Экология

Речной Михаил Иванович

Обычная семья. Обычная жизнь. Или не совсем обычная. Или что-то намного хуже. Смотря с чем сравнивать. Где та черта, которую нельзя переходить? Или ее нет?

Во всех социальных катаклизмах больше всего страдают самые незащищенные.

Все совпадения с реальными людьми, событиями и обстоятельствами случайны

© М. И. Речной, текст, 2019

Все права защищены. Книга или любая ее часть не может быть скопирована, воспроизведена в электронной или механической форме, в виде фотокопии, записи в память ЭВМ, репродукции или каким-либо иным способом, а также использована в любой информационной системе без получения письменного разрешения автора. Копирование, воспроизведение и иное использование книги или ее части без согласия автора является незаконным и влечет уголовную, административную и гражданскую ответственность.

 

 

Экология

- Урок окончен. Игнатьев, подойди, пожалуйста. Остальные свободны,- строго сказала учительница истории и по совместительству классный руководитель 9Б класса Мария Аркадьевна Кивалова, когда прозвенел звонок.

- Игнатьев, я надеюсь, ты понимаешь, что тебе светит исключение из нашей школы, если ты не сдашь «Основы бдительности, добропорядочности и сотрудничества». Даже не знаю, какая школа тебя примет после этого. Я уж и не говорю о твоей дальнейшей судьбе. Учиться тебя никуда не возьмут, даже до экзаменов не допустят. Ты этого хочешь?

- Нет,- спокойно ответил Алеша, не поднимая взгляда.

- Ты вообще готовишься? - спросила учительница и, не дав ответить, сразу продолжила:

 - Ты безобразно себя ведешь, Игнатьев!

- Почему? - удивился Алеша.

- Не знаю, почему. У твоих родителей надо, наверно, спросить. Все твои одноклассники имеют сложившееся негативное мнение о тебе. Ребята подходят ко мне и говорят об этом, жалуются на тебя: ты мешаешь учебному процессу, ты не ладишь с классом.  Что происходит?!

- Ничего,- ответил Алеша.

- В следующем месяце у нас общегородские военно-патриотические сборы. И оценивать нас будут не за красивые глаза, и в том числе мою работу будут оценивать. Это наша общая, очень важная, работа. Ты собираешься, вообще, участвовать? - раздраженно проговорила учительница и, не давая ответить, продолжила: - А там обязательно будет кто-то из руководства города, а может и области. Понимаешь? Я тебе не позволю позорить наш класс и нашу школу. Слышишь?! Не позволю!

И, немного успокоившись:

- Я уже устала с тобой мучиться. На следующей неделе пойдешь на комиссию. Будешь перед комиссией рассказывать свои сказки, которые ты мне тут сочиняешь: что ты учишь, как ты учишь. И только попробуй не подготовиться к сдаче ОБДС. Все, иди, смотреть на тебя противно!

Девятиклассник Алеша Игнатьев медленно шагал по скрипучему снегу в сторону дома. Идти было недалеко, но он знал, что дома его не ждут, и всегда выбирал более длинный путь, обходя стадион и огороженное колючей проволокой спецучреждение. Он не знал, что это за учреждение. И, казалось, никто не знал. Мать иногда пугала Алешу, что если он будет плохо учиться, то попадет туда и обо всем пожалеет.

Однажды, когда Алеша шел мимо спецучреждения, в него чуть не попал камень, прилетевший из-за забора. После этого случая он стал осторожнее проходить это место и еще несколько раз замечал, что кто-то кидает камни из-за забора. Потом это прекратилось.

Проходя мимо поблекших и посеревших от пыли и копоти многоэтажек, Алеша вглядывался в лица прохожих. Он думал о том, каким станет сам во взрослой жизни. Может, похожим на этого спешащего человека в серой куртке с подпрыгивающей походкой, лицо которого было странно напряжено, но ничего не выражало, а глаза бессмысленно смотрели вперед.  Или, может быть, станет таким как этот охранник возле магазина, задумчиво провожающий взглядом выдыхаемый им сигаретный дым. Он часто размышлял таким образом, рисуя в воображении картины будущего, но почему-то они никогда не казались ему достаточно реалистичными.

Наконец, Алеша пришел домой. Он открыл дверь в квартиру своим ключом и увидел грязную обувь и разбросанную как попало, еще со вчерашнего дня, одежду. Он понял, что и  мать, и отец дома, и что они никуда не выходили. Отца недавно в очередной раз уволили, а мать работала в супермаркете. Значит, сегодня в ночную смену,- подумал Алеша.

Родители не слышали, как он вошел, в комнате громко работал телевизор. Шел очередной выпуск программы «Настоящий Гражданин». Из телевизора доносился уверенный, несколько приторный и тягучий, хорошо поставленный голос ведущего, который четко ставил ударения в словах, немного растягивая их. «Страдание – не пустой звук для всех без исключения жителей нашей страны. Сколько бед нам было уготовано, сколько уроков нам пришлось выучить… Страдание уже давно является, ни много, ни мало, основой нашей духовности. Осознайте эту простую, но важную мысль: страдание – основа нашей духовности… И жертвенность. Ради великой цели мы не должны колебаться, когда потребуется отдать жизнь...»

Алеша прошел на кухню и закрыл за собой дверь.

На плите стояла кастрюля. Алеша поднял крышку. На дне кастрюли в остатках вчерашнего супа вокруг большой ложки, как кувшинки на болоте, плавали кругляшки жира, а также кусочки размякшего хлеба. Алеша заглянул в холодильник. Холодильник был пуст. Только на верхней полке одиноко лежала смятая пачка с остатками прогорклого масла, как выброшенный в мусорную корзину скомканный лист бумаги.

Алеша вскипятил воду, достал использованный чайный пакетик из стоящей на столе чашки с темно-коричневым налетом на стенках, налил кипяток в стакан с пакетиком, соскреб ножом с расправленной блестящей пачки остатки заменителя сливочного масла, имеющего темно-желтый цвет, намазал на кусок хлеба и стал медленно пить горячий чай, прихлебывая, чтобы не обжечься.

На стене, напротив стола, висели часы, на которых Алеша на несколько секунд остановил взгляд, о чем-то задумавшись.

Вдруг он услышал неотчетливый посторонний звук и понял, что звонят в домофон. Быстрым шагом Алеша подошел к входной двери и снял трубку.

 - Кто? -  спросил он.

- Откройте. Экологическая безопасность, - быстро и как будто весело ответил незнакомый голос.

Алеша нажал кнопку домофона и, повернувшись, увидел подходящего к нему отца, который тоже, по-видимому, услышал звонок домофона.

- Ты почему не в школе? - буркнул отец. И, не дожидаясь ответа, спросил, показывая глазами на домофон: - Кто там приперся?

- Не знаю,- ответил Алеша.

Телевизор замолчал. Мать тоже вышла из комнаты, заинтересованная шумом в коридоре.

- Дома уже?- удивилась она. - А мы думали, ты сегодня позже придешь.

Через минуту позвонили в дверь. Отец открыл.

На пороге стоял человек среднего роста и рыхлого телосложения, с несколько одутловатым лицом и маленькими птичьими глазами.

- Добрый день. Инспектор по экологической безопасности Стадников. Игнатьевы - Денис, Светлана и Алексей - здесь проживают? - произнес он, несколько растянуто перечисляя имена и заглядывая в какой-то лист, будто встречая эти имена впервые в жизни.

- Да,- ответил отец, напрягшись и как бы передразнивая манеру речи инспектора.

Мать выглядывала из-за спины отца, слабо улыбаясь.

- Значит, эт самое, я ваш новый инспектор по экологической безопасности,- сказал человек и уверенными шагами, не разуваясь, прошел вглубь квартиры, оттесняя родителей.

Они неуверенно молчали.

Мать, опомнившись, пролепетала: - Проходите. Проходите, -  и быстро закрыла дверь.

- Почему не на работе?- спросил инспектор.  И, не давая ответить, сразу сказал: - Впрочем, это хорошо, что все на месте.

- Как вы, наверное, слышали, недавно утвердили новые нормы экологические, так сказать,- сделав серьезное лицо, сказал инспектор. 

- Предприятиям, значит, выбросы надо снизить, но и для населения тоже некоторые меры есть. Никому послабления, так сказать, не будет. Значит, населению нужно на пятнадцать процентов снизить выбросы от автотранспорта в атмосферу и сократить потребление кислорода на пять процентов от норматива по категориям граждан,- сказал инспектор. 

- Куда еще снижать-то,- удивилась мать.

- А есть куда,- сказал инспектор. - Несознательный народ-то у нас, не соблюдает ни постановления, так сказать, ни законы. Живут, как хотят, мусорят везде, уже дышать нечем в городе.

- Для чего все делается – для вас же и делается. Раньше надо было меры принимать, ужесточать этот закон. Расслабились все,- бойко произнес инспектор, как бы отбивая удар.

- Машин сколько в городе! А людей? Еще больше. Все друг на друге сидят - и довольны. Парки и скверы повырубили. Дышать нечем, пыль одна и зимой и летом.

 Куда ни глянь - горы мусора, да и жгут еще эти свалки. А там и зараза всякая, и собаки бродячие потом разносят всю эту гадость,- все более расходился инспектор.

- Не мы же все это сделали,- неуверенно сказала мать.

- Не мы,- повторил инспектор. - Намусорили, насвинячили, а отвечать никто не хочет. Пора, как говорится, и честь знать. Весь цивилизованный мир за экологию борется. Спасать надо, как говорится, планету, - сказал инспектор более спокойно. - Дикие животные в лесу - и то всё чуют, вымирают массово. Ну, ничего! Уже сейчас, как взялись за дело, пошли вверх показатели–то, очищается воздух. И опросы говорят, и замеры. В конце концов, у нас все ради прогресса делается, так что будет и экология, и хлеб по три рубля. Вы даже не сомневайтесь.

- Автотранспорт имеется у вас личный? - закончив свою тираду, спросил инспектор.

- Нет, не было никогда, - ответил отец таким тоном, как будто был доволен тем, что не имел личного автомобиля. Он действительно был рад, что его не коснутся ограничения, связанные с личным транспортом.

 - Хорошо,- сказал инспектор. - Ходите пешком – вносите вклад в улучшение экологической обстановки.

- Да уж,- сказал отец и вспомнил слова знакомого: «Пока с работы до дома на машине доедешь, все деньги с карты спишут, как будто и не было. То новый перекресток неожиданно платным сделают, то штраф за неполный салон возьмут. Пожалел, что взял эту колымагу».

- Значит, давайте свои паспорта, и вот здесь расписывайтесь у меня за ознакомление с нормами, - сказал инспектор и сунул родителям лист для подписи.

- Так, хорошо. По мусору давайте - поверку счетчиков вовремя делаете? - спросил инспектор и посмотрел в свой планшет.

- Да, все нормально. Трое прописанных, семь килограммов на человека, ваша норма - двадцать один килограмм мусора в месяц на квартиру. Это понятно, да? - уточнил он.

- Как семь, вроде же пятнадцать килограммов на человека?! - встрепенулась мать,  вспомнив развешанные в подъезде и на площадке с мусорными контейнерами плакаты с новыми нормами.

- Ну, для кого-то, может, и пятнадцать, а вам семь. За новую норму по мусору сейчас тоже расписаться надо будет,- спокойно сказал инспектор.

- Ответственность административная, а при повторном нарушении ряд мер предусмотрен. Посмотрите, я вам распечатку оставлю. Бумагу, вообще-то, мы очень экономим, но так и быть, вам оставлю, чтоб не было недопонимания потом,- сказал инспектор.

- Значит, по вашей категории норма - семь килограммов на человека. А вы что думаете, я просто так к вам пришел не по графику? Вот список у меня таких, как вы, - инспектор потряс перед матерью Алеши списком, состоящим из нескольких листов.

Крупным шрифтом в верхней части листа было набрано: «Список лиц, отнесенных к категории «Неблагонадежный элемент».

- Вот здесь распишитесь за норму по мусору,- сказал инспектор и дал лист, на котором в правой части уже было несколько подписей.

- Сейчас посмотрим, что тут у вас,- сказал инспектор. - Здесь все есть, ничего не скроешь.

Он похлопал тихонько по задней стенке планшетного компьютера, на которой блестящими буквами было выгравировано «Элвектор 1».

- Наша разработка, - похвалился инспектор.

 Он приложил большой палец руки к экрану, несколько раз нажал, что-то набрал на экране и сказал: - Вот, штраф неоплаченный у вас…за политическую безграмотность, по ТПЗ Гражданина неважные оценки, по ипотеке просрочки были, за продукты в «Копеечке», смотрю, у вас кредит не выплачен, просрочки идут.

- Да вон муж не может нормальную работу найти,- с упреком сказала мать. - Опять выгнали.

- Ну, так если работы нет, можете в ополчение пойти экологическое. Работать, конечно, там придется, стараться. Туда и работающие граждане вступают, на общественных началах, так сказать. Трудятся после основной работы, помогают стране. Талоны за это дают, да и денег немного, если будете полный день работать. Ну и где нужно, конечно, увидят, что вы делом заняты, это тоже плюс. Может, из списка получится выйти,- рассказывал инспектор.

- А чем занимаются там? - неуверенно спросил отец.

- Порядок наводят. Мусора вон горы везде, убирают, вывозят его. Сортировкой мусора занимаются. Ну и, конечно, естественные цвета восстанавливают в городе. Сейчас вон, видите сами, весь год все серое, что зимой, что летом. Надо, чтоб как раньше - зимой все белое, летом зеленое. Вот, значит, зимой снег чистый подвозят, они посыпают везде. Видели ведь, наверно? Ну, а если машин не дают, то приходится вручную, белой краской снежок опрыскивать, подкрашивать. Елочки зеленой подмазать – милое дело. Не везде, конечно, на все краски не хватит. Ну и летом тоже, ограждения, заборы, скамейки освежить, травку зеленой краской подкрасить, и - красота. Граффити, опять же, нужно закрашивать, если появляются. Не все еще поумнели, встречаются индивидуумы, которые стены портят своими художествами бессмысленными. Много чего еще делают ополченцы экологические . Большое дело, в общем! - подробно объяснил инспектор.

Отец Алеши еще не решил, будет ли вступать в экологическое ополчение.

- Узнаю на днях,- сказал он.

Его интересовало, дают ли там талоны на водку, но спрашивать было как-то неудобно.

- Узнайте, узнайте,- советовал инспектор.

- Так, что я там смотрел? - сказал инспектор и приложил палец к потухшему экрану планшета.

- А, вот. Профилактика пониженного потребления кислорода. Отметки есть. 

Не жульничали? Выполняете процедуру? - спросил он.

- Да, все выполняем,- сказала мать Алеши.

- Сейчас расшифровки ваши поглядим,- продолжал инспектор.

- В телефонах все нормально, мало совсем общаетесь. Посмотрим, что дома. А дома у нас совсем другая картина,- неодобрительно сказал инспектор.

- Новостные передачи плохо комментируете, до плана не дотягиваете. Ссоры какие-то были, нецензурные выражения. Эмоции у вас негативные превалируют, недостаточно улыбок.

И соседи на вас активно жалобы подают,- закончил инспектор.

- Ну, все понятно по вам. У меня нету вопросов, почему вы попали в список. Вопросов нету,- сказал инспектор.

- А какие соседи?- спросил отец с выражением злобы на лице. - Грылёвы, что ли?

- Не положено говорить,- сказал инспектор. - И так много вам рассказал.

- Точно Грылёвы. Вот ссс…,- сдавленно произнес отец, еле сдерживая мат.

- По маскам медицинским помним, что запрещено даже дома их носить?  - уточнил инспектор.

- Никогда не носили мы маски, - ответила мать Алеши.

- Пломбы на окнах не трогали? – спросил инспектор.

- Нет, - негромко ответил отец.

- Сейчас проверим,- сказал инспектор и сразу пошел по квартире проверять окна.

Он был рад, что наконец-то занялся делом, так как не очень любил возиться с документами и отчетами.

- А то смотрите,- угрожающе сказал инспектор. - Имущество государственное. А если не дай Бог механизм повредите, то в жизнь не расплатитесь.

На одном из окон был установлен механизм, автоматически открывающий и закрывающий створку для проветривания несколько раз в день. Сигнал подавался удаленно, из технологического центра. По требованию экологической службы такая система была установлена во всех квартирах, «для защиты здоровья граждан от воздействия негативных факторов окружающей среды в связи с неблагоприятной экологической обстановкой». Игнатьевы уже год не могли расплатиться за установленную в рассрочку систему, хотя платеж был небольшой.

- Это, вообще-то, чудо техники, можно сказать,- как-то по-доброму произнес инспектор. Ему нравились технические новинки, в особенности новинки в области экологической безопасности. Все, что было связано с его работой. И вообще он был очень горд от того, что его взяли на эту работу, что ему было оказано такое доверие. Ведь до этого он несколько лет безуспешно пытался попасть на госслужбу. В то время он работал охранником в районной больнице и все свободное время отдавал участию в различных общественно-полезных мероприятиях, как то работа в экологическом ополчении, помощь гражданам в заполнении разных квитанций на оплату услуг, дежурство у терминала оплаты, где он также помогал гражданам, выявление неблагонадежных элементов, выполнение поручений официальных лиц.  Жил при этом инспектор, в том числе, на пособие матери по инвалидности, так как зарплаты охранника катастрофически не хватало. Сейчас же, работая инспектором по экологии, он вполне осознавал важность возложенных на него задач и выполняемых функций.

- Барахлит у нас что-то механизм-то. Бывало, по целому дню не открывалось окно. Дышать вообще нечем было,- неожиданно пожаловался отец.  - Так-то терпимо еще, почти незаметно даже, когда проветривается. Но вот когда заедает или не открывается окно, тогда тяжко.

- Ну, ничего страшного. Бывает и такое. Устраняются недоработки постепенно. Наверно, на сервере какой-то сбой был,- со знанием дела ответил инспектор. - Надеюсь, вы ничего не трогали. А то ого-го что будет… Вы не беспокойтесь, все технические проблемы устраняются вовремя. Специалисты там у нас грамотные работают.

- И электричество когда отключают - тоже душно, тоже не открывается окно,- продолжал жаловаться отец.

- Ну это понятно, это у всех,- сказал инспектор. - А как вы хотели, чтоб к вам персонально приходили, что ли, вручную открывали окно? Ненадолго отключают-то, график отключений электричества, тем более, есть, подстраивайтесь.

- Так. Смотрите,- обратился инспектор к родителям Алеши, когда проверил пломбы на окнах и сделал отметки в специальной программе. -Дверь теперь тоже у вас будет непростая. Пищать будет, если долго открытой держите. Мастер завтра придет,  датчик поставит. Надо, чтоб дома кто-то был. Счет будет в квитанции в следующем месяце. В общем, данные будут отправляться, как обычно, в технологический центр,  там все будет анализироваться. Так что не нарушайте и не хитрите. Соседи тоже могут пожаловаться на вас за милую душу, если мешать им будете, тем более уже имеются жалобы от них, не усугубляйте. А нарушать станете – так под внеочередную проверку попадете. Так что не советую, - по-доброму разъяснял инспектор.

- Во дают,- пробормотал отец, нервно улыбаясь.

- Так. По кислороду у вас тоже норма снижается. Время проветриваний, соответственно, уменьшаем. Вот распечатка вам. Там на одном экземпляре подписи поставьте. Мне его отдадите, а один вам остается. Значит, проветривание десять минут в сутки по будням и пятнадцать минут в субботу и в воскресенье. Новая норма такая у вас. В праздничные дни также по пятнадцать минут,- разъяснял инспектор.

- Слышала?! - сказал отец взволнованным громким шепотом, обращаясь к жене.

- Слышала, не глухая,- раздраженно сказала мать. И еще более раздражаясь и повышая голос:

- Как же нам теперь? Задохнемся ведь совсем. Уж и так органы отказывают, сердце заходится.

- Органы лучше знают, что нужно вашему телу,- сказал инспектор и улыбнулся, довольный своей находчивостью. 

Отец хотел что-то сказать, но сдержался.

Инспектор серьезным голосом продолжил:

- Что ж вы задохнетесь-то? Можете попробовать заявление написать на увеличение створки окна при проветривании на десять процентов. Могут и разрешить - в связи с наличием несовершеннолетнего в доме. А так вас никто не ограничивает. Два часа в день у вас есть на всё про всё. До работы доехать, в магазин забежать, дыши - не хочу.

- А почему всего два часа? Мало нам,- не унималась мать.

Инспектор, уже заметно раздражаясь на беспардонные выпады женщины:

- У нас никто без дела на улице не задерживается. Да и мало ли куда можно с улицы-то угодить. Как говорится, вышел за хлебом, а попал... совсем в другое место. И вы что, хотите пропустить новости или отчетные передачи? Будем делать вид, что я этого не слышал. И экзамены на знание телепередач никто не отменял.

Инспектор посмотрел на часы, стоящие рядом с телевизором.

- Кстати, а почему у вас телевизор не работает? - спросил инспектор, только сейчас осознавший, что было причиной столь неестественной неприятной тишины. - Три часа почти. Сейчас будет дневной выпуск «Истины». Вы бы включили да запоминали, что говорят. А то итак вон в какой категории оказались нелицеприятной.

 Инспектор неожиданно вспомнил это слово, которое недавно слышал в речи начальника и которое ему понравилось.  Он старался использовать слова, которые слышал в речи уважаемых им людей.

- Вам бы хорошие оценки по «ТПЗ Гражданина» не помешали. Как вообще собираетесь сдавать, или так и будете вниз катиться?  А то еще и на комиссию ТПЗ попадете, если не сможете сдать. Там не отмолчитесь, по полной спросят, что, да как, да почему. Впрочем, ваши проблемы, не мои,- махнул он рукой, видя, что родители Алеши стоят на месте безучастно, с пустыми лицами.

- Значит, по кислороду, смотрите,- сказал он, успокоившись. - Я вам сейчас расскажу, как надо делать. Сами-то, смотрю, не догадались еще. Вы шторы плотные повесьте, так будет меньше кислорода сжигаться, не будет нагреваться-то комната.

 И, посмотрев на родителей Алеши, добавил: - А то распереживались так. Вы не видели, как другие живут. Вон у нас надомники-то, отказчики которые, так у них вообще на пару минут в день во-от на столечко открывается створка (инспектор большим и указательным пальцами показал, на сколько) - и всё. А на улицу нельзя. Работают дома. Наклейки, что ли, какие-то клеят или что они там делают, черт его знает. В общем, исправляются потихоньку. И ничего – живут. И спасибо еще говорят. А нечего было держаться за всякую вредную чушь. Тоже мне, нашлись личности. Я бы им вообще кислород перекрыл, отказчикам. Сказано было – прочь всю ложь и грязь прошлого. Нет, отказываются они жить по нашим правилам. Ну, пусть отказываются. Нашли себе кумиров тоже мне. А фамилии-то у этих кумиров посмотри какие: Вершицкий, Сой, Блоцкий, Шведчук... Ни тебе одного Иванова или Сидорова. Во чудаки эти отрицальщики! Не ценят честной жизни! В ответ на их чудачества и принуждают их к пробуждению разума.

- Но все равно, даже им дают глотнуть воздуха, так сказать, хотя и самим не хватает. Гуманизм! - сказал инспектор, произнося последнее слово как-то торжественно.

- Чего им надо - непонятно. Показать, наверно, себя хотят, какие особенные они, да и слушают кого попало. Смуту только разводят.  Все ж просто для них. Заявление заполнили об отказе от ложных взглядов, об отречении от ложных идеалов, квитанцию оплатили в терминаторе, или как его, черт возьми, путаю всё, в терминале, и все – свобода. Может на работу нормальную, конечно, их не возьмут, ну так сами виноваты, - все говорил инспектор.

- Ничего, быстро они перевоспитываются. Как их работать заставляют, так сразу вся дурь выходит из них.  Я после работы дежурю иногда возле терминала-то, так потянулись они потихоньку. Сами заявление-то заполнить не могут и в терминале разобраться, куда нажимать, а все туда же, в отказчики,- не успокаивался инспектор.

В обязанности инспектора входило также просвещение граждан по идеологическим и другим вопросам, поэтому он продолжил, вспомнив вчерашний вечерний выпуск «Истины»:

- Ради нашего общего блага, и особенно ради будущего, мы должны жертвовать личными эгоистичными интересами.

Он продолжил было тем же наставительным тоном:

 - Как мы знаем, мы против эгоистического индивидуализма и гнилого либерализма, - но осекся, задумавшись на секунду, как правильно: «эгоистический либерализм и гнилой индивидуализм, или наоборот».

Дальше развивать эту мысль ему не хотелось.

- Так. Сейчас измерим кислород у вас и вернемся, как говорится, к нашим баранам, процедурой займемся, - сказал он.

- Вы бы вечером измерили, сейчас-то еще более-менее, недавно только открывалось окно, - сказала мать.

- Гражданка, всё, не мешайте работать мне,- отрезал инспектор. - Буду я десять раз, что ли, ходить к вам? И так долго с вами вожусь,- нервно произнес инспектор.

Инспектор достал из сумки увесистый прибор, на котором было написано:  Газоанализатор ручной серии 3 «Свежесть». Он сделал несколько замеров в разных местах квартиры: на уровне пола, на уровне головы, а также поднялся на стул и измерил содержание кислорода возле потолка. Газоанализатор неприятно пищал.

- Ну вот. Кислорода у вас более, чем достаточно. Превышение нормы,- медленно произнес инспектор, внося в свой планшет результаты измерений.

- Все, с этим разобрались,- выдохнул он облегченно.

Затем посмотрел на родителей Алеши. Они стояли на месте с мрачными лицами.

- Что-то вы какие-то смурные,- сказал он. – Ну, ничего, сейчас "подышим" быстренько, и за выполнение, так сказать, требований экологической безопасности получите талоны на март, скидочку вам сделаем в «Копеечке» на макаронные и хлебобулочные изделия, ну и на водочку есть талоны.

Отец заметно оживился.

- Да, водочки бы не помешало. В том-то месяце отказали. На работе начальник что-то накатал на меня, а я ему говорю: «Ты сам-то что, водку не пьешь, что ли, чего козлишь-то?» Знал ведь, что не получу талоны. А потом вообще выпер меня с работы,- жаловался отец.

- Вот, вот! - поддержал инспектор. - Будут вам талоны – макароны.

- Будете показывать хорошую динамику развития сознательности – и из списка выйдете, и личности ваши не узнать будет,- сказал он бодро.

- А на воду первой категории есть талоны? - спросила мать.

- Только второй категории вода, первой закончились,- ответил инспектор.

- Второй категории пить невозможно! - сказала женщина с надрывом.

- Ну, чего нет, того нет, - спокойно сказал инспектор.

- А вы сами-то, тоже «дышите»? - неожиданно спросила мать, но как будто без упрека.

Несмотря на такой дерзкий выпад со стороны женщины, инспектор спокойно и с достоинством ответил: - Нет, мне не положено. Как феодальному, то есть федеральному служащему,- все-таки запнулся он. - Кто-то ведь должен и проконтролировать, и проверить, чтоб все выполнялось, как положено.

- А богатых заставляете? - не успокаивалась мать Алеши.

- Нормы у нас для всех действуют и всеми выполняются, состоятельные граждане в основном сознательные, никого заставлять не надо. Люди сами к ним в очередь выстраиваются, чтобы помочь, так сказать, норму выполнить. За вознаграждение разумеется, все в рамках закона. То есть и помощь бедным слоям идет, - разъяснял инспектор.

- Ладно, мать, не пререкайся,- сказал супруг женщины.

- Ну, есть смелые, кто первый будет? - задорно спросил инспектор.

- Ну, давайте я, что ли, - сказал отец Алеши, почувствовав на себе взгляд жены и решив, наконец, проявить себя как глава семьи.

Отец с матерью уже два раза проходили эту процедуру. На этот раз предстояло и Алеше, ему недавно исполнилось пятнадцать лет. Эта мера была введена восемь месяцев назад, когда «в ответ на злостное нарушение правил экологической безопасности некоторыми несознательными элементами» стали публиковаться конкретные нормы потребления кислорода по категориям граждан. Постепенно эти нормы ужесточались. Официально эта процедура называлась «Профилактика пониженного потребления кислорода». В обиходе говорили просто – «подышать», хотя процедура предполагала, наоборот, задержку дыхания.

    Предполагалось (а это было научно обоснованное предположение, с заключением именитых экспертов), что при задержке дыхания человек учится потреблять меньше кислорода, и что такая тренировка полезна для организма.

    Также предполагалось, что люди сами будут регулярно проводить эту процедуру, задерживать дыхание в соответствии со своими нормами. Но рассчитывать на то, что вмиг все станут сознательными, не приходилось, поэтому необходимо было контролировать выполнение процедуры. Впрочем, процедура контроля считалась гуманной, так как в присутствии инспектора нужно было выполнить только десять процентов от дневной нормы.

- Итак, Игнатьев Денис Валерьевич, тридцать восемь лет. Да? Неблагонадежный элемент. Норма у вас теперь семьдесят две минуты в сутки, - проговорил инспектор, заглядывая в таблицу с новыми нормами.  - Так, давайте, семь минут покажете. Хоть за один раз, хоть за несколько, как вам удобнее. Это, что называется, на ваше усмотрение, никакого принуждения,- произнес инспектор с улыбкой.

- Готовы? - спросил инспектор, доставший секундомер.

С секундомером в руке инспектор был похож на школьного учителя физкультуры.

- Готов,- сказал отец, и набрал воздуха в грудь.

Он сидел неподвижно, с напряженным лицом. Уже на тридцатой секунде ему стало не хватать воздуха. Он держался. Инспектор показал ему секундомер - прошло уже пятьдесят секунд. Отец с трудом дотянул до одной минуты и резко выдохнул.

- Да, маловато держите. Не видно практики, - сказал инспектор.

Отец ничего не отвечал, только тяжело дышал.

Через минуту инспектор сказал: - Ну, давайте, нечего расслабляться.

Отец опять набрал воздуха в легкие, задержал дыхание. В этот раз он набрал больше, даже щеки надул. Впрочем, воздух из щек он быстро выпустил.  На пятьдесят второй секунде он выпустил весь воздух из легких.

- Тяжко, инспектор. Я лучше несколько раз,- сказал Игнатьев-старший.

- Ваше право,- сказал инспектор.

Отец Алеши задерживал дыхание еще несколько раз, по пятьдесят-пятьдесят пять секунд. До выполнения контрольной нормы оставалась одна минута и двадцать секунд.

- Давайте за один раз, - бойко сказал инспектор. В его уверенном голосе читалось: "я верю, что ты сможешь".

- Сейчас, отдышусь немного, - приглушенно сказал отец.

Он походил по комнате, быстро набирая и выпуская ртом воздух.

- Давайте,- наконец сказал он и задержал дыхание.

 Уже на пятидесятой секунде стало тяжело, хотелось вдохнуть свежего воздуха. В легких еще оставалось немного места, и он небольшими глотками, незаметно для инспектора,  добрал немного воздуха и кое-как дотянул до заветных одной минуты двадцати секунд. Он был бледен, никак не мог отдышаться, но все-таки был доволен, что закончил с процедурой.

- Ну, мать, твоя очередь,- сдавленно сказал он, улыбаясь и как бы передавая эстафету жене и приглашая показать достойный результат, посоревноваться с ним.

Женщина уже настроилась, хотя сначала была подавлена. У нее был бойцовский характер. Она приняла вызов. Инспектор посмотрел норму женщины.

- Так, гражданка Игнатьева, вам пять минут,- сказал он. 

Женщина задержала дыхание.

Было видно, что ей очень тяжело. Но она терпела. В глазах выступили слезы, она сжимала кулаки, но не сдавалась.

- Ой, не могу, - вырвалось у нее, когда она уже не могла сдерживаться.

- Минута пятнадцать секунд. На рекорд идете, гражданочка,- с удовлетворением заметил инспектор.

Женщина была довольна. Она стояла посреди комнаты, упираясь прямыми руками в колени и тяжело дыша. Наконец, она подняла голову и с улыбкой посмотрела на мужа. Он демонстративно три раза хлопнул в ладоши.

 Потом она два раза задержала дыхание на минуту десять секунд.

- Ну, давайте, сейчас рывок на минуту двадцать пять,- сказал инспектор.

- Что-то уже сомневаюсь, - сказала мать семейства, чувствуя, что сил не хватает и что это будет очень тяжело.

- Норма-то смешная, перетерпеть надо,- усмехнулся инспектор.

- Светка, ты подыши ртом сначала сильнее, как я делал, видела же,- сидя на диване, давал советы супруге глава семьи.

Она вняла совету и ходила по комнате, быстро дыша ртом, как до этого делал ее супруг.

Инспектор не торопил.

- Ну всё, готова,- сказала женщина.

Она набрала полную грудь воздуха, задержала дыхание.

Опять она сжимала кулаки. Муж теперь взволнованно ходил рядом с ней, глядя ей в лицо и повторяя «Давай, давай!»

Оставалось пятнадцать, потом десять секунд. Женщина стала очень бледная, губы посинели. Она мотала головой, показывая,  что не сможет дотянуть до цели. Тогда муж, видя что осталось совсем чуть-чуть и желая помочь, своей рукой закрыл ей рот и нос. Женщина положила свои руки на локоть супруга, как бы держась за него, но не пыталась отбросить его руку.

 - Всё, - крикнул инспектор.

 Женщина повисла на руке мужа без сил.

- Молодцы! Отлично! - похвалил инспектор родителей Алеши.

У женщины помутилось сознание. Муж усадил ее на диван и похлопал ей по щекам. Она была очень бледна. Цвет лица был синюшный.

- Надо нашатырь дать. У меня в аптечке есть,- сказал инспектор.

Женщине дали понюхать нашатырный спирт, и она стала постепенно приходить в себя, однако уже не чувствовала себя победительницей. В квартире стало душно. Это была небольшая однокомнатная квартира.

- Ну что, готовься, пацан, - сказал инспектор, занося в планшет данные по матери о прохождении процедуры,- первый раз, так сказать, выполнить гражданский долг.

Алеша стоял, руками за спиной опираясь о стену и скрестив ноги.

Инспектор проверил норму.

- Так, Алексей Игнатьев, две тысячи двадцать второго года рождения, пятнадцать лет. Четыре минуты у тебя.

- Готов? - спросил инспектор.

- Я не буду,- неожиданно для всех тихо сказал Алеша.

- Как это ты не будешь, ты ошалел, что ли? - закричала мать, уже окончательно пришедшая в себя. – Мы, значит, будем, а он не будет. Да у тебя меньше всех норма-то. Не позорься.

- Вот молодежь,- усмехнулся инспектор. - Как атмосферу загрязнять - так они в первых рядах. Так сказать, впереди планеты всей. А как отвечать - то «я не буду». Так не пойдет. Да ты не бойся. Если что - откачаем. Обучены,- сказал инспектор, все еще благосклонно настроенный по отношению к мальчику.

- Давай уже,- настаивал инспектор.

- Я же сказал - не буду,- более уверенно, чем в первый раз, ответил Алеша.

- Что ты не будешь? - нервно сказал отец, приближаясь вплотную, - а жрать ты будешь, бестолочь? Давай по-хорошему. Чё выделываешься?

Алеша молчал, погрузившись в свои мысли.

- Да, воспитание хромает тут, недостаточно занимались, - сказал инспектор. - А школа куда смотрит?

Отец опять заходил по комнате, потом быстро подошел к Алеше, оттащил его от стены и дал подзатыльник.

Алеша стоял, стиснув зубы. На щеках у него заходили желваки.

- Ну ты, парень, давай, не дури, а то ведь у меня есть право и спецсредства применить,- рявкнул инспектор.

Мать смягчилась: - Лешка, ты чего? Ты попробуй. Увидишь, что это не трудно.

- Да не сюсюкайся ты с ним,- недовольно сказал отец.

Инспектор взял стул, который стоял возле окна, и поставил его посередине комнаты.

- Садись,- указал он Алеше.

Алеша молчал.

Тогда отец подошел и начал усаживать его на стул. Алеша сопротивлялся, но силы были не равны. Инспектор помог отцу Алеши и они вместе усадили мальчика на стул. Алеша вырывался, но быстро выбился из сил и только тяжело дышал. Глаза его увлажнились, но он сдерживался, чтоб не расплакаться.

Мать ходила, теребя руки, и прикладывала их ко рту, вздыхая.

- Не вздыхай ты так,- сказал отец.

- Я лучше не буду смотреть,- сказала женщина и вышла на кухню.

Инспектор спросил: - Может, сам все-таки? Последний раз предлагаю.

- Не будет он сам,- сказал отец.

Алеша молчал.

Инспектор нажал кнопку секундомера. Отец держал руки мальчика и прижимал его лопатками к спинке стула, а инспектор зажал своей крупной ладонью рот и нос мальчика, другой рукой придерживая голову сзади. Алеша вырывался, как мог. Через тридцать секунд инспектор убрал руку. Алеша начал судорожно хватать ртом воздух. Мать вернулась с кухни, услышав эти звуки.

- Сволочи,- выкрикнул Алеша, немного отдышавшись. - Ненавижу вас всех.

- Пусть отдохнет, - как бы не замечая слов Алеши сказал инспектор его отцу.

Отец отпустил Алешу.

- Каждый гражданин должен эконорму выполнять. Это наш долг, так сказать, перед страной, - сказал инспектор.

Алеша молчал. Ему не хотелось разговаривать.

- Ну всё, задерживай дыхание,- сказал инспектор. Алеша молчал, направив глаза на свои колени.

- Ты что думаешь, я буду шутки  с тобой тут шутить? - спросил инспектор.

Он хотел зажать Алеше рот, но тот с силой дернулся и отбросил руку инспектора.

- Ну ты, парень, сам напросился,- зло сказал инспектор.

Он достал электрошокер и пощелкал им.

Мать испугалась: - Да он больше не будет.

Алеша пятился к стене. Потом резко дернулся вперед, пытаясь проскочить мимо инспектора, но получил удар током и упал на пол.

- Всё, доигрался,- сказал инспектор. - Давайте его опять на стул.

Отец и инспектор вдвоём усадили Алёшу на стул, и все повторилось как в первый раз. Инспектор нажал кнопку секундомера и посмотрел на отца Алеши. Тот опять прижал руки сына к телу, а инспектор зажал мальчику рот. Алёша перед этим инстинктивно набрал немного воздуха. Он опять вырывался. Воздуха не хватало, он сильно побледнел.

Через тридцать пять секунд инспектор убрал руку. Алеша тяжело, с хрипом, задышал.

Отец похлопал ему по щекам. Мать принесла воды в стакане. Алёша сделал несколько глотков. Всё ему казалось нереальным, как в тумане.

Затем все повторилось еще два раза.

- Еще две минуты осталось,- сказал инспектор.

- Давай, парень, теперь подольше. Спортом, что ли, не занимаешься, дохлый такой? - сказал инспектор.

Алеша опять не успел как следует вдохнуть. Цвет лица и всего тела стал синюшный. На сорок пятой секунде Алеша потерял сознание. Инспектор убрал руку.

- Давайте, держите его,- сказал инспектор, а сам несколько раз ударил Алешу по щекам и дал понюхать нашатырь. 

- Может, хватит? - спросила мать.

- Пусть передохнёт,- сказал инспектор.

Отец с матерью усадили Алешу на диван. Все сидели молча. Время шло медленно, почти остановилось.

- Ну всё, хватит сидеть, - сказал инспектор минут через семь-десять.

Алеша уже не сопротивлялся, когда его усаживали на стул.

Инспектор нажал кнопку секундомера.

Алеша вдохнул воздух, но не глубоко. Инспектор зажал ему рот. Алеша уже не выбивался. Он был очень бледен. И быстро стал снова синеть.

На пятьдесят пятой секунде он потерял сознание. Инспектор продолжал держать руку.

- Уберите руку! - крикнула мать.

Когда секундомер показал одну минуту десять секунд, инспектор убрал руку. Он ударил Алешу несколько раз по щекам, но тот не реагировал.

Тогда инспектор поднес Алеше нашатырь. Но это тоже не помогло.

- Давайте, на диван его укладывайте,- сказал инспектор нервно.

Родители уложили мальчика на диван.

Инспектор стал оказывать первую помощь, ритмично надавливая ладонями на грудь Алёше, но тот не подавал признаков жизни.

Мать запричитала: - Ой, беда какая. Что же теперь делать?

- Что делать, что делать? Ничего не делать, - опять нервно ответил инспектор.

- Не вопи ты, - рявкнул на женщину супруг.

Инспектор продолжил реанимационные действия, он давил еще и еще, все сильнее, но результата не было. Прошло несколько минут.

Наконец, он оставил свои попытки.

- Всё,- сказал он. – Alles.

Он сидел с минуту на диване, смотря в одну точку. Затем пошел на кухню и выпил стакан воды.  Затем вернулся в комнату. Мать Алеши всхлипывала. Отец нервно ходил по комнате.

- Видать, слабый совсем был,- сказал инспектор.

Одну-две минуты никто ничего не говорил, только тихо всхлипывала мать.

У инспектора такой случай был впервые.

- Тяжело бы ему дальше было,- опять сказал инспектор, приободряя родителей.

- Ну и надо светлую сторону, так сказать, искать во всем,- продолжал инспектор.

Мать, уже было затихшая, опять начала всхлипывать.

Инспектор стал рыться в своей сумке, несколько раз как бы забывая, что собирался найти. Наконец, он пришел в себя и выдал родителям талоны на воду и на водку на март, оформил им в своем планшете скидку в супермаркете «Копеечка». Родители стояли молча.

Инспектор думал, что же еще сделать. Наконец, сам от себя не ожидая, снял с руки часы и протянул отцу Алеши.

- Это, так сказать утешительный …, - он запнулся. - Э…компенсация за случившееся. Недавно знакомый бизнесмен подарил. Хорошие часы.

Отец Алеши взял часы. Это были дорогие часы. Он раньше никогда таких не видел. На краю экрана и на ремешке виднелись небольшие темные пятнышки, похожие на засохшую кровь.

Отец выглядел хмурым. Он стал возиться с часами, застегивая их на руке.

Инспектор окончательно успокоился. Он понял теперь, как следует разрешить ситуацию. Ему не хотелось больше встречаться с этими людьми.

- И ещё,- сказал он,- так как несчастный случай - сделаем вам освобождение от процедуры до конца года. Заявление напишете - мне на работу принесете.

- А что писать-то? - спросил отец.

- Напишите своими словами, так и так, в связи с отрицательным изменением численного состава семьи просим освободить нас до конца года от выполнения индивидуальных норм потребления кислорода. На имя главного экологического инспектора. У сотрудника на входе оставите. Скажете, что мне. Я вам визитку оставлю,- проинструктировал инспектор родителей Алёши.

- Хорошо, заполним,- сказал отец.

Инспектор собрал свои вещи.

- Ну всё, значит. Я «скорую» сам вызову, всё объясню. Жду от вас заявление. До свидания,- сказал он и вышел из квартиры.

Родители стояли и растерянно смотрели на открытую дверь. Часы некрасиво болтались на худой жилистой руке отца.

 

Эпилог.

Прошло несколько дней. В 9Б классе школы, в которой учился Алеша Игнатьев, шел первый урок, урок истории. Ребята перешептывались.

После звонка на перемену классный руководитель Мария Аркадьевна попросила всех остаться в классе и сказала:

 - Ребята, многие из вас уже видели фотографию ученика нашего класса и нашего товарища Алексея Игнатьева на Доске почета на первом этаже. Я должна вам сказать, что я ошибалась в Алексее. Все мы ошибались. Алексей оказался настоящим, достойным гражданином своей страны. В критический момент он повел себя как настоящий герой. Став свидетелем преступления, он попытался задержать преступника. Силы были не равны, но преступник потерял время и был ликвидирован на месте при попытке сопротивления прибывшими сотрудниками правоохранительных органов. К сожалению, Алексей погиб. Погиб от рук преступника. Но мы должны гордиться, что такой человек был в нашем классе. Мы должны быть достойны памяти нашего героя-одноклассника.

Ссылки

[1] ОБДС - Основы бдительности, добропорядочности и сотрудничества

[2] ТПЗ – тестовая проверка знаний