либо области ярко выраженный талант, зачем требовать от него еще каких-то знаний? Пусть дальше работает по своей специальности! Еще 40 лет тому назад история в школе представляла собой набор дат правления королей, войн и географических открытий. У ученика не было никакой возможности получить общее представление о ней. Но если предмет вел к тому же бездарный педагог, то это превращалось в пытку. Детские головки были не в состоянии это все запомнить.

Но это же противоестественно: если кто-то получил по какому-нибудь предмету «неудовлетворительно», почему он уже не может стать тем, кем хотел бы? Если приглядеться к учебному материалу в школах, то следует сказать, что значительный процент его просто бессмыслен: он убивает душу ребенка. Может, только в двух-трех случаях удается добиться какого-то успеха.

Если представить себе, что учитель дает направление в жизнь, то ни в коем случае нельзя подбирать вождей нации на основе школьных аттестатов. Жизни нужно дать возможность внести свои коррективы! Решающее значение имеют лишь свершения, но уж никак не оценки.

Если ребенок настолько повзрослел, что ни минуты не может посидеть спокойно, это не значит, что он невнимателен. Он просто не хочет слушать. Его активность выражается в озорстве. А что ему еще остается? Может быть, со временем он достигнет большего, чем самые лучшие ученики. Но есть учителя, которых раздражает «чертенок». Это вполне понятно. Но сорванцу нужно дать возможность проявить себя.

Я в основном учил лишь 10 процентов того, что учили другие. Я очень быстро расправлялся с уроками. И все же я довольно легко разобрался в истории. Часто я буквально проникался сочувствием к своим соученикам. «Пошли играть?» — «Нет, я еще не сделал всех уроков!» Он зубрит. Он сдает экзамены. Он добился успеха! Но если некто со стороны входит в патерностер, то сразу же бурное негодование: «Как? Почему? Мы же учились!» Да, бог мой, у одних что-то есть за душой, у других нет!

 

34

07.03.1942, суббота, полдень

«Волчье логово»

Если сравнить английский язык с немецким, а немецкий с итальянским, то можно сделать вывод: английский язык не способен выражать мысли, выходящие за пределы общепризнанных фактов и представлений.

Напротив: посредством немецкого языка можно четко и ясно выразить итоги научного познания, даже если они выходят за границы доказанного. Немецкий народ — народ мыслителей, потому что наш язык позволяет осваивать неведомое.

У меня в Оберзальцберге однажды произнес речь слепой итальянец, инвалид войны: как он громыхал, как это все красиво звучало, просто апофеоз! А когда перевели, оказалось, что он говорил, говорил и ничего не сказал, ни проблеска мысли! Итальянский язык — язык музыкантов.

Нас не заставишь говорить только лишь ради самого языка. Мы не приходим в упоение от его звуков. Но в нашем языке мало гласных, и нужно следить за тем, чтобы он не обеднел.

У нас теперь нет поэтов, и мы пытаемся восполнить этот пробел, работая над словом. Однако слово — это всего лишь средство, а не цель; мысли — вот главное, а также умение правильно расставить слова. Если мы дадим тем, кто так усердно работает над словом, полную свободу рук, то со временем наш язык утратит все свое благозвучие и красоту!

К сожалению, мы вынуждены сейчас ограничиться использованием только таких гласных, как а, е, i. Из-за этого язык теряет свою музыкальность и беднеет! А еще эти шипящие! Если я говорю «Kurzschrieber» (краткописец) вместо «стенограф», то это звучит по-польски! Кроме того, само слово нелепое: изобретатель стенографии сам бы так называл свое изобретение, если бы это слово он считал подходящим. Краткописец — это человек, который пишет кратко! Люди, которые подобным образом онемечивают иностранные слова, смертельные враги немецкого языка. Если все пойдет так, как они хотят, то мы не сможем больше точно и кратко выражать свои мысли, количество звуков уменьшится, они станут беднее, а наш язык будет походить на японский: сплошное хрипение и клокотание. Я не думаю, что на нем вообще можно будет петь.

Будем рады тому, что имеем множество средств для выражения всех языковых нюансов. Будем благодарны за то, что иностранные термины звучат на нашем языке весьма благозвучно. Если представить себе, что мы начнем изымать из нашего языка иностранные слова, то когда и на чем мы остановимся? Не говоря уже об опасности ошибиться в отношении языковых корней. Работа многих поколений наших предков окажется тогда ни к чему.

И наконец, нам придется отбросить все, что некогда пришло к нам извне. Довольно безрассудства! Логически рассуждая, нам пришлось бы далее отказаться от любого института, который мы заимствовали из-за рубежа вместе с соответствующим иностранным термином. Если уж быть до конца честным, то, отвергая слово «театр», нужно отвергнуть и этот вид искусства. Было бы недостойно заимствовать какие-либо институты, а потом делать вид, будто мы их сами изобрели.

Вносить в язык изменения призваны только величайшие народные мыслители. В предшествующую эпоху на это был способен только один человек: Шопенгауэр.

Насколько полет мысли согласуется с уже имеющимся запасом слов, об этом может судить только гений! Пока народ живет, он непрерывно поглощает все новые и новые термины и понятия. Невозможно противостоять этому. Из этого мы и должны исходить!

Если заимствованный из иностранного языка термин укоренился у нас и хорошо звучит, то мы можем только радоваться, пополнению нашего словарного запаса! Мы должны лишь следить за тем, чтобы все правильно произносили иностранное слово. Не должно быть разницы между написанием и звучанием, как в современном английском! Если у каждого звука есть соответствующая буква, то правильность произношения уже не зависит от того, говорит ли человек на том языке, откуда происходит это слово: мы должны писать его так, чтобы каждый, кто его прочтет, правильно произносил его!

 

35

10.03.1942, вторник, ночь

«Волчье логово»

Любое явление имеет свою причину. Женская ревность объясняется инстинктом самосохранения: она зародилась в доисторические времена, когда женщина полностью зависела от мужчины; вспомним, как женщина беспомощна во время беременности, и о том, сколько времени пройдет, пока ребенок сможет сам за себя постоять. Без мужчин женщины бы пропали. Поэтому женщины так любят героев. Они дают им чувство защищенности. Женщина хочет, чтобы рядом с ней был настоящий мужчина, и, заполучив его, не хочет его лишаться.

Мужчина тоже может ревновать любимую женщину. Но женская ревность в своем проявлении гораздо разнообразнее: мать ревнует сына к невестке, сестра брата — к его жене. Очень характерна сцена, которую замужняя женщина — Ева Чемберлен — устроила своему женатому брату. Это ж какая наглость! Сестры осыпали проклятиями молодую женщину за то, что ее не оказалось на месте, когда случилось несчастье. Они позабыли, что она родила своему мужу четверых детей. А как она хранила ему верность, это уже о чем-то говорит. Стоит взглянуть на детей, на их лица, и все уже ясно.

Из моих приятельниц, относившихся ко мне по-матерински, только у госпожи вдовы директора Гоффмана заботливость сочеталась с добротой. Даже госпожа Брукман оказалась в этом плане не на высоте. Она перестала приглашать к себе одновременно со мной некую даму из мюнхенского высшего света, когда заметила, что я в ее салоне, склонившись в знак приветствия перед этой женщиной, обменялся с ней взглядами. Она была очень красива, а я ей был просто интересен, и ничего больше. Я знал женщину, у которой от волнения садился голос, стоило мне перекинуться парой слов с другой дамой.

По сравнению с миром женщины мир мужчины гораздо больше. Мужчина весь во власти долга и лишь иногда возвращается в мыслях к женщине.

Мир женщины — это мужчина. Обо всем остальном она думает только время от времени. В этом вся разница.

Женщина может любить гораздо сильнее мужчины. Интеллект в ее жизни вообще не играет никакой роли. По сравнению с дамами-интеллектуалками моя мать, конечно же, проигрывала. Она жила ради мужа и детей. И в обществе наших образованных женщин ей пришлось бы нелегко, но: она подарила немецкому народу великого сына.

Браки, в основе которых лежит только секс, весьма непрочны: ведь всегда можно найти замену! Гораздо труднее расставание, когда появляется чувство товарищества и две жизни сливаются в одну.

Недопустимо, когда женщину вынуждают давать показания об ее интимной жизни. Я это отменил. Вообще, я на дух не выношу, когда начинают лезть в душу. О Фридрихе Великом рассказывают прекрасную историю. Однажды он вызвал к себе начальника полиции, дабы попрекнуть его за то, что он добывает меньше сведений, чем его коллеги при дворах других владык. «Все дело в том, — сказал чиновник, — что я не имел права использовать для наблюдения те же средства, что и в других местах». — «Такой ценой, — заявил в ответ Фридрих Великий, — ну нет, тогда мне ничего не надо».

Я лично никогда не использовал в своих целях разведку и не принимал у себя шпиона. А тем более шпионки. Что-то в этом есть очень грязное! Не только потому, что она по сути проститутка, она делает вид, что испытывает к мужчине чувства, которых нет, и губит его.

В юности я считался чудаком, предпочитающим компании одиночество. Теперь я не могу быть один, больше всего люблю обедать с женщиной и предпочитаю подсесть к кому-нибудь за столик в «Остерии» (ресторан в Мюнхене), чем есть дома одному.

Я никогда не читаю романов и почти никогда не читаю в газетах литературных разделов. Зачем я буду их читать, когда они меня только раздражают. «Аугсбургер абендцайтунг» (издается с 1609 года) ныне старейшая европейская газета. Как хорошо, что Аманн не наложил на нее руки, и очень жаль, что «Флигенде блэттер» не сохранилась, а «Югенд» стала такой убогой. Если не возможно одновременно сохранять старейшее и возникшее сравнительно недавно предприятия, то я за то, чтобы продолжало существовать первое. Так будет вернее.

 

36

11.03.1942, среда, ночь

«Волчье логово»

На доме одного нюрнбергского коммерсанта висела табличка: «Курильщиков просят не переступать этот порог». Я повесил такую же на дверях своей квартиры.

Недавно я заявил рейхсмаршалу: Геринг, вы считаете, что фотографии, где вы изображены с трубкой в зубах, производят хорошее впечатление? А если вас увековечат с сигарой во рту, что вы на это скажете?

Было бы неверно считать, что солдату на фронте не обойтись без табака. По вине прежнего командования сухопутных войск мы в начале войны первым делом стали выдавать каждому солдату столько-то и столько-то сигарет в день. Теперь уже ничего сделать нельзя. Но как только наступит мир, с этим надо будет кончать. Валюту нужно тратить на что-нибудь полезное, а не на импорт яда.

А начну я с молодежи. Ей нужно только сказать: не берите пример со стариков, и все будет в порядке!

Мне долгое время было очень плохо в Вене. Несколько месяцев я не ел горячей пищи. Питался молоком и черствым хлебом. Но зато тратил тринадцать крейцеров в день на сигареты. Выкуривал от 25 до 40 сигарет в день. Но крейцер тогда был больше, чем сегодня десять пфеннигов. И однажды мне пришла в голову мысль: а что, если не тратить 13 крейцеров на сигареты, а купить масла и сделать бутерброды? На это уйдет 5 крейцеров, и у меня еще останутся деньги. Вскоре я выкинул сигареты в Дунай и никогда больше к ним не притрагивался.

Убежден, что если бы я курил, то никогда бы не смог вынести все эти тяжкие заботы, которые уже долгое время гнетут меня. Может быть, это и спасло немецкий народ.

Я потерял столько выдающихся людей, которые отравили себя табаком. «Старый господин», Дитрих Эккарт, Троост! Гофмана я тоже потеряю из-за этого.

Когда Берлин станет столицей мира, его можно будет сравнивать только с Древним Египтом, Вавилоном или Римом; что такое рядом с ним Лондон, что такое Париж?

 

Застольные разговоры Адольфа Гитлера за период с 21 марта по 31 июля 1942 года

 

37

21.03.1942, суббота, вечер

«Волчье логово»

Войну всегда следует вести на периферии. Когда парижане подвергаются налетам английских бомбардировщиков, нас это не должно волновать, и потом, уж лучше они, чем берлинцы. В Париже зенитку следует размещать только вокруг военных заводов. Впрочем, парижане в настоящее время не очень-то и мерзнут в подвалах в отличие от берлинцев, поскольку там не так холодно. Очень жаль, что из-за какого-то пьяницы (Черчилля) приходится вести войну, а не заниматься каким-нибудь мирным делом, например искусством.

Дома мюнхенских художников поражают своим великолепием. Жаль, что сокровища дома Каульбаха, в котором живет Вагнер, ныне разбросаны по всему свету. Там остался только очень красивый ковер. Но самые красивые ковры он видел у Риббентропа, в квартире которого сразу же бросается в глаза отсутствие гардин. И каждый может видеть, что у министра иностранных дел все в порядке. Хороши также столики без крышек, изготовленные по эскизу профессора Трооста. До блеска начищенные крышки столов из рога, очень, очень изящные, можно встретить в домах немецких крестьян. Жаль только, что не хватает пенообразующих моющих средств.

Кейтель: в доме его родителей за столом сидели на соломенных циновках, которые чистили песком.

 

38

22.03.1942, воскресенье

«Волчье логово»

Перед тем как сесть за стол, шеф [Гитлер] сказал генералу Шмундту, что у него возникла мысль ввести во всех родах войск вермахта «немецкое приветствие», то есть заменить им «прикладывание ладони к головному убору». В этой связи начальник военно-исторического отдела штаба верховного командования вермахта полковник Шерфф представил ему следующие соображения.

Древние германцы, приветствуя друг друга, не прибегали к таким жестам. Распространение получило приветствие словом: «Хайль вис!» — то есть «Да сохранишь ты себя в целости и сохранности» (см.: Проколи и. История готов, прим. 555 г.), а также приветствие Беовульфа из англосаксонского эпоса, обращенное к королю Рюдигеру: «Будь здрав!» — и высказанное после того, как было отложено в сторону оружие нападения. В основе этого приветствия лежит мысль о том, что человек, обращающийся с ним к кому-либо, безоружен.

Восклицания с пожеланиями многих лет по окончании коронационных торжеств сопровождались поднятием правой руки. Аналогичным образом приветствовали друг друга также ландскнехты.

Начиная с XII века мы встречаем это приветствие уже в измененном в христианском духе виде: «Да хранит тебя господь!» В церемониале приветствия позднейшего времени еще более подчеркивалась мысль о безоружности приветствующего: снятие шляпы, взятие ружья на караул, салют шпагой, а в начале XVIII века — уже «прикладывание ладони к головному убору».

Не обнаружено никаких признаков какого-либо специфически «римского приветствия». Дошедшее до нас в качестве молитвенного жеста поднятие руки в эпоху позднего Рима стало элементом императорского культа. В римской армии, точно так же как и в нашей сейчас, приветствовали, «прикладывая ладонь к головному убору».

Поскольку доктор Порше и Шпеер были намерены сегодня продемонстрировать шефу танк новой конструкции, за обедом присутствовали многочисленные гости, в том числе генералы.

 

39

22.03.1942, воскресенье, полдень

«Волчье логово»

После еды я склеил телеграмму, полученную от службы безопасности, и по поручению Бормана передал ее Гитлеру. В ней сообщалось, что немецкие епископы зачитали сегодня со всех алтарей пасторское послание, в котором обвинили национал-социалистское правительство в нарушении установленного конкордатом принципа гражданского мира, и это, дескать, несмотря на то, что 93 процента германского народа исповедуют христианство, а бесчисленное множество католиков на передовых позициях черпают мужество из своей веры и отмечены наградами за свое героическое поведение. Те, кого их религиозное чувство приводит в церковь, подвергаются преследованиям; за священниками установлена слежка, в школах-интернатах (например, в национал-политических воспитательных заведениях) запрещено преподавание закона божьего, всячески препятствуется воспитанию детей в религиозном духе, заповедь «Не убий!» нарушается организованным в соответствии с приказом правительства убийством неизлечимо больных и показом тенденциозных фильмов («Я обвиняю»), нарушается право собственности (конфискации монастырского имущества), и поэтому возвращающиеся с фронта члены монашеских орденов не находят себе приюта и вообще вынуждены в дальнейшем опасаться покушений на их частную собственность.

Гитлер приказал, чтобы в прессе не только не велось никакой полемики с пасторским посланием, но, напротив, всячески подчеркивалось единение тыла и солдат Восточного фронта. Противодействовать посланию следует лишь с помощью честной, объективной информации.

 

40

22.03.1942, воскресенье, вечер

«Волчье логово»

За столом я сидел вместе со штандартенфюрером Раттенхубером и капитаном Бауром. Последний упомянул в беседе, что фюрер крайне возмущен мягким приговором, вынесенным убийце женщины, так как он считает убийство женщин и детей особенно подлым делом. И если суды и дальше будут выносить такие приговоры, шеф намерен издать соответствующий имперский закон и послать все министерство юстиции к черту. По мнению Баура, очевидно, наступило время, когда министр юстиции должен подать в отставку.

 

41

23.03.1942, понедельник, полдень

«Волчье логово»

Фюрер: ночью он читал книгу Булера о Наполеоне. Она ему очень понравилась, великолепный стиль, и чувствуется, что это плод напряженного, кропотливого труда.

Хорошо, что в книге подчеркивается: именно Англия — точно так же как и нас — втянула Наполеона в войну. Мы бы поступили несправедливо по отношению к Наполеону, не сказав об этом.

В книге также четко показано: Наполеон потерпел крах из-за того, что его окружение было не в состоянии выполнить поставленные перед ним задачи. Он, безусловно, виноват в том, что подбирал на высшие посты недостойных людей. «Родственники не люди» (намек шефа на фильм «Родственники тоже люди»). Ошибается тот, кто считает, что наиболее тесно соединяют людей именно кровные узы. Тому подтверждение — история многих германских королевских династий.

Пехотинец — вот кто несет на себе основные тяготы войны. Если другие располагают транспортом и поэтому обеспечивают себе более или менее сносную жизнь, он вынужден идти пешком, берет с собой разве что съестные припасы, которые расходует в течение дня. Если он и оставит в каком-нибудь месте свои вещи, то он все равно туда снова уже никогда не попадет. Спасает его полевая кухня — кстати, русское изобретение, — благодаря которой вообще стала возможной маневренная война, поскольку она дает солдату возможность хоть раз в день получать горячую пищу.

Он с большим интересом читал различные номера «Кунст». Если сравнить существовавший в 1910 году уровень художественности с нынешним — беря в качестве точки отсчета 1930 год, — то сразу бросается в глаза, как низко мы пали. Засилье евреев привело к губительным последствиям. Сталина следует ценить уже за то, что он не пустил евреев в искусство.

Он всегда читает книгу следующим образом: сперва заглядывает в конец, затем пробегает глазами середину и если у него складывается положительное впечатление, то тогда внимательно прочитывает всю книгу от начала до конца.