Выйди в сумерках из дома

В суету нарядных улиц.

Стук шагов, неясный говор

Слышен, словно повинуясь

Дирижеру-невидимке,

Звуки падают куда-то

В фиолетовую дымку

Догоревшего заката.

Без теней. Теплей и мягче

Силуэты, выраженье встречных лиц,

И что-то прячет

Слов привычное звучанье.

Во дворах и переулках

Умирает беззаботно тишина,

И только гулко

Отдается в подворотне

Гром захлопнувшейся двери.

И опять, в обычный вечер,

Как всегда во что-то веря,

Выходи себе навстречу.

Растворись и потеряйся

В суматохе миллионной,

Покорись и притворяйся,

Стань в толпе хамелеоном…

В толчее ежевечерней

Ритуального хожденья

Каждый словно бы очерчен

Черным кругом отчужденья.

Но становится теснее

В групповом нелепом танце,

И становится яснее,

Что не вырваться из транса.

У витрин, под фонарями,

Будто бабочки у свечки, —

Жертвы перед алтарями —

Человечки, человечки…

Железобетонный Будда.

Фантастическая маска.

Наспех сделанное чудо,

Электрическая сказка…

Город… Опухоль из камня

С метастазами предместий,

Звоном стекол, скрипом жести,

Зудом зависти и мести

Умирающий отравлен.

Я кричу… В гудящем улье

Голос слышен мой едва ли.

В суматохе людных улиц,

В лабиринте магистралей

Отыщи меня, поди-ка…

Телефон в пустой квартире

Надрывается от крика,

Словно муха в паутине.

Что-то ездит, кто-то ходит,

Загляни в окно любое:

Видишь — что-то происходит,

Знаешь — это не с тобою.

Мы одиноки, мы совсем одни,

Мы редкие, далекие огни,

Мы на виду у всех, как маяки,

И к нам летят ночные мотыльки,

Пылинки, мелочь, бестолочь и вздор,

На огонек, на свет, в тепло, в костер!..

Но бьются о стекло… А на стене

Как будто души корчатся в огне,

Громадных силуэтов толкотня, —

Что рядом с ними язычок огня!

Не так ли ты — с собой наедине —

Глядишь в себя, а судишь обо мне.