Гарри никогда бы не подумал, что встретит когда-нибудь сверстника более невыносимого, чем Дадли — до тех пор, пока не познакомился с Драко Малфоем. К счастью, первогодки-Грифиндоры со Слизеринами ходили только на зелья, так что Малфоя им приходилось терпеть всего раз в неделю. К несчастью, вскоре они заметили объявление, приколотое к доске в общей комнате Грифиндора, при чтении которого у них вырвался общий тяжёлый вздох. В четверг начинаются уроки полётов; Грифиндор и Слизерин стояли в расписании вместе.

— Только этого-то мне и не хватало, — мрачно сказал Гарри. — Всю жизнь мечтал свалиться с помела у Малфоя на виду.

А он так хотел наконец научиться летать — сильнее всех остальных волшебных наук.

— Во-первых, ещё не факт, что ты свалишься, — резонно заметил Рон. — И потом, Малфой, конечно, любит болтать про то, как он здорово летает, но я так думаю, что это всё трёп.

Малфой и в самом деле часто рассказывал о своих полётах. Он во всеуслышание жаловался, что первоклассникам несправедливо запрещают играть за свой колледж в квиддич и пространно хвастался о многочисленных похождениях, которые неизменно заканчивались тем, как он в последний момент уходил от жутких муглей, гнавшихся за ним на вертолёте. Впрочем, он был не один такой — если послушать Шеймуса Финнигана, так он всё своё детство провёл, шныряя на помеле. Даже Рон прожужжал всем уши тем, как он однажды чуть не врезался в дельтаплан на старой метле Чарли. Рон уже успел серьёзно повздорить с Дином Томасом, с которым они спали в одной палате, о футболе. Рон никак не мог взять в толк, что же может быть интересного в игре, где только один мяч и никто не летает. Гарри как-то застал Рона за тем, как тот тыкал в плакат команды «Уэстхам», который висел у Дина над кроватью, пытаясь заставить игроков двигаться.

Невиль никогда в жизни не держал в руках помелo — бабушка его и близко к ним не подпускала. Про себя Гарри не мог не согласиться с мудростью подобного решения — Невиль уже успел попасть в невероятное количество переделок, даже твёрдо стоя на обеих ногах.

Гермиона Грейнджер волновалась перед первым полётом, пожалуй, не меньше Невиля. Научиться летать, вызубрив какую-нибудь книгу, было невозможно — хотя, это и не помешало ей попробовать. В четверг за завтраком она выдавала лётные советы, почерпнутые из библиотечной книжки «Квиддич — многовековая история» в таких количествах, что просто уши вяли. Невиль смотрел ей в рот, отчаянно пытаясь поймать что-нибудь, что помогло бы ему удержаться на помеле, но все остальные очень обрадовались, когда лекция Гермионы была прервана пришедшей почтой.

После записки Хагрида для Гарри ничего не приходило, и Малфой, естественно, не упускал случая это подметить. Филин Малфоя постоянно доставлял ему из дома коробки сладостей, которые он злорадно открывал прямо за Слизеринским столом. Сипуха притащила Невилю небольшую посылку от бабушки. Он радостно вскрыл её и показал всем стеклянный шарик, наполненный изнутри белёсым дымом.

— Это напоминатель! — объяснил он. — Бабушка знает, что я всегда всё забываю, а эта штука — она для того, чтобы напомнить, когда что-то надо сделать. Нужно взять её вот так, и если она покраснеет — ой…

Невиль обеспокоенно следил, как напоминатель наливается алым.

— … значит, что-то забыл…

Невиль изо всех сил пытался вспомнить, что же именно он забыл, но тут Драко Малфой, проходя мимо стола Грифиндора, выхватил у него из рук напоминатель. Гарри и Рон разом вскочили. Они давно ждали подходящего случая сцепиться с Малфоем, но профессор Макгонагелл, у которой на всякие перебранки нюх был острее, чем у всех остальных учителей, была тут как тут.

— В чём дело?

— Профессор, Малфой у меня напоминатель отобрал!

Ощерившись, Малфой быстро швырнул напоминатель на стол.

— Уж и посмотреть нельзя, — сказал он и удалился, сопровождаемый Краббе и Гойлом.

В половине четвертого Гарри, Рон и все остальные Грифиндоры сбежали по парадной лестнице, спеша на свой первый урок полётов. День выдался чистый и ветреный, и трава стелилась у них под ногами, когда они спускались с горки по направлению к ровной, аккуратно подстриженной лужайке на другом конце участка напротив запретного леса, качающего тёмными ветвями в отдалении.

Пресмыкайсы уже прибыли. На земле рядком лежали двадцать мётел. Гарри наслушался жалоб Фреда и Джорджа о том, что школьные помела или начинали трястись, если подняться слишком высоко, или постоянно заворачивали влево.

Вскоре подошла и учительница, мадам Хутч. У неё были коротко остриженные седые волосы и жёлтые, как у ястреба, глаза.

— За чем тут дело стало? — резко осведомилась она. — Разберитесь в линейку, встаньте каждый рядом с помелом. Давайте, давайте, поскорей!

Гарри посмотрел вниз на свою метлу. Она была старая, прутья торчали из неё во все стороны.

— Вытяните правую руку над помелом, — скомандовала мадам Хутч, — и скажите «Оп»!

— ОП! — закричали все вразнобой.

Метла Гарри тут же прыгнула ему прямо в руку, но он был одним из немногих, кому это удалось. Метла Гермионы Грейнджер лениво перевернулась на земле, а у Невиля даже и не шелохнулась. Может быть, мётлы, как лошади, чувствовали, когда наездник испуган, подумал Гарри — в голосе Невиля явно слышалась дрожь, по которой можно было заключить, что ноги от земли ему отрывать не хочется.

Потом мадам Хутч показала им, как залезать на мётлы так, чтобы не съезжать, и прошла вдоль линейки, осматривая и поправляя хватку. Гарри и Рон с удовлетворением услышали, как она втолковывала Малфою, что он всё это время держался за метлу совершенно неправильно.

— А теперь, когда я дам свисток, оттолкнитесь от земли, да покрепче, — сказала мадам Хутч. — Держите метлу ровно, поднимитесь метра на два и сразу же легонько наклоните метлу к земле, чтобы вернуться. По моей команде… Раз… Два…

Но тут Невиль, весь в растрёпанных чувствах из-за необходимости покинуть твёрдую опору, от волнения толкнулся ещё до того, как мадам Хутч поднесла к губам свисток.

— Назад! — закричала она, но Невиль поднимался отвесно вверх, как пробка из бутылки: четыре метра… пять… шесть… Гарри увидел его белое от ужаса лицо, глядевшее на удаляющуюся землю; Невиль ахнул, руки его соскользнули и…

ТР-РАХ! Раздался глухой удар, что-то жутко хрустнуло, и Невиль, как мешок, рухнул лицом в траву. Помело продолжало подниматься, всё выше, выше, потом плавно взяло курс на запретный лес и исчезло из виду.

Мадам Хутч подбежала и наклонилась над Невилем, и лицо её было ещё белее, чем у него.

— Рука сломана… — бормотала она. — Ну, пойдем, пойдём… Всё в порядке, вставай…

Она обернулась к остальным ребятам.

— Никому с места не двигаться! Мне надо отвести его в медицинский кабинет. Мётлы оставьте, где лежат, а не то вылетите из Хогвартса — не успеете произнести «квиддич»! Ну, пойдём, милый.

Невиль, залитый слезами, поковылял прочь, придерживая одну руку другой. Мадам Хутч осторожно вела его, обняв за плечи.

Не успели они скрыться, как Малфой расхохотался.

— Ну и рожа у него была! Вот ведь куль с соломой!

Остальные Пресмыкайсы присоединились к нему.

— Заткнись, Малфой! — не выдержала Парвати Патил.

— Ах-ах, за Лонгботтома заступаемся! — вмешалась Панси Паркинсон, Пресмыкайская девочка с жестковатым лицом. — Никогда бы не подумала, Парвати, что тебе так нравятся маленькие жирненькие рёвушки.

— Глядите-ка! — сказал Малфой, быстро нагнувшись и выхватывая что-то из травы. — Это та фигня, которую Лонгботтому бабуля прислала!

Он поднял руку, и напоминатель сверкнул на солнце.

— Дай его сюда, Малфой, — спокойно сказал Гарри.

Все сразу же прекратили говорить и окружили их. Малфой усмехнулся.

— Я лучше оставлю его где-нибудь, чтобы Лонгботтому было проще найти. Как насчёт… На этом вот дереве?

— Дай сюда! — закричал Гарри, но Малфой уже вскочил на помело и взмыл в воздух.

Он и вправду неплохо летал. Удерживая помело вровень с верхушкой раскидистого дуба, он завопил:

— Эй! Поттер! Если сможешь, отними!

— Не смей! — вскричала Гермиона Грейнджер. — Мадам Хутч сказала никуда не двигаться! Из-за тебя нас всех накажут!

Но Гарри её не слушал. В голове у него громко стучала кровь. Он взобрался на метлу, сильно оттолкнулся и пошёл вверх; ветер свистел у него в ушах, мантия развевалась и хлопала — и с диким восторгом он понял, что наконец-то нашёл что-то, что у него выходило само по себе, без учёбы и зубрёжки. Летать было легко. Летать было чудесно. Он слегка потянул помело на себя, чтобы взять чуть выше, и до него донеслись взволнованные крики девочек на лужайке и довольное уханье Рона.

Гарри резко повернул помело и встретил Малфоя нос к носу. Малфой выглядел ошарашенным.

— А ну, давай сюда, — потребовал Гарри, — или сейчас слетишь с метлы ещё похуже!

— Вот ещё! — сказал Малфой, пытаясь презрительно фыркнуть, но было видно, что он испугался.

Гарри каким-то образом понял, что ему надо делать. Он наклонился вперёд, крепко сжал рукоять обеими руками, и метла устремилась прямо на Малфоя, как брошенное копьё. Малфой едва успел увернуться. Гарри круто развернулся и застыл в воздухе. Внизу кто-то захлопал.

— Тут тебе ни Краббе, ни Гойл не помогут, — сказал Гарри.

Похоже, что эта же мысль пришла в голову и Малфою.

— Держи, если поймаешь! — крикнул он и подбросил стеклянный шар высоко в воздух, а сам рванул вниз.

Гарри, словно в замедленной съёмке, увидел, как шар поднялся, замер, и начал падать. Он сильно наклонился, направив метлу рукоятью к земле — и вот он уже нёсся в глубоком пике, набирая скорость, пытаясь догнать шар — крики снизу смешивались со свистом ветра — он протянул руку — в полуметре от земли поймал его, как раз вовремя, чтобы выровнять метлу, и мягко уселся на траву, крепко сжимая напоминатель в кулаке.

— ГАРРИ ПОТТЕР!

Сердце у него провалилось в желудок быстрее, чем сам он только что летел вниз. К ним бежала профессор Макгонагелл. Гарри, дрожа, поднялся на ноги.

— Ни единого раза… За всё моё время в Хогвартсе…

Профессор Макгонагелл просто слов не находила от потрясения, очки её яростно сверкали.

— Как вы смеете… Шею сломать недолго…

— Но, профессор, он не виноват…

— Помолчите, мисс Патил.

— Это Малфой…

— Довольно, мистер Уизли. Поттер, следуйте за мной. Немедленно.

Уходя, Гарри заметил радостные лица Малфоя, Краббе и Гойла. Он смиренно плелся за профессором Макгонагелл, которая широко шагала к замку. Уж теперь-то его точно исключат, это ясно. Он хотел было сказать что-то в своё оправдание, но слова застряли в горле. Профессор Макгонагелл неслась вперёд, и не замечая его; чтобы не отстать, ему приходилось бежать. Вот и всё. И двух недель не продержался. Ещё десять минут, и можно собирать сундуки. Что-то скажут Дурсли, когда он объявится у их двери?

По парадной лестнице, потом по широким мраморным ступеням — а профессор Макгонагелл так ему ничего и не сказала. Она распахивала двери, пробегала по коридорам, и ему ничего не оставалось делать, как послушно тащиться за ней. Он подумал о Хагриде, которого тоже исключили, но разрешили остаться смотрителем. Может быть, Хагрид возьмёт его себе в помощники. Перед глазами у него встала душераздирающая картина — он таскает за Хагридом вокруг школы мешки и смотрит, как Рон и все остальные становятся колдунами.

Профессор Макгонагелл остановилась перед дверью в какой-то кабинет, открыла дверь и просунула голову внутрь.

— Прошу прощения, профессор Флитвик. Нельзя ли мне Вуда на минуточку?

«Вуда?» — удивлённо подумал Гарри. Что это за Вуд такой? Может, это способ наказания?

Но Вуд был вовсе не наказанием, а крепким пятиклассником, который вышел из кабинета, где вёл урок профессор Флитвик, слегка озадаченным.

— Идите за мной, оба, — сказала профессор Макгонагелл, и они все трое зашагали по коридору.

Вуд с интересом разглядывал Гарри.

— Сюда.

Профессор Макгонагелл указала на пустой кабинет — пустой, если не считать Брюзги, старательно выписывавшего на классной доске ругательства.

— Брюзга, вон отсюда! — рявкнула она.

Брюзга швырнул мел в корзинку и вылетел, бормоча проклятия. Профессор Макгонагелл хлопнула за ним дверью и повернулась к мальчикам.

— Поттер, это Оливер Вуд. Вуд — я нашла для вас искателя.

На лице Вуда удивление сменилось восторгом.

— В самом деле, профессор?

— Несомненно, — твердо ответила профессор Макгонагелл. — Этот парень — прирождённый игрок. В жизни не видала ничего подобного. Поттер, это ведь был ваш первый полёт на помеле, не правда ли?

Гарри молча кивнул. Он не имел ни малейшего понятия о том, что происходит, но выгонять его вроде не собирались. Ноги у него понемногу перестали трястись.

— … поймал его в пятнадцатиметровом пике, — продолжала рассказывать Вуду профессор Макгонагелл. — Ни единой царапины. Сомневаюсь, что и у Чарли Уизли вышло бы такое.

Теперь у Вуда было такое выражение, как будто разом сбылись все его самые заветные мечты.

— Поттер, ты видел когда-нибудь, как играют в квиддич? — возбуждённо спросил он.

— Вуд — капитан сборной Грифиндора, — объяснила профессор Макгонагелл.

— И сложен он для искателя подходяще, — говорил Вуд, обходя Гарри кругом и не отрывая от него глаз. — Лёгкий… Ловкий… Только надо ему приличную метлу раздобыть, профессор. Нимбус две тысячи… или, может, Чистомёт семь, вы как думаете?

— Я поговорю с профессором Дамблдором, узнаю, нельзя ли сделать исключение из правил для первоклассников. Давно пора собрать команду поприличнее, особенно чем в прошлом году. А уж этот последний матч со Слизеринами — они нас просто разнесли. Я потом полмесяца Северу Снейпу в глаза смотреть стыдилась…

Профессор Макгонагелл строго взглянула на Гарри поверх очков.

— И чтобы тренироваться, как следует, Поттер. А то я могу и передумать насчёт наказания.

И вдруг она улыбнулась.

— Ваш отец мог бы вами гордиться, — сказала она. — Он и сам, помнится, превосходно играл в квиддич.

— Заливаешь.

Они сидели за обеденным столом; Гарри только что закончил рассказывать Рону о том, что с ним случилось после того, как профессор Макгонагелл увела его с лужайки. Рон подцепил на вилку кусок мясного пирога, но до рта донести забыл.

— Искателем? Но ведь первогодки же никогда… Ты, должно быть, самый младший за последние…

— Сто лет, — сказал Гарри, запихивая пирог в рот. У него от всех утренних потрясений разыгрался аппетит. — Я знаю. Вуд мне уже говорил.

Рон был настолько потрясён и восхищён, что так и сидел с открытым ртом.

— Тренировки со следующей недели, — сказал Гарри. — Только не говори никому, ладно? Вуд пока хочет держать это в секрете.

В столовую вошли Фред и Джордж Уизли, заметили Гарри и прямиком направились к ним.

— Молодчина, Гарри, — сказал Джордж тихонько. — Вуд нам рассказал. Мы тоже в сборной — отбивные.

— Спорим, мы возьмём в этом году кубок школы? — сказал Фред. — С тех пор, как Чарли закончил, мы никак не могли выиграть, но в этом году команда подбирается — высший класс. Ты, Гарри, чем-то Вуду здорово приглянулся. Он прямо чуть ли не на одной ножке прыгал. Ну ладно, нам пора, а то там Ли Джордан говорит, что открыл новый потайной ход из школы.

— Да ну, небось, это тот лаз, который мы нашли в первую неделю, за бюстом Григория Подлизы. Ну, пока!

Не успели они выйти, как появился кое-кто гораздо менее приятный — Малфой, с Краббе и Гойлом по бокам.

— А, Поттер, решил подкрепиться напоследок? Когда отходит поезд к муглям?

— Что-то ты сильно осмелел, как на землю спустился и дружков своих подцепил, — сказал Гарри холодно.

Всё, что Краббе и Гойл могли себе позволить на виду у учителей за Верховным Столом — это нарочито хмуриться и похрустывать костяшками.

— Я тебя и один на один сделаю, в любое время, — сказал Малфой. — Да хоть сегодня ночью. Колдовская дуэль. Одни палочки — без контакта. Ну, чего замолк? Ах да, ты же о колдовской дуэли никогда не слышал!

— Слышал он, не бойся, — вмешался Рон, поворачиваясь на своём стуле. — Я его секундант, а у тебя кто?

Малфой оценивающе поглядел на Краббе и Гойла.

— Краббе, — ответил он. — Полночь годится? Встретимся в призовой комнате — там никогда не запирают.

Когда Малфой удалился, Гарри и Рон переглянулись.

— А теперь рассказывай, что такое колдовская дуэль, — потребовал Гарри. — И в каком смысле ты мой секундант?

— Ну, секундант — это на случай, если ты погибнешь, чтобы за тебя продолжать, — беззаботно сказал Рон и принялся наконец за свой пирог, который уже совсем остыл.

Заметив, какое выражение появилось на лице Гарри, он быстро добавил:

— Но умирают только на настоящих дуэлях, когда настоящие колдуны. Вы с Малфоем в лучшем случае друг друга искрами осыпете, и все дела. Ни у тебя, ни у него никакого колдовства посильнее просто не выйдет. И вообще, он-то небось думал, что ты откажешься.

— А что, если я взмахну палочкой, и ничего не случится?

— Ну, тогда бросай её и просто врежь ему по носу, — предложил Рон.

— Прошу прощения.

Рон и Гарри посмотрели наверх. Перед ними стояла Гермиона Грейнджер.

— Неужели здесь и поесть спокойно не дадут? — поинтересовался Рон.

Гермиона отвернулась от него и обратилась к Гарри.

— Я проходила мимо и не могла не услышать, как вы с Малфоем разговаривали…

— А ты попробуй когда-нибудь — вдруг сможешь, — вставил Рон.

— … и я хочу заметить, что вам ни в коем случае не следует ходить ночью по школе, вы только подумайте, сколько очков это будет стоить Грифиндору, если вы попадётесь, а попадётесь вы непременно. Это чистый эгоизм с вашей стороны, вот что.

— Да, и ещё это тебя совершенно не касается, — сказал Гарри.

— До свидания, — сказал Рон.

Тем не менее концовка у такого чудесного дня была явно сорвана, подумал Гарри, лёжа в постели. Он не спал и ждал, когда уснут Дин и Шеймус (Невиль ещё не вернулся из школьной поликлиники). Рон весь вечер провёл, давая ему полезные советы вроде «Если он захочет на тебя какую-нибудь порчу напустить, ты лучше уворачивайся; вообще-то их отбивать можно, только я забыл, как». Конечно, они запросто могли попасться Филчу или Миссис Норрис, и Гарри не совсем уютно чувствовал себя, собираясь нарушить второе правило за один день. Но с другой стороны, из темноты на него постоянно выплывало ехидное лицо Малфоя — а это был отличный шанс разобраться с ним один-на-один. Нет, упускать его было нельзя.

— Пол-двенадцатого, — пробормотал наконец Рон. — Пора идти.

Они накинули на себя халаты, вытащили свои палочки и прокрались к двери палаты, потом вниз по винтовой лестнице, и вошли в общую комнату Грифиндора. В камине дотлевали угольки, бросая глубокие тени, так что кресла казались сгорбленными чёрными фигурами. Они уже почти добрались до дыры, прикрытой портретом, как вдруг из ближайшего кресла донёсся голос:

— Ну, Гарри, никак не ожидала, что ты всё-таки на это пойдёшь.

Над креслом, мигая, зажглась лампа, обнаружив Гермиону Грейнджер. На плечах у неё был розовый купальный халат, а на лице — хмурое выражение.

— Ты! — сердито сказал Рон. — Шла бы ты спать!

— Я хотела твоему брату рассказать — и почти рассказала, — огрызнулась Гермиона.

— Перси — он префект, он бы вас мигом укоротил.

Гарри и не думал, что можно настолько совать нос не в своё дело.

— Пойдём, — бросил он Рону.

Они отпихнули портрет Толстой Дамы и вылезли наружу.

Но Гермиона не собиралась сдаваться без боя. Она последовала за Роном в дыру, шипя, как разъярённая гусыня:

— Тебе, значит, на Грифиндор наплевать, ты только о себе думаешь, а я, например, не хочу, чтобы Слизерин снова победил, а ты все очки растеряешь, которые мне дала профессор Макгонагелл за то, что я знала про подменные заклинания…

— Сгинь.

— Ну смотрите, я вас предупреждаю, вы ещё вспомните, что я вам говорила, когда завтра будете в поезд садиться, вот увидите, вам ещё…

Но что же именно им ещё, узнать им не пришлось. Гермиона обернулась к портрету Толстой Дамы, чтобы влезть обратно, и тут выяснилось, что на картине никого не было. Толстая Дама ушла погулять, и попасть обратно в башню Гермиона никак не могла.

— Что же мне делать? — взвизгнула она.

— Твои проблемы, — ответил Рон. — А нам пора, а то мы опоздаем.

Они ещё не успели дойти до конца коридора, как Гермиона их догнала.

— Я пойду с вами, — объявила она.

— Ещё чего!

— А что же мне — стоять там и ждать, пока Филч придёт? Ну уж нет! Если он нас всех троих поймает, я ему всё расскажу, как было — что я вас пыталась задержать, а вы подтвердите.

— Ничего себе наглость… — громко начал Рон.

— Да тише вы оба! — одёрнул их Гарри. — Здесь кто-то есть.

Раздался какой-то шаркающий звук.

— Миссис Норрис? — прошептал Рон, щурясь в темноту.

Но это не была Миссис Норрис. Это был Невиль. Он спал, свернувшись калачиком на полу, но вскинулся, когда они стали к нему подкрадываться.

— Ой, как хорошо, что вы за мной пришли! Я здесь уже столько времени сижу. Я не мог в комнату пойти, потому что забыл новый пароль.

— Ты можешь потише? Пароль сегодня «свиное рыло», но толку тебе от него сейчас никакого, Толстая Дама где-то разгуливает. Как рука? — спросил Гарри.

— Да ничего, — сказал Невиль, вертя рукой. — Мадам Помфри её за минуту вылечила.

— Здорово — слушай, Невиль, нам надо кое-куда, так что пока…

— Не бросайте меня! — заныл Невиль, вставая с пола. — Я не хочу здесь один оставаться, тут Кровавый Барон уже два раза проходил.

Рон поглядел на свои часы, а потом злобно окинул взглядом Гермиону и Невиля.

— Если мы из-за вас попадёмся, я не успокоюсь, пока не узнаю, как произвести это проклятье домовых, про которое нам Квиррел рассказывал, и не испробую на вас обоих.

Гермиона уже открыла рот (вероятно, чтобы объяснить Рону, как применяется проклятье домовых), но Гарри зашипел на неё, чтобы она замолчала, и поманил их вперёд.

Они пробегали по пустым коридорам, перепрыгивая через полосы лунного света, которые легли на полу из высоких окон. За каждым поворотом Гарри ожидал наткнуться на Филча или Миссис Норрис, но пока что им везло. Они взбежали по спиральной лестнице на третий этаж и на цыпочках пробрались к призовой комнате.

Малфой и Краббе ещё не явились. Хрустальные дверцы шкафов с призами поблёскивали, отражая в своих гранях луну. Кубки, памятные доски, блюда и статуэтки подмигивали в темноте золотом и серебром. Ребята прижались к стене, напряжённо следя за дверями в обоих концах комнаты. Гарри держал палочку наизготовку — на случай, если Малфой решит напасть на него внезапно. Потянулись минуты ожидания.

— Опаздывает. Может, струсил? — прошептал Рон.

Резкий шум в соседней комнате заставил их всех вздрогнуть. Гарри начал поднимать палочку, но в это время поблизости кто-то заговорил — и этот кто-то был не Малфой.

— Нюхай хорошенько, моя прелесть, они могли притаиться в углу.

Это был Филч, и обращался он к Миссис Норрис. Объятый ужасом, Гарри бешено замахал остальным не отставать, и они беззвучно пробрались к противоположной двери, подальше от голоса Филча. Не успели полы халата Невиля обогнуть косяк, как Филч оказался в призовой комнате.

— Должны быть где-то здесь, — услышали они, как он хрипло бормочет себе под нос.

— Спрятались, наверное.

— Сюда! — одними губами показал Гарри, и они отправились вдоль коридора, уставленного рыцарскими латами; ноги их от страха отказывались слушаться. Слышно было, что Филч приближается. Вдруг Невиль издал задавленный вскрик и понёсся вперёд, тут же споткнулся, схватил Рона поперёк живота, пытаясь удержаться, и они оба рухнули прямо на пару доспехов.

Грохоту и звону было столько, что проснуться должен был весь замок.

— Бежим! — завопил Гарри, и вся четвёрка рванула вперёд, не оглядываясь на Филча, который, возможно, их преследовал. Они резко повернули, промчались по одному коридору, потом по другому — Гарри вёл их, не разбирая дороги, не имея никакого представления, где они находились — они нырнули под какой-то гобелен, оказавшись в потайном тоннеле, покрыли его в несколько прыжков и вылетели неподалёку от кабинета чар, который, как они знали, был очень далеко от призовой комнаты.

— Кажется, оторвались, — тяжело дыша, проговорил Гарри, прислонился к прохладной стене и вытер со лба пот. Невиль сипел и кашлял рядом, согнувшись пополам.

— А я — вам — говорила, — выдавила Гермиона, ловя ртом воздух и кривясь от колотья в боку. — Говорила — я — вам.

— Надо попасть обратно в Грифиндорскую башню, — произнёс Рон. — Чем скорее — тем лучше.

— Малфой тебя надул, — обратилась Гермиона к Гарри. — Неужели не видно? Он и не собирался приходить… Филч знал, что кто-то будет в полночь в призовой комнате, а нашептал ему, конечно же, Малфой.

Гарри подумал, что она, скорее всего, права, но признаваться в этом вслух ему не хотелось.

— Пошли.

Легко сказать. Не прошли они и нескольких шагов, как ручка двери крутанулась, и кто-то вылетел из соседнего кабинета.

Это был Брюзга. Завидев их, он взвизгнул от удовольствия.

— Брюзга, помолчи! Ну пожалуйста… А то нас всех исключат.

Брюзга хихикнул.

— Значит, гуляете среди ночи, первоклашечки? Так, так, так. Кто не спрятался — я не виноват.

— Пожалуйста, Брюзга, не выдавай нас!

— Надо, надо сказать Филчу, — пропел Брюзга ангельским голосом, и глаза у него зажглись злобным огоньком. — Для вашего же блага, естественно.

— А ну, с дороги, — не выдержал Рон и замахнулся. Это было явной ошибкой.

— Ученики вне постели! — гулко заорал Брюзга. — Здесь, в коридоре около кабинета чар!

Они поднырнули под него и побежали что было сил, но, достигнув конца коридора, чуть не врезались в дверь — она была заперта.

— Всё! — простонал Рон, навалившись в отчаянии на дверь. — Конец!

Они слышали, как топочет Филч, торопясь на крики Брюзги.

— Да отойдите вы, — проворчала Гермиона.

Она выдернула у Гарри палочку, коснулась ей замка и прошептала:

— Alohomora!

Замок щёлкнул, и дверь отворилась. Они протиснулись в щель, быстро захлопнули дверь за собой и прижались к ней ушами.

— В какую сторону они пошли, Брюзга? — говорил Филч. — Отвечай скорее!

— Скажи «пожалуйста».

— Брюзга, я тут с тобой не в игрушки играю! Куда они пошли?!

— Ничего не скажу, пока не скажешь «пожалуйста», — протянул Брюзга нараспев своим противным голоском.

— Ну ладно. Пожалуйста.

— НИЧЕГО! Ха-ха! Я же обещал, что не скажу «ничего», если ты не скажешь «пожалуйста»! Ха-ха!

Они услышали, как Брюзга просвистел мимо и скрылся. Филч в ярости шипел ему вдогонку проклятия.

— Он думает, что дверь заперта, — прошептал Гарри. — Кажется, пронесло. Невиль, да отцепись ты!

Невиль последнюю минуту настойчиво дёргал Гарри за рукав.

— Ну, что там?

Гарри обернулся — и сразу очень хорошо увидел, что там. На мгновение ему показалось, что это просто кошмарный сон — зрелище это было уж слишком, да ещё поверх всего, что с ними случилось.

Они были вовсе не в комнате, как подумали сначала. Перед ними был коридор. Запретный коридор на третьем этаже. И теперь было понятно, почему он был объявлен запретным.

Прямо на них глядели глаза чудовищного пса, который заполнял собой всё пространство до самого потолка. У него было три головы. Три пары безумно вращающихся глаз. И три носа, подрагивающих и принюхивающихся в их сторону. И три огромных пасти, из которых скользкими нитями свисала с жёлтых клыков слюна. Пёс стоял неподвижно, устремив все шесть глаз прямо на них. Гарри понял, что он не кинулся на них лишь потому, что их внезапное появление сбило его с толку. Судя по угрожающему рычанию, которое становилось всё громче и громче, пёс уже вполне опомнился.

Гарри зашарил по двери в поисках ручки. Между Филчем и верной смертью выбрать стоило Филча.

Они вывалились из двери спиной вперёд; Гарри изо всех сил хлопнул ею, и они полетели по коридору. Филч, похоже, ушёл искать их где-то в другом месте, поскольку видно его нигде не было, да им уже было не до него. Всё, чего им хотелось — это оказаться как можно дальше от чудовища. Они бежали, не останавливаясь, до самого портрета Толстой Дамы на седьмом этаже.

— И где это только вас носило? — осведомилась она, рассматривая их красные, мокрые лица и халаты, еле державшиеся на плечах.

— Потом объясню. Свиное рыло, свиное рыло, — еле пробормотал Гарри, задыхаясь.

Портрет откинулся в сторону. Они пролезли в общую комнату и свалились в кресла, не в силах унять дрожь.

Прежде чем кто-либо из них заговорил, прошло немало времени. А глядя на Невиля, можно было подумать, что он теперь уже и вовсе никогда не заговорит.

— Они что, совсем одурели — такую жуть в школе держать? Да ещё взаперти, — произнёс наконец Рон. — Уж кому-кому, а этой собачке свежий воздух не повредил бы.

Гермиона отдышалась, и к ней вернулся её обычный язвительный характер.

— Вы вообще на что смотрели? — ядовито фыркнула она. — Вы что, не видели, на чём он стоял?

— М-м-м… на полу? — предположил Гарри. — Знаешь, у меня как-то на его лапы смотреть охоты не было — уж больно головы были интересные.

— Да ни на каком ни на полу! На люке в полу, вот на чём. Он же явно что-то охраняет.

Она встала перед ними, сверкая глазами.

— Ну, надеюсь, вы-то собой довольны — это ведь у нас самое главное! Подумаешь, кого-то там могли в клочья разорвать. Или того хуже, исключить из школы. А теперь, если вы не возражаете, я пойду спать.

Рон смотрел ей вслед, открыв от удивления рот.

— Да нет, где уж нам возражать, — сказал он. — Во даёт! Можно подумать, мы её насильно с собой потащили.

Забираясь в постель, Гарри всё думал о том, что сказала Гермиона. Пёс что-то охраняет… Как Хагрид говорил? Чтобы что-нибудь сохранить, Гринготт — самое хорошее место, если не считать Хогвартса.

Кажется, Гарри наконец узнал, куда делась неприглядная коробочка из сейфа семьсот тринадцать.