Застольные разговоры Гитлера

Пикер Генри

Застольные разговоры Адольфа Гитлера за период с 21 марта по 31 июля 1942 года

 

 

37

21.03.1942, суббота, вечер

«Волчье логово»

Войну всегда следует вести на периферии. Когда парижане подвергаются налетам английских бомбардировщиков, нас это не должно волновать, и потом, уж лучше они, чем берлинцы. В Париже зенитку следует размещать только вокруг военных заводов. Впрочем, парижане в настоящее время не очень-то и мерзнут в подвалах в отличие от берлинцев, поскольку там не так холодно. Очень жаль, что из-за какого-то пьяницы (Черчилля) приходится вести войну, а не заниматься каким-нибудь мирным делом, например искусством.

Дома мюнхенских художников поражают своим великолепием. Жаль, что сокровища дома Каульбаха, в котором живет Вагнер, ныне разбросаны по всему свету. Там остался только очень красивый ковер. Но самые красивые ковры он видел у Риббентропа, в квартире которого сразу же бросается в глаза отсутствие гардин. И каждый может видеть, что у министра иностранных дел все в порядке. Хороши также столики без крышек, изготовленные по эскизу профессора Трооста. До блеска начищенные крышки столов из рога, очень, очень изящные, можно встретить в домах немецких крестьян. Жаль только, что не хватает пенообразующих моющих средств.

Кейтель: в доме его родителей за столом сидели на соломенных циновках, которые чистили песком.

 

38

22.03.1942, воскресенье

«Волчье логово»

Перед тем как сесть за стол, шеф [Гитлер] сказал генералу Шмундту, что у него возникла мысль ввести во всех родах войск вермахта «немецкое приветствие», то есть заменить им «прикладывание ладони к головному убору». В этой связи начальник военно-исторического отдела штаба верховного командования вермахта полковник Шерфф представил ему следующие соображения.

Древние германцы, приветствуя друг друга, не прибегали к таким жестам. Распространение получило приветствие словом: «Хайль вис!» — то есть «Да сохранишь ты себя в целости и сохранности» (см.: Проколи и. История готов, прим. 555 г.), а также приветствие Беовульфа из англосаксонского эпоса, обращенное к королю Рюдигеру: «Будь здрав!» — и высказанное после того, как было отложено в сторону оружие нападения. В основе этого приветствия лежит мысль о том, что человек, обращающийся с ним к кому-либо, безоружен.

Восклицания с пожеланиями многих лет по окончании коронационных торжеств сопровождались поднятием правой руки. Аналогичным образом приветствовали друг друга также ландскнехты.

Начиная с XII века мы встречаем это приветствие уже в измененном в христианском духе виде: «Да хранит тебя господь!» В церемониале приветствия позднейшего времени еще более подчеркивалась мысль о безоружности приветствующего: снятие шляпы, взятие ружья на караул, салют шпагой, а в начале XVIII века — уже «прикладывание ладони к головному убору».

Не обнаружено никаких признаков какого-либо специфически «римского приветствия». Дошедшее до нас в качестве молитвенного жеста поднятие руки в эпоху позднего Рима стало элементом императорского культа. В римской армии, точно так же как и в нашей сейчас, приветствовали, «прикладывая ладонь к головному убору».

Поскольку доктор Порше и Шпеер были намерены сегодня продемонстрировать шефу танк новой конструкции, за обедом присутствовали многочисленные гости, в том числе генералы.

 

39

22.03.1942, воскресенье, полдень

«Волчье логово»

После еды я склеил телеграмму, полученную от службы безопасности, и по поручению Бормана передал ее Гитлеру. В ней сообщалось, что немецкие епископы зачитали сегодня со всех алтарей пасторское послание, в котором обвинили национал-социалистское правительство в нарушении установленного конкордатом принципа гражданского мира, и это, дескать, несмотря на то, что 93 процента германского народа исповедуют христианство, а бесчисленное множество католиков на передовых позициях черпают мужество из своей веры и отмечены наградами за свое героическое поведение. Те, кого их религиозное чувство приводит в церковь, подвергаются преследованиям; за священниками установлена слежка, в школах-интернатах (например, в национал-политических воспитательных заведениях) запрещено преподавание закона божьего, всячески препятствуется воспитанию детей в религиозном духе, заповедь «Не убий!» нарушается организованным в соответствии с приказом правительства убийством неизлечимо больных и показом тенденциозных фильмов («Я обвиняю»), нарушается право собственности (конфискации монастырского имущества), и поэтому возвращающиеся с фронта члены монашеских орденов не находят себе приюта и вообще вынуждены в дальнейшем опасаться покушений на их частную собственность.

Гитлер приказал, чтобы в прессе не только не велось никакой полемики с пасторским посланием, но, напротив, всячески подчеркивалось единение тыла и солдат Восточного фронта. Противодействовать посланию следует лишь с помощью честной, объективной информации.

 

40

22.03.1942, воскресенье, вечер

«Волчье логово»

За столом я сидел вместе со штандартенфюрером Раттенхубером и капитаном Бауром. Последний упомянул в беседе, что фюрер крайне возмущен мягким приговором, вынесенным убийце женщины, так как он считает убийство женщин и детей особенно подлым делом. И если суды и дальше будут выносить такие приговоры, шеф намерен издать соответствующий имперский закон и послать все министерство юстиции к черту. По мнению Баура, очевидно, наступило время, когда министр юстиции должен подать в отставку.

 

41

23.03.1942, понедельник, полдень

«Волчье логово»

Фюрер: ночью он читал книгу Булера о Наполеоне. Она ему очень понравилась, великолепный стиль, и чувствуется, что это плод напряженного, кропотливого труда.

Хорошо, что в книге подчеркивается: именно Англия — точно так же как и нас — втянула Наполеона в войну. Мы бы поступили несправедливо по отношению к Наполеону, не сказав об этом.

В книге также четко показано: Наполеон потерпел крах из-за того, что его окружение было не в состоянии выполнить поставленные перед ним задачи. Он, безусловно, виноват в том, что подбирал на высшие посты недостойных людей. «Родственники не люди» (намек шефа на фильм «Родственники тоже люди»). Ошибается тот, кто считает, что наиболее тесно соединяют людей именно кровные узы. Тому подтверждение — история многих германских королевских династий.

Пехотинец — вот кто несет на себе основные тяготы войны. Если другие располагают транспортом и поэтому обеспечивают себе более или менее сносную жизнь, он вынужден идти пешком, берет с собой разве что съестные припасы, которые расходует в течение дня. Если он и оставит в каком-нибудь месте свои вещи, то он все равно туда снова уже никогда не попадет. Спасает его полевая кухня — кстати, русское изобретение, — благодаря которой вообще стала возможной маневренная война, поскольку она дает солдату возможность хоть раз в день получать горячую пищу.

Он с большим интересом читал различные номера «Кунст». Если сравнить существовавший в 1910 году уровень художественности с нынешним — беря в качестве точки отсчета 1930 год, — то сразу бросается в глаза, как низко мы пали. Засилье евреев привело к губительным последствиям. Сталина следует ценить уже за то, что он не пустил евреев в искусство.

Он всегда читает книгу следующим образом: сперва заглядывает в конец, затем пробегает глазами середину и если у него складывается положительное впечатление, то тогда внимательно прочитывает всю книгу от начала до конца.

 

42

23.03.1942, понедельник, вечер

«Волчье логово»

Когда фюрер вошел в столовую и поздоровался со всеми, то со словами: «Ну и взбучка!» — показал, улыбаясь, на расположенную рядом с дверью телефонную будку, из которой на весь зал рокотал и громыхал голос Бормана.

Рейхсляйтер Борман пользуется исключительным авторитетом у Гитлера, отвечает перед ним за всю работу гражданской администрации и часто и подолгу засиживается у него. Господин Борман — «железный канцлер» партии, он отличается поразительной работоспособностью, принимает всегда на удивление хорошо продуманные решения и держится очень уверенно. Только он совсем не стесняется в выражениях и своим громким голосом заглушает всех здесь.

Сперва последовало обсуждение проблемы сусла и содержания алкоголя в пиве. Затем фюрер приступил к еде и, приказав принести ему очки для чтения подготовленной службой Дитриха сводки иностранной прессы, завел разговор о вооружении и оперативном руководстве. Особенно он радовался сообщению об успешных действиях подводных лодок. Мы хотим назвать количество тоннажа потопленных американских кораблей и одновременно сообщить о налете нашей авиации на следовавший на Мальту английский конвой.

Реплика Боденшатца: англичане превосходно воюют на море хотя бы уже потому, что, зная о превосходстве итальянцев в авиации, тем не менее рискуют отправлять такие конвои, да еще без сопровождения линкоров.

Реплика Хевеля: в отличие от голландцев, которые тоже хорошие моряки, но непригодны для морской войны.

Фюрер: как приятно сообщить, что тоннаж потопленных кораблей составил круглое число, 71 000 тонн, то есть больше, чем американцы могут построить за месяц. Корпуса кораблей еще худо-бедно можно склепать, а двигатели — нет. В этом-то вся проблема.

Рузвельт — душевнобольной, о чем публично заявил несколько лет тому назад один профессор. Он объявил войну, и его не только вышвырнули из Восточной Азии, поскольку он оказался к этому совершенно не подготовлен, но и его торговые корабли продолжали себе плавать, как в мирные времена, у побережья США, представляя собой отличную мишень. А он в смятении то уезжает из Вашингтона, спасаясь от угрозы воздушных налетов, в свое имение, то возвращается обратно. Его заявления для печати также свидетельствуют, что человек душевно болен. И своим поведением доводит всю страну до истерического состояния. Чем же иначе можно объяснить тот факт, что в Чикаго после передачи радиопьесы о высадке марсиан среди вроде бы благоразумных людей началась паника?

Этот господин Рузвельт также не рассчитывал на то, что у нас есть такое мощное оружие, как подводные лодки. Наше преимущество в том, что с самого начала ограничились всего несколькими типами подводных лодок и при серийном производстве учли все их особенности. В конструкцию отдельных подводных лодок можно внести те или иные изменения, основа остается неизменной.

Вообще: нашим подводным лодкам суждено сыграть решающую роль в войне. Ну хорошо, пусть даже господину Рузвельту удастся не допустить распространения военных действий на Исландию, этот перевалочный пункт его — как он любит выражаться — западного полушария, и англичанам придется защищать лишь небольшую ее часть, близкую к их острову! Но положение вещей ныне таково, что уже вся Атлантика — а не только та ее часть, где проходят северные английские конвои, — стала зоной оперативных действий наших подводных лодок, и им даже на руку, что в Средней Атлантике ночи длятся 8...10 часов.

Вскоре после этого фюрер с ужинавшими вместе с ним 24 высокопоставленными особами отправился смотреть новый выпуск «Дойче вохеншау». Он внес лишь следующие исправления: нужно показать, что война ликвидирует продовольственную проблему не только в Германии — о чем свидетельствуют статистические данные, — но и во всей Европе, а обилие кадров с ликующими детьми привело его в восторг.

 

43

24.03.1942, вторник, вечер

«Волчье логово»

Шеф сегодня был в особенно хорошем настроении. Возможно, это объясняется его встречей с царем Болгарии Борисом, который прибыл с официальным визитом и пользуется — ко всему прочему, он всегда окружен одними и теми же людьми и очень вежлив — всеобщим уважением. Шеф обедал вместе с ним — присутствовали также Кейтель и Борман — в своем личном бункере.

За ужином шеф высказался о том, какие выводы он сделал для себя из чтения сводки иностранной прессы: стоит нам — то есть тем, кого они постоянно критикуют по мелочам, — провести какую-либо рациональную меру, как демократические державы тут же ее у нас заимствуют.

Поэтому нецелесообразно ставить в известность вражеские державы о накопленном нами опыте и вытекающих из него рациональных мерах путем публикаций в прессе или каким-либо другим образом. Здесь лучше соблюдать полное молчание.

Генерал Йодль завел разговор о системе комплектования вооруженных сил во время этой, а также первой мировой войн: если в период первой мировой войны — он привел лишь наиболее характерные примеры — рыбаков призывали в ряды горных егерей, а мясников посылали служить в полковую канцелярию, то ныне командование вермахта вовсе не намерено, исходя из «воспитательных соображений», заставлять человека заниматься абсолютно чуждым ему делом, но стремится использовать его так, чтобы он своими способностями принес максимальную пользу вермахту.

Шеф высказал свое мнение по этому вопросу: не следует замыкаться в рамках вермахта, а при организации военного учета нужно исходить из основных интересов нации и рассматривать имеющиеся людские резервы как национальное достояние. Если, к примеру, пожилой человек, в гражданской жизни занятый важной в военном отношении деятельностью, вдруг приходит в какое-либо военное учреждение и просит призвать его на военную службу, поскольку, дескать, он офицер запаса и не вправе всю войну сидеть в тылу и сносить презрительные взгляды людей. Тут нужно хорошенько подумать: если этого человека призовут, то, вероятнее всего, он всю войну просидит в военно-административных органах вермахта, которые из-за наплыва таких вот пожилых людей раздуются до невероятных размеров. Свою важную в военном отношении деятельность этот человек свернет — он, фюрер, лично разбирал подобный случай. Поэтому уж лучше пусть человек носит в гражданской жизни форму и занимается нужной деятельностью, чем будет призван в армию и лишь пополнит собой численный состав военно-административных органов.

Частную собственность следует всячески защищать, поскольку это личная собственность.

Есть что-то очень здоровое и полезное в том, что из результатов труда складывается семейное состояние. Если оно представляет собой фабрику, то этой фабрикой — при наличии, разумеется, здоровой наследственности — будет успешно и во благо всему народному сообществу руководить член семьи, а не государственный человек. Исходя из этого, он стоит за всемерную поддержку частной инициативы.

Не менее энергично он обязан выступить против анонимных держателей акций. Сам палец о палец не ударив, акционер получает больше дивидендов, если рабочие входящие в состав этого общества фабрики не ленятся, а трудятся не покладая рук, если во главе предприятия стоит гениальный инженер и даже в том случае, если всеми делами вершит грязный спекулянт. Если же акционер продувная бестия, он может, сохраняя полную анонимность, иметь долю в разных акционерных обществах и беззастенчиво наживаться, не опасаясь понести безвозвратные потери.

Против таких вот полученных без приложения усилий спекулятивных барышей он будет всегда активно бороться. От этих прибылей нет никакой пользы народу, ибо ни рабочий, труд которого обеспечивает высокие доходы акционеров, ни инженер не получают должного вознаграждения. Анонимные акционерные общества должны перейти поэтому в руки государства, которое выпустит ценные бумаги для тех, кто желает вложить куда-либо сбережения, и будет выплачивать по ним проценты. Тем самым можно избежать спекуляций и появления нажитых ими состояний — ведь, в конце концов, вся Англия этим живет.

С другой стороны, подобное отношение к анонимному состоянию требует, чтобы, невзирая ни на какие трудности, была обеспечена стабильность денежного обращения и цен на все важнейшие виды товаров. Тот, кто при этом выкладывает за персидский ковер не 800, а 1000 рейхсмарок, просто идиот. Ну а с дураком вообще ничего сделать нельзя.

Невозможно помешать кому-либо покупать лотерейные билеты или играть в игорных домах и, если он проигрался вчистую, добровольно уйти из жизни. Более того, стоит подумать, не следует ли государству, получившему солидную прибыль за счет его страсти, взять на себя расходы на похороны. Ибо оно получает свою долю с выигрыша не только за счет налогов, но и путем прямого его изъятия. Игорный дом выплачивает налог с оборота, и так далее. Таким образом, свыше 50 процентов идут в доход государству.

Разумеется, у лотерей, если рассматривать их с точки зрения философии жизни, есть и своя положительная сторона. Ибо счастье человеку может принести не только реальность, и поэтому не следует лишать его иллюзий. Большая часть человечества живет своими планами, и лишь немногие из них могут осуществиться. И лучшая лотерея поэтому та, которая не сразу дает человеку возможность выиграть или проиграть, а в течение года тешит его иллюзиями, позволяя строить далеко идущие планы. Поскольку австрийское государство это знало и очень умело использовало, в нем даже в самые худшие времена всегда было много счастливых людей.

Люди устраивали розыгрыши между собой, и в результате — вероятнее всего, в начале XVIII века — появилась лотерея, когда некий хитрец сказал себе, что пусть уж лучше выигрыши достанутся государству, чем частным лицам. И если государство сумеет правильно распорядиться полученными деньгами, например построить на них больницы, то тогда все будет просто прекрасно, ибо человек сможет не только до самого тиража предаваться иллюзиям, но даже проигрыш даст ему ощущение, что он сделал благородное дело. Вопрос о выдаче разрешений на открытие игорных домов он подробно обсуждал с гауляйтером Робертом Вагнером в отношении Баден-Бадена, ибо свойственные лотерее милые и приятные черты у игорного дома полностью отсутствуют. Но если закрыть казино, как в Висбадене, то курорт потеряет колоссальный источник дохода. А игроков все равно ничем не исправишь, и они будут играть где-нибудь в другом месте — по ту сторону границы, обогащая французов.

Он поэтому спросил тогда: сколько валюты приносит игорный дом? Он исходил из того, что если у кого-то есть, к примеру, 100 000 рейхсмарок в валюте, то ему этого мало, но если у кого-то их нет, то это для него очень, очень много. Отсюда он сделал вывод, что игроки в казино — и прежде всего иностранцы — нужны лишь для того, чтобы там проигрывать деньги, в частности валюту. Опыт подтвердил правильность решения об открытии в Германии нескольких игорных домов. С их помощью удалось растрясти карманы владельцев валюты, а полученная от них колоссальная прибыль пошла на сохранение для народного сообщества такого курорта, как Висбаден. Естественно, такие институты получают столь огромную прибыль не трудом, а лишь благодаря своему монопольному положению, и поэтому доходы должны попадать не в карманы частных лиц, а непосредственно в казну.

Если рейхсляйтер Борман считает, что этот принцип следует применить в отношении всего энергохозяйства, то ему нужно лишь сказать: да будет так! Монополия на энергохозяйство принадлежит государству, которое выпускает ценные бумаги и тем самым пробуждает в людях интерес к своему монопольному предприятию, но прежде всего к себе самому. Ведь если государство обанкротится, человек вынужден будет поставить на этих бумагах крест и волей-неволей на своей шкуре почувствует, сколь тесно его судьба связана с судьбой государства.

Но основная масса пока еще очень глупа и не сознает, насколько ее личное благополучие связано с благополучием государства.

Тот же принцип, что и в отношении энергохозяйства, следует применять также относительно использования других жизненно важных ресурсов: нефти, угля, железа, а также гидроэнергии. Отсюда вывод, что нужно ликвидировать капиталистические общества. Но если деревенский житель отводит воды ручья, чтобы крутились жернова его мельницы, мешать ему в этом не следует.

О том, какие грязные методы применяют анонимные держатели акций, свидетельствует следующий факт: бывшему министру внутренних дел Баварии — он занял этот пост только лишь потому, что прославился своей глупостью, — компания «Байернверк» решила выплачивать пенсию в 38 000 рейхсмарок. Он, шеф, несмотря на все возражения юристов, все же запретил выплачивать эту пенсию человеку, чья деятельность вообще не давала ему права на получение таких денег. Для того чтобы наглядно представить, сколь бесстыжий и наглый характер носит сам факт назначения такой пенсии, вспомним: германский рейхсканцлер в соответствии с законом получал на 4000 рейхсмарок меньше, то есть 34 000.

Уже в молодости он много занимался проблемой капиталистического предприятия-монополиста. Он тогда еще обратил внимание, что императорско-королевское Дунайское пароходство, получив от государства 4 миллиона субсидий, четверть этой суммы тут же распределило среди 12 членов своего наблюдательного совета. Он установил, что двое из них принадлежали к двум наиболее влиятельным ведущим партиям. И, заполучив по 80 000 крон каждый, позаботились о том, чтобы их партии проголосовали за выделение субсидий. Но тут набрали силу социалисты, чьи люди не были представлены в наблюдательном совете. И разразился скандал.

Шеф полагает: насколько глуп был министр, ведавший этими вопросами, и насколько он недооценил политическое значение скандала, видно уже из того, что он отправил замешанного в эту историю высокопоставленного чиновника отбывать наказание в крепость, вместо того чтобы примкнуть к нему или, наоборот, уничтожить его. Компания в ответ на нападки в прессе и парламенте поставила свои пассажирские пароходы на прикол, и, поскольку члены ее наблюдательного совета, сорвавшие хороший куш, заблаговременно позаботились также о прекращении строительства прибрежной железной дороги, населению был нанесен ущерб. Разумеется, это дело вскоре замяли, расширив состав наблюдательного совета и предоставив в нем места обоим руководителям соци.

Только лишь потому, что вся ее экономическая система основывается на такой вот капиталистической идеологии, положение Англии сейчас столь шатко. Он, фюрер, поэтому своевременно издал распоряжение, согласно которому ни один член какого бы то ни было наблюдательного совета не может быть избран депутатом рейхстага. А поскольку люди, занимающие посты в наблюдательном совете и тому подобные должности, многое просто не в состоянии объективно оценивать, он также распорядился, чтобы члены партии не имели никаких обязательств ни перед частными предпринимателями, ни перед промышленностью, ни вообще в какой бы то ни было хозяйственной отрасли. Но и тем, кто непосредственно служит государству, офицеру и чиновнику, он со спокойной душой может позволить вкладывать свои сбережения в ценные бумаги только в том случае, если они выпущены государством и возможность спекуляций и прочих темных делишек исключена.

 

44

25.03.1942, среда

«Волчье логово»

Днем шеф обедал в своем личном бункере вместе с фельдмаршалом Листом.

За обедом в офицерской столовой старший офицер по особым поручениям вручил мне сводку об упадочнических настроениях среди населения для передачи по инстанции.

Фюрер наложил на эту сводку следующую резолюцию: «Если бы людские суждения играли решающую роль, наше дело было бы давно проиграно. Но истинные взгляды народа носят более глубинный характер и основывается на более прочном, корневом мировоззрении. В противном случае его достижения необъяснимы».

Ректор народной школы в Планитце в Саксонии — как явствует из примечания к сводке — задал своим ученикам классное сочинение на тему: «Кого и что ругают». Сотрудник вышестоящего органа счел это безответственным поступком. Рейхсляйтер с полным правом отметил: «Если один учитель в Великогерманском рейхе позволяет себе подобные эксперименты, то это еще не крушение основ. Разумеется, было бы совершенно неверно сделать из этого пример для подражания. С детьми вообще не следует обсуждать подобные вещи, напротив — им нужно постоянно и с помощью соответствующих примеров демонстрировать величие нашего времени. И сразу станет очевидно, насколько ничтожны мелкие жизненные тяготы по сравнению с борьбой не на жизнь, а на смерть».

Характерно, что при выражениях недовольства, которые дети приводят в своих сочинениях, то и дело фигурирует рейхсмаршал Геринг. «В Германии вообще уже больше ничего нет, даже мыла и мыльного порошка! Хотела бы я знать, чем Геринг стирает свой белый мундир! Может быть, он получает дополнительный паек? Он же должен его хоть два раза в неделю стирать!»

— «Я уже три дня курю липовый цвет. Представляешь, какая вонь? Но Геринга в кино только с толстой сигарой во рту показывают. Все ясно: большая шишка». — «Все они, сами понимаете, министры и Геринг, уж их-то не обойдут. Но русские-то почти совсем еды не получают, бедняги. Траву жрут от голода!»

— «У больших шишек еды вдоволь. Герман Геринг давно бы укокошил фюрера, будь на то его воля. И тогда бы они на нас рукой махнули и только своими делами занимались!»

— «Знаете, когда война кончится? Когда Геринг сможет надеть брюки Геббельса!»

Приводятся и такие разговоры: «Я спросил одну женщину, есть ли у нее старые вещи. Она ответила: если бы мы действительно завоевали столько земель на Востоке, нам не нужно было бы собирать всякое старье. И захлопнула дверь!»

— «Мой муж ничего хорошего не пишет. И больше всего на свете он хотел бы повесить свою винтовку на стену. Желудок у него уже к позвоночнику прилип; когда подвозчики боеприпасов приезжают на позиции, там уже все съели».

— «Одна женщина говорила, что священников призовут на военную службу. Фюрер точно запретит праздновать рождество. Этим наглым парням трудно даже в церковь сходить».

— «Мой дед всегда говорит: потери, огромные потери. На почте скопилось великое множество телеграмм, но доставлять по адресу разрешается далеко не всем!»

Эти данные, полученные от детей рабочих и служащих, свидетельствуют — по словам референта, — что люди «хотят выговориться, но продолжают по-прежнему выполнять свой долг».

По поводу сделанной мной в соответствии с пожеланиями Бормана первой записи высказываний фюрера за столом от 24 марта рейхсляйтер выразил мне свою благодарность. После беседы с Гитлером он передал мне ее запись для дальнейшей передачи по инстанции.

25.03.1942

Ставка фюрера

Относительно поступившего сегодня письма партайгеноссе статс-секретаря Рейнгардта [4] по поводу поддержания низких цен на оккупированных восточных территориях было высказано следующее замечание:

После введения всеобщей воинской повинности нам пока еще не удалось покрыть расходы на наши вооружения, составившие колоссальную сумму. Есть лишь два пути: или мы взвалим все тяготы по выплате этого долга на плечи наших соотечественников, или на покрытие этих расходов пойдет та прибыль, которую мы сможем извлечь из оккупированных восточных территорий.

Второй путь, несомненно, предпочтительнее. Поэтому фюрер считает, что цены, как и зарплата, должны быть там фиксированными, чтобы сохранялся определенный уровень жизни населения. Вся прибыль от разницы в ценах на восточных территориях и имперских землях должна, естественно, доставаться рейху.

Далее фюрер подчеркнул, что притязать на любые монопольные права и возможность получения монопольной прибыли может также только рейх. Совершенно непонятно, почему господину Реемтсме намеревались предоставить монополию на производство табачных изделий на оккупированных восточных территориях; фюрер категорически запретил это и подчеркнул, что монополия здесь может быть предоставлена только рейху. Там, впрочем, как того уже давно требовал он, фюрер, в ближайшее время будет создана государственная табачная монополия!

По тем же причинам большая часть сельскохозяйственных угодий на тех территориях должна оставаться государственной собственностью, чтобы доходы от продажи сельскохозяйственной продукции доставались исключительно государству и были использованы на покрытие военных расходов. Не говоря уже о том, что необходимые излишки сельскохозяйственной продукции могут быть получены только с крупных земельных угодий.

Подписано: Борман

 

45

25.03.1942, среда, вечер

«Волчье логово»

Шеф рассказывал: никогда он не видел более нелепых фотографий из США, чем те, которые он сегодня просматривал. На фото изображены группы гёрлз, которые явно призваны привить офицерам запаса США хорошие манеры. Там такой культ гёрлз, что можно только за голову схватиться. Но это потому, что у них в США полковником стать легче, чем у нас лейтенантом, а назначение на высшие военные посты зачастую представляют собой чистейшей воды выдвижение дельцов.

Затем шеф заговорил об искусстве танца. По его мнению, следует признать, что таких подлинно талантливых танцовщиц, какие есть у американцев, у нас в настоящее время нет! В частности, он вспоминает Мириам Берне, чьи грациозные, изящные движения на сцене доставляли поистине эстетическое наслаждение. Как жаль, что не удалось добиться разрешения на выезд из США этой танцовщицы, которой восторгались не только зрители в «Метрополь-театре», но и все, кто смотрел концерт в рейхсканцелярии. Танцовщица, которая очень быстро выучила немецкий язык, всегда — и после начала войны тоже — очень хорошо отзывалась о нем во Франции и в США.

И Марион Даниелс, которая выступала в «Ла Скала» и позднее играла в «Веселой вдове» в мюнхенском Театре на Гэртнерплац, также владеет несомненным мастерством, хотя ему лично приятнее смотреть балетные номера, представляющие собой эстетическое зрелище, чем акробатические танцы, которые безусловно достойны восхищения, но которые вряд ли можно отнести к разряду эстетических зрелищ. По его словам, он был очень рад, что эта артистка, когда он ей высказал свою признательность, лишь попросила у него автограф. Какая же требуется подготовка, чтобы исполнять такие танцы, подготовка, позволяющая дойти до крайнего предела человеческих возможностей, это прямо проба человеческого тела на разрыв.

Аналогичным образом дело обстоит со всеми жанрами акробатического искусства, в частности с хождением па канату. Но он запретил все эти аттракционы не для слабонервных; совершенно ни к чему заставлять во время войны народ излишне волноваться на спектакле: упадет, не упадет?

Но он до сих пор не может успокоиться из-за того, насколько плохо в годы Системы оплачивали труд акробатов и прежде всего танцовщиц арийского происхождения, к примеру тиллергёрлз — в конце концов именно ради них все ходили в кабаре, — в то время как шуты гороховые из числа евреев, выступавшие в роли конферансье, получали 3000 рейхсмарок за вечер за свои дурацкие реплики. Сколько раз по его приказу в Мюнхене срывали представления, на которых такие вот поганцы издевались над свастикой и другими национальными символами. Жаль только, что в Берлине это было невозможно, ибо директора театров продавали нашим максимум 300 мест за 3000 рейхсмарок, да и те были распределены так, чтобы «зеленые» (полиция) сразу же могли вмешаться, как только в зале начиналась обструкция.

Искусство танца наряду с музыкой есть первичное выражение народной культуры, а отнюдь не жалкий лепет завзятых остряков. Танцовщицы должны быть в первую очередь эмоциональны, обязаны чувствовать музыку, но вот интеллект им совсем ни к чему. Этим и объясняется тот факт, что именно две берлинские танцовщицы — сестры Хёпфнер — исполняли прекраснейший венский вальс, и таких изящных поз не увидишь даже на древнегреческих вазах. Но зато их танцевальные номера на концерте в рейхсканцелярии из-за того, что программа не была заранее согласована, выглядели, к сожалению, пародией по сравнению с выступлением Мириам Верне. Он поэтому решил заранее просматривать любое представление, прежде чем показывать его своим гостям.

Его пытались убедить в том, что, когда во время одного из организованных им празднеств выступает балет Шарлоттенбургской городской оперы, прошедший школу поклонника греческого классического танца балетмейстера Кёллинга, а не балет Берлинской государственной оперы, он тем самым оскорбляет Геринга. Но он, слава богу, заранее посмотрел их выступления и сделал вывод, что там главную партию исполняет балерина-интеллектуалка, танцующий философ. Еще больше, чем ее «выразительный танец», его разочаровали пляски Палукки, ибо это уже вообще не танец в его подлинно эстетическом смысле, а просто дрыганье ногами и какие-то безумные прыжки. Это Геббельс поставил его в дурацкое положение, когда посоветовал посмотреть эту программу, да еще движениями рук подчеркнул, какое это интересное зрелище.

Именно Мириам Верне, которая как бы парит в воздухе и едва касается ногами сцены, наглядно демонстрируя, что танец — это искусство, а искусство в первую очередь рождается талантом.

Гитлер встал, заявив, что ему пора за работу. В конце концов, он из тех людей, кто сейчас особенно загружен работой.

 

46

26.03.1942, четверг

«Волчье логово»

У шефа обедали шесть кавалеров рыцарского креста. Одному из них сегодня исполняется 20 лет.

Вечер

За ужином шеф завел разговор о германо-французских отношениях. Он считает: совершенно очевидно, что французы на Риомском процессе так и не задали своим прежним поджигателям войны решающего вопроса: «Почему вы, несмотря на все идущие от чистого сердца заверения фюрера Германии в его миролюбии и выдвинутые им предложения, которые он в точности собирался претворить в жизнь, все же развязали войну?» И как они, поставив с ног на голову вопрос о том, кто виновен в ней, обсуждали проблему недостаточной подготовленности к ней, не обращая внимания на то, что тем самым ставят престарелого маршала Пете на в дурацкое положение перед Германией. Затем он осведомился, как проходит по делу Грюншпана, еврея, убившего секретаря немецкого посольства в Париже, процесс, который «обещает стать очень интересным».

По поводу покушения на него в «Бюргербройкеллере» он высказался в том смысле, что схваченный преступник оказался очень ловким пройдохой. Он сообщил лишь то, что уже было известно благодаря полученным в других местах сведениям. При этом установлено: Отто Штрассер тогда находился в Швейцарии и уже сообщил журналистам, что Гитлер и Риббентроп ликвидированы. Об этой истории, как явствует из предъявленных ему — фюреру — материалов, знали также премьер-министр Голландии и господин Иден, министр иностранных дел Англии.

Затем шеф заговорил о Лиге Наций. Ее создание было величайшим обманом немецкого народа за всю его историю. Он был вынужден выплачивать миллионные суммы членских взносов, в то время как малые государства, которые всегда голосовали против Германии, предпочитали оставаться в должниках. Чиновники, направленные в распоряжение администрации этого учреждения, получали жалованье от Лиги Наций и, подобно главам государств Рейнского союза или находящимся в течение последних ста лет на содержании у Англии индийским князьям, чувствовали себя обязанными именно этому институту, а не собственному народу.

К тому же на том кусочке земли, где расположена Женева, весну и лето никогда не сменяют осень и зима, и каждый чувствовал себя здесь прекрасно и оказывался пленен всей атмосферой. В свое время он послал туда в качестве наблюдателя одного весьма радикально настроенного и числящегося в СА поэта. Но к сожалению, выяснилось, что этот поэт не отличался большими умственными способностями. Когда он — фюрер — издал указ о выходе Германии из Лиги Наций (14.10.1933), тот пришел к нему и, приводя всевозможные доводы, попытался уговорить остаться в ней.

Международный суд в Гааге есть также чистейшей воды обман. Как только оказывалось, что в том или ином международном конфликте бесспорно права Германия, процесс откладывался ad infinitum.

 

47

27.03.1942, пятница, полдень

«Волчье логово»

Сегодня за обедом шеф высказался об участии женщин в политической жизни.

Он подчеркнул: многие исторические примеры дают бесспорное доказательство того, что женщина — пусть даже очень умная и образованная — не в состоянии отделить разум от чувства.

Но опаснее всего, когда женщина пылает ненавистью к политическому противнику. Так, согласно поступившим к нему сообщениям, японцы после оккупации провинции Шанхай предложили правительству Чан Кайши вывести свои войска с китайской территории, если Китай:

а) согласится на присутствие японского гарнизона в шанхайском сеттльменте;

б) заключит с Японией торговые соглашения на льготных для нее условиях.

Все генералы заявили о своем согласии с японскими предложениями и высказались перед Чан Кайши в соответствующем духе. Но после того как его жена, испытывавшая лютую ненависть к японкам, обратилась к китайским генералам с речью, большинство из них изменили свою позицию и отвергли безусловно великодушные предложения японцев.

Он также привел в качестве примера влияние танцовщицы Лолы Монтес на короля Баварии Людвига I, который от природы был очень разумным и покладистым человеком. Она же его совершенно свела с ума.

Сегодня за обедом шеф завел разговор о том, что он в последние дни вновь листал номера журнала «Ди кунст».

До 1910 года уровень наших художественных достижений был действительно необычайно высок. С тех пор, к сожалению, дела шли все хуже и хуже. И то, что начиная с 1922 года навязывалось немецкому народу в качестве произведений искусства, в области живописи есть не что иное, как мазня. На примере резкого упадка искусства в годы Системы можно наглядно продемонстрировать, насколько губительным было влияние евреев в этой области. А лучше всего, с какой совершенно немыслимой наглостью действовало еврейство. С помощью рецензий, которые евреи кропали одна за другой, народу, верившему всему, что было написано черным по белому, навязывалось представление об искусстве, согласно которому все, что представляло собой просто пачкотню, считалось шедевром.

И «верхние десять тысяч», так гордившиеся своим интеллектом, тоже попались на эту удочку и глотали все, что им преподносили. Но самое ужасное, что евреи — как это выяснилось теперь при конфискации их состояний — на те деньги, что они нахапали с помощью этой мазни, скупали по-настоящему прекрасные и дорогие картины. В каждом получаемом им донесении о конфискации более или менее большой еврейской квартиры говорится о том, что там висели или были выставлены подлинные шедевры.

Нужно быть благодарным судьбе за то, что в 1933 году национал-социализм пришел к власти и навсегда покончил со всей этой пошлостью и убогостью. При посещении художественных выставок он всегда приказывал удалить все, что не являлось безупречным в художественном отношении. И нельзя не признать, что теперь в Доме немецкого искусства не найти больше картин, от которых возникло бы ощущение, что у их создателей отсутствует подлинное стремление к творческому самовыражению, и которые нельзя было бы со спокойной душой здесь выставить. Картины художников, отмеченных Прусской академией государственными премиями, он также велел удалить из Дома немецкого искусства, поскольку они совершенно не подходили для него.

Очень жаль, что Прусская академия искусств ни в коей мере не способна выполнить поставленные перед ней задачи. Какой толк от того, что отдельные профессора и мастера художественных школ рассыпаются друг перед другом в похвалах? Только министр воспитания и образования, который так же разбирается в искусстве, как свинья в апельсинах, купился на эту писанину и изъявил готовность присудить им за их пачкотню государственную премию. Его убаюкали всякими россказнями, то есть проделали с ним то, что евреи, и не без успеха, во времена своего засилья в искусстве пытались проделать со всем немецким народом. Они твердили, что понять эту пачкотню не всем дано, что постичь всю глубину ее содержания можно, лишь осмыслив все изображенное на ней. Уже в 1905...1906 годах, когда он пришел в Венскую академию, подобной пустопорожней болтовней занимались для того, чтобы представить такую вот пачкотню как «творческие поиски».

Он вообще против академий; ведь профессора, преподающие в них, — это художники, потерпевшие неудачи в жизненной борьбе, или, напротив, крупные мастера, которые в состоянии уделить работе там максимум два часа в день или же считающие ее просто самым подходящим занятием для себя на старости лет.

Настоящим художником можно стать, лишь обучаясь у другого художника или же — как в случае с великими мастерами — проходя курс наук в его мастерской. Такие живописцы, как Рембрандт, Рубенс и др., вынуждены были нанимать подмастерьев, иначе они просто не смогли бы выполнить такое количество заказов. А уж их учениками становились и работали в течение долгого срока только те из них, кто осваивал ремесло и обнаруживал задатки настоящего творца.

Тот, кто не хотел работать очень быстро, оказывался на улице. Глупо утверждать — как это делают в академиях, — что гению все достается без труда. Гению тоже нужно учиться и работать не покладая рук, чтобы со временем создать шедевр. Если не знать во всех деталях, как смешивать краски и грунтовать, и не изучать прилежно технику рисунка и анатомию, то ничего не получится. Сколько эскизов изготовил такой художник божьей милостью, как Менцель, работая над своей картиной «Концерт для флейты в Сан-Суси»!

Нам тоже следует прийти к тому, что начинающие художники будут получать первые уроки в мастерских выдающихся творцов, а значит, возродят традицию, связанную с именами Рембрандта, Рубенса и др. На картинах Рембрандта и Рубенса потому так трудно определить, где рука мастера, а где его учеников, что ученики в процессе работы сами постепенно становились подлинными мастерами. Необычайные достижения наших графиков, из которых практически все обучались в мастерских своих наставников, также убедительно свидетельствуют в пользу такого типа обучения.

Однако подлинным несчастьем было бы сокращение числа ныне существующих академий до двух (Дюссельдорф и Мюнхен) или до трех (Дюссельдорф, Мюнхен и Вена) в том случае, если государство возьмет в свои руки всю систему художественного воспитания. Несмотря ни на что, он намерен сохранить эти академии и хочет лишь особо подчеркнуть: обучение в мастерских, по его мнению, гораздо, лучше. Когда он по окончании войны сможет осуществить свою широкую строительную программу — он намерен потратить на возведение зданий миллиардные суммы, — то соберет вокруг себя лишь истинные таланты, а тех, кто к ним не принадлежит, даже близко не подпустит к этим работам, пусть даже они предъявят сотни рекомендаций от всех академий.

 

48

27.03.1942, пятница, вторая половина дня

«Волчье логово»

Во второй половине дня я сперва посетил главного редактора Германского информационного бюро гауптбаннфюрера Лоренца в бункере, где разместился отдел печати, осмотрел телетайп и коротковолновую радиостанцию и поговорил с ним о его деятельности. Он передает шефу все поступающие сообщения (от 30 до 40 в день). Особенно потрясли фюрера такие сообщения, как «Броненосец „Граф Шпее“ затоплен собственной командой», «Гибель линкора „Бисмарк"» и «Бегство Гесса».

О том, что его заместитель Гесс улетел в Шотландию, Гитлер узнал, когда Лоренц прервал его беседу с Герингом и Риббентропом у камина для передачи важного сообщения. Он продиктовал Лоренцу текст первого коммюнике и составил — после обсуждения этой проблемы с Герингом, Борманом и Риббентропом — текст более подробного, опубликованного в понедельник коммюнике, в котором бегство Гесса в Англию объяснялось продолжительной болезнью, отразившейся, видимо, на его умственных способностях. Как обстояло дело в действительности, Лоренц не смог мне сказать, поскольку в такие моменты лицо Гитлера превращалось в застывшую, неподвижную маску и какие-либо однозначные выводы сделать было нельзя. Во всяком случае, русские считали, что полет Гесса в Англию объяснялся «мечтой фюрера об англо-германском союзе». А я обратил внимание на то, что Гитлер отверг все попытки привлечь семью Гесса к ответственности, равно как и предложение не доставлять письма Гесса из Англии его жене. (Госпожа Гесс сама предупредила об этих письмах. Поэтому Борман обрушился с нападками на неповоротливых почтовых цензоров, не сумевших их перехватить.) И при просмотре этих писем меня поразило, что во всем многообразии подробнейших сообщений нет даже намека на какое-либо умопомрачение. Фюрер упорно отказывается освободить из-под ареста тех, кто знал о готовящемся полете Гесса в Англию, хотя Борман то и дело передает ему их прошения.

Лоренц также сообщает журналистам указания фюрера относительно того, в каком духе следует освещать те или иные события (в настоящее время это информация из Индии, англо-американские махинации), Геббельс также передает фюреру через рейхсляйтера Бормана свои статьи для газеты «Дас рейх» с целью получить предварительное разрешение на их публикацию.

Лоренц весьма уважительно отзывается о Кейтеле, который встает в 8 утра и уже в 9 приступает к работе, хотя ему уже шестьдесят, он не ложится раньше 12 и после того, как фюрер занял еще и пост главнокомандующего сухопутными войсками, отвечает еще и за управление сухопутными силами. Начальником генерального штаба этого рода войск является генерал-полковник Гальдер, в обязанности которого входит разработка планов Восточной кампании в соответствии с приказами шефа. Ответственность за общее оперативное руководство и операции в Африке и на Балканах лежит на генерале Йодле, который для своих пятидесяти лет обладает необычайно гибким характером и наряду с Кейтелем пользуется особым доверием фюрера. Его считают «светлой головой».

 

49

27.03.1942, пятница, вечер

«Волчье логово»

Я снова ужинаю вместе с фюрером, который настолько хорошо знает всех, кто с ним обычно сидит за столом, что смерил удивленным взглядом адъютанта начальника имперского управления по вопросам трудовой повинности, ибо тот не доложил ему заранее о своем прибытии. Фюрера очень развеселили две остроты фотокорреспондента Гофмана, остроты такого рода: «Почему у лебедя такая длинная шея? Для того, чтобы лебедь не утонул!»

Над подобными остротами Гитлер (которому неприятны всякие двусмысленности и скабрезные анекдоты) способен смеяться так чистосердечно, что даже прикрывает глаза рукой. Он также воспринял как веселую шутку мой ответ генералу Йодлю. Тот спросил, иронически намекая на мою гитлерюгендовскую униформу защитного цвета: «До какого, собственно говоря, возраста можно оставаться гитлерюнге?» Я же ответил ему вопросом на вопрос: не питает ли он честолюбивых намерений и не желает ли, чтобы ему оказали протекцию в «Гитлерюгенде»? Аналогичной была реакция Гитлера, когда ему доложили, что некий русский пленный в течение года водил грузовик в непосредственной близости от нашей линии фронта честно и надежно, доставляя боеприпасы на позиции, а затем заявил, что он генерал, предъявил соответствующие документы и попросил повысить его в должности. И Гитлер — под одобрительный смех всех присутствующих — принял следующее решение: «Поручите ему возглавить целую колонну грузовиков».

Когда речь зашла о болезни, Гитлер заговорил о раке. Использование для лечения рака лучей типа рентгеновских посредством обработки в течение 10...15 минут очага заболевания сделало радий совершенно ненужным. Характерно, что люди, которые работают в чаду и копоти, например смолокуры, или курильщики (также и те, кто курит сигареты без никотина) особенно подвержены раковым заболеваниям. Но точных данных, к сожалению, нет, хотя, несомненно, рак нельзя случайно подцепить; для того чтобы заболеть им, требуются вполне определенные причины. К ним в какой-то степени относится постоянное отравление человеческого организма, вызванное, по всей вероятности, не заражением и не инфекцией, проникшей через дыхательные пути, а неправильным питанием. Человек же очень глуп, ибо полагает, что может питаться в основном отварной пищей, то есть лишенной питательных свойств путем химической обработки. Они даже представить себе не могут, какое это наслаждение — вкушать шелушеный и нешелушеный рис. Но такова уж наша наука: откуда берется такая пакость, как свищ, она не знает, простейшее и наиболее распространенное заболевание не изучает. Но зато сколь изощренно прославляется загробная жизнь, рай и ад — это все известно досконально.

На основании нескольких сообщений о положении в Британской империи, и в частности в самой Англии, фюрер завел разговор об отношениях между министром Криппсом и премьером Черчиллем. Совершенно очевидно, что в лице Криппса Англия приобрела второго по значению государственного деятеля, которого нельзя не заметить и чье влияние явно ощутимо.

Если, к примеру, английские профсоюзы выступили недавно с программой социализации земельных владений, доходных домов и особняков, промышленных предприятий и транспорта, то это очень четко характеризует внутриполитическую ситуацию в Англии. Разумеется, вряд ли следует полагать, что подобная программа может быть осуществлена со дня на день и что мало-мальски разумный англичанин на это рассчитывает, к тому же русским потребовалось более десяти лет для проведения подобного эксперимента. Однако это можно расценить как симптом кризиса и сделать вывод, что бесхозяйственность, плохая организация работы гражданских учреждений, военные поражения и нехватка продовольствия заметно сказались на настроении рядового англичанина. Интересно в этой связи также отметить, что арестован даже родственник английского короля герцог Клау.

Но этим симптомам кризиса сегодня еще рано придавать большое значение. Ибо король, пусть он даже и не оказывает прямого руководящего влияния на английскую политику, все же является определенным политическим фактором до тех пор, пока английские вооруженные силы нормально функционируют. Ибо английские вооруженные силы преданы монархии и рекрутируются из консервативных слоев британского общества, не проявляющих ни малейшей готовности пойти на какие-либо уступки социальным низам. Достаточно бросить взгляд в английские иллюстрированные журналы с их многочисленными фотографиями из великосветской жизни, чтобы убедиться» что не менее двух третей изображенных там аристократических особ носят военную форму.

Объединившихся в консервативной партии англичан из правящего, в частности аристократического, слоя ни в коей мере нельзя сравнивать с нашим бюргерством прежних лет, которое до 1933 года числилось в рядах Немецко-национальной или Немецкой народной партии. Консерваторы в гораздо большей степени выражали интересы империи с ее прочно укорененными традициями и общественным строем, и они в отличие от представителей правящего слоя Франции в 1789 году отнюдь не намерены капитулировать перед народом. Более того! С помощью многочисленной организации они пытаются распространить свои взгляды среди народных масс и тем самым привнести в них здоровый национальный дух, давший Англии столько храбрых летчиков и моряков.

Если лейбористская партия, после того как Криппс (в качестве доверенного лица Сталина?) популяризовал в Англии социалистические тенденции, хочет одержать победу над консерваторами, то ей нужно сперва найти нового Кромвеля, чтобы добиться успеха. Ибо без борьбы консерваторы не уйдут.

Ему, шефу, ввергнутая в красный хаос Англия гораздо менее симпатична, чем консервативная. Ведь если в Англии победит «социализм», возможно, даже советского образца, то в европейском пространстве в течение длительного времени будет существовать очаг напряженности, поскольку степень обнищания 30 миллионов англичан покажется им «чрезмерной» для их острова.

Поэтому он надеется, что Криппс, выполняя свое задание в Индии, впрочем, труднейшее задание, выпадавшее когда-либо на долю англичанина, сломает себе хребет. Опасность гражданской войны окончательно исчезнет на долгий период только в том случае, если можно будет не опасаться, что произойдет мобилизация масс, вызванная пропагандистской обработкой их в духе новой программы профсоюзов.

Если бы ему пришлось выбирать между Криппсом и Черчиллем, то такая слабовольная скотина, как Черчилль, который полдня пьянствует, ему все же во сто раз милее, чем Криппс; ведь такого человека, как Черчилль, который уже в силу своего возраста и неумеренного потребления табака и спиртного вот-вот впадет в маразм, все же следует опасаться меньше, чем Криппса — типичного интеллигента и салонного большевика. Черчилль в минуты просветления еще вполне способен осознать, что империя неминуемо распадется, продлись война еще 2...3 года. Криппс же, будучи лжецом и демагогом без роду без племени, никогда не сделает для себя вывода, что ничего не получится, когда империя трещит по всем швам. А так как он не пытается привлечь на свою сторону английский народ, за исключением той его части, которая организована в лейбористскую партию и принадлежит к низшим социальным слоям, то, следовательно, у него существуют ложные представления о всех политических проблемах.

Если стремиться дать верную оценку Криппсу и исходящей от него угрозе, то нельзя упускать из виду тот факт, что тори всегда были носителями идеи мировой империи и что осуществление лицемерной социальной программы Криппса повлечет за собой чудовищный разрыв между островным государством, католиками-канадцами, Австралией и Южной Африкой. Поэтому очень хочется надеяться, что Криппс в Индии потерпит неудачу. Он — шеф — вообще сомневается, что индийский народ с пониманием отнесется к миссии Криппса. Ибо из-за приближения японских войск к границам Индии, падения Сингапура и тому подобных вещей индийское общество настолько пришло в движение, что вместо соглашателя Неру лидерами индейцев наверняка станут такие люди, как Бозе. Если же Криппс попытается угрозами или мольбами вынудить индийцев оказать сопротивление японцам, то Неру, несмотря на свою склонность к компромиссу, вряд ли сможет ему помочь. С Неру произойдет то же, что у нас произошло в 1918 году с социалистами, которых массы просто увлекли за собой в определенном политическом направлении.

Эберт, к примеру, в свое время явился на митинг в Трептов-парке с целью выступить против забастовки рабочих военных заводов. Но для того чтобы массы вообще стали его слушать, он должен был скачать им что-то приятное, а затем их аплодисменты побудили Эберта сделать заявления, которые после получасовой речи превратили его в ярого поборника стачки. В такой атмосфере любого политического оратора или посредника подстерегает одинаковая опасность. Личный опыт в Веймаре в 1926 году научил его, как нужно умно, медленно и очень искусно действовать, чтобы массу, которая ожидает совершенно обратное тому, о чем к ней обратятся с речью, направить в нужное для тебя направление. В отношении же индийского народа ясно, что он хочет порвать с Англией.

 

50

28.03.1942, суббота

«Волчье логово»

Мысли фюрера, высказываемые им в застольных монологах, часто настолько выдающиеся и облечены в такую словесную форму, что их не колеблясь можно отдавать в печать. Все время видишь, как глубоко осмысливает он со своей точки зрения все встающие перед ним проблемы и как хорошо продуман вывод, к которому он приходит. Загадка его колдовской силы объясняется в основном тем, что он, постоянно занимаясь политическими и военными вопросами, успел всесторонне их обдумать, прежде чем к ним подошел его слушатель.

Неудивительно поэтому, что он таким образом выработал в себе просто поразительное чутье, позволяющее ему превосходно ориентироваться в политической и военной ситуациях. Позавчера в полдень он вдруг просто по наитию отдал приказ усилить соединение наших подводных лодок у французского побережья, а уже сегодня в два часа в сводке вермахта сообщалось об их «успешных действиях» против англичан. Потери врага составили один миноносец, 4 торпедных катера, 9 сторожевых катеров и т. д.

Сегодня в печати опубликованы следующие указания Гитлера относительно полемики с американской пропагандой, которые он вчера за столом продиктовал Лоренцу.

«В последнее время неоднократно приходилось наблюдать, что в полемике с американской пропагандой приводятся никуда не годные аргументы. В первую очередь мы должны обвинять эту нацию в полном отсутствии у нее культуры. К примеру, омерзительный культ кинозвезд свидетельствует об отсутствии в обществе подлинно великих идеалов. Погоня за сенсациями, когда не стыдятся устраивать такие отвратительные зрелища, как женский бокс, борьба в грязи, публичная демонстрация уродов, или выставляют напоказ родственников тех, кто совершил наиболее зверские преступления, — вот веские доказательства отсутствия культуры в этой стране.

Учитывая этот факт, мы отказываем господину Рузвельту в праве судить Германию.

Вот что должно быть основным аргументом в нашем ответе этому лицемеру. Но совершенно неправильно издеваться над тем, что Соединенные Штаты стремятся к цивилизации и неуклонно совершенствуют свои технические достижения.

Решающим, однако, является то, что не в США, а у нас в рейхе уделяют наибольшее внимание науке и технике и достигли гораздо больших успехов в их развитии.

В Германии лучшие в мире шоссе, самые скоростные автомобили выпускают наши заводы. Это однозначно доказывает, кто выиграл великое соревнование в мировом масштабе.

Немецкие ученые и изобретатели создали новое первичное вещество, которым пренебрегли в США. И теперь, когда Соединенные Штаты потеряли в восточноазиатском пространстве свои владения и свою сырьевую базу, мы благодаря этим веществам обеспечиваем сами себя, в то время как США уперлись в непреодолимые коренные пороки своей экономики. На основании этого мы имеем полное право энергичнейшим образом выступить против дерзновенных притязаний США установить свою гегемонию не только над нами, но и над всей Европой. США не в состоянии предъявить какие-либо доказательства того, что они дали миру хоть что-то как в сфере научно-технических достижений, так и при осуществлении духовного руководства американской нацией».

 

51

28.03.1942, суббота, вечер

«Волчье логово»

Поскольку шеф проводил оперативные совещания в расширенном составе, за обедом и ужином присутствовало столько гостей, что мне пришлось принимать пищу в соседнем помещении — зале № 2.

За ужином шеф заговорил о том, как он рад, что голландская королева Вильгельмина бежала из своей страны, а не осталась в ней, подобно королю Бельгии Леопольду, чье присутствие там представляет собой фактор, с которым нельзя не считаться.

Поэтому нам, в общем-то, безразлично, что японцы замышляют сделать с голландской колониальной империей. Ну, а она (королева Вильгельмина) уже не так препятствует слиянию германского мира в единое целое, как датский и шведский короли, которые настолько заняты собой, что доживут до глубокой старости и будут всему мешать.

Проблема Дании рано или поздно будет решена, поскольку есть такая личность, как Клаузен, к тому же политика поддержки Муссерта в Голландии и Квислинга в Норвегии полностью себя оправдала.

В заключение последовал просмотр шефом нового выпуска «Вохеншау». В столовой для рядового состава, расположенной в том же бункере, где мы все принимаем пищу, демонстрировались без звукового сопровождения хроникальные кадры, снятые на фронте, в тылу и во всем мире. Предусмотренный текст зачитывал офицер для особых поручений, так что Гитлер мог вносить различные исправления, благодаря которым даже самый глупый зритель должен был все понять.

Он очень радовался возможности посмотреть кадры с изображениями подводных лодок, но заявил, что следует говорить не «еженедельно со стапелей сходит множество подводных лодок», а «неиссякаемым потоком сходят со стапелей подводные лодки».

 

52

29.03.1942, воскресенье

«Волчье логово»

Гитлер начинает день с прочтения сводок о воздушных налетах за прошедшую ночь, которые ему независимо друг от друга представляют вермахт, полиция и партия.

В ночь на 29 марта англичане подвергли бомбардировке Любек и разрушили 4 церкви, оружейный зал ратуши, старые патрицианские дома, 80 % старого города, 2 или 3 музея, в которых хранилась большая часть культурных ценностей Любека, в том числе уникальные рукописи. 50 улиц разрушено или сожжено. Фюрер был просто потрясен этим сообщением, учитывая к тому же, что на город было сброшено 6000 зажигательных и 225 фугасных бомб, а также 2 воздушные мины и людские потери составили свыше 200 убитых и почти столько же тяжелораненых. Сил зенитной артиллерии, очевидно, не хватило для отражения такого налета

 

53

29.03.1942, воскресенье, вечер

«Волчье логово»

За ужином шеф заговорил о судебной практике. Он рассказал, что в свое время серьезнее, чем следовало бы, отнесся к образовавшемуся у него в горле свищу. Поскольку он даже предполагал, что это раковая опухоль, то сел за стол и написал на официальном бланке от руки свое завещание (2 мая 1938 года). Все, вероятно, понимают, какие он приложил усилия для этого, ибо он за долгие годы привык к тому, что его мысли под диктовку записывают машинистки или стенографист. Когда завещание уже было готово, ему стало известно о решении Берлинской судебной палаты, объявившей недействительным завещание пожилой женщины, так как в нем название места составления завещания было предварительно напечатано, а не написано от руки.

Он тогда схватился за голову и спросил себя, о каком правосудии вообще может идти речь, если даже его, рейхсканцлера, завещание не соответствует параграфам закона. И пришел к выводу, что такого рода правовые решения есть не что иное, как чистейшей воды крючкотворство, с которым нужно непременно покончить. Он поэтому вызвал к себе министра юстиции Гюртнера и обратил его внимание на такое ненормальное положение вещей. Необходимо срочно издать закон, чтобы подобные глупости не повторялись.

Далее он обратил внимание, что завещание — многие стремятся сделать его наследником своего имущества, но он это принципиально отвергает и переводит все в национал-социалистский благотворительный фонд — только тогда имеет юридическую силу, если подпись под ним заверена нотариусом. Подписи германского рейхсканцлера вкупе с имперской печатью, оказывается, нет веры, если отсутствует подпись нотариуса.

Ни один разумный человек этого не поймет! Ни один разумный человек не в состоянии понять правовых учений, которые напридумывали юристы — не в последнюю очередь под влиянием евреев. В конце концов, вся нынешняя правовая наука — это лишь систематизация знаний о том, как перекладывать ответственность на другого. Он поэтому сделает все, чтобы подвергнуть всевозможному презрению изучение права, то есть изучение всех этих правовых воззрений. Ибо изучение права таким вот образом не позволяет подготовить жизнестойких людей, пригодных для того, чтобы гарантировать поддержание в государстве естественного правопорядка. Так их только приучают к безответственности.

Он позаботится о том, чтобы удалить из управлений юстиции всех и вся, за исключением примерно 10 процентов настоящих судей. Будет покончено с судебными заседателями, так как суд с их участием есть самое настоящее надувательство. Он больше не допустит, чтобы судья уходил от ответственности за свои решения, отговариваясь тем, что заседатели в большинстве своем были против него. Он хочет иметь только судей, мыслящих масштабно, и, естественно, им будут хорошо платить. Ему нужны судьи, которые твердо убеждены в том, что право — это не отстаивание интересов личности от посягательств государства, но в первую очередь забота о том, чтобы Германия не погибла.

Гюртнеру не удалось сформировать такой тип судьи. Сам он с большим трудом отказался от юридического взгляда на вещи и далеко не сразу встал на разумные позиции, а лишь угрозы, с одной стороны, и презрение — с другой, вынудили его принимать решения, отвечающие практическим жизненным потребностям.

И речи быть не может о том, что он якобы назначил Гюртнера министром юстиции лишь потому, что тот прежде, будучи судьей, с пониманием отнесся к его делу. Он, шеф, всегда стремился в полной мере соблюдать объективность, даже объективность высшего порядка, а иначе он никогда бы не сделал министром юстиции Германии человека, который посадил его за решетку. Но когда он рассматривал кандидатуры на этот пост, принялся отделять зерна от плевел, то просто не нашел ничего лучше. Ибо Фрайслер по сути своей настоящий большевик, а другой (он имел в виду Шлегельбергера) выглядит так, что стоит на него один раз посмотреть, — и этого вполне достаточно.

С юристами он, шеф, в свое время сталкивался и сделал для себя надлежащие выводы. Когда он в 1920 году проводил один из своих первых больших митингов в Мюнхене, некий советник юстиции Вагнер попросил разрешения выступить на нем. Поскольку любого господина в стоячем воротничке он рассматривал тогда как связующее звено с интеллигенцией, появление этого человека привело его в полный восторг, ибо он рассчитывал через него привлечь на свою сторону юристов. Но с присущей ему осторожностью он сперва дал чиновнику выступить перед 20 членами партии в «Штернекерброй». И те изрядно повеселились, когда советник юстиции, у которого уже дрожали руки и тряслась голова, принялся пропагандировать им новое государственное устройство — в основе семья, над ней клан, над кланом род, а во главе его — мать всего рода.

С тех пор он всегда старался быть особенно осторожным с юристами. Лишь три человека составляли исключение: фон дер Пфордтен, Пене? и Фрик.

Фон дер Пфордтен представлял собой полную противоположность Гюртнеру: человек, в жилах которого текла кровь истинного революционера.

Пенер в первую очередь чувствовал себя немцем и лишь во вторую — чиновником. На судебном процессе по обвинению нас в государственной измене он прямо заявил:

«В первую очередь я немец и лишь во вторую чиновник. Продажной шлюхой я никогда не был. Запомните это! И если вы расцениваете мою борьбу с узурпаторами как государственную измену, то знайте, что я как немец вот уже шесть лет чувствую себя обязанным бороться с ними, то есть — как вы любите выражаться — совершаю государственную измену».

Фрик также вел себя безупречно и, будучи заместителем полицей-президента, помог своими советами развернуть тогда партийную работу в таком объеме. Он всегда поддерживал Движение. Если бы не Фрик, он, шеф, никогда бы не вышел из кутузки. Но…

К сожалению, есть национал-социалисты, имеющие исключительные заслуги перед Движением, но которые не в состоянии прыгнуть выше головы. После того как партийная работа перестала соответствовать их понятиям и представлениям, они испугались, поняв, что, сказав «а», уже в силу логики должны соответственно сказать «б» и «в»…

Особенно четкую оценку судейскому сословию всегда давал Дитрих Эккарт, который сам несколько семестров изучал юриспруденцию. По его собственным словам, он бросил эти занятия, «чтобы не стать полным идиотом». Дитриху Эккарту также было свойственно, не стесняясь в выражениях, обличать современные правовые нормы, которые, подобно раку, разъедают немецкий народ. Он, шеф, полагал, что вполне достаточно для людей выразить идеи эти в более мягкой форме. И только со временем убедился, что толку от этого не будет.

Ныне он со всей откровенностью заявляет, что для него любой юрист или от природы неполноценен, или со временем станет таковым. И если он однажды выстроит перед собой всех юристов, с которыми хоть раз в жизни сталкивался, прежде всего адвокатов и нотариусов, то вновь сможет сделать для себя вывод, насколько все-таки здоровым было то ядро искренних, чувствующих связь с родной землей людей, которые вместе с ним и Дитрихом Эккартом когда-то в Баварии начали политическую борьбу.

За ужином шеф завел разговор о честном ремесле и честной торговле в средние века. И если сравнить нынешние порядки с тогдашними, то сразу видно, куда нас завело еврейство.

Ганзу, например, следует расценивать не только как государственно-политический фактор; нет, если ставить перед собой цель в полной степени оценить ее значение, то ее нужно рассматривать с внутренней, правовой стороны. Ганза не бралась за перевозку товара, если не могла поручиться за его вес и качество. На товар, перевозимый Ганзой, ее контора ставила печать, которая аттестовала его с самой лучшей стороны как в Германии, так и за границей. Вся Ганза в течение 10 лет отказывалась перевозить товары, изготовленные в городе, чьи ткачи поручили ганзейской конторе в Любеке перевозку рулона холста в Берген, а он не соответствовал высоким требованиям, предъявляемым ею к качеству. И не какая-нибудь контора в Бремене забраковала этот рулон, но любекская контора, проведя дополнительную проверку образцов, установила, что в каждом метре льна из этой партии товара на столько-то и столько-то ниток меньше, чем полагается.

Не в последнюю очередь заслуга Ганзы в том, что в общественном сознании укрепилось представление о честном купце, и ныне несколько бременских и гамбургских торговых домов по-прежнему придерживаются этой традиции. Столь высокой репутации они добились с помощью жесточайших штрафных санкций. Ведь они, отказывая купцу в перевозке товара и учитывая свою роль в системе широко разветвленных торговых отношений, заставляли его почти свернуть свою торговлю или даже доводили до разорения.

Пример Ганзы оказал огромное влияние на все средневековые промыслы и привел к тому, что цены на хлеб, к примеру, держались в течение 400 лет, а цены на ячмень, а значит, и на пиво 500...600 лет не менялись независимо от того, какие деньги находились в обращении. Порядочность стала несущим каркасом не только торговли, но и ремесла, к тому же о поддержании ее всячески заботились гильдии или цехи. Плута пекаря, завышавшего качество своей муки, жестоко наказывали, то есть неоднократно окунали в чан с водой, да так, что еще немного, и он бы задохнулся или захлебнулся.

Но чем больше евреев выпускали из гетто, тем сильнее подрывались устои хозяйственной жизни, основанной на честности. Ибо еврейство, это омерзительное свинячье отродье, которое давно пора истребить, добилось того, что цена назначалась в зависимости от спроса и предложения, то есть мерилом ее служили вещи, не имеющие ни малейшего отношения к качеству товара. Договор купли-продажи — вот что дало им возможность юридически оформлять свои мошеннические сделки и за последние два десятилетия, за несколькими исключениями, низвести нашу торговлю до совершенно нетерпимого для нас положения. И устранение еврейства — это первая предпосылка для изменения всей ситуации.

 

54

30.03.1942, понедельник, вечер

«Волчье логово»

Вечером беседа за столом шефа долгое время была посвящена так называемой «Кёльнской воде» и защите этого, а также других подобных наименований.

Посланник Хевель, который сам родом из Кёльна, полагает, что многолетние попытки защитить наименование «Кёльнская вода» оказались совершенно напрасными: правовыми средствами этого достичь невозможно.

Если так, возразил ему фюрер, он обеспечит защиту подобных наименований. Она необходима хотя бы уже потому, что товар идет на экспорт. Долгие годы, подчеркнул фюрер, мюнхенское пиво «Левенброй» считалось нашим лучшим экспортным пивом. Если, например, какая-нибудь берлинская фирма также будет изготовлять «Левенброй», но другого или даже более низкого качества, то зарубежные клиенты получат разное пиво под одним названием. А это в любом случае повлечет за собой снижение экспорта.

Фюрер заявил поэтому — и рейхсляйтер Борман тут же известил рейхсминистра Ламмерса, — что желает в любом случае организовать защиту наименований высококачественной продукции. И для этого вовсе не требуется устраивать тянущийся несколько лет судебный процесс, все будет сделано очень быстро, просто и недвусмысленно. Например, ни в коем случае нельзя допустить, чтобы берлинская фирма изготовляла «Кёльнскую воду». Следует защищать наименование «Кёльнская вода» и не позволить фирмам из других городов называть так свои изделия. Поскольку помимо двух фирм с мировым именем, «Иоганн Мария Фарина напротив Юлихплац, 10» и «4711 Фердинанд Мюлен», никто больше в Кёльне не изготовляет «Кёльнскую воду», то нужно закрепить за ними этот товарный знак, к тому же на рынке косметических изделий только их продукция превосходит французскую. Даже в самом Кёльне никому не будет больше позволено выпускать «Кёльнскую воду». Такое распоряжение совершенно необходимо, иначе какая-нибудь берлинская фирма откроем в Кёльне свой филиал под другим названием и будет изготовлять «Кёльнскую воду».

Некоторые остроты Хевеля на кёльнском диалекте и его шуточный рассказ о том, как он намеревался войти в семью Мюлен, до такой степени рассмешили фюрера, что он даже несколько раз прикрывал глаза рукой.

Затем шеф завел разговор о своем последнем посещении Кёльна (накануне войны), когда несколько сот тысяч человек встретили его такой овацией, какой он никогда в жизни не слышал. И когда он появился на балконе отеля «Дом», вся толпа пришла в такой восторг, что принялась раскачиваться взад и вперед.

Природа, климат и вино сделали кёльнцев вообще очень милыми и приятными людьми, и юмор их тоже очень милый в отличие от ядовитого юмора берлинцев и грубоватого юмора мюнхенцев.

Но прекраснее всего было пение кёльнского мужского хорового общества в конце митинга. В настоящее время это лучший хор Германии. Он исполнил «Нидерландскую благодарственную молитву». И когда он, фюрер, покинул «Рейнландхалле», то зазвонили все рейнские колокола.

Затем шеф принялся обсуждать значение рекламы. Фирма «Одоль» почти год помещала на каждой афишной тумбе своего города рекламу: несколько раз слово «Одоль», и все, — и каждый спрашивал, что это такое. Затем на плакатах появилось изображение бутылки и снова «Одоль», и, лишь когда они для всех слились в неразрывное понятие, можно уже было провозглашать: «„Одоль" — лучшая жидкость для полоскания рта» и т. д., — и от покупателей уже отбою не было. Такую рекламу еврейской никак не назовешь. И в организации сбыта полезного и нужного товара она проделала работу за целое поколение.

Профессор Гоффман создал эскиз рекламы изобретенного терапевтом фюрера профессором Морелем порошка от вшей: мавр убивает колоссальных размеров вошь и лозунг: «Вошь должна сморщиться!» Когда затих смех, фюрер сказал: если эта штука действительно на что-то годится, то все грядущие поколения солдат будут считать его благодетелем и поставят ему огромных размеров памятник «Морель из пульверизатора убивает вошь».

 

55

31.03.1942, вторник, полдень

«Волчье логово»

За обедом шеф завел разговор о германо-болгарских и германо-турецких (на вторую половину дня фюрер назначил аудиенцию послу Германии в Турции фон Папену) отношениях и заявил, что Турция является для нас гораздо более ценным союзником, чем Болгария. Он поэтому в любое время готов заключить с турками торговый договор, в котором мы бы гарантировали им поставки вооружений и безопасность их территории и проливов.

А поскольку мы — черноморская держава, этот договор избавит нас от необходимости самим охранять эти проливы.

Режим в Турции также является гарантом того, что эта страна будет нашим постоянным союзником. А тот факт, что Кемаля Ататюрка на высшем государственном посту сменил Иненю, свидетельствует: авторитетная система в Турции в достаточной степени прочна, пользуется поддержкой патриотически настроенных слоев населения, в частности молодежи, и поэтому ее можно считать стабильной.

К тому же религиозно-мусульманская ориентация турецкого режима не дает оснований предполагать, что он будет тяготеть к России или к какой-нибудь другой великой державе. В отличие от Болгарии.

Болгарская церковь тянется к Москве. Население Болгарии и сегодня, то есть уже при советской системе, в идейном отношении настроено панславистски. Когда, например, болгарский премьер-министр возвратился домой из Германии, где сделал сулящее своей стране большие выгоды заявление о вступлении Болгарии в Тройственный пакт, в Софии на вокзале народ восторженно приветствовал не его, а одновременно прибывшую футбольную команду из Советской России. К тому же режим в Болгарии неустойчив и царь Борис все время сидит на бочке с порохом. Поэтому самое идеальное: возрождение германо-турецкого союза времен мировой войны. Ибо с ним мы подстрахуемся на тот случай, если Болгария изменит курс и окажется в политическом фарватере России.

 

56

31.03.1942, вторник, вечер

«Волчье логово»

Еще во время ужина я получил от рейхсляйтера Бормана карточку с весьма характерным для него указанием:

«Не просто продиктуйте изложение этих высказываний, все значение которых Вам, по всей видимости, не дано оценить, но сразу же после ужина сядьте за Ваш письменный стол и внимательнейшим образом воспроизведите их».

Нынешняя германская восточная политика, заявил фюрер — высказаться на эту тему его побудила брошенная Борманом за ужином реплика относительно Генриха I, — не имеет аналогов в истории.

Правда, на восточных границах рейха многократно шли тяжелейшие бои. Но они происходили из-за того, что восточные народы приближались к границам рейха и неизбежно возникла альтернатива — принять бой или погибнуть, то есть это ни в коем случае нельзя рассматривать как проявление хорошо продуманной германской восточной политики. Ошибаются те историки, которые полагают, что у истоков этой политики стоит Генрих Лев. Он якобы исходил исключительно из того, что лишь на Востоке сможет надежно утвердить свою власть.

В имперскую эпоху невозможно обнаружить каких-либо признаков интереса рейха к Востоку, широкомасштабного планирования его колонизации или чего-нибудь в этом роде. Имперская политика была нацелена на объединение родственных рас, а значит, придерживалась южной ориентации. Восток же, с его совершенно чуждыми в расовом отношении народами — лишь немногие из них подчинялись тонкому германизированному верхнему слою, — был далек от этих целей. Напротив, Юг, и в частности Ломбардия, с расовой точки зрения соответствовал общему направлению политики Священной Римской империи германской нации и поэтому представлял для нее извечно актуальную проблему. Насколько тогда расовый подход определял ситуацию в политической идеологии, свидетельствует тот факт, что еще в XIV веке во Флоренции имелась партия сторонников германского императора. И кто знает, может быть, Ломбардия была бы теперь в наших руках, если бы ленные князья вроде Генриха Льва, то и дело нарушая клятву верности, не давали довести имперскую политику до конца, постоянно вынуждая императора отводить войска с Юга и тушить пожар в собственном доме. Слаженность действий — вот залог успеха имперской политики.

Поэтому почет и уважение швабам, которые оказались самыми верными последователями политики императоров. И он считает, что было бы неправильно прославлять самостоятельные действия таких удельных князей, как Генрих Лев, поскольку «их» политика носила тогда ярко выраженный антиимперский характер. Он поэтому предупредил Розенберга , чтобы тот не вздумал прославлять клятвопреступников в ущерб великим германским императорам и именовать таких героев, как Карл Великий, Карлом Истребителем Саксов.

Историю следует понимать только в контексте времени. Кто может поручиться, что через 1000 лет — если рейху опять по каким-либо причинам вновь придется проводить южную политику — некий преподаватель гимназии, у которого не все дома, не заявит во всеуслышание: «При проведении своей линии на Востоке намерения у Гитлера были самые добрые, но все равно это полная чушь, на Юг — вот куда ему следовало направить свои стопы!» Может быть, этот простофиля даже назовет его Истребителем Австрийцев, поскольку он, возвращая австрийских немцев в лоно рейха, приказал поставить к стенке всех, кто как-то пытался помешать этой операции. Без насилия ни при Карле Великом, ни в его время невозможно было бы объединить германские племена, ибо немцы отличаются невероятным своеволием и упрямством.

Немецкий народ — это продукт не только античной идеи и христианства, но также и силы. В отблеске былого величия государств, возникших на обломках Древнего Рима, и на почве такой универсальной религии, как христианство, лишь сила могла во времена императора сплавить воедино германский народ.

Такой человек, как Карл Великий, руководствовался не столько государственно-политическими соображениями, сколько порожденным античной идеей стремлением к культурному развитию и созиданию культуры. Но наиболее эффективно культура может развиваться, как показывает античность, только в условиях строгой дисциплины и государственной организации. Ибо деятельность в сфере культуры — это сотрудничество, а сотрудничество требует организации. Что станет с фабрикой при отсутствии строгой организации, если каждый рабочий будет приходить, когда ему вздумается, и делать только ту работу, которая доставляет ему удовольствие?

Без организации, то есть без принуждения, а значит, без подавления личности, ничего не получится. Вся жизнь — это непрерывный отказ от индивидуальной свободы. И чем выше поднимается человек, тем легче ему это дается. Ведь по мере продвижения наверх кругозор его расширяется и дает возможность осознать необходимость отказа. Этим человек, занявший высокие посты в здоровом государстве, выделяется из толпы: свершения способствуют его росту и зрелости его мировоззрения.

Если подметальщик улиц не может и не желает отказаться от курения трубки и потребления пива, то тогда ему остается только сказать: «Ну хорошо, поскольку у тебя отсутствует высокое осознание необходимости такого отказа, то ты, мой друг, стал подметальщиком улиц, а не главой государства!» Но и к подметальщику улиц можно относиться с уважением в той мере, в какой его склонности и способности приносят пользу всему сообществу.

Именно этой элементарной и естественной житейской мудростью руководствовался Карл Великий, когда, объединив всех германцев на основе авторитетной государственной системы, создал рейх, который — хотя он уже давно прекратил свое существование — все еще именуют именно так. Этот рейх начал свое историческое развитие, получив от него такую долю самой лучшей политической субстанции Древнеримской империи, что жители всего Европейского континента на протяжении многих веков воспринимали его как ее наследника, как наследника этого мира в себе, сохранение или переустройство которого было целью всех тогдашних политических устремлений. И если Германский рейх именовался тогда Священной Римской империей германской нации, то это не имело никакого отношения ни к церкви, ни к каким-либо религиозным целям.

В отличие от понятия «рейх» понятие «рейхсканцлер» за многие столетия, к сожалению, исчерпало себя и — после того как исполин (князь Отто фон Бисмарк) еще раз возвеличил его — из-за таких политических калек, как Вирт Брюннинг и им подобные, окончательно перестали радовать слух. При авторитарной государственной системе, которую мы ныне сделали основой нашей политической жизни, оно также не нужно. Более того, было бы неправильно именовать так главу государства, поскольку это понятие исторически связано с представлением, что канцлер отвечает еще перед кем-то, кто является верховным правителем, неважно, называется он кайзером, президентом или как-то еще.

При нашей нынешней форме государственного устройства для наименования главы государства лучше всего подходит термин «фюрер». Помимо всего прочего тем самым подчеркивается, что во главе государства находится избранный вождь германского народа.

Если сегодня случаются нелепые пересечения одинаковых слов с разным смыслом (например, подпись под фото:

«Рядом с фюрером его адъютант оберфюрер имярек» или «штрассенбаннфюрер» — вагоновожатый, «цугфюрер» — командир взвода, и т. д.), то это не имеет значения, пока жив он. Но когда его не станет, это положение следует изменить. Словом «фюрер» нам нельзя бросаться, и оно одно должно иметь уникальное значение. Если главу территориальной группы НСДАП будут называть не «фюрер», а «ляйтер» — руководитель, — то любой согласится, что это слово вполне соответствует сути этой должности.

Совершенно неправильно изменять наименование главы государства при сохранении соответствующей формы правления. Наряду с семейственностью в политической жизни величайшей ошибкой Наполеона было то, что у него не хватило вкуса сохранить за собой титул «первый консул» и он велел именовать себя «императором». Ведь именно титул «первый консул» дала генералу-республиканцу революция, которая потрясла мир, вознеся его над Директорией, этим своего рода собранием в «Штернекерброй», и поставив во главе государства.

Отказавшись от этого титула и назвав себя «императором», он тем самым отверг и потерял прежних соратников — якобинцев — и оскорбил в лучших чувствах бесчисленное множество своих сторонников как в самой Франции, так и за ее пределами, которые видели в нем символ начатого Французской революцией духовного обновления. Достаточно представить себе — он приводит данный пример с целью наглядно продемонстрировать, к каким последствиям привел этот шаг, — какое воздействие на мюнхенцев и весь мир оказал бы неожиданный проезд его, шефа, вдруг объявившего себя «кайзером», в золотой карете по улицам Мюнхена.

При этом Наполеон, проявив такое отсутствие вкуса, ничего не выиграл. Ибо монархические государства с давней традицией отказались признать этого выскочку. И единственное, что он получил от них, — это принцесса из дома Габсбургов, которую ему просто навязали и чье появление до глубины души оскорбило французов и задело их национальную гордость. А красавица Жозефина, которой пришлось уступить место принцессе из дома Габсбургов, стала кумиром французов, так как она была фанатичной сторонницей Республики. В ней ко всему прочему они видели еще и женщину, вместе с Наполеоном преодолевшую путь к вершинам государственной власти.

Потрясение, вызванное в Европе принятием Наполеоном титула императора, лучше всего характеризует тот факт, что Бетховен разорвал партитуру посвященной Наполеону симфонии и принялся топтать ее обрывки ногами, восклицая: «Он не мировой дух, он всего лишь человек!» (Согласно легенде, это была 3-я, «Героическая», симфония.)

Весь трагизм судьбы Наполеона заключается в том, что он так и не понял одной вещи: с титулом императора, пышным двором и придворным церемониалом он оказался в одном ряду с дегенератами и приобрел полную клетку обезьян. Он, шеф, счел бы безумием, если бы ему предложили, к примеру, называться герцогом и встать на одну ступень с множеством полоумных носителей этого титула.

Покровительственное отношение Наполеона к родственникам также свидетельствует об исключительной слабости его как личности. Человек, занимающий такое положение, как он, должен напрочь забыть родственные чувства. Вместо этого он посадил своих братьев и сестер на высшие государственные посты и оставил их на этих должностях даже после того, как увидел, что они никуда не годятся. Только отчетливо себе представляя, какую роль на Корсике, как, впрочем, и в Шотландии, играют родственные чувства, молено понять непоследовательность его поведения, когда он — вместо того чтобы пойти единственно возможным путем и вышвырнуть всю свою родню вон вследствие ее совершенно очевидной непригодности — ежемесячно слал братьям и сестрам письма с наставлениями, что нужно, а чего не нужно делать, и полагал, что, обещая им крупные суммы денег или, наоборот, лишая их денежного содержания, сможет излечить их от врожденной бездарности.

Как только он в первый раз дал волю родственным чувствам, жизнь его дала трещину. Ибо кумовство есть мощнейшая протекция, какую только можно себе представить: протекция собственному Я.

Повсюду, где кумовство проникает в поры государственного организма (лучший пример этого — монархии), оно влечет за собой слабость и гибель его. Проявление кумовства — это отказ от талантов.

В этом отношении Фридрих Великий оказался более сильной личностью, чем Наполеон, ибо он в тяжелейшие часы своей жизни, принимая труднейшие решения, старался делать все основательно. У Наполеона в таких ситуациях сдавали нервы. Это объясняется еще и тем, что Фридрих Великий при осуществлении своих планов имел в распоряжении гораздо больше умных и преданных людей, чем Наполеон. Ведь там, где у Наполеона превалировали интересы его семейного клана, Фридрих Великий назначал настоящих мужчин и готовил из них мастеров своего дела.

При всей гениальности Наполеона Фридрих Великий — вот кто величайший ум XVIII века. Любая непоследовательность в решении государственных проблем была ему чужда. В конце концов, он же ведь именно в этой области получил на всю жизнь урок от своего отца, Фридриха Вильгельма, бескомпромиссного и непреклонного упрямца.

Петр Великий также ясно осознал, что родственные связи не должны играть какой-либо роли в государственной жизни. В письме к сыну, которое он, шеф, недавно вновь перечел, царь недвусмысленно заявляет, что лишит его права на наследование престола; если тот не проявит усердия в подготовке себе к ведению государственных дел, не закалит свою волю и не укрепит свое здоровье, то он не оставит Россию такому ничтожеству.

Назначение лучших на высшие государственные посты — это труднейшая проблема, разрешить которую невозможно, не выявив источника ошибок.

Если взять республику, где весь народ выбирает главу государства, то с помощью денег, рекламы и тому подобных вещей на этот пост можно продвинуть просто шута горохового.

Если мы возьмем республику, где все бразды правления держит в своих руках клика из нескольких семей, то ее можно уподобить концерну, акционеры которого выбирают своим руководителем какое-нибудь ничтожество, а сами за его спиной вершат всеми делами.

Монархический принцип государственного устройства, когда власть передается по наследству, неверен с биологической точки зрения, ибо когда энергичный человек регулярно спаривается с женщиной с ярко выраженными женскими свойствами, то их сын унаследует мягкий, пассивный характер матери.

Если мы возьмем республику, где глава государства избирается пожизненно, то там существует опасность проведения им эгоистичной, тиранической политики.

Если же в республике срок пребывания на посту главы государства ограничен 5 или 10 годами, то там совершенно невозможно обеспечить стабильность руководства и сомнительна любая программа, для осуществления которой потребуется период, превышающий среднюю продолжительность человеческой жизни.

Если же во главе государства поставить просвещенного старца, то он будет только представительствовать, а править будут совсем другие люди.

Все эти соображения побудили его прийти к следующему выводу:

1. Свободные выборы действительно дают больше шансов не сделать главой государства полного идиота. Наилучшие доказательства этому — германские императоры, избиравшиеся знатью и оказавшиеся поистине гигантами мысли. Среди них не было ни одного кретина, в то время как при наследственной монархии из десяти правителей восьми даже мелочной лавки доверить нельзя.

2. При выборах главы государства следует подбирать личность, которая сможет на долгий срок гарантировать определенную стабильность в руководстве государственными делами. Это необходимо не только для организации успешного управления государством, но и для осуществления любой широкомасштабной государственной программы.

3. Нужно позаботиться о том, чтобы глава государства был свободен от влияния экономических структур и не был вынужден принимать какие-либо решения под их давлением. Поэтому ему должна оказать поддержку политическая организация, черпающая силу в самой гуще народной и стоящая выше экономических интересов

Две системы государственного устройства выдержали испытание историей:

а) Ватикан, и это несмотря на множество кризисов, самые серьезные из которых были ликвидированы именно германскими императорами, и совершенно безумную идейную основу лишь благодаря такой грандиозной организации, как церковь;

б) конституция Венеции, которая предусматривала авторитарную форму правления и обеспечила небольшому городу-государству владычество над всем Восточным Средиземноморьем. Эта конституция упрочила положение Венецианской республики и вместе с ней просуществовала 960 лет.

А то, что дожа имели право избирать только 300...500 семей, считавшихся опорой государства, не беда. Ибо таким образом семьи, наиболее тесно связанные с государством, выдвигали из своей среды самого достойного.

И совершенно ясно, чем эта система отличается от наследственной монархии. Она предоставляет возможность стать главой государства не болвану, а тем более двенадцатилетнему мальчику — как это часто бывало в истории наследственных монархий, — но лишь тому, кто выдержал суровые жизненные испытания.

Предполагать, что двенадцатилетний мальчик или даже восемнадцатилетний юнец сможет руководить государством, — да это же просто смешно. Там, где на престол возвели несовершеннолетнего, власть, естественно, находится в руках других, например регентского совета. И если среди его членов возникают разногласия — а в государственной жизни всегда есть проблемы и, чем умнее советники, тем ощутимее эти проблемы пересекаются, — то явственно чувствуется отсутствие того, кто в конечном итоге может приказать сделать так-то и так-то. Ведь не может же такое решение принять восемнадцатилетний; его должен тщательнейшим образом продумать человек с уже зрелым умом. Представьте себе на минутку, что рядом с королем Румынии Михаем (он в 20 лет взошел на трон) нет такой выдающейся личности, как маршал Антонеску. Мальчишка же дурак дураком и страшно избалован: ведь ко всему прочему его отец именно в те годы, когда происходит формирование характера, отдал его на попечение женщинам.

Или возьмем короля Югославии Петра, который, придя к власти, то есть в решающий час своей жизни, засел в подвале и расплакался.

Стоит лишь сравнить развитие обычного человека, который хочет в жизни чего-то достичь, и такого вот престолонаследника, чтобы увидеть, какая между ними пропасть. Сколько обычному человеку приходится учиться, до глубокой ночи корпеть над книгами и прилагать совершенно немыслимые усилия, чтобы добиться успеха в жизни. Будущих же королей готовят к выполнению их обязанностей с помощью игр и забав. Треть времени, отведенного для занятий, уходит на то, чтобы обучить их болтать на иностранных языках. Треть заполнена всевозможными светскими играми, верховой ездой, теннисом и тому подобными вещами, и лишь в самом конце расписания уроков значится государствоведение. Вместо того чтобы спрашивать с них по всей строгости, их, как правило, по головке гладят. Каждый из воспитателей боится, что, влепив принцу пару оплеух, которые тот несомненно заслужил, на веки вечные навлечет на себя гнев будущего монарха. А в результате мы имеем на престоле таких субъектов, как король Румынии Михай и король Югославии Петр.

Все эти соображения побудили его сделать следующие выводы относительно системы государственного управления в Германии:

1. Германский рейх должен быть республикой. Фюрера следует избирать. Его необходимо наделить всей полнотой власти.

2. В качестве коллективного органа должно сохраниться народное представительство, которое обязано оказывать поддержку фюреру и имеет право в случае необходимости вмешиваться в государственные дела.

3. Выборы фюрера проводятся не этим народным представительством, а сенатом. Полномочия сената ограничены, и состав его не является постоянным. Его членство связано с занятием ряда высших должностей, а значит, иногда происходят замены. Члены сената благодаря своему воспитанию и жизненному опыту должны быть проникнуты сознанием того, что фюрером следует избрать не какую-нибудь слабую и ничтожную личность, но самого лучшего из них.

4. Выборы фюрера должны проводиться не на глазах всего народа, но за закрытыми дверями. Когда происходят выборы нового папы, народ тоже не допускают за кулисы. Дело как-то дошло до того, что кардиналы передрались между собой. Тогда их просто замуровали на все время выборов. Выборы фюрера должны зиждиться на том, что в течение всего процесса его избрания всякие дискуссии между выборщиками должны категорически пресекаться.

5. В течение 3 часов с момента окончания выборов члены партии, военнослужащие и государственные чиновники должны быть приведены к присяге на верность новому фюреру.

6. Высшей заповедью для нового фюрера должно быть понимание необходимости четкого отделения законодательной власти от исполнительной. Подобно тому как СА и СС являются лишь мечом для проведения в жизнь политической линии партии, так и исполнительная власть должна не заниматься политикой, но проводить в жизнь разработанные законодательными органами политические директивы; если потребуется — мечом.

Пусть даже форма государственного устройства, основывающаяся на таких вот принципах, и не продержится вечно, 200...300 лет она точно просуществует. Ибо она зиждется на разумных началах, в то время как в основе тысячелетней организации католической церкви лежит ложь и чушь. [

 

57

01.04.1942, среда

«Волчье логово»

Фюрер прекрасно себя чувствует, хотя он очень много работает и сильно подавлен Любекской катастрофой.

За обедом шеф, как мне рассказывали, заговорил о том, что необходимо также и с помощью фотографий сохранить для грядущих поколений память о пережитом нами в годы борьбы. Он поэтому еще в 1932 году купил в Мюнхене коллекцию фотографий Резе, так как лишь в ней был полностью представлен, начиная с первого национал-социалистского плаката, весь иллюстрированный материал, посвященный временам становления Движения. Он объединит ее с Центральным партийным архивом и выставит под прежним названием в Музее партии.

В остальном же он будет стремиться к тому, чтобы германские музеи вновь обрели лицо и перестали быть только лишь собраниями картин и тому подобных вещей. Так, он намерен передать картины испанских художников и все в таком роде из Берлинской национальной галереи в Музей кайзера Фридриха, где будут собраны произведения романского, и в первую очередь христианского, искусства. В национальной галерее в дальнейшем будут выставлены только лучшие творения германских и немецких мастеров. Картины же новых художников XIX и XX веков он хочет вновь собрать в одном месте и открыть для этого Галерею современных мастеров.

 

58

01.04.1942, среда, вечер

«Волчье логово»

За ужином шеф заговорил о проблеме отношений между Германией и Францией.

Его постоянно хотят убедить в необходимости привлечь французов на нашу сторону, завоевать их симпатии и т. д. Французы в отдельности очень любезны и обходительны с нашими людьми. Но стоит собраться вместе трем французам, и вот вам уже национализм, а значит, и враждебное отношение к Германии.

5 апреля фюрер поручил профессору Морелю позаботиться о том, чтобы во Франции больше не распространялось под названием «мораллин» лекарство германин — плод десятилетнего труда немецких ученых, рецепт которого стал известен французам после того, как нас в Версале взяли за горло (одно из условий мирного договора).

Его всегда уговаривали проявить милосердие и не расстреливать за убийство солдата немецких оккупационных войск объявленное количество заложников, и он шел навстречу этим просьбам. Теперь они опять подло убили двух немецких офицеров. Французы просто недостойны хорошего обращения с нашей стороны.

И с США заигрывают, хотя им прекрасно известно его отношение к франко-американским связям. Но как только русская кампания окончится и тыл будет обеспечен, он прямо выскажет правительству в Виши все, что о них думает.

А пока он подождет, и пока это дело дипломатов — внимательно следить за положением вещей и обо всем увиденном докладывать домой.

К сожалению, наши дипломаты слишком скользят по поверхности. Иначе посол в Японии Отт никогда бы не стал сообщать о недовольстве японского населения, хотя именно теперь, после четырех лет войны с Китаем, японский народ одержал свои величайшие всемирно-исторические победы.

Посол не должен вращаться лишь в дипломатических кругах и посещать только несколько крупных торговых домов, ибо в Японии точно так же, как и у нас, мелочные, копеечные души оценивают все только с одной точки зрения: угрожает это их кошельку или нет.

Посол должен изучать менталитет народа, получить возможность заглянуть в глубины его души, понять, откуда он черпает силы и из каких социальных слоев состоит (здоровое крестьянство, трусливая буржуазия, дряхлая аристократия и т. д.). Германская дипломатия настолько не от мира сего, что даже до сих пор не удосужилась взять под опеку зарубежных немцев, ознакомить их с нашими идеями и обеспечить их общее руководство (скольким зарубежным немцам оказало помощь германское консульство?), и он поэтому, к великому неудовольствию министерства иностранных дел, был вынужден создать зарубежную организацию).

Примечание:

Много интересного рассказал мне в этой связи 4 апреля посланник Хевель. В отличие от фюрера министр иностранных дел Риббентроп требует, чтобы немецкий дипломатический представитель не только присылал отчеты, но и влиял на политику страны пребывания, а также активно воздействовал на культуру и другие сферы жизни ее населения с помощью прессы и выставок. К сожалению, из примерно 50 наших дипломатов только 5-6 светлых голов, а остальные — это где-то уровень почтальона. Пример тому — наш посол в Москве фон Шуленбург и наш военный атташе там генерал Кёстринг, которые были введены в заблуждение русскими и так и не поняли, зачем те сосредоточивали свои войска на нашей восточной границе.

Наше счастье, что Риббентроп никогда не строил свою политику на том, что Россия может стать надежным союзником, а, напротив, со времен своей миссии в Лондоне, где он занимал должность посла, не только упрямо стоял на своем, отстаивая идею войны с Англией, но и с не меньшей настойчивостью выступал за тесное сотрудничество с Японией и немало способствовал этому.

Что касается Англии, то Риббентроп знает: английский народ в силу своего жизненного уклада (в отличие, например, от немецкого) не вызывает антипатий у населения Британской империи, которое относится к нему хорошо. Кроме того, он знает и всегда отстаивал ту точку зрения, что англичане — народ, руководящий с помощь 60 000 чиновников и солдат 300 миллионами индийцев, — никогда не примирятся с тем, что их страна будет на вторых ролях в мировой политике. И если Германии не суждено будет одержать победу в великой схватке и стать великой державой, то — если теперь Англии не будет нанесено поражение в войне — нашему следующему поколению придется разрешать этот спор.

Насколько правильно был выбран момент, свидетельствует совершенно недостаточный уровень оснащенности французской армии качественным вооружением (Римский процесс), из чего можно сделать вывод, что и английское не многим лучше. Это подтверждается крайне слабой активностью английской авиации.

 

59

02.04.1942, четверг, полдень

«Волчье логово»

За обедом шеф завел разговор о том, что из себя представляет царь Борис как личность, и подчеркнул, что, на его взгляд, он все же настоящий мужчина. Он ведь прошел хорошую школу у своего отца, царя Фердинанда. А тот был умнейшим монархом из всех, с кем ему, шефу, доводилось встречаться.

Если кого-то неприятно заденет то, что царь Фердинанд корыстолюбивей любого еврея, то ему следует сказать, что он достоин восхищения за свою отвагу и решительность. Если бы у нас в Германии на императорском троне восседал он, а не Вильгельм II, мы бы не тянули с мировой войной до 1914 года, но нанесли удар уже в 1905 году, и если эта хитрая лиса в 1918 году в условиях всеобщего краха нашла пути и средства, чтобы сохранить для сына престол, то она бы наверняка нашла также пути и средства для спасения Германии от катастрофы.

При этом он на удивление хорошо образован, его познания во всех областях науки превышают средний уровень, и вот уже на протяжении многих лет он не пропустил ни одной премьеры «Кольца» Вагнера в Байройте.

Царь Фердинанд в отличие от других монархов держал своего сына Бориса в строгости и заставил его пройти курс наук во всех сферах государственной и военной деятельности. Так, под суровым присмотром царя Фердинанда этот хитрый лисенок Борис, который сумел устоять в вихрях политической жизни балканского государства, знает наперечет все места сражений болгарских войск в годы первой мировой войны и поддерживает путем переписки и всего такого прочего тесный контакт со всеми генералами и политическими деятелями.

И если в 1919 году он двинулся во главе дивизии на Софию и тем самым сохранил за собой трон, то в 1934 году, проявив истинно солдатское мужество, пресек попытку государственного переворота.

Он сам рассказывал: его предостерегли, сообщив, что в одной из софийских казарм, где в 10 часов, как обычно, потушили свет, он в 11 вдруг вновь зажегся и в 12 все еще горел. После этого сообщения он понял, что его хотят лишить жизни, и вспомнил, что на Балканах покушавшиеся заставали того или иного государственного деятеля в ночной рубашке. Он поэтому надел парадный мундир, взял в руки шпагу и встретил главаря заговорщиков словами: «Вы хотите меня убить! А почему вы настроены против меня? Вы полагаете, что у вас лучше получится?» Покушавшиеся смутились и попросили разрешения удалиться в казарму на совет. Он попросил их предводителя задержаться и сказал, что назначает его премьер-министром; теперь он сможет показать, что лучше разбирается в политике. Разумеется, уже через год выяснилось, что этот человек ни на что не годен.

У царя Бориса, к сожалению, нет другой возможности — судя по его рассказу — избавиться от маразматических министров и генералов, как только лишь отправить их в отпуск по болезни и постепенно приучать их к новому положению, причем, регулярно делая им подарки, он еще больше усиливает в них желание находиться в отпуске как можно дольше.

Под конец рассказа о покушении на него Борис высказал одну очень умную мысль. Он подчеркнул, что в таких случаях опаснее всего ставить в известность полицию. Покушавшиеся, которых он благодаря своей находчивости убедил отказаться от преступного замысла, в том случае, если опрометчиво была бы вызвана полиция, сгоряча могли бы все же осуществить свой план.

С возможностью покушения как средства политической борьбы приходится, к сожалению, считаться и в наши дни. Об этом свидетельствует покушение на нашего посла в Турции фон Папена). Оно уже потому представляет интерес, что подлинные организаторы акции — русские — предали исполнителей и те это почувствовали. Тому, кто непосредственно должен был совершить покушение, дали дымовую шашку якобы для того, чтобы облегчить ему бегство. Это оказалась бомба повышенной взрывной силы, которая и послужила причиной гибели террориста. Теперь его сообщники дают показания, не щадя советских политических интересов.

Он, шеф, еще до взятия власти отверг покушение как средство политической борьбы. С точки зрения целесообразности оно крайне редко имеет смысл. Ибо крупного политического успеха с его помощью можно добиться, только если будет устранен человек, на котором держится весь вражеский лагерь. Но и в таких случаях он, шеф, никогда не шел на покушения.

На Балканах покушения как средства политической борьбы представляют собой необычайно грозную опасность потому, что население здесь до сих пор признает право на кровную месть. Кемаль-паша Ататюрк поступил очень разумно, когда, взяв власть в Турции, построил новую столицу, где его полиция могла проведать каждого, кто намеревался въехать туда.

 

60

02.04.1942, четверг, вечер

«Волчье логово»

За ужином шеф заявил, что из всех отделов министерства иностранных дел его больше всего раздражает протокольный.

Если в Берлин прибывает с официальным визитом глава какого-нибудь государства, то протокольный отдел с б утра и до глубокой ночи не дает ему покоя. Балканских царьков, у которых одно на уме: посмотреть что-нибудь легкое, например оперетту, — они посылают на премьеру «Фауста» или «Тристана».

Пожилых людей, на которых возложена обязанность вести в рамках официального визита политические переговоры и которым нужно хотя бы полдня отдыхать, гоняют с приема на обед и снова на прием, где они видят одни и те же лица.

Строго следовать протоколу для многих сущее наказание. Если хотя бы хватило ума сделать так, чтобы лицо, прибывшее с официальным визитом, за столом сидело рядом с поистине очаровательной дамой, владеющей соответствующим языком. Нам крупно повезло, что в Берлине в нашем распоряжении есть именно такие дамы в лице актрис Лил Даговер, Ольги Чеховой и Тианы Лемнитц.

Царь Болгарии Борис вновь показал себя хитрой лисой. Когда ему предложили окружить его в Берлине заботой, он попросил относиться к нему не как к официальному лицу, ибо не желает никому доставлять хлопот. На самом же деле он хотел избежать мучений, связанных с выполнением протокольных обязанностей. И отправился слушать не «Фауста» или какую-нибудь другую оперу, но «Нищего студента» и «Графа Люксембурга» и развлекался воистину по-царски. Именно в отношении балканских государей следует всегда помнить, что они — в этом его твердо заверил царь Борис — не должны дольше 8 дней находиться за пределами своей страны, если не желают потерять трон.

При такой порождающей покушения, революции и тому подобные вещи политической атмосферы Балкан главы тамошних государств только рады, когда могут посмотреть у нас пьесу типа «Веселой вдовы», а не какой-нибудь навязанный протокольным отделом спектакль, где сверкание кинжалов на сцене уж слишком напоминает им о доме.

Единственный балканский государь, который позволял себе дольше чем на 8 дней покидать страну, — это бывший персидский шах, который до первой мировой войны каждый год регулярно выезжал за границу. Но это лишь исключение.

И если, согласно протоколу, каждого иностранца нужно столько-то и столько-то раз затащить в музеи, где на каждую картину отводится определенное количество времени, по истечении которого какой-нибудь там сопровождающий, даже не поинтересовавшись пожеланиями гостя, принимается стучать по полу длинной тростью с золотым набалдашником, призывая его следовать дальше, то это очень серьезная ошибка. И пока программа пребывания официальных лиц не будет приспособлена к естественным человеческим склонностям, она будет лишь портить жизнь гостям.

Насколько же по-другому работает протокольный отдел французского министерства иностранных дел! Высокого гостя встречает рота солдат в парадных мундирах, затем прием в Елисейском дворце, ну, а потом — гостю в течение б дней предоставляется полная свобода. А уж как он ею распоряжается — об этом обычно падкая на сенсации парижская пресса хранит полное молчание, что может вызвать у заграничного гостя только симпатию.

Балканский царек, который таким вот образом провел в Париже веселые деньки, вернувшись на родину, будет, естественно, думать только о том, как бы ему в следующем году вновь вырваться на 8 дней в Париж с официальным визитом. Но поскольку поводом для этого визита должны послужить достаточно веские обстоятельства, такое вот умелое обращение с иностранцами всегда приносит Франции колоссальную выгоду.

Наши дипломаты прежде, чем начать свои «дипломатические игры», должны вникнуть в душу такого государственного деятеля с Балкан. Город, откуда он прибыл, обычно настолько мал, что он там каждого носильщика в лицо знает. С женой его просто спарили еще в юном возрасте, как быка с коровой, — таков, впрочем, обычай и у индийских князей. Такой человек лишь облегченно вздохнет, когда он, будучи уверен в том, что пресса сохранит молчание, просто улыбнется хорошенькой девушке. И поэтому иностранных гостей следует в Вене и Берлине на два-три дня предоставлять самим себе. Это даст нам хорошие отношения с их странами и целую гору валюты.

Во время его визита в Рим дуче оказался весьма деликатен и позаботился о том, чтобы у него было достаточно времени для осмотра всех интересовавших его произведений искусства, и после этого он с особым вниманием следил за тем, чтобы итальянских государственных деятелей протокол стеснял лишь в очень незначительной степени. Результаты были просто ошеломляющими.

Итальянцы один за другим с радостью выражали готовность приехать к нам с визитом. Он поэтому сказал Герингу: нам нужно выделить для встреч с ними хотя бы два — два с половиной часа, чтобы у тех был повод для поездки в Германию. А в остальное время пусть себе проходят так называемый осмотр у берлинских зубных врачей, сердечников, желудочников и других специалистов.

 

61

03.04.1942, пятница, полдень

«Волчье логово»

За обедом в основном шутили, и шеф от души смеялся, несколько раз поднося руку к носу. Он рассказал несколько эпизодов из своей жизни и помимо всего прочего сообщил, что раньше очень хорошо ходил на лыжах, но с тех пор, как оказался в центре внимания общества, бросил это занятие. Фюрер имеет право выступать только в тех областях, где он твердо уверен в своих силах, иначе все недовольные используют любую его неудачу для того, чтобы распускать дискредитирующие его слухи.

Вообще, популярность — это сплошные мучения, и он просто проклинает ее. Четыре года ему удавалось не допустить публикации своих фотографий. Одному итальянцу, который хотел его сфотографировать, штурмовики просто захлопнули крышку фотоаппарата, и ему еще пришлось отвечать перед судом за угрозу жизни иностранца. Он тогда заявил судье, что его парни просто хотели помешать фотографировать людей в форме, так как любая военизированная организация, согласно Версальскому договору, запрещена. Если же его хотят привлечь к ответственности просто в силу того, что возникли какие-то юридические осложнения, то пусть это будет на совести судьи. И дело было прекращено ввиду «невозможности обнаружить преступника». И когда зачитали это решение, итальянец даже рот разинул от изумления. Насколько ему известно, фотографу Гофману его люди также пытались помешать, и тогда это было легче сделать, чем теперь, ибо вместо фотоаппаратов карманного формата устанавливали треногу, а на ней — ящик небольших размеров. Но Гофман сослался на Дитриха Эккарта и пообещал нигде не публиковать эти фотографии. И он честно сдержал слово.

После освобождения из тюрьмы ему пришлось примириться с тем, что его фотографируют. И ему пришлось забыть о личной жизни.

Под конец ему особенно досаждала полиция, которую он после 1933 года вынужден воспринимать как неизбежное зло, но которая из-за своего чрезмерного усердия играла только на руку террористам. Ибо, как только объявлялось, что он должен прибыть туда-то и туда-то, приходил одетый в парадный мундир шуцман, которого в маленьком местечке все знали, с важным видом уже за несколько часов до его прибытия принимался «очищать» улицы, и в результате собиралось столько народу, что он на машине лишь с огромным трудом мог проехать сквозь такую толпу и очень боялся, что кто-нибудь попадет ему под колеса. Кроме того, он из-за этого всегда на митинги и собрания опаздывал. И тут же начинались разговоры, что «фюрер тоже несобран и расхлябан».

На автомобиле он теперь может ездить по автостраде, ибо путевым сторожам строго-настрого запрещено звонить на соседние участки и поднимать тревогу. Иначе спасти его смогли бы лишь самолет или поезд. Но, скажем, навестить даму в Мюнхене и вообще где-нибудь с частным визитом совершенно невозможно. Уже за час у двери дома торчат 12 полицейских, а затем постепенно собирается толпа. Какое счастье, что терраса Дома немецкого искусства расположена очень высоко и там летом можно спокойно посидеть, не опасаясь, что к тебе будут протягивать все время руки и просить автограф.

 

62

03.04.1942, пятница, вечер

«Волчье логово»

После ужина шеф завел разговор об англичанах и немцах с расовой точки зрения.

Высший слой Англии — это цвет нации. Низы же просто дерьмо. У нас же наоборот: низшие слои населения в среднем представляют собой весьма отрадную картину.

Стоит только взглянуть на немецких рабочих на верфи в Вильгельмсхафене, а затем на рабочих из других европейских стран у четвертого входа в Вильгельмсхафен, чтобы прийти к такому выводу. Наш «Гитлерюгенд» в среднем также лучше всей английской молодежи вместе взятой. Но зато в английском высшем слое, в числе которого крепкие, жилистые, но, правда, лишенные всякого очарования английские женщины, на протяжении тысячи лет происходила селекция — не будем забывать об этом.

Он поэтому был бы рад, если бы в этой войне с большевизмом на его стороне сражались английские флот и авиация.

Но ход истории неотвратим, и ситуация неизбежно сложится так, что проблема сосуществования кровнородственных народов будет решена в борьбе: сильнейший станет верховодить слабейшим, дуализм недопустим.

Так было 80 лет тому назад с Пруссией и Австрией. И так будет сейчас с Германией и Англией.

 

63

04.04.1942, суббота, полдень

«Волчье логово»

Сегодня за обедом шеф завел разговор о государственной религии или, точнее выражаясь, государственной философии японцев. Он заявил, что государственная философия японцев, которая ныне является одним из условий их успехов, только лишь потому сохранилась как первооснова жизни японского народа, что они в свое время не дали себя отравить ядом христианства.

Как и у мусульманства, сущность государственной религии японцев не терроризм, но вера и надежда на спасение. Вообще, терроризм — это утверждаемый христианством чисто иудейский догмат, и он лишь внес смятение в наши души. Ибо все террористические концепции веры пригодны лишь для того, чтобы лишать людей оптимизма и превращать их в отчаянных трусов.

После того как нам в Германии удалось отстранить от участия в политической жизни евреев и христиан, развитие событий в Англии или Америке наглядно показывает, куда эти элементы могут завести народ. Только один пример. Все это уродливое, пакостное еврейское псевдоискусство, которое он искоренил в рамках проведенной им в Германии акции «Дегенеративное искусство», ныне продается в Англии и США по самым высоким ценам. И весь тамошний буржуазный мир вместе со своими знатоками искусства не отваживается выступить против этого. Тут можно лишь одно сказать: «Трусость, имя тебе — буржуазия».

И хотя еврейство, захватив ведущие позиции в печати, кино, на радио и в экономике и, кроме того, поставив в США под свои знамена всех недочеловеков, и прежде всего негров, уже надело петлю на шею буржуазии как в Англии, так и в США, добропорядочные буржуа дрожат даже при мысли о том, что следовало бы высказать хоть одно крепкое словцо о евреях.

Во внутриполитической жизни Англии и США повторяется то же, что было у нас в 1918 году: евреи, настолько обнаглевшие, что просто не знали, куда бы им еще влезть; попы, пытавшиеся за счет народа обделывать свои грязные делишки, и над всем этим — король, который ничего не видел и не слышал вокруг себя. Нынешний английский король всем своим поведением ничем не отличается от Вильгельма II, который в 1918 году дрожал от страха, боялся принимать любое решение и в любой момент готов был сложить оружие.

При таком монархе воистину еврейство могло распространять и укреплять свое влияние, сколько ему хотелось, и отравлять ядовитой духовной пищей буржуазный мир. Но самое удивительное то, что идиоты обыватели в Англии и в США, как и тогда у нас, отстаивают ту точку зрения, что без евреев нет экономики и не может функционировать денежный оборот. Как будто до начала засилья евреев в хозяйственной жизни у нас не было периодов расцвета экономики, например в средние века.

Он, шеф, поэтому считает: мы должны воспитывать наших будущих вождей в таких суровых условиях, чтобы они раз и навсегда были застрахованы от проявления подобной трусости.

Он поэтому за самые суровые законы, регулирующие порядок наследования. Должен быть один-единственный наследник в семье, а остальных детей нужно бросать в житейское море и заставлять самим зарабатывать деньги. Если отец по-настоящему любит своего ребенка, то, отправляя его в жизненный путь, он должен не только наградить его здоровой наследственностью, но и дать ему хорошее воспитание.

Хорошее воспитание должно быть поставлено так, чтобы:

а) сделать характер ребенка добрым;

б) дать ему основательные знания;

в) быть целеустремленным и методически последовательным.

И если у отца много денег, он должен давать ребенку как можно меньше. Если он хочет правильно воспитать своего отпрыска, то обязан помнить, что у природы нет любимчиков.

Если будет учтен опыт, накопленный при наследовании крестьянских хозяйств, то это сословие сохранит свой здоровый характер. Один наследует двор, другие получают меньше или вообще ничего. На том стояла и стоит английская аристократия: лишь один из отпрысков наследует дворянский титул, остальные остаются ни с чем.

Только убедив юношу в том, что жареные голуби сами ему в рот не влетят, можно воспитать в нем отвращение к трусости и лени. Он, шеф, поэтому дал указание, чтобы имперские крестьянские дворы не подлежали разделу. Лишь самый прилежный из сыновей имеет право унаследовать от своих родителей имперский крестьянский двор; остальным же нужно самим пролагать себе дорогу в жизни.

И для семьи это хорошо. В семье должен быть только один хозяин, если она хочет, чтобы нажитого имущества хватило для всех последующих поколений.

А поскольку человек не может быть всю жизнь обернут в вату, то рейхсляйтер Борман совершенно прав, называя систему воспитания в наших интернатах с ее суровыми условиями образцовой.

Государственной службе нужны только храбрые и способные люди. И лишь самые смелые могут стать во главе государства. Ведь в низших слоях народа жизнь сама безжалостно проводит естественный отбор, так что эти слои не знают снисхождения к трусливым вождям. Только этим можно объяснить тот факт, что в 1918 году насквозь прогнившая монархия под напором «движения снизу» рассыпалась как карточный домик.

Если бы хоть один германский монарх, подобно царю Болгарии Борису, остался в войсках и заявил, что не намерен отрекаться от престола, то никакого краха у нас бы не произошло.

Ибо судьба снисходительна и добра и губит лишь то, что уже полностью прогнило. Стоит показаться хоть одному здоровому побегу, как судьба дает ему выжить.

Но эти ничтожества — германские государи — были настолько перепуганы, что у них не хватило ума понять: сообщение о капитуляции второй гвардейский дивизии — это полная чушь. Насколько схоже обстоят дела в Англии, насколько все там прогнило до костей, свидетельствует тот факт, что епископ англиканской церкви вывесил в Кентерберийском соборе на кафедре советский флаг.

Не нужно сочувствовать людям, которым самой судьбой предназначено погибнуть. И если такого избалованного человека, как нынешний английский король, евреи, попы и трусливые буржуа толкают в пропасть, то нам остается только радоваться, что наших вконец разложившихся правителей в свое время тоже толкнули на этот гибельный для них путь. И было бы просто глупо сочувствовать им. Напротив, можно лишь порадоваться, что в их лице было устранено сильнейшее препятствие на пути к единению всех немцев. Вообще, не нужно сочувствовать тем, кто не может выжить в суровых жизненных условиях. Только солдат на фронте или честный изобретатель, который нигде не находит поддержки, достоин сочувствия. Но и здесь нужно соблюдать меру и сочувствовать только тем, кто принадлежит к твоей нации.

Природа везде и всюду, а значит, и в области селекции самый лучший учитель. Вообще, она обустроила все как нельзя лучше, дав живому существу только одну возможность подняться наверх: путем жестокой борьбы. Характерно поэтому, что высшие слои, которых ни в малейшей степени не интересовала бедственная судьба сотен тысяч переселенцев из Германии, ныне испытывают сочувствия к евреям, хотя те имеют пособников во всем мире и являются самыми приспособленными к любым климатическим условиям существами. Они преуспевают везде, даже в Лапландии и Сибири.

Всю ту любовь, которая выражается в сочувствии, высший слой, сохранивший в себе здоровые начала, должен безраздельно отдавать только своим единоплеменникам. И тут есть чему поучиться у христианства. Ибо нет другой веры, более фанатичной, исключительной и нетерпимой в выражении любви к своему богу, чем эта. Именно с такой фанатичностью, исключительностью и нетерпимостью и должны вожди Германии выражать свою любовь к соотечественникам-немцам, которые верно служат своему сообществу и честно выполняют свой долг.

И поэтому его симпатии всецело на стороне германского солдата, который в окопах вынужден был переносить все тяготы этой зимы. И руководящая элита также не должна забывать, что война — это тоже жизнь, жизнь в ее сильнейшем и классическом проявлении, и вождями поэтому могут стать лишь те, кто во время войны вел себя достойно и проявил стойкость и мужество. Твердость характера для него дороже всего на свете.

С твердым характером можно многого добиться в жизни даже при ничтожных знаниях. Самые стойкие, самые мужественные, самые смелые, но главным образом самые упорные и настойчивые — вот кто должен состоять в командовании вермахта. Но и во главе государства также должны стоять люди с такими качествами. Иначе перо погубит то, что завоевал меч.

Можно, пожалуй, сказать, что политик в своей области должен обладать еще большим мужеством, чем солдат, поднимающийся из окопа в атаку на врага. Ведь смелое решение одного-единственного политика может спасти множество солдатских жизней. Политики поэтому не имеют права быть пессимистами. Вообще, самое лучшее было бы убить всех пессимистов. Ибо их знания всегда в решающий момент только приводят к негативным выводам (мой сосед по столу шепнул мне, что это намек на фон Браухича и Гальдера!).

Именно эта зима доказала, что человек должен быть законченным оптимистом, в противном случае даже при обширных знаниях его ждет крах. Ибо этой зимой, когда все пошло вкривь и вкось, у всезнаек само собой возникло столько аналогий из прошлого, что можно сделать только один вывод: во время кризиса всезнайки легко совершают переход от оптимизма к пессимизму, а народ к тому же в этом их постоянно поддерживает. А оптимисту с его мужеством и энергией инстинкт и здравый смысл всегда подскажут выход, даже если человек не обладает обширными познаниями.

Слава богу, что большинство нашего народа — оптимисты. Это и позволило церкви проворачивать свои дела. Ведь ее учение в конце концов есть не что иное, как обещание оптимисту, что после этой жизни его ждет другая, гораздо более многообещающая жизнь, если только он своевременно изберет истинную конфессию (он чуть было не сказал: фракцию). Но наиболее оптимистично настроены именно женщины, которые противостоят вечному объективизму мужчин, ибо уже в первую неделю обнаруживают в своих детях все мыслимые и немыслимые таланты и эта вера никогда не покидает их.

 

64

04.04.1942, суббота, вечер

«Волчье логово»

За ужином шеф подчеркнул, что на германском Востоке должно быть построено множество новых красивых городов; ибо негоже, чтобы только лишь Запад или Юг Германии славились подлинно прекрасными, привлекательными городами. Насколько, к примеру, события 1914 года в Восточной Пруссии не затронули сознания жителей западных, центральных и южных районов Германии, видно хотя бы из того, что эти люди даже знать не знали о кризисе, вызванном вторжением русских, и им сообщили лишь о победе под Танненбергом.

До сих пор еще кое-кому ничего не стоит съездить из Мюнхена в Берлин, но вот совершить поездку по маршруту Берлин — Кенигсберг для него почти то же самое, что отправиться в кругосветное путешествие.

Поэтому строительство великолепных автострад должно приблизить германский Восток, а конечными пунктами должны быть такие значительные цели, как прибалтийские города Рига и Ревель или Новгород. Кроме того, Восток должен перестать быть тем местом, куда в порядке наказания переводили служить офицера или чиновника.

 

65

05.04.1942, воскресенье, полдень

«Волчье логово»

За обедом шеф вновь поручил профессору Морелю позаботиться о том, чтобы французы не выдавали за свое собственное изобретение созданный нашими учеными в ходе многолетней работы препарат Германии и не распространяли его под другим названием.

В мирный договор непременно следует включить положение о том, что французам запрещено дальнейшее использование любых наших патентов, переданных им в соответствии с условиями Версальского договора. Вообще, это совершенно бессмысленно — и дальше передавать в виде лицензий немецкие патенты за границу. Даже Бразилия, которая ничего своего не создала и не изобрела, в нынешних обстоятельствах считает себя вправе не считаться с патентным законодательством и использовать в своих целях наши патенты.

Он поэтому хочет, чтобы в будущем все германские патенты были раз и навсегда засекречены.

Он уже давно обратил внимание на то, что различные народы, например русские и японцы, которые сами ничего толком не изобрели, когда собираются изготовить какое-либо изделие — например металлорежущий станок, — доставляют из Америки, Англии и Германии по одному его экземпляру, по возможности стараются раздобыть еще и чертежи и затем монтируют из деталей трех станков четвертый, который, разумеется, представляет собой наилучший образец.

Насколько далеко может зайти бесстыдство в этой области, продемонстрировало ему продолжавшееся год сотрудничество с Советами.

Они, воспользовавшись совершенно наглым образом его тяжелым положением, потребовали дать им приборы наблюдения за артиллерийским огнем, крейсера и даже целые линкоры вместе с чертежами. А поскольку он тогда балансировал на краю пропасти, то вынужден был поставить им также тяжелый крейсер. Но слава богу, ему удалось, всячески затягивая поставку комплектующих деталей, так и не дать им артиллерию.

То, что он тогда узнал, на всю жизнь послужит ему уроком. Когда русские специалисты приезжали к нам, чтобы купить станок, и им на заводе показывали буквально все, они заявляли, что в таком-то и таком-то углу такого-то цеха находятся образцы станков, которые им хотелось бы посмотреть, и очень точно описывали их.

С помощью коммунистических организаций они в свое время создали систему шпионажа, которая и поныне превосходно работает.

За обедом шеф затем высказался о героической борьбе финнов.

После своей первой войны с русскими финны пришли к нему с предложением превратить их страну в германский протекторат. Он до сих пор не жалеет, что отказал им. Ибо героическое поведение этого народа, у которого из 600 лет 100 ушли на войны, заслуживает самого глубокого уважения.

И было бы гораздо правильнее, чтобы такой героический народ по-прежнему был нашим союзником, а не пытаться включить его в состав Германского рейха, поскольку это ничего, кроме трудностей, не дало бы. Финны с одного нашего фланга и Турция с другого — вот для него вообще идеальное политическое решение проблемы обеспечения наших флангов.

Не говоря уже об этих мотивах, Карелия с ее климатом не подходит для нас, немцев. Когда он, шеф, однажды посетил наших храбрых солдат, то на их вопрос, что он думает об этой бесплодной земле, которую русские даже не пытались заселить, он в ответ лишь присоединился к их горестной фронтовой песне.

Норвегия же заслуживает совсем другой оценки, ибо здесь благодаря Гольфстриму совсем другие климатические условия. И пусть рейхсфюрер СС не питает надежд, что узники его концентрационных лагерей сменят заключенных русских исправительных колоний на Беломорско-Балтийском канале. Ему, шефу, рабочая сила этих людей гораздо больше нужнее для строительства на обширном русском пространстве столь необходимых военных заводов.

В остальном же на том русском пространстве, которое окажется под нашей властью, столько проблем, что на ближайшие столетия нам работы хватит.

В Центральной полосе первым делом нужно засадить все бескрайние заболоченные земли камышом и т. д., чтобы с наступлением следующей зимы легче можно было перенести страшный русский холод. Кроме того, следует завести плантации селекционных сортов крапивы, так как, по данным научных исследований, проведенных одной гамбургской фирмой, из волокна крапивы можно изготавливать целлюлозу, по качеству во много раз превосходящую хлопок.

Наконец, крайне необходимо провести на Украине лесопосадки, чтобы там не выпадали больше сильные ливни — истинное бедствие для тех мест. Он ставит в заслугу охотникам, что они в угоду своей страсти позаботились о том, чтобы 37 процентов немецкой земли было покрыто лесами, в то время как, к примеру, на всем побережье Средиземного моря леса были, наоборот, вырублены без всяких долгих раздумий о том, нужны они или нет, вместо того чтобы организовать там лесное хозяйство на разумных началах.

В ответ на вопрос о судьбе Ленинграда шеф заявил: Ленинград обречен. Как сообщил один из трех награжденных сегодня Дубовыми листьями к Рыцарскому кресту гостей, число жителей Ленинграда из-за голода уменьшилось до 2 миллионов. Если вспомнить, что, согласно сведениям, полученным от турецкого посла в России, даже в городе, куда эвакуировались дипломаты, невозможно нормально поесть, а также что русские все чаще и чаще употребляют в пищу мясо сдохших лошадей, то можно представить себе, насколько еще уменьшится население Ленинграда. Разрушение города в ходе бомбежек и артиллерийских обстрелов также способствовало гибели там всех и вся.

В дальнейшем Нева станет границей между финнами и нами. Ленинградские порты и верфи пусть и дальше приходят в упадок. Только одно государство может хозяйничать на Балтийском море — внутреннем море Германии. И поэтому следует раз и навсегда позаботиться о том, чтобы на периферии нашего рейха не было никаких крупных портов. К тому же наши потребности, связанные с перевозкой грузов морским путем, будут полностью удовлетворены благодаря расширению наших собственных портов, а также портов на Балтике, и нам ни в какой мере не нужен будет замерзающий в течение полугода Ленинградский порт.

 

66

05.04.1942, воскресенье, вечер

«Волчье логово»

За ужином шеф весьма пренебрежительно отозвался о позиции центральных властей после краха 1918-1919 годов.

Многие промышленники в свое время пытались укрыть от глаз врага вооружение — плоды многолетних усилий германских ученых. Центральные органы страны не только не оказывали им поддержки, но и ставили в очень трудное положение и навлекали на них обвинения в государственной измене.

При этом в ходе выполнения условий Версальского договора совершенно невозможно было проверить, сколько пушек имеется в наличии — 50 000 или всего 30 000. Но он должен признать, что в Германии тогда измена проникла везде и всюду. С предателями следовало поступать так же, как Пёнер и Фрик в Мюнхене. Как только они с помощью подслушивающих устройств, установленных в штаб-квартире комиссии вражеских держав по контролю над разоружением, узнавали, что какой-нибудь предатель там намерен выдать иностранцам полученные им сведения, то немедленно посылали туда под видом француза сотрудника уголовной полиции, который просил его выйти с ним на улицу, и там его тут же арестовывали.

Если бы тогда кто-нибудь всерьез стремился воспрепятствовать любым попыткам разоружить Германию, то Версальский договор можно было бы легко обойти. Кто мог нам помешать строить в большом количестве торпедные катера, учитывая, что тоннаж их не был ограничен диктатом? Тоннаж всех остальных военно-морских судов мог тогда в действительности во много раз превышать официально объявленную цифру. К примеру, ни один человек не заметил, что параметры тяжелых крейсеров, включая осадку, ни в коей мере не соответствуют официально объявленным цифрам. Равно как и армию, численность которой была ограничена до 100 000 человек, можно было превратить в чистейшей воды унтер-офицерское и офицерское училища и, снизив срок службы, дать пройти школу воинского воспитания такому количеству людей, чтобы в случае необходимости всегда можно было сразу развернуть армию в 800 000...900 000 солдат.

Трусов, естественно, нельзя и близко подпускать к таким делам. Когда он впервые поручил вновь начать производство 21-сантиметровых орудий, какой-то из его подчиненных в страхе снизил их число с 60 до 6. И ему пришлось объяснить этим господам, что если уж нарушать условия договора, то совершенно неважно, в каком масштабе. Никто не смог помешать нам строить на границе с Францией бетонные бункеры, маскируя их под подвалы детских домов, больниц и тому подобных заведений. И к началу войны между Германией и Францией мы -располагали системой укреплений, схожей с нашим «Западным валом».

Ныне в задачу частей и штабов нашего вермахта входит следить за тем, чтобы французы не стали делать нечто подобное. Он обратил внимание на то, что в обращении к французам адмирала Дарлана, заместителя главы французского государства, среди обилия вроде бы ничего не значащих выражений мелькнуло также обещание принять превентивные меры и сделать это основой своей будущей политики.

К сожалению, он, шеф, пока еще не имел возможности спросить у него, в чем смысл этого таинственного заявления. Но при случае он укажет Дарлану, что того, очевидно, волнуют проблемы, о которых он, шеф, много размышлял еще в начале своей борьбы. Но начинающий фокусник поступил бы просто неумно, пытаясь обмануть опытного иллюзиониста. И на ближайшие 50 лет первоочередная задача Франции — искупить вину за Версаль.

За ужином рейхсфюрер СС заявил, что, по его мнению, наилучший способ решить французскую проблему — это ежегодно проводить среди населения Франции отбор лиц германской крови. Нужно попробовать поместить их детей в самом раннем возрасте в немецкие интернаты, заставить там забыть о том, что волею случая они считались французами, внушая, что в них течет германская кровь, и подчеркивая их принадлежность к великому германскому народу.

Шеф сказал по этому поводу, что все попытки онемечивания его не особенно вдохновляют, если только они не подкреплены мировоззренчески.

В случае с Францией следует помнить, что ее военная слава зиждется не на идейной позиции большинства населения, но на том, что французы пару раз умело использовали благоприятное для них соотношение военных сил на континенте (например, вступив в Тридцатилетнюю войну). Но там, где им противостояли немцы, наделенные национальным самосознанием, они всегда получали хорошую взбучку, например от Фридриха Великого, в 1940 году и т. д.

И не имеет никакого значения то, что корсиканец Наполеон, этот уникальный военный гений, вел их к победам всемирно-исторического значения. Большинство французов склонны к мещанству, и поэтому для Франции будет тяжелым ударом, если ее правящий слой лишить пополнения лицами германской крови.

Рейхсфюрер СС завел тогда разговор о том, какие выводы он извлек для себя из поведения вождя голландских националистов Муссерта. Он обратил внимание, что Муссерт намерен отвести свой легион на родину. Тот попытался объяснить ему, Гиммлеру: сражающийся в настоящий момент на Востоке «Голландский легион» нужен как военная сила, чтобы на него можно было опереться при захвате власти. Он, Гиммлер, не только не стал внушать ему надежды, но, напротив, указал, что тому после окончания войны не будет разрешено иметь в Голландии ровно столько солдат, сколько их ныне воюет в рядах легиона на Восточном фронте. Ибо для обороны страны ему вовсе не потребуются голландские вооруженные силы, ведь после войны это будет исключительно нашим делом. А содержать сильную армию для репрезентативных целей также совершенно ни к чему.

Шеф рассказал в этой связи, что Муссерт как-то очень странно ответил на его вопрос о приведении легионеров к присяге. Он поэтому тогда спросил Муссерта, уж не думает ли тот, что он, шеф, с легким сердцем разделил свою родину — Австрию — на несколько маленьких гау с целью избавить ее от сепаратистских тенденций и облегчить ее присоединение к Германскому рейху. У Австрии в конце концов своя полутысячелетняя история, в которой воистину было много великих событий.

Но при обсуждении этой проблемы с голландцами и норвежцами следует быть очень осторожным. Нужно всегда помнить, что Бавария в 1871 году также ни разу не выразила намерения присоединиться к Пруссии; Бисмарк только уговорил ее согласиться войти в состав мощного, близкого ей по крови союза под названием Германия. Он, шеф, в 1938 году также не заявлял австрийцам, что он хочет присоединить их к Германии; напротив, он всегда подчеркивал, что намерен объединить их с Германией и создать Великогерманский рейх. Германцам Северо-Запада и Севера нужно постоянно внушать, что речь идет всего лишь о Германском рейхе, только о рейхе, идеологической и военной опорой которого является Германия.

Рейхсфюрер СС подчеркнул в этой связи, что и речи быть не может о чувстве общности, сплачивающем проживающих в Голландии людей. Так, например, в отношении голландских фризов он сделал для себя вывод, что те отнюдь не считают себя связанными кровными узами с остальными жителями Голландии и что в них нет голландского национального самосознания, воплощенного в убедительно сформулированной идее голландской государственности. По его мнению, голландским фризам было бы гораздо больше по душе воссоединиться с фризами, проживающими по ту сторону Эмса, с которыми они чувствуют себя связанными кровными узами. Фельдмаршал Кейтель подтвердил это на основании собственного опыта и сказал: фризы по ту сторону Эмса только и желают, чтобы их объединили с фризами по эту сторону Эмса в единый административно-территориальный округ.

Шеф на какой-то момент задумался, а затем заявил, что если дела обстоят именно таким образом, то фризы по эту и ту сторону Эмса должны жить в одной провинции. Об этом следует сказать Зейс-Инкварту.

Рейхсфюрер СС рассказал затем о двух национал-политических воспитательных заведениях, одно для мальчиков и другое для девочек, которые под разрешенным фюрером названием «имперские школы» будут созданы в Голландии. Треть учеников будет состоять из голландцев, две трети — из немцев. Пройдя в них в течение какого-то времени курс обучения, голландцы затем будут направлены в германские «напола». Желая целиком и полностью обеспечить воспитание детей в этих школах в духе идей Германского рейха, он, рейхсфюрер, решил не брать голландские деньги и финансировать эти школы исключительно из средств имперского казначея Шварца. Аналогичные школы он намерен создать также в Норвегии и тоже лишь на средства из партийной кассы НСДАП. Если мы хотим помешать тому, чтобы германская кровь, которая вновь начнет течь в жилах правящего слоя оказавшихся под нашей властью народов, настроила его против нас, то со временем необходимо воспитать в таком духе всю достойную молодежь германского происхождения.

Шеф подтвердил правильность такого подхода. Ни в коем случае нельзя делать ошибочного шага и обучать представляющих для нас ценность представителей других наций только лишь в рядах вермахта, если до этого не было обеспечено идеологическое воспитание в духе приверженности Германскому рейху. Он поэтому в достаточной степени скептически относится к участию всех этих иностранных легионов в военных действиях на нашем Восточном фронте. Никогда не следует забывать, что любой из этих легионеров, если только он не проникся сознанием своей кровной связи с Германским рейхом как основой нового европейского единства, будет чувствовать себя предателем своего народа.

Насколько это опасно, наглядно демонстрирует распад Австро-Венгерской империи— Здесь также полагали, что смогут привлечь на свою сторону другие народы, к примеру поляков, чехов и т. д., если предоставят им возможность пройти военное обучение в рядах австрийской армии. В решающий момент выяснилось, что именно эти люди подняли против нее знамя борьбы. Поэтому речь идет не о том, чтобы попытаться воссоздать Германский рейх под прежним германским знаменем. Невозможно было в 1871 году заставить Баварию присоединиться к Германской империи под знаменами Пруссии, равно как и невозможно ныне объединить германские народы под черно-бело-красным знаменем прежнего рейха. Он поэтому с самого начала ввел для НСДАП, являющейся носительницей идеи объединения всех германцев, новый символ, который станет также символом всех германцев, — знамя со свастикой.

В частности, шеф предостерег от проведения в широких масштабах онемечивания чехов и поляков.

Рейхсфюрер СС сообщил в этой связи, что стремится сокрушить поляков — этот всей своей историей продемонстрировавший поразительную живучесть народ, взяв его со всех сторон в железные клещи с помощью тех, кто принадлежит к германской нации. Он уже договорился с генерал-губернатором оккупированной Польши Франком о том, что Краковский, с его чисто немецкой столицей, и Люблинский округа будут заселены немцами. Опираясь на эти плацдармы, можно будет постепенно вытеснить поляков.

Шеф заявил, что всякое проявление терпимости по отношению к полякам совершенно неуместно. Иначе придется опять столкнуться с теми же явлениями, которые уже известны истории и которые всегда происходили после разделов Польши. Поляки потому и выжили, что не могли не воспринимать всерьез русских как своих повелителей, и еще потому, что им удалось, прибегая к всевозможным уловкам, добиться у немцев такого политического положения, которое при поддержке политического католицизма стало решающим фактором в германской внутренней политике.

Но прежде всего нужно следить за тем, чтобы не было случаев совокупления между немцами и поляками, ибо в противном случае в жилы польского правящего слоя постоянно будет вливаться свежая германская кровь. Рейхсфюрер СС совершенно прав, когда считает, что в польской армии почти одни лишь генералы немецкого происхождения оказали в 1939 году серьезное сопротивление. Опыт доказывает, что самые достойные выходцы из Германии проникали в правящие слои других государств и забывали, откуда они родом, в то время как в остальных группах пришлых немцев оставались лишь самые неполноценные, которые по-прежнему считали себя немцами.

Не меньшую осторожность следует проявлять, впрочем, и в отношении чехов, у которых есть пятисотлетний опыт, как наилучшим образом изображать из себя верноподданных, не возбуждая ни в ком недоверия. Сколько чехов во времена его юности праздно шатались по Вене, очень быстро осваивая венский диалект, а затем ловко пробирались на высшие посты в государстве, занимали ведущие позиции в экономике и т. д.!

Никогда не следует забывать, что эта война будет выиграна лишь тогда, когда воцарится мир и рейх сохранит расовую чистоту. Ибо наша сила по сравнению, например, с лишь незначительно превышающими нас по численности населения США в том, что у нас гораздо более мощное расовое ядро, в которое входят 4/5 всех германцев.

 

67

06.04.1942, понедельник, полдень

«Волчье логово»

За обедом шеф сетовал на совершенно ложный принцип подбора наших консулов.

Представлять германские интересы за рубежом поручают в основном нештатным консулам, которых интересуют только титулы и определенного рода гешефты, но которые совершенно не занимаются германскими проблемами и не заботятся о немцах за границей.

После войны нам придется перестроить весь наш заграничный аппарат и в основном отказаться от системы нештатных консулов. Хотя следовать английскому примеру и хорошо платить толковым, дельным чиновникам в дипломатических представительствах в иностранных государствах обойдется гораздо дороже, успех всецело себя оправдывает. Ибо задача дипломата — правильно соотносить германские интересы с положением страны пребывания и путем соответствующих донесений обеспечивать собственному руководству возможности для принятия необходимых мер. И если дипломатические представительства таким вот образом функционируют, то вовсе не требуется содержать в Берлине огромный центральный аппарат, можно обойтись лишь несколькими людьми.

Он осведомился затем, дало ли хорошие результаты присвоение германских орденов иностранцам. Когда посланник Хевель заявил, что безоговорочно положительно на это ответить нельзя, он сказал, что в свое время много размышлял над данной проблемой. Ведь в конце концов ордена — за исключением усыпанных бриллиантами — в отличие от преподносимых нами ранее в подарок золотых портсигаров стоимостью 670 рейхсмарок стоят всего лишь 2,5—25 рейхсмарок. А успехи, достигнутые благодаря вручению орденов, в любом случае компенсируют эти расходы. Ибо люди алчут орденов точно так же, как и титулов. Но кому-то они не нужны, и с этим тоже нужно считаться.

Разумеется, он против того, чтобы наживаться на титулах и заявлять, что за 100000 марок можно стать вице-консулом, за 500 000 — консулом, а за 1 миллион — генеральным консулом. В кайзеровской Германии полагали, что таким вот образом звание коммерции советника также может дать дополнительный источник дохода.

Но с титулами и орденами нужно обращаться очень осторожно, если не желаешь, чтобы они утратили свою ценность. Так, «старому Фрицу» пришлось бы основательно встряхнуть прусский государственный совет, порожденный жалкой попыткой прусского ренессанса, если бы он захотел вдохнуть жизнь в этот орган.

 

68

07.04.1942, вторник

«Волчье логово»

Вчера в полдень рейхсляйтер Борман вылетел в Берхтесгаден в связи с тем, что его жена родила девятого ребенка — мальчика. Шеф предоставил ему отпуск, сказав, что «он (Борман) должен съездить поздравить». Едва заметная слеза свидетельствовала о том, как тяжело ему дается отказ от радостей семейной жизни.

Вообще, во время пасхи очень многие уехали, и, за исключением министра иностранных дел, к нам никто из высокопоставленных гостей не приезжал. С министром иностранных дел шеф вчера ужинал наедине в своем бункере…

Вечер

За ужином шеф завел разговор о революции 1918...1919 годов.

Если тщательно заниматься этой революцией, то приходишь к выводу, что ее основной движущей силой были отнюдь не идеи, а преимущественно всякий сброд, ранее освобожденный из тюрем и исправительных колоний.

Когда читаешь сообщения о том, как проходили революционные события в Кёльне, Гамбурге или каком-нибудь еще городе, то постоянно сталкиваешься с тем фактом, что все так называемое народное движение на деле оборачивалось совершенно заурядными кражами и грабежами. И испытываешь лишь презрение к ничтожествам, сбежавшим от этого отребья.

Если теперь где-нибудь в рейхе вспыхнет мятеж, он в ответ незамедлительно примет следующие меры. Во-первых, он:

а) в тот же день, когда поступит первое сообщение, прикажет арестовать в своих квартирах и казнить всех лидеров враждебных направлений, в том числе политического католицизма;

б) прикажет расстрелять в течение трех дней всех заключенных концлагерей;

в) все уголовные элементы вне зависимости от того, находятся ли они в тюрьмах или на свободе, он на основе имеющихся списков прикажет также в течение трех дней собрать в одном месте и расстрелять.

Расстрел этого насчитывающего несколько сот тысяч человек отребья делает излишними все остальные меры, поскольку ввиду отсутствия мятежных элементов и тех, кто смог бы выступить заодно с ними, мятеж с самого начала обречен на поражение.

Нравственно эти расстрелы, по его мнению, будут оправданы тем фактом, что все немцы-идеалисты жертвуют своей жизнью на фронте или отдают все силы во имя победы Германии, работая на военных заводах или еще где-нибудь в тылу.

За ужином шеф заметил: это просто скандал, что у нас церковь в отличие от всех ярко выраженных католических стран — за исключением Испании — получает от Германского рейха чрезмерно большие субсидии.

Если он не ошибается, церковь до сих пор получает 900 миллионов рейхсмарок. При этом попы преимущественно заняты тем, что подрывают основы национал-социалистской политики, да и вообще, католическая церковь всегда во времена национальной напряженности пыталась за счет германского сообщества, не считаясь ни с чем, захватить властные позиции.

Бедственное положение германских императоров и рейха попы всегда стремились использовать для того, чтобы с присущим им эгоизмом проворачивать свои дела, и никогда не рассматривали его как возможность доказать, что они придерживаются истинно германского образа мыслей. Поэтому, действительно, можно лишь пожалеть о том, что преемники такого великого человека, как Лютер, сумевшего столь сильно потрясти основы католической церкви, являются не более чем жалкими эпигонами. В противном случае было бы невозможно, чтобы католическая церковь в Германии вновь возродилась на не менее солидной, чем прежде, базе и, упрочив свое положение, просуществовала вплоть до нынешних времен.

Он всерьез размышляет над тем, не следует ли миллионы, ранее выплачивавшиеся церкви, использовать для финансирования военных поселенцев на Востоке. Гиммлер сказал ему, что поставить такое подворье и оснастить его всем необходимым инвентарем стоит 23 000 рейхсмарок. Свыше 3000 таких вот подворий с инвентарем и всем прочим можно будет безвозмездно передать бывшим солдатам и унтер-офицерам, которые, отслужив свои 12 лет, захотят стать земледельцами. Нужно лишь с самого начала заставить их жениться исключительно на дочерях крестьян и прочих деревенских девушках. Далее необходимо на двенадцатом году службы послать их учиться в сельскохозяйственные школы в тех местностях, где они должны поселиться, и пройти там хорошую подготовку. При обустройстве подворий военных поселенцев не обойтись без большого числа сельскохозяйственных школ, поскольку в создаваемом нами рейхе порядки в сельской местности в отдельных его землях будут настолько отличаться друг от друга, что будущему военному поселенцу только обучение в школе там, где ему предстоит поселиться, может принести какую-то пользу.

Католической церкви он намерен выплачивать самое большее 50 миллионов. И лучше всего передавать их князьям церкви, в обязанности которых входит распределять эти деньги, ибо тем самым будет «официально» гарантировано их «справедливое» распределение. И с помощью этих 50 миллионов можно будет добиться гораздо большего, чем с помощью 900 миллионов. Ибо: поскольку князья церкви могут распоряжаться ими по собственному усмотрению, они за эту сумму будут ему сапоги лизать. И если князей церкви можно купить, то это следует сделать. Он считает, что если князь церкви желает наслаждаться жизнью, то ради бога, мешать ему в этом не следует. Опасны только фанатики-аскеты с глубоко запавшими глазами.

После этой войны он примет меры, которые очень сильно помешают католической церкви привлечь на свою сторону молодое поколение. Он больше не допустит, чтобы дети в возрасте 10 лет становились членами монашеских орденов, когда они еще толком не знают, как перенесут обет безбрачия и тому подобные вещи. После войны стать духовным лицом будет позволено лишь тому, кому уже исполнилось 24 года и кто отбыл трудовую повинность и отслужил в армии. И если он тогда готов принять обет безбрачия, то с богом, пусть становится священником. Ведь были же безумцы, предлагавшие ввести целибат для вождей партии.

В этой связи интересно, как до сих пор пополнялись ряды монахов и монашек. Женщины уходили в монастырь по особым причинам, преимущественно из-за душевных переживаний. Мужчин же побуждали сделать этот шаг не чувства или разум, но крайняя нужда и тому подобные вещи.

Когда шли процессы против монастырей, он неоднократно убеждался, что только жестокая нужда гнала безработных туда и если они позднее пытались уйти из монастырей, то попы силой возвращали их обратно. Поэтому отрадно, что роспуск некоторых монастырей вернул свободу кое-кому из тех, кто может и хочет работать. Закрытие монастырей не потребовало слишком больших усилий, поскольку они в основном имели статус юридического лица и поэтому могли быть закрыты путем заключения договора с приором в частном порядке. Ему просто назначалась рента в 500, а его людям — в 200-100 рейхсмарок ежемесячно, и в большинстве случаев они выражали готовность отказаться от монашеской жизни. В Австрии после «аншлюса» таким образом было закрыто около 1000 монастырей.

Очень жаль, что в споре с католической церковью евангелическая никак не может считаться ее достойным противником. Он это сразу понял, когда увидел ее представителей на ежегодном дипломатическом приеме.

Нунций и сопровождавший его епископ были роскошно одеты и воистину достойно представляли католическую церковь.

На представителях же евангелической церкви были грязные воротнички и засаленные сюртуки, и своим видом они настолько портили общую картину, что он велел передать им, что готов выделить для них за государственный счет к следующему дипломатическому приему приличную одежду.

Представители евангелической церкви прониклись мещанским духом настолько, что в свое время даже попытались очернить в его глазах имперского епископа сообщением о том, что он приобрел за 1400 рейхсмарок новую мебель для своей спальни и приемной. И ему не оставалось ничего другого, как сказать этим господам, что, если бы они протестовали против того, что имперский епископ — этот папа евангелической церкви — выложил 30 000 рейхсмарок, он бы им слова не сказал и все расходы взяло бы на себя государство. А так они сами вынесли себе приговор.

Эти люди не того масштаба, чтобы сделать евангелическую церковь опасным противником католической. К тому же они просто бесчестны. В свое время, когда шла борьба за смещение имперского епископа, по приказу рейхсмаршала Геринга был записан телефонный разговор пастора Нимёллера, в котором тот, говоря о своей встрече с Гинденбургом, сказал: «Старика мы уже соборовали. Мы его так умаслили, что он теперь этого негодяя за дверь выставит». Когда Нимёллер в тот же день явился к нему с визитом и с помощью лицемерных слов и обилия цитат из Библии попытался побудить его, фюрера, решительно выступить против имперского епископа, он в ответ просто попросил Геринга зачитать запись этого разговора. И Геринг встал, как когда-то Бисмарк в Версале во время провозглашения Вильгельма I кайзером, широко расставив ноги. Посланцы евангелической церкви от ужаса съежились и, казалось, даже как-то разом куда-то пропали.

Рейхспрезидент фон Гинденбург, которому он в заключение доложил об инциденте, подвел черту под всеми этими спорами следующим замечанием: «Каждому попу мерещится, что он папа».

 

69

08.04.1942, среда, полдень

«Волчье логово»

Сегодня за обедом шеф рассказал о своей политической борьбе. Уже в начале политической деятельности он заявил, что главное не в том, чтобы привлечь на свою сторону жаждущее лишь порядка и спокойствия бюргерство, чья политическая позиция продиктована прежде всего трусостью, но в том, чтобы воодушевить своими идеями рабочих. И все первые годы борьбы ушли на то, чтобы привлечь рабочих на сторону НСДАП.

При этом использовались следующие средства:

1. Подобно марксистским партиям, он также распространял политические плакаты огненно-красного цвета.

2. Он использовал для пропаганды грузовики, причем они были сплошь оклеены ярко-красными плакатами, увешаны знаменами, а его люди с них хором выкрикивали лозунги.

3. Он позаботился о том, чтобы все сторонники Движения приходили на митинги без галстуков и воротничков и не особенно принаряжались, дабы тем самым вызвать доверие к себе простых рабочих.

4. Буржуазные элементы, которые — не будучи истинными фанатиками его идей — хотели примкнуть к НСДАП, он стремился отпугнуть громкими выкриками пропагандистских лозунгов, неопрятной одеждой участников митингов и тому подобными вещами, чтобы с самого начала не допустить в ряды Движения трусов.

5. Он всегда приказывал применять самые грубые методы при удалении из зала политических противников, так что вражеская пресса, которая обычно ничего не сообщала о наших собраниях, информировала читателей о причиненном там членовредительстве и тем самым привлекала внимание к митингам НСДАП.

6. Он послал несколько своих ораторов на курсы ораторского искусства других партий, чтобы таким образом узнать темы выступлений их представителей на дискуссиях и затем, когда те выступят на наших собраниях, дать им достойный отпор. Он всегда разделывал под орех выступающих в дискуссиях женщин из марксистского лагеря тем, что выставлял их на посмешище, указав на дыру в чулке, утверждая, что их дети завшивели и т. д. Поскольку разумные аргументы на женщин не действуют, а, с другой стороны, удалить их из зала нельзя, не вызвав протестов собравшихся, то это самый лучший метод обращения с ними.

7. Он, выступая в дискуссиях, всегда говорил свободно, без подготовки и приказывал членам партии подавать определенные реплики, которые — создавая впечатление — придавали силу его высказываниям.

8. Когда же прибывали оперативные группы полиции, то он давал знак своим женщинам, и те указывали им на оказавшихся в зале противников или даже просто незнакомых людей, на которых полицейские бросались, ни в чем не разобравшись, как спущенные с цепи волкодавы. Это был наилучший способ отвлечь их внимание или даже просто избавиться от них.

9. Митинги других партий он разгонял, провоцируя там с помощью членов своей партии драки, потасовки и тому подобные вещи.

Благодаря этим средствам ему удалось привлечь на сторону Движения столько хороших элементов трудового населения, что он во время одной из последних избирательных кампаний перед приходом к власти провел не менее 180 000 митингов.

В деле привлечения рабочих на сторону Движения особые заслуги снискал Юлиус Штрейхер. И ныне ему можно просто поставить в заслугу то, что он завоевал цитадель марксизма — Нюрнберг, население которого — в той степени, в какой оно интересовалось политикой, — состояло только из евреев и рабочих, организованных в СДПГ и КПГ. Тем, что Штрейхер все время упрямо ругал последними словами евреев, ему удалось отделить пролетариев от их вождей-евреев, хотя нюрнбергские рабочие состояли в основном из металлургов, то есть были в достаточной степени интеллигентными людьми и свято верили в марксизм. И об этих заслугах Штрейхера нужно помнить всегда.

Штрейхер также был мастером митинговой тактики, высмеивая и унижая секретаря профсоюза, просто не давая ему говорить и одновременно пытаясь переубедить выступающего в дискуссии простого рабочего.

 

70

09.04.1942, четверг

«Волчье логово»

Наконец начало таять. Шеф не терпит вечных снегов и как-то заявил, что после войны попросит Муссолини предоставить ему на зиму местечко в пустыне, где жарко и где он сможет разбить палатку. Сегодняшний обед шеф начал замечанием: «Господа, наступает весна!» Видно было, что это его чрезвычайно радует. (Под Москвой в декабре 1941 года температура упала до 40-50 градусов ниже нуля.)

09.04.1942, четверг, полдень

За обедом шеф заметил, что эта война, как, впрочем, и первая мировая, повлекла за собой широкомасштабную стандартизацию как в экономической, так и в военной областях. И точно так же, как после первой мировой войны, после этой войны есть опасность, что от нее откажутся. Однако это крайне нежелательно как по экономическим, так и по военным соображениям.

В экономическом плане достаточно лишь указать на пример Соединенных Штатов Америки. Там крупные автомобильные заводы выпустили всего лишь несколько типов машин и путем широкой стандартизации добились того, что даже рабочий на этих заводах мог позволить себе купить на собственные сбережения автомобиль.

Мы же, наоборот, конструировали один тип автомобиля за другим и, приспосабливаясь к сиюминутным требованиям автомобильного рынка, то и дело вносили в них изменения. И получилось так, что нам потребовалось множество частей для одних и те же узлов мотора, в то время как США благодаря широкой унификации и стандартизации обходились лишь несколькими образцами этих запчастей.

По военным соображениям германская автомобильная промышленность должна после войны ограничиться выпуском лишь 10...12 типов автомобилей, чтобы направить гений наших изобретателей на разработку в широких масштабах стандартных образцов мотора. Увеличение производства моторов будет достигнуто после войны не путем конструирования различных типов цилиндров, но путем увеличения количества стандартных цилиндров.

При разработке пультов управления также нужно стремиться к упрощению. Но самое главное — это сконструировать единый тип мотора, который можно будет установить как на полевых кухнях, так и на санитарных автомобилях, а также на разведывательных машинах и тягачах для полевых орудий. Мотор для «фольксвагена» мощностью 28 лошадиных сил вполне пригоден также и для военных целей.

Именно эта война — наилучшее доказательство того, что на войне на предельных скоростях ничего не добьешься. И поэтому автолихачество нас никак не устраивает. Если у всех этих машин — полевой кухни, санитарного автомобиля и т. д.—скорость будет 10...20 километров в час, этого вполне достаточно.

Тот единый тип мотора, который нам нужен, должен удовлетворять двум требованиям:

1) это должен быть мотор с воздушным охлаждением,

2) он должен быть легко вынимаем.

Последнее необходимо потому, что — как научила нас эта война — доставить запчасти очень сложно, гораздо легче вынуть двигатель из автомобиля, у которого сломалось шасси.

И само собой разумеется, нужно стремиться также упростить методы изготовления этого двигателя единого образца.

Шеф вкратце остановился также на проблеме охоты. Охотничий азарт — это то, что объединяет охотников подобно современным масонам. Крупные промышленные компании даже устраивали грандиозные охоты, чтобы лучше договориться с ведущими политиками, которые, как правило, страстные охотники. Ибо — как признался однажды бывший обер-бургомистр Вены Нёйбахер — от охваченных азартом охотников, которые вдруг почувствовали шанс убить крупного зверя, можно получить все.

 

71

09.04.1942, вечер

«Волчье логово»

В ответ на замечание посланника Хевеля о том, что в Берлине далеко не в восторге от деловых качеств посла Альфьери, шеф заявил: заслуги этого человека, которому Германия и Италия обязаны своей дружбой, настолько велики, что можно забыть о его недостатках.

В критический момент, когда восстание национал-социалистов в Австрии в 1934 году побудило Муссолини принять единственное в его жизни неверное политическое решение мобилизовать войска против Германии, Альфьери выступил в поддержку Германии. Это было делом всего лишь нескольких человек, которые предостерегли Муссолини от таких неверных друзей, как французы с их кознями, и убедили его не предпринимать каких-либо серьезных шагов. Он тем самым оказал неоценимую услугу не только Италии, но и Германии. Ведь безоружная Германия представляла тогда для объединенных сил Италии, Франции и Англии такое поле битвы, которое по окончании вооруженных столкновений походило бы на поля сражений времен Тридцатилетней войны.

Политик поэтому должен оценивать другого политика в первую очередь по тому, что позитивною он сделал, и не забывать о его заслугах.

В политике всегда нужно ориентироваться на реальные события и никогда не говорить, что все могло быть иначе, если бы правители приняли другое решение или война закончилась по-другому.

Если, к примеру, в битве на Каталау неких полях (451 год от Рождества Христова) Рим бы не одержал победы над гуннами, и речи быть не могло бы о расцвете Европы, а культуре тогда суждена была бы та же гибель, какую нам сегодня несут Советы.

Вообще, в политике нужно забыть выражение «если бы». Ибо где бы мы оказались сегодня, «если бы» чехи были наделены фантазией, а поляки обладали хоть каким-нибудь чувством реальности и более добросовестно работали? Но именно потому, что поляк — фантазер, а чех — человек, реально мыслящий, нам удалось так быстро установить новые порядки в бывшей Чехии и бывшей Польше.

Даже трудно представить себе, что было бы, «если бы» вмешательство Муссолини не стабилизировало положение на итальянском фронте в Албании. К тому времени мы еще не закончили сосредоточение и развертывание наших войск на Юго-Востоке, и все Балканы были бы охвачены огнем. Но самое ужасное, что заверениям русских в их дружеских намерениях доверять было нельзя. Вероятнее всего, не удалось бы добиться от болгарского царя согласия впустить в свою страну переодетых в штатское солдат и офицеров германских передовых отрядов с целью подготовки последующего развертывания здесь более крупных германских сил поскольку он по сути своей не волк, а лиса и поэтому крайне неохотно идет на риск. Лиса, как известно, выбирает те дорожки, где она, если потребуется, всегда сможет замести следы.

Трудности на албанском фронте побудили его в свое время размышлять над тем, что надлежит сделать, если войска ушли с позиций без приказа и нет никакой возможности остановить их отступление. Он пришел к выводу, что нет другого выхода, кроме как навести порядок с помощью расстрелов. И расстрелян должен быть не рядовой пехотинец, маленький человек, несущий на себе все тяготы войны, вынужденный мириться с тем, что продовольствием его снабжают из рук вон плохо, что его мучают вши и т. д., а высший командир отступившей части, не исключая даже высший генералитет.

За ужином фюрер заметил: собственно говоря, удивительное дело, но такие христианские народы, как англичане и американцы, несмотря на все их молитвы, получили столь мощные удары от японцев, этих отъявленных язычников. Очевидно, бог стоит не за святош в Англии и США, а за героев-японцев.

И неудивительно, что их религия позволила японцам достигнуть гораздо больших успехов, чем исповедующим христианство англичанам и американцам. Ибо у них весь народ превыше всего чтит «героев», приносящих в жертву величайшую ценность — свою жизнь — во имя выживания и величия нации. В христианских же церквях наиболее чтят так называемых святых, то есть людей, которые, к примеру, много лет простоят на одной ноге или вместо того, чтобы хоть раз в жизни улыбнуться хорошенькой девушке, спят на шипах. И здесь, как, впрочем, и во многих других случаях, расчеты церкви не оправдались.

Неудивительно также, что распространяемое католической церковью христианское вероучение своими проповедями внушает людям не оптимизм, а пессимизм и в отличие от японской государственной философии не воодушевляет людей постоянными указаниями на то, что они обретут блаженство после кончины, но приводит их в уныние, все время описывая адовы муки.

Трехлетнему ребенку можно внушить страх перед какими-то вещами, от которого он уже никогда в жизни не избавится. Сколько взрослых людей до некоторой степени боялись темных комнат или вообще темноты, поскольку их в детстве сильно напугали, уверив в том, что в темных комнатах прячутся домовой, вор или какое-то другое чудовище.

Не менее трудно избавить человека от сознания, что его ждут муки ада, как еще в детстве внушила ему католическая церковь. При этом любой разумный человек, вникший в суть дела, сразу поймет, что все церковное вероучение просто чушь. Ибо как же это может быть, чтобы человека в аду насаживали на вертел, поджаривали или как-то еще мучили, когда тело человеческое не может ожить уже потому, что происходит естественный процесс разложения. Также ерунда — представлять небеса как место, куда необходимо стремиться попасть, хотя в соответствии с церковным учением туда попадут лишь те, кто никак себя не проявил в жизни, например оказался умственно неполноценным и т. д. Воистину никакого удовольствия не доставит встретить там всех тех, чья глупость, несмотря на библейское изречение «Блаженны нищие духом», раздражала еще при жизни. И как можно увлечь человека, внушая ему, что на небесах он найдет только невзрачных и духовно немощных женщин?

Далее его уверяют, что на небеса попадет лишь тот, у кого меньше всего грехов на совести. Хотя количество грехов с возрастом увеличивается, никто из духовных лиц не только не выражает готовности уже в молодые годы уйти из жизни, но, напротив, даже шестидесятилетние кардиналы стремятся как можно дольше продлить свое пребывание на этой земле.

Остается лишь констатировать, что все это католическое вероучение есть не что иное, как невероятная смесь ханжества и гешефта в сочетании с использованием приверженности человека своим застарелым привычкам. Не может образованный священнослужитель поверить той чуши, которую в наши дни несет церковь. И наилучшее доказательство — тот факт, что католическая церковь ныне вовсе не собирается обманывать народ путем продажи индульгенций и тому подобными вещами или же просто пытается умолчать о них.

Многие разумные люди в наши дни держатся за церковь только потому, что считают: человеку требуется опора в жизни и — пока нет ничего другого — церковь, несмотря на ее недостатки, все же лучше, чем ничего. Люди, которые руководствуются этими соображениями, к сожалению, забывают, что церковь отнюдь не воспитанием, а насилием заставила народы следовать моральным принципам. Если бы церковь, следуя законам любви, проповедовала одну лишь любовь, она бы, конечно, многого не добилась. И поэтому она в соответствии с давней церковной методой — левая рука не должна ведать, что творит правая, — насаждала свою мораль с особой жестокостью — помимо всего прочего приговорив к сожжению на костре тысячи достойнейших людей. Мы ныне действуем гораздо более гуманно, чем церковь.

Заповедь «Не убий» мы претворяем в жизнь, просто казня убийц, в то время как церковь, когда обладала исполнительной властью, мучила их до смерти, подвергая зверским пыткам, четвертовала их и т. д.

Сохранить нравственные устои народа — вот задача, которую государственный деятель может решить не хуже любой из церквей. Он должен лишь свойственные самому здоровому слою нравственные представления сделать законами и не колеблясь употребить всю свою власть для их исполнения.

 

72

10.04.1942, пятница, полдень

«Волчье логово»

За обедом шеф объяснил разницу между подходами к пропаганде внутри страны и пропаганде на заграницу.

В радиопередачах на Англию должно быть много музыки, соответствующей английскому вкусу, чтобы во все большей степени приучить англичан искать на радиоволнах наши передачи в тех случаях, когда музыкальные программы их собственных радиостанций не удовлетворяют их желания. В информационном разделе должны приводиться одни лишь факты и следует воздерживаться от каких-либо оценок.

Например, о заинтересованности английской финансовой олигархии в разработке определенных видов вооружений, о самой войне и методах ее ведения нужно сообщать так, чтобы английские радиослушатели сами смогли сделать надлежащие выводы.

Голые факты, подаваемые по принципу «капля камень точит», безусловно, окажут свое воздействие.

Своему же народу в сводках новостей нужно, разумеется, сообщать не одни лишь факты, но и с целью проведения разъяснительной работы давать им однозначную оценку. Ибо пропаганда может вдохновить народ на подвиги и великие свершения, лишь давая личностям и событиям четкие и недвусмысленные характеристики. Поэтому рекомендуется в наших информационных программах постоянно говорить о «пьянице Черчилле» и «преступнике Рузвельте».

Сегодня я сидел с шефом только за обеденным столом. Просмотрев телеграммы, он сделал вывод, что миссия Криппса в Индии и в самом деле — как он и ожидал и как того все время желали враги Криппса в Англии — провалилась, ибо «Индийский конгресс» отверг его предложения. Интересна в этой связи речь, которую Криппс затем произнес и в которой он показал себя великим мастером искусства «говорить и ничего не сказать», искусства, незамедлительно овладеть которым надо бы порекомендовать каждому политику.

Если Англия со временем потеряет Индию, английский плутократии придется потуже затянуть пояса.

Не следует, однако, превратно истолковывать эти его слова в том смысле, что он принципиально против богатых людей. Если ограничить их политическое влияние разумными пределами, то он вовсе не против их существования. Поскольку богач все равно не съест в десять раз больше бедняка, 100 000 богачей на 70 миллионов человек не настолько ухудшат в трудные времена положение с продовольствием, как если бы все бедняки внезапно стали зажиточными бюргерами и начали потреблять втрое больше своей прежней нормы питания. Богач сам по себе не есть антиобщественный элемент.

Выслушав посланника Хевеля, вкратце рассказавшего о том, как он оставил стоять на куполе собора Святого Петра в Риме хорошенькую американку, в течение 14 дней путешествовавшую по Европе, так как она лишь оттуда заметила, что в Риме улицы гораздо более узкие и грязные, чем в Вашингтоне, шеф заявил: тем самым он отнюдь не способствовал поднятию престижа немцев за рубежом. Немцу, очевидно, еще предстоит научиться вежливо обращаться с иностранками. И не следует ожидать, что красивая женщина — за немногими исключениями — проявит интерес к умному разговору, она страстно желает лишь одного: чтобы все симпатичные мужчины ею восхищались.

 

73

10.04.1942, пятница, вечер

«Волчье логово»

Вечером шеф — как мне сообщили — очень много говорил о малых германских государствах. Учреждение земельных парламентов в гораздо большей степени способствовало мелкодержавным интересам, чем наличие на местах князей и королей. Ибо теперь с существованием малых государств были напрямую связаны личные интересы не одного человека, но «многих» (суточные оклады парламентариев). И, упразднив земельные парламенты, он положил начало — невиданному еще в истории Германского рейха — периоду германского единства, который длится уже 9 лет.

 

74

11.04.1942, суббота, вечер

«Волчье логово»

За ужином шеф подчеркнул, что «Миф» Розенберга не следует рассматривать как произведение, выражающее официальную точку зрения партии. Он, шеф, в свое время категорически отказался считать эту книгу как бы вышедшей из-под пера папы партийной идеологии, поскольку ее название уже само по себе неправильно. Ибо нельзя сказать, что «Миф XX века», то есть нечто мистическое, противостоит духовным течениям XIX столетия, но национал-социалист должен заявить, что вера и знания XX века противостоят мифам XIX века.

Характерно, что старые члены партии не принадлежат к основной массе читателей этой книги Розенберга. В первое время после ее выхода было даже весьма нелегко вообще распродать первый тираж. И только когда это произведение было упомянуто в пасторском послании, удалось сбыть первые 10 000 экземпляров. А благодаря тому, что мюнхенский кардинал Фаульхабер оказался настолько глуп и не только привел на конференции епископов цитату из «Мифа», но и обрушился на нее с нападками, стало возможным выпустить второй тираж. Когда же книгу внесли в индекс запрещенной литературы, поскольку партии приписали еретические воззрения, спрос на нее еще более увеличился. А когда католическая церковь издала все свои памфлеты, направленные против идей Розенберга, вкупе с его возражениями, то тираж вырос до 170 или даже до 200 тысяч экземпляров.

Его, шефа, только радует, что, собственно, одни лишь наши противники разбираются в содержании этой книги. Подобно многим гауляйтерам, он также прочел лишь несколько страниц, так как, на его взгляд, понять ее довольно трудно.

За ужином шеф заявил, что показателем высокого уровня культуры является отнюдь не личная свобода, но ограничение личной свободы организацией, охватывающей как можно больше индивидуумов, принадлежащих к одной расе.

Если не ограничивать свободу личности, то люди начинают вести себя как обезьяны. Никто не желает допустить, чтобы другой имел больше, чем он. И чем теснее они живут, тем больше вражды между ними. И чем больше государство ослабляет узду и предоставляет больше пространства для свободы, тем сильнее народ толкают на путь культурного регресса.

А вечная болтовня о сообществе может вызвать у него лишь смех, поскольку великие болтуны полагают, что могут своей болтовней сплотить народ. Когда на его родине крестьянские парни и батраки с близлежащих подворий встречались за кружкой пива, то возникшее у них было чувство общности по мере увеличения потребления алкоголя приводило в конце концов к драке и поножовщине. И лишь появление жандарма сплачивало всю эту компанию в единое сообщество.

Сообщество можно создать и сохранить только силой.

И не нужно поэтому осуждать Карла Великого за то, что он путем насилия создал единое государство, столь необходимое, по его мнению, немецкому народу.

И если Сталин в минувшие годы применял по отношению к русскому народу те же методы, которые в свое время Карл Великий применял в отношении немецкого народа, то, учитывая тогдашний культурный уровень русских, не стоит его за это проклинать. Сталин тоже сделал для себя вывод, что русским для их сплочения нужна строгая дисциплина и сильное государство, если хочешь обеспечить прочный политический фундамент борьбе за выживание, которую ведут все объединенные в СССР народы, и помочь отдельному человеку добиться того, чего ему не дано добиться собственными силами, например получить медицинскую помощь.

И поэтому, властвуя над покоренными нами на восточных землях рейха народами, нужно руководствоваться одним основным принципом, а именно: предоставить простор тем, кто желает пользоваться индивидуальными свободами, избегать любых форм государственного контроля и тем самым сделать все, чтобы эти народы находились на как можно более низком уровне культурного развития.

Нужно всегда исходить из того, что в первую очередь задача этих народов — обслуживать нашу экономику. И поэтому мы должны стремиться, руководствуясь экономическими интересами, всеми средствами извлечь из оккупированных русских территорий все, что можно. А стимулировать в достаточной степени поставки сельскохозяйственной продукции и направление рабочей силы в шахты и на военные заводы можно продажей им со складов промышленных изделий и тому подобных вещей.

Если же помимо этого еще и заботиться о благе каждого отдельного человека, то не обойтись без государственной организации по образцу нашего государственного аппарата, а значит, навлечь на себя ненависть. Ибо, чем примитивнее люди, тем больше воспринимают они любое ограничение своей свободы как насилие над собой. К тому же наличие собственной государственной администрации дает им возможность в широких масштабах объединиться и при случае использовать эти структуры против нас. И самое большее, что мы можем разрешить им у себя создать из административных органов, — это общинное управление, и лишь в том случае, если это будет необходимо для сохранения рабочей силы, то есть для удовлетворения ежедневных потребностей отдельного человека.

Сообщества деревень нужно организовать так, чтобы между соседними сообществами не образовалось нечто вроде союза. В любом случае следует избегать создания единых церквей на более или менее обширных русских землях. В наших же интересах, чтобы в каждой деревне была своя собственная секта со своими представлениями о боге. Даже если таким образом жители отдельных деревень станут, подобно неграм или индейцам, приверженцами магических культур, мы это можем только приветствовать, поскольку тем самым разъединяющие тенденции в русском пространстве еще более усилятся.

Так как он до этого сказал, что нужно стараться обойтись без широко разветвленного административного аппарата, а в обязанности наших комиссаров там должны входить исключительно контроль над экономикой и управление ею, то, естественно, отвергается и любая другая форма организации покоренных народов.

Ни один учитель не должен приходить к ним и тащить в школу их детей. Если русские, украинцы, киргизы и пр. научатся читать и писать, нам это только повредит. Ибо таким образом более способные туземцы смогут приобщиться к некоторым историческим знаниям, а значит, и усвоят политические идеи, которые в любом случае хоть как-то будут направлены против нас.

Гораздо лучше установить в каждой деревне репродуктор и таким образом сообщать людям новости и развлекать их, чем предоставлять им возможность самостоятельно усваивать политические, научные и другие знания. Только чтобы никому в голову не взбрело рассказывать по радио покоренным народам об их истории; музыка, музыка, ничего, кроме музыки. Ведь веселая музыка пробуждает в людях трудовой энтузиазм. И если люди могут позволить себе танцевать до упаду, то, это, насколько нам известно, широко приветствовалось во времена Системы.

Единственное, что должно быть хорошо организовано на оккупированных русских территориях, — это транспорт. Ибо бесперебойная работа транспорта в стране есть одно из основных предварительных условий для установления над ней контроля и использования ее экономических ресурсов. И покоренные народы также обязаны знать, как работает транспортная система. Но это — единственное, чему мы их должны обучить. Что же касается гигиены покоренного населения, то мы вовсе не заинтересованы в распространении среди них наших знаний и создании тем самым у них совершенно нежелательной базы для колоссального прироста населения. Он поэтому запрещает проводить на этих территориях какие бы то ни было гигиенические акции. Принуждать делать прививки там можно только немцев. Немецких врачей следует использовать исключительно для оказания медицинской помощи немцам в немецких поселениях. Было бы также чудовищной глупостью осчастливить покоренные народы, ознакомив их с нашими достижениями в области стоматологии. Но нужно действовать осторожно, чтобы эта наша тенденция не бросилась в глаза. И если кто-либо из страдающих зубной болью непременно захочет лечиться у врача, хорошо, один раз можно сделать исключение.

Но самое глупое, что можно сделать на оккупированных территориях, — это выдать покоренным народам оружие. История учит нас, что народу-господину всегда была суждена гибель после того, как он разрешал покоренным им народам носить оружие.

Можно даже сказать, что выдача оружия покоренным народам — это conditio sine quo non гибели народа-господина. Поэтому необходимо, чтобы спокойствие и порядок на всем оккупированном русском пространстве обеспечивали только наши собственные войска. Оккупированные восточные территории должны быть покрыты сетью военных баз. Все немцы, проживающие на этом пространстве, должны поддерживать личные контакты с ними, то есть быть с ними лично связанными. В остальном же они должны являть образцы строжайшей дисциплины и четкой организации, чтобы проводимая с учетом дальних перспектив политика заселения покоренных нами земель привела к появлению там постоянно усиливающегося германского ядра.

 

75

12.04.1942, воскресенье, полдень

«Волчье логово»

За обедом шеф рассказал о строительстве Олимпийского стадиона.

Когда стало известно, что Олимпийские игры будут проводиться в Германии, министерство внутренних дел представило два проекта расширения и реконструкции Берлинского стадиона, смета на которые составила соответственно 1,1 и 1,4 миллиона рейхсмарок. Никому из консультантов и в голову не пришло, что Олимпийские игры дают нам уникальную возможность получить валюту и повысить наш престиж в глазах иностранцев. До сих пор он улыбается, вспоминая недоуменные лица чиновников, просто потерявших дар речи, когда он объявил им, что определяет первоначальную стоимость проекта нового Олимпийского стадиона в 28 миллионов.

В итоге строительство стадиона обошлось в 77 миллионов, но он принес нам полмиллиарда валюты.

Именно на этом примере видно, что нам, немцам, нужно научиться не ограничиваться полумерами и всегда стремиться достичь как можно большего успеха и решать всю проблему целиком. Валлейштейн был прав, когда отверг предложение выставить армию в 5000 человек, заметив, что может сформировать армию численностью не менее 50 000 солдат. Это чистейшей воды безумие — тратить хоть один пфенниг на армию, которая недостаточно сильна для того, чтобы при необходимости сражаться и победить.

Именно для ведения войны решающим является то, что вооружение мирного времени уже тогда должно быть готово выдержать военные испытания и обеспечить желанные победы на полях сражений. И здесь его совершенно не понял такой человек, как Шахт, который из-за этого очень сильно мешал ему, шефу, в работах по перевооружению армии. Шахт то и дело приходил к нему и утверждал, что из германской экономики можно выжимать на вооружение ежегодно максимум 1,5 миллиарда, иначе она потерпит крах.

Ныне после того как из экономики извлекли в сотни раз большие суммы, она по-прежнему работает на всех парах.

Именно во время этой войны никогда не следует забывать, что в случае поражения все так или иначе пойдет псу под хвост. И поэтому мы обязаны, невзирая ни на что, приложить все усилия для претворения в жизнь лозунга «Война до победного конца!». Ибо если мы одержим победу, то не имеет никакого значения, сколько миллиардов мы истратили на нужды вермахта. Нам их с лихвой возместят залежи руды на захваченном русском пространстве, которые в прошлом году оказались в наших руках.

За обедом шеф также завел разговор о школьном воспитании. Учителями, к сожалению, становятся лишь вполне определенные люди, которые бы просто не выстояли в жизненной борьбе, если бы избрали свободную профессию. Люди, чувствующие в себе склонность чего-то добиться или что-то создать собственными силами, не идут в учителя, тем более в учителя народных школ.

Об учителях, с которыми его в юности свела судьба, у него сохранились в основном довольно безрадостные воспоминания. Уже своим неопрятным внешним обликом они производили неприятное впечатление, в глаза бросались грязные воротнички, неухоженные бороды и тому подобные вещи.

В период междуцарствия социал-демократия взялась за эту группу людей и, пропустив их через всевозможные социальные курсы, воспитала в них привычку кичиться своей образованностью, на что они, впрочем, не имели ни малейшего права.

Когда читаешь произведения учителей народных школ, слышишь об их политических взглядах или рассматриваешь их жалобы, то неизменно приходишь к выводу, что все они представляют собой наиболее глупых и неспособных к самостоятельному мышлению пролетариев умственного труда, прямо-таки созданных для того, чтобы служить оплотом, слава богу, уже ликвидированной системы. И если эти люди считают, что государство им мало платит, то можно в ответ лишь сказать, что любой фельдфебель в нашем вермахте проводит большую воспитательную работу, чем они. Не велико искусство учить мальчиков и девочек азбуке.

Поражает, как эти учителя народных школ вообще были в состоянии каждый год повторять своим ученикам одно и то же. Для этого подходят одни лишь женщины благодаря своим физическим данным и психологическому складу. Женщине отнюдь не в тягость рожать одного ребенка за другим и воспитывать их. И, избрав профессию машинистки-стенографистки, она быстро привыкает к чисто механической работе, когда постоянно приходится выслушивать одно и то же. И поэтому женщина лучше всего годится для того, чтобы обучить первоклассников правилам чтения и письма. Следует позаботиться о том, чтобы из 2 миллионов женщин в Германии, которые по тем или иным причинам не смогли выйти замуж, как можно больше освоили профессию учительницы, ибо тем самым они удовлетворят свой материнский инстинкт.

Несколько лет тому назад учителя народных школ вдруг обратились к нему с просьбой помимо школьного воспитания доверить им также общее воспитание подрастающего поколения. И, видя, каких успехов добился сегодня «Гитлерюгенд», можно лишь радоваться, что он тогда решительнейшим образом отверг их просьбу. Поскольку учителям вообще лишь в крайне редких случаях удается завоевать абсолютный авторитет в глазах подростков и заставить их себя слушаться, он, считает, что правильнее всего было бы готовить кадры учителей старших классов народных школ из числа капитулянтов. Так как наши капитулянты перед тем, как быть зачисленными в ряды вермахта, прошли школу «Гитлерюгенда» и трудовой повинности и имеют четкое представление о характере воспитательной работы Движения, они с самого начала с совершенно правильных позиций подходят к решению задач школьного воспитания. Нужно лишь, когда подойдет предпоследний год их двенадцатилетней службы в армии, направить их на два года на педагогические семинары, чтобы дать им солидный багаж школьных знаний, столь необходимый в их будущей профессии учителя. Если с капитулянтами поступить таким образом и если удастся пробудить в них интерес к такого рода деятельности, то не только наши народные школы получат воспитателей, которые принесут с собой накопленный за 12 лет воинской службы богатый опыт воспитания людей, но и ученики увидят перед собой настоящих мужчин, а не нерях и грязнуль.

Учителя народных школ когда-то попытались сделать себе рекламу, используя крылатую фразу о том, что «войну 1866 года выиграл прусский учитель». Это чистейшей воды ерунда. Победа Пруссии объясняется превосходством игольчатых ружей и другими вещами, на которые учителя народных школ уж никак не могли повлиять. Верно лишь то, что по сравнению с заграницей школьное образование в Германии на протяжении всего прошлого столетия находилось на необычайно высоком уровне. И большую логическую ошибку совершают те, кто, стремясь опровергнуть этот факт, приводят в качестве примера английские колледжи. Ибо результаты преподавания в них обусловлены тем, что учиться в колледжах имели право лишь представители правящего слоя английского народа. Напротив, немецкие школы уделяли внимание всем слоям населения, и среднюю успеваемость их учеников ни в коем случае нельзя сравнивать со средней успеваемостью в английских колледжах. И все же нужно добиться того, чтобы благодаря реформированию всей системы школьного образования учащиеся немецких школ показали гораздо лучшие результаты в учебе и поведении, чем ученики английских колледжей. С этой целью он и велел создать национал-политические воспитательные учреждения, именуемые теперь «имперскими школами».

И, создавая «имперские школы», он приказал им руководствоваться следующим принципом: отбирать среди всех слоев германского народа элиту мальчиков и девочек и воспитывать их в надлежащем духе. Воспитание должно ставить перед собой цель сделать их тела крепкими, характеры твердыми, а умы гибкими. Эту цель он надеется достигнуть с помощью направленных им в «имперские школы» учительских кадров. Ибо эти учителя вместе с учениками проходят труднейшие этапы обучения, вместе с ними прыгают с парашютом и водят автомобили и мотоциклы.

И то, что с помощью «имперских школ» можно добиться совершенно выдающихся результатов в деле воспитания немецкой молодежи, стало ему ясно после Олимпийских игр в Берлине. В то время как обучавшиеся в колледжах англичане завоевали лишь 8 золотых медалей, молодые немецкие спортсмены добыли 33 медали. Как же еще дать немецкой молодежи спортивную закалку, если не предоставить ей возможность пройти курс общего обучения в «имперских школах», в которых спорт всячески приветствуется.

 

76

12.04.1942, воскресенье, вечер

«Волчье логово»

Просматривая список нового состава совета министров Болгарии, фюрер заметил, что многие видные болгарские деятели получили в Германии степень доктора или диплом инженера. Он поэтому считает, что было бы целесообразно облегчить иностранцам получение этих степеней и дипломов. Любой иностранец, обучавшийся в немецких университетах и уезжающий домой с полученными в Германии степенью доктора или дипломом инженера, никогда больше в своей жизни не будет пытаться навредить нам.

Со временем целому ряду университетских городов, таких, как Эрланген, Гисен, возможно, Вюрцбург, будет трудно выжить. И привлечение в них иностранных студентов не повредит. Но прежде всего нужно позаботиться о надлежащей опеке над иностранными студентами в Гейдельберге, поскольку Гейдельбергский университет пользуется особенно хорошей репутацией в англосаксонском мире.

За ужином шеф заметил, что, извещая о чем-либо союзников, нужно быть крайне осторожным. К сожалению, и в отношении итальянцев он убедился в том, что они недостаточно соблюдают секретность, если только его сообщения не затрагивают непосредственно их интересов. Итальянцы тоже в таких случаях не колеблясь делают в прессе намеки о планах на будущее. Он поэтому рассказывает союзникам лишь то, что им необходимо знать, и лишь в тех случаях, когда это действительно необходимо. В остальном же он заставляет их блуждать в потемках, и, если они пытаются расспросами побудить его занять какую-то определенную позицию, он всегда дает им уклончивые ответы.

Здесь многому можно научиться у англичан, а именно тому, как не надо поступать. Ибо нигде в мире печать не выбалтывает столько своими намеками на сведения из «хорошо информированных кругов», как в Англии. Да, в Англии болтливость прессы заходит настолько далеко, что, к примеру, правительство, считаясь с ее влиянием на общественное мнение, даже дало себя уговорить на проведение высадки в Норвегии, хотя это никак не согласовывалось с общей стратегией Англии в войне. Русские в этом отношении ведут себя гораздо более умело. Не говоря уже о том, что в их печати ни слова не сообщается об их военных планах, они также тщательнейшим образом скрыли все, что хоть как-то связано с их военной мощью. Вся война с Финляндией в 1940 году — равно как и вступление русских в Польшу с устаревшими танками и вооружением и одетыми не по форме солдатами — это не что иное, как грандиозная кампания по дезинформации, поскольку Россия в свое время располагала вооружениями, которые делали ее наряду с Германией и Японией мировой державой.

После ужина шеф высказался в том смысле, что лишь благодаря целому ряду случайностей и счастливых обстоятельств ему удалось вернуть германскому народу множество подлинных художественных шедевров. Только для музея в Линце он смог приобрести 1000 картин Старых мастеров, главным образом голландской и фламандской школы, но также некоторые картины Леонардо да Винчи, Швинда, Фейербаха и т. д.

Кроме того, он купил их в те времена, когда еще никому даже в голову не приходило покупать мастеров XIX века, так что он смог выставить из в Линцском музее в зависимости от стиля и направления, например отведя главный зал под картины Дефреггера, а в соседних залах повесив наиболее удачные полотна его учеников или тех художников, кто в своем творчестве подражал его манере. И каждый желающий изучать живопись XIX столетия должен со временем непременно посетить галерею в Линце, ибо только там можно будет найти ее полное собрание.

Старых мастеров ему удалось заполучить в основном после конфискации имущества евреев на территории рейха или же путем заключения торговых сделок вырвав их из еврейских рук. Уникальные сокровища Эрмитажа также считались частью еврейской собственности и были приобретены им после того, как русские евреи из Москвы продали их в США, а американские евреи сбыли их в Голландию. К сожалению, из 60 полотен Рембрандта там оказалось только 7. Он купил их за 9 миллионов рейхсмарок, выплатив долг одной обанкротившейся еврейской фирме.

Очень трудно провести учет произведений искусства, оказавшихся в руках евреев, поскольку они приобретали их исключительно для себя и в отличие, например, от графа Шака не выставляли их в специально созданных для этого галереях, где публика могла бы восхищаться ими. Но среди конфискованного в Германии еврейского имущества не было ни одного произведения «дегенеративного» искусства. При этом евреи с помощью своей прессы настолько испортили художественный вкус всего остального человечества, что он — шеф — даже сумел продать за границу картины с выставки «Дегенеративное искусство» и провернуть тем самым грандиозную сделку, ибо в обмен на омерзительную пачкотню он получил 5 картин итальянских мастеров.

Евреи бы никогда не сумели скупить столько шедевров, если бы к художникам относились в Германии с большим пониманием и сочувствием. Шинкель за свой многолетний труд над проектами дворца Гогенцоллернов в Крыму — впоследствии они ко всему прочему вообще захотели жить в другом замке — получил всего лишь табакерку. Созданный другим художником после многих лет работы проект памятника Бисмарку был отвергнут. И нужда заставляла художников заключать договора, согласно которым они обязались отдавать все свои произведения в принадлежащие евреям антикварные магазины. Слава богу, к художнику теперь относятся совершенно по-другому. Так, он, шеф, к примеру, позаботился о том, чтобы налоговые вычеты из ежегодного дохода Арно Брокера в 1 миллион составляли не более 15 %.

 

77

13.04.1942, понедельник, вечер

«Волчье логово»

Шеф принимал сегодня гроссадмирала Редера, и поэтому обедать пришлось без него, а ужин отложить до 22 часов.

За ужином он вкратце затронул проблему самолетостроения и подчеркнул, что корпуса наших истребителей лучше английских, но моторы хуже. Но поскольку на Украине (в Никополе) мы теперь располагаем достаточным количеством марганцевых руд, то нужно сделать так, чтобы сплавы стали, используемые в нашем моторостроении, были по качеству не хуже английских.

Но было бы глупо, подражая англичанам, конструировать мотор мощностью 1800 лошадиных сил. Напротив, нужно с самого начала стремиться создать мотор мощностью 3000 лошадиных сил и в течение года попытаться избавиться от неизбежно присущих любому типу мотора «детских болезней». Большой скачок полностью оправдает себя и избавит от проведения крупномасштабных конструкторских работ на 4 или 5 стадиях с постепенным увеличением мощности мотора с 1400 до 1800 лошадиных сил и т. д. вплоть до 3000.

Разумеется, при таком большом скачке разработка мотора нового типа потребует много времени. Конструкторские работы над «фольксвагеном» длились чуть ли не 4 года; во время пробных поездок он проходил свыше 40 000 и даже свыше 80 000 километров в условиях постоянных испытаний мощности двигателя при огромных перегрузках, и после того, как будет использован накопленный во время войны опыт, немецкий народ получит автомобиль, равного которому нет.

В заключение шеф приказал продемонстрировать ему новый выпуск «Вохеншау», который не вызвал у него никаких возражений.

17.04.1942, пятница

«Волчье логово»

Если я здесь, в ставке фюрера, не выступаю в качестве активного собеседника, а, наоборот, веду себя очень сдержанно, то это не в последнюю очередь объясняется стремлением получить как можно более полное представление о всей здешней жизни. Ибо количество интересных людей вокруг фюрера весьма значительно: обладающий представительной внешностью маршал Кейтель, крестьянин в генеральном мундире с необычайно изысканными манерами дипломата; далее начальник штаба оперативного руководства генерал Йодль, который, несмотря на признаваемые всеми большие способности, подобно фюреру, держится скромно и своими остроумными замечаниями очень оживляет беседу; посланник Хевель, живой и веселый уроженец Рейнской области, который вместе с фюрером сидел в крепости, находится в плохих отношениях с министром иностранных дел и знает множество анекдотов и историй про Индию, которые он превосходно рассказывает. Далее, профессор Гофман, который устраивает для Гитлера выставки в Доме немецкого искусства. Он часто показывает мне фотографии. К сожалению — так он сказал мне, — среди нынешних художников, несмотря на все покровительственное к ним отношение, пока еще не объявился гений, подобный Менцелю, Каульбаху, Швинду и т. д. Лишь среди скульпторов выделяются два выдающихся мастера — Арно Брекер в Берлине и Торак в Мюнхене, — оба они получили от государства мастерские.