Впоследствии Гарри никак не мог припомнить, каким образом ему удалось пережить экзамены, когда он с минуты на минуту ожидал, что в дверь ворвётся Вольдеморт. Однако шёл день за днём, а Пушистик несомненно всё ещё сидел за запертой дверью, живой и невредимый.

Стояла страшная жара; особенно душно было в больших кабинетах, где их всех собирали для письменных контрольных. На каждый экзамен им выдавали особые перья, заговоренные против списывания.

Кроме контрольных, надо было сдавать ещё и практические экзамены. Профессор Флитвик вызывал их по одному в свой класс — с тем, чтобы они заставили ананас отплясывать на парте чечётку. Профессор Макгонагелл наблюдала, как они превращают мышей в табакерки; оценка была тем выше, чем красивее получалась табакерка, но снижалась, если на ней оставались усы. Снейп нагнал на них страху, стоя за их спинами, пока они пытались вспомнить, как готовится зелье от забывчивости.

Гарри старался, как мог. Он пытался не обращать внимания на острую боль во лбу, не оставлявшую его с самого ночного путешествия в лес. Невиль думал, что Гарри просто очень волнуется перед экзаменами, потому что Гарри почти не спал. На самом же деле, стоило ему сомкнуть глаза, как к нему снова являлся его знакомый кошмар, только во много раз хуже — теперь в нём была ещё тёмная фигура под капюшоном, залитая кровью.

Оттого ли, что они не видели того, что в лесу пришлось увидеть Гарри, или оттого, что у них во лбу не горел шрам, но Рон и Гермиона не так уж беспокоились о философском камне. Конечно, они боялись появления Вольдеморта, но всё же он не являлся к ним во сне, а учёбой они были заняты так плотно, что на мысли о том, что задумал Снейп (или кто бы то ни было другой) у них просто не оставалось времени.

Самым последним экзаменом была история магии. Ещё один час — который они провели, отвечая на вопросы о спятивших старых колдунах, которые изобретали что-нибудь наподобие котлов с самоперемешиванием — и они будут наконец свободны, на целую блаженную неделю, пока не объявят результаты экзаменов. Когда призрак профессора Бинса велел им положить перья и свернуть пергаменты, Гарри присоединился к общему ликованию.

— Даже легче оказалось, чем я думала, — сказала Гермиона, когда они вышли на залитый солнцем двор, где, похоже, собралась вся школа. — Про кодекс оборотней 1637 года и восстание Эльфрика Жадного можно было и не учить.

После каждого экзамена Гермиона обычно садилась разбирать свои ответы, но на этот раз Рон заявил, что его от этого стошнит, так что они направились к озеру и плюхнулись на берегу в тени от большого дерева. Неподалёку братья Уизли и Ли Джордан щекотали под щупальцами гигантского спрута, который выплыл погреться на мелководье.

— Всё, конец занятиям, — радостно вздохнул Рон, растянувшись на траве. — Эй, Гарри, гляди веселей — у нас впереди ещё целая неделя. Пока мы не узнаем, что завалили экзамены, беспокоиться не стоит.

Гарри тёр свой лоб.

— Хоть бы знать, что это означает, — не выдержал он. — Мой шрам всё болит и болит. Раньше так тоже бывало, но чтобы так часто — никогда.

— Сходи, покажись мадам Помфри, — предложила Гермиона.

— Да я не болен, — сказал Гарри. — Я так думаю, это предупреждение какое-то… Грядёт что-то ужасное…

Рону было слишком жарко для того, чтобы серьёзно испугаться.

— Ладно тебе… Гермиона правильно говорит — пока Дамблдор здесь, камень будет цел. К тому же, никто не сказал, что Снейп знает, как Пушистика обойти. Он уже один раз чуть без ноги не остался — что-то мне кажется, что ему не особо хочется ещё раз пробовать. А уж чтобы Хагрид Дамблдора подвёл — да Невиль раньше за сборную Англии в квиддич играть будет.

Гарри кивал, но его не оставляло какое-то грызущее чувство — словно он что-то забыл, что-то очень важное. Он попробовал выразить это чувство словами, но Гермиона не дала ему закончить:

— Это всё экзамены. Я прошлой ночью тоже проснулась, и пока не прочла свои конспекты по превращениям до середины, не вспомнила, что мы их уже сдали.

Гарри, впрочем, был твёрдо уверен, то к занятиям его чувство никакого отношения не имело. Он следил за совой, которая летела, пересекая безоблачное ярко-голубое небо по направлению к школе, сжимая письмо в клюве. Хагрид — только он посылал Гарри письма. Хагрид Дамблдора никогда не подведёт. Хагрид никогда никому не расскажет, как справиться с Пушистиком… никогда… разве что…

Гарри вдруг вскочил.

— Ты куда собрался? — сонно спросил Рон.

— Мне просто одна мысль в голову пришла, — сказал Гарри. Краска сошла с его лица. — Надо идти к Хагриду. Прямо сейчас.

— Почему? — спросила Гермиона, слегка задыхаясь и стараясь не отставать.

— Вам не кажется, что это немного странно, — ответил Гарри, карабкаясь по заросшему травой склону, — что Хагриду хотелось дракона больше всего на свете, и тут совершенно случайно появляется какой-то незнакомец с яйцом подмышкой?

Подумайте — много ли народу бродит в округе с драконами, если это запрещено? Им просто удивительно повезло, что Хагрид подвернулся, а? И как же я раньше-то не заметил?

— Что-то я не пойму, — начал Рон, но Гарри прибавил ходу и не ответил.

Хагрид сидел в кресле на крылечке своей избушки. Закатав штаны и завернув рукава, он лущил горох в огромную бадью, стоящую перед ним.

— Привет, привет, — сказал он, добродушно улыбаясь. — От экзаменов, значит, отделались? Не хотите ли чайку?

— С удово… — начал было Рон, но Гарри его перебил.

— Не сейчас, мы очень спешим. Хагрид, мне нужно у тебя кое-что спросить.

Помнишь, как ты выиграл Норберта тогда ночью в деревне? Тот бродяга, с которым ты в карты сел играть, как он выглядел?

— А кто его знает, — беззаботно ответил Хагрид. — Он всё время в плащ завёрнутый сидел.

Увидев их поражённые лица, он удивлённо задрал брови.

— Да нет, в этом ничего такого особенного, в «Кабаньей Голове», то есть в таверне этой, завсегда тот ещё народец. Может, он драконами торговал, откуда ж мне знать. Я лица-то его не разглядел, потому как оно под капюшоном было.

Ноги у Гарри подогнулись, и он тяжело опустился на землю рядом с ушатом гороха.

— Хагрид, о чём ты с ним говорил? Ты про Хогвартс тогда упоминал?

— Ну, может, пару раз, когда к слову пришлось, — сказал Хагрид. Он наморщил нос, вспоминая. — Ну да… Он, значит, спрашивает, где я работаю, а я и отвечаю — егерь я, в школе… Потом поговорили чуток про зверьё разное, за которым я тут приглядываю… Тут я и говорю — эх, говорю, а пуще всего мне бы дракона хотелось…

А потом… Тут я не шибко помню, потому он мне всё подливал стакан за стаканом…

Да. Ну вот, а он и говорит — а у меня как раз драконово яйцо, давай, мол, сыграем, а коли выиграешь — твоё будет… Только он его не в любые руки отдавал, всё допытывался, справлюсь ли я… Ну, я ему так и сказал — эх, парень, да после Пушистика мне море по колено…

— А он… Ему про Пушистика интересно было? — спросил Гарри, стараясь сдержать волнение в своём голосе.

— Э-э-э… Да вроде… Ну, ясно дело — не кажный же день на трёхголового пса-то наткнёшься, даже пусть и в Хогвартсе, верно? Я, значит, и говорю: с Пушистиком дурацкое дело — не хитрое, только к нему подход нужен. Знать надо, как его успокоить — музыки какой ему сыграешь, или споёшь, так его сразу и в сон клонит…

Вдруг на лице Хагрида тоже отразился ужас.

— Эх ты ж! — выпалил он. — Ну кто меня за язык тянул, вам-то это рассказывать! Считайте, что я ничего не говорил. Эй, вы куда помчались?

Гарри, Рон и Гермиона не проронили ни слова, пока не добежали до парадной двери. В приёмной зале, после жаркого летнего марева снаружи, было мрачно и пробирало холодом.

— Надо идти к Дамблдору, — сказал Гарри твёрдо. — Хагрид рассказал незнакомцу, как обойти Пушистика. Под этим плащом точно был или Снейп, или сам Вольдеморт — а чтобы вернее было, он Хагрида подпоил. Только бы Дамблдор нам поверил.

Флоренций может подтвердить, если Бэйн, конечно, не будет против. На каком этаже кабинет Дамблдора?

Они разом оглянулись, словно надеясь увидеть большую стрелку, показывающую в правильном направлении. Им никто никогда не говорил, где живёт Дамблдор, и они не могли припомнить, чтобы к нему кого-нибудь посылали.

— Придётся… — начал Гарри, но в другом конце залы вдруг гулко раздался чей-то голос:

— А почему вы трое всё ещё не во дворе?

К ним шла профессор Макгонагелл. Она несла толстую стопку книг.

— Нам нужно к профессору Дамблдору, — ответила Гермиона, удивив Гарри и Рона своей храбростью.

— К профессору Дамблдору? — повторила профессор Макгонагелл, как будто они затевали что-то подозрительное. — Зачем?

Гарри судорожно сглотнул. Что же делать?

— Это… это — секрет, — сказал он, и немедленно пожалел об этом — крылья длинного носа профессора Макгонагелл яростно затрепетали.

— Профессор Дамблдор отбыл десять минут тому назад, — сказала она холодно. — Он получил срочную сову из министерства и незамедлительно вылетел в Лондон.

— Улетел? — в отчаянии вскричал Гарри. — Только что?

— Профессор Дамблдор — весьма значительный колдун, Поттер, у него, как вы можете себе представить, довольно много дел…

— Но… но это очень важно!

— Не хотите ли вы сказать, что это важнее, чем срочное поручение из министерства Магии?

— Дело в том, — сказал Гарри, отбросив всякую осторожность, — профессор… Философский камень…

Неизвестно, какого ответа ожидала профессор Макгонагелл, но явно не такого.

Книги посыпались у неё из рук, но она и не подумала их поднимать.

— Вы… Вам… Откуда вы знаете? — задохнулась она.

— Профессор, я думаю… Я уверен, что Сн… Что кто-то замышляет его украсть. Нам очень нужно поговорить с профессором Дамблдором.

Она смотрела на них — наполовину потрясённо, наполовину в сомнении.

— Профессор Дамблдор завтра вернётся, — вымолвила она наконец. — Я не знаю, откуда вам известно про камень, но позвольте мне заверить вас, что украсть его невозможно — он слишком тщательно охраняется.

— Но, профессор…

— Извините, Поттер, я знаю, что говорю, — сказала она решительно. Потом она нагнулась и стала собирать рассыпавшиеся книги. — А теперь идите на улицу, погрейтесь на солнышке.

Чего они и не сделали.

— Сегодня ночью, — сказал Гарри, убедившись, что профессор Макгонагелл их больше не слышит. — Этой ночью Снейп полезет в люк. Он всё, что нужно, уже знает, а теперь и Дамблдор ему не сможет помешать. Спорим, это он сову послал. То-то удивятся в министерстве, когда Дамблдор туда явится.

— Но что же нам…

Гермиона ахнула. Гарри и Рон резко развернулись на месте.

Рядом с ними стоял Снейп.

— Зачем же сидеть в четырёх стенах в такой чудный день, — сказал он, и губы у него сложились в странную, кривую усмешку.

— Мы только… — начал Гарри, хотя и понятия не имел, как он собирается продолжать предложение.

— Вам стоило бы поостеречься, — сказал Снейп. — Уединились, шепчетесь — вдруг кто-нибудь подумает, что вы что-то замышляете. Грифиндору штрафные очки теперь и вовсе ни к чему, не правда ли?

Гарри покраснел. Они повернулись и пошли к двери, но Снейп их остановил.

— А вас, Поттер, я предупреждаю — ещё одно ночное путешествие, и я лично позабочусь о вашем исключении. Приятной прогулки.

И он зашагал в сторону учительской.

На мраморных ступенях крыльца Гарри снова обратился к своим друзьям.

— Значит, действовать будем так, — торопливо зашептал он. — Одному из нас придётся следить за Снейпом — нужно стеречь его у дверей учительской, и как только он выйдет, глаз с него не спускать. Гермиона, это будет твоя работа.

— Почему?

— Потому, — сказал Рон. — Ты можешь сделать вид, что ждёшь Флитвика. Ну, как ты там обычно… «Ах, профессор Флитвик,» — запищал он, — «я так волнуюсь, так волнуюсь, мне кажется, я неправильно ответила на вторую часть четырнадцатого вопроса…»

— Да ну тебя, — фыркнула Гермиона, но пойти караулить Снейпа тем не менее согласилась.

— А нам пора на третий этаж, к запретному коридору, — сказал Гарри. — Пошли, Рон.

Однако эта часть операции потерпела полный провал. Как только они дошли до двери, отделявшей Пушистика от всей остальной школы, в коридоре появилась профессор Макгонагелл, и на этот раз терпение у неё лопнуло.

— Вам, вероятно, кажется, что вас обойти сложнее, чем все наговоры, вместе взятые! — бушевала она. — Довольно! Я не потерплю подобной ерунды! Если я ещё раз застану вас около этой двери, Грифиндор недосчитается ещё пятидесяти очков! Нечего так смотреть на меня, Уизли — да, я готова наказать свой колледж!

Гарри и Рон побрели в общую комнату. Не успел Гарри сказать: «Ну, хотя бы Гермиона за Снейпом присматривает», как портрет Толстой Дамы откинулся, и Гермиона залезла внутрь.

— Гарри, прости, пожалуйста! — сбивчиво объясняла она, чуть не плача. — Снейп вышел, и он спросил, что я здесь делаю, а я сказала, что я жду Флитвика, а Снейп сказал, что он сейчас за ним сходит, и ушёл, а я еле успела убежать, и я совсем не знаю, куда он пошёл…

— Ну, что ж. Теперь уже всё равно, — сказал Гарри.

Они посмотрели на него. Он был бледен, но глаза у него горели.

— Сегодня ночью я туда иду, и я выкраду камень, прежде чем до него доберётся кто бы то ни было.

— Ты что, совсем того? — сказал Рон.

— Нельзя! — сказала Гермиона. — Ты же слышал, что сказали Макгонагелл и Снейп. Тебя же исключат!

— Ну и что!!! — закричал Гарри. — Вы что, не понимаете, что ли? Если камень достанется Снейпу, то Вольдеморт сможет вернуться! Вам что, не рассказывали, каково оно было, когда он пытался свою силу утвердить? Исключат! Да исключать-то неоткуда будет! Он же весь Хогвартс с землёй сравняет, или наизнанку вывернет, устроит здесь школу чёрных искусств! Подумаешь, штрафные очки — это же всё теперь бессмысленно, неужели не ясно? Как будто если Грифиндор выиграет кубок, Вольдеморт ваши семьи в награду не тронет! Если попадусь — ну, тогда поеду обратно к Дурсли, подожду, пока он меня там разыщет. Может, погибну чуть позже, вот и вся разница, потому что на чёрную сторону я ни за что не перейду! Я сегодня ночью иду через люк в подвал, и что бы вы двое тут ни говорили, меня это не остановит! Если вы забыли — моих родителей он уже убил!

Он смерил их уничтожающим взглядом.

— Да, Гарри, ты прав, — тихо сказала Гермиона.

— Я пойду под накидкой-невидимкой, — сказал Гарри. — Мне просто повезло, что я её обратно получил.

— А на троих её хватит? — спросил Рон.

— На… На троих?

— Да ладно тебе — неужели же мы тебя одного бросим?

— Ни за что, — сказала Гермиона бодро. — Тебе без нас до камня не добраться. Вот что, я, пожалуй, пойду, загляну в кое-какие книжки, может, найду что-нибудь полезное…

— Если мы попадёмся, вас тоже исключат.

— Это мы ещё посмотрим, — мрачно отозвалась Гермиона. — Флитвик мне шепнул по секрету, что у меня за контрольную пять с двумя плюсами. Меня теперь так просто не выгонишь.

После ужина они расселись по разным углам общей комнаты. К ним никто не приставал; в конце концов, всё, что Грифиндоры хотели сказать Гарри, они уже сказали. На этот раз подобное обстоятельство их нисколько не огорчало. Гермиона листала свои конспекты в надежде на то, что там упоминается хотя бы одно из заклинаний, с которыми им придётся сегодня встретиться. Гарри и Рон сидели молча. Оба они перебирали в голове планы на предстоящую ночь.

Комната постепенно пустела — народ расходился по палатам.

— Пора нести накидку, — пробормотал Рон, наблюдая за Ли Джорданом, который пошёл к двери, потягиваясь и зевая.

Гарри взбежал вверх по лестнице, ведущей в общежитие, где было уже темно. Он вытащил накидку; потом глаза его упали на флейту — рождественский подарок Хагрида. Он сунул её в карман — петь Пушистику колыбельные ему не очень хотелось.

Потом он сбежал обратно в общую комнату.

— Накидку лучше надеть прямо тут. Постарайтесь натянуть поплотнее, чтобы она вокруг всех троих обернулась — а то если Филч увидит одну из наших ног, которая гуляет сама по себе…

— А что это вы делаете? — вдруг раздался голос из угла. Из-под кресла выполз Невиль, крепко сжимая свою жабу по имени Тревор, которая явно намеревалась попробовать в очередной раз вырваться на свободу.

— Ничего. Совершенно ничего, — сказал Гарри, поспешно пряча накидку за спину.

Невиль оглядел их виноватые физиономии.

— Опять уходить собрались, — сказал он.

— Нет, нет, — сказала Гермиона. — И вовсе не собрались. А тебе, Невиль, давно пора в кроватку.

Гарри бросил взгляд на циферблат больших напольных часов у двери. Нельзя было терять ни минуты; возможно, Снейп уже убаюкивал Пушистика.

— Вам нельзя уходить, — сказал Невиль, — вас опять кто-нибудь поймает.

Грифиндору будет ещё хуже.

— Невиль, ты не понимаешь, — сказал Гарри. — Это ужасно важно.

Но Невиль, кажется, решился совершить что-то отчаянно смелое.

— Я вас не пущу, — сказал он и загородил собою дыру за портретом. — Вы… Вам придётся со мной драться!

— Невиль! — взорвался Рон. — А ну, отойди оттуда немедленно! Ну что за идиот…

— Не смей меня идиотом обзывать! — сказал Невиль. — Я думаю, что с вас достаточно нарушать правила! И вообще, ты сам меня учил за себя постоять!

— Чудесно, но не против нас же! — гневно закричал Рон. — Невиль, ты понятия не имеешь, во что ты ввязался.

Он сделал шаг вперёд, и Невиль выронил Тревора, который немедленно ускакал.

— Ну, давай! Попробуй, ударь меня! — выговорил Невиль, сжимая кулаки. — Я готов!

Гарри обернулся к Гермионе.

— Ну, сделай же что-нибудь, — безнадёжно сказал он.

Гермиона выступила вперёд.

— Невиль, — сказала она. — Мне очень, очень жаль.

Она подняла свою палочку.

— Petrificus Totalus! — вскричала она, указывая палочкой на Невиля.

Руки Невиля приросли к его бокам; ноги составились вместе. Всё его тело словно окаменело. Он пошатнулся на месте и рухнул плашмя, лицом вперёд, прямой, как доска.

Гермиона подбежала и перевернула его на спину. Его челюсти были плотно сжаты, так что говорить он не мог. Двигались одни лишь глаза, которые он в ужасе переводил с одного лица на другое.

— Что это с ним? — прошептал Гарри.

— Полное телотвердение, — ответила несчастная Гермиона. — Ах, Невиль, прости, пожалуйста…

— Извини, но так надо, — сказал Гарри. — Сейчас нет времени объяснять.

— Потом поймёшь, Невиль, — сказал Рон, перешагивая через него и залезая под накидку-невидимку.

Они ещё только начали — а бедняга Невиль уже остался лежать без движения. Это было явно недобрым предзнаменованием, и на душе у них было неуютно; любая тень от статуи казалась им теперь Филчем, крадущимся за ними по пятам, любой сквозняк напоминал о Брюзге, готовом броситься на них из-под потолка.

Они спустились по первой лестнице и сразу же заметили Миссис Норрис, которая как раз вышла на ту же самую площадку.

— Ну давай её пнём, ну, хоть разочек! — прошептал Рон Гарри на ухо, но тот покачал головой.

Они осторожно обошли кошку; она устремила свои глаза-плошки прямо сквозь них, но ничего не сделала.

Им удалось добраться до самой лестницы на третий этаж, ни на кого больше не наткнувшись. Здесь Брюзга порхал над ступеньками, выдёргивая и сминая ковровую дорожку, в надежде, что кто-нибудь зацепится и упадёт.

— Кто идёт? — сказал он вдруг, когда они поравнялись с ним; его злобные чёрные глазки сузились. — Хоть мне вас и не видать, я-то знаю, что вы здесь. Или призрачки, или привиденечки, или мяконькие школьнички?

Он поднялся повыше и прищурился, пытаясь их разглядеть.

— Надо, надо Филча звать — что-то крадётся, что-то ползётся, да не видно!

Гарри вдруг осенило.

— Брюзга, — хрипло прошептал он, — у Кровавого Барона свои причины быть невидимым!

От неожиданности Брюзга чуть не свалился. Он едва успел остановить падение и завис в полуметре от ступенек.

— Ах, прощения просим, ваша кровавость, дорогой сэр, любезный Барон, — запел он льстивым, жирным голосом. — Ошибочка вышла, оплошность случилась… Ошибочки всегда возможны… Не заметил, не распознал… Да и как распознаешь — вы же невидимы, хи-хи-хи… Всего лишь шутка, благородный сэр простит несчастненькому Брюзге, не правда ли, сэр…

— Мне недосуг, Брюзга, — просипел Гарри. — У меня здесь дело этой ночью, так что держись подальше.

— Несомненно, сэр, а как же, всенепременно, — ответил Брюзга, взлетая снова. — Надеюсь, дело обернётся в лучшую сторону, милый Барон, а я уж мешать не стану.

И он умчался.

— Гарри — ты гений, — прошептал Рон.

Спустя несколько секунд они уже стояли у двери в коридоре на третьем этаже.

Дверь была немного приотворена.

— Ну вот, пожалуйста, — сказал Гарри тихо. — Снейп уже прошёл.

Вид этой полуоткрытой двери с новой силой напомнил им о той опасности, которая ждала их за ней. Не снимая накидки, Гарри повернулся к Рону и Гермионе лицом.

— Если хотите вернуться, я не обижусь. Берите накидку и идите — мне она больше ни к чему.

— Не дури, — сказал Рон.

— Мы с тобой, — сказала Гермиона.

Гарри открыл дверь.

Вместе со скрипом двери до них донеслось низкое ворчание. Пёс их не видел, но все три его носа бешено принюхивались в их направлении.

— Что это у него рядом с лапами? — шёпотом спросила Гермиона.

— Похоже на арфу, — сказал Рон. — Наверное, Снейп оставил.

— Собака, наверное, просыпается, как только перестаёшь играть, — сказал Гарри. — Ну, поехали…

Он поднёс к губам Хагридову флейту и подул. Никакой связной мелодии у него не выходило, но едва прозвучала первая нота, глаза у чудовища начали слипаться. Рычание постепенно затихло; пёс зашатался, потом передние лапы у него подогнулись и он опустился на пол, объятый глубоким сном.

— Ты уж играть-то не бросай, — предупредил Рон.

Они выскользнули из-под накидки и подкрались к люку. Проходя мимо трёх огромных голов, они ощутили на себе горячее, смрадное дыхание.

— Кажется, люк я могу откинуть, — сообщил Рон, едва выглядывая из-за собачьей спины. — Гермиона, хочешь — иди первая?

— Ни чуточки!

— Ну ладно.

Рон скрипнул зубами и осторожно перешагнул через одну из лап. Он нагнулся и с натугой потянул за кольцо в люке. Крышка откинулась в сторону; проход был открыт.

— Что, что ты там видишь? — нетерпеливо спросила Гермиона.

— Ничего. Темно очень. Тут лестницы нет, придётся прыгать.

Гарри, не выпуская изо рта флейты, жестами привлёк внимание Рона и показал на себя.

— Ты хочешь вперёд? Уверен? — сказал Рон. — Знаешь, отсюда не видно, какой эта штука глубины. Давай флейту Гермионе, только чтобы это чудище не проснулось.

Гарри передал флейту. Нескольких мгновений тишины было достаточно, чтобы пёс снова заворчал и задёргался, но как только Гермиона заиграла, он снова крепко заснул.

Гарри перелез через него и поглядел в люк. Дна отсюда не угадывалось.

Он опускался до тех пор, пока не повис на кончиках пальцев. Тогда он поглядел вверх на Рона и сказал:

— Если со мной что-нибудь случится, не лезьте сюда. Идите прямиком в совятню, отошлите Ядвигу к Дамблдору, ясно?

— Ясно, — сказал Рон.

— Ну, до встречи. Надеюсь, что скорой.

И Гарри отпустил руки. Мимо него засвистел холодный сырой воздух, он падал всё быстрее, всё дальше…

ШЛЁП. Гарри приземлился на что-то мягкое, издавшее странный, приглушённый звук.

Он сел и вслепую зашарил руками вокруг себя — глаза у него ещё не привыкли к темноте.

— Всё в порядке! — крикнул он вверх, где светился крохотный, с почтовую марку, прямоугольник люка. — Здесь мягко, можно прыгать!

Рону два раза повторять не пришлось. Он приземлился невдалеке от Гарри.

— Что это тут? — были его первые слова.

— Понятия не имею, вроде растение какое-то. Наверное, нарочно положили, чтобы мягче было. Гермиона, давай!

Далёкая музыка прервалась, раздался громкий лай, но Гермиона уже успела спрыгнуть. Она упала с другой стороны от Гарри.

— Ну и ну, — сказала она. — Мы глубоко под школой — сотни метров.

— Да уж, наше счастье, что этот куст тут растёт, — сказал Рон.

— Счастье! — взвизгнула Гермиона. — Смотрите! Поглядите на себя!

Она вскочила и с трудом отбежала к влажной стене в нескольких шагах. Ей пришлось изрядно потрудиться, потому что растение уже начало закручивать змеевидные отростки вокруг её щиколоток. Гарри с Роном и не заметили, что их ноги уже были крепко обвязаны длинными стеблями.

Гермиона успела освободиться прежде, чем куст смог ухватить её, и теперь с ужасом наблюдала, как мальчики пытались вырваться из объятий растения, но чем отчаяннее они боролись, тем плотнее и быстрее оно их обвивало.

— Лежите, не двигайтесь! — приказала она. — Я знаю, что это такое — это чёртов силок!

— Я так рад, что мы наконец-то узнали его название! Уж теперь-то оно нам не страшно! — прорычал Рон, пытаясь не дать кусту обмотаться вокруг своей шеи.

— Да помолчи ты! Я пытаюсь вспомнить, как с ним справиться! — сказала Гермиона.

— Вспоминай скорее, я задыхаюсь! — прохрипел Гарри, и ещё один отросток ухватил его поперёк груди.

— Чёртов силок, чёртов силок… Что там говорила профессор Пророст? Любит темноту и сырость…

— Ну, так — зажги огонь! — еле вымолвил Гарри.

— Огонь! Ну конечно… Но как? Здесь нет дерева! — вскричала Гермиона, ломая руки.

— Ты что, совсем рехнулась? — заревел Рон. — Ведьма ты или не ведьма?

— Ах, ну да! — сказала Гермиона, выхватила свою палочку, взмахнула ею и выпустила на куст язык того же самого васильково-синего пламени, которое она испробовала на Снейпе. Не прошло и минуты, как мальчики почувствовали, что растение ослабило хватку, съёживаясь от света и жара. Извиваясь и хлеща ветвями в воздухе, оно отступало, освобождая их из своих пут.

— Наше счастье, что ты не зевала на травоведении, — сказал Гарри, присоединившись к Гермионе у стены и отирая со лба пот.

— Ага, — сказал Рон. — И наше счастье, что Гарри не теряет голову в ответственный момент… «Нет дерева»! Ну, ты даёшь…

— Сюда, — сказал Гарри, указывая на каменный тоннель, который был единственным выходом.

Кроме их собственных шагов, тишину нарушали лишь струйки воды, журчавшие по стенам. Тоннель плавно уходил вниз, напомнив Гарри о Гринготте. Когда он вспомнил, что сейфы в колдовском банке охраняют драконы, в животе у него похолодело. Если им сейчас повстречается дракон, настоящий, взрослый дракон… Они и с Норбертом не знали, что делать…

— Слышите, шум какой-то? — спросил Рон.

Гарри прислушался. Впереди раздавалось какое-то мягкое шуршание, и что-то позвякивало.

— Привидение?

— Не знаю… Да нет, больше похоже на шорох крыльев.

Они дошли до конца каменного коридора. Перед ними была залитая ослепительным светом комната; высокий сводчатый потолок сходился в арку. Она была полна небольших птиц, которые порхали и кувыркались, сверкая, как драгоценные камни. В противоположной стене была тяжёлая с виду деревянная дверь.

— Как ты думаешь — они на нас нападут, если мы пойдём дальше?

— Наверное, — сказал Гарри. — Вообще-то они выглядят не очень опасно. Разве что все вместе бросятся… Всё равно, другого пути нет. Я побегу первый.

Он набрал побольше воздуха, закрыл лицо руками и помчался, пересекая комнату наискосок. Он ожидал, что в него сейчас вопьются сотни острых когтей и клювов, но ничего подобного не случилось — до двери он добрался совершенно невредимым.

Потянув за ручку, он обнаружил, что дверь заперта.

Рон и Гермиона быстро присоединились к нему. Они все вместе некоторое время толкали и тянули дверь, но она не поддавалась. Гермиона попробовала применить заклинание «Alohomora», но и это не помогло.

— И что теперь? — спросил Рон.

— Птицы… Они здесь не для красоты, — сказала Гермиона.

Они посмотрели на птиц, которые кружили у них над головой, отбрасывая на стены блики. Блики?

— Никакие это не птицы! — вдруг сказал Гарри. — Это ключи! Летучие ключи — присмотритесь. Значит, тут где-то…

Он начал оглядываться; Рон с Гермионой, сощурившись, внимательно следили за стайкой ключей.

— Ну конечно! Смотрите — вон там! Мётлы! Надо поймать ключ, который подходит к двери!

— Но их же тут сотни разных!

Рон осмотрел замок на двери.

— Ищите такой большой, старинный — скорее всего, серебряный, как эта ручка.

Они схватили по помелу и взмыли в воздух, врезавшись в облако ключей. Зачарованные ключи ныряли и уворачивались от их рук так быстро, что поймать их было совершенно невозможно.

Однако Гарри не зря был самым юным искателем за последнее столетие — у него был талант видеть то, что другим видно не было. Полетав с минуту в вихре разноцветных перьев, он приметил большой серебряный ключ, одно крыло которого было погнуто, словно его уже один раз поймали и грубо запихнули в скважину.

— Вот он! — закричал он. — Вот этот — большой… Вон он… Нет, вон там… С ярко-синими крыльями, и перья с одной стороны все помятые.

Рон помчался, куда указывал Гарри, врезался в потолок и чуть не свалился с помела.

— Надо его окружить! — крикнул Гарри, не спуская глаз с ключа с повреждённым крылом. — Рон, ты давай сверху… Гермиона, держись под ним, не давай ему нырять, а я буду ловить. Раз, два… Полетели!

Рон спикировал, Гермиона свечкой пошла вверх, ключ ловко увернулся от них обоих, и Гарри понёсся в погоню. Ключ направился к стене, Гарри наклонился вперёд и прижал его одной рукой к каменной кладке. Раздался нехороший хруст. Рон и Гермиона завопили от радости, и их крики эхом отдавались по всей комнате.

Они быстро спустились вниз, и Гарри подбежал к двери, пытаясь удержать бьющийся в руках ключ. Он засунул его в замок и повернул. Ключ сработал — замок щёлкнул, и в ту же секунду ключ вырвался и снова взлетел. Вид у него теперь был совсем потрёпанный.

— Готовы? — спросил Гарри, держа руку на ручке двери. Они кивнули. Гарри отворил дверь.

В следующей комнате было очень темно, так что поначалу им ничего не было видно, но как только они переступили порог, вспыхнул яркий свет, открыв их глазам поразительную картину.

Они стояли на краю гигантской шахматной доски, за чёрными фигурами, которые были выше их ростом и казались вырезанными из чёрного камня. На другой стороне комнаты, обратившись к ним, стояли белые фигуры. Гарри, Рон и Гермиона вздрогнули — лиц у фигур не было.

— Что делать? — прошептал Гарри.

— Ясно, что, — сказал Рон. — Мы должны играть, и так перейти на другую сторону.

За белыми фигурами проглядывала ещё одна дверь.

— Но как? — испуганно спросила Гермиона.

— Я так думаю, — сказал Рон, — нам придётся самим стать фигурами.

Он подошёл к всаднику на чёрном коне и протянул руку, собираясь до него дотронуться. Мёртвый камень сразу же ожил. Конь ударил в землю копытом, а всадник повернул в сторону Рона свою голову в тяжёлом шлеме.

— Мы… Нам… Чтобы туда попасть, надо за вас играть?

Всадник кивнул. Рон обернулся к Гарри и Гермионе.

— Тут надо подумать, — сказал он. — Нам надо занять места трёх чёрных фигур…

Гарри и Гермиона молча смотрели, как Рон думает. Наконец он сказал:

— Вы, конечно, не обижайтесь, но только вы оба в шахматы не особенно…

— Мы не обижаемся, — быстро перебил его Гарри. — Ты только говори, что делать нужно.

— Гарри, ты становись туда, где офицер. Гермиона, ты рядом с ним, на место ладьи.

— А ты?

— А я буду за коня.

Похоже, что фигуры всё слышали — не успел он закончить, как всадник, офицер и ладья сдвинулись со своих мест, повернулись спиной и ушли с доски, оставив свои клетки для Рона, Гарри и Гермионы.

— Первый ход — за белыми, — сказал Рон, вглядываясь в дальнюю сторону доски. — Ага… Смотрите!

Белая пешка продвинулась вперёд на два квадрата.

Рон принялся управлять чёрными фигурами. Они молча перемещались туда, куда он их посылал. У Гарри тряслись коленки. А что, если они проиграют?

— Гарри — перейди по диагонали вправо на четыре поля.

Когда белые взяли их коня, до них дошла серьёзность их положения. Белая королева одним жестоким ударом повалила всадника на пол и сволокла с доски; он остался лежать лицом вниз.

— Так надо было, — сказал Рон, но по нему было видно, что он тоже ошеломлён. — Гермиона, теперь ты можешь бить вон того офицера. Давай!

Когда они теряли одну из своих фигур, белые расправлялись с ней беспощадно; вскоре у стены образовалась довольно значительная куча безжизненных чёрных тел.

Раз или два Рон в самый последний момент замечал, что Гарри и Гермионе тоже грозила опасность. Сам он скакал по всей доске, и взял при этом почти столько же белых фигур, сколько они потеряли.

— Отлично… Только… — пробормотал он неожиданно. — Дайте подумать…

Белая королева повернула к ним своё пустое лицо.

— Да, — тихо сказал Рон. — По-другому не выйдет. Придётся, чтобы меня взяли.

— Нет!!! — закричали Гарри и Гермиона в один голос.

— Это шахматы! — сорвался Рон. — Тут иногда приходится жертвовать! Я пойду вперёд, и она возьмёт меня, и тогда ты, Гарри, дашь мат королю!

— Но…

— Мы собираемся остановить Снейпа или нет?

— Рон…

— Слушай, если мы не поторопимся, он скоро найдёт камень!

Другого выхода и в самом деле видно не было.

— Приготовились, — сказал Рон. Он побледнел, но на лице у него была написана решимость. — Ну, я пошёл. Когда выиграете, не торчите здесь долго.

Он прыгнул, и белая королева бросилась на него. Её каменная рука ударила Рона по голове, и он рухнул замертво. Гермиона страшно закричала, но осталась на своей клетке. Белая королева оттащила Рона в сторону. Похоже, что он был без сознания.

Гарри, дрожа, перешёл на три поля влево.

Белый король снял корону и швырнул её Гарри под ноги. Они победили. Фигуры расступились и склонились в глубоком поклоне, открыв дорогу к двери. Бросив последний отчаянный взгляд на Рона, Гарри и Гермиона помчались вперёд — через дверь и по следующему коридору.

— А что, если он…

— Всё будет в порядке, — сказал Гарри, пытаясь убедить в этом себя больше, чем Гермиону. — Ну, кто следующий?

— Сначала была Пророст — чёртов силок. Флитвик зачаровал ключи, Макгонагелл совершила превращение фигур — так, что они ожили… Остаётся заклинание Квиррела, и Снейп.

Перед ними была ещё одна дверь.

— Готова? — прошептал Гарри.

— Давай.

Гарри распахнул дверь.

Их ноздри наполнились невыносимой вонью; оба они одновременно поднесли к носам полы своих мантий. На глаза у них навернулись слёзы. Прямо перед ними, распростёршись на полу, валялся тролль — ещё больше того, что напал на них тогда в туалете. На затылке у него сочился кровью здоровенный желвак.

— Хорошо, что хоть с этим драться не придётся, — прошептал Гарри, осторожно перелезая через толстенную ногу. — Пошли скорее, а то я сейчас задохнусь.

Он потянул за ручку следующей двери, наполовину не решаясь взглянуть на то, что ждало их за ней. Однако ничего ужасного он не увидел — перед ними был всего лишь стол, на котором в ряд были выстроены семь сосудов разной формы.

— Снейпа работа, — сказал Гарри. — Интересно, что мы должны делать?

Они переступили порог, и за ними на месте двери немедленно взметнулось пламя.

Это был не обыкновенный огонь; он был лилового цвета. В тот же миг в проёме двери напротив появилось чёрное пламя. Ловушка захлопнулась.

— Смотри!

Гермиона схватила свиток, который лежал на столе рядом с бутылками. Гарри прочёл у неё через плечо:

Перед тобой — опасность, а позади — спасенье, Помогут тебе двое, кого найдешь средь нас; С одной из семерых вперёд продолжишь ты движенье Другая же назад тебя перенесёт тотчас. В двоих из нас найдёшь ты лишь крапивное вино, А три несут погибель, стоят в ряду тайком. Так выбирай же, из какой отведать суждено, Для этого четыре подсказки мы даём. Напрасно яд пытался скрыть свой смертоносный жар, Всегда его найдёшь ты налево от вина, И знай, что те, кто по краям, различный держат дар, Но если хочешь дальше, не поможет ни одна. Разнимся мы размером все, от края и до края, Сидит не в меньшей смерть твоя, но и не в большей тоже; Вторая с правого конца и с левого вторая По вкусу — словно близнецы, хоть с виду непохожи.

Гермиона облегчённо вздохнула; к своему удивлению, Гарри увидел, что она улыбается — чего ему в этот момент хотелось меньше всего.

— Гениально, — сказала Гермиона. — Это не волшебство — это просто логика.

Головоломка. Многие известные колдуны совершенно не умеют логически мыслить. Над этим они будут биться до скончания века.

— И мы тоже, я так понимаю?

— Ни в коем случае, — сказала Гермиона. — Всё, что нам нужно, здесь уже написано. Семь бутылок; в трёх — яд, в двух — вино; одна позволит нам пройти через чёрный огонь, и ещё одна поможет вернуться обратно через лиловый.

— Чудесно, но как мы узнаем, из какой пить?

— Дай мне подумать минутку.

Гермиона несколько раз перечла свиток. Потом она прошла вдоль ряда бутылок, касаясь их и бормоча что-то себе под нос. Наконец, она хлопнула в ладоши.

— Всё ясно, — сказала она. — Самая маленькая проведёт нас через чёрный огонь — к камню.

Гарри осмотрел крохотную бутылочку.

— Тут и на одного еле хватит, — сказал он. — Всего-то полглотка.

Они переглянулись.

— Которая из них возвращает обратно через лиловое пламя?

Гермиона указала на пузатую бутылку, стоявшую с правого края.

— Пей, — сказал Гарри. — Да подожди ты, послушай меня. Возвращайся, возьми Рона.

Берите мётлы в комнате с летучими ключами, они вас вынесут через люк и мимо Пушистика. Потом прямиком в совятню, и шлите Ядвигу к Дамблдору. Нам без него не обойтись. Я постараюсь Снейпа задержать, но если честно, он мне не по зубам.

— Гарри… А что, если с ним Сам-Знаешь-Кто?

— Ну, тогда… Один-то раз я выкрутился, — сказал Гарри, указывая на свой шрам. — Может, опять повезёт.

У Гермионы задрожали губы, она вдруг бросилась к Гарри и обняла его.

— Гермиона, ты что?

— Гарри… Знаешь, ты — великий волшебник.

— Да ладно, куда мне до тебя, — сказал Гарри смущённо, когда она его отпустила.

— До меня?! — вскричала Гермиона. — Это всё книжки! Горе от ума! Есть кое-что поважнее — дружба, и храбрость, и… Ах, Гарри! Умоляю тебя — будь осторожен!

— Ладно. Тогда ты пей первая, — сказал Гарри. — Ты ведь точно уверена, где что?

— Абсолютно, — сказала Гермиона.

Она сделала большой глоток из пузатой бутылки и вздрогнула.

— Что? Это не яд? — опасливо спросил Гарри.

— Нет… Просто холодно — как лёд.

— Беги — скорей, пока не выветрилось.

— Счастливо… Удачи тебе…

— Давай!!!

Гермиона повернулась и прошла через лиловое пламя.

Гарри глубоко вздохнул и взял в руки самую маленькую бутылочку. Потом он повернулся лицом к чёрному огню.

— Ладно. Иду, — сказал он, и одним глотком осушил содержимое бутылки.

Его сразу же и в самом деле пронизало холодом. Он поставил бутылку на место и шагнул вперёд. Он видел, как языки чёрного пламени лижут его тело, и весь напрягся — но ничего не почувствовал. Несколько мгновений вокруг него бушевал чёрный огонь — и вот он уже на другой стороне, в последней комнате.

В комнате этой уже кто-то был. Но это был не Снейп. И даже не Вольдеморт.