Гарри Поттер и Орден Феникса (народный перевод)

Роулинг Джоан

Текст романа «Гарри Поттер и Орден Феникса» предназначен исключительно для частного некоммерческого использования.

Перевод романа осуществляется командой Harry Potter Club-а: http://www.hpclub.

В настоящий момент и как минимум до середины августа 2003 года идет активная правка текста на сайте http://hphoenix.h10.ru. Список переводчиков можно найти тут: http://hphoenix.h10.ru/translators.php.

Данная версия не является окончательной и содержит некоторое количество неточностей и ошибок, которые со временем будут исправлены. Однако для ознакомления с романом этого вполне достаточно.

Официальное издание романа Джоанны Роулинг «Гарри Поттер и Орден Феникса» запланировано издательством «РОСМЭН» на февраль 2004 года. По заявлениям представителей издательства, над «Гарри Потер и Орден Феникса» трудится коллектив самых лучших переводчиков. Так что перевод этого романа будет гораздо лучше предыдущих 4-х книг.

 

Глава 1

Безумный Дадли

Самый жаркий день лета тянулся к завершению, и сонная тишина обволакивала большие квадратные дома Бирючиновой улицы. Обычно сверкающие машины теперь пылились на подъездных дорожках, а лужайки, когда-то изумрудно-зеленые, пожелтели и выгорели — использование шлангов было запрещено из-за засухи.

Лишившись своего привычного занятия — мытья машин и стрижки газонов обитатели Бирючиновой улицы были вынуждены отступить в тень прохладных домов, оставив окна распахнутыми настежь, в надежде привлечь несуществующий ветерок. Только один человек остался снаружи — подросток, растянувшийся на клумбе за домом номер 4.

Это был худой черноволосый очкарик, с измученным, несколько болезненным видом слишком быстро вытянувшегося подростка. Джинсы на нем были порваны и грязны, футболка — несвежа и мешковата, у кроссовок отклеивались подметки. Вид Гарри Поттера не вызывал у его соседей одобрения: те принадлежали к сорту людей, считающих, что неряшливость должна караться законом. Но, поскольку Гарри был скрыт кустом гортензии, прохожие не могли его видеть.

Фактически, обнаружить его можно было единственным способом: дядя Вернон или тетя Петунья должны были бы выглянуть в окно и посмотреть вниз, аккурат на клумбу.

В целом, Гарри решил поздравить себя с идеей спрятаться именно тут. С одной стороны, лежать на горячей и твердой земле было не самым приятным занятием, но с другой — никто не впивался в него взглядом, не скрипел зубами, заглушая диктора новостей, и не задавал неприятных едких вопросов, как случалось всякий раз при попытке посмотреть новости в гостиной, вместе с дядей и тетей.

Его мысль, казалось, улетела в открытое окно, Вернон Дурсли, дядя Гарри, неожиданно сказал:

— Я рад, что мальчишка прекратил мозолить глаза. Но все же, где он?

— Не знаю, — беззаботно ответила тетя Петунья, — но не в доме, это точно.

Дядя Вернон хрюкнул.

— Посмотреть новости, — злобно сказал он, — хотел бы я знать, с чего это вдруг. Разве нормальный мальчик будет интересоваться новостями — Дадли понятия не имеет, что происходит, сомневаюсь, что Дадли знает, кто сейчас премьер-министр! Да и к тому же, что могут сказать о таких, как он, в наших новостях…

— Вернон, тс-с, — прошептала тетя Петунья, — окно открыто.

— Ах, да, прости дорогая, — Дурсли затихли.

Слушая рекламный слоган о Fruit'n'Bran, мюсли для завтрака, Гарри заметил миссис Фиг, ненормальную любительницу кошек, живущую по соседству, на улице Уистерия-Уок. Миссис Фиг неспешно шла мимо, хмурясь и что-то бормоча себе под нос. Гарри порадовался тому, что был скрыт кустами, поскольку с недавних пор миссис Фигг взяла за правило приглашать его на чашечку чая, всякий раз, встретив Гарри на улице. Она повернула за угол и исчезла, как из окна снова донесся голос дяди Вернона.

— Дадлика пригласили на чай?

— Да, к Полкиссам, — нежно ответила тетя Петуния, — у него так много друзей, он так популярен!

Гарри с трудом сдержал смешок. Дурсли были поразительно слепы, когда дело касалось их сыночка Дадли. Они принимали за чистую монету все незатейливое вранье насчет ежедневных, на протяжении всех летних каникул, визитов на чай к какому-нибудь члену его шайки.

Гарри знал совершенно точно, что никакого чая Дадли ни с кем не пил; он и его банда каждый день занимались тем, что громили игровую площадку, курили на углах, бросали камни в проезжающие машины и в гуляющих детей. Гарри не раз видел их за этим занятием, прогуливаясь по Литл Уингингу; сам же он большую часть летних каникул бродил по улицам и обшаривал мусорные баки в поисках газет.

Гарри услышал музыкальную заставку, играющую обычно перед семичасовыми новостями, и внутри как будто что-то перевернулось. Может быть, сегодня ночью — после месяца ожидания — может быть, сегодня ночью что-то произойдет…

«Рекордное количество отпускников, попавших в затруднительное положение, заполнило аэропорты из-за забастовки испанских носильщиков багажа. Забастовка продолжается уже вторую неделю…»

— Моя б воля, я бы устроил им пожизненную сиесту, — прорычал дядя Вернон, заглушая последние слова диктора, но, несмотря на это, снаружи, на клумбе, Гарри полегчало. Если бы что-нибудь случилось, то это стало бы главной новостью: смерть и разрушения более важны, чем конфликты в аэропорту.

Гарри облегченно вздохнул и посмотрел на ярко-голубое небо. Каждый день этого лета был похож на предыдущий: напряжение, ожидание, облегчение, а затем опять нарастающее волнение…и все время один и тот же, все более настойчивый вопрос: почему ничего не происходит?

Он продолжил слушать новости, на случай, если зайдет речь о небольшом происшествии, и маглы не смогут понять, что в точности это было необъяснимое исчезновение, или, может быть, странный несчастный случай… но после забастовки носильщиков последовало сообщение о засухе на Юго-востоке («Я надеюсь, наш сосед слушает это!» — проревел дядя Вернон «С этими его опрыскивателями в три часа утра!») потом — о вертолете, едва не потерпевшим крушение над полем в Сюррее, затем — о разводе известной актрисы со своим знаменитым мужем («Можно подумать, нам интересны ее делишки» — фыркнула тетя Петуния, выискивающая подобные статьи в каждом журнале, попадающем в ее костлявые руки).

Гарри закрыл глаза на сверкавшее уже по вечернему небо, так как диктор в этот момент сказал: «… и, наконец, Банги, волнистый попугайчик, нашел новый способ охладиться этим летом. Банги, живущий в Пяти Перьях, в Барнсли, открыл для себя водяные лыжи. Мэри Доркинс отправилась за подробностями».

Раз уж они начали рассказывать о достижениях волнистых попугаев в лыжном спорте, то слушать больше нечего. Он осторожно перевернулся на живот и встал на четвереньки, собираясь проползти под окном.

Он отполз на несколько дюймов, когда произошло несколько событий сразу.

Громкий, раскатистый треск, как выстрел, нарушил сонную тишину; кот пулей вылетел из-под припаркованного автомобиля и тут же исчез из вида; из гостиной Дурсли раздались вопли, громогласные ругательства и звук бьющейся посуды, и, будто бы это и был сигнал, которого ждал Гарри, он вскочил на ноги, вытаскивая из-за пояса джинсов тонкую деревянную палочку, как меч из ножен…Но он не успел выпрямиться с полный рост, так как ударился макушкой об открытое настежь окно Дурсли. От этого треска тетя Петунья закричала еще громче.

Гарри показалось, что его голова раскололась надвое. Из глаз брызнули слезы, Гарри пытался удержать равновесие и разглядеть на улице источник шума, но едва он выпрямился, как его тут же схватили за горло две большие багровые руки, высунувшиеся из окна.

— Убери это… — прорычал дядя Вернон Гарри в ухо, — сейчас же! Пока никто не увидел!

— Пустите меня! — задыхаясь, прохрипел Гарри. В течение нескольких секунд они боролись; левой рукой Гарри пытался отцепить от себя толстые, больше похожие на сосиски, пальцы дяди Вернона, а правой крепко сжимал волшебную палочку; но тут боль в голове Гарри вспыхнула с новой силой, дядя Вернон вскрикнул и отпустил Гарри, как будто получил разряд электрошокера. Какая-то невидимая отталкивающая сила проходила через его племянника, не давая к нему прикоснуться.

Задыхаясь, Гарри свалился вперед, за куст гортензии, выпрямился и внимательно осмотрелся. Но ничего вокруг не указывало, откуда появился этот странный звук, зато из окон соседних домов показалось несколько любопытных голов. Гарри быстро спрятал палочку обратно в джинсы и попытался принять невинный вид.

— Прекрасный вечер! — прокричал дядя Вернон и помахал рукой миссис Севен, свирепо выглядывающей из-за тюлевых занавесок в доме напротив.

— Вы слышали, как только что взорвалась машина? Нас с Петуньей чуть удар не хватил!

Он продолжал натянуто, ужасающе улыбаться, пока все любопытные соседи не скрылись за своими окнами, тогда он подозвал Гарри, и улыбка сменилась гневной гримасой.

Гарри подошел на несколько шагов, предусмотрительно остановившись чуть раньше той точки, откуда дядя Вернон смог бы дотянуться до него, чтобы окончательно придушить.

— Что, черт возьми, ты творишь, парень? — прорычал дядя Вернон хриплым, дрожащим от ярости голосом.

— Что я творю? — хладнокровно спросил Гарри, все еще осматриваясь по сторонам, надеясь увидеть человека, который произвел столь странный шум.

— Грохочешь, как стартовый пистолет, прямо под нашим…

— Я этого не делал, — твердо сказал Гарри.

Худое, лошадиное лицо тети Петуньи появилось рядом с багровым, широким лицом дяди Вернона. Она была в не себя от ярости.

— Зачем ты прятался под нашими окнами?

— Да, да, хороший вопрос, Петунья, что ты делал под окном, парень?

— Слушал новости, — покорно ответил Гарри.

Тетя и дяди обменялись возмущенными взглядами.

— Слушал новости? Опять?

— Они же меняются каждый день, — сказал Гарри.

— Не умничай, парень! Я хочу знать, что ты на самом деле задумал, и не тверди мне эту чушь про новости! Ты прекрасно знаешь, что о вас…

— Осторожней, Вернон! — выдохнула тетя Петунья, и дядя Вернон так понизил голос, что Гарри с трудом его слышал — О вас не говорят в наших новостях!

— Это вы так думаете!

Дурсли таращились на него несколько минут, пока тетя Петунья не сказала:

— Ты маленький мерзкий лгунишка, а что же тогда, — и тут она заговорила так тихо, что Гарри пришлось читать по губам, — делают эти совы, если они не приносят тебе новостей?

— Ага! — восторженно прошептал дядя Вернон, — можно подумать, мы не знаем, что эти проклятые птицы носят тебе почту!

Мгновение Гарри колебался. В этот раз ему трудно было сказать правду, хотя дядя и тетя могли и не догадаться, что это признание дорого ему обошлось.

— Совы не приносят мне новостей, — бесцветно сказал Гарри…

— Я ему не верю, — тут же сказала тетя Петунья.

— Я — тем более, — с нажимом сказал дядя Вернон.

— Мы знаем, ты что-то задумал, — сказала тетя Петунья.

— Мы не тупые, — добавил дядя Вернон.

— А вот это для меня как раз новость, — ответил Гарри и, прежде чем Дурсли успели его окликнуть, развернулся, пересек лужайку, переступил через низкий заборчик и зашагал по улице.

Он знал, что у него будут неприятности. Позже он встретится с дядей и тетей и те заставят заплатить его за эту дерзость, но это будет потом, а сейчас у него были проблемы гораздо серьезнее.

Гарри был уверен, что шумел кто-то либо аппарируя, либо дезаппарируя. Гарри слышал точно такой же звук, когда в воздухе растаял Добби, домовой эльф. Может быть, Добби сейчас на Бирючиновой улице? Может быть даже, Добби сейчас идет за ним? Как только Гарри в голову пришли эта мысль, он развернулся, и оглядел Бирючиновую улицу, расстилавшуюся за его спиной, но она казалась совершенно пустынной, а Гарри был уверен, что Добби не умеет быть невидимым.

Гарри шел, плохо представляя себе, куда именно, но в последнее время он так часто мерил эти улицы шагами, что ноги сами несли его по его любимому, привычному маршруту… Через каждые несколько шагов он оглядывался через плечо. Он был уверен, что какие-то колдуны находились рядом с ним, когда он лежал среди погибающих бегоний тети Петунии. Но почему они не заговорили с ним, почему не дали о себе знать, зачем сейчас скрываются?

А потом его разочарование достигло пика, и вся уверенность улетучилась.

Наверное, это был вовсе не магический звук. Должно быть, он так отчаянно хотел получить хоть малюсенький знак от мира, к которому принадлежал, что слишком остро среагировал на самый обычный шум. Разве он мог утверждать, что это не был шум из соседнего дома: вдруг у них что-то сломалось?

Гарри почувствовал тупую, ноющую боль внутри, и, еще до того, как он это осознал, безнадежность, преследующая его все это лето, опять вернулась на круги своя.

Завтра в пять утра его разбудит будильник: он должен расплатиться с совой, доставляющей ему каждый день «Прорицательскую газету», но разве в этом есть смысл? Все эти дни Гарри просто просматривал заголовки; когда эти идиоты-редакторы наконец поймут, что Вольдеморт вернулся, то вынесут это на первую полосу, а только эта новость интересовала Гарри.

Если повезет, то еще будут совы, которые принесут письма от его лучших друзей, Рона и Гермионы, но он давно уже потерял надежду увидеть в их письмах что-то существенное.

Ты же понимаешь, мы не можем болтать о «Сам-знаешь-ком»….Нам было сказано не писать ничего важного, так как письма могут перехватить…мы очень заняты, но я не могу написать тебе подробности…Тут много всего происходит, но об этом мы расскажем тебе при встрече…

Но когда они увидятся? Похоже, никто не собирался называть ему точную дату. В открытке ко дню рождения Гермиона написала: «Я рассчитываю, что мы очень скоро увидимся», но как скоро? Судя по неопределенным намекам в письмах, Гермиона и Рон находились в одном месте, возможно в доме родителей Рона. Гарри даже думать спокойно не мог, что они развлекаются в Пристанище, когда он торчит тут, на Бирючиновой улице. На самом деле, он был так зол на них, что выбросил, не открывая, две коробки шоколада из Honeydukes, которые они прислали на день рождения. Позже, после ужина, состоящего из увядшего салата, об этом пришлось пожалеть.

И чем же так заняты Рон и Гермиона? И почему он, Гарри, не занят тем же? Разве он не доказал, что может справиться с тем, что им не по силам? Неужели они все забыли, что он сделал? Разве это не он попал на то кладбище и видел, как убивали Седрика, а потом его привязали к надгробной плите и он сам чуть не погиб?

— Не думай об этом, — серьезно приказал себе Гарри, уже сотый раз за это лето. Достаточно было того, что он постоянно возвращался на кладбище в ночных кошмарах, так не хватало еще жить этими же мыслями наяву. Он свернул на Магнолия-Кресчент, потом зашел в узкий проулок за гаражами, где когда-то впервые встретил своего крестного. Сириус, по крайней мере, кажется, понимал, что Гарри чувствовал. Хотя он, как Рон и Гермиона, не писал ничего существенного, но в его письмах все же были слова предостережения и утешения вместо дразнящих намеков:

«Я знаю, что от тебя все это разочаровывает… Выше нос и все будет ОК… Будь осторожен и не делай ничего сгоряча…»

Когда Гарри миновал Магнолия-Кресчент и свернул на Магнолия-Роад и приблизился к темнеющей детской площадке, он принял решение поступить так, как советовал Сириус. Во всяком случае, надо хотя бы не поддаваться искушению оседлать метлу и самому наведаться в Убежище.

На самом деле Гарри считал, что ведет себя просто замечательно, особенно учитывая то, что так он надолго застрял на Бирючиновой улице и должен прятаться в клумбах, лишь бы поймать хоть намек на то, чем занят сейчас Лорд Вольдеморт. И тем более обидно было получать указания вести себя тихо от человека, который провел 12 лет в тюрьме для колдунов, Акзабане, сбежал, чтобы совершить убийство, за которое уже был осужден, а потом скрылся на украденном гиппогрифе.

Гарри перелез через запертые ворота парка и пошел по выжженной траве. Парк был так же пуст, как и окружающие улицы. Он дошел до качелей и сел на последние, которые Дадли со своими приятелями еще не успели сломать, обхватил рукой цепь и, понурившись, опустил голову. Теперь его лишили даже возможности прятаться в клумбе Дарсли. Завтра придется придумать другой способ слушать новости. Впереди его не ждало ничего, кроме очередной беспокойной недели, потому что даже когда его не тревожили кошмары о Седрике, Гарри видел во сне длинные темные коридоры, заканчивающиеся тупиками и запертыми дверями, что, как он считал, имело отношение к его состоянию бездействия, в котором он пребывал наяву. Порой шрам на лбу очень болел, но Гарри больше не обманывал себя, думая, что это будет интересно Рону, Гермионе или Сириусу… Раньше боль в шраме означала, что Вольдеморт становится сильнее, но теперь Вольдеморт вернулся, никто не удивится, что шрам болит, ему скажут, что волноваться нечего, что это уже не новость.

Вся несправедливость ситуации вдруг так обрушилась на Гарри, что ему захотелось кричать от бешенства. Если бы не он, никто бы не узнал, что Вольдеморт вернулся! И в награду он должен торчать в этом Литтл Уингинге четыре долгие недели, его полностью отрезали от колдовского мира, и он уже дошел до того, что сидит на корточках лишь бы послушать о достижениях волнистых попугайчиков в воднолыжном спорте! Неужели Дамблдор мог так легко забыть о нем? Почему Рон и Гермиона были вместе, а его не пригласили? Сколько еще нужно было сидеть смирно и быть пай-мальчиком, по совету Сириуса; и сопротивляться желанию написать в дурацкую «Прорицательскую газету» и сказать им, что Вольдеморт вернулся?

Сердитые мысли крутились в голове у Гарри, и точили его изнутри, а вокруг опускалась душная бархатная ночь, полная запахов теплой сухой травы, и единственным звуком, который нарушал тишину, был гул машин с шоссе за парковой оградой.

Гарри не знал, как долго он сидел, качаясь, как вдруг его думы прервали чьи-то голоса, и он поднял глаза. Света уличных фонарей с окрестных улиц было достаточно, чтобы разглядеть силуэты людей, идущих через парк. Один из них громко пел непристойную песню. Остальные смеялись. Тихо позвякивали цепи дорогих гоночных велосипедов, которые они катили рядом.

Гарри понял, кто эти люди. Фигура впереди, несомненно, принадлежала его кузену Дадли Дурсли, который направлялся домой, окруженный преданной свитой.

Дадли был так же толст, как и раньше, но соблюдение жесткой диете в течение года и открытие нового таланта вызвали некоторое изменение в его телосложении. Дядя Вернон восхищенно рассказывал любому, кто был готов слушать, что Дадли недавно стал Чемпионом среди юниоров в тяжелом весе на межшкольных соревнованиях Юго-востока.

«Благородный спорт», как говорил дядя Вернон, сделал Дадли еще более грозным, чем он казался Гарри во время учебы в начальной школе, когда Гарри был любимой боксерской грушей для Дадли. Теперь Гарри больше не боялся своего кузена, но все же не считал, что Дадли, обученный бить сильнее и точнее — повод для радости. Все окрестные дети были запуганы им еще больше чем «этим мальчиком Поттером», который, как их предупреждали, был отъявленным хулиганом и учился в заведении св. Грубуса — интернате строгого режима для неисправимо-преступных типов.

Гарри следил за темными фигурами, идущими по траве, и размышлял над вопросом — кого они били сегодняшним вечером. «Оглянитесь», думал Гарри, наблюдая за ними, «Идите сюда… посмотрите вокруг… я сижу здесь совершенно один… идите сюда и только попробуйте…»

Если бы друзья Дадли увидели, что он сидит тут один, то попытались бы напасть на него, но что тогда сделал бы Дадли? Он не захочет ударить лицом в грязь перед своей шайкой, но побоится провоцировать Гарри… было бы забавно понаблюдать за неразрешимой проблемой Дадли, поиздеваться над ним, посмотреть, как он не решится ответить… а если другие попробуют напасть, то Гарри готов — у него была палочка. Ну, пусть они попробуют… Гарри хотел выплеснуть хоть часть своего бешенства на этих мальчишек, которые когда-то превращали его жизнь в ад.

Но они не оборачивались, не видели его, они уже почти дошли до ворот. Гарри подавил желание позвать их… нарываться на драку — не правильно… он не должен колдовать… был риск, что его исключат из школы.

Голоса банды Дадли затихли; они были уже вне видимости, направляясь на Магнолия-Роад.

«Все по твоему, Сириус», — уныло думал Гарри. «Никаких опрометчивых поступков. Я держу себя в руках. А ведь ты поступил бы как раз наоборот».

Гарри встал на ноги и потянулся. Тетя Петунья и дядя Вернон определенно считали, что когда бы Дадли не заявился домой — он пришел вовремя, но прийти позже Дадли — это уже слишком поздно. Дядя Вернон грозил запереть Гарри в сарай, если он еще когда-нибудь придет домой позже Дадли, и поэтому, подавив зевок и все еще хмурясь, Гарри направился к парковым воротам.

Магнолия-Роад так же, как и Бирючиновая улица, была застроена большими квадратными домами с идеально ухоженными лужайками, принадлежащими большим квадратным людям, которые разъезжали на очень чистых автомобилях, так же, как и дядя Вернон.

Гарри предпочитал ночной Литтл Уингинг, когда зашторенные окна уже светились в темноте, как яркие драгоценные камни, а он не подвергался никакой опасности услышать неодобрительный шепот, проходя мимо домовладельцев, оскорбленных его «преступным» видом. Он шел быстро, так что еще на середине Магнолия-Роад опять увидел шайку Дадли — они прощались на Магнолия-Кресчент. Гарри отступил в тень большого куста сирени и стал ждать.

— …Визжал как свинья, да? — говорил Малкольм, под гогот остальных.

— Очень классный хук правой, Большой Ди, — сказал Пьерс.

— Завтра в то же самое время? — спросил Дадли.

— Давайте у меня, родителей не будет, — ответил Гордон.

— Тогда увидимся, — сказал Дадли.

— Пока, Дад!

— Увидимся, Большой Ди!

Гарри выбрался наружу, когда компания разошлась. Когда голоса стихли, он еще раз миновал поворот Магнолия-Кресчент и, шагая очень быстро, скоро услышал впереди Дадли, который шел непринужденным прогулочным шагом, фальшиво насвистывая.

— Эй, Большой Ди!

Дадли повернулся.

— О, — буркнул он, — это ты.

— Ну и давно тебя так зовут, а «Большой Ди»? — спросил Гарри.

— Заткнись, — бросил Дадли, отворачиваясь.

— Классное имя, — усмехнулся Гарри и, ускорив шаг, нагнал кузена, — Но для меня ты всегда будешь «сладенький Дадличка».

— Я сказал, ЗАТКНИСЬ! — ответил Дадли, сжимая окорокоподобные руки в кулаки.

— А что, ребята не знают, что тебя твоя мама так называет?

— Пошел вон.

— Ты не говоришь ей «пошла вон». А как насчет «Конфеточка» и «Дюдюшка», так тебя можно называть?

Дадли ничего не ответил. Борьба с желанием наброситься на Гарри, казалось, потребовала всей его силы воли.

— И кого вы били сегодня вечером? — уже без усмешки спросил Гарри, еще одного десятилетнего малыша? Я знаю, что вы сделали с Марком Эвансом позапрошлой ночью…

— Он сам виноват, — буркнул Дадли.

— Да ну?

— Он мне грубил.

— Да? Сказал, что ты похож на свинью, которую научили ходить на задних ногах? Так это не грубость, Дад, это — правда.

У Дадли дернулся мускул на щеке. Гарри получал огромное удовлетворение от того, как он взбесил Дадли; ему показалось, что он направил на кузена свое собственное бешенство, и сейчас это было единственной отдушиной.

Они повернули на узкую дорожку, где Гарри когда-то впервые увидел Сириуса, и которая соединяла Магнолия-Кресчент с Уистерия-Уок. Здесь было пусто и еще темнее, чем на соседних улицах, потому что не было уличных фонарей. Шаги их заглушались стенами гаража с одной стороны и высоким забором с другой.

— Думаешь, что ты крутой, раз носишь с собой эту штуку? — спустя несколько секунд спросил Дадли.

— Какую штуку?

— Ту, которую прячешь.

Гарри опять усмехнулся:

— Я вижу, ты не так глуп, как выглядишь, Дад? Но вообще-то если б ты был настолько глуп, то не смог бы в одно и тоже время и ходить, и разговаривать.

Гарри вытащил палочку, краем глаза заметив, что Дадли это увидел.

— Вам не разрешают, — сразу сказал тот, — Я знаю, что не разрешают. Тебя выгонят из этой дурацкой школы, куда ты ходишь.

— Откуда ты знаешь, что они не изменили правила, Большой Ди?

— Они не изменили, — не очень уверенно сказал Дадли.

Гарри приглушенно рассмеялся.

— Без этой штуки ты ничего не можешь со мной сделать, — огрызнулся Дадли.

— Ага, особенно если учесть, что тебе нужно четыре помощника, чтобы напасть на десятилетнего… Думаешь, боксерский титул дает тебе право колотить всех подряд?… Сколько лет было твоему сопернику? Семь? Восемь?

— К твоему сведению, ему было шестнадцать, — буркнул Дадли, — и он был в нокауте двадцать минут после того, как я его свалил, а еще он был в два раза тяжелее тебя. Смотри, вот скажу папе, что ты мне угрожал этой штукой…

— Теперь побежишь к папочке, да? Сладенький чемпион испугался палочки противного Гарри?

— По ночам ты не такой храбрый, да? — осклабился Дадли.

— Сейчас ночь, Дюдюшка. Ночью называется время, когда темно, так, как сейчас.

— Я имел в виду, когда ты спишь, — взвился Дадли.

Он остановился. Гарри тоже остановился и посмотрел на кузена.

Из того немногого, что смог увидеть в темноте на здоровенном лице Дадли, он уловил его торжествующий взгляд.

— В смысле? Что это значит: я не такой храбрый, когда сплю? недоуменно спросил Гарри, — Я что, по твоему боюсь подушки или еще чего?

— Я слышал тебя прошлой ночью, — затаив дыхание, сказал Дадли, — Как ты разговариваешь во сне. Стонешь.

— Что ты имеешь в виду? — повторил Гарри, но ему стало не по себе. Прошлой ночью ему опять снилось кладбище.

Дадли резко рассмеялся, а потом сказал тонким, жалобным голосом.

— Не убивайте Седрика! Не убивайте Седрика! Кто это Седрик? Твой дружок?

— У меня… Врешь, — автоматически ответил Гарри, но во рту у него пересохло.

Он знал, что Дадли не врет, иначе откуда бы он узнал про Седрика.

— Папа! Помоги мне, папа! Он собирается убить меня, папа! Ха-ха!

— Заткнись, — тихо сказал Гарри, — Заткнись, Дадли, я тебя предупреждаю!

— Появись и помоги мне, папа! Мама, появись и помоги мне! Он убил Седрика! Папа, помоги мне! Он собирается… Не наставляй на меня эту штуку!

Дадли вжался в стену переулка. Гарри направлял палочку прямо ему в сердце. Гарри чувствовал, как кипела в венах вся злость на Дадли, накопленная за 14 лет. Ну почему нельзя сейчас прикончить Дадли, заколдовать так, чтобы тот пополз домой, как насекомое, бессловесное, шевелящее усиками…

— Никогда больше не говори об этом, — зарычал Гарри, — Ты меня понял?

— Убери от меня эту штуку!

— Я сказал, ты меня понял?

— Убери от меня эту штуку!

— ТЫ МЕНЯ ПОНЯЛ?

— УБЕРИ ЕЕ…

Дадли издал странный, короткий всхлип, будто его окунули в ледяную воду.

С ночью что-то случилось. Усыпанное звездами темно-синее небо внезапно стало черным, как смоль, а весь свет — звездный, лунный, свет уличных фонарей — исчез. Исчез также далекий гул автомобилей и шорох деревьев. Душистый вечер внезапно стал пронизывающе холодным. Они были окружены со всех сторон непроницаемой тихой темнотой, словно какая-то гигантская рука укутала дорожку толстым ледяным покровом, ослепляя их.

На долю секунды Гарри показалось, что он неосознанно что-то наколдовал, несмотря на то, что сопротивлялся этому изо всех сил — потом его в его эмоции вмешался рассудок: у него не хватило бы сил выключить звезды.

Гарри завертел головой во все стороны, пытаясь рассмотреть хоть что-нибудь, но темнота покрывала глаза, как невесомый занавес.

Испуганный голос Дадли достиг ушей Гарри:.

— Ч-что ты д-делаешь? П-перестань!

— Я ничего не делаю! Заткнись и не двигайся!

— Я н-не вижу! Я ос-слеп! Я…

— Я сказал — заткнись!

Гарри продолжал стоять неподвижно, поглядывая влево и вправо невидящими глазами. Холод был таким сильным, что он дрожал всем телом; руки тряслись, а на затылке волосы встали дыбом. Он открыл глаза как можно шире, озираясь вокруг, но бесполезно.

Это невозможно… они не могут быть здесь… только не в Литтл Уингинге… он напрягал слух… он должен услышать их прежде, чем увидит…

— Я ра-аскажу папе! — хныкал Дадли, — Г-где ты? Ч-что ты д-делаешь…?

— Ты заткнешься? — прошипел Гарри, — Я пытаюсь слу…

И тут он замолчал. Он услышал то, чего боялся.

На дорожке, кроме них, было нечто, издающее длинные, хриплые, шумные вздохи. Стоя в ледяном воздухе, дрожащий Гарри ощутил жуткий страх.

— Ос-станови это! Прекрати! Я теб-бя ударю, клянусь, ударю!

— Дадли, заткнись…

БУМ.

Сбоку прилетел кулак, попав в голову и сбив с ног. Перед глазами замелькали маленькие звездочки. Второй раз за час Гарри показалось, что голова его раскололась на две половинки; он свалился на земле, а палочка выпала из руки.

— Ты идиот, Дадли! — завопил Гарри.

Из глаз брызнули слезы, он вскочил на четвереньки, отчаянно шаря руками в темноте. И тут услышал, как Дадли убегает, спотыкаясь, натыкаясь на забор.

— ДАДЛИ, ВЕРНИСЬ! ТЫ БЕЖИШЬ ПРЯМО НА НЕГО!

Раздался ужасный громкий визг и шаги Дадли замерли. Одновременно с этим Гарри почувствовал сзади приближение холода, которое могло означать только одно. Их было больше, чем один.

— ДАДЛИ, НЕ ОТКРЫВАЙ РОТ! ЧТО БЫ ТЫ НИ ДЕЛАЛ, НЕ ОТКРЫВАЙ РОТ! Палочка! — в отчаянии бормотал Гарри, шаря руками по земле, — Где… палочка… ну… же… lumos!

Он произнес заклинание автоматически, просто потому что нуждался в свете, чтобы облегчить себе поиск — и с невероятным облегчением увидел луч, вспыхнувший в дюйме от правой руки, — засветился наконечник палочки. Гарри схватил ее, вскочил на ноги и обернулся.

И чуть не упал в обморок.

Ужасная фигура в капюшоне плавно скользила к нему, парила над землей: не было видно ни ног, ни лица — и всасывала ночной воздух.

Спотыкаясь, Гарри попятился, поднимая палочку:

— Expecto patronum!

Облако серебристого дыма выстрелило из палочки, движения дементора замедлились, но заклинание не сработало как надо, и Гарри стал пятиться, ноги у него заплетались, дементор подступал все ближе, а он терял голову от страха… «Сконцентрируйся»…

Из-под одежд дементора появилась пара серых, скользких, покрытых струпьями рук и потянулась к нему. У Гарри в ушах раздалось шипение.

— Expecto patronum!

Его голос прозвучал тихо и словно издалека. Еще одно облако серебристого дыма, меньше, чем прежнее, вылетело из палочки — заклинание не получалось, сил больше не было…

В голове Гарри зазвучал смех, пронзительный высокий смех… он уже мог чувствовать смрадное, смертельно-холодное дыхание дементора, наполняющее его собственные легкие, он захлебывался… «Думай… о чем-нибудь счастливом…»

Но счастливых мыслей не подворачивалось… дементор сжимал его горло ледяными пальцами, смех становился все громче и громче, а голос нашептывал: «Покорись смерти, Гарри… это будет даже не больно… откуда мне знать… я никогда не умирал…»

Он никогда больше не увидит Рона и Гермиону…

Их лица так четко вспыхнули в его мозгу, что он даже задохнулся.

— EXPECTO PATRONUM!

Огромный серебряный олень вырвался из палочки Гарри; олень воткнул рога в дементора, туда, где должно быть сердце; отброшенный назад как тень, поверженный оленем дементор отпрянул, как летучая мышь, и исчез.

— ТЕПЕРЬ СЮДА! — крикнул оленю Гарри.

Повернувшись кругом, он бросился бежать по дорожке, подняв вверх светящуюся палочку.

— ДАДЛИ? ДАДЛИ!

Ему понадобилась всего лишь дюжина шагов, чтобы добежать до них. Дадли лежал на земле, закрывая руками лицо. Второй дементор навис над ним, захватив склизкими руками его запястья, медленно, почти любовно разводил их в стороны, и опускал закрытую капюшоном голову к лицу Дадли, как будто собирался его поцеловать.

— ВЗЯТЬ ЕГО! — прорычал Гарри.

И стремительно, с резким звуком, серебряный олень проскакал мимо Гарри. Безглазая личина дементора было всего лишь в дюйме от лица Дадли, когда серебряные рога подцепили его; тварь подбросило в воздух, она, как и первый дементор, взвилась и скрылась в темноте; олень проскакал до конца дорожки и рассеялся серебряным туманом.

Луна, звезды и свет уличных фонарей снова вернулись. По дорожке пронесся теплый ветерок. В соседних садах зашелестели деревья и с Магнолия-Кресчент донесся обычный гул автомобилей.

Гарри стоял неподвижно, его все еще смятенное сознание постепенно прояснялось. Через какое-то время он полностью осознал, что произошло — и футболка прилипла к телу, намокнув от пота.

Он не мог поверить в то, что только что произошло. Дементоры здесь, в Литтл Уингинге.

Дадли лежал на земле, дрожа и постанывая. Гарри наклонился к нему, чтобы посмотреть, в каком он состоянии и может ли встать, но вдруг услышал позади себя торопливые шаги. Инстинктивно подняв палочку, он резко развернулся, чтобы встретиться лицом к лицу с пришельцем.

Это оказалась запыхавшаяся миссис Фигг, их сумасшедшая старая соседка. Ее седые волосы выбились из-под чепца, на запястье висела хозяйственная сумка, а с ног сваливались клетчатые домашние тапочки.

Гарри попытался быстро убрать палочку за пределы ее видимости, но тут…

— Не убирай ее далеко, глупый мальчишка! — завопила она, — А что если тут есть еще что-то? О, я убью Мундугуса Флетчера!

 

Глава 2

Толпы сов

— Что? — сказал Гарри безучастно.

— Он уехал, — сказала миссис Фигг, ломая пальцы. — Уехал посмотреть кого-то, что-то о партии колов, которые уменьшают заднюю часть метлы! Я говорила ему, что сниму с него кожу живьем, если он уедет, и теперь, посмотрите… Дементоры! Повезло, что я успела предупредить мистера Тибисса на всякий случай. Но у нас нет времени глазеть по сторонам. Быстрее, нужно проводить тебя обратно. О-у, у нас могут быть проблемы, я убью его!

— Но… — сумасшедшая кошатница знала о дементорах, для Гарри это был такой же удар, что и встреча с двумя дементорами, — Вы — колдунья?

— Я — сквиб, и Мандангас хорошо знает это. Как бы я помогла тебе отбивать дементоров? Он оставил тебя без прикрытия, хотя я предупредила его.

— Этот Мандангас следовал за мной? Это был он! Он исчез спереди моего дома!

— Да, да, да, но, к счастью, я спрятала мистера Тибисса под автомобилем на всякий случай, и он предупредил меня, но когда я пришла к тебе, тебя уже не было! А теперь… О! Что же Дамблдор скажет! Ты! — Она вопила на Дадли, который продолжал лежать на земле на углу переулка. Подними свою жирную тушу от земли, быстро!

— Вы знаете Дамблдора? — спросил Гарри, уставившись на нее.

— Конечно, я знаю Дамблдора, кто же его не знает?! Но пойдем отсюда, я буду бесполезна, если они вернуться. Я не способна превратить даже чайные пакетики.

Она наклонилась, схватила одну из массивных рук Дадли в свои высохшие руки и потащила.

— Вставай, ты, бесполезный кусок дерьма! Вставай!

Но Дадли или не мог или не хотел двигаться.

— Я сделаю это. — Гарри взял руку Дадли и приподнял ее. С огромным усилием, он смог поднять его на ноги. Дадли, казалось, собирался ослабнуть. Его маленькие глазки вращались в глазницах, и пот как бы украшал бисером его лицо. В момент, на который Гарри отпустил его, Дадли опасно колебнулся.

— Поторопись! — сказала нервно миссис Фигг.

Гарри перекинул одну из массивных рук Дадли через свое плечо и потащил его к дороге. Немного ослабев от его веса, миссис Фигг шла, шатаясь, впереди и с тревогой глядела за поворот.

— Убери палочку, — сказала она Гарри, когда они вошли на Прогулку Глицинии, — никогда не думай об Уставе Тайны, теперь там будет настоящий ад, но так или иначе придется заплатить. Мы могли бы повеситься как яйца дракона. Разговор о «Разумном Ограничении Несовершеннолетних Волшебников» то, чего так боялся Дамблдор. Что там в конце улицы? О, это всего лишь мистер Прентис. Не убирай свою палочку, парень, я повторяю тебе, что я бесполезна.

Было нелегко держать палочку и тащить Дадли одновременно. Гарри двинул своему кузену под ребра, но у него, похоже, не было желания в самостоятельном передвижении. Он резко сполз с плеча Гарри, его большие ноги волочились по земле.

— Почему Вы не говорили мне, что Вы — сквиб, миссис Фигг? — спросил Гарри, задыхаясь и с усилием продолжая идти. — Почему Вы ничего не сказали все время, когда я был у Вас в доме?

— Распоряжение профессора Дамблдора. Я должна была следить за тобой, но ничего не говорить. Ты был слишком молод. Мне жаль, что я причинила тебе столько несчастья, но если бы Дурсли узнали, что пребывание со мной тебе нравится, они бы больше не разрешили мне находиться рядом с тобой. Это было не легко, знаешь ли… но, о, мое слово! — сказала она трагически, вновь ломая пальцы. — Когда Дамблдор услышит об этом — как мог Мандунгус уехать, он должен быть на службе до полуночи — так, где же он? Как же я расскажу Дамблдору, что случилось? Я не могу трансгрессировать.

— У меня есть сова, могу одолжить, — простонал Гарри.

— Гарри, ты не понимаешь, Дамблдор должен действовать настолько быстро, насколько это возможно, в Министерстве Магии есть свои способы обнаружения несовершеннолетнего волшебства, и, скорее всего, они уже знают, ты понимаешь?

— Но я избавлялся от дементоров, Я ДОЛЖЕН БЫЛ ИСПОЛЬЗОВАТЬ МАГИЮ — они должны больше беспокоиться о том, что дементоры делали на Прогулке Глицинии.

— О, дорогой, мне жаль, что это так, но я думаю, что Мандангас Флетчер собирался убить тебя.

Раздался громкий треск и сильный запах напитка, смешанного с несвежим табаком заполнил воздух, потому что перед ними появился небритый мужчина в изодранном пальто. У него были короткие кривые ноги, беспорядочно торчащие рыжие волосы и налитые кровью мешковатые глаза, которые придавали ему печальный взгляд таксы. Он также сжимал в руках связку, которую Гарри сразу узнал, это был плащ-невидимка.

— Отойди, Фигги, — сказал он, переводя взгляд с миссис Фигг на Гарри и Дадли. — Что случилось?

— Сезам делает тебя невидимым! — кричала миссис Фигг, — Дементор! Ты бесполезный халтурящий крадущийся вор!

— Дементоры? — повторил Мандунгус ошеломленно. — Дементоры здесь?

— ТЫ ничего не стоящая груда крыльев летучей мыши! — вопила миссис Фигг. — Дементор напал на мальчика почти на моих глазах!

— Вот это да! — слабо проговорил Мандангас, переводя взгляд с миссис Фигг на Гарри и обратно. — Вот это да! — я…

— А ты с закупки украденных котлов! Разве я не говорила тебе не ездить, а?

— Я думал, я… — Мандангас выглядел очень смущенно, — понимаете, это… это была хорошая деловая возможность…

Миссис Фигг замахнулась рукой, и подвешенная на ней сумка ударила Мандангасса по лицу и шее. По шуму стало ясно, что это были кошачьи консервы.

— Ау! «Герофф-Герофф», ты, противная старая летучая мышь, кто-то должен сказать Дамблдору о произошедшем.

— Да — они — смогут! — прокричала миссис Фигг, размахивая сумкой, полной кошачьей еды, доставая до каждой части Мандангасса, до которой могла дотянуться. — И — это — сделают.

— Лучше-Бы-Тебе-Быть-У-Него-И-Рассказать-Почему-Тебя-Не-Было-ЧтобыПомочь-Ему!

— Следи за мальчишкой, — сказал Мандангас, сжимая руки над головой, Я лечу! Я лечу! — И с еще одним громким треском, он исчез.

— Я надеюсь, Дамблдор убьет его! — сказала миссис Фигг в неистовстве. — Теперь пошли, Гарри, чего ты ждешь?

Гарри решил не тратить оставшееся дыхание, рассуждая, что он мог только еле идти под тушей Дадли. Он попытался поставить Дадли вертикально, немного толкнув его вверх и вперед.

— Я провожу тебя до двери, — сказала миссис Фигг, поскольку они повернули на Тисовую улицу. — Может быть, их еще много вокруг… Это катастрофа! Ты не должен был с ними сражаться в одиночку… и Дамблдор говорил нам, чтобы мы препятствовали использованию тобой магией любой ценой… что толку плакать по разбитой микстуре… я предполагала, но кот среди эльфов теперь.

— Итак, — начал Гарри задыхаясь, — Дамблдора… меня… сопровождая?

— Конечно! — сказала миссис Фигг нетерпеливо. — А ты ожидал, что он оставит тебя разгуливать самостоятельно после того, что случилось в июне? О Господи, мальчик, они рассказали мне, что ты был на высоте… правильно… пробрался внутрь и остался там, — сказала она, когда они подошли к дому номер четыре. — Я надеюсь, что кто-нибудь скоро выйдет…

— Что Вы собираетесь сделать? — быстро спросил Гарри.

— Я иду прямо домой, — дрожа и разглядывая темную улицу, сказала миссис Фигг. — Мне надо ждать дальнейших распоряжений. Главное, оставайся в доме, спокойной ночи!

— Подождите, не уходите! Я хочу знать о…

Но миссис Фигг уже быстро шагала, шлепая шлепанцами и звеня авоськой.

— Подождите! — крикнул Гарри ей вслед. У него был миллион вопросов к тому, кто общался с Дамблдором. Но через нескольких секунд миссис Фигг поглотила кромешная тьма.

Хмурясь, Гарри поправил Дадли у себя на плече и медленно поплелся по дорожке сада дома номер четыре. Свет в зале горел. Гарри засунул свою палочку за пояс джинсов, позвонил в звонок и наблюдал, как тень растет все больше и больше, странно искажаясь через стекло, было заметно легкое движение в передней двери.

— Медвежонок! А времени то сколько. Я весьма перенервничала — весьма медвежонок! В чем дело?

Гарри смотрел боком на Дадли и вовремя улизнул от его руки. Дадли шелохнулся на мгновение. Его лицо было зеленым. Когда он открыл рот, он вырвал на всю половую тряпку.

— Медвежонок! МЕДВЕЖОНОК! Что с тобой случилось? Вернон! ВЕРНОН!

Дядя Гарри примчался из гостиной, усы моржа, обдуваемые в одну и другую сторону, как и всегда он это делал, когда был взволнован. Он поспешил вперед, чтобы помочь тете Петунье перетащить Дадли через порог.

— Он болен, Вернон!

— Что это, сынок? Что случилось? Госпожа Полкисс давала Вам что-нибудь иностранное к чаю? Почему ты весь в грязи, дорогой? Ты лежал на земле? Тебя не ограбили, сынок? — кричала тетя Петунья. — Звони в полицию, Вернон! Звони в полицию! Медвежонок, поговори с мамочкой. Что они тебе сделали?

Во всей суматохе, никто, казалось, не замечал Гарри, который такое положение вещей совершенно удовлетворяло. Он успел проскользнуть внутрь перед тем, как дядя Вернон захлопнул дверь, и, в то время как Дурсли возились в зале, он шмыгнул на кухню. Гарри двигался очень тихо по направлению к лестнице.

— Кто это сделал, сынок? Скажи нам имена. Не волнуйся, мы проучим их.

— Тс-с! Он пробует сказать что-то, Вернон! Что это было, медвежонок? Поговори с мамочкой!

Нога Гарри была на самой нижней ступеньке, когда у Дадли прорезался голос.

— Он!..

Гарри замер на лестнице.

— Парень! ИДИ СЮДА!

Со смешанным чувством страха и гнева Гарри медленно убрал ногу со ступеньки, чтобы направиться к Дурсли. Тщательно вычищенная кухня блестела странно нереально после темноты снаружи. Тетя Петунья помогла Дадли сесть на стул; он был все еще очень зеленый. Дядя Вернон стоял перед сушкой, впиваясь взглядом в Гарри, через крошечные, суженные глаза.

— Что ты сделал моему сыну? — гневно прорычал дядя Вернон.

— Ничего, — сказал Гарри, зная совершенно точно, что дядя Вернон не верит ему.

— Что он сделал тебе, медвежонок? — сказала тетя Петунья дрожащим голосом.

— Было ли это ТО-ЧТО-ТЫ-ЗНАЕШЬ? Использовал он свою вещь?

Мелко дрожа, Дадли кивнул.

— Я ничего не делал! — резко сказал Гарри, поскольку тетя Петунья издала пронзительный вопль. Дядя Вернон скрутил кулаки.

— Я ничего ему не делал, это не я, это было — но в тот же самый момент визжащая сова влетела через окно кухни. Миновав узкую макушку дяди Вернона, она пролетела через кухню, и кинула большой пергаментный конверт прямо под ноги Гарри и вылетела поперек сада.

— СОВЫ! — проревел дядя Вернон, старая вена на его лице сердито запульсировала, поскольку он хлопнул закрытым окном. — СОВЫ! ОПЯТЬ! МНЕ НЕ НУЖНО БОЛЬШЕ СОВ В МОЕМ ДОМЕ!

Но Гарри уже разрывал конверт и вытаскивал наружу письмо.

«Уважаемый мистер Поттер!

Мы получили информацию о незаконном использовании Вами заклинания „Патронус“ в двадцать три минуты девятого этим вечером, в маггловском мире, в присутствии маггла.

Семидесятое из этих нарушений Декрета Ограничения Несовершеннолетних Волшебников закончилось Вашим изгнанием из Школы Волшебства и Чародейства Хогвартс. Представители министерства зайдут к Вам домой в самое ближайшее время, чтобы уничтожить Вашу волшебную палочку. Поскольку Вам делалось официальное предупреждение за предыдущий проступок под номером тринадцать Международной Конференции Устава Колдунов Тайны, нам жаль сообщать Вам, что Вы обязаны присутствовать на дисциплинарном слушании в 9 утра двенадцатого августа.

Надеемся, с Вами все будет в порядке,

Искренне Ваша,

Мафалда Хопфирк,

Отдел незаконного использования магии

Министерство Магии».

Гарри прочитал письмо дважды. Он только неопределенно знал о разговоре дяди Вернона и тети Петуньи. В его голове все похолодело и оцепенелым. Один факт проник через его сознание, подобно парализующей стреле: он был исключен из Хогвартса. Это был конец всему. Он никогда не вернется. Он посмотрел на Дурсли. Дядя Вернон сделался фиолетовым от злости, он кричал, его кулаки были все еще подняты. Тетя Петунья была возле Дадли, который рвал снова и снова. Временно ошеломленный мозг Гарри, казалось, повторно пробуждался. «Представители Министерства Магии зайдут к Вам домой в самое ближайшее время, чтобы уничтожить Вашу палочку». Была только один способ избежать этого. Он должен бежать сейчас же. Куда он собирался, он не знал, но в одном он был уверен: в Хогвартсе или за его пределами, ему будет нужна его палочка. Почти в сказочном состоянии, он вытащил свою палочку и обратился, чтобы уйти из кухни.

— Куда ты намерен идти? — орал дядя Вернон, когда Гарри не отвечал, он бросал резкие взгляды на кухню, чтобы блокировать дверной проем в зал. — Я еще не закончил с тобой!.

— Убирайтесь с дороги! — сказал Гарри спокойно.

— Ты останешься здесь и объяснишь, что с моим сыном…

— Если Вы не уйдете с дороги, я заколдую Вас! — сказал Гарри, поднимая палочку.

— Я знаю, вам не разрешают использовать это в том сумасшедшем доме, который ты называешь Школой.

— Меня исключили из сумасшедшего дома. У Вас 3 секунды…3…2…

Раздался громкий визг тети Петуньи.

Дядя Вернон крича, прятался и уворачивался, но в третий раз, Гарри искал причину волнения, которого он не совершал. Игнорируя мучительный вопль дяди Вернона — СОВЫ, — Гарри пересек комнату и выпрыгнул в открытое окно. Сова с прикрепленным к ноге маленьким свертком, и, выждав момент, Гарри взял письмо. Руки тряслись, Гарри развернул второе письмо, которое было написано очень торопливо черными чернилами.

«Гарри!

Дамблдор только что прибыл в Министерство, он попробует замять это дело. Не выходи из дома тети и дяди! Не колдуй больше! Не отдавай свою палочку!

Артур Уизли.»

Дамблдор попробует замять это дело, чтобы это могло значить? Сколько же сил придется приложить Дамблдору в Министерстве Магии? Был ли у него шанс, что ему разрешат вернуться в Хогвартс? Маленький импульс надежды расцветал в груди Гарри, который немедленно подавил панику перед отказом сдать свою палочку без помощи магии. У него должен бы быть поединок между представителями Министерства Магии, и если он сделает это, ему, возможно, повезет избежать Азкабана, не говоря уже об изгнании. Его мысли носились. Он не мог решиться на это, но и рисковать, соблазненный Министерством или сидеть и ждать, что они придут к нему. Ему больше нравилось прежнее положение, но он знал, что в сердце мистера Уизли были лучшие побуждения. Но, кроме всего прочего, Дамблдор разбирался с еще более безвыходными положениями.

— Хорошо, — сказал Гарри, — я остаюсь. Он бросился за кухонный стол и столкнулся с Дадли и тетей Петуньей. Дурсли казались озабоченными резким изменением его настроения. Тетя Петунья поглядела в отчаянии на дядю Вернона. Вена на его фиолетовой физиономии пульсировала еще сильнее, чем раньше.

— От кого эти совы? — прорычал он.

— Первое было из Министерство Магии, извещение об исключении, — сказал спокойно Гарри. Он напрягал уши, чтобы поймать любые шумы снаружи, в случае если пришли бы представители Министерства, и это было более легко и более тихо, чем отвечать на дурацкие вопросы дяди Вернона, чтобы не сделать так, чтобы он начал бушевать и реветь.

— Другое, от отца моего друга Рона, он работает в Министерстве…

— Министерство Магии? — ревел дядя Вернон. — Люди вроде тебя в правительстве! О, это многое объясняет, не удивительно, что страна катится к собакам.

Когда Гарри не ответил, дядя Вернон впился в него взглядом, а затем плюнул.

— А почему тебя исключили?

— Потому что я использовал магию в неположенном месте.

— АГА! — ревел дядя Вернон, хлопая кулаком по верху холодильника, который прыгал в открытом виде так, что несколько обезжиренных обедов Дадли свалились и расползлись на полу, — так ты признаешь это! Что ты сделал с Дадли?

— Ничего, — сказал Гарри менее спокойно, — это не я…

— Он, — неожиданно пробормотал Дадли и дядя Вернон и тетя Петунья немедленно ринулись к нему, выражая Гарри жестами все свое недовольство, склонившись над Дадли.

— Продолжай, сыночек, что он сделал?

— Скажи нам, любимый, — шептала тетя Петунья.

— Направлял свою палку на меня, — мямлил Дадли.

— Да, но я не использовал магию! — начал сердито оправдываться Гарри, — но…

— Заткнись! — проревели дядя Вернон и тетя Петунья в унисон.

— Продолжай, сынок, — сказал дядя Вернон.

— Все гуляли до темноты, — сказал Дадли хрипло, — было везде темно и затем, я услышал…голоса в г-голове.

Дядя Вернон и тетя Петунья обменялись взглядами чрезвычайного ужаса. Наименьшее, что им нравилось в мире, а точнее сказать совсем не нравилось, была магия — поддерживаемые близкими соседями, которые были обмануты больше, чем они сделали на запрещении использовании шлангов — люди, которые слышали голоса, были определенно вне всякого уважения. Они, очевидно, думали, что Дадли терял его тоже.

— Что именно ты слышали? — выдыхала тетя Петунья, сильно бледнея и со слезами на глазах.

Но Дадли казался неспособным к разговору. Он снова задрожал и задергал своей большой белокурой головой. И, несмотря на чувство оцепенелого страха, Гарри, с тех пор как к нему прилетела первая сова, почувствовал некоторое любопытство. Дементоры заставляли человека переживать худшие моменты его жизни. Что мог услышать избалованный, испорченный, запуганный Дадли?

— Как ты упал, сынок? — спросил дядя Вернон противоестественно тихим голосом, вид которого мог принять выражение очень плохого человека.

— Повалился, — сказал нечетко Дадли, — а потом… — он жестикулировал своей массивной грудью. Гарри понял. Дадли вспоминал тот липкий холод, который заполнил легкие, поскольку надежда и радость были высосаны из человека.

— Ужас! — каркал Дадли, — холод, противный холод!.

— Хорошо, — сказал дядя Вернон голосом принудительного спокойствия, в то время как тетя Петунья положила беспокойную руку на лоб Дадли, чтобы чувствовать его температуру. — Что потом случилось, Дадлик?

— Чувствовал…чувствовал как будто…как будто…

— Как будто у тебя в жизни вообще не было радости, — тупо проговорил Гарри.

— Да, — шептал Дадли, все еще дрожа.

— Так! — сказал дядя Вернон, голос которого восстановился, когда он выпрямился. — Ты наложил на него проклятие психа, так что он бы слышал голоса и полагал, что никогда не был счастлив, не так ли?

— Сколько раз я должен повторять Вам, что это был не я? — его голос повысился, — это были несколько дементоров.

— Несколько чего?

— ДЕ-МЕН-ТО-РЫ!!! — медленно и четко произнес Гарри, — а точнее двое!.

— И что это — Дементоры?

— Они охраняют волшебную тюрьму Азкабан, — сказала тетя Петунья.

Две секунды звонкой тишины прошло прежде чем тетя Петунья хлопнула себя по рту, как если бы она позволила себе отвратительную ошибку в клятве. Дядя Вернон вытаращился на нее. Гарри был в недоумении. Сначала миссис Фигг — но тетя Петунья, маггл до мозга костей, это уже слишком!

— А тебе откуда известно об этом? — удивленно спросил ее дядя Вернон. Тетя Петунья выглядела весьма потрясенной. Она поглядела на дядю Вернона с напуганным извинением, затем она убрала руку от лица, чтобы показать свои большие лошадиные зубы.

— Я слышала это от мальчишки несколько лет назад, — сказала она рывками.

— Если Вы имеете в виду моих родителей, то почему не назовете их по именам? — сказал Гарри громко, но тетя Петунья проигнорировала его. Гарри был ошеломлен. Если бы не вспышка несколько лет назад, в ходе которой, тетя Петунья не кричала, что мама Гарри была наркоманкой, он никогда больше не слышал от нее упоминание об ее сестре. Он был изумлен, что она знала хоть что-то о волшебном мире, хотя, обычно она превращала свою энергию в притворство, будто волшебного мира не существовало! Дядя Вернон открыл рот и закрыл обратно, снова открыл его и потом опять закрыл, тогда изо всех сил пытаясь вспомнить, как разговаривать, открыл его в третий раз и прокаркал, словно ворон, — так — так — они — на самом деле — сущ… существуют? Эти деминти…

Тетя Петунья кивала.

Дядя Вернон переводил взгляд с тети Петуньи на Дадли, потом на Гарри, как будто надеялся, что кто-то собирался кричать: «Первоапрельский дурак!», но никто не предпринял этой попытки, и он в очередной раз открыл рот, но, пока он искал слова, в комнату влете третья сова, она проскользнула через все еще открытое окно, подобно пернатому пушечному ядру и с грохотом приземлилась на кухонном столе, заставив всех трех Дурсли подскочить от испуга. Гарри взял еще один официально выглядящий конверт у совы, открыл его, и сова улетела обратно в темную непроглядную ночь.

«Уважаемый мистер Поттер!

В дополнение к нашему письму, примерно 22 минуты назад, Министерство Магии пересмотрело свое решение уничтожить Вашу палочку немедленно, Вы можете сохранить палочку до дисциплинарного слушания двенадцатого августа, на котором и будет принято окончательное решение. Проведя обсуждение с директором Школы Колдовства и Чародейства Хогвартс Альбусом Дамблдором Министерство согласилось, что вопрос о Вашем отчислении будет решен тогда же, поэтому Вы должны счесть необходимым приостановку Вашей учебе в Школе в ожидании дальнейших распоряжений.

С наилучшими пожеланиями,

Искренне Ваша,

Мафалда Хопкирк,

Отдел незаконного использования магии,

Министерство магии».

Гарри читал письмо три раза в быстрой последовательности. Несчастный узел в его груди немного ослаб в надежде, что он знал, что определенно его еще не отчислили. Хотя его опасения не оставляли ему много шансов. Все, казалось, зависело от этого слушания двенадцатого августа.

— Ну и что на этот раз? Что теперь они приготовили для тебя? У вас разрешена смертная казнь? — он добавил последнее, как обнадеживающую запоздалую мысль.

— Я должен явиться на слушание, — сказал Гарри.

— И они приговорят тебя там?

— Скорее всего…

— Тогда я не оставлю эту мысль, — злобно сказал дядя Вернон.

— Хорошо, если бы это было все… — сказал Гарри.

Он отчаянно думал наедине с самим собой, не послать ли Рону, Гермионе или Сириусу письмо.

— Я ЕЩЕ НЕ ВСЕ ЗАКОНЧИЛ! СЯДЬ НА МЕСТО! — проревел дядя Вернон.

— Что теперь? — спросил Гарри нетерпеливо.

— ДАДЛИ! — ревел дядя Вернон, — я хочу точно знать, что случилось с моим сыном!

— ОТЛИЧНО! — в чувствах проорал Гарри. Красные и золотые искры вылетели с конца палочки, которую Гарри до сих пор сжимал в руках. Все трое Дурсли вздрогнули. — Дадли и я были на тропинке между Магнолией Крессент и Прогулкой Глицинии, — быстро сказал Гарри, пока еще в силах сдерживать себя. Дадли думал, что он сильнее меня, я вытащил мою палочку, но не использовал ее, затем неподалеку появились двое дементоров.

— Но что это, ДЕМЕНТОРЫ? — неистово шипя, спросил дядя Вернон. — Что они делают?

— Я вам говорил уже, они высасывают из человека все доброе и хорошее, что у него есть, и если им представится такая возможность, они поцелуют Вас, — сказал Гарри.

— Поцелуют? — глаза дяди Вернона стали слегка похлопывать, поцелуют?!

— Это они так называют, когда высасывают душу через рот.

Тетя Петунья произнесла мягкий крик.

— Его душа, они не возьмут! Она все еще с ним?

Она схватила Дадли за плечи потеребила, как если бы она могла слышать внутри него грохочущую о его внутренности душу.

— Конечно они не смогли высосать ее. Вы бы сразу узнали это, — сердито объяснил Гарри.

— Ты победил их, сынок, не так ли? — сказал дядя Вернон громко, с появлением мужчины, изо всех сил пытавшегося вернуть беседу к непонятному моменту. — Сделал им старый приемчик раз-два, верно?

— Вы не сможете побороть дементора старыми приемами, — проговорил Гарри сквозь сжатые зубы.

— Почему, он вряд ли потом сможет подняться! — бушевал дядя Вернон. Почему он не смог?

— Потому что я использовал Патронуса!

Дядя Вернон посвистел немного, но не успел он отвлечься, как четвертая сова с жутким треском крыльев и мягким приземлением, вылетев из камина.

— РАДИ БОГА! ЭТО КОГДА НИБУДЬ ПРЕКРАТИТСЯ? Я НЕ ДОПУЩУ ЭТОГО ЕЩЕ! ТЫ ПОНЯЛ?

Но Гарри уже тянулся к свитку пергамента к лапе совы. Он был настолько убежден, что это письмо было от Дамблдора, объясняющее все: дементоров, миссис Фигг, чем Министерство Магии и занималось, как он, Дамблдор, намеревается уладить все, но впервые в жизни он не хотел видеть лишь почерк Сириуса. Игнорируя продолжительную речь дяди Вернона о совах, и сужая глаза от второго облака пыли, поскольку недавний взгляд совы был направлен на дымоход. Гарри читал письмо от Сириуса:

"Артур сказал нам, что случилось. Не выходи из дома, что бы ты ни делал!"

Гарри наконец нашел ответ всему, что происходило сегодня вечером, что он даже перевернул часть пергамента, ища ответ на обороте. Но там ничего не было.

И теперь его настроение улучшилось снова. Разве какой-нибудь волшебник не похвастается, что отбил двух дементоров без посторонней помощи. И мистер Уизли и Сириус своим отношением высказывали то, как если бы он плохо себя вел и выкидывал их письма прочь, пока они не смогли оценить, какой урон нанесен.

— …кучи… я бы даже сказал толпы сов, носящиеся в моем доме туда обратно, мне это не нужно, парень, ясно?

— Я же не могу их остановить, — сказал Гарри, сминая письмо Сириуса в кулаке.

— Мне нужна правда о том, что случилось сегодня вечером! — лаял дядя Вернон.

— Если это были дементоры, которые измучили Дадли, то за что тебя выгнали? Ты делал сам-знаешь-что, что признаешь это?

Гарри глубоко вздохнул. Его голова снова начинала болеть. Ему нужно было что-то большее, что бы выйти из кухни, подальше от Дурсли.

— Я создал магию «Патронус», чтобы избавиться от дементоров, — сказал он, вынуждая себя оставаться спокойным. Это единственная вещь, которую они боятся!

— Но что делали эти дементоры в Маленьком Вингинге? спросил дядя Вернон нарушенным тоном.

— Точно не знаю, — сказал Гарри устало, — нет соображений.

Его голова сверкала в ярком дневном свете. Гнев немного поутих. Он чувствовал себя высушенным и истощенным. Дурсли уставились на него.

— Это ты! — сказал дядя Вернон настойчиво, — они пришли за тобой, парень, я знаю это! Почему бы еще они появились вдруг здесь? Почему бы еще они вышли именно на ту тропинку? Единственная причина — это — ты, парень! очевидно было, что он не мог пересилить себя, чтобы сказать слово «волшебник». Вместо этого он произносил «ты-знаешь-что».

— Я не знаю, почему они были здесь.

По приказу дяди Вернона, истощенный мозг Гарри возвращался к недавним событиям. "Почему дементоры пришли в Маленький Вингинг? Как могло быть такое совпадение, что они появились именно там, где и был Гарри? Их послали! Министерство Магии потеряло над ними контроль? Они покинули Азкабан и присоединились к Волан-де Морту, как и предсказывал Дамблдор?"

— Эти дементоры охраняют тюрьму с заключенными, подобными тебе? спросил дядя Вернон, громыхающий впереди мыслей Гарри.

— Да, — сказал Гарри.

Как только его голова прекратила болеть, и он мог бы оставить кухню и пойти в свою мрачную комнату и подумать…

— О-у! Они пришли, чтобы арестовать тебя! — сказал дядя Вернон с торжествующим возгласом человека, которого аж распирало от радости! — Вот именно, не так ли, парень! У тебя проблемы с законом!

— Конечно же, нет! — сказал Гарри, отрицательно кивая головой и как бы пытаясь согнать с себя муху.

— Тогда почему?

— Он, должно быть, послал их! — сказал Гарри спокойно больше себе самому, чем дяде Вернону.

— Кто это? Кто послал их?

— Лорд Волан-де-Морт, — Он произнес это настолько обычно, что Дурсли, дрожавшие и оравшие каждый раз, когда слышали слова «волшебство», «магия», "волшебная палочка", но они услышали имя самого злого волшебника всех времен без малейшего сотрясения.

— Так он выжил? — сказал дядя Вернон, и его лицо вытянулось, и, как бы, на него снизошло озарение, которое появилось в его свиных глазах. — Я слышал это имя — он был одним из тех, кто…

— …Убил моих родителей. Вы это хотели сказать? — сказал тупо Гарри.

— Но он исчез, — сказал дядя Вернон без малейшего признака, что тема убийства родителей Гарри была для него болезненной темой. — Тот гигант, который к тебе приходил, так и сказал, что он исчез.

— Да, его долго не было, но он вернулся, — сказал Гарри с болью на сердце.

Было странно стоять здесь, в хирургически отполированной кухне тети Петуньи около громадного холодильника и домашнего кинотеатра и свободно рассказывать дяде Вернону о лорде Волан-де-Морте. Прибытие дементоров в Маленький Вингинг, казалось, рушило большую невидимую стену, которая разделяла мир магглов на Тисовой улице и мир волшебников, две жизни Гарри как бы соединились в одно целое, и все, как бы перевернулось вверх тормашками; Дурсли спрашивали о подробностях волшебного мира; и миссис Фигг знала Альбуса Дамблдора; дементоры летали над Маленьким Вингингом, и он мог никогда больше не вернуться в Хогвартс. Голова Гарри трещала еще больше.

— Достаточно! — прошептала тетя Петунья.

Она посмотрела на Гарри, как прежде никогда не смотрела, и внезапно, в первый раз в его жизни, Гарри действительно понял, что она сестра его мамы. Он не мог сказать, почему это обстоятельство подействовало на него так сильно в этот момент. Все, что он знал, было то, что он был не единственным человеком в комнате, который знал, что вернувшийся Волан-де-Морт мог натворить. Тетя Петунья за всю ее жизнь никогда не смотрела так на Гарри, как недавно. Ее большие бледные глаза (в отличие от ее сестры) не были сужены в гневе, они были широки и напуганы. Разъяренная отговорка, что они содержат Гарри всю его жизнь — и что не было никакого волшебного мира, кроме мира, в котором живут они с дядей Верноном, казалось, были давно забыты.

— Да, — сказал Гарри, глядя прямо на тетю Петунью. — Он вернулся месяц назад. Я лично видел.

Ее руки вцепились в плотные плечи Дадли.

— Держись, — сказал дядя Вернон, переводя взгляд со своей жены на Гарри и обратно, очевидно ошеломленный и путанный беспрецедентным пониманием, которое, казалось, прыгало между ними. — Ну, держись, так ты говоришь, этот лорд Вольдитинг вернулся?

— Да.

— Это тот, кто убил твоих родителей?

— Да.

— И теперь он посылает «Дисмемберов» за тобой?

— Похоже на то, — сказал Гарри.

— Ясно, — сказал дядя Вернон, смотря сначала на свою побледневшую жену, затем на Гарри, подтягивая брюки. Его, казалось, кто-то надувал, его большое фиолетовое лицо вытянулось у Гарри на глазах. — Ну, это все объясняет, — сказал он, и перед его рубашки затрещал, так как он продолжал надуваться, — теперь можешь идти.

— Что? — спросил Гарри.

— Ты слышал меня — ВОН, — заревел дядя Вернон так, что даже тетя Петунья и Дадли подскочили. — ВОН! ВОН! Я должен был сделать это много лет назад! Совы думают, что наш дом — это им дом отдыха. Пол зала разрушено. Хвост у Дадли, Мардж, парящая у потолка и, вдобавок ко всему, летающий форд «Англия» — ВОН! Было такое? Ты в истории! От тебя одни неприятности, ты не подвергнешь мою жену и сына, ты не вовлечешь нас в неприятности. Если ты собираешься идти тем же путем, где сейчас твои бесполезные родители, пожалуйста! ПРОЧЬ ОТСЮДА!

Гарри снова прирос к тому месту, где стоял. Письма из Министерства, мистера Уизли, Сириуса были в его руке. "Не уходи из дома снова, НЕ ОСТАВЛЯЙ СВОИХ ТЕТЮ С ДЯДЕЙ, ЧТОБЫ НЕ СЛУЧИЛОСЬ!"

— Ты слышал меня? — сказал дядя Вернон, выгибаясь вперед так, что его фиолетовое лицо приблизилось к Гарриному, он фактически чувствовал пятна слюны на его лице. — Давай отсюда! Ты уже сильно пожалел, что не уехал отсюда полчаса назад! Я прав насчет тебя? Уходи и никогда не появляйся на нашем пороге снова! Не знаю, почему мы держали тебя! Мардж была права, тебя надо было отдать в приют. Мы будем наказаны за свою доброту. Я думал, мы могли бы раздавить бы тебя, я думал, мы могли бы превратить тебя в нормального, но ты был хилым с самого начала, и меня достало все это, а именно — СОВЫ!

Пятая сова протиснулась через дымоход так быстро, что практически не запачкала пол возле камина перед взлетом в воздух с громким визгом. Гарри поднял руку, чтобы схватить письмо в алом конверте, но сова пролетела над его головой, летя по направлению к тете Петунье, которая вскрикнула и увернулась, закрыв лицо руками. Она бросила красный конверт ей на голову и полетела прямо к камину.

Гарри бросился вперед, чтобы схватить письмо, но тетя Петунья была первой.

— Вы можете не открывать его, если хотите, — сказал Гарри, — но я все равно услышу его, это вопилка!

— Брось его, Петунья! — прорычал дядя Вернон, — не открывай его, это может быть опасно!

— Оно адресовано мне, — сказала тетя Петунья колеблющемся голосом, Вернон, гляди, это для меня. "Миссис Петунья Дурсли, Кухня, Тисовая улица, дом номер 4."

Она испуганно отдышалась. Красный конверт залился дымом.

— Откройте! — убеждал ее Гарри. — Откройте лучше сейчас, потом хуже будет…

— Нет!

Руки тети Петуньи дрожали. Ее взгляд дико бегал по кухне, ища запасной выход, но было слишком поздно, конверт загорелся. Тетя Петунья бросила его.

Ужасный голос заполнил кухню, отзываясь эхом в запертом месте, раздаваясь из горевшего письма.

"Вспомни мое прошлое, Петунья."

Взгляд у тети Петуньи был похож на предобморочный. Она почти упала на стул, позади Дадли, закрыв лицо руками. Остатки конверта тлели в золе.

— Что это? — спросил дядя Вернон хрипло.

Тетя Петунья ничего не ответила. Дадли глупо смотрел на свою мать, раскрыв рот. Стояла гробовая тишина. Гарри наблюдал за тетей крайне изумленно, его голова готова была разорваться на мелкие кусочки.

— Петунья, дорогая? — обратился робко к ней дядя Вернон.

Она подняла голову, все еще дрожа и сглотнула.

— Мальчик… мальчик должен остаться, Вернон! — слабо проговорила тетя Петунья.

— Ч-что?

— Он останется, — сказала она, не смотря на Гарри и уставившись себе под ноги.

— Он, но Петунья…

— Если мы выставим его, соседи много чего наболтают, — сказала она. Она быстро вернулась в свое обычное раздражительное состояние, хотя она все еще была очень бледна. — Они будут задавать глупые вопросы, им будет интересно, куда он ушел, мы должны оставить его.

— Но, Петунья, дорогая…

Тетя Петунья проигнорировала его. Она обратилась к Гарри:

— Ты останешься в своей комнате, — сказала она, — ты не должен выходить из дому. А сейчас отправляйся в кровать.

Гарри не двигался:

— От кого была эта вопилка?

— Не спрашивай меня не о чем! — хватала воздух тетя Петунья.

— Вы общаетесь с волшебниками?

— Я сказала тебе идти в постель!

— Что это значит? Вспомни прошлое, кого?

— В постель!

— Каким образом?

— ТЫ ЧТО, ОГЛОХ, ЧТО ЛИ, ТЕБЕ ТЕТЯ ЯСНО СКАЗАЛА, ИДИ СПАТЬ!!!

 

Глава 3

Авангард

"На меня только что напали дементоры и, наверно, мне грозит исключение из Хогвартса. Я хочу знать, что происходит, и когда я смогу выбраться отсюда."

Гарри переписал эти слова на три отдельных листочка сразу, как только добрался до стола в своей темной спальне. Первое письмо он адресовал Сириусу, второе Рону а третье Гермионе. Его сова Хедвига была еще на охоте; ее клетка стояла на столе пустая. В ожидании совы он мерил шагами комнату, в голове пульсировала боль, он был слишком возбужден, чтобы заснуть, даже несмотря на то, что глаза болели и слипались от усталости. К тому же у него болела спина после удара об дом Дадли, и две шишки на голове после удара об окно и встречи с кулаком Дадли пульсировали болью.

Он ходил по комнате в бессильном гневе и расстройстве, сжимая кулаки и скрипя зубами, бросая гневные взгляды в пустое звездное небо, проходя мимо окна. Дементоров послали за ним, миссис Фигг и Мундунгус Флетчер сказали ему об это по секрету, затем исключение из Хогвартса и слушанье в Министерстве Магии — и еще никто не сказал ему что происходит.

И что, что, имел в виду этот Крикун? И чей голос звучал так угрожающе, так ужасно из кухни? Почему его держат здесь без информации? Почему все обращаются с ним как с каким-то непослушным ребенком?

Не используй больше магию, оставайся в доме…

Он пнул свой школьный рюкзак, проходя мимо, но когда гнев оставил его, вдобавок к боли во всем теле у него заболел палец на ноге.

Когда он прохромал мимо окна, в него, тихо шурша крыльями, как маленькое привидение влетела Хедвига.

— Так долго! — прорычал Гарри, когда она легко села на верхушку своей клетки. — Это можешь оставить, у меня есть для тебя работа.

Хедвига укоризненно посмотрела на Гарри своими большими, круглыми, янтарными глазами, поверх дохлой лягушки, зажатой в клюве.

— Иди сюда, — сказал Гарри, взяв три маленьких пергамента и кожаный ремешок и привязывая свертки к ее чешуйчатой ноге, — Доставь это прямо в руки Сириуса, Рона и Гермионы. И не возвращайся сюда без хороших, длинных ответов. Продолжай клевать их, пока они не напишут достаточно длинные ответы. Поняла?

Хедвига издала приглушенный клекот — в клюве до сих пор была зажата лягушка.

— Тогда лети, — сказал Гарри.

Она немедленно снялась с места. Момент и она пропала.

Гарри, не раздеваясь, рухнул на кровать и уставился в темный потолок. В добавление ко всему теперь он чувствовал вину перед Хедвигой за то, что был так груб с ней; она была единственным другом мальчика в доме номер четыре на Прайвет Драйв. Но он извинится перед совой, когда она вернется с ответами от Сириуса, Рона и Гермионы.

Они просто обязаны были быстро написать ответы, не могли же они игнорировать нападение дементоров. Возможно, проснувшись на следующее утро, он увидит три письма, полные дружеского сочувствия и планов на его переезд в Пристанище. С это приятной мыслью сон окутал Гарри, заглушая все переживания.

Но на следующее утро Хедвига не вернулась.

Гарри провел весь день в своей комнате, выходя лишь в туалет. Три раза в этот день тетя Петуния пропихивала еду в его комнату через откидную дверцу, которую дядя Вернон установил три года назад. И каждый раз, когда она приближалась, Гарри пытался задать ей вопрос о Крикуне, но с тем же успехом он мог спрашивать дверные ручки, он бы получил точно такие же ответы. И вообще, Дурслеи держались подальше от его спальни. Гарри не мог видеть, как они полностью игнорируют его, но другая ссора ничего бы не дала, кроме как, возможно, разозлила бы его так, что он не удержался бы от применения магии.

Так прошло целых четыре дня.

Гарри попеременно заполняла беспокойная энергия, что отнимало у него способность делать выводы. Сколько раз он ходил по своей комнате, злясь на всех, за то, что оставили его изнемогать от неизвестности; а порой, из-за усталости, он мог лежать на кровати часами, бессмысленно смотря в пространство, ощущая боль и страх при мысли о слушании в Министерстве.

* * *

Что если они придут за ним? Что если его исключат и его палочку сломают на половинки? Что он будет делать, куда он пойдет? Он не сможет вернуться и жить все время с Дурслеями, не сейчас, когда он узнал другой мир, мир к которому он действительно принадлежал. Сможет ли он переехать в дом Сириуса, как Сириус предлагал год назад, до того, как ему пришлось спасаться бегством от министерства? Позволят ли Гарри жить там одному, несмотря на то, что он — несовершеннолетний? Было ли нарушение Международного Статуса Секретности достаточно серьезным для того, чтобы посадить его в Азкабан? Как только у него возникла эта мысль, Гарри выскользнул из кровати и снова начал мерить комнату шагами.

* * *

На четвертую ночь после того, как Хедвига улетела, Гарри лежал в очередной фазе полного равнодушия, глядя в потолок, его измученный мозг был совершенно пуст, когда в комнату ввалился дядя Вернон. Гарри медленно оглядел его. На дяде Верноне был его лучший костюм, а на лице застыло очень самодовольное выражение.

— Мы уезжаем, — сказал он.

— Простите?

— Мы, то есть твоя тетя, Дадли и я, уезжаем.

— Прекрасно, — равнодушно сказал Гарри, снова уставившись в потолок.

— Ты не покинешь свою комнату, пока мы не вернемся.

— Угу.

— Тебе запрещается трогать телевизор, стерео или другое наше имущество.

— Хорошо.

— Еду из холодильника не красть.

— ОК.

— Я собираюсь закрыть твою дверь.

— Ну так закрывайте.

Дядя Вернон свирепо глянул на Гарри — отсутствие сопротивления вызвало подозрения — потом вывалился из комнаты и запер за собой дверь. Гарри услышал, как проворачивается ключ в замке, и как дядя Вернон, громко топая, спустился вниз по ступенькам. Пару минут спустя он услышал, как хлопнула дверца машины, взревел двигатель, и раздался звук выезжающей со двора машины.

Гарри не особо переживал об отъезде Дурслеев. В этом, для него не было разницы, были ли они дома или нет. Он даже не мог найти в себе силы, чтобы встать с кровати и включить свет в своей спальне. Комната вокруг него погружалась в темноту, пока он лежал, слушая ночные звуки через окно, которое он держал всегда открытым в ожидании приятного момента, когда вернется Хедвига. В пустом доме раздавались скрипы. В трубах булькало. Гарри лежал в каком-то ступоре, думая ни о чем, остановившись на своем несчастье.

* * *

Затем, совершенно отчетливо, он услышал грохот внизу на кухне. Он резко вскочил и выпрямился, напряженно вслушиваясь. Дурслеи не могли вернуться, это было как-то слишком быстро, и в любом случае, он не слышал их машины.

Сначала несколько секунд стояла тишина, затем раздались голоса.

Сначала несколько секунд была тишина, затем раздались голоса. Грабители, подумал Гарри, сползая с постели на ноги, но спустя доли секунд понял, что грабители не разговаривали бы так громко, как те, кто сейчас ходили по кухне, нисколько не заботясь, что их услышат.

Гарри схватил свою палочку с тумбочки и стал лицом к своей двери, прислушиваясь. В следующий момент, когда замок издал громкий щелчок и дверь распахнулась, он резко отпрыгнул в сторону. Гарри стоял не в силах пошевелиться, и смотрел в дверной проем на лестничную площадку, напрягая слух, но ничего не происходило. Гарри поколебался момент, затем вышел тихо и стремительно из своей комнаты на верхнюю площадку лестницы. Сердце колотилось где-то в горле. Внизу, в тени холла, стояли несколько людей, их силуэты четко вырисовывались в свете уличного фонаря; восемь или девять из них, все кого Гарри мог видеть, смотрели прямо на него.

— Опусти свою палочку, мальчик, пока ты никому глаз не выколол, сказал низкий, ворчливый голос.

Сердце Гарри заколотилось еще сильнее. Он знал этот голос, но палочку не опустил.

— Профессор Хмури? — неуверенно спросил Гарри.

— Я не знаю, как на счет «Профессора», — проворчал голос. — Я ведь ни когда не учил, правда? Спускайся, мы хотим увидеть тебя.

Гарри легко опустил свою палочку, но не расслабил хватку на ней и не двинулся с места. У него имелись очень хорошие причины для подозрения.

Он недавно провел целых девять месяцев с тем, про кого думал, что он Шизоглаз Хмури, пока не обнаружили, что это не Хмури на самом деле, а самозванец; кроме того, этот самозванец пытался убить Гарри.

Но прежде чем он принял решение, что делать дальше, слегка хриплый голос донесся до него.

— Все в порядке, Гарри. Мы пришли, чтобы забрать тебя.

Сердце Гарри подпрыгнуло. Он знал этот голос, хотя не слышал его больше года.

— П-профессор Люпин? — удивленно произнес он. — Это вы?

— Почему это мы стоим в темноте? — произнес третий женский голос, который был полностью незнаком Гарри. — Люмос.

Конец палочки вспыхнул, освещая прихожую магическим светом. Все еще молодой, Люпин выглядел уставшим и скорее больным; его волосы еще больше поседели с того момента, как Гарри в последний раз сказал ему до свидания и его роба была еще более поношенная, чем когда-либо. Тем не менее, он широко улыбался Гарри, который пробовал улыбаться в ответ, не смотря на свое шокированное состояние.

— Ох, он выглядит так, как я и думала, — сказала ведьма, которая держала свою светящуюся палочку. Она выглядела самой молодой; у нее было овальное лицо, темные глаза, короткие волосы с сильным фиолетовым оттенком.

— Мда. Теперь я понимаю, что ты имел в виду Ремус, — сказал лысый мрачный колдун, который стоял в самом конце. У него был глубокий тихий голос, в ухо вдета единственная золотая серьга. — Он выглядит совсем как Джеймс.

— Кроме глаз, — сказал простуженный голос колдуна с серебряными волосами, стоявшего позади. — Глаза как у Лили.

Шизоглаз Хмури, у которого были длинные седые, серые волосы и нос, лишенный большого куска, подозрительно косился на Гарри, своими глазами разного размера. Один был маленький, темный и словно бусина, другой большой, круглый и цвета электрик — магический глаз, который был способен видеть сквозь стены, двери и что происходит за спиной у Хмури.

— Ты совершенно уверен, что это он, Люпин? — прорычал старый аврор. Было бы неплохо, если бы мы принесли назад какого-нибудь Упивающегося Смертью исполняющего роль мальчика. Мы должны спросить его только то, что знает реальный Поттер. Если только никто из вас не захватил какой-нибудь Признавалиум.

— Гарри, какую форму принимает твой Патронус? — спросил Люпин.

— Оленя, — нервно ответил Гарри.

— Это он, Шизоглаз, — сказал Люпин.

Все продолжали смотреть на него, пока Гарри спускался по ступенькам, пряча свою палочку в задний карман джинсов.

— Не клади туда свою палочку, мальчик! — проревел Хмури, — Что если она загорится? Знаешь? Волшебники, получше тебя, теряли свои ягодицы.

— И кого вы знаете, из таких людей? — заинтересовано спросила ведьма с фиолетовыми волосами.

— Никогда не возражайте, просто держите свою палочку подальше от заднего кармана, — проворчал Хмури. — Элементарная безопасность палочки, никто уже не беспокоится об этом больше.

И он заковылял по направлению к кухне.

— Я видел это, — раздраженно добавил он, когда женщина подняла глаза к потолку.

Люпин пожал руку Гарри.

— Как ты? — спросил он, рассматривая крестника.

— Прекрасно…

Гарри с трудом верил, что это реально. Четыре недели без единого намека на план, как его вытащить с Привет Драйв, и вдруг целая группа колдунов появившихся в доме так, как если бы это долго планировалось. Он посмотрел на людей, которые окружили Люпина; они еще жадно разглядывали его. Гарри резко осознал факт, что он уже четыре дня как не расчесывался.

— Я… Вам действительно повезло, что Дурслеев нету дома, пробормотал он.

— Повезло, ха! — сказала женщина с фиолетовыми волосами. — Это была я, которая завлекла их из дому. Послала письмо по маггловской почте, сказала им, что они выбраны лауреатами Всеанглийского конкурса На Самую Ухоженную Загородную Лужайку. Они сейчас идут на получение приза… по крайней мере, они так думают.

Гарри живо представил себе лицо дяди Вернона, когда он поймет, что это не Конкурс за Лучший Газон.

— Так мы уезжаем, не так ли? — спросил он. — Скоро?

— Да, скоро, — сказал Люпин. — Мы как раз ждем, чтобы вокруг было пусто.

— А куда мы пойдем? В Пристанище? — полный надежд спросил Гарри.

— Нет, не в Пристанище, — ответил Люпин, подталкивая Гарри по направлению к кухне; маленькая группа колдунов последовала за ними, все еще любопытно рассматривая Гарри. — Слишком рискованно. Мы установили штаб, там, где его не обнаружат. Потребуется лишь время…

Шизоглаз Хмури теперь сидел за кухонным столом потягивая из карманной фляги, его волшебный глаз крутился во всех направлениях, зыркая на кухонные маггловские приборы.

— Это Аластор Хмури, Гарри, — продолжил Люпин, указывая в сторону Хмури.

— Да, я знаю, — неловко сказал Гарри. Он чувствовал себя странно, быть представленным, как он думал, тому, кого знал целый год.

— А это Нимфадора…

— Не называй меня Нимфадорой, Ремус, — вздрогнула молодая ведьма. Просто Тонкс.

— Нимфадора Тонкс, которая предпочитает, чтобы ее знали только по ее фамилии, — закончил Люпин.

— Ты бы тоже так поступал, если бы твоя мать, ради шутки, назвала бы тебя Нимфадорой, — пробормотала Тонкс.

— А это Кингсли Чаклеболт. — он указал на высокого темного колдуна, который поклонился.

— Эльфиас Додж, — колдун с простуженным голосом кивнул.

— Дедалус Диглл…

— Мы раньше встречались, — пропищал возбужденный Диглл, роняя свою фиолетовую шляпу.

— Эммелайн Венс.

Пышно выглядевшая ведьма в изумрудно зеленой шали, наклонила свою руку.

— Старгис Подмор.

Колдун, с квадратной челюстью и с густыми бледно-желтыми волосами, подмигнул.

— И Хестия Джонс.

Розовощекая, темноволосая ведьма махнула рукой рядом с тостером.

Гарри неловко кивнул головой каждому из них, когда они были представлены. Он хотел бы, чтобы на него не смотрели так, как если бы он стоял на сцене. Ему было также интересно, почему так много людей было здесь.

— Я удивлен количеству людей, которые присоединились к нам, — сказал Люпин, будто бы прочитав мысли Гарри; уголки его рта слегка дернулись.

— Да, хорошо. Чем больше, тем лучше, — мрачно сказал Хмури. — Мы твоя охрана, Поттер.

— Мы как раз ждем сигнала, который скажет нам, что выходить будет безопасно, — сказал Люпин, поглядывая в кухонное окно. — У нас есть примерно 15 минут.

— Какие чистюли, не так ли, эти магглы? — сказала ведьма, которую надо было звать Тонкс и которая с большим интересом изучала кухню. — Мой отец, магглорожденный и он страшный неряха. Я полагала, что у волшебников всегда почище?

— Ээ…Да, сказал Гарри. — Слушайте, — он повернулся к Люпину. — Что происходит, я ничего ни от кого не слышал, что с Вол…?

Несколько ведьм и колдунов сделали странные шипящие звуки; Дедалус Диглл снова уронил свою шапку а Хмури прорычал:

— Замолчи!

— Почему? — спросил Гарри.

— Здесь мы ничего не обсуждаем, это слишком рискованно, — сказал Хмури, поворачивая свой нормальный глаз к Гарри. Его магический глаз сфокусировался и остановился на потолке.

— Это проклятье, — злобно добавил он, дотрагиваясь до своего магического глаза. — Его надо держать приклеенным — каждый раз эта пена беспокоит меня.

И с противным хлюпающим звуком, больше похожим на затычку, вытянутую из раковины, он вытащил свой глаз.

— Шизоглаз, ты же знаешь, что это отвратительно, не так ли? — спросила Тонкс.

— Гарри, подай мне, пожалуйста, стакан воды, — потребовал Хмури.

Гарри подошел к посудомоечной машине, достал чистый стакан и наполнил его водой из под крана, продолжая нетерпеливо наблюдать за группой волшебников. Их пристальные взгляды начали раздражать его.

— Спасибо, — сказал Хмури, когда Гарри передал ему стакан. Он кинул магический глаз в воду и начал полоскать его; глаз непрерывно крутился, глядя на всех вокруг. — Я хочу 360 градусов видимости после возвращения из путешествия.

— Как мы собираемся уходить отсюда? — спросил Гарри.

— Метла. Единственный выход. Ты еще молод для аппарирования, а они будут наблюдать за кружаной сетью. И это лучше, чем создание портключа.

— Ремус говорил, что ты хорошо летаешь, — сказал Кингсли Чаклеболт своим глубоким голосом.

— Он превосходен, — сказал Люпин поглядывая на часы. — Но в любом случае, тебе лучше пойти и упаковать вещи, Гарри, мы должны быть готовы, когда поступит сигнал.

— Я помогу тебе, — вызвалась Тонкс.

Она проследовала за Гарри, осматривая все вокруг с большим интересом.

— Забавное местечко, — сказала она. — Тут как-то слишком чисто, понимаешь что я имею ввиду? Немного неестественно. О вот это лучше, добавила она, когда они вошли в спальню Гарри и она включила свет.

* * *

Его комната без сомнения была намного грязнее, чем остальная часть дома. В эти четыре дня полной апатии он не очень то стремился поддерживать порядок.

Большинство принадлежащих ему книг были разбросаны по полу, когда он пытался развлечь себя одной из них, и отбрасывал в сторону; клетка Хедвиги нуждалась в чистке, и уже начинала вонять; его сундук стоял открытым, показывая смесь маггловской одежды с робами волшебника, часть которых были разбросаны на полу вокруг сундука. Гарри начал поднимать книги и поспешно швырять их в свой сундук.

Тонкс остановилась напротив открытого гардероба, рассматривая свое отражение в зеркале, которое было на внутренней стороне дверцы.

— Знаешь, не думаю что фиолетовый действительно мой цвет, — сказала она, подергивая локон своих волос, — Как думаешь, не делает ли это меня немного выделяющейся?

— Ээ… — сказал Гарри, разыскивая "Квиддичные Команды Великобритании и Ирландии".

— Да, так и есть, — решительно сказала Тонкс. Она напряженно прищурилась, как будто пыталась что-то вспомнить. Секунду спустя ее волосы окрасились в жевачно-розовый цвет.

— Как вы это сделали? — спросил Гарри, широко открыв рот.

— Я Метаморфмаг, — сказала она, снова поглядывая на свое отражение и крутя головой, чтобы рассмотреть волосы со всех сторон, — Это значит, что я могу менять свой внешний вид когда захочу, — добавила она, заметив озадаченный взгляд Гарри, в зеркале.

— Это с рождения. Когда я училась на аврора, то получала самые высокие оценки по Маскировке, хотя никогда не учила этот предмет. Это было здорово.

— Вы аврор? — удивленно спросил Гарри.

Ловец Темных Магов — только это он рассматривал в качестве будущей профессии после окончания Хогвартса.

— Да, — сказала Тонкс, она выглядела гордой. — Кингли тоже, но он немного выше меня. Я квалифицировалась только год назад. Мне не хватает Хитрости и Слежки. Я ужасно неуклюжая, ты слышал, как я разбила тарелку, когда мы появились внизу?

— А вы можете научить меня метаморфмагии? — спросил Гарри, выпрямляясь и полностью забыв про вещи.

Тонкс хихикнула.

— Уж не собираешься ли ты иногда прятать этот шрам, а?

Ее глаза нашли шрам в виде молнии на лбу Гарри.

— Нет, не собираюсь, — промямли Гарри, отвернувшись. Ему никогда не нравилось повышенное внимание людей, которые пялились на его шрам.

— Что ж, это будет очень трудно, — сказала Тонкс. — Метаморфмагия очень редкая, с ней рождаются, а не учатся. Большинству волшебников надо использовать палочку, чтобы изменить свой вид. Но нам пора идти, Гарри, и предполагалось, что ты должен был упаковать свои вещи, — виновато добавила она, смотря на то, что было разбросано по полу.

— Ах да, — спохватился Гарри, хватая еще несколько книг.

— Не глупи, будет гораздо быстрее, если это сделаю я, — крикнула Тонкс, широко размахивая палочкой над полом.

Книги, одежда, телескоп и весы, все взлетело в воздух и вперемешку упало в сундук.

— Конечно, не все так аккуратно, — сказала Тонкс, подходя к сундуку и разглядывая беспорядок внутри. — Моя мама имеет привычку самой собирать вещи. Она пытается приучить себя к порядку — даже носки берется сама складывать. Но я никогда не пыталась делать так же — это своего рода ритуал, — Она сделала еще один жест своей палочкой и один из носков Гарри сделал мертвую петлю в воздухе и плюхнулся в сундук.

— Ладно, хорошо, — сказала Тонкс, захлопывая крышку сундука. — По крайней мере, все. Мы немного и тут приберемся, тоже, — сказала она, указывая на клетку Хедвиги. — Scourgify.

Несколько перьев и помет исчезли.

— Что ж, так будет немного лучше. Но я никогда не использую заклинания такого рода в домашнем хозяйстве. Ну ладно, все взял? Котел? Метлу? Ухты! Всполох.

* * *

Она восхищенно распахнула глаза, увидев метлу в правой руке Гарри. Это была его гордость и радость, подарок от Сириуса, стандартная международная метла.

— А я все еще летаю на комете 2-60, - с завистью сказала Тонкс. — Ну ладно… Палочка все еще у тебя в джинсах? Обе ягодицы на месте? ОК, пошли. Locomotor сундук.

Сундук Гарри взмыл на несколько дюймов в воздух. Держа свою палочку как указку кондуктора, Тонкс заставила сундук парить через спальню в открытую дверь впереди них. В левой руке она несла клетку Хедвиги. Гарри спустился следом за ней, неся свою метлу.

Когда они возвратились на кухню, Хмури уже поместил свой глаз на место, который теперь вращался так быстро после его мойки, что Гарри почувствовал тошноту от этого взгляда. Кингсли Чаклеболт и Старгис Подмор изучали микроволновку, а Хестия Джонс смеялась над картофелечисткой, она бродила поперек открытых выдвижных ящиков. Люпин подписывал письмо, адресованное Дурслеям.

— Превосходно, — сказал, когда Тонкс и Гарри вошли на кухню. — У нас есть примерно минута, я думаю. Нам, возможно, придется выбираться через сад, так что будьте готовы. Гарри, я оставил письмо твоим дядя и тете, чтоб они не переживали…

— Они не будут, — сказал Гарри.

— …что ты в безопасности.

— Это огорчит их.

— …и ты увидишь их следующим летом.

— А я должен?

Люпин улыбнулся, но не ответил.

— Пойдем мальчик, — грубо сказал Хмури, подзывая мальчика вперед своей палочкой. — Мне надо тебя сделать невидимым.

— Вам надо что? — нервно спросил Гарри.

— Disillusionment Заклятье, — сказал Хмури, вздымая палочку. — Люпин говорит, что у тебя есть плащ Невидимка, но он не будет сидеть спокойно, пока мы будем лететь. Это замаскирует тебя лучше. Ну начали…

Он тяжело постучал ему по макушке и Гарри почувствовал странное ощущение, как будто Хмури только что разбил яйцо у него на голове; как будто холодные струйки побежали вниз по его телу, от точки, где прикоснулась палочка.

— Отличная работа, Шизоглаз, — оценивающие сказала Тонкс, смотря куда-то на Гарри.

Гарри посмотрел вниз, на свое тело, или вернее, то что было его телом, он уже выглядел не так, как раньше. Он не был невидимкой; он принял цвет и структуру, тех вещей, что стояли позади него. Было похоже, что он стал человеком-хамелеоном.

— Пойдем, — сказал Хмури, открывая волшебной палочкой заднюю дверь.

Они все вышли на прекрасно сохраненный газон дяди Вернона.

— Чистая ночь, — хрюкнул Хмури, его магический глаз сканировал небеса. — Могли немного облаками покрыть. Так, ладно, ты… — он кашлянул на Гарри. — Мы собираемся лететь в тесном порядке. Тонкс будет прямо перед тобой, так что держись ее хвоста. Люпин будет прикрывать нас снизу. Я буду лететь сзади. Остальные будут окружать нас. Мы не хотим портить шеренгу, из-за чего-либо, понял? Если одного из нас убьют…

— А это возможно? — с опаской спросил Гарри, но Хмури проигнорировал его.

— …другие продолжают лететь, не останавливаясь, не порча шеренгу. Если они поймают нас всех, а ты выживешь, Гарри, арьергард стоит и дожидается нас. Продолжай лететь на восток и они присоединятся к тебе.

— Перестань быть таким веселым, Шизоглаз, не то он будет думать, что мы не принимаем это всерьез, — сказала Тонкс, в то время, как она привязала сундук Гарри и клетку Хедвиги в упряжь, свисающую с ее метлы.

— Я просто рассказываю мальчику план, — прорычал Хмури. — Наша работа — доставить его в целости в Штаб, и если мы умрем в попытке…

— Никто не собирается умирать, — сказал Кингсли Чекелболт своим глубоким спокойным голосом.

— Седлайте метлы, вон он первый сигнал! — резко сказал Люпин, указывая на небо.

Далеко — далеко над ними ливень ярко красных искр вспыхнул среди звезд. Гарри сразу узнал их: искры из палочки. Он перекинул правую ногу через Всполох, крепко ухватился за него и почувствовал его очень легкую вибрацию, как будто бы метла желала так же сильно, как и Гарри, подняться в воздух еще раз.

— Второй сигнал! поехали! — громко сказал Люпин, когда еще больше искр, на этот раз зеленых, взорвались высоко над ними.

Гарри тяжело оттолкнулся от земли. Прохладный ночной воздух свистел сквозь его волосы, в то время как четкие квадратные сады Привет Драйв удалялись, быстро сморщиваясь в мешанину темно-зеленого и черного, и каждая мысль о слушании в Министерстве выветривалась из его разума, как будто быстрый воздух выдувал их из головы. Он чувствовал себя так, будто его сердце готово взорваться от удовольствия; он снова летит, летит прочь от Привет Драйв, о чем он мечтал все лето, он летит домой… Спустя несколько великолепных моментов все его проблемы, похоже, превратились в ничто, незначительными в обширном звездном небе.

— Держитесь левее, держитесь левее, там магглы смотрят, — проорал Хмури сзади. Тонкс отклонилась и Гарри последовал за ней, наблюдая за тем, как его сундук широко раскачивается под ее метлой.

— Нам нужно набрать высоту…дать еще одну четверть мили!

У Гарри от холода заслезились глаза, когда они поднялись еще выше; теперь он ничего внизу не видел кроме крошечных огоньков света от автомобильных фар и уличных фонарей. Два огонька из крошечных огоньков, могли принадлежать машине дяди Вернона… Дурслеи должно быть прямо сейчас возвращаются назад, в пустой дом, полные ярости из-за несуществующего Газонового Конкурса… И Гарри громко рассмеялся от этой мысли, его голос как будто утонул в колыхающихся робах других, в скрипящей упряжи, держащей его сундук и клетку, и в свисте ветра в их ушах, когда они проносились сквозь воздух. Он не чувствовал себя таким бодрым и счастливым уже месяц.

— Берем южнее! — прокричал Шизоглаз. — Впереди город!

Они повернули направо, избегая пролетать непосредственно над сверкающей паутиной огней внизу.

— Держитесь юго-востока и набирайте высоту. Здесь низкие облака, мы можем затеряться в них! — позвал Хмури.

— Мы не полетим сквозь облака, — злобно проорала Тонкс. — Мы все намокнем, Шизоглаз!

Гарри успокоился, услышав, что она сказала; из-за держания Всполоха его руки начинали неметь. Он пожалел, что не взял пальто: его уже пробивала дрожь. Они изменяли свой курс каждый раз согласно инструкций Шизоглаза. Глаза Гарри опять подвергались натиску холодного ветра, который заставлял его уши болеть; он смог вспомнить, когда ему было еще так холодно на метле: на протяжении квиддичного матча против Хаффлпафа на третьем году обучения, который проходил в шторм. Охрана Гарри непрерывно кружила вокруг него, как большие птицы, словно он был их добычей. Гарри потерял счет времени. Он гадал, как долго они летят, он чувствовал, что где-то примерно час.

— Сворачиваем на юго-запад! — проорал Хмури. — Мы хотим избежать автострады!

Гарри было настолько холодно, что с тоской думал об уютных сухих салонах проезжающих внизу машин или с еще большей тоской о путешествии на Дымолетном порошке (или кружаная мука); возможно, некомфортно вращаться в камине, но по крайней мере в пламени было тепло… Кингсли Чаклеболт резко кружил вокруг него, своей лысой головой и ярко сверкая своей серьгой в лунном свете… Вот Эммелайн Венс справа, ее палочка находилась у нее в руках, а голова вертелась то влево то вправо… потом она тоже резко взмыла над ним, чтобы ее сменил Старгис Подмор…

— Мы должны раздвоиться и отлететь немного назад, просто чтобы убедиться, что за нами не следят! — прокричал Хмури.

— ТЫ С УМА СОШЕЛ, ШИЗОГЗАЗ? — заверещала Тонкс впереди. — Мы все примерзнем к этим метлам. Если мы полетим на круг, а мы конечно не полетим, то доберемся до места только на следующей неделе. Кроме того, мы теперь уже близко!

— Время начать снижаться! — донесся голос Люпина. — Следуй за Тонкс, Гарри!

Гарри нырнул вслед за Тонкс. Они направлялись к самой большой коллекции огней, которую ему только доводилось видеть: огромная, падающая перекрещенная масса, которая блестела в линиях и сетках, рассыпанная на лоскутки (обрывки) в глубокой темноте. Они спускались все ниже и ниже, пока Гарри не увидел отдельные фары и фонари, дымовые трубы и телевизионные антенны. Гарри очень захотел добраться до земли, как будто он был уверен, что кто-нибудь отогреет его от метлы.

— Вот мы и приехали! — позвала Тонкс и пару секунд спустя, приземлилась.

Гарри опустился прямо сзади нее и соскочил на неухоженую траву посередине маленького сквера. Тонкс уже расстегнула сундук Гарри. Дрожа, Гарри огляделся. Зловещие фасады окружающих домов никого не приветствовали; у некоторых из них были разбиты окна, тускло мерцали в свете уличных фонарей, краска отлупилась от многих дверей, и кучи мусора лежали на передних ступеньках некоторых домов.

— Где мы? — спросил Гарри, но Люпин тихо сказал: «Минуточку».

Хмури что-то искал в своем плаще, его кривые руки были неуклюжими от холода.

— Есть, — пробормотал он и вознес то, что напоминало серебряную зажигалку в воздух, и кликнул ей. Ближайший фонарь потух с легким «пум». Он кликнул выключалкой еще раз, и следующая лампа потухла; он продолжал кликать до тех пор, пока все лампы в сквере не погасли, и лишь один, нетронутый свет исходил из занавешенных окон и от серповидной луны у них над головами.

— Позаимствовал у Дамблдора, — проворчал Хмури, убирая в карман выключалку. — Это избавит от любых магглов, глазеющих в окно, понимаете? А теперь пошли, быстро.

Он схватил Гарри за руку и повел его по траве, через дорогу на тротуар; Люпин и Тонкс следовали за ними, неся сундук Гарри, схватив его за ручки каждый со своей стороны; остальная охрана с палочками наизготовку прикрывали их. Приглушенная музыка стерео доносилась из верхнего окна ближайшего дома. Вокруг воняло гниющим мусором, который то тут, то там вываливался из сломанных контейнеров.

— Здесь, — пробормотал Хмури, впихивая лист пергамента в Disillusioned руку Гарри и держа горящую палочку так, что бы осветить написанное. — Читай быстро и запоминай.

Гарри посмотрел на листок бумаги. Узкий почерк был смутно знаком. Там говорилось:

Штаб ордена феникса может быть основан в номере 12, поместье Гриммолд, Лондон.

 

Глава 4

Поместье Гриммолд, 12

— Что за Орден? — начал Гарри.

— Не здесь, парень! — рявкнул Хмури, — Подожди, пока войдем внутрь!

Он взял у Гарри листочек и поджег его взмахом палочки. Записка съежилась, зола упала на землю. Гарри опять оглядел окружающие строения. Стоя перед домом номер одиннадцать, он посмотрел налево и увидел номер десять, направо — но там был номер тринадцать.

— Но где…

— Подумай о том, что ты только что запомнил, — спокойно сказал Люпин.

Гарри подумал, и как только он мысленно вспомнил ту часть записки, в которой говорилось о Поместье Гриммолд, 12, как вдруг из ниоткуда, между номерами одиннадцать и тринадцать, появилась ветхая дверь, за которой последовали грязные стены и мрачные окна. Этот особенный дом раздувался среди остальных, раздвигая их в стороны. Гарри только с изумлением глазел на него. В одиннадцатом номере глухо зазвучала стереосистема. Очевидно, магглы внутри ничего не заметили.

— Давай, поспеши, — прорычал Хмури, подтолкнув Гарри в спину.

Гарри подошел к старым каменным ступенькам, пристально вглядываясь в только что появившуюся дверь. Черная краска на двери была поцарапана и облуплена. Дверной молоток — в форме свернувшейся змеи. Не было ни замочной скважины, ни почтового ящика.

Люпин достал волшебную палочку и коснулся двери. Гарри услышал громкие металлические щелчки, потом как будто лязгнула цепочка. Дверь со скрипом отворилась.

— Быстрее заходи, Гарри, — прошептал Люпин, — но недалеко и ни к чему не прикасайся.

Гарри перешагнул через порог в темноту зала. Он почувствовал сырость, пыль и сладковатый запах тления; место казалось заброшенным. Гарри оглянулся и увидел, как входящие за ним Люпин и Тонкс несли его сундук и клетку Хедвиги. Хмури стоял на верхней ступеньке, выпуская шары света, украденные выключалкой из фонарей; они летели назад в лампы, и, прежде чем Хмури, прихрамывая, вошел и закрыл дверь, площадь моментально залилась оранжевым светом; потом темнота в зале стала полной.

— Так…

Он хорошенько стукнул Гарри по голове волшебной палочкой; Гарри почувствовал, как что-то горячее заструилось по его спине, и понял, что Разочаровывающие чары, должно быть, рассеялись.

— Сейчас все стойте спокойно, пока я не зажгу свет, — прошептал Хмури.

Остальные заговорили приглушенными голосами, и у Гарри появилось дурное предчувствие; будто они вошли в дом умирающего. Он услышал тихий шум, а затем старые газовые лампы вдоль стен зажглись: в льющемся, призрачном свете были видны лохмотья обоев и потертый ковер в длинном, мрачном коридоре, наверху мерцали затянутые паутиной люстры, а на стенах криво висели потемневшие от времени портреты. Гарри услышал, как что-то шуршит за плинтусом. Оба светильника и канделябр, стоявшие на шатком столике поблизости, были сделаны в форме змеи.

Послышались торопливые шаги, и мама Рона, миссис Уизли появилась из дверей в дальнем конце холла. Она торопливо шла навстречу, сияя от счастья, но Гарри заметил, что с их прошлой встречи она осунулась и побледнела…

— О, Гарри, как я рада тебя видеть, — тихо сказала она, крепко обнимая Гарри, а затем отстранила его на расстояние вытянутой руки и критически осмотрела, — ты так отощал; тебя нужно покормить, но, боюсь, ужина придется немного подождать.

Она повернулась к волшебникам позади нее и торопливо прошептала: "Он только что прибыл, собрание началось".

Колдуны позади Гарри заинтересованно зашумели и начали подтягиваться к двери, через которую только что вошла миссис Уизли. Гарри пошел за Люпином, но миссис Уизли удержала его.

— Нет, Гарри, собрание только для членов Ордена. Рон и Гермиона наверху, ты можешь подождать с ними, пока собрание закончиться, а потом мы поужинаем. И в зале говори тихо, — добавила она строгим шепотом.

— Почему?

— Я не хочу, чтобы кое-то проснулся.

— Что вы…?

— Я объясню позже, мне нужно поторопиться, я должна быть на собрании. Я только покажу, где ты будешь спать.

Прижимая палец к губам, она на цыпочках повела его мимо длинных, изъеденных молью штор, за которыми, как показалось Гарри, была другая дверь; за углом стояла подставка для зонтиков, выглядевшая так, словно ее сделали из ноги тролля; они начали подниматься по темной лестнице, проходя мимо ряда барельефов из сморщенных голов. Рассмотрев их поближе, Гарри увидел, что головы принадлежат домашним эльфам. У всех них были хоботоподобные носы…

Замешательство Гарри усиливалось с каждым шагом. Что они делают в доме, который выглядит так, будто принадлежит самому темному из колдунов?

— Миссис Уизли, почему…

— Рон и Гермиона тебе все объяснят, милый, мне действительно нужно бежать, — рассеянно прошептала миссис Уизли, — это тут, — они поднялись на второй этаж, — зайдешь в дверь направо. Я позову тебя, когда все закончится.

И она поспешила вниз по лестнице.

Гарри пересек грязную лестничную площадку, повернул ручку в виде змеиной головы, и открыл дверь.

Он едва заметил мрачную комнату с высоким потолком и двумя кроватями, как раздался взволнованный вскрик, переросший затем в громкий вопль, и поле видимости было тут же ограничено большим количеством очень густых волос. Гермиона повисла у него на шее, чуть не сбив с ног, в то время как маленькая сова Рона, Свинристель, восторженно описывал круги над их головами.

— ГАРРИ! Рон, он здесь, Гарри здесь! Мы не слышали, как ты приехал! О, ну как ты? С тобой все в порядке? Ты злился на нас? Уверена, что злился, я знаю, наши письма были дурацкими, но мы не могли ничего тебе сказать: Дамблдор заставил нас поклясться хранить тайну. О, мы должны тебе столько всего рассказать, и у тебя есть, что рассказать нам. Дементоры! Когда мы услышали — и это слушанье в Министерстве — это просто возмутительно, я посмотрела, они не могут тебя исключить: в Декрете о разумных ограничениях колдовства среди несовершеннолетних есть дополнение о случаях использования магии в ситуациях, опасных для жизни:

— Дай ему отдышаться, Гермиона, — ухмыляясь и закрывая за Гарри дверь, сказал Рон. Казалось, он вырос еще на несколько дюймов за месяц, в течение которого они не виделись, и из-за этого казался еще нескладнее, хотя длинный нос, яркие рыжие волосы и веснушки были такими же.

Еще улыбаясь, Гермиона отпустила Гарри, но до того, как она смогла сказать хоть слово, прозвучал мягкий шелест, и что-то белое спланировало со шкафа на плечо Гарри — Хедвига!

Белоснежная сова щелкнула клювом и нежно ущипнула Гарри за ухо, когда тот погладил ее перья.

— Она в порядке, — сказал Рон. — Заклевала нас до полусмерти, когда принесла твои последние письма, вот, посмотри.

Он показал Гарри глубокий, еще не заживший порез на указательном пальце.

— О, да, — сказал Гарри. — Извини, но я хотел получить ответ, знаешь ли…

— Мы хотели ответить тебе, приятель, — сказал Рон, — Гермиона беспокоилась за тебя, она все говорила, что ты сделаешь что-то глупое, если будешь сидеть там один, без новостей, но Дамблдор заставил нас…

— … поклясться не рассказывать мне, — продолжил за него Гарри. — Да, Гермиона уже говорила.

Радость, всколыхнувшаяся от встречи с двумя лучшими друзьями, угасла, как будто в животе вдруг образовался маленький ледяной комок. Внезапно, после целого месяца острой тоски по этим двоим, — Гарри захотел, чтобы Рон и Гермиона оставили его в покое…

Наступила напряженная тишина. Гарри машинально гладил Хедвигу, не глядя на друзей.

— Он думал, что так будет лучше, — отрывисто сказала Гермиона, Дамблдор, я имею в виду.

— Правильно, — сказал Гарри. Он заметил, что ее руки тоже покрыты отметинами клюва Хедвиги и обнаружил, что ему совсем не жаль.

— Я полагаю, он думал, что с магглами ты будешь в полной безопасности.

— Да? — сказал Гарри, поднимая брови. — На вас тоже нападали Дементоры этим летом?

— Да нет, вот почему люди из Ордена Феникса наблюдали за тобой все время.

Гарри почувствовал сильный толчок внутри, как будто он пропустил ступеньку, спускаясь по лестнице. Оказывается, все знали, что за ним следили, кроме него.

— Но ведь это не сработало, не так ли? — сказал Гарри преувеличенно ровным голосом, — В конце концов, мне пришлось позаботиться о себе самому, так?

— Он был так зол, — потрясенно сказала Гермиона, — Дамблдор. Мы видели его. Он был страшен, когда узнал, что Мунгундус ушел с дежурства.

— Ладно, я рад, что он тогда ушел, — холодно сказал Гарри. — Если бы он не сделал этого, мне не пришлось бы колдовать, и Дамблдор наверняка оставил бы меня на Тисовой улице на все лето.

— Ты… Ты не волнуешься о слушании в Министерстве Магии? — тихо спросила Гермиона.

— Нет, — хладнокровно солгал Гарри.

С Хедвигой, удобно устроившейся на плече, он отошел от них, но эта комната вряд ли могла поднять ему настроение. Она была сырой и темной. Пустоту убогих стен разбавляли чистые холсты в деревянных рамах, и когда Гарри проходил мимо них, ему почудилось, что за ними кто-то прячется и хихикает.

— Так почему Дамблдор стремился держать все в тайне от меня? — спросил Гарри, все еще пытаясь сдержаться. — Вы… э-э… потрудились спросить его об этом?

Он быстро взглянул на друзей: как раз вовремя, чтобы заметить как они обменялись взглядом, подтверждая друг другу, что Гарри ведет себя именно так, как они и ожидали… Это не улучшило его настроение.

— Мы говорили Дамблдору, что хотим рассказать тебе обо всем происходящем, — сказал Рон. — Мы правда говорили. Но он сейчас очень занят, мы видели его только дважды с тех пор, как он приехал сюда, и у него было мало времени, он только заставил нас поклясться не писать тебе ничего важного, потому что сов могут перехватить.

— Все-таки он мог бы рассказать мне обо всем, если бы захотел, отрезал Гарри. — Только не говорите мне, что он не знает, как можно послать сообщение без сов.

Гермиона взглянула на Рона и добавила:

— Я тоже так думаю. Но он не хотел, чтобы ты вообще что-нибудь знал.

— Может, он думает, что мне нельзя доверять, — сказал Гарри, разглядывая их выражения лиц.

— Не будь тупицей, — смущенно возразил Рон.

— Или что я не могу о себе позаботиться.

— Конечно, он так не думает! — с нажимом сказала Гермиона.

— Так как же я могу остаться у Дурсли, когда вы вдвоем участвуете во всех событиях, которые здесь происходят? — сказал Гарри. Слова будто летели под откос, опережая одно другое, Гарри говорил все громче. — Почему вам было позволено знать все, что происходит?

— Нет, — прервал его Рон. — Мама не пускает нас на собрания: Она говорит, что мы еще маленькие.

Но Гарри перекричал его.

— ТАК ВЫ НЕ БЫЛИ НА СОБРАНИЯХ, БОЛЬШОЕ ДЕЛО! НО ВЫ ВСЕ-ТАКИ БЫЛИ ЗДЕСЬ! ВЫ ВСЕ-ТАКИ БЫЛИ ВМЕСТЕ! А Я? Я ЗАСТРЯЛ У ДУРСЛИ НА МЕСЯЦ! А ВЕДЬ Я СДЕЛАЛ БОЛЬШЕ, ЧЕМ ВЫ ВМЕСТЕ ВЗЯТЫЕ, И ДАМБЛДОР ЗНАЕТ ЭТО! КТО СПАС ФИЛОСОФСКИЙ КАМЕНЬ?

КТО ИЗБАВИЛСЯ ОТ РЕДДЛЯ? КТО СПАС ВАШИ ШКУРЫ ОТ ДЕМЕНТОРОВ?

* * *

Вся горечь и обида, что накопилась в Гарри за целый месяц, вылилась наружу: его волнение из-за отсутствия новостей, обида на то, что они были вместе без него, ярость, что за ним следили и ни слова не сказали об этом все эти чувства, которых он стыдился, прорвали плотину. Хедвига испуганно запищала и улетела обратно на шкаф. Свинристель настороженно защебетал и закружился еще быстрее.

* * *

— КОМУ В ПРОШЛОМ ГОДУ ПРИШЛОСЬ СРАЖАТЬСЯ С ДРАКОНАМИ, СФИНКСАМИ И ПРОЧЕЙ МЕРЗОСТЬЮ? КТО ВИДЕЛ, КАК ОН ВЕРНУЛСЯ? КОМУ ПРИШЛОСЬ УБЕГАТЬ ОТ НЕГО? МНЕ!

Рон застыл на месте, открыв рот, не зная, что сказать, а Гермиона еле сдерживала слезы.

— НО ПОЧЕМУ Я НЕ МОГУ ЗНАТЬ ТО, ЧТО ПРОИСХОДИТ? ПОЧЕМУ НИКТО НЕ СЧИТАЕТ НУЖНЫМ СКАЗАТЬ МНЕ, ЧТО СЛУЧИЛОСЬ?

— Гарри, мы хотели сказать тебе, мы действительно хотели… — начала Гермиона.

— НЕУЖЕЛИ ВЫ ТАК СИЛЬНО ХОТЕЛИ? ТЫ, ИЛИ ТЫ, НУ ТАК ХОТЕЛИ, НО ДАМБЛДОР ЗАСТАВИЛ ВАС ПОКЛЯСТЬСЯ…

— Да, заставил.

— ЧЕТЫРЕ НЕДЕЛИ Я ТОРЧАЛ НА ТИСОВОЙ УЛИЦЕ И ВОРОВАЛ ГАЗЕТЫ ИЗ МУСОРНЫХ БАКОВ, ЛИШЬ БЫ УЗНАТЬ, ЧТО ПРОИСХОДИТ.

— Мы хотели.

— Я ДУМАЮ, ЧТО ВЫ ТУТ ОТЛИЧНО ПОВЕСЕЛИЛИСЬ ВМЕСТЕ…

— Нет, честно…

— Гарри, нам правда очень жаль! — с отчаянием сказала Гермиона, глаза ее блестели от слез. — Ты абсолютно прав. Гарри, я бы тоже взбесилась, если б со мной так поступили.

Гарри сердито посмотрел на нее, все еще глубоко дыша, а потом отвернулся и стал расхаживать взад-вперед. Хедвига сердито ухнула со шкафа.

Наступила длинная пауза, тишину нарушал только печальный скрип половиц под ногами Гарри.

— Вообще, где мы находимся? — Гарри резко повернулся к Рону и Гермионе.

— В Штабе Ордена Феникса, — быстро ответил Рон.

— Может, мне все-таки кто-нибудь сочтет нужным объяснить, что такое Орден Феникса?

— Это тайное общество, — поспешно сказала Гермиона, — Возглавляет его Дамблдор, он его основал. Это люди, которые раньше боролись против Сам-Знаешь-Кого.

— А кто эти люди? — спросил Гарри, остановившись и засовывая руки в карманы.

— Их довольно мало.

— Мы встречали около двадцати человек, — сказал Рон, — но думаем, что есть и еще.

Гарри внимательно смотрел на них.

— Ну? — спросил он, переводя взгляд с одного на другого.

— Э-э… — произнес Рон, — что «ну»?

— Вольдеморт! — яростно воскликнул Гарри, Рон и Гермиона вздрогнули, что случилось? Что он затевает? Где он? Что мы делаем, чтобы его остановить?

— Мы же сказали, что Орден не позволяет нам присутствовать на собраниях, — нервно ответила Гермиона, — Поэтому мы не знаем деталей: но нам известна общая идея, — торопливо добавила она, увидев выражение лица Гарри.

— Фред и Джордж придумали Эластичные Уши, — перебил Рон, — Они очень полезные.

— Эластичные?…

— Да, эластичные. Только в последнее нам время пришлось перестать пользоваться ими, потому что мама узнала и пришла в бешенство. Фреду и Джорджу пришлось все спрятать, чтобы мама их не пришибла. Но мы хорошо ими попользовались до тех пор, пока мама не поняла, в чем дело. Мы знаем, что некоторые из Ордена следят за известными Упивающимися Смертью, ведут на них досье, представляешь?

— А некоторые из них занимаются вербовкой новых людей в Орден, добавила Гермиона.

— А другие что-то охраняют, — сказал Рон, — Они часто говорят о дежурствах.

— Это меня, наверное? — саркастически уточнил Гарри.

— А, точно! — осенило Рона.

Гарри фыркнул. Он снова принялся ходить по комнате, время от времени поглядывая на Рона и Гермиону.

— Так чем вы тут занимались, если вы не принимали участие в собраниях? — спросил он, — Вы же сказали, что были заняты.

— Да, очень, — быстро ответила Гермиона, — мы убирали дом, он давно пустовал и в нем завелась всякая дрянь. Мы уже вычистили кухню, большинство спален, а гостиную, наверное, будем зав…

С двойным громким треском в центре комнаты появились близнецы Фред и Джордж, старшие братья Рона. Свинристель дико заверещал и поспешил убраться на шкаф к Хедвиге.

— Прекратите это делать! — измученно сказала Гермиона близнецам, таким же ярко-рыжим, как и Рон, только более коренастым и пониже ростом.

— Здравствуй, Гарри! — с улыбкой сказал Джордж, — мы так подумали, что слышим твой приятный голос.

— Не хочешь закупорить свой гнев в бутылку, так выплесни все наружу, Гарри! — с такой же улыбкой сказал Фред, — Может есть еще пара людей в радиусе полусотни миль, которые тебя пока не слышали…

— Вы что, сдали экзамен на Аппарирование? — угрюмо спросил Гарри.

— С отличием, — сказал Фред, держа в руках нечто, похожее на очень длинный шнурок телесного цвета.

— Вам понадобилось бы тридцать секунд, чтобы спуститься вниз, — сказал Рон.

— Время — галеоны, маленький брат, — возразил Фред, — В любом случае, Гарри, присоединяйся к вечеринке. Эластичные Уши, — добавил он в ответ на удивленный взгляд Гарри и опустил шнурок, который теперь стал заметнее, на пол, — Попробуем услышать, что происходит внизу.

— Осторожно: — сказал Рон, глядя на Ухо, — если мама увидит это опять…

— Игра стоит свеч. Это — самое важное собрание, — заметил Фред.

Открылась дверь, и появилась еще одна копна рыжих волос.

— О, привет, Гарри, — воскликнула младшая сестра Рона, Джинни. — Мне показалось, я слышала твой голос…

— Эластичные Уши не сработают, — сказала она, повернувшись к Фреду и Джорджу. — Она ушла и наложила заклятие Навозмутимости.

— Откуда ты знаешь? — спросил Джордж с расстроенным видом.

— Тонкс рассказала мне, как это определить, — ответила Джинни. — Надо бросить что-нибудь в дверь, и если предмет даже не долетит, значит дверь Невозмутима. Я метала с лестницы навозные бомбы, и они лишь отскакивали. Так что под дверь Эластичные Уши не просунешь.

Фред глубоко вздохнул:

— Жаль, а я очень хотел узнал, что задумал старина Злей.

— Злей! — выпалил Гарри. — Он здесь?

— Да, — произнес Джордж, тщательно закрывая дверь и садясь на кровать; Фред и Джинни последовали за ним. — Пишет отчет. Сверхсекретно.

— Негодяй, — лениво протянул Фред.

— Сейчас он на нашей стороне, — с упреком сказала Гермиона.

Рон фыркнул: "Это не мешает ему быть таким же гадом. Как он на нас смотрит при встрече…"

— Билл его тоже не любит, — сказала Джинни, будто раз и навсегда решая этот вопрос.

Гарри сомневался, что его злость утихла, но жажда информации пересилила желание скандалить. Он присел на кровать, напротив остальных.

— Билл здесь? — спросил он. — Я думал, он работает в Египте.

— Он занялся офисными делами, чтобы приходить домой и работать на Орден, — сказал Фред, — говорит, что скучает по гробницам, но, — он ухмыльнулся, — есть компенсация.

— В смысле?

— Помнишь старушку Флер Делакур? — сказал Джордж, — Она получила работу в Гринготтсе, чтобы "усовегшенствовать свой английский"…

— Билл уже дал ей кучу частных уроков, — хихикнул Фред.

— Чарли тоже в Ордене, — сказал Джордж, — Но он все еще в Румынии. Дамблдор хочет привлечь как можно больше иностранных волшебников, и Чарли пытается наладить контакты в свободное время.

— А почему Перси этим не займется? — спросил Гарри. Последнее, что он слышал про третьего брата Уизли, было, что он работал в отделении Международного Магического Сотрудничества в Министерстве Магии.

При словах Гарри все Уизли и Гермиона мрачно и многозначительно переглянулись — Что бы ни случилось, не упоминай Перси при маме и папе, напряженно сказал Рон.

— А что тут такого?

— Каждый раз, когда упоминается имя Перси, папа ломает то, что держит в руках, а мама начинает плакать, — сказал Фред.

— Это ужасно, — грустно заметила Джинни.

— Думаю, мы все от него выпали в осадок, — сказал Джордж с несвойственным ему угрожающим выражением лица.

— Что случилось? — спросил Гарри.

— Перси и папа разругались, — сказал Фред, — никогда не видел, чтобы папа так кричал на кого-то. Обычно мама так орет.

— Это было через неделю после того, как закончился учебный год, сказал Рон, — мы уже собирались вступить в Орден, как Перси пришел домой и сказал, что его повысили.

— Шутишь? — удивился Гарри.

Несмотря на то, что он прекрасно знал о честолюбии Перси, Гарри казалось, что того вряд ли ждет большой успех в Министерстве Магии. Перси сильно оплошал, не заметив, как его шеф попал под влияние Лорда Вольдеморта (хотя в Министерстве этому и не поверили — все решили, что мистер Сгорбс сошел с ума).

— Да, мы все были удивлены, — сказал Джордж, — потому что у Перси было столько неприятностей из-за Сгорбса: человек пострадал и все такое. Они говорили, что ему надо было бы сообразить, что Сгорбс явно не в себе и сообщить наверх. Но ты же знаешь Перси, Сгорбс назначил его своим заместителем, так что Перси не пошел жаловаться…

— Так как же его повысили?

— Именно это мы и хотели бы знать, — Рон был рад любому разговору, лишь бы Гарри не начал снова орать. — Он пришел домой очень собой довольный, даже больше, чем обычно, если можешь себе такое представить; сказал папе, что ему предложили место в канцелярии самого Фуджа. Место действительно хорошее для того, кто всего лишь год как закончил Хогвартс: Младший Помощник Министра. Думаю, он ожидал, что папа тоже будет страшно доволен.

— Только папа совсем не обрадовался, — мрачно сказал Фред — Но почему нет? — спросил Гарри — Ну, по-видимому, Фудж перетряс все Министерство никто не должен контактировать с Дамблдором, — сказал Джордж — Видишь ли, Дамблдора в Министерстве смешивают с грязью, — продолжил Фред, — они все думают, что он просто хочет неприятностей, рассказывая, что Сам-Знаешь-Кто вернулся.

— Папа говорит, что Фудж ясно дал понять: все, кто согласен с Дамблдором, могут собирать вещи, — сказал Джордж.

— Проблема в том, что Фудж подозревает папу: он знает о его дружеских отношениях с Дамблдором, и вообще считает папу странным, из-за его увлечения магглами.

— Но Перси-то тут причем? — ошарашено спросил Гарри.

— Так я к тому и веду… Папа считает, Фудж взял Перси на работу только для того, чтобы иметь при себе шпиона за нашей семьей и Дамблдором.

Гарри тихо присвистнул.

— Готов поспорить, Перси понравилась эта идея…

Рон глухо засмеялся.

— Перси чуть не свихнулся: до того он был зол на родителей. Наговорил кучу гадостей: будто бы ему приходится бороться с репутацией папы с того момента, как он начал работать в Министерстве, что папа лишен амбиций и поэтому мы всегда были — ну, понимаешь — у нас никогда особенно не было денег. Я имею в виду…

— Что? — переспросил Гарри, так как при последних словах Рона Джинни зашипела, как разъяренная кошка.

— Я знаю, — тихо сказал Рон, — дальше — хуже. Он сказал, что папа идиот, если бегает за Дамблдором, что Дамблдор очень рискует, и у папы тоже будут неприятности из-за этого. А он — Перси — знает, на чьей стороне правда, и эта сторона — Министерство. И если мама и папа собираются предать Министерства, то он не желает иметь ничего общего с ними. Собрал свои вещички этой же ночью и ушел из дома… Сейчас он живет в Лондоне.

Гарри перевел дыхание. Из братьев Рона Перси нравился ему меньше всех, но он и представить себе не мог, что тот мог сказать такое мистеру Уизли.

— Мама была в ужасном состоянии, — вяло продолжал Рон — знаешь, плакала и все такое. Поехала в Лондон и пыталась поговорить с Перси, но он захлопнул дверь у нее перед носом. Не знаю, что Перси делает, когда встречает папу на работе — делает вид, что не знаком с ним, так, наверное…

— Но Перси-то должен знать, что Вольдеморт вернулся, — медленно сказал Гарри, — он ведь не дурак, он должен знать, что твои родители не будут рисковать всем без веской причины…

— Да, кстати, про тебя тоже вспомнили в этой перебранке, — сказал Рон, хитро глянув на Гарри, — Перси сказал, что единственное доказательство твои слова и… в общем, он считает, что этого мало.

— Перси верит тому, что пишут в "Прорицательской Газете", — кисло сказала Гермиона, и все согласно кивнули.

— Вы о чем, — спросил Гарри, оглядывая окружающих. Те опасливо его рассматривали.

— А ты… а ты разве не получал "Прорицательскую"? — нервно спросила Гермиона — Да, получал! — сказал Гарри — Ты — мм… — ты ее целиком читал? — спросила Гермиона с еще большим волнением.

— Не от корки до корки, — стал защищаться Гарри, — если бы они собирались написать что-нибудь про Вольдеморта, это было бы на первой полосе, не так ли?

Остальные вздрогнули при звуке имени. Гермиона поспешно продолжала:

— Ну, тебе надо было бы читать ее подробно, чтобы понять, они — ну они упоминали тебя пару раз в неделю.

— Но я видел…

— Если ты читал только первую страницу — то не видел, — покачала головой Гермиона, — я не говорю про большие статьи. Они упоминают о тебе вскользь, сейчас очень модны шутки о тебе.

— Что?

— Это действительно противно, — сказала Гермиона, стараясь оставаться спокойной. — Основа у них — материалы Риты…

— Но она же больше для них не пишет, не так ли?

— Нет, она сдержала обещание — нее не было выбора, — удовлетворенно сказала Гермиона. — Но она заложила отличную базу для того, чем они сейчас занимаются…

— И что это? — нетерпеливо сказал Гарри.

— Хорошо, ты знаешь, что она писала, будто бы ты сумасшедший, и у тебя постоянно болит шрам, и все такое?

— Ага, — сказал Гарри. Забыть статьи Риты Вритер было не так просто.

— Ну, они пишут про тебя как будто ты обманщик, ищущий внимания, который считает себя трагическим героем или кем-то в таком роде, — быстро сказала Гермиона, как будто для Гарри было менее неприятно услышать об этом как можно быстрее, — они постоянно вспоминают о тебе в своих фальшивых статейках. Если появляется какая-нибудь невероятная история, они пишут что-то вроде "Во вкусе Гарри Поттера", и если с кем-нибудь что-нибудь случается, то говорят что-то типа "Давайте надеяться, что у него не появилось шрама на лбу, а то нам придется боготворить его…"

— Я не хочу, чтобы меня кто-нибудь боготворил, — пылко начал Гарри.

— Я знаю, что ты не хочешь, — испуганно сказала Гермиона, — я знаю, Гарри. Но ты видишь, что они делают? Они хотят превратить тебя в кого-нибудь, кому никто не верит. Спорю на что угодно: за этим стоит Фудж. Они хотят, чтобы все колдуны думали, будто ты просто глупый мальчишка, хвастун, который рассказывает нелепые небылицы, потому что хочет удержать свою популярность.

— Я не просил и не хотел — Вольдеморт убил моих родителей! — взорвался Гарри. — Я стал знаменитым только потому, что он уничтожил мою семью, но не смог убить меня! Кто хочет из-за этого прославиться? Неужели они не понимаю, что я не хотел, чтоб так случилось…

— Мы знаем, Гарри, — настойчиво сказала Джинни.

— И, конечно, они ни слова не сообщили о напавших на тебя дементорах, — сказала Гермиона, — кто-то приказал им молчать. Хотя это была бы сенсация: Дементоры вышли из-под контроля. Они даже не написали, что ты нарушил Международный Статус Секретности. Мы думали, они напишут об этом, это бы хорошо подошло к твоему образу глупого хвастуна. Нам кажется, они выжидают, пока тебя исключат, и тогда они действительно смогут поразвлечься, — я имею в виду, если тебя исключат, конечно, — она спешно продолжала, — но тебе не надо беспокоится, если они будут следовать своим же законам, то не смогут тебя обвинить.

Они опять заговорили про слушание, но Гарри не хотел даже думать об этом. Он метался в поисках другой темы для разговора, но от необходимости делать это его спас звук шагов на лестнице.

— Оп-па!

Фред рывком схватил Эластичное Ухо, еще один громкий щелчок, и они с Джорджем исчезли. Через пару секунд миссис Уизли появилась в дверном проеме спальни.

— Собрание закончилось, можете спускаться ужинать. Всем не терпится тебя увидеть, Гарри. А кто разбросал навозные бомбы под дверью кухни?

— Косолапус, — не краснея соврала Джинни, — Он обожает с ними играть.

— А-а… — сказала миссис Уизли, — я думала, это был Кречер, иногда он так странно себя ведет. Не забудьте говорить тише в обеденном зале. Джинни, у тебя грязные руки, чем ты занималась? Иди и помой их перед ужином.

Джинни состроила гримасу и вышла из комнаты вслед за мамой, оставляя Гарри наедине с Роном и Гермионой. Оба нерешительно на него смотрели, как будто боялись, что он опять начнет кричать, сейчас, когда все ушли. Гарри стало стыдно оттого, что из-за него они так нервничают.

— Слушайте… — пробормотал он, но Рон покачал головой, и Гермиона тихо сказала, — Мы знали, что ты рассердишься, Гарри, мы тебя не осуждаем, честно, но ты должен понять: мы пытались убедить Дамблдора.

— Да, я знаю, — резко сказал Гарри.

Он хотел поговорить о чем-то, что не касалось бы директора, потому что даже при мысли о Дамблдоре Гарри опять начинал закипать.

— Кто такой Кречер? — спросил он.

— Здешний домашний эльф, — сказал Рон. — Псих. Никогда не встречал ничего подобного.

Гермиона неодобрительно взглянула на Рона.

— Он не псих, Рон.

— Цель его жизни — чтобы его отрубленную голову повесили на стену, так же, как и голову его матери, — раздраженно сказал Рон, — это что, нормально, Гермиона?

— Ну — ну, если он немного странный, это не его вина.

Рон закатил глаза и посмотрел на Гарри.

— Гермиона еще не завязала с П.У.К.Н.И

— Это не П.У.К.Н.И! — гневно возразила Гермиона. — Это — Общество Против угнетения колдовских народов-изгоев. И я не одна такая, Дамблдор тоже говорит, что мы должны добрее относиться к Кречеру.

— Ладно — ладно, — сказал Рон, — Пошли, умираю от голода.

Он направился из двери на лестничную площадку, но спуститься они не успели…

— Стойте, — выдохнул Рон, подавая знак Гарри и Гермионе, — они все еще в зале, мы можем что-нибудь услышать.

Все трое осторожно высунулись из-за перил. Мрачная прихожая внизу была заполнена колдунами и ведьмами, включая охрану Гарри. Все взволнованно перешептывались. В самом центре группы Гарри увидел мрачную фигуру с сальными волосами и массивный нос самого ненавистного Хогвартского учителя, профессора Злея. Гарри перегнулся через перила. Его очень интересовало, что Злей делает в Ордене Феникса.

Тонкий шнурок телесного цвета опустился перед глазами Гарри. Посмотрев наверх, он увидел Фреда и Джорджа этажом выше, которые осторожно опускали Эластичное ухо по направлению к темной группе людей внизу. Но секунду спустя те начали двигаться к двери и пропали из вида.

— Черт, — услышал Гарри шепот Фреда, когда тот поднял Эластичное ухо обратно наверх.

Они услышали, как открылась и снова закрылась входная дверь.

— Злей никогда не ест здесь, — тихо пояснил Рон Гарри, — и Слава Богу. Пошли.

— И не забудь говорить тихо в зале, Гарри, — прошептала Гермиона.

Миновав головы домашних эльфов, висящих на стене, они увидели у входной двери Люпина, мистера Уизли и Тонкс, которые магически закрывали многочисленные замки двери за теми, кто только вышел.

— Мы будем есть внизу, на кухне, — прошептала миссис Уизли, встретившая их у подножия лестницы, — Гарри, дорогой, только по залу надо пробираться на цыпочках, это недалеко, вон в ту дверь…

КРАК.

— Тонкс! — закричала миссис Визли, нервно оглядываясь.

— Простите, — простонала Тонкс, плашмя лежащая на полу, — это все глупая подставка для зонтиков, уже второй раз на нее натыкаюсь.

Но остальные слова утонули в ужасном, оглушительном, ужасном визге.

Сиреневые, изъеденные молью занавески, мимо которых Гарри проходил раньше, отлетели, но за ними не было двери. На секунду Гарри подумал, что смотрел в окно, окно, за которым стояла пожилая дама в черной шляпе, надрывающаяся в крике так, как будто ее пытали — потом он понял, что это просто портрет в натуральную величину, но самый реалистичный и самый неприятный, какой он только видел за свою жизнь.

Пожилая дама визжала, выкатив глаза, изо рта у нее капала слюна, желтоватая кожа лица натянулась, она захлебывалась криком; по всему залу просыпались и тоже начинали орать другие портреты, так что Гарри зажмурился и закрыл уши руками.

Люпин и мистер Уизли бросились вперед и попытались опять натянуть на даму занавеску, но не смогли ее закрыть, и она стала визжать еще громче, махала руками, пытаясь дотянуться до них.

— Грязь! Отбросы! Подлецы, ублюдки! Полукровки, выродки, уроды, сгиньте отсюда! Убирайтесь из дома моих предков!

Тонкс опять и опять извинялась, пытаясь поднять большую, тяжелую ногу тролля с пола; миссис Уизли оставила попытки задвинуть занавески и побежала в глубь зала, утихомиривая другие портреты своей палочкой; какой — то человек с длинными черными волосами выбежал из двери.

— Заткнись, ты, ужасная старая карга, ЗАТКНИСЬ! — заорал он, схватив занавеску, брошенную миссис Уизли.

Лицо пожилой дамы побледнело.

— Ты-ыыыыы! — Застонала она, ее глаза вылезли из орбит при виде мужчины, — проклятье нашего рода, мерзость, позор на мою голову!

— Я сказал — ЗАТКНИСЬ! — проорал мужчина, и с громадным усилием им с Люпином удалось опять задвинуть занавески.

Визг пожилой дамы затих, наступила тишина. Тяжело дыша и откидывая с глаз длинные черные волосы, крестный отец Гарри повернулся к нему.

— Привет, Гарри, — мрачно сказал он, — я вижу, ты уже встретился с моей матерью.

 

Глава 5

Орден Феникса

— Твоя?

— Да, моя дорогая старенькая мама, — сказал Сириус. — Мы пытались спустить ее вниз целый месяц, но я думаю, она наложила Постоянно Липнущие чары сзади холста. Давайте все спустимся вниз перед тем, как они все опять проснуться.

— Но что портрет твоей матери делает здесь? — спросил изумленный Гарри. Они прошли дверь и шли вниз по пролету узких каменных ступеней, а остальные шли за ними.

— Разве никто не сказал тебе? Это был дом моих родителей, но я последний из Блэков, — сказал Сириус. — Теперь он мой. Я предложил его для организации штаба Дамблдору — это единственная полезная вещь, которую я мог для него сделать.

Гарри, который ожидал лучшего приема, заметил, как трудно и в то же время ожесточенно звучит голос Сириуса. Он следовал за своим крестным к ступенькам через дверь в полуподвальную кухню.

Она была едва ли менее мрачной, чем зал выше: пещерная комната с грубыми каменными стенами. Большинство света исходило от большого камина в конце комнаты. Туман из дымовой трубы висел в воздухе подобно парам битвы, через который вырисовывались тяжелые железные горшки и кастрюли, свисающие с темного потолка. В комнате было много стульев, расставленных как для совещаний, длинный деревянный стол, забросанный рулонами пергаментов, пустыми бутылками из — под вина и кучами того, что Гарри показалось мусором, стоял посередине; мистер Уизли и его старший сын Билл тихо разговаривали на конце стола.

Миссис Уизли прочистила горло. Ее муж — тонкий, лысеющий человек с рыжими волосами, с очками в роговой оправе на носу осмотрелся и быстро вскочил.

— Гарри! — сказал мистер Уизли, спеша вперед, чтобы поприветствовать его и энергично пожал ему руку. — Я рад видеть тебя здесь.

За его плечом Гарри увидел Билла, у которого все еще были длинные волосы, заплетенные в конский хвостик. Он торопливо смахивал рулоны со стола.

— Поездка прошла удачно? — спросил Билл, пытаясь смахнуть по двенадцать свитков одним махом. — Грозный Глаз не заставил тебя ехать через Гренландию?

— Пытался, — сказала Тонкс, шагая, чтобы помочь Биллу, и смахивая свечу на оставшиеся свитки. — О нет! Простите…

— Сюда, дорогая, — сердито сказала миссис Уизли, и исправила тот пергамент взмахом палочки. Во вспышке света, вызванной заклинанием миссис Уизли, Гарри мельком увидел нечто, напоминающее план здания.

Миссис Уизли увидела, на что он смотрит. Она схватила план и кинула его в переполненные руки Билла.

— Эта вещь должна быть убрана в конце встречи. Она застыла перед видом древнего костюмера, с которого она начала разгружать тарелки с едой.

Билл вытащил палочку и пробормотал:

— Эванеско! — и свитков, как ни бывало.

— Садись, Гарри, — сказал Сириус. — Ты встречал Мандагаса?

Вещь, которую Гарри принял за тряпку, издала хрюканье и затем с подергиванием проснулась.

— Н-икто не г-аварил про меня? — сонно проборматал Мандангас. — Я с-агласен с Сириусом. — он поднял в воздух свою неряшливую руку, как если бы пытался голосовать за свой упавший дух, налитые кровью глаза не сосредоточенно бегали.

Джинни хихикнула.

— Совещание закончилось, Донг! — сказал Сириус, когда все расселись вокруг него, — Гарри приехал.

— А? — буркнул Мандангас, глядя на Гарри через свои рыжие спутанные волосы. — Вот это да…так как, ик…с т-абой все в порядке?

— Да, вроде, — сказал Гарри.

Мандангас нервно возился в карманах, все еще уставившись на Гарри, и вытащил грязную черную трубку. Он вставил ее в рот, зажег конец своей волшебной палочкой и глубоко затянулся. Большие клубы зеленоватого дыма затуманили его на несколько секунд.

— Будешь убирать! — хрюкнул ворчливый голос с середины облака дыма.

— Последний раз, Мандангас! — сказала миссис Уизли, — и, пожалуйста, не кури эту штуку на кухне, особенно когда мы собираемся кушать.

— Ах! Да, правильно, извини, Молли! — спохватился Мандангас.

Облако дыма исчезло, так как Мандангас убрал свою трубку обратно в карман, но резкий запах как от горевших носков, остался.

— Если Вы хотите пообедать еще до полуночи, то мне нужна помощь, сказала миссис Уизли всей комнате. — Нет, ты можешь остаться на месте, Гарри, дорогой, ты только что с долгой поездки — Что мне сделать, Молли? сказала Тонкс с энтузиазмом, выходя вперед.

Миссис Уизли колебалась, с опасением смотря на нее.

— Ах… нет, ты и так много сделала сегодня… с тебя достаточно!

— Нет, нет! Я хочу помочь, — возразила Тонкс, уронив стул, так как она поспешила к слуге, с которого Джинни снимала столовые приборы.

Вскоре ряд острых ножей разделывал мясо и овощи без их согласия под контролем мистера Уизли, в то время, как миссис Уизли мешала котел, висящий над огнем, а остальные вытаскивали тарелки, большие кубки и овощи из кладовой. Гарри оставили наедине с Сириусом и Мандангасом, все еще моргающим взглядом торащимся на него.

— Видел старую Фигги?

— Нет, — сказал Гарри, — я никого не видел.

— Смотри, я не ушел, — сказал Мандангас, наклоняясь вперед с мольбой в голосе. — Но у меня есть деловое объявление.

Гарри чувствовал, что кто-то потерся о его ноги, но это был всего лишь Живоглот, косолапый рыжий кот Гермионы, который поранился однажды о ноги Гарри, затем, мурлыча, вскочил на ноги к Сириусу, и свернулся калачиком. Сириус чесал его за ушами, когда он повернул свое мрачное лицо к Гарри.

— Хорошо лето провел?

— Нет, оно было паршивым, если не сказать больше, — сказал Гарри.

Впервые что-то, напоминающее усмешку, мелькнуло на лице у Сириуса.

— Не знаю, на что конкретно ты жалуешься.

— Что? — недоверчиво спросил Гарри.

— Лично мне нападение дементоров было бы в радость. Смертельная борьба за мою душу нарушило бы монотонность жизни. Ты думаешь, что сделал плохо, но, по крайней мере, ты смог отразить их нападение, а не протянул ноги, и, кроме того, выдержал несколько поединков. А я был связан тут в течение месяца.

— Каким образом? — нахмурившись спросил Гарри.

— Так как Министерство Магии все еще ищет меня, и Волан-де-Морт знает все обо мне, включаю мою анимаговскую защиту, Уормтэйл расскажет ему все и вся моя маскировка полетит к черту. Не очень многое я могу сделать для Ордена Феникса…Но Дамблдор чувствует…

Было что-то такое в его сглаженном голосе, которым Сириус назвал имя Дамблдора, что стало похоже, что и Сириус не очень счастлив с Директором Школы. Гарри почувствовал, что еще больше привязывается к своему крестному.

— По крайней мере, ты знал, что происходило, — сказал он резко — О, да! — сказал Сириус саркастически. — Слушая доклады Снегга и пытаясь поверить в то, что он там рискует своей шкурой в то время, как я просиживаю штаны и провожу время с комфортом, а он спрашивает меня, как продвигается очистка:

— Что за очистка? — спросил Гарри.

— Попытка сделать этот мир пригодным для жизни человека, — сказал Сириус, обводя рукой мрачную кухне.

— Здесь никто не жил уже в течение десяти лет, с тех пор, как умерла моя дорогая мама, ну, не считая ее домашнего эльфа, но у него немного с головой не все в порядке, не может отличать разные возрастные группы людей.

— Сириус! — сказал Мандангас, который, казалось, не обращал никакого внимания на беседу, но тщательно исследовал большой кубок. — Это настоящее серебро?

— Да, — сказал Сириус, с отвращением смотря на предмет в его руках.

— Лучшее, пятнадцатый век, сделано гоблином, рельефное серебро, с эмблемой семейства Блэк.

— Но тем не менее… — бормотал Мандангас, полируя серебро.

— Фред… Джордж… НЕТ, ТОЛЬКО ЭТОГО НЕ НАДО! — раздался крик миссис Уизли.

Гарри, Сириус и Мандангас оглянулись и в ту же секунду нырнули под стол. Фред и Джордж заколдовали большой котел тушеной говядины, железную флягу Бутербира и тяжелую деревянную подставку с ножами, пытаясь перенести их по воздуху. Котел с говядиной проехался по всему столу и, оставляя за собой длинный черный обугленный след и остановился у самого края; фляга с Бутербиром рухнула, расплескивая содержимое, а огромный хлебный нож воткнулся в стол и завибрировал именно там, где секундой прежде была правая рука Сириуса.

— ВО ИМЯ НЕБА! — вскричала миссис Уизли. — В ЭТОМ НЕ БЫЛО НИКАКОЙ НЕОБХОДИМОСТИ… С МЕНЯ ХВАТИТ… ЕСЛИ ВАМ РАЗРЕШИЛИ ПОЛЬЗОВАТЬСЯ МАГИЕЙ, ЭТО НЕ ЗНАЧИТ, ЧТО ТЕПЕРЬ ВЫ ДОЛЖНЫ ВЫТЯГИВАТЬ СВОИ ПАЛОЧКИ РАДИ ВСЯКОЙ ЕРУНДЫ!

— Мы только хотели сэкономить время! — защищался Фред, бросаясь вперед, чтобы выдернуть из стола хлебный нож, — Прости, Сириус, старик… я не хотел…

Гарри и Сириус расхохотались; Мандангас, свалившийся со стула, с бранью поднялся на ноги; Живоглот сердито зашипел и бросился на сервант, откуда стал сверкать огромными желтыми глазами.

— Мальчики, — сказал мистер Уизли, пододвигая котел с говядиной к центру стола, — ваша мать права, вы уже совершеннолетние, когда, наконец, вы станете отвечать за свои поступки?

— Ни один из ваших братьев не причинял столько неприятностей! заорала миссис Уизли на близнецов, стукнув новой бутылкой Сливочного пива так, что та тоже расплескалась, — Билл никогда не трансгрессирует через каждые два шага! Чарли никогда не накладывает заклинание на все, что попадается ему под руку! Перси…

Она застыла, задыхаясь, и с испугом посмотрела на внезапно окаменевшее лицо мужа.

— Давайте ужинать, — быстро предложил Билл.

— Да, это выглядит очень аппетитно, — заметил Люпин, накладывая тушеное мясо на тарелку и передавая ее через стол.

Несколько минут царила тишина, нарушаемая только стуком тарелок и приборов и шумом передвигаемых стульев.

Потом миссис Уизли повернулась к Блеку:

— Сириус, я хотела сказать тебе, то, что попалось в ловушку в письменном столе в гостиной, по-прежнему грохочет и дергается. Это, конечно, может быть просто боггарт, но, наверное, лучше попросить Аластора посмотреть, прежде чем мы это выпустим.

— Как угодно, — безразлично произнес Сириус.

— А в портьерах там полно докси, — продолжала миссис Уизли, наверное, лучше завтра попробовать половить их…

— Да, я жду этого с нетерпением, — отозвался Сириус.

Гарри уловил явный сарказм в его голосе, но не был уверен, что его заметил кто-либо еще.

Тонкс, сидящая напротив Гарри, развлекала Гермиону и Джинни тем, что в промежутке между наполнением рта, трансфигурировала свой нос. При этом, тараща глаза и старательно пытаясь разглядеть себя, так же, как это уже видел Гарри в своей комнате. Ее нос то становился похожим на огромный хищный клюв, как у Снега, то сжимался в кнопку, а то из каждой ноздри начинали бурно расти волосы.

Вероятно, это очень способствовало приему пищи, потому что вскоре Гермиона и Джинни стали просить сделать их любимые носы.

— Сделай такой, как у поросенка, Тонкс.

Тонкс подчинилась, и на мгновение Гарри показалось, что перед ним сидит миссис Дурсли.

Мистер Уизли, Билл и Люпин оживленно обсуждали гоблинов.

— Они не признаются, — сказал Билл. — Я так и не могу понять, верят ли они в то, что он вернулся. Конечно, они могут сохранять нейтралитет. Плюнуть на все.

— Я уверен, что они никогда не перейдут на сторону «Сам-Знаешь-Кого», — покачал головой мистер Уизли. — В прошлый раз у них тоже были потери. Помнишь, как он убил семью гоблинов где-то в Ноттингеме?

— Думаю, это будет зависеть от того, что им предложить, — Я не имею в виду золото. Если им предложить права, которые мы не признавали в течение многих столетий, то они могут на это купиться. А тебе что-нибудь удалось с Рагноком, Билл?

— Сейчас он в состоянии антипатии к всем магам вообще, — ответил Билл, — он еще не перестал скандалить по поводу Людо Бэгмана, он думает, что Министерство покрывает его, и гоблины никогда не смогут вернуть свое золото…

В центре стола раздался такой взрыв смеха, что заглушил последние слова Билла.

Фред, Джордж, Рон и Мандангас катались от хохота.

— …А потом, — давясь и плача, продолжил Мандангас, — …а потом, вот поверьте мне, она и говорит… э… она говорит: "Гнус, откедова я должна теперь брать этих жаб? Какой-то трахнутый бладжером у меня их всех спер!" А я ему говорю: "Стащил твоих жаб, ладно, а дальше? Что теперь будешь делать?" И вы, ребята, мне не поверите, но дурная горгулья купила у меня обратно всех своих жаб, да притом заплатила мне бабок в два раза больше, чем сначала…

— Пожалуй, хватит с нас россказней о твоих сделках, большое спасибо, Мандангас, — едко заметила миссис Уизли, видя, как Рон упал лицом в тарелку, подвывая от смеха.

— Ну, извини, Молли, — сразу же осекся тот и подмигнул Гарри, — но, знаешь, им бы понравилось и про Харриса-Бородавку, так что все путем.

— Не знаю я, откуда тебе знать, Мандангас, что хорошо, а что — нет, но думаю, что пару важных моментов можно пропустить, — холодно заметила миссис Уизли.

Фред и Джордж опустили носы в кубки Сливочного пива; Джордж икнул. Почему-то миссис Уизли бросила на Сириуса сердитый взгляд, потом встала и направилась за большим ревеневым пудингом.

Гарри взглянул на крестного.

— Молли не одобряет Мандангаса, — выразительно прошептал Сириус.

— А почему он вообще член Ордена? — очень тихо спросил Гарри.

— Он полезен, — шепнул Сириус, — Он очень хорошо знает всяких жуликов, потому что сам такой. Плюс к этому — он очень предан Дамблдору, который помог ему однажды выкрутиться из сложного положения. Приходится иметь дело с такими, как Гнус, ему удается узнать то, что не удается нам. Но Молли думает, что приглашение на ужин для него слишком большая честь. Она ему не простила то, что он ушел с дежурства, когда должен был наблюдать за тобой.

Три порции ревеневого пудинга и заварной крем уже давили на джинсы Гарри (несмотря на то, что раньше они принадлежали Дадли). И, убаюканный застольными разговорами, он отложил ложку. Мистер Уизли откинулся на стуле с видом полного насыщения и расслабленности; Тонкс широко зевнула, нос ее уже был обычным; Джинни, которой удалось выманить Живоглота с серванта, теперь скрестив ноги сидела на полу, катая пробки от Сливочного пива и следя за тем, как кот за ними гоняется.

— Кажется, наступило время идти спать, — зевнув, заметила миссис Уизли.

— Пока еще нет, — Сириус отодвинул пустую тарелку и повернулся к Гарри. — Знаешь, я тебе удивляюсь. Я думал, первое, что ты сделаешь, когда попадешь сюда, начнешь задавать вопросы о Волан-де-Морте.

Атмосфера в комнате изменилась с такой же скоростью, как если бы в ней появились дементоры. Сонную вялость тут же сменила тревога и напряжение. При упоминании имени Волан-де-Морта сидевшие за столом вздрогнули. Люпин, который собирался сделать глоток вина, с выжидающим видом медленно опустил кубок.

— Я так и сделал! — негодующе воскликнул Гарри, — Я спросил у Рона и Гермионы, но они сказали, что нам нельзя быть членами Ордена, а…

— И они совершенно правы, — прервала его миссис Уизли, — вы еще слишком маленькие.

Она выпрямилась на стуле, кулаки ее сжались, сонливость как рукой сняло.

— С каких пор нужно быть членом Ордена Феникса, чтобы иметь право задавать вопросы? — спросил Сириус, — Гарри просидел целый месяц в маггловском доме. Он имеет право знать, что произошло…

— Вот-вот, — громко отозвался Джордж.

— А почему только Гарри? — сердито спросил Фред.

— Мы от вас добивались объяснений целый месяц, а вы нам не сказали ни слова! — воскликнул Джордж.

— "Вы еще слишком маленькие, вы не члены Ордена"… — передразнил Фред, подражая голосу матери, — а Гарри еще младше!

— Я не виноват, что вам не объяснили, чем занимается Орден, — спокойно отозвался Сириус, — так решили ваши родители. Гарри — другое дело…

— Не тебе решать, что хорошо для Гарри, — резко сказала миссис Уизли. Обычно приветливое ее лицо приняло угрожающее выражение, — надеюсь, ты помнишь, что сказал Дамблдор?

— Что именно? — вежливо уточнил Сириус с видом человека, не намеренного сдаваться.

— Он сказал, что Гарри не нужно знать больше, чем он должен знать, подчеркнула миссис Уизли последние слова.

Головы Рона, Гермионы, Фреда и Джорджа поворачивались от Сириуса к миссис Уизли, словно они следили за теннисным матчем. Джинни привстала на колени среди груды пробок из-под Сливочного пива, с открытым ртом следя за беседой. Глаза Люпина были прикованы к Сириусу.

— Молли, я не собираюсь говорить ему больше, чем он должен знать, проговорил Сириус, — но поскольку именно он видел, как вернулся Волан-де-Морт… — сидящие за столом опять вздрогнули, — …то именно у него есть право знать…

— Он не член Ордена Феникса! — воскликнула миссис Уизли, — ему только пятнадцать лет и…

— …То именно у него, больше чем у всех вместе взятых в Ордене, есть право знать, — повторил Сириус, — Ну уж во всяком случае, больше, чем у некоторых.

— Никто не отрицает того, что он сделал! — миссис Уизли повысила голос и руки ее, лежащие на столе, задрожали. — Но он еще…

— Он — не ребенок! — нетерпеливо перебил ее Сириус.

— Но и не взрослый! — раскраснелась миссис Уизли. — Он не Джеймс, Сириус.

— Мне прекрасно известно, кто он, благодарю, Молли, — холодно заметил Сириус.

— А я в этом не уверена! — возразила миссис Уизли. — Ты иногда говоришь с ним так, что кажется, будто ты считаешь, что опять обрел своего лучшего друга!

— Что это значит? — вмешался Гарри.

— Это значит, Гарри, что ты — не твой отец, хотя и очень напоминаешь его! — ответила миссис Уизли, не сводя с Сириуса напряженных глаз. — Ты пока еще учишься в школе, и взрослые, которые за тебя отвечают, не должны об этом забывать.

— Ты хочешь сказать, что я безответственный крестный? — повысил голос Сириус.

— Я хочу сказать, что нам хорошо известно, как опрометчиво ты можешь поступать, Сириус, когда Дамблдор все время твердит тебе, что ты должен оставаться дома и…

— Оставим в покое то, что говорит мне Дамблдор! — властно отрезал Сириус.

— Артур! — миссис Уизли повернулась к мужу. — Артур, поддержи меня!

Мистер Уизли сначала снял очки, протер их рукавом, не глядя на жену, а только потом, аккуратно одев их на нос, начал говорить:

— Дамблдору известно, что ситуация изменилась, Молли. Он вынужден признать, что Гарри нужно отчасти ввести в курс дела, особенно теперь, когда он в Штабе.

— Да, но есть разница между этим, и предложением рассказать ему все, не взирая на его реакцию!

— Что касается меня… — спокойно произнес Люпин, наконец отведя взгляд от Сириуса, потому что миссис Уизли теперь обращалась к нему, в надежде обрести в нем союзника. — Я думаю, будет лучше, если Гарри от нас узнает факты… не все факты, Молли, хотя бы в общих чертах… чем если об этом ему расскажут… другие.

У него было совершенно невозмутимое выражение лица, но Гарри был уверен, что Люпину известно про отдельные Эластичные Уши пережившие зачистку, проведенную миссис Уизли.

— Ну, хорошо, — глубоко дыша, сказала миссис Уизли, опять оглянула стол в поисках союзника, но тщетно, — …хорошо… я понимаю, что меня не желают слушать. Я только хочу вам сказать, что у Дамблдора наверняка были причины, чтобы не дать Гарри возможность узнать слишком много, а уж кто, как не Дамблдор, больше всего заинтересован в пользе для Гарри…

— Он не твой сын, — тихо произнес Сириус.

— Он мне почти, как сын! — с отчаянием воскликнула миссис Уизли. — Кто еще у него есть?

— У него есть я!

— Да, конечно… — усмехнулась миссис Уизли, — тебе, наверное, было сложно заботиться о нем, пока ты сидел в Азкабане?

Сириус вскочил.

— Молли, ты не одна за этим столом, кто забоится о Гарри, — быстро сказал Люпин, — Сириус, сядь.

Нижняя губа у миссис Уизли задрожала. Сириус медленно опустился на стул с мертвенно-бледным лицом.

— Я думаю, что Гарри сам должен решить, — продолжил Люпин, — он уже достаточно взрослый, чтобы самостоятельно принимать решения.

— Я хочу знать, что произошло, — тут же сказал Гарри.

Он не смотрел на миссис Уизли. Он был очень тронут тем, что она сказала про сына, но его возмущала такая опека. Сириус прав — он не ребенок.

— Прекрасно, — дрожащим голосом сказала миссис Уизли, — Джинни… Рон… Гермиона… Фред… Джордж… Я хочу, чтобы вы немедленно ушли из кухни.

Тут же раздался шум.

— Мы — старше! — дружно закричали Фред и Джордж.

— Если можно Гарри, то почему нельзя мне? — кричал Рон.

— Мама, я хочу знать! — заныла Джинни.

— Нет! — крикнула миссис Уизли, сверкая глазами. — Я категорически запрещаю…

— Молли, ты не можешь запрещать Фреду и Джорджу, — устало сказал мистер Уизли, — Они уже совершеннолетние…

— Они еще школьники!

— Но юридически они уже взрослые, — таким же усталым голосом ответил мистер Уизли.

Миссис Уизли побагровела.

— Я… ну, хорошо… Фред и Джордж могут остаться, но Рон…

— Гарри все равно расскажет мне и Гермионе все, что вы ему тут скажете! — горячо воскликнул Рон, — Правда, Гарри? — он с надеждой посмотрел на Гарри, ловя его взгляд.

На долю секунды Гарри захотелось сказать Рону одно-единственное слово, чтобы тот смог понять, каково это — быть в полном неведении, и посмотреть, как это ему понравится. Но, взглянув в его глаза, он прогнал эту гадкую мысль.

— Конечно, расскажу.

Рон и Гермиона просияли.

— Замечательно! — заорала миссис Уизли. — Превосходно! Джинни, марш в постель!

Джинни упиралась из всех сил. Было слышно, как до самого верха лестницы она кричала и уговаривала мать, а когда они добрались до холла, то к этом шуму прибавились вопли миссис Блек Люпин поспешно отправился утихомиривать портрет. И только после того, как он вернулся, закрыл за собой дверь кухни, и опять сел за стол, Сириус заговорил.

— Итак, Гарри… что ты хочешь знать?

Гарри набрал побольше воздуху и задал вопрос, который мучил его весь прошлый месяц:

— Где Волан-де-Морт? — он проигнорировал очередную дрожь за столом и продолжил. — Что он делает? Я пробовал следить за маггловскими новостями и ничего не заметил, никаких странных смертей или еще чего-нибудь в этом роде…

— Дело в том, что никаких странных смертей не было, — ответил Сириус, — во всяком случае, нам о них неизвестно… Хотя нам известно многое.

— Во всяком случае, больше, чем он думает, — добавил Люпин.

— Почему он перестал убивать людей? — спросил Гарри.

Ему было известно, что раньше Волан-де-Морт совершал очень много убийств.

— Потому, что он не хочет привлекать к себе внимание, — ответил Сириус, — Для него это слишком опасно. Его возвращение прошло совсем не так, как он хотел. Он его себе подпортил.

— Точнее, это сделал ты, — с удовлетворенной улыбкой уточнил Люпин.

— Как? — озадаченно спросил Гарри.

— Не предполагалось, что ты останешься жив! — объяснил Сириус. Никто, кроме Упивающихся Смертью не должен был знать, что он вернулся. Но ты выжил и смог стать свидетелем.

— И меньше всего он хотел, что бы к его возвращению был готов Дамблдор, — добавил Люпин, — а с твоей помощью Дамблдор узнал об этом сразу.

— Ну и что? — спросил Гарри.

— Ты шутишь? — недоверчиво переспросил Билл, — Дамблдор единственный, кого «Сам-Знаешь-Кто» и боится!

— Благодаря тебе Дамблдор смог созвать Орден Феникса спустя всего час после возвращения Волан-де-Морта, — заметил Сириус.

— Так что делает этот Орден? — Гарри внимательно смотрел на лица присутствующих.

— Всеми силами препятствует тому, чтобы Волан-де-Морт не смог реализовать свои планы, — коротко сказал Сириус.

— А вам известно, какие у него планы? — быстро спросил Гарри.

— У Дамблдора есть одно прозорливое соображение, — ответил Люпин, — А прозорливые соображения Дамблдора обычно всегда соответствуют действительности.

— А что Дамблдор думает о его планах?

— Хм… Во-первых, он вновь хочет создать свою армию, — медленно начал Сириус, — в прежние времена у него была огромная организация: много волшебников и ведьм, которых он заставлял и околдовывал, преданные ему Упивающиеся Смертью, различные Темные Существа… Ты же слышал, что он рассчитывал привлечь на свою сторону великанов — это только часть того, что было у него раньше. Естественно, он не собирается атаковать Министерство Магии с дюжиной Пожирателей Смерти.

— И вы стараетесь остановить его, вербуя больше сторонников?

— Мы делаем большее, — произнес Люпин.

— Что?

— Сейчас главное, это рассказать и убедить как можно большее количество людей в том, что «Сам-Знаешь-Кто» действительно вернулся, и призвать их быть бдительными, — сказал Билл, — но это непросто…

— Почему?

— Из-за позиции Министерства, — встряла Тонкс, — Гарри, видел бы ты Корнелиуса Фуджа после возвращения «Сам-Знаешь-Кого». Хорошо еще, что он вообще не тронулся. Он наотрез отказывается признать, что это случилось.

— Но почему? — в отчаянии воскликнул Гарри. — Почему он такой дурак? Ведь Дамблдор…

— Вот тут ты попал в точку, — криво усмехнулся мистер Уизли, Дамблдор.

— Фудж боится его, вот в чем дело, — печально произнесла Тонкс.

— Боится Дамблдора? — недоверчиво переспросил Гарри.

— Боится того, что придумал себе, — пояснил мистер Уизли, — Фудж думает, что Дамблдор плетет заговор, чтобы свергнуть его. Он думает, что Дамблдор хочет стать Министром Магии.

— Но Дамблдор не хочет…

— Конечно, не хочет, — продолжил мистер Уизли, — Он никогда не добивался министерского кресла, несмотря на то, что многие желали, чтобы он его занял после того, как уволилась Милисент Бэгнолд. Фудж занял ее место, но он никогда не забывает, как много сторонников было у Дамблдора, хотя сам Дамблдор не прикладывал к этому никаких сил.

— А кроме того, Фудж знает, что Дамблдор значительно более умен, чем он сам, и гораздо более могущественный маг. В начале своего пребывания на этом посту Фудж часто обращался к Дамблдору за помощью или советом, добавил Люпин, — но сейчас он, похоже, стал гораздо более уверенным, и его поглотила жажда власти. Ему нравится быть Министром Магии, и он делает все, чтобы убедить окружающих, что он по праву занимает свое место, а Дамблдор, как он считает, ему в этом препятствует.

— Как он может так думать? — в сердцах воскликнул Гарри. — Как он может думать, что Дамблдор станет этим руководствоваться… и что я стану руководствоваться такими соображениями?

— Очень просто. Признание того, что Волан-де-Морт вернулся, равносильно признанию того, что четырнадцать лет Министерство не может справится с этой проблемой, — едко сказал Сириус, — Фудж просто не может заставить себя посмотреть правде в лицо. Гораздо проще убедить себя в том, что это Дамблдор пытается нарушить его душевное равновесие!

— Вот в этом-то и проблема, — добавил Люпин, — пока Министерство настаивает на том, что со стороны Волан-де-Морта ничего не угрожает, очень сложно убедить людей, что он вернулся, тем более, что они и правда не хотят в это верить. К тому же Министерство оказывает давление на "Ежедневный Пророк" с тем, чтобы не распространялся ни один из, как они называют, слухов Дамблдора. А поскольку магическое сообщество не отдает себе отчета в реальном положении вещей, то это сделает его легкой добычей Упивающихся Смертью, примени они, скажем, заклинание «Империус».

— Но вы ведь рассказываете людям, да? — Гарри растерянно оглядел лица мистера Уизли, Сириуса, Билла, Мандангаса, Люпина и Тонкс. — Вы объясняете людям, что он вернулся?

Все натянуто заулыбались.

— Поскольку все думают, что я — маньяк-убийца, и мою голову Министерство оценило в десять тысяч галеонов, вряд ли мне следует прогуливаться по улице и раздавать бесплатные рекламные листки, сардонически заметил Сириус.

— Я тоже не слишком желанный гость для многих, — сказал Люпин, — с оборотнями такое часто случается.

— Но мы смогли убедить несколько человек, — уточнил мистер Уизли, вот Тонкс, например, — в прошлый раз она не была членом Ордена Феникса, потому что слишком молода, а иметь на нашей стороне авроров — очень важно. И Кингсли Чаклеболт тоже большая победа, тем более что он отвечает за поимку Сириуса, поэтому в Министерстве он сообщил, что Сириус сейчас в Тибете.

— Но если никто из вас не рассказывает о том, что Волан-де-Морт вернулся… — начал Гарри.

— Кто сказал, что ни один из нас этого не делает? — удивился Сириус. Почему же, по-твоему, у Дамблдора такие проблемы?

— Что ты имеешь в виду? — спросил Гарри.

— Его пытаются дискредитировать, — пояснил Люпин, — Ты что, не видел "Ежедневный Пророк" на прошлой неделе? Там писали, что его вывели из состава Руководства Международной Конфедерации Магов, потому что он слишком стар и потерял хватку. Но это ложь: его лишили поста маги из Министерства, после того, как он сделал доклад о возвращении Волан-де-Морта. Его лишили должности Главного Варлока на Визенгамоте — Верховном Магическом Суде… Говорят о том, что у него собираются отобрать Орден Мерлина Первого Класса.

— Но Дамблдор говорит, что его это совершенно не волнует, лишь бы они не забрали его коллекцию карточек из шоколадных лягушек, — усмехнулся Билл.

— Ничего смешного! — резко сказал мистер Уизли. — Если он и дальше будет бросать вызов Министерству, то он может кончить в Азкабане, а самое худшее для нас, если Дамблдора арестуют. Пока «Сам-Знаешь-Кто» знает, что с Дамблдором все в порядке, он будет вести себя осторожно. Если Дамблдора уберут, у «Сам-Знаешь-Кого» будут развязаны руки.

— Но раз Волан-де-Морт пытается завербовать побольше Пожирателей Смерти, то хоть это-то должно натолкнуть на мысль, что он вернулся? удрученно спросил Гарри.

— Волан-де-Морт не устраивает демонстраций с лозунгами и не стучит к ним в двери, Гарри, — флегматично заметил Сириус, — он обманывает, околдовывает, шантажирует. Он большой специалист по тайным операциям. В любом случае, набор сторонников — это не единственное, что его интересует. У него есть и другие планы, которые он может хладнокровно привести в действие в любой момент.

— А что еще, кроме сторонников? — быстро переспросил Гарри.

Ему показалось, что Сириус обменялся с Люпином мимолетными взглядами, прежде чем ответить.

— То, что только один он может сделать.

Поскольку Гарри сидел с совершенно озадаченным видом, то Сириус уточнил:

— Нечто вроде оружия, которого у него не было в прошлый раз.

— В прошлый раз, когда у него была власть?

— Да.

— А какое оружие? — медленно спросил Гарри. — Что-то еще похуже, чем "Авада Кедавра"?

— Довольно!

В дверях стояла миссис Уизли.

Гарри не заметил, когда она успела вернуться. Она скрестила руки на груди и вид у нее был в высшей степени разъяренный.

— Я требую, чтобы вы все отправились спать. Все вы, — добавила она, глядя на Фреда, Джорджа, Рона и Гермиону.

— Ты не можешь нам приказывать… — начал Фред — Ну-ка, посмотрите на меня… — грозно сказала миссис Уизли и вздрогнула, взглянув на Сириуса. Вы уже рассказали Гарри очень много. Дальше осталось только вывести его на финишную прямую, ведущую в Орден.

— А почему бы и нет? — быстро встрял Гарри. — Я хочу присоединиться, я хочу, я хочу бороться.

— Нет.

Сейчас это произнес Люпин.

— Орден Феникса предназначен только для совершеннолетних магов, сказал он, — тех, которые уже закончили школу, — добавил он, видя, как Фред и Джордж раскрыли рты, — это связано с тем, что есть опасности, о которых вы можете даже понятия не имеете… Я думаю, Молли права, Сириус. Мы рассказали уже достаточно.

Сириус слегка пожал плечами, но спорить не стал.

Миссис Уизли властно подозвала сыновей и Гермиону. Они встали, и вслед за ними встал Гарри, признавая свой проигрыш.

 

Глава 6

Благородный и Старинный Дом Блэков

Миссис Уизли мрачно последовала за ними.

— Я хочу, чтобы вы сейчас же легли в постель, без разговоров, сказала она на первом пролете, — у нас завтра будет тяжелый день. Джинни уже наверняка спит, — добавила она Гермионе, — постарайтесь не разбудить ее.

— Ага, спит, как же, — прошептал Фред после того, как Гермиона пожелала им спокойной ночи, и они отправились к следующей двери. — Если Джинни не лежит в кровати, ожидая прихода Гермионы и ее детального рассказа, то я флоббер-червь.

— Ладно, Рон, Гарри, — указала миссис Уизли на их спальню, — идите спать — Спокойной Ночи, — пожелали Гарри и Рон близнецам — Хороших снов, подмигнул Фред.

С гулким стуком Миссис Уизли закрыла дверь позади Гарри. Спальня выглядела еще более темной и угрюмой, чем казалась на первый взгляд. Пустая картина на стене медленно и глубоко дышала, как будто ее невидимый житель спал. Гарри надел пижаму, снял очки и залез в свою прохладную кровать, пока Рон кидал Совиное Наслаждение на гардероб, чтобы успокоить Хедвигу и Сыча, которые беспокойно метались, хлопая крыльями.

— Мы не можем отпускать их охотится каждую ночь, — объяснял Рон, надевая свою синюю пижаму. — Дамблдор не хочет, чтобы здесь летало слишком много сов, это выглядит подозрительно. Ах да… я совсем забыл Он подошел к двери и запер ее — Зачем ты это делаешь?

— Кричер, — коротко сказал Рон. — В первую мою ночь здесь, он приперся в 3 часа утра. Поверь мне, не очень приятно проснуться и увидеть, как он бродит тут по комнате. Ну, так или иначе, — он залез в кровать под одеяла, потом опять посмотрел на Гарри в темноте, Гарри увидел его силуэт в лунном свете, просачивающимся сквозь грязное окно. — Что ты думаешь?

Гарри не надо было спрашивать, что Рон имел в виду — Ну, они не сказали нам того, о чем мы и так не могли догадаться, не так ли? — спросил он, думая о произошедшем внизу. — Я имею в виду, все, что они сказали, это то, что Орден пытается остановить людей от присоединения к Вольде…

Гарри услышал быстрое дыхание Рона — …морту, — жестко закончил он. Когда ты начнешь использовать его имя, как Сириус и Люпин?

Рон проигнорировал последнее замечание — Нда, ты прав, — согласился он, — мы и так практически все это знали, благодаря Ушкам-Подслушкам. Конечно, новое было…

Хлопок — ОЙ!

— Заткнись, Рон, или мама опять сюда притопает — Вы только что саппарировали на мои колени!

— Ну, в темноте сложнее Гарри увидел размытые очертания Фреда и Джорджа, спрыгивающих с кровати Рона.

Под скрип пружин кровати, матрас Гарри опустился на несколько дюймов, так как Джордж сел ему в ноги — Додумались? — поинтересовался Джордж Насчет оружия, про которое сказал Сириус? — спросил Гарри — Промахнулись, Фред уже сидел рядом с Роном. — Этого мы от Ушек-Подслушек не услышали, не так ли?

— Как вы думаете, что это такое? — спросил Гарри — Все, что угодно, ответил Фред — Но это ж не может быть что-то хуже, чем заклинание Авада Кедавра, — произнес Рон. — Что хуже смерти?

— Может, это что-то такое, что может кучу людей бахнуть за один раз, предположил Джордж.

— Может, это какой-то очень болезненный метод убийства людей, — сказал Рон со страхом в голосе.

— Так у него же уже есть заклинание Крутациус для боли, — возразил Гарри. — Ему не надо ничего более эффективного.

Наступила пауза, во время которой, все, включая Гарри, думали, что же может совершать это оружие.

— Так как вы думаете, у кого оно сейчас? — спросил Джордж.

— Я надеюсь, что у нас, — нервно прохрипел Рон.

— Если это так, то наверное, оно у Дамблдора, — заметил Фред.

— Где? — быстро сказал Рон. — В Хогвартсе?

— Могу поспорить, что так и есть! — промолвил Джордж. — Он же прятал там Философский Камень.

— Но оружие же займет больше места, чем Камень! — заметил Рон.

— Не обязательно! — возразил Джордж.

— Нда, размер еще не гарантирует силу, — сказал Джордж, — посмотрите на Джинни.

— Что ты имеешь в виду? — спросил Гарри — Ты никогда не получал ее Пугающих Ведьмочек-Летучек?

— ШШШ! — зашипел Фред, приподнимаясь с кровати. — Слушайте!

Все замолчали. Кто-то поднимался по лестнице.

— Ммм… — сказал Джордж и без лишней суматохи раздался очередной громкий хлопок, и Гарри почувствовал, как его кровать опять возвратилась в обычное положение. Чуть погодя они услышали, как скрипнул порог перед дверью. Миссис Уизли явно слушала, разговаривают они или нет.

Хедвига и Сыч печально заухали. Порог опять скрипнул, и они услышали, как она пошла наверх проверять Фреда и Джорджа.

— Она нам вообще не верит, — с сожалением произнес Рон.

Гарри был уверен, что не сможет заснуть — вечер был полон событий, о которых следовало подумать, и он ожидал, что пролежит несколько часов, переваривая все новости. Он хотел продолжить разговор с Роном, но миссис Уизли уже спускалась вниз, и когда она ушла, он услышал, как кто-то еще бежит по лестнице…сказать по правде, многоногие существа плавно бегали вниз и вверх за дверью спальни, а Хагрид, учитель по Уходу за Магическими Существами, говорил: "Красавчики, не так ли, Гарри? В этой четверти мы будем изучать оружие…" Тут Гарри увидел, что у существ были пушки вместо голов, и они старались стать прямо перед ним… он отвернулся…

Следующая вещь, которую он осознал, было то, что он уютно свернулся в комочек под одеялом и что громкий голос Джорджа заполняет комнату.

— Мама говорит, чтобы вы вставали. Завтрак уже на столе, а потом вы ей нужны в гостиной. Там намного больше Докси, чем она предполагала. В придачу она нашла целое гнездо Пушков-Пряжков под диваном.

Полчаса спустя, Гарри и Рон, быстро одевшись и позавтракав, зашли в гостиную на втором этаже, длинную комнату, с высоким потолком и оливково-зелеными стенами, покрытыми грязными гобеленами. Ковер «выдыхал» клубки пыли, когда кто-нибудь на него наступал. Будто моховые зеленые вельветовые занавески гудели так, словно там роились полчища пчел. Именно вокруг них и собрались Миссис Уизли, Гермиона, Джинни, Фред и Джордж, выглядя немного странно с привязанной к носу и рту тканью. Каждый их них держал большую бутылку черной жидкости с носиком у горлышка.

— Закройте лицо и берите распылитель, — Миссис Уизли обратилась к Рону и Гарри, как только они вошли, указывая на две бутылки темной жидкости на длинноногом столе. — Это Доскистребитель. Я никогда не видела такого бардака…ЧТО делал этот эльф все эти десять лет?!

Лицо Гермионы было наполовину закрыто чайным полотенцем, но Гарри заметил ее укоризненный взгляд в сторону Миссис Уизли — Кричер очень старый, он, наверное, не мог…

— Ты будешь удивлена, но Кричер может, если хочет, Гермиона. — Сириус зашел в комнату, неся заляпанный кровью мешок, полный дохлых крыс. — Я только что кормил Бакбика, — добавил он в ответ на вопросительный взгляд Гарри. — Я держу его наверху в комнате моей матушки. Ну, как бы там ни было… этот еще письменный стол…

Он кинул сумку с «отходами» в кресло, потом перелез через Джо, чтобы осмотреть закрытый стол, который, как впервые заметил Гарри, немного трясся.

— Молли, я почти уверен, что это Боггарт, — произнес Сириус, ковыряясь в замочной скважине, — но все таки надо попросить Шизоглаза осмотреть его перед тем как выпускать — зная мою матушку, это может быть что-нибудь гораздо хуже.

— Ты прав, Сириус, — согласилась Миссис Уизли.

Оба разговаривали подчеркнуто вежливо, что давало Гарри ясно понять, что их вчерашний спор не забыт.

В холле раздался громкий звонок, за которым тут же последовали неблагозвучные крики и вопли, аналогичные тем, что раздавались после того, как Тонкс сшибла стенд для зонтиков.

— Я же говорил им не звонить в дверь! — отчаянно произнес Сириус, вылетая из комнаты. Они услышали, как он сбежал вниз по лестнице, в то время как визг Миссис Блэк отдавался по всему дому.

— Пятна позора, грязные гибриды, предатели борьбы за чистоту крови, дети грязи!

— Гарри, пожалуйста, закрой дверь, — попросила Миссис Уизли.

Гарри попытался растянуть этот процесс, желая послушать, что происходит внизу. Сириус однозначно сумел закрыть занавески перед портретом своей матушки, потому как крики прекратились. Он услышал, как Сириус сошел в холл, затем грохот цепи на двери, а потом глубокий голос, по которому он узнал Кингсли Чаклболта: "Хести только что меня сменила, у нее сейчас мантия Муди, но мне придется оставить отчет Дамблдору…"

Почувствовав на себе взгляд Миссис Уизли, Гарри с большой неохотой закрыл дверь гостиной и присоединился к истреблению Докси Миссис Уизли наклонилась к странице про Докси в книге Гилдероя Локхарта "Справочник по домашним вредителям", лежавшей на диване.

— Так, вам всем придется быть очень осторожными, так как Докси кусаются и у них ядовитые зубы. Тут у меня противоядие, но я бы хотела, чтобы вам оно не понадобилось.

Она выпрямилась, стоя прямо напротив занавесок, и подозвала всех поближе.

— Когда я скажу, сразу начинайте пшикать на них распылителем, скомандовала она. — Я думаю, что они выйдут, чтоб нас укусить, но на бутылках написано, что одна хорошая струя их парализирует. Когда остановите, сразу кидайте в корзину.

Она отступила за линию огня и подняла свой распылитель.

— Ну что ж, начнем!

Гарри сумел распылить всего немного спрея, когда из-за занавесок вылетел уже взрослый Докси под треск блестящих, как у жука, крыльев, с крошечными острыми, как бритвы, зубками, с маленьким тельцем, словно у феи, покрытым густыми темными волосами, и четырьмя небольшими лапками, яростно сжатыми в кулачки. Гарри пшикнул ему Доксистребителем прямо в лицо. Он остановился в воздухе, а потом упал с довольно громким звуком на изношенный ковер. Гарри поднял его и бросил в корзину.

— Фред, что ты делаешь? — заметила что-то Миссис Уизли. — Пшикни на нее и выкинь сразу же!

Гарри обернулся. Фред держал еще живого Докси указательным и большим пальцами.

— Без проблем! — воскликнул Фред, моментально пшикнув Докси в лицо так, что он упал без сознания, но когда Миссис Уизли отвернулась, он тут же, подмигнув Гарри, запихнул его к себе в карман.

— Мы хотим поэкспериментировать с ядом Докси нам нашим Пасующим Хавчиком, — шепотом поведал Джордж Гарри.

Ловко распылив спрей на двух Докси, подскочивших прямо ему под нос, Гарри подошел к Джорджу и губами пробормотал: "Что за Пасующий Хавчик?"

— Набор конфет, от которых тебе становится плохо, — зашептал Джордж, следя за спиной Миссис Уизли, — не очень плохо, просто так, чтобы ты мог выйти из класса, когда хочешь. Фред и я работали над ними этим летом. Это конфета, раскрашенная с двух сторон. Если ты съешь оранжевую половинку Рвотных Пастилок, тебя вырвет. После того, как ты попросишь пойти в больничное крыло, ты глотаешь фиолетовую половинку…

— …которая восстанавливает всю вашу энергию, давая вам возможность делать все, что вы хотите в течение часа, который был бы иначе посвящен нерентабельной скуке. Ну, так мы пишем на рекламках, — продолжил Фред, который, предварительно посмотрев на Миссис Уизли, уже запихивал к себе в карман нескольких беспризорных Докси. — Но все равно над ними еще надо работать. На данный момент, наши дегустаторы не могут прекратить блевать, чтобы проглотить фиолетовую половинку.

— Дегустаторы?

— Ну, — замялся Фред. — Мы это делаем по очереди. Джордж пробовал Тающую Мечту — а потом мы вместе Кровоносную Нугу.

— Мама думала, что у нас была дуэль, — усмехнулся Джордж.

— То есть, магазин приколов все еще в проекте? — произнес Гарри, делая вид, что поправляет носик на распылителе.

— Мы еще не получили разрешения, — еще тише сказал Фред, пока Миссис Уизли вытирала бровь шарфом, перед тем как вернуться к атаке, — поэтому у нас сейчас есть рассылка по почте. На той неделе мы поместили рекламу в Ежедневном Пророке.

— Все благодаря тебе, конечно, — произнес Джордж, — но не волнуйся. Мама ничего не знает. Она больше не читает "Ежедневный Пророк", так как они рассказывают там басни про тебя и Дамблдора.

Гарри ухмыльнулся. Он заставил близнецов Уизли взять тысячу галлеонов — свой выигрыш на Турнире Трех Волшебников, чтобы они смогли реализовать свои замысел магазина приколов, но он был рад, что Миссис Уизли ничего не знала про его роль в укреплении материального состоянии братьев. Их идея о магазине ее явно не впечатляла.

Избавление от Докси заняло почти все утро. Давно за полдень, Миссис Уизли наконец сняла свой защитный шарф, погрузилась в кресло и мигом подскочила с криком отвращения. Оказалось, что она села на мешок с дохлыми крысами. Шторы больше не гудели, но до сих пор были мокрыми и липкими от интенсивного поливания. В корзине лежали ослабшие Докси, а позади них стояла миска с их черными яйцами, которые сейчас насторожено обнюхивал Живоглот и на которые кидали жадные взгляды Фред и Джордж.

— Я думаю, что мы займемся теми после обеда, — Миссис Уизли показала на пыльные шкафы по обе стороны от камина. Они были переполнены всевозможными вещами: набор ржавых кинжалов, когтей, скрученная змеиная кожа, множество запятнанных серебряных коробок, подписанных на языках, которых Гарри не знал, и — наименее приятное из всех — декоративная кристаллическая бутылка, заполненная до краев тем, что, по мнению Гарри, явно было кровью.

Опять раздался звонок в дверь. Все посмотрели на Миссис Уизли.

— Оставайтесь здесь, — приказала она, схватив мешок с крысами. Миссис Блэк опять начала свою речь. — Я принесу вам сэндвичи.

Она вышла из комнаты, осторожно закрыв за собой дверь. Тут же все поспешили к окну, чтобы посмотреть на порог. Они увидели неопрятную рыжую голову и кучу котлов.

— Мандангас! — осенило Гермиону. — Только зачем он приволок все эти котлы?

— Наверное, ищет место, где б их хранить, — предположил Гарри. — Он же этим занимался, когда должен был сторожить меня? Приобретал краденые котлы?

— Да, ты прав, — согласился Фред, как раз тогда, когда открылась передняя дверь и Мандангас занес свои котлы, после чего исчез из виду. Нда, маме это точно не понравится…

Они с Джорджем пересекли комнату и подошли к двери, внимательно слушая. Крики Миссис Блэк прекратились — Мандангас разговаривает с Сириусом и Кингсли, — пробормотал Фред, пытаясь сконцентрироваться. — Не могу расслышать. Как ты думаешь, можем ли мы использовать Ушки-Подслушки?

— Возможно, оно того стоит, — сказал Джордж. — Я мог бы пробраться наверх и взять пару.

Но в тот же момент внизу раздался такой громкий звук, что Ушки-Подслушки явно были лишними. Все прекрасно могли слышать, что именно кричала Миссис Уизли:

— ТУТ ТЕБЕ НЕ МАЛИНА ДЛЯ КРАДЕНЫХ КОТЛОВ!

— Я обожаю слушать, как мама кричит на кого-то другого, удовлетворенно произнес Фред, открывая дверь так, чтобы голос Миссис Уизли мог полностью заполнить комнату. — Это вносит какое-то разнообразие ПОЛНОЕ БЕЗОТВЕТСТВИЕ, КАК БУДТО НАМ НЕ О ЧЕМ БЕСПОКОИТСЯ, КРОМЕ КАК ОБ УКРАДЕНЫХ КОТЛАХ!

— Только идиоты дают ей дойти до этого, — Джордж покачал головой. Надо вырубить ее с самого начала, а то она будет парить часами. Она мечтала накричать на Мандангаса с того самого времени, как он сбежал с твоей охраны, Гарри… Ну, а вот и выступление мамаши Сириуса.

Голос Миссис Уизли затерялся среди свежих воплей и криков портрета в холле.

Джордж закрыл дверь, чтобы немного уменьшить шум, но не успел он сделать это, как в комнату зашел домовой эльф.

Не считая грязной тряпки, повязанной, словно набедренная повязка, он был полностью голым. Безумно старый, кожа висит мешком, будто ее вдвое больше, чем требуется, и, хотя все домовики лысые, из больших, словно принадлежащих летучей мыши, ушей торчат белые волосы. У него были водянисто-серые, налитые кровью глаза и большой, круглый, мясистый нос, больше похожий на свиной пятачок.

Эльф как будто не замечал Гарри и остальных. Ведя себя так, словно не видел их, он сгорбясь прошел к углу комнаты, медленно и упорно, не переставая бормотать хриплым, глубоким голосом:

— …пахнет как сточная канава и преступник до корней волос, но она не лучше… противный, старый предатель со своими дружками в доме моей госпожи, о, моя бедная госпожа, если б она знала, если б она знала, сколько грязи они принесли сюда, что она сказала бы старому Кричеру, о, позор мне, грязнокровки и оборотни, предатели и воры, старый бедный Кричер, что бы она сделала!..

— Привет, Кричер, — громко сказал Фред, закрывая дверь.

Домовой эльф внезапно остановился, прекратил бормотание и был явно удивлен — Кричер не видел юного хозяина, — промолвил он, поворачиваясь и кланяясь Фреду. Все еще смотря в пол, он довольно внятно добавил, Противный маленький друг предателя.

— Извини? — сказал Джордж. — Я не расслышал.

— Кричер ничего не говорил, — он произнес, теперь поклонившись Джорджу, тихо добавив, — А вот и его близнец, еще одно маленькое чудовище.

Гарри не знал, смеяться ему или нет. Эльф выпрямился, смотря на них очень недоброжелательно, и, видимо, убедился, что они не мог его слышать, так как продолжил свое бормотание:

— …а вот и грязнокровка, нагло там стоит, ох, если б моя госпожа знала, ох, она бы заплакала, а там еще один мальчик, Кричер не знает его имени. Что он здесь делает? Кричер не знает…

— Это Гарри, Кричер, — помогла ему Гермиона. — Гарри Поттер.

Тусклые глаза Кричера расширились и он забормотал еще быстрее и яростнее:

— Грязнокровка говорит с Кричером, как с другом, если бы госпожа Кричера увидела его в такой компании, ох, чтоб она сказала…

— Не называй ее грязнокровкой! — вместе закричали Рон и Джинни.

— Не волнуйтесь, — зашептала Гермиона, — он не в своем уме, он не знает, что он…

— Не ври сама себе, Гермиона, он точно знает, что говорит, — перебил Фред, смотря на Кричера с большим отвращением.

Кричер все еще бормотал, уставясь на Гарри.

— Это правда? Это действительно Гарри Поттер? Кричер видит его шрам, это должно быть правдой — мальчик, который остановил Темного Лорда. Кричер не знает, как же он это сделал…

— Не ты один, Кричер, — сказал Фред.

— Что тебе надо? — спросил Джордж.

Огромные глаза Кричера переместились на Джорджа.

— Кричер убирает, — уклончиво сказал он.

— Интересно, — произнес кто-то позади Гарри Сириус вернулся. Он смотрел на эльфа с негодованием. Шум в холле уже уменьшился, возможно, Миссис Уизли и Мундугус переместились на кухню для продолжения ссоры.

Увидев Сириуса, Кричер согнулся в смехотворно низком поклоне, касаясь своим круглым носом пола.

— Встань, — нетерпеливо приказал Сириус. — Теперь, что ты собирался делать?

— Кричер убирает, — повторил эльф. — Кричер живет, чтобы работать в Благородном Доме Блэков.

— Нда, и он становится все чернее с каждым днем, он грязный как никогда, — возразил Сириус.

— Господину всегда нравились его маленькие шутки, — Кричер опять поклонился и продолжил шепотом. — Господин был противной неблагодарной свиньей, которая разбила сердце своей матери…

— У моей матери не было сердца, Кричер, — нахмурился Сириус. — Она жила исключительно благодаря своей злости.

Кричер опять поклонился:

— Независимо от того, что говорит господин, — неистово бормотал он, Господин не достоин даже того, чтобы вытереть слизь с туфлей своей матери, ох, моя бедная госпожа, что бы она сказала, увидев, как Кричер прислуживает ему, как бы она его ненавидела, какое это было бы разочарование…

— Я спросил, что ты собирался делать — холодно прервал Сириус. Всякий раз, когда ты появляешься и собираешься убирать, ты крадешь что-то из комнаты, чтобы мы не могли это выкинуть.

— Кричер никогда бы ничего не взял в доме своего господина, — быстро пробормотал эльф. — Госпожа никогда не простит Кричеру выкинутых гобеленов, которые семь столетий хранились в семье. Кричер должен спасти их. Кричер не позволит Господину и его дружкам уничтожить их.

— Я так и думал, — сказал Сириус, бросая презрительный взгляд на противоположную стену. — Я не сомневаюсь, что она наложила еще одни Прилипающие Чары на другую сторону этого гобелена, но если я смогу от них избавиться, я так и сделаю. Пшел вон, Кричер.

Казалось, Кричер не мог не повиноваться прямому приказу, но взгляд, которым он наградил Сириуса, был полон самой глубокой ненависти, и всю дорогу из комнаты он продолжал бормотать:

— …возвращается, видишь ли, из Азкабана, приказывает Кричеру, что он должен делать. Ох, моя бедная госпожа, что бы она сказала, если б сейчас увидела дом, все ее сокровища выкинуты, она отказалась от него и вот он вернулся, говорят, что он тоже убийца…

— Продолжай бормотать и я стану убийцей! — Сириус раздраженно захлопнул за эльфом дверь.

— Сириус, у него не все дома, — заявила Гермиона. — Я не думаю, что он понимает, что мы его слышим.

— Он слишком долго был один, — сказал Сириус, — исполняя чокнутые приказы маминого портрета и разговаривая сам с собой, но он всегда был тупицей…

— Ты же мог его освободить, — с надежной в голосе произнесла Гермиона, — может быть…

— Мы не можем его отпустить, он слишком много знает об Ордене, кратко объяснил Сириус. — И шок просто убьет его. Попробуй предложить ему оставить дом, увидишь его реакцию.

Сириус пересек комнату к тому месту, где висел тот гобелен, который так защищал Кричер. Гарри и остальные последовали за ним.

Гобелен выглядел очень старым; в некоторых местах он был очень потертым, как будто его Докси грызли. Золотая нить, которой все было вышито, однако, все еще сверкала достаточно ярко, чтобы они могли увидеть генеалогическое дерево, которое начиналось, насколько Гарри мог увидеть, со средневековья. Сверху было написано:

"Благородный и старинный дом Блэков"

— Тебя здесь нет! — воскликнул Гарри, просмотрев все имена снизу дерева.

— Я был здесь раньше, — Сириус показал на маленькую круглую обугленную дырку в гобелене, будто прожженную сигаретой. — Моя прекрасная старушка-мать вырвала меня после того, как я сбежал из дома. Кричер очень любит рассказывать эту историю.

— Ты сбежал из дома?

— Когда мне было 16, - ответил Сириус. — Я больше не мог терпеть.

— Куда же ты пошел? — уставился Гарри на него.

— К твоему отцу, — начал Сириус. — Твои дедушка с бабушкой очень хорошо ко мне относились. Они считали меня за второго сына. Я отдыхал у них во время школьных каникул, а когда мне стукнуло 17, я купил себе собственный дом. Дядя Алфард оставил мне приличное состояние — он тоже был вытерт отсюда, наверное, именно из-за этого, — но, благодаря ему я смог позаботиться о себе. Хотя меня всегда приглашали на воскресный обед к Мистеру и Миссис Поттер.

— Но… почему ты?..

— сбежал? — Сириус горько улыбнулся и провел пальцами по своим длинным, неопрятным волосам. — Потому что я их ненавидел: моих родителей, их манию насчет чистых кровей, убежденность, что Блэки чуть ли не королевской крови… мой брат-идиот всегда им верил… вот и он.

Сириус ткнул пальцем в самый низ дерева на имя "Регулус Блэк". Дата смерти (около 15 лет назад) следовала за датой рождения.

— Он был младше меня, — добавил Сириус, — и намного лучшим сыном, как мне всегда напоминали.

— Но он умер, — заметил Гарри.

— Да, — сказал Сириус, — Идиот… он присоединился к Пожирателям Смерти.

— Ты шутишь!

— Гарри, ты что, еще не понял, что за волшебники жили в этом доме? раздраженно спросил Сириус.

— А твои… твои родители, они тоже были Пожирателями Смерти?

— Нет, нет, но поверь мне, они думали, что Вольдеморт прав, они были за очищение расы волшебников маглорожденных. Они в этом не были одиноки, таких людей было достаточно много, пока Вольдеморт не показал свое истинное лицо…они задрожали, когда узнали, на что он был способен, чтобы захватить власть. Но я готов поклясться, что мои родители гордились Регулусом, ведь он присоединился к нему одним из первых.

— Его убил аврор? — нетерпеливо спросил Гарри.

— Да нет, — ответил Сириус. — Его убил Вольдеморт. Или по приказу Вольдеморта, скорее всего. Я не думаю, что Регулус был настолько важной персоной, чтобы сам Вольдеморт убил его. Из того, что я узнал после его смерти, он зашел слишком далеко, потом запаниковал и постарался выйти из игры. Ну, а к Вольдеморту нельзя послать увольнительную записку. Ты или служишь всю жизнь, или отбрасываешь копыта.

— Обед! — послышался голос Миссис Уизли.

Она держала палочку прямо перед собой, пытаясь удержать огромное блюдо, заполненное сэндвичами и тортом на краю. Она была вся красная и выглядела очень злой. Все подошли к ней, чтобы взять себе еду, но Гарри остался с Сириусом, который еще ближе наклонился к гобелену.

— Я уже столько лет на это не смотрел. Вот Фин Нигеллус…мой пра-прадедушка, видишь?… наименее популярный из всех директоров Хогвартса… и Араминта Мефлуа… сестра моей матери… послала в Министерство закон о легализации охоты на маглов… и дорогая тетушка Элладора… это она начала семейную традицию, обезглавливая тех домашних эльфов, которые были настолько стары, что не могли носить подносы с чаем… конечно, когда в нашей семье появлялся кто-то приличный, его выкидывали отсюда. Тонкс здесь нет. Может, поэтому Кричер ее не слушает — он должен делать только то, что говорит ему член семьи.

— Ты и Тонкс — родственники? — удивился Гарри.

— Ага… ее мать Андромеда была моей любимой кузиной, — ответил Сириус, рассматривая гобелен. — И Андромеды тут тоже нет, посмотри…

Он показал на маленькое круглое обожженное пятно между двумя именами, Беллатрикс и Нарциссой — Сестры Андромеды все еще здесь, потому что они вышли замуж за чистокровных волшебников, а Андромеда вышла за Теда Тонкса, который вырос в семье маглов, поэтому…

Сириус освещал гобелен своей палочкой и кисло смеялся. Гарри, напротив, уставился на имена справа от пятна Андромеды.

Двойная линия золотой вышивки соединяла Нарциссу Блэк и Лициуса Малфоя, а одиночная вертикальная золотая линия вела от их имен к имени Драко.

— Ты родственник Малфоев?!

— Чистокровные семьи почти все находятся в родственных связях. — Если ты хочешь, чтобы твой сын женился, или твоя дочь вышла замуж за чистокровных, твой выбор сильно ограничен. Нас практически не осталось. Я и Молли — кузены по женитьбе, а Артур что-то вроде моего второго троюродного брата. Но не ищи их здесь. Если бы хоть когда-то была семья предателей чистокровности, то это Уизли.

Но Гарри уже смотрел на имя слева от пятна Андромеды: Беллатрикс Блэк, которая соединялась двойной линией с Родольфом Лестренджем.

— Лестрендж… — вслух сказал Гарри. Что-то такое забрезжило в памяти; он откуда-то знал это имя, но он не мог вспомнить откуда, хотя от почувствовал странное ощущение в животе.

— Они в Азкабане, — откликнулся Сириус.

Гарри посмотрел на него с интересом.

— Беллатрикс и ее муж Родолфус подружились с Барти Краучем младшим, сказал Сириус все тем же бесцеремонным тоном. — Брат Родольфуса, Рабастан, тоже был с ними.

Тогда Гарри вспомнил. Он видел Беллатрикс Лестрендж внутри Омута Памяти Дамблдора, странного устройства, где можно было хранить мысли и воспоминания; высокая темноволосая женщина с мешками под глазами, которая на суде рассказывала о своей преданности Лорду Вольдеморту, своей гордости, о том, что она пыталась найти его после падения, и уверенности, что когда-нибудь он вознаградит ее за все это.

— Ты никогда не говорил, что она была…

— Разве это имеет значение? — прервал его Сириус. — Насколько я знаю, они — не моя семья. Она точно не мой родственник. Я не видел ее лет с шестнадцати, если не считать того раза мельком, когда ее привели в Азкабан. Ты думаешь, мне нравиться иметь таких родственников?

— Извини, — начал оправдываться Гарри, — Я не хотел… я просто был удивлен, вот и все.

— Ничего страшного, не извиняйся, — пробурчал Сириус. Он отвернулся от гобелена, запихнув руки в карманы. — Мне не нравится, что я здесь сижу, добавил он, рассматривая гостиную. — Я никогда не думал, что когда-нибудь буду снова здесь торчать.

Гарри прекрасно его понимал. Он знал, как он бы себя чувствовал, если бы, повзрослев и уже думая, что уехал от Дурсли навсегда, вернулся на Привет Драйв.

— Конечно, это идеальное место для штаб-квартиры, — продолжил Сириус. — Мой отец поставил сюда все известные волшебному миру заклятия, когда жил здесь. Тут не может быть заговоров, Маглы никогда не могли бы прийти и позвонить — даже если б хотели — а Дамблдор добавил свою защиту, поэтому довольно трудно найти дом лучше. Дамблдор — Тайный Хранитель Ордена, ну ты понимаешь — никто не может найти штаб, пока он лично не скажет, где он находится — та записка, которую Муди показал тебе прошлой ночью, была от Дамблдора… — Сириус отрывисто рассмеялся. — Если б мои родители увидели, что сейчас творится в доме… ну, портрет моей матушки может помочь тебе представить.

Он нахмурился на мгновение, потом вздохнул.

— Я был бы не против, если бы мог иногда выходить и делать что-то полезное. Я спросил Дамблдора, могу ли я проводить тебя на слушание — как Снаффлс, конечно — чтобы я мог морально тебя поддержать. Что ты думаешь?

Гарри почувствовал себя так, словно его желудок упал куда-то на пыльный ковер. Он и не думал о слушании с самого ужина прошлым вечером, волнуясь от встречи с людьми, которых любил больше всех на свете, и оттого, что мог услышать про все, что происходит вокруг, так что это чертово слушание полностью вылетело из его головы. После слов Сириуса, сокрушительное чувство страха вернулось к нему. Он уставился на Гермиону и Уизли, поедавших сэндвичи, и подумал, как он будет себя чувствовать, если они вернутся в Хогвартс без него.

— Не волнуйся, — успокаивал Сириус. Гарри посмотрел на него и понял, что Сириус наблюдал за ним. — Я уверен, что тебя оправдают. Я точно что-то читал в Международном Статуте Тайного Существования, что можно использовать магию в целях самосохранения.

— Если они меня таки выгонят, — прошептал Гарри, — смогу ли я быть здесь и жить с тобой?

Сириус грустно улыбнулся.

— Посмотрим.

— Я бы чувствовал себя намного лучше перед слушанием, если б я знал, что мне не надо будет возвращаться к Дурсли, — нажал на него Гарри — Должно быть, они просто чудовищны, если ты предпочитаешь этот дом, — хмуро ответил Сириус — Эй, вы двое, идите сюда, а то вам еды не достанется, — позвала Миссис Уизли Сириус опять вздохнул, посмотрел на гобелен, а потом они с Гарри присоединились к остальным.

Гарри старался не думать о слушании, когда они чистили шкафы днем того же дня. К счастью для него, эта работа требовала серьезной концентрации, так как большинство вещей весьма неохотно покидали свои пыльные полки. Сириус выдержал укус серебряной табакерки, но через несколько секунд его покусанная рука покрылась, словно жесткой перчаткой, неприятной коричневой коркой.

— Все OK, — сказал он, осматривая с интересом свою руку перед тем, как с помощью волшебной палочки вернуть руку в естественное состояние, — тут скорее всего Корочный порошок.

Он отбросил коробку в мешок, куда они складывали содержимое шкафов; Гарри заметил, как Джордж, аккуратно и тщательно завернув руку в ткань, стащил коробку из мешка и положил в карман, уже и так полный Докси.

Они нашли какой-то не очень приятный серебряный инструмент, похожий на многоногий пинцет, который стал удирать по руке Гарри, когда то прикоснулся к нему, и попытался проколоть его кожу. Сириус прицелился и сбил его тяжелой книгой с названием "Благородство Породы: Генеалогия Волшебников". Также они увидели музыкальную шкатулку, которая стала издавать слабые скрипящие звуки, когда ее завели. Все вмиг стали вялыми и сонными, пока Джинни не додумалась закрыть ее; нашли и тяжелый медальон, который никто не смог открыть; множество древних печатей, и в пыльной коробке — орден Мерлина, первого Класса, которым наградили дедушку Сириуса за "заслуги перед Министерством".

— Это значит, за что он отвалил им кучу золота, — высокомерно сказал Сириус, бросая медаль в мешок для мусора.

Несколько раз Кричер прокрадывался в комнату и пытался вынести контрабандой вещи под своей набедренной повязкой, бормоча ужасные проклятия каждый раз, когда его ловили на этом. Когда Сириус вырвал большое золотое кольцо и забрал гребень Блэков, Кричер разъяренно заплакал и вышел из комнаты, рыдая и называя Сириуса такими именами, которых Гарри никогда не слышал — Оно принадлежало моему отцу, — Сириус кинул кольцо в мешок. Кричер никогда не был таким же верным ему, как моей матушке, но все равно на прошлой неделе я заметил, как он пытался стащить старые отцовские брюки.

Миссис Уизли заставляла их работать круглыми сутками. Они потратили три дня, чтобы полностью очистить гостиную. Наконец, единственной нежелательной вещью в ней оставался гобелен с генеалогическим древом Блэков, который явно не собирался покидать стену, и грохочущий письменный стол. Муди не появлялся в штабе, поэтому они не были уверены, что находится внутри него.

Из гостиной перешли в столовую на первом этаже, где были найдены здоровенные — с блюдца — пауки, скрывающиеся в гардеробе (Рон поспешно оставил комнату, чтобы сделать чашечку чая и не возвращался на протяжении полутора часов). Фарфор, состоящий из гребня Блэков и сервиза, бесцеремонно был выброшен в мешок Сириусом; та же судьба постигла и набор старых фотографий в грязных серебряных рамках, чьи обитатели пронзительно визжали, протестуя.

Снейп, бы сказал, что они просто «убирали», но, по мнению Гарри, они на самом деле вели войну в доме, затевающем нешуточною борьбу, которой всячески способствовал Кричер. Домовой эльф продолжал появляться везде, где убирались, его бормотание становилось все более и более оскорбительными, так как он пытался вытащить хоть что-то из мусорных мешков. Сириус начал пугать его одеждой, но Кричер уставился на него своими прозрачными глазами и сказал:

— Господин волен поступать так, как Господин хочет, — перед тем как отвернуться и начать бормотать очень громко, — но Господин не выгонит Кричера, нет, потому что Кричер знает их замыслы, о да, они сделали заговор против Темного Лорда, да, с этими грязнокровками и предателями.

На этих словах, Сириус, игнорируя протесты Гермионы, схватил Кричера за его набедренную повязку и выкинул из комнаты.

В дверь звонили по несколько раз в день, на что тут же откликалась матушка Сириуса. Гарри и все остальные пытались подслушать посетителя, хотя они и не много сумели понять из тех кратких бесед, которые они могли услышать, пока Миссис Уизли снова не звала их работать. Снейп мелькал в доме чаще чем остальные, но, к облегчению Гарри, они ни разу не встретились лицом к лицу; Гарри также заметил своего учителя Трансфигурации Профессора МакГоннагал, которая выглядела довольно странно в магловском платье и пальто и тоже никогда не задерживалась. Иногда, конечно, посетители оставались помочь. Тонкс присоединилась к ним в тот незабываемый полдень, когда они нашли жутко старого упыря в туалете наверху; и Люпин, который жил в доме с Сириусом, но исчезал надолго, исполняя таинственную работу для Ордена, помогал им починить напольные часы, у которых уже выработалась скверная привычка стрелять тяжелыми задвижками в прохожих. Мандангас оправдал себя в глазах Миссис Уизли, когда спас Рона от старинного набора фиолетовой одежды, которые чуть не раздавили его, когда он хотел вынести их из платяного шкафа.

Несмотря на то, что он все еще плохо спал (ему часто снились сны с коридорами и закрытыми дверями, отчего шрам опять начинал болеть), Гарри впервые за все лето действительно развлекался. Пока он был занят, он был счастлив, но когда работы становилось меньше, всякий раз, когда он пропускал свою стражу или лежал истощенный на кровати, наблюдая за размытыми тенями под потолком, мысли о слушании в Министерстве возвращались к нему. Страхи кололи его душу, словно иголки, когда он начинал думать про то, что будет делать, если его выгонят. Эти мысли были такими ужасными, что он никогда не говорил о них вслух, даже Рону и Гермионе, которые, как он замечал, частенько шептались между собой и с тревогой смотрели в его сторону, но тоже с ним про это не разговаривали. Иногда, его воображение начинало рисовать безликое должностное лицо в Министерстве, которое ломало его палочку надвое и приказывало ему ехать назад к Дурсли… но он не поедет… Он точно это знал… Он приедет опять в поместье Гримаульд, чтобы жить с Сириусом.

Он показалось, будто кирпич упал в желудок, когда Миссис Уизли повернулась к нему во время ужина в среду вечером и тихо сказала: "Я погладила твои лучшие вещи для завтрашнего утра, Гарри, и я хочу, чтобы ты сегодня помыл голову. Хорошее первое впечатление может сотворить чудеса".

Рон, Гермиона, Фред, Джордж и Джинни перестали разговаривать и посмотрели на него. Гарри кивнул и постарался продолжать есть свою отбивную, но во рту стало сухо и он не мог жевать.

— Как я туда доеду? — спросил он Миссис Уизли, стараясь, чтобы его голос звучал беззаботно.

— Артур возьмет тебя с собой на работу, — спокойно ответил Миссис Уизли.

Мистер Уизли обнадеживающе улыбнулся Гарри.

Гарри посмотрел на Сириуса, но до того, как он смог ответить на вопрос, Миссис Уизли на него ответила:

— Профессор Дамблдор не думает, что это хорошая идея, чтобы Сириус шел с тобой, но я должна сказать, что…

— …думаю, что он прав, — закончил Сириус сквозь сжатые зубы.

Миссис Уизли поджала губы.

— Когда Дамблдор сказал тебе это? — уставился Гарри на Сириуса.

— Он приходил прошлой ночью, когда ты спал, — ответил Мистер Уизли.

Сириус с силой ударил вилкой по картофелине на его тарелке. Гарри уставился в тарелку перед собой. Мысль, что Дамблдор был в доме накануне слушания и не спросил, как он себя чувствует, еще — если такое вообще возможно — более ухудшило его настроение.

 

Глава 7

Министерство магии

На следующее утро Гарри поднялся в полшестого, но, не смотря на это, спать ему совсем не хотелось, будто кто-то завопил ему в ухо. Пару минут он лежал неподвижно, чувствуя, как каждый уголок его мозга заполняется мыслями о предстоящем дисциплинарном слушанье. Это было просто невыносимо, а потому он встал и надел очки. В ногах кровати Гарри заметил положенные миссис Уизли чистые джинсы и футболку и начал одеваться. Со стены, где висела пустая картина, кто-то хихикнул.

Рон, широко раскрыв рот, крепко спал на спине в какой-то неудобной позе. Он даже не шелохнулся, когда Гарри прошел через комнату и, осторожно притворив дверь, вышел на лестничную площадку. Гарри старался не думать о том, что когда он увидит Рона в следующий раз, они могут уже и не быть учениками Хогвартса. Гарри тихо спустился по лестнице, миновав головы предков Кричера, и пошел на кухню.

Он ожидал, что там будет пусто, однако, подойдя, услышал за дверью приглушенный гул голосов. Гарри толкнул дверь: внутри, словно ожидая его, сидели мистер и миссис Уизли, Сириус, Люпин и Тонкс. Все они уже оделись, и лишь на мисисс Уизли был фиолетовый стеганый халат. Как только Гарри открыл дверь, она вскочила на ноги:

— Завтрак, — миссис Уизли достала волшебную палочку и направилась к очагу.

— При-и-иве-е-етик, Гарри, — зевнула Тонкс. Сегодня утром она была кудрявой блондинкой. — Хорошо спалось?

— Да, — ответил Гарри.

— А я не-е-е спала всю-ю-ю ночь, — сказала она, вновь широко зевнув. Садись…

И она подтолкнула к нему стул, тут же перевернув второй.

— Гарри, что ты будешь? — окликнула его миссис Уизли. — Овсянку? Оладьи? Копченую рыбу? Яйца с беконом? Тосты?

— Только… только тосты, спасибо, — выпалил Гарри.

Люпин взглянул на Гарри, а затем обратился к Тонкс:

— Так что там со Скримгером?

— О… да… понимаешь, нам бы следовала бы быть осторожнее. А то он начал задавать мне и Кингсли странные вопросы.

Что-то внутри Гарри перевернулось, и он был благодарен, что не должен участвовать в разговоре. Миссис Уизли подала ему пару тостов и мармелад, и он даже попытался поесть, но с тем же успехом можно было пожевать ковер. Миссис Уизли села рядом и принялась возиться с его футболкой: то прятала ярлычок, то разглаживала складки на плечах. А Гарри очень хотелось, чтоб она этого не делала.

— … и мне придется сказать Дамблдору, что я не смогу дежурить завтра вечером: я слишком устала, — закончила Тонкс и очередной раз зевнула.

— Я заменю тебя, — сказал мистер Уизли, — Я еще успею закончить отчет.

Мистер Уизли, хоть и без мантии, уже был одет в полосатые брюки и старый пиджак. Он отвернулся от Тонкс и заговорил с Гарри:

— Ну, как ты?

Гарри пожал плечами.

— Еще чуть-чуть, — ободряюще начал мистер Уизли. — Всего пару часиков, и с тебя снимут все обвинения.

Гарри ничего не ответил.

— Слушанье будет проходить на моем этаже, в отделе Амелии Боунс. Она глава Департамента Магического Правопорядка, и именно она будет тебя допрашивать.

— Амелии Боунс? О, тогда все в порядке, Гарри, — убедительно сказала Тонкс. — Она справедливая — она тебя выслушает.

Гарри кивал, не зная, что ответить.

— Не робей, — внезапно заговорил Сириус. — Будь вежлив и настойчиво ссылайся на факты.

Гарри вновь кивнул.

— Закон на твоей стороне, — спокойно добавил Люпин. — Даже несовершеннолетние волшебники могут колдовать в опасных для жизни ситуациях.

Что-то очень холодное потекло Гарри за шиворот. Сначала он подумал, что кто-то наложил на него Разочаровывающие Чары, но потом понял, что это всего-навсего миссис Уизли с мокрым гребнем, решившая сразиться с его шевелюрой.

— Они вообще хоть когда-нибудь укладывались ровно? — отчаялась она.

Гарри отрицательно покачал головой.

Мистер Уизли взглянул на часы, а затем на Гарри.

— Думаю, уже можно идти, — сказал он. — Мы придем немного раньше. Но, мне кажется, что тебе лучше побыть в Министерстве, чем торчать здесь.

— Хорошо, — автоматически ответил Гарри, поднимаясь и откладывая тост.

— Вот увидишь, Гарри, все образуется, — произнесла Тонкс, погладив его по руке.

— Удачи, — сказал Люпин. — Я не сомневаюсь, что все будет хорошо.

— А если нет, то я навещу Амелию Боунс… — угрюмо добавил Сириус.

Гарри слабо улыбнулся.

— Мы скрестим пальцы за тебя, — сказала миссис Уизли, обнимая его.

— Ну, — протянул Гаррри. — Тогда… до встречи.

Он пошел за мистером Уизли: сначала — наверх, а затем через холл, куда из-за занавеси доносилось сонное похрюкивание матери Сириуса. Мистер Уизли отворил дверь, и они вышли на встречу холодному серому рассвету.

— Вы же обычно не ходите на работу пешком, правда? — спросил Гарри, пока они быстро шли к площади.

— Правда. Обычно я аппарирую, но тебе же еще нельзя, а еще мне кажется, что лучше нам прибыть не магическим способом. Это произведет хорошее впечатление, покажет, что ты законопослушен… — объяснял мистер Уизли.

Он всю дорогу держал руку в кармане, и Гарри был уверен, что он сжимает палочку. Захудалая улочка была почти пуста, но в метро уже было полно ранних пассажиров. Мистера Уизли переполнял энтузиазм, как это всегда случалось, когда он сталкивался с обычными для магглов делами.

— Просто невероятно, — шептал он, указывая на турникет. — Потрясающая изобретательность.

— Но он же сломан, — Гарри кивнул на табличку.

— Да, но все же… — бормотал мистер Уизли, с нежностью глядя на турникет.

Мистер Уизли не очень хорошо разбирался в маггловских деньгах, и билеты у сонного контролера купил Гарри. Пятью минутами позже они уже сидели в электричке, везущей их в центр Лондона. Мистер Уизли всю дорогу тревожно сверялся с картой метрополитена над окном.

— Еще четыре, Гарри… Осталось три… через две нам выходить, Гарри…

Они вышли на станции в самом сердце Лондона, и поток хорошо одетых мужчин и женщин с портфелями подхватил их и понес прочь от поезда. Поднявшись по эскалатору и пройдя через турникет(мистер Уизли не преминул восхититься тем, как турникет заглотил билет), они вышли на широкую, оживленную улицу, застроенную солидными зданиями.

— Ну, и где мы? — внезапно спросил мистер Уизли, окидывая окрестности рассеянным взглядом. Сердце у Гарри остановилось: неужели, несмотря постоянные сверки с картой, они вышли не на той станции? Но уже в следующую секунду мистер Уизли произнес:

— Ну конечно… сюда Гарри, — и направился к прилегающей улице. Прости, но я никогда не ездил сюда на поезде, а с маггловской стороны все кажется совсем другим. По правде говоря, я ведь ни разу не пользовался входом для посетителей…

Чем дальше они шли, тем менее внушительными становились здания, пока, наконец, они не вышли на улицу, где находилось несколько обшарпанных офисов, бар и переполненный контейнер. Если честно, Гарри ожидал, что Министерство магии расположено в более респектабельном месте, чем это.

— Вот мы и пришли, — сообщил мистер Уизли и указал на старую красную телефонную будку, с частично отсутствующими стеклами, стоящую у стены, испещренной граффити.

— После тебя, Гарри, — мистер Уизли отворил дверь.

Гарри вошел внутрь, гадая, что же, черт возьми, это может означать. Мистер Уизли вошел следом и закрыл дверь. Внутри было довольно тесно, так что Гарри оказался прижатым к телефону, покосившемуся так, будто какой-то хулиган хотел его оторвать. Артур потянулся к трубке.

— Мистер Уизли, мне кажется, телефон не работает, — предупредил Гарри.

— О нет, нет. Я уверен, он исправен, — ответил он, держа трубку перед собой и всматриваясь в телефонный диск. — Так, посмотрим… шесть… два… четыре… еще раз четыре… и еще раз два…

Диск, потрещав, вернулся на место, а потом в телефонной будке (но не из трубки) раздался холодный женский голос. Было так хорошо слышно, будто невидимая женщина стояла рядом с ними.

— Добро пожаловать в Министерство Магии. Сообщите Ваше имя и цель визита.

— Эээ, — нерешительно протянул мистер Уизли, затрудняясь определить, должен ли он говорить в трубку или нет, — Артур Уизли, Отдел Не правильного Использования Маглловых Предметов Быта, я сопровождаю Гарри Поттера, прибывшего на дисциплинарное слушанье…

— Спасибо, — прервал его все тот же ледяной женский голос. Посетитель возьмите значок и приколите его на мантию.

Что-то щелкнуло, а затем зазвенело, и Гарри увидел, как что-то выпало из отверстия, откуда обычно появлялись неиспользованные монеты. Это оказался серебряный, квадратный значок, с надписью: "Гарри Поттер, дисциплинарное слушанье". Он приколол его на футболку, и женский голос заговорил снова:

— Посетитель, вы обязаны пройти обыск и зарегистрировать вашу волшебную палочку в службе охраны, которая находится в дальнем конце Атриума (справка: в античности главное место в доме).

Пол телефонной будки задрожал, и они начали медленно опускаться под землю. Гарри испуганно наблюдал, как мостовая поднималась вдоль стекол будки, до тех пор, пока над их головами не сомкнулась тьма. Больше ничего не мог разглядеть, только слышался скрежет, будто будка прокладывала себе путь сквозь землю. Прошло около минуты (хотя Гарри показалось, что это была вечность), прежде чем золотистый луч осветил его ноги, тело, и, наконец, лицо. От яркого света у него защипало глаза, и пришлось зажмуриться, чтобы глаза не заслезились.

— Министерство Магии желает вам удачного дня, — произнес женский голос.

Дверь будки резко отворилась, мистер Уизли вышел, и Гарри, открыв от удивления рот, последовал за ним. Перед ними простирался длинный роскошный зал с гладко отполированным полом из темного дерева. Иссиня-черный потолок был украшен золотыми символами, они постоянно двигались и видоизменялись, так что потолок был похож на небесную доску объявлений. В стенах, облицованных темно-янтарным деревом, виднелись позолоченные камины: слева из них с тихим свистом то и дело появлялись колдуны и ведьмы, а к правым выстраивались небольшие очереди отбывающих. Посредине зала шумел фонтан, в центре которого стояли золотые статуи, превышающие натуральную величину. Самой высокой среди них была статуя благородного колдуна, указывавшего палочкой вверх. Вокруг него расположились красивая ведьма, кентавр, гоблин и домовой эльф. Последняя троица с обожанием взирала на колдунов. Из кончиков палочек, стрелы кентавра, шляпы гоблина и ушей домового эльфа вылетали блестящие струи воды, к журчанию которых прибавлялись щелчки аппарируюших и шаги сотен ведьм и колдунов, которые шли к золотым воротам в конце зала с угрюмым утренним видом невыспавшихся людей…

— Сюда, — сказал мистер Уизли.

Они присоединились к толпе и двинулись мимо министерских работников: некоторые из них держали кипы пергаментов, другие — портфели, третьи читали "Прорицательскую газету" прямо на ходу. Они миновали фонтан, и Гарри заметил, как на дне поблескивали серебряные сикли и медные нуты. Маленькая заляпаная табличка подле фонтана гласила:

ВСЕ ПОЖЕРТВОВАНИЯ ИЗ ФОНТАНА КОЛДОВСКОГО БРАТСТВА БУДУТ ПЕРЕДАНЫ БОЛЬНИЦЕ КОЛДОВСКИХ БОЛЕЗНЕЙ И ТРАВМ ИМЕНИ СВ. МУНГО "Если меня не выставят из Хогвартса, то я пожертвую десять галлеонов" — отчаянно подумал Гарри.

— Гарри, нам сюда, — окликнул мистер Уизли, выуживая его из потока министерских служащих, спешивших к золотым воротам.

Помещение, находившееся слева, по всем признакам было службой охраны. Когда они подошли, плохо выбритый колдун в синей форме отложил "Прорицательскую Газету".

— Я сопровождаю посетителя, — сообщил мистер Уизли, указывая на Гарри.

— Сюда, — скучающе протянул охранник.

Гарри подошел ближе и маг начал водить вокруг него золотым прутом, гибким и длинным, как автомобильная антенна.

— Палочку, — буркнул колдун-охранник, откладывая золотой жгут, и протянул руку.

Гарри достал палочку, и охранник положил ее на странное медное приспособление, походившее на старые весы, только с одной чашей. Прибор завибрировал, из щели в основании выползла узкая полоска пергамента. Колдун оторвал ее и зачитал вслух:

— Одиннадцать дюймов, содержит перо феникса. Используется четыре года. Так?

— Так, — нервно ответил Гарри.

— Это останется у меня, — он наколол кусок пергамента на медный штифт. — А это тебе, — и он протянул Гарри палочку.

— Спасибо.

— Постой-ка… — медленно начал, было, охранник, переводя взгляд с серебряного значка на лоб Гарри.

— Спасибо, Эрик, — отрезал мистер Уизли, и, взяв Гарри за плечо, направил его в поток колдунов, идущих к золотым воротам.

Подталкиваемый толпой Гарри пошел следом за мистером Уизли через ворота в меньший зал, где находились, по меньшей мере, два десятка лифтов, огражденных золотыми решетками. Там они присоединились к толпе, окружившей один из лифтов. Большой бородатый колдун, стоявший неподалеку, держал огромную картонную коробку, внутри которой что-то скреблось.

— Как дела, Артур? — спросил он, кивнув мистеру Уизли.

— А вы разобрались, Боб? — задал в свою очередь вопрос мистер Уизли, разглядывая коробку.

— Я не уверен, — серьезно ответил колдун. — Мы было подумали, что это всего-навсего заколдованный цыпленок, но он начал изрыгать огонь. Я считаю, это попахивает нарушением Запрета на Экспериментальное Выведение Новых Пород.

Гремя и звеня, перед ними остановился лифт, решетка отъехала, толпа колдунов вошла внутрь, и Гарри оказался вжатым в заднюю стенку. Несколько ведьм и колдунов с любопытством поглядывали на него, поэтому он опустил голову вниз и поправил челку, чтобы не привлекать внимание. Решетка, зазвенев, закрылась, задребезжали цепи, и лифт начал медленно подниматься, пока женский голос, который Гарри уже слышал в телефонной будке, не сообщил:

— Седьмой уровень. Отдел Колдовских Игр и Спортивных Состязаний, в том числе: Квиддичная лига Англии и Ирландии, подразделение Камнешвыряльного клуба и кабинет Хохмапатентов.

Дверь лифта отворилась, и Гарри увидел неаккуратный коридор, криво обклеенный плакатами квиддичных команд. Колдун, везущий охапку метел, с трудом пробрался к выходу и скрылся в коридоре. Двери закрылись, и лифт двинулся вновь.

— Шестой уровень, — вновь объявил женский голос. — Отдел магического Транспорта, в том числе: Управление Кружаной сетью, Управление по Контролю за Метлами, Портшлюзовое Подразделение и Экзаменационный центр аппарирования.

Двери лифта вновь отворились, четверо или пятеро колдунов вышли, и Гарри заметил, как в лифт влетела пара фиолетовых бумажных самолетиков с печатям "Министерство Магии" на крыльях, и закружилась над его головой.

— Это служебные записки для внутреннего использования, — прошептал мистер Уизли. — Раньше мы использовали сов, но уж очень много грязи… стол вечно в помете…

Лифт, громыхая, двигался вверх, и записки с каждым новым толчком мерно качались в одном темпе с люстрой, свисавшей с потолка.

— Пятый уровень. Отдел Международного Колдовства, включает: Подразделение Международной Стандартизации Торговли, Ведомство Международного Колдовства, Министерство Международного Колдовского Законодательства и Международную Конфедерацию Колдунов, Британское Представительство.

Когда дверь отворилась, пара записок выпорхнула вслед за выходящими посетителями. А на их место прилетели новые, которые тут же принялись бороться за место возле люстры, отчего свет постоянно моргал.

— Четвертый уровень. Отдел по Контролю Магических Существ, включает: Подразделение по Работе с Тварями Материализованными и Духовными, Отделение по связи с Гоблинами и Бюро Консультаций по Борьбе с Вредителями.

— Позвольте, — произнес волшебник, несший огнедышащего цыпленка, и покинул лифт. Вслед за ним в коридор спланировала небольшая стайка записок.

— Третий уровень. Отдел Чрезвычайных Магических Ситуаций, включает: Команда Экстренного Расколдовования, Штаб Амнезиаторов и Комитет по Вопросам Дозволенной Информации для Магглов.

Почти все вышли на этом этаже. В лифте остались только мистер Уизли, Гарри да волшебница, читавшая чрезвычайно длинный пергамент, тянувшийся аж до пола. Лифт, подрагивая, двинулся вверх, а оставшиеся записки вновь принялись кружиться вокруг люстры. Дверь снова отворилась, и все тот же голос объявил:

— Второй уровень, Департамент Магического Правопорядка, включает: Отдел Не правомочного Колдовства, Штаб Авроров и Администрация Винценгамота — О, это — наш, — сообщил мистер Уизли, и они вышли вслед за ведьмой в коридор с множеством дверей, — Мой кабинет в другом конце коридора.

— Мистер Уизли, разве мы не под землей? — удивился Гарри, проходя мимо окна, из которого лился солнечный свет.

— Под землей, — ответил тот. — Это всего лишь зачарованные окна. Служба Магического Обслуживания каждый день решает, какая сегодня будет погода. Последние пару месяцев за окном бушевал ураган: так они требовали повышение заработной платы… А теперь сворачиваем сюда.

Они повернули за угол, прошли в тяжелые дубовые двери и оказались в помещении, поделенном на кабинки. Кругом царил хаос, смех и болтовня. Записки, словно миниатюрные ракеты, носились от кабинки к кабинке. Кривая надпись на одной из ближайших кабинок гласила: Штаб Авроров.

Гарри с удивлением разглядывал кабинки. Авроры обклеили стены, чем попало, начиная портретами разыскиваемых преступников и семейными фотографиями и заканчивая плакатами любимых квиддичных команд и вырезками из "Прорицательской Газеты". Человек в алой мантии с еще более длинным, чем у Билла, "конским хвостом" сидел, положив ноги на стол, и диктовал отчет своему перу. Немного позади ведьма с перевязанным глазом что-то говорила Кингсли Чаклболту через перегородку кабинки.

— Привет, Уизли, — небрежно кинул Кингсли, подходя к ним. — Мне нужно с вами поговорить, можно вас на секунду?

— Но только на секунду, я очень спешу, — ответил мистер Уизли.

Они разговаривали так, будто едва знали друг друга. Гарри было открыл рот, чтоб поздороваться с Кингсли, но мистер Уизли вовремя наступил ему на ногу. Они последовали за Кингсли вдоль кабинок и вошли в самую крайнюю. Со стен кабинки на них смотрели фотографии Сириуса, здесь были и вырезки из газет, и старые снимки, и даже то фото, где он был на свадьбе Поттеров. Гарри это слегка шокировало. Единственным местом на стене, куда еще не наклеили фотографии, была карта мира с красными булавками, лучившимися, словно драгоценные камни.

— Вот, — Кингсли бесцеремонно сунул мистеру Уизли пачку документов. Мне нужно как можно больше информации о летающих магглавских транспортных средствах, замеченных за последние двенадцать месяцев. Мы получили информации, что Блэк, возможно, использует свой старый мотоцикл.

Кингсли наклонился к Гарри, подмигнул и шепотом добавил:

— И передай ему журнал, его это наверняка заинтересует, — а потом продолжил нормальным тоном. — И не тяните слишком долго. Проволочки с отчетом по огнеметательному оружию задержали расследование на целый месяц.

— Если б вы прочли мой отчет, то знали бы, что правильно говорить «огнестрельное». Боюсь, что с информацией о мотоциклах придется подождать, у меня много дел, — холодно ответил мистер Уизли, а шепотом добавил. — Если освободишься до семи, имей ввиду, Молли сегодня готовит фрикадельки.

Он поманил Гарри и повел его прочь из кабинки Кингсли через очередные дубовые двери. Там они свернули налево, прошли еще один коридор и, повернув направо, оказались в очень запущенном и плохо освещенном коридоре, и наконец, добрались до тупика. Слева находилась приоткрытая кладовка с метлами, а заляпанная медная табличка на двери справа гласила: Отдел Не правильного Использования Магловых Предметов Быта.

Темный кабинет мистера Уизли казался еще меньше кладовки для метел. Два стола стояли почти впритык к шкафам с документами, отчего ходьба по кабинету весьма затруднялась. Коробки с документами стояли даже на шкафах, угрожающе покачиваясь. Небольшой кусок стены был оккупирован плакатами с изображениями автомобилей, один из них показывал устройство двигателя, еще там была пара вырезок с почтовыми ящиками, вероятно из детских магловских книжек, и схема, показывающая как правильно вставлять штепсель. Все это свидетельствовало об увлечениях мистера Уизли.

Поверх папки входящих документов высился старый печально икающий тостер, а рядом лежала пара перчаток, крутящая указательными пальцами. По соседству расположилась фотография семейства Уизли, с которой Перси, казалось, ушел.

— Окон у нас нет, — как бы извиняясь, сказал мистер Уизли, вешая пиджак на спинку стула. — Мы просили. Но они, похоже, думают, что это лишнее. Присаживайся, Гарри, что-то не похоже, что Перкинс уже пришел.

Пока мистер Уизли проглядывал пачку пергамента, которую вручил ему Кингсли Чаклболт, Гарри пытался втиснуться за стол Перкинса.

— Ах, — усмехнулся мистер Уисли, достав из кипы журнал, по средине которого шла надпись: «Придира». — Да… — протянул он, листая. — Пожалуй он прав, вот Сириус посмеется… о Боже, что на этот раз?

В проем открытой двери впорхнула записка и приземлилась на чихающий тостер. Мистер Уизли развернул ее и громко прочел:

— "Три извергающихся общественных туалета в Бетнел Грин, пожалуйста, расследуйте побыстрей". Забавно…

— Извергающиеся туалеты?…

— Антимаггловские проказы, — нахмурился мистер Уизли. — На прошлой неделе было еще два случая в Элефанте и Кастле. Представь себе, в магглов сначала выстреливала струя, а потом исчезала, будто ничего и не произошло. Бедолаги, они все еще вызывают этих… вдоводчиков, кажется, так они называются… ну, те, которые чинят трубы.

— Водопроводчики.

— Точно, конечно же, они сбиты с толку происходящим. Надеюсь, нам удастся изловить этого шутника.

— Его будут ловить Авроры?

— О, конечно же нет. Авроры такими пустяками не занимаются. Его будет ловить Магический Исполнительный Патруль… о Гарри, а вот и Перкинс.

В комнату, задыхаясь, ступил робкий старик с пушистыми седыми волосами.

— О, Артур, — отчаянно заговорил он, даже не взглянув на Гарри. Хвала всевышнему, я не знал, как быть: ждать тебя здесь или нет. Я только что отправил сову тебе домой, но она, верно, не застала тебя. Десять минут назад прибыло срочное сообщение…

— Я знаю: извергающиеся туалеты, — отмахнулся мистер Уизли.

— Да нет же, нет. Я не о туалетах говорю. Слушанье по делу Поттера… его перенесли в бывший десятый Зал Суда на восемь часов…

— Внизу в старом… но они же мне сказали… Мерлинова борода!

Мистер Уизли перестал возмущаться, взглянул на часы и выскочил из-за стола.

— Быстрее. Гарри, мы должны были быть там еще пять минут назад!

Перкинс попятился назад, пропуская выбегающих мистера Уизли и Гарри.

— Почему они изменили время? — спросил Гарри, затая дыхание, когда они пробегали мимо кабинок Авроров, из которых высовывались люди и смотрели им вслед. Гарри казалось, что все его мысли остались там, позади, за столом Перкинса.

— Не имею представления, но, хвала небесам, что мы пришли пораньше. Если бы ты пропустил слушанье, это была бы катастрофа.

Мистер Уизли подлетел к лифту и нажал кнопку «вниз».

— Ну же!

В конце концов лифт приехал, и они вошли внутрь. Но стоило ему остановиться, как мистер Уизли начинал жутко ругаться и колотить по кнопке «девять»

— Этот зал суда не использовали уже целую вечность, — раздраженно сказал он. — Но почему они решили провести это там, не представляю!

В лифт вошла дородная ведьма с дымящимся кубком, и мистер Уизли не стал вдаваться в подробности.

— Атриум, — сообщил холодный женский голос, золотые решетки отворились и Гарри увидел, как в отдалении поблескивают золотые скульптуры фонтана.

Объемистая ведьма вышла, и зашел мрачный колдун болезненного вида.

— Доброе утро, Артур, — поздоровался он загробным голосом, когда лифт начал спускаться. — Вы у нас редкий гость.

— Срочные дела, Бода, — ответил мистер Уизли, нетерпеливо перекатываясь на носки, и встревожено поглядел на Гарри.

— Ах, да. Конечно, — буркнул Бода, пристально оглядывая Гарри.

Гарри постарался не обращать внимания на Боду, но от этого немигающего взгляда ему становилось не по себе.

— Департамент Тайн, — единственное, что сообщил им холодный женский голос.

— Быстрее, Гарри, — поторопил его мистер Уизли, когда дверь лифта с грохотом отворилась.

Они торопливо зашагали по коридору, который очень отличался от верхних. В стенах не было ни окон, ни дверей, за исключением одной черной, в самом конце коридора. Гарри решил, что именно туда они и пойдут. Однако мистер Уизли ухватил его за руку и потянул налево, где находился проход, ведущий на лестницу.

— Сюда, вниз, — говорил, задыхаясь, мистер Уизли, перепрыгивая через две ступеньки. — Суда даже лифт не спускается… почему они проводят это там…?

Лестница закончилась, и они побежали по очередному коридору, очень похожему на тот, что вел в подземелья Злея в Хогвартсе, с такими же стенами из необработанного камня и факелами в подставках. Они пробежали через тяжелые деревянные двери с железными затворами и замочными скважинами.

— Зал суда… Десятый… я думаю… мы почти… да.

Мистер Уизли остановился перед темной, грязной дверью с огромным железным замком и сполз по стене, прижимая руки к груди.

— Иди, — задыхаясь, кинул он и указал на дверь. — Войди туда.

— Разве… разве вы со мной не пойдете?

— Нет, нет, меня не пустят. Удачи!

Сердце бешено билось где-то в горле. Он сглотнул и, потянув за тяжелую металлическую ручку, вошел в зал суда.

 

Глава 8

Слушание

Гарри тяжело дышал и ничего не мог с собой поделать. Огромное подземелье, в которое он вошел, был ужасающе знакомо. Он не только видел его раньше, он был здесь. Это было место, в которое он попал из Думблдума, место, где он видел Лестрангов, осужденных на пожизненное заключение в Азкабане.

Стены из темного камня, тускло освещенные торшерами. Пустые скамьи возвышались на другой стороне от него, но впереди, на самых высоких скамьях, находилось множество темных фигур. Они тихо переговаривались, но как только тяжелая дверь захлопнулась за Гарри, наступила тишина…

* * *

Холодный мужской голос раздался в зале суда:

— Ты опоздал.

— Простите, — нервно произнес Гарри, — Я… я не знал изменившееся время.

— Это не вина Винценгамота. — сказал голос. — Сова принесла тебе сообщение сегодня утром. Сядь.

Гарри медленно посмотрел на кресло в центре комнаты, подлокотники которого были покрыты цепями. Он видел, как оживали эти цепи и связывали любого, находящегося между ними. Его шаги гулко отдавались, пока он шел по каменному полу. Когда он присел на краешек кресла, цепи угрожающе звякнули, но не связали его. Чувствуя сильную тошноту, Гарри взглянул на тех, кто возвышался на скамье перед ним.

Насколько он мог видеть, их было примерно пятьдесят, все были одеты в мантии сливового цвета с серебряной «В» на левой стороне груди, и все смотрели на него: одни — очень строго, а другие — с откровенным любопытством.

СЛУШАНЬЕ

Посередине первого ряда сидел Корнелиус Фудж, Министр Магии. Фудж был тучным мужчиной, обычно он носил желто-зеленый котелок, хотя сегодня он был без него, также как и без той снисходительной улыбки, с которой он обычно говорил с Гарри. Полная ведьма с очень короткими седыми волосами и квадратной челюстью сидела слева от Фуджа; она носила монокль и выглядела угрожающе. С правой стороны сидела еще одна ведьма, но она откинулась назад, ее лицо было в тени.

— Очень хорошо, — сказал Фудж, — подсудимый присутствует, что ж, давайте начнем. Вы готовы? — спросил он, обращаясь в конец ряда.

— Да, сэр, — сказал знакомый Гарии энергичный голос. Брат Рона, Перси сидел в самом конце передней скамьи. Гарри посмотрел на Перси, ожидая какого-нибудь знака, что тот его узнал, но безуспешно. Глаза Перси, за стеклами очков в роговой оправой, неотрывно смотрели на пергамент, перо он держал наготове.

— Дисциплинарное слушанье 12 августа, — заговорил Фудж звенящим голосом, и Перси начал делать заметки, — о нарушении Декрета о Разумных Ограничениях Колдовства среди Несовершеннолетних и Международного Статуса Секретности Гарри Джеймсом Поттером, проживающим в доме номер четыре Бирючиновой улицы, Литлл Уингинг, графство Суррей.

Следователи: Корнелиус Освальд Фудж, Министр Магии; Амелия Сьюзан Боунс, глава департамента Магического Правопорядка: Долорес Джейн Умбридж, старший заместитель Министра; секретарь суда, Перси Игнатус Уизли.

— Свидетель на стороне защиты — Альбус Персиваль Вулфрик Брайан Дамблдор, — сказал тихий голос позади Гарри, на который он повернул голову так резко, что чуть не вывихнул шею.

Дамблдор безмятежно пересек зал. Он был в длинной полуночно-голубой мантии и сохранял полнейшую невозмутимость. Его длинная серебряная борода и волосы мерцали в свете ламп. Он подошел к Гарри и взглянул на Фуджа поверх очков в форме полумесяца, свисавших с его очень крючковатого носа.

Члены Виценгамота зашептались. Все взгляды теперь были обращены на Дамблдора. Одни были раздосадованы, другие — испуганы; но две пожилые ведьмы в черных мантиях, тем не менее, подняли руки и махнули в знак приветствия.

При виде Дамблдора Гарри почувствовал мощный прилив сил, все усиливающееся, обнадеживающее чувство, похожее на то, которое вызывала в нем песня феникса. Он хотел встретиться взглядом с Дамблдором, но тот, не глядя в его сторону, продолжал смотреть вверх, на взволнованного Фуджа.

— А, — сказал Фудж в замешательстве, — Дамблдор. Да. Вы, э-э, получили, э-э, оповещение о том, что время и, э-э, место слушанья изменились, так?

— Я должно быть пропустил его, — жизнерадостно ответил Дамблдор, — но, несмотря на это, по счастливой случайности я приехал в Министерство тремя часами раньше, так что ничего страшного не случилось.

— Так, хорошо, мне кажется, нам понадобится еще один стул, я… Уизли, не могли бы вы?…

— Не беспокойтесь, не беспокойтесь, — приветливо сказал Дамблдор; достал свою палочку, слегка прищелкнул ею, и мягкое ситцевое кресло оказалось радом с Гарри.

Дамблдор сел, скрестив длинные пальцы рук, и уставился на Фуджа с выражением вежливого интереса. Виценгамот все еще тихо переговаривался и беспокойно ерзал на месте; и только когда Фудж заговорил снова, все успокоилось.

— Так, — сказал Фудж снова, просматривая записи, — хорошо. Значит, обвинение. Да.

Он вытащил кусок пергамента, сделал глубокий вдох и огласил:

Обвинения следущие:

Обвиняемый осознанно, предумышленно, зная о незаконности своих действий, и уже получив письменное предупреждение от Министерства Магии по поводу подобного нарушения, произвел Заклинание Патронуса в месте, населенном маглами, второго августа в 9 часов 23 минуты, что является нарушением, согласно Параграфу «С» Декрета о Разумных Ограничениях Колдовства среди Несовершеннолетних от 1875 года, а также согласно статье 13 Статуса Секретности, принятом на Международном съезде Колдунов.

— Вы Гарри Джеймс Поттер, проживающий в доме номер четыре по Бирючиновой улице, Литлл Уингинг, графство Суррей? — спросил Фудж, пристально глядя на Гарри поверх пергамента.

— Да, — ответил Гарри.

— Получали ли Вы официальное предупреждение от Министерства о незаконном использовании магии три года назад?

— Да, но…

— И именно вы вызвали Патронуса ночью 2 августа?

— Да, но…

— Вам было известно о запрещении использования магии вне школы, пока Вам не исполнилось 17 лет?

— Да, но…

— Вы знали, что находитесь на улице, густо населенной маглами?

— Да, но…

— Осознавали ли Вы, что вы находитесь в непосредственно близости от маглов?

— Да, — злобно произнес Гарри, — но я сделал это только потому, что мы были…

Ведьма с моноклем перебила его:

— Вы произвели дееспособного Патронуса?

— Да, — сказал Гарри, — потому что…

— Материального Патронуса?

— Э… что? — переспросил Гарри.

— Ваш Патронус имел точную форму? Я хочу сказать, он был большим, чем облако дыма?

— Да, — раздражительно и с легким отчаянием ответил Гарри, — это был олень, он всегда принимает образ оленя.

— Всегда? — пророкотала мадам Боунс. — Вы создавали Патронуса и раньше?

— Да, — ответил Гарри, — я вызывал его около года назад.

— И Вам только пятнадцать лет?

— Да, и…

— Вас учили этому в школе?

— Да, профессор Люпин обучил меня этому, когда я был в третьем классе, потому что…

— Впечатляюще, — сказала мадам Боунс, глядя на Гарри в упор настоящий Патронус в его возрасте… действительно впечатляюще.

Некоторые колдуны и ведьмы вокруг нее снова зашептались; некоторые согласно кивнули, но остальные нахмурились и покачали головами.

— Дело не в том, впечатляющим ли было его колдовство, — раздраженно сказал Фудж, — а вообще, удивительнее всего то, что мальчик колдовал в непосредственном присутствии маггла!

Те, кто хмурился и качал головой, теперь кивали в знак согласия, но это было больше похоже на ханжеский кивок Перси, побудивший Гарри продолжать.

— Я сделал это из-за дементоров! — сказал он громко, прежде чем кто-то смог его перебить.

Он ожидал, что колдуны и ведьмы опять зашумят, но, наоборот, стало гораздо тише, чем раньше.

— Дементоров? — переспросила мадам Боунс через мгновенье, ее густые брови поползли вверх, — что ты имеешь в виду, мальчик?

— Я имею в виду, что на той улице было два дементора, и они подошли ко мне и моему кузену!

— Ага, — неприятно усмехнулся Фудж и оглядел Виценгамот, словно приглашая разделить шутку, — да. Да. Я так и полагал, что мы услышим подобную историю.

— Дементоры в Литлл Уингинге? — сказала мадам Боунс очень удивленным тоном. — Я не понимаю.

— Не понимаете, Амелия? — сказал Фудж, самодовольно улыбаясь. — Что ж, я вам объясню. Он подумал-подумал и решил, что дементоры будут очень хорошим, милым оправданием, очень милым. Маглы не могут видеть дементоров, не так ли, мальчик? Очень удобно, очень…что ж, это только твои слова и никаких доказательств.

— Я не вру! — воскликнул Гарри, сквозь снова нарастающий шепот в зале суда. — Их было двое, идущих с разных концов переулка, вокруг стало темно и холодно, мой кузен почувствовал их и побежал.

— Достаточно, достаточно! — надменно сказал Фудж, — Хотя жаль прерывать так хорошо отрепетированную историю…

Дамблдор прочистил горло. Виценгамот снова погрузился в тишину.

— Мы имеем свидетельство присутствия дементоров на той улице, — сказал он, — свидетельство не Дадли Дурсли.

Толстое лицо Фуджа словно сдулось, будто кто-то выпустил из него воздух. Он изумленно смотрел вниз на Дамблдора несколько мгновений, а потом, овладев собой, сказал:

— Я боюсь, Дамблдор, что у нас нет времени выслушивать еще одну выдумку. Я хочу побыстрее решить эту проблему.

— Я, конечно, могу ошибаться, — приветливо ответил Дамблдор, — но я уверен, что согласно Уставу Виценгамота, обвиняемый имеет право представить свидетельства, касающиеся его или ее дела? Разве не такова политика департамента Магического Правопорядка? — продолжил он, обращаясь к ведьме с моноклем.

— Верно, — сказала мадам Боунс, — именно так.

— О, хорошо, хорошо, — злобно проговорил Фудж, — где этот свидетель?

— Я взял ее с собой, — сказал Дамблдор, — она прямо за дверью. Могу я…?

— Нет. Уизли, сходите, — рявкнул Фудж на Перси, тот быстро поднялся, сбежал по каменным ступеням с судейского балкона и торопливо пронесся мимо Дамблора и Гарри, даже не взглянув на них.

Через мгновенье Перси вернулся, сопровождая миссис Фигг. Она выглядела испуганной и еще более сумасшедшей, чем когда-либо. Гарри пожалел, что она не сменила домашние тапки.

Дамблдор встал и уступил миссис Фигг свое кресло, наколдовав себе второе.

— Ваше полное имя? — громко спросил Фудж, когда миссис Фигг, волнуясь, присела на самый краешек кресла.

— Арабелла Дорин Фигг, — сказала миссис Фигг дрожащим голосом.

— И кто вы? — скучающе и надменно спросил Фудж.

— Я живу в Литтл Уингинге, недалеко от Гарри Поттера. — ответила миссис Фигг.

— У нас нет записей ни об одном колдуне или ведьме, проживающих в Литтл Уингинге, кроме Гарри Поттера, — сказала мадам Боунс, — эта ситуация всегда была под контролем, после…после некоторых последних событий.

— Я — швах, — сказала миссис Фигг, — так что вы не регистрировали меня, не так ли?

— Швах, э-э? — сказал Фудж, пристально смотря на нее. — Мы проверим это. Вы оставите подробности своего происхождения моему ассистенту Уизли. Могут ли они видеть дементоров? — добавил он, оглядывая скамьи.

— Да, мы можем! — возмущенно ответила миссис Фигг.

Фудж посмотрел вниз на нее, его брови поползли вверх:

— Очень хорошо, — холодно произнес он, — что вы можете сказать?

— Я вышла купить кошачий корм в магазине на углу, в конце Уистерия-Уок, около девяти вечером второго августа, — пробормотала миссис Фигг, будто выучила это наизусть, — и услышала какой-то шум в переулке между Магнолия-Кресчент и Уистерия-Уок. Когда я подошла ближе, я увидела дементоров, бегущих…

— Бегущих? — резко переспросила мадам Боунс. — Дементоры не бегают, они скользят.

— Это я и хотела сказать, — быстро сказала миссис Фигг, порозовев, скользящих по улице к тому, что было похоже на двух мальчиков.

— И как они выглядели? — спросила мадам Боунс, прищурив глаза так, что верхняя часть монокля исчезла в складке века.

— Ну, один был довольно крупным, а другой довольно худой…

— Нет — нет, — раздраженно перебила ее миссис Боунс. — Дементоры… опишите их.

— О, — сказала миссис Фигг, розовые пятна спустились и на ее шею, они были большими. Большие, одетые в мантии.

Гарри почувствовал, как у него отвратительно засосало под ложечкой. Что бы ни сказала миссис Фигг, это звучало так, будто в лучшем случае она видела картинку с изображением дементора, а никакая картинка не могла передать, на что на самом деле похожи эти существа: как отвратительно они двигаются, скользя над землей; или запах гнили, исходящий от них; или тот ужасный звук, с которым они всасывают окружающий воздух.

Во втором ряду коренастый волшебник с длинными черными усами наклонился к уху своей соседки, ведьмы с вьющимися волосами. Она самодовольно улыбнулась и кивнула.

— Большие, одетые в мантии? — повторила мадам Боунс, в то время как Фудж насмешливо фыркнул. Ясно. Что-нибудь еще?

— Да, — сказала миссис Фигг, я их почувствовала. Вокруг стало холодно, а ведь была очень теплая летняя ночь, заметьте. И мне показалось… словно в мире исчезло все счастье…и я вспомнила…ужасные вещи…

Ее голос задрожал и затих.

Глаза мадам Боунс расширились. Гарри заметил красные отметины под бровями, оставленные моноклем.

— Что делали дементоры? — спросила она, и Гарри почувствовал прилив надежды.

— Они подошли к мальчикам, — сказала миссис Фигг более громким и уверенным голосом, розовые пятна сошли с ее лица, — один из них упал. А другой отошел, пытаясь сопротивляться дементорам. Это был Гарри. Он попробовал дважды и вызвал только серебристое облако. С третей попытки он произвел Патронуса, который атаковал первого дементора, а потом и второго, освободив его кузена. Вот так все и было, — закончила миссис Фигг, немного смутившись.

Мадам Боунс, не произнеся ни слова, смотрела на миссис Фигг. Фудж вообще не смотрел в ее сторону, а только суетливо рылся в бумагах. Наконец он поднял глаза и слегка агрессивно сказал:

— И вы все это видели, так?

— Да, так все произошло, — повторила миссис Фигг.

— Очень хорошо, — сказал Фудж, — вы можете идти.

Миссис Фигг испуганно перевела взгляд с Фуджа на Дамблдора, потом встала и прошаркала до двери. Гарри услышал, как за ней захлопнулась дверь.

— Не очень убедительное свидетельство, — надменно произнес Фудж.

— Ну, я не знаю, — сказала мадам Боунс своим гудящим голосом, — она очень точно описала эффекты нападения дементоров. И я не могу представить, зачем ей было говорить о том, что они там были, если бы их там на самом деле не было.

— Значит дементоры блуждали по магловскому переулку и совершенно случайно тут же наткнулись на колдуна? Что-то слабо верится. Даже Шульман не поставил бы на это…

— О, я не думаю, что кто-то из нас верит, что дементоры оказались там случайно, — мягко заметил Дамблдор.

Ведьма, сидевшая справа от Фуджа, чье лицо было в тени, слегка пошевелилась, но остальные молчали.

— И что из этого следует? — холодно спросил Фудж.

— А из этого следует, что они были туда кем-то посланы, — ответил Дамблдор.

— Я думаю, если бы кому-нибудь взбрело в голову послать дементоров прогуляться по Литтл Уингингу, у нас были бы соответствующие записи рявкнул Фудж.

— Не обязательно. Дементоры могли быть посланы кем-то, не имеющим отношения к Министерству Магии, — спокойно ответил Дамблдор. — Я уже высказывал Вам свои соображения по этому поводу, Корнелиус.

— Да — да, — сказал Фудж. — И у меня нет причин думать, что Ваши мысли не чепуха, Дамблдор. Дементоры находятся в Азкабане и делают все, что мы им приказываем.

— Тогда, — тихо, но ясно проговорил Дамблдор, — мы должны спросить себя, почему кто-то из Министерства послал пару дементоров на ту улицу второго августа.

Эти слова прозвучали в полной тишине. Ведьма справа от Фуджа повернулась так, что Гарри смог разглядеть ее лицо.

Ему показалось, что она похожа на большую бледную жабу. Она была довольно приземистой, с полным отвислым лицом, с короткой шеей, как у дяди Вернона и очень большим ртом. У нее были большие, круглые, выпученные глаза. Даже маленький, бант черного бархата на ее кудрявом затылке напомнил Гарри огромную муху, которую сейчас поймает своим длинным языком.

— Слово предоставляется Долорес Джейн Умбридж, старшему помощнику Министра, — сказал Фудж.

Ведьма говорила трепещущим, нежным, высоким голосом, что поразило Гарри: он ожидал кваканья.

— Я уверена, что, должно быть, не поняла вас, профессор Дамблдор, сказала она с глупой улыбкой. — Очень глупо с моей стороны. Но это звучит… как предположение, что Министерство Магии приказало атаковать этого мальчика!

Она серебристо засмеялась, отчего у Гарри волосы на затылке встали дыбом. Некоторые члены Вингценгамота засмеялись вместе с ней. Но это совсем не значило, что кому-то действительно понравилась эта шутка.

— Значит, если верно, что дементоры исполняют приказы только Министерства магии, и также верно, что два дементора напали на Гарри и его кузена, отсюда следует, что кто-то из Министерства спланировал эти атаки, тактично сказал Дамблдор. — Конечно, именно эти, конкретные дементоры, могут и не подчиняться Министерству Магии.

— Нет таких дементоров, которые не подчинялись бы Министерству! взорвался Фудж, который стал кирпично-красного цвета.

Дамблдор склонил голову в слабом поклоне.

— Тогда Министерство должно провести полное расследование, почему два дементора оказались так далеко от Азкабана, и почему они совершили нападение без какой-то видимой причины.

— Это не Вам решать, что должно делать или не делать Министерство Магии, Дамблдор! — рявкнул Фудж, ставший таким малиновым, что сам дядя Вернон позавидовал бы.

— Конечно, не мне, — мягко сказал Дамблдор. — Я только выразил уверенность, что это дело не останется нерасследованным.

Он взглянул на мадам Боунс, которая поправила свой монокль и снова пристально посмотрела на него.

— Я хочу напомнить всем присутствующим, что поведение этих дементоров, если, конечно, они не являются плодом воображения мальчика, не предмет нашего слушанья! — сказал Фудж. — Мы здесь, чтобы расследовать нарушение Гарри Поттером Декрета о Разумных Ограничениях Колдовства Среди Несовершеннолетних.

— Да, конечно, — сказал Дамблдор, — но присутствие дементоров в том переулке имеет непосредственное отношение к делу. В седьмой статье Декрета сказано, что магия может быть использована в присутствии маглов в случае возникновения исключительных ситуациях, и эти исключительные случаи включают в себя ситуации, в которых опасности подвергается жизнь колдуна или ведьмы или магла или других колдунов…

— Мы знакомы с содержанием седьмой статьи, большое спасибо! огрызнулся Фудж.

— Конечно, вы знаете, — вежливо ответил Дамблдор, — Тогда мы видим, что Гарри использовал заклинание Патронуса в ситуации, подпадающей под категорию «критические»?

— Если там были дементоры, в чем я сомневаюсь…

— Вы слышали это от свидетельницы, — перебил его Дамблдор. — Если вы все еще сомневаетесь, позовите ее обратно, спросите ее снова. Я уверен, что она не будет возражать.

— Я…это…нет! — разбушевался Фудж, роясь в бумагах перед собой. Это…Я хочу покончить с этим делом сегодня, Дамблдор.

— Но тогда вас не должно заботить, сколько раз вы слышали показания свидетеля, если альтернатива этому — серьезный просчет правосудия, — сказал Дамблдор.

— Серьезный просчет, надо же! — вскричал Фудж. — Дамблдор, вы хоть раз потрудились подсчитать количество историй, которые сочинил этот мальчишка, чтобы оправдать свое злоупотребление магией вне школы? Я думаю, вы не забыли Парящее Заклинание, которое он использовал три года назад?

— Это был не я, это был домовой эльф! — сказал Гарри.

— ВОТ ВИДИТЕ? — взревел Фудж, бурно жестикулируя в направлении Гарри, — Домовой эльф! В доме маглов! Я спрашиваю вас!

— Этот домовой эльф сейчас работает в Хогвартсе, — сказал Дамблдор, Я могу привести его сюда, чтобы он дал свидетельские показания, если вы пожелаете.

— Я не…у меня нет времени выслушивать домовых эльфов! В любом случае, это еще не все — он надул свою тетю, черт подери! — вскричал Фудж, ударив кулаком по судейскому столу и опрокинув бутылочку чернил.

— С вашей стороны будет очень любезно не вспоминать об этом случае, учитывая, что даже самые лучшие колдуны не всегда могут сдержать эмоции, спокойно сказал Дамблдор, пока Фудж безуспешно счищал чернила со своих бумаг.

— И я уже не говорю, что он вытворяет в школе!

— Министерство не располагает полномочиями наказывать учащихся Хогвартса за проступки, совершенные на территории школы, поэтому вопрос поведения Гарри в школе не имеет отношения к данному слушанию, — также тактично сказал Дамблдор, но в его голосе все же промелькнул холодок.

— О да! Вы хотите сказать, это не наше дело?

— Министерство не имеет права исключать студентов Хогвартса, Корнелиус, что я и напомнил вам в ночь второго августа, — сказал Дамблдор, — Также как и право конфискации палочек до того, как его вина будет доказана, опять же, как я вам и напомнил ночью второго августа. И если вы…

— Законы могут меняться, — жестко ответил Фудж.

— Ну, конечно, могут, — сказал Дамблдор, склонив голову. — Вы, безусловно, вносите много изменений. Но почему, за те несколько недель, что меня попросили покинуть Винценгамот, начали проводить полное судебное разбирательство, имея дело с простым вопросом применения магии несовершеннолетними?

Несколько магов заерзали на своих местах. Лицо Фуджа приняло еще более насыщенный оттенок красного цвета. Похожая на жабу ведьма, сидевшая справа от него, пристально посмотрела на Дамблдора, но ее лицо ничего не выражало.

— Насколько я знаю, — продолжил Дамблдор, — Нет никакого закона, который гласит, что задача этого суда — наказывать Гарри за каждое колдовство, которое он когда-либо осуществил. Он был обвинен в конкретном проступке, и предоставил свидетельства в свою защиту.

Дамблдор снова скрестил свои пальцы и замолчал. Фудж свирепо посмотрел на него, очевидно он был все еще очень раздражен. Гарри взглянул на Дамблдора, ища поддержку; он не был уверен, что Дамблдор был прав, разговаривая так с Виценгамотом, ведь совсем скоро они должны вынести приговор. Однако Дамблдор опять не обратил внимания на попытку Гарри встретиться с ним взглядом. Он продолжал смотреть вверх, на скамьи, где Виценгамот погрузился в назойливое шелестящее обсуждение.

Гарри посмотрел на свои ноги. Его сердце, казалось, увеличилось до невероятных размеров и громко стучало под ребрами. Он ожидал, что слушанье будет длиться гораздо дольше, чем оказалось на самом деле. Он не был уверен, что произвел хорошее впечатление. Он надеялся рассказать больше про дементоров, про то, как он боролся, как его и Дадли чуть не поцеловали…

Дважды он смотрел на Фуджа и открывал рот, чтобы заговорить, но его сердце заполнило грудную клетку и перекрыло воздушные пути, два раза он делал глубокий вдох и снова смотрел на свои ботинки.

Гарри захотел посмотреть на судей, но понял, что гораздо лучше будет рассматривать свои шнурки.

— Кто за то, чтобы снять все обвинения? — гудящим голосом сказал мадам Боунс.

Голова Гарри внезапно дернулась. В воздухе было много рук, много…больше половины…Часто дыша, он попытался их сосчитать, но до того, как он успел закончить, мадам Боунс сказала:

— А за признание виновным?

Фудж поднял руку; так же поступили еще половина, включая и ведьму справа, и усатого волшебника, и кудрявую ведьму.

Фудж оглядел всех, а затем опустил свою руку. Он сделала два глубоких вдоха и сказал:

— Очень, очень хорошо…сняты все обвинения.

— Прекрасно, — сказал Дамблдор, вставая на ноги, доставая палочку и убирая с ее помощью два кресла. — Я должен идти. Всем до свидания.

И, даже не посмотрев на Гарри, он вышел из зала суда.

 

Глава 9

Горе миссис Уизли

Гарри поразил внезапный отъезд Дамблдора. Он так и остался в зале суда, на стуле с цепями. Им одновременно овладевали два чувства: чувство шока и облегчения. Члены Виценгамота поднялись со скамьи и, переговариваясь между собой, собирали бумаги. Гарри поднялся. Никто не обращал на него ни малейшего внимания, кроме той жабы, которая сидела справа от Фуджа; она уставилась на Гарри и не сводила с него глаз, так же, как до этого с Дамблдора. Игнорируя ее, он старался поймать взгляд Фуджа или мадам Боунс, чтобы спросить, можно ли ему идти, но Фудж не замечал Гарри, а мадам Боунс была занята со своим ручным чемоданчиком. Он сделал несколько робких шагов по направлению к выходу, и когда никто не окликнул его, добежал до двери. Открыв ее, он столкнулся с мистером Уизли, который стоял прямо под дверью, выглядев очень бледным и полным плохих предчувствий.

— Дамблдор ничего не сказал…

— Оправдали, — сказал Гарри, закрывая за собой дверь. — Сняли все обвинения!

Сияющий мистер Уизли обнял Гарри за плечи.

— Гарри, это прекрасно! Конечно, у них не было доказательств, но все равно я был не уверен, что…

Мистер Уизли прервал фразу. Дверь зала суда снова открылась и из нее начали выходить члены Виценгамота.

— Мерлинова Борода! — удивленно воскликнул мистер Уизли. — Тебя судили в полном составе суда?

— Похоже на то, — ответил Гарри.

Один или два волшебника кивнули Гарри, проходя мимо него, и несколько, включая и мадам Боунс, сказали: "Доброе утро, Артур!", но большинство отводили глаза. Корнелиус Фудж и ведьма, похожая на жабу, выходили практически последними. Фудж не обратил на них никакого внимания, а ведьма снова пристально посмотрела на Гарри. Завершал процессию Перси. Как и Фудж, он проигнорировал мистера Уизли и Гарри. Сжимая рулоны пергамента и кипы запасных перьев, он прошел мимо, выпрямив спину и задрав нос кверху. Линии рта мистера Уизли слегка дернулись, но в остальном он не подавал виду, что увидел своего сына.

Как только шаги Перси смолкли, мистер Уизли заговорил снова:

— Я собираюсь доставить тебя обратно, так что ты сможешь сообщить всем хорошие новости. По пути навестим тот туалет на Бетнал Грин. Пойдем…

— А что вы собираетесь делать в этом туалете? — поинтересовался Гарри, усмехаясь. Сейчас все казалось в пять раз смешнее, чем обычно. Он был оправдан, он возвращается в Хогвартс!

— О, только анти-заклинание, — сказал мистер Уизли, когда они поднимались по лестнице. — нет необходимости возмещать ущерб, его все равно относят к вандализму. Некоторые забавные волшебники смеются над маглами, но это выражение значительно глубже и отвратительней, а я…

Мистер Уизли прервался на полуслове. Они шли по коридору на девятом этаже, где стоял Корнелиус Фудж, который разговаривал с высоким мужчиной, у которого были длинные белокурые волосы и заостренные черты лица. Он повернулся и тоже прервал беседу. Холодные, серые глаза впились прямо в зрачки Гарри.

* * *

— Прекрасно, прекрасно… Патронусный Поттер. — холодно сказал Люциус Малфой.

Гарри начал задыхаться, словно он пробежал длинную дистанцию. В последний раз он видел эти глаза в маске Пожирателя Смерти, слышал этот голос, когда Вольдеморт издевался над ним. Он не мог поверить, что Люциус посмел посмотреть ему в глаза, что он находится в Министерстве Магии, что Фудж разговаривает с ним, с этим помощником Темного Лорда.

— Министр только что рассказал мне о вашем счастливом спасении, Поттер, — растягивая слова произнес мистер Малфой. — весьма удивительно. Ведь вы продолжаете свой путь, извиваясь как змея, не так ли?

Мистер Уизли схватил Гарри ха плечо, предостерегая.

— Да, ответил Гарри, — да, я хорошо выкручиваюсь.

Люциус Малфой поднял глаза на лицо мистера Уизли.

— И Артур Уизли! Что же ты тут делаешь, Артур?

— Я здесь работаю, — коротко ответил мистер Уизли.

— Не здесь, конечно, — сказал мистер Малфой, подняв брови и глядя на дверь позади мистера Уизли. — Я думал, что ты работаешь на втором этаже… разве ты не делаешь что-то вроде околдовывания вещей маглов?

— Нет, — огрызнулся мистер Уизли, его пальцы впились в плечо Гарри.

— Нет, это вы что тут делаете? — спросил Люциуса Гарри.

— Я не думаю, что частные вопросы между мной и Министром касаются тебя, Поттер, — сказал Малфой, поправляя свою одежду. Гарри отчетливо расслышал звук, похожий на звон золота. — Если ты любимчик Дамблдора, то не стоит ожидать такого отношения к себе и остальных…давайте пройдем в ваш офис, Министр.

— Конечно, — сказал Фудж, повернувшись спиной к Гарри и мистеру Уизли, — сюда, Люциус.

— Почему он ждал за пределами офиса Фудж, если у них совместный бизнес? — возмущенно спросил Гарри, — что он делал здесь?

— Хотел попасть в зал суда, если ты меня спрашиваешь, — сказал мистер Уизли взволнованно, глядя через плечо и убеждаясь, что их никто не подслушивает. — Пытался выяснить оправдали тебя или нет. Я напишу Дамблдору, он должен знать, что Малфой опять разговаривал с Фуджем.

— Какие частные вопросы у них могут быть?

— Золото, я так думаю, — сердито ответил мистер Уизли. — Малфой щедрый…у него есть старинные и дорогие вещи…вот он и раздает их нужным ему людям…просит их убрать те законы, которые ему не нравятся…о, у него большие связи, у Люциуса Малфоя.

Приехал лифт. Он был пуст, за исключением круживших над головой Артура записок. Он нажал на кнопку и раздраженно оттолкнул записки в сторону.

— Мистер Уизли, — медленно произнес Гарри, — если Фудж встречается с Пожирателями смерти, да еще и один на один, как мы можем узнать, под заклятием он Империус или нет?

— Не думай, что это нас не коснется, — тихо сказал мистер Уизли, — но Дамблдор думает, что Фудж сейчас действует с собственного согласия, что, как говорит Дамблдор, немного удобно. Но лучше не говорить сейчас об этом, Гарри.

Двери открылись и они вошли в практически пустой Атриум. Часовщик Эрик снова спрятался за Ежедневным Пророком. Они уже прошли золотой фонтан, как Гарри вспомнил.

— Подождите… — сказал он мистеру Уизли, вытащил свой кошелек и вернулся обратно к фонтану. Он взглянул на красивого волшебника, но он показался ему каким-то слабым и глуповатым. Ведьма с красивой улыбкой, и оттого что Гарри видел гоблинов и кентавров, они вряд ли были с изъянами, как например люди. Гарри усмехнулся, подумав, что бы сказала Гермиона, увидев статую домового эльфа. Гарри перевернул кошелек и все десять галлеонов упали в фонтан

* * *

— Я знал это, — крикнул Рон, рассекая кулаком воздух. — Ты всегда избегаешь неприятностей.

— Они должны были оправдать тебя! — сказала Гермиона, которая выглядела взволнованно, когда Гарри вошел на кухню. — У них просто не было выбора.

— Все, казалось, испытали большое облегчение, но тем не менее, смотря на вас, получается, что вы знали, что меня оправдают. — улыбаясь сказала Гарри. Миссис Уизли вытирала лицо передником, а Фред, Джордж и Джинни танцевали какой-то необычный военный танец и скандировали:

— Его оправдали, его оправдали, его оправдали!

— Хватит уже, успокойтесь! — прокричал мистер Уизли, улыбаясь. Послушай, Сириус, Люциус Малфой был в Министерстве…

— Что? — переспросил Сириус.

— Его оправдали, его оправдали, его оправдали!

— Да тише вы! Да, мы видели его, разговаривающим с Фуджем на девятом уровне. Они вместе шли к Фуджу в офис. Нужно сообщить Дамблдору.

— Это верно, — сказал Сириус, — мы должны ему сообщить.

— Хорошо, я думаю, что будет лучше, если я отправлюсь, мне еще нужно заняться туалетом на Бетнал Грин. Молли, я, скорее всего задержусь, захвачу с собой Тонк, а Кингсли может прийти на обед…

— Его оправдали, его оправдали, его оправдали…

— Все хватит, Фред, Джордж, Джинни! — сказала миссис Уизли, когда мистер Уизли вышел из кухни. — Гарри, дорогой, сядь и поешь, ты ведь совсем не позавтракал.

Рон и Гермиона сели напротив него, выглядев гораздо счастливее, чем когда он приехал в штаб. Гарри снова почувствовал облегчение, которое пропало после встречи с Люциусом Малфоем. Старый дом казался ему теперь теплым и приветливым, даже Кричер не таким уродливым, который просунул свой нос на кухню, чтобы увидеть, откуда доносится шум.

— Конечно, если Дамблдор был на твоей стороне, то у них не было возможности не оправдать тебя, — сказал Рон, накладывая себе в тарелку картофельного пюре.

— Да, он был за меня, — сказал Гарри. Он знал, что это прозвучит неблагодарно и даже несколько по-детски, но добавил, — Я бы хотел, чтобы он поговорил со мной. Ну или хотя бы посмотрел на меня.

Как только он произнес это, его шрам вспыхнул с такой болью, что Гарри схватился за него.

— Что случилось? — спросила Гермиона, выглядев встревоженно.

— Шрам, — пробормотал Гарри, — ничего особенного… это теперь часто случается…

Никто другой не обратил на это внимания: все были чем-то заняты; Гарри вздохнул с облегчением; Фред, Джордж и Джинни все еще пели. Одна Гермиона выглядела очень обеспокоенно. Но только она открыла рот, чтобы что-то сказать, как Рон проговорил:

— Держу пари, что Дамблдор появится сегодня вечером, чтобы отпраздновать вместе с нами.

— Не думаю, что он сможет, Рон, — сказала миссис Уизли, ставя на стол огромную тарелку с курицей-грилль. — Он действительно очень занят.

— ЕГО ОПРАВДАЛИ, ЕГО ОПРАВДАЛИ, ЕГО ОПРАВДАЛИ!

— ЗАТКНИТЕСЬ! — рявкнула миссис Уизли.

* * *

В течении последующих дней, Гарри заметил, что есть такой человек в доме номер 12 по Гриммолд Плэйс, который совсем не радуется тому, что Гарри возвращается в Хогвартс. Сириус сыграл огромную радость, стараясь сиять так же, как и все остальные, пожимая руку Гарри. Однако, вскоре он становился все более и более раздражительным, почти ни с кем не разговаривал, даже с Гарри, а большую часть времени проводил в своей комнате вместе с Клювокрылом.

— В этом никто не виноват, — сказала Гермиона, когда Гарри решил поделиться своими чувствами с ней и Роном, вычищая буфет на третьем этаже через несколько дней. — Тебе место в Хогвартсе, и Сириус прекрасно это знает. Лично я думаю, что он эгоист.

— Гермиона, это немного жестоко, — нахмурившись сказал Рон, пытаясь очистить палец от липкой грязи. — Не думаю, что ты захочешь одна застрять в этом доме.

— А он не один! Это ведь штаб членов Ордена Феникса, не так ли? Ему нужно только, чтобы и Гарри жил вместе с ним.

— Не думаю, что это правда, — сказал Гарри, выжимая свою тряпку. — Он бы мне прямо сказал, если бы я спросил. Конечно, если это возможно.

— Он не хочет, чтобы его надежды стали большим, — мудро сказал Гермиона. — И вероятно чувствует себя немного виноватым. Я думаю, что часть его надеялась на то, что тебя не оправдают. Тогда вы бы оба стали преступниками-изгоями.

— Оставь это! — вместе сказали Рон и Гарри. Гермиона пожала плечами.

— Подумайте сами. Но иногда мне кажется, что мама Рона права. Сириус иногда путает тебя и твоего отца, Гарри.

— Так ты думаешь, что у него не в порядке с головой? — нервно спросил Гарри.

— Нет, я думаю, что он просто уже устал от одиночества, — ответила Гермиона.

В это время миссис Уизли вошла в спальню.

— Вы еще не закончили? — спросила она, кивая головой в сторону буфета.

— А я-то думал, что ты пришла сказать нам, что можно отдохнуть! горько сказал Рон. — Ты знаешь, сколько мы уже вычистили, с того времени, как приехали сюда?

— Ну вы так хотели помочь Ордену, — сказала миссис Уизли. — Вот вы и можете сделать свой вклад, делая штаб пригодным для жилья.

— Не завидую я домовым эльфам, — пробурчал Рон.

— Отлично! Теперь ты понимаешь, какую ужасную жизнь они ведут? Может быть теперь ты станешь более активным в Г.А.В.Н.Э. - сразу среагировала Гермиона, когда миссис Уизли вышла из комнаты. — Знаешь, может быть это неплохая идея показать людям, как это ужасно все время драить полы. Мы могли бы поддерживать чистоту Гриффиндорского зала, а все доходы пошли бы в Г.А.В.Н.Э., это гораздо поднимет наш фонд.

— Я буду поддерживать тебя, лишь бы ты больше не упоминала Г.А.В.Н.Э. - сказал Рон так, чтобы только Гарри услышал его.

* * *

К концу каникул Гарри думал о Хогвартсе все больше и больше; ему так хотелось снова увидеть Хагрида, поиграть в квиддич, даже позаниматься растениями в теплицах; было бы огромным облегчением наконец покинуть этот заплесневелый, пыльный дом, в котором половина шкафов закрывались на засов, а Кричер злобно хрипел в темных углах, но все равно Гарри старался не говорить об этом, во всяком случае при Сириусе.

Дело было еще в том, что жить в штабе борьбы против Вольдеморта сейчас уже не казалось таким интересным и захватывающим. Так как члены ордена феникса регулярно прибывали и отбывали, иногда оставаясь перекусить, иногда перекинуться парой слов, миссис Уизли заверила Гарри и остальных, что они находятся вне пределов слышимости (с помощью эластичных ушей или обычных) и никто, даже Сириус, не считал, что Гарри должен знать большее, чем он узнал ночью, в день приезда.

В самый последний день каникул Гарри чистил шкаф от помета Букли, когда Рон ввалился в их спальню с парой конвертов в руках.

— Прибыли списки учебников, — сказал он, кидая один из конвертов Гарри, который стоял на стуле. — Кстати, я думал, что они уже про них забыли. Они обычно отправляют их гораздо раньше.

Гарри убрал остатки помета в мусорный пакет и кинул его над головой Рона в корзину для бумаг в углу, которая его поймала и громко заверещала. Потом он открыл свое письмо. Оно состояло из двух кусков пергамента: один оповещение о том, что учебный год начинается первого сентября, в другом приводился список учебников, которые понадобятся в этом году.

— Только два новых, — сказал он, глядя в список. Стандартная Книга Заклинаний, часть 5, Миранды Гуссокл, и Магическая теория защиты, Гилбурта Слинкарда.

Крак.

Фред и Джордж трансгресировали справа от Гарри. Он так уже привык к этому, что даже не упал со стула.

— А мы как раз гадали, кто же возьмет учебник Слинкарда, — сказал Фред.

— Потому что это значит, что Дамблдор нашел нового преподавателя по Защите от Темных Искусств, — продолжил Джордж.

— И вовремя, — сказал Фред.

— Что вы имеете в виду? — спросил Гарри, спрыгнув вниз.

— Ну, мы с помощью Эластичных Ушей подслушали разговор мамы и папы несколько недель назад. — сказал Гарри Фред, — и как они говорили, для Дамблдора сейчас большая проблема найти кого-то на эту должность в этом году.

— В этом нет ничего особенного, если вспомнить то, что случилось с остальными четырьмя? — сказал Джордж.

— Один уволился, другой умер, третий потерял память, а четвертый девять месяцев просидел запертым в сундуке, — сказал Гарри, загибая пальцы. — Да, я понял о чем вы.

— Что случилось, Рон? — спросил Фред.

Рон не ответил. Гарри посмотрел на него. Рон стоял с открытым ртом, уставившись на письмо из Хогвартса.

— Да что случилось? — раздраженно спросил Фред, подходя к Рону со спины, чтобы видеть письмо через его плечо.

Рот Фреда тоже открылся.

— Староста? — сказал он, читая письмо, — Староста?

Джордж подскочил к нему, схватил конверт в другой руке Рона и перевернул его. Гарри увидел, как что-то блестящее и золотое упало на ладонь Джорджа.

— Только не это, — тихим голосом произнес Джордж.

— Это ошибка. — сказал Фред, выдернув письмо у Рона и поднося его к свету, словно читая водный шифр. — Да никто в здравом уме не назначит Рона старостой.

Головы близнецов кивнули в согласии и обе уставились на Гарри.

— Мы думаем, что это должен быть ты! — сказал Фред таким тоном, что Гарри подумал, что тот каким-то образом шутит.

— Мы думаем, что Дамблдор поступил безрассудно, не выбрав тебя! возмущенно сказал Джордж.

— Выиграв турнир трех волшебников и все прочее! — сказал Фред.

— Я думаю, что все его больные поступки должны были обратиться против него, — сказал Джордж Фреду.

— Да, — медленно сказал Фред, — Да, ты просто привлекаешь к себе проблемы, приятель. Ну хорошо, ведь только один из вас имеет огромные приоритеты.

Он шагнул к Гарри и похлопал его по спине, в то же время послав Рону полный презрения взгляд.

— Староста… наш Ронни староста…

— О да, мама будет возмущена! — вздохнул Джордж, возвращая Рону значок старосты, словно он может чем-то его осквернить.

Рон, который все еще не произнес ни слова, взял значок, полюбовался на него с минуту, а потом протянул его Гарри, как будто прося его о подтвердить, что он настоящий. Гарри взял его. Большая «Т» на Гриффиндорском льве. Он видел такой же значок на сундуке Перси, в его первый день в Хогвартсе.

Дверь открылась снова. Гермиона вошла в комнату, ее щеки горели, волосы развевались. В ее руке был конверт.

— Вы… вы получили?

Она заметила значок в руке Гарри и вскрикнула.

— Я знала это, — сказала она, размахивая своим письмом. — Я тоже Гарри, я тоже!

— Нет, — быстро ответил Гарри, возвращая значок обратно Рону. — Это Рон, а не я.

— Это…кто?

— Рон староста, а не я, — сказал Гарри.

— Рон? — переспросила Гермиона, у нее отпала челюсть. — Но…ты уверен? Я хочу сказать…

Она покраснела, когда Рон с вызовом взглянул на нее.

— Там мое имя в письме, — сказал он.

— Я… — сказала Гермиона, выглядев смущенно, — Я… это… здорово! Это прекрасно Рон! Это действительно…

— Неожиданно, — кивая закончил Джордж.

— Нет, — отрезала Гермиона, краснея больше, чем когда-либо, — нет, это не так… Рон сделал множество… он действительно…

Дверь позади нее открылась еще шире и в комнату вошла миссис Уизли, неся кучу свежевыстиранных мантий.

* * *

— Джинни сказала, что наконец-то прибыли списки, — сказала она, взглянув на все конверты, прошла к кроватям и начала раскладывать мантии в две стопки. — Если вы отдадите их мне, то я днем куплю учебники в Косом переулке, пока вы будете укладывать вещи. Рон, тебе нужны еще пижамы, эти шесть уже слишком коротки, я не могу себе представить, как быстро ты растешь…какого цвета ты хочешь?

— Купи ему красно-золотую под цвет его значка, — сказал Джордж, самодовольно улыбаясь.

— Под цвет чего? — рассеянно переспросила миссис Уизли, упаковывая пару носков и кладя их в стопку Рона.

— Его значка, — сказал Фред, — его миленького новенького значка старосты.

Слова Фреда заняли несколько мгновений, чтобы проникнуть в озабоченность вопросом о пижамах.

— Его…но…Рон, ты же не..?

Рон показал свой значок.

Миссис Уизли вскрикнула также, как и Гермиона.

— Я не верю! Я не верю! О, Рон, как это прекрасно! Староста! Как и все в нашей семье!

— А кто же, интересно, мы с Фредом? Соседи? — возмущенно сказал Джордж, когда мать оттолкнула его и обняла своего младшего сына.

— Подожди пока узнает отец! Рон, я так горжусь тобой! Какие замечательные новости, ты можешь быть и Старостой Школы, как Билл и Перси, это уже первый шаг! О, какие вещи случаются посреди всего этого кошмара, я так волнуюсь, о, Ронни…

Фред и Джордж оба тужились изо всех сил, как при рвоте, за ее спиной, но миссис Уизли так ничего и не замечала; она обхватила руками шею Рона, целовала все его лицо, которое стало еще более алым, чем его значок.

— Мама… не надо… мама… — говорил он, стараясь оттолкнуть ее.

Она отошла от него и сказала:

— Ну, что теперь? Мы подарили Перси сову, но у тебя уже есть сова…

— Что… что ты хочешь этим сказать? — спросил Рон, не веря своим ушам.

— Ты должен получить награду! — с любовью произнесла миссис Уизли. Как насчет новой парадной мантии?

— Мы уже купили ему, — кисло сказал Фред, который выглядел так, словно раскаивался за свою щедрость.

— Ну или новый котел, старый Чарлин уже никуда не годится, или новую крысу, ты ведь всегда любил свою Коросту…

— Мама, — с надеждой сказал Рон. — а можно мне новую метлу?

Лицо миссис Уизли вытянулось; метлы были дорогие.

— Не самую лучшую! — поспешил добавить Рон. — Хотя бы… хотя бы… просто новую.

Миссис Уизли улыбнулась.

— Ну конечно можно… что ж… мне нужно уже идти, если я еще буду покупать и метлу. До встречи всем… маленький Ронни, староста! И не забудь упаковать свои чемоданы… староста… о, я…

Она поцеловала еще раз Рона в щеку, громко вздохнула и вышла из комнаты.

Фред и Джордж обменялись взглядами.

— Ты не обидишься, если мы не будет целовать тебя, Рон? — сказал Фред наигранно испуганным голосом.

— Мы, конечно, можем, если хочешь, — сказал Джордж.

— Ой, заткнитесь, а, — сказал Рон, нахмурившись.

— А что? — сказал Фред, злобная усмешка промелькнула на его лице, собираешься нас наказать?

— Я бы хотел на это посмотреть, — заметил Джордж.

— А он может, если вы не остережетесь, — злобно сказала Гермиона.

Фред и Джордж расхохотались, Рон проворчал:

— Оставь это, Гермиона.

— Мы теперь должны следить за своими поступками, Джордж, — загробным голосом сказал Фред, — с этими двумя во всяком случае…

— Да, похоже на то, что наши дни нарушения законов закончились, сказал Джордж,

И с громким краком близнецы трансгрессировали.

— Эти двое! — злобно сказала Гермиона, уставившись в потолок, через который они могли слышать хихиканье Фреда и Джорджа в комнате наверху, — Не обращай на них никакого внимания, Рон, они же завидуют тебе!

— Не думаю, — с сомнением в голосе проговорил Рон, тоже глядя в потолок. — Они всегда говорили одни упреки старостам… но, — он добавил более счастливым голосом, — у них никогда не было новых метел! Я думаю, что пойду вместе с мамой и выберу… конечно, она никогда не сможет купить мне Нимбус, но ведь есть и новые Чистометы, это тоже неплохо…да, я думаю пойду и скажу ей, что я хочу Чистомет, чтобы она знала.

Он ринулся из комнаты, оставив Гарри и Гермиону одних.

По какой-то неведомой ему причине Гарри почему-то не захотелось смотреть на Гермиону. Он повернулся к своей кровати, взял свою кучу мантий и направился к чемодану.

— Гарри? — осторожно позвала Гермиона.

— Да, да, Гермиона, — сказал Гарри неестественно искренним голосом, и, продолжая не смотреть на нее. — Превосходно. Староста. Великолепно.

— Спасибо, — сказала Гермиона. — Э… Гарри… можно мне взять Буклю, чтобы сказать маме с папой? Они будут очень рады… я хочу сказать, что они поймут что такое староста.

— Конечно, нет проблем, — сказал Гарри все таким же ужасным теплым голосом, который словно не принадлежал ему. — бери ее!

Он открыл свой чемодан, положил на его дно мантии и сделал вид, что ищет что-то, в то время как Гермиона подошла к шкафу и позвала вниз Буклю. Прошло несколько минут; Гарри услышал, как захлопнулась дверь, но все равно остался сидеть согнувшись; все что он смог услышать, это смех картины на стене и выкашлявшую совиный помет мусорную корзину.

Он выпрямился и посмотрел назад. Гермиона ушла вместе с Буклей. Гарри поспешил через всю комнату, закрыл дверь, а потом вернулся к кровати и опустился на нее, смотря вниз невидящим взглядом Он совсем забыл, что старосты назначаются на пятом году обучения. Он был слишком взволнован тем фактом, что значки должны принадлежать определенным людям. Но вот если бы он вспомнил… если бы он думал об этом… чего бы он ожидал?

Не это — сказал голос в его голове.

Гарри закрыл лицо руками. Он не мог лгать самому себе; если бы он знал, что значок мог бы принадлежать одному из них, он ожидал бы увидеть себя, в роли его владельца, а не Рона. Делает ли его это таким же высокомерным, как Драко Малфой? Думает ли он, что он лучше других? Считает ли он себя лучше, чем Рона?

Нет, — тихо ответил голос.

Была ли это правда? — Спрашивал себя Гарри, разбираясь в своих чувствах.

Я лучше в Квиддиче, — сказал голос, — но я не лучше в чем-либо другом.

Это была правда, подумал Гарри; он не был лучше Рона на уроках. А после них? Как насчет приключений, в которых они участвовали вместе, с того самого времени, как поступили в Хогвартс, всегда предаваясь огромному риску?

Не все время, так или иначе, Гарри согласился с собой. Они не сражались с Квиреллом. Они не встречались с Реддлом и Василиском. Они не противостояли дементорам в ночь исчезновения Сириуса. Они не видели возвращения Вольдеморта…

И им овладело то же чувство, что и в ночь его приезда. Я сделал гораздо больше, подумал Гарри. Я сделал гораздо больше, чем они оба!

Но может быть, сказал тихий голос, может быть Дамблдор назначает старост не по количеству опасных ситуаций, в которые они попадали… может быть он назначает их по другой причине… Рон мог сделать то, что ты не сделал…

Гарри открыл глаза и уставился на шкаф сквозь пальцы, вспоминая, что сказал Фред:

— Никто в здравом уме не назначит Рона старостой…

Гарри усмехнулся. Секунду спустя он почувствовал отвращение к самому себе.

Рон не просил Дамблдора прислать ему значок старосты. Это не было виной Рона. Это он, Гарри, самый лучший друг Рона на всем свете, дулся на него, потому что у него не было значка, смеялся вместе с близнецами за его спиной, когда, в первый раз, он обошел его в чем-то?

В это время Гарри снова услышал шаги Рона на лестнице. Он встал, поправил очки и надел улыбку на свое лицо, когда Рон вошел в спальню.

— Только попроси ее! — сияя сказал он. — Она сказала, что купит мне Чистомет, если сможет.

— Здорово, — сказал Гарри, и услышал, что его голос перестал быть таким неестественно сердечным. — Послушай, Рон… это здорово… приятель…

Улыбка спала с лица Рона.

— Я никогда бы не подумал, что это буду я! — сказал он, тряся головой. — Я думал, что это будешь ты!

— Ха, я привлекаю к себе слишком много проблем, — сказал Гарри, вторя Фреду.

— Да, — сказал Рон, — да, я думаю… что будет лучше, если мы соберем свои чемоданы, не так ли?

Это заняло полдня, чтобы собрать все вещи, которые были раскиданы по всему дому. Гарри заметил, что Рон всюду таскает свой значок старосты. Сначала тот лежал на прикроватной тумбочке, потом Рон положил его в карман джинсов, затем снова вытащил его и положил на стопку мантий, только для того, чтобы посмотреть, как красный гармонирует с черным. Только когда Фред и Джордж пригрозили прилепить этот значок ему на лоб, с помощью Заклинания Постоянной Липкости, Рон наконец успокоился, бережно завернул его в коричневый носок и убрал в чемодан.

Миссис Уизли вернулась из косого переулка около шести вечера, нагруженная учебниками и таща за собой длинный сверток, обернутый в коричневую бумагу. Рон схватил его у нее со стоном.

— Не открывай его сейчас, люди прибыли на обед, а я хочу, чтобы вы все спустились вниз, — попросила она.

Как только она ушла Рон рывком сорвал бумагу и начал рассматривать каждый дюйм своей новой метлы. Над обеденным столом миссис Уизли повесила красный плакат, на котором было ярко написано:

ПОЗДРАВЛЯЕМ!

РОН И ГЕРМИОНА

НОВЫЕ СТАРОСТЫ

Она выглядела такой счастливой, какой не была уже очень долго, по крайней мере все каникулы точно.

— Я надеялась, что мы устроим небольшую вечеринку, а не званый ужин, как получилось, — сообщила она Рону, Гарри, Гермионе, Фреду, Джорджу и Джинни, когда они вошли, — Отец и Билл уже в пути, Рон. Я послала им обоим сову. Они очень взволнованны и обещают прибыть сюда, как можно раньше. сияя добавила она.

Фред закатил глаза.

Сириус, Люпин, Тонкс, Кингсли Чаклболт и Грозный глаз Грюм уже сидели за столом. Гарри раздал им по баночке сливочного пива.

— О, Аластор, я так рада, что вы здесь! — сердечно сказала миссис Уизли. — Мы очень хотели спросить у вас, что же там такое в письменном столе? Мы боимся туда заглядывать, вдруг там и правда что-то мерзкое.

— Нет проблем, Молли.

Голубой глаз Грюма завертелся в глазнице и посмотрел через потолок.

— Так… — рычал он, — письменный стол в углу? А, да, я вижу его… это боггарт. Может быть вы хотите, чтобы я избавился от него?

— Нет-нет, не стоит, — пробормотала миссис Уизли, — я сама сделаю это чуть попозже. У нас праздник. — показала она на алую вывеску. — Четвертый староста в семье, — объявила она, гладя по голове Рона.

— А, староста? — прохрипел Грюм, нормальным глазом уставившись на Рона, а волшебным смотрев сквозь свою голову. Гарри почувствовал этот взгляд и отошел в сторону, к Сириусу и Люпину.

— Прекрасно, мои поздравления, — сказал Грюм, по-прежнему смотря на Рона. — Наверно Дамблдор считает, что ты сможешь бороться с проклятиями, иначе бы он не назначил тебя, а?

Рон не нашелся, чтобы ответить. И как раз в этот момент в комнату вошел мистер Уизли со своим старшим сыном. Миссис Уизли была в настолько хорошем настроении, что даже не была против Мандангаса, которого мистер Уизли привел с собой.

— Давайте выпьем за Рона и Гермиону, — сказал мистер Уизли, поднимая свой кубок, — новых старост Гриффиндора!

Гермиона и Рон сидели, улыбаясь, в то время как каждый сидящий за столом пил в их честь и аплодировал.

— Лично я, никогда не была старостой, — сказал Тонкс, сидевшая за Гарри. Каждый подошел к столу, чтобы помочь всем наложить еду. Волосы Тонкс были ярко красными; сейчас она была похожа на старшую сестру Джинни. Глава моей школы сказала, что у меня нет тех качеств, которые обязательно должны присутствовать у старосты.

— Например? — спросила Джинни, накладывая себе пюре.

— Ну например, держать себя в руках, — ответила Тонк.

Джинни рассмеялась, а Гермиона заколебалась. Так как она не знала, что будет лучше: засмеяться или обидеться, она сделала огромный глоток сливочного пива.

— Что с тобой, Сириус? — спросила Джинни, поворачиваясь к нему.

Сириус засмеялся, подобно лаю собаки.

— А меня бы никто и не назначил старостой, ведь я слишком времени тратил на наказания, вместе с Джеймсом. Люпин у нас был правильный, вот он и получил значок.

— Думаю, что Дамблдор надеялся, что я окажу на вас какое-то влияние, сказал Люпин, — но должен сказать, что я не оправдал его надежды.

Настроение у Гарри внезапно поднялось. Его отец тоже не был старостой. Сразу и вечеринка показалась более приятной, и люди сидящие вокруг него. Он наложил к себе в тарелку всякой всячины.

Рон был готов рассказывать любому, кто готов был его слушать, о своей метле.

— …от нуля до семидесяти миль за несколько секунд, весьма не дурно, не так ли? А это ведь еще с препятствием в виде ветра! Да, комета 2 90, классная метла!

Гермиона вовсю распространялась о правах домовых эльфов.

— Я считаю, что это все тоже самое, что было и с оборотнями! Волшебники думают, что они лучше других существ.

У миссис Уизли как всегда был спор с Биллом по поводу его внешнего вида.

— …я ничего не хочу сказать, все прекрасно, но если вот здесь чуть-чуть убрать, то было бы намного красивее, ведь так, Гарри?

— Я даже не знаю, — сказал Гарри, отходя подальше от этого спора к Фреду с Джорджем, которые стояли в углу с Мандангасом.

Мандангас сразу прервал беседу, как только увидел Гарри, но Фред подмигнул ему и подозвал Гарри к себе.

— Все в порядке, Гарри наш спонсор, мы можем ему доверять, — сказал Фред Мандангасу.

— Взгляни, что Дунг нам принес, — сказал Джордж, протягивая Гарри руку. На его ладони было что-то, напоминающее черные высушенные стручки. Слабый шум исходил от них, хотя они лежали спокойно.

— Ядовитые семена Тентакулы, — пояснил Джордж, — они нужны нам для закусок с сюрпризом, но эти семена не для продажи, так что нам было сложно их достать.

— Десять галлеонов, так Дунг? — спросил Фред.

— Сожалею парни, — сказал Мундугус и его налитые кровью глаза стали еще шире. — У меня были такие неприятности с их доставкой, что я не могу взять меньше, чем двадцать.

— Это он так шутит, — сказал Гарри Фред.

— Точно, пока были только самовкалывающиеся иглы, по шесть сиклей.

— Будьте осторожны, — предупредил их Гарри.

— Да кто заметит? Мама воркует над старостой Ронни и ничего не замечает, так что все в порядке.

— Но вас мог видеть Грюм, — сказал Гарри.

Мандангас нервно посмотрел через плечо.

— Это верно, — согласился он, — так уж и быть, парни, десять, только побыстрее.

— Салют, Гарри, — радостно сказал Джордж, когда Мандангас выдал им содержимое карманов и пошел к столу, — нам лучше будет подняться наверх.

Гарри проводил их взглядом. Он чувствовал себя немного неловко; что же произойдет, когда мистер и миссис Уизли узнают, где Фред с Джорджем нашли источник финансирования? Когда он отдавал им свой выигрыш, это не казалось ему такой проблемой. Но все-таки, вдруг это сделает их похожими на Перси? Конечно, миссис Уизли позволила бы близнецам заниматься этим, но в душе она все равно была против этой затеи.

Внезапно Гарри услышал, как кто-то упомянул его имя.

— Но почему Дамблдор не назначил Поттера старостой? — недоумнвал Кингсли.

— На это у него были свои причины, — сказал Люпин.

— Но это бы значило, что он верит в него, — не соглашался Кингсли, особенно после того, что постоянно пишут в Ежедневном Пророке, делая скандалы вокруг его имени через каждые несколько дней.

Грозный Глаз Грюм исследовал цыплячую ногу остатками своего носа. Очевидно, он не обнаружил на ней никакого яда и вцепился в нее зубами.

— …рукоятка из испанского дуба, с лаком против проклятий и встроенным контролем вибрации, — красочно описывал свою метлу Рон Тонк.

Миссис Уизли широко зевала.

— Ну ладно, пойду я разберусь с этим боггартом. Артур, я не хочу опоздать. Спокойной ночи, Гарри, дорогой.

Она вышла из кухни. Гарри сел и подумал: сможет ли он пойти за ней без привлечения внимания?

— Ты в порядке, Поттер? — прохрипел Грюм.

— Да, все отлично. — соврал Гарри.

Грюм глотнул из своей фляги, а его голубой глаз стал боком поглядывать на него.

— Пойдем со мной, у меня есть что-то, что может показаться тебе интересным, — сказал он.

Из внутреннего кармана мантии он вытащил старую потрепанную фотографию.

— Первоначальный Орден Феникса, — пояснил Грюм. — Я нашел это прошлой ночью, когда искал свою запасную мантию-невидимку. Вот я и подумал, что тебе может понравиться.

— Это я, — сказал Грюм, указывая на фотографию. Он был очень похож на теперешнего Грюма, вот только волосы были не такими седыми, и нос был еще целым, — рядом со мной Дамблдор, по другую сторону Дедалус Дингл…вот Мерлин Мак-Кайон, ее убили через две недели после того, как была сделана эта фотография, так же, как и ее семью. Это Фрэнк и Алиса Долгопупсы.

Живот Гарри сжался, когда он увидел Алису Долгопупс. У нее было такое доброе лицо, какое Гарри никогда не видел. В то же время, она была полной копией Невила.

— Дьяволы, — хрипел Грюм, — уж лучше смерть, чем то, что они с ними сделали. Это Эмили Венс, ты видел ее, ну а это Люпин…Бенджи Энвик, его разорвало на куски, а мы их находили время от времени, — добавил он, тыкая пальцем на людей, изображенных на фотографии.

— Это Эдгар Боунс, брат Эмили Боунс. Они забрали и его, и его семью. Он тоже был могущественным волшебником. Старгис Подмор…Сарадок Дирборн, он бесследно исчез спустя шесть месяцев, мы так и не смогли найти его тело… Хагрид, он выглядит так же, как и сейчас, Элфиас Додж, а, я забыл, вы же встречались, он все время носил эту дурацкую шляпу…Гидион Прьюет, чтобы убить его и его брата, понадобилось пять Пожирателей Смерти, они умерли героями.

Люди на фотографии толкались, тех, которых не было видно, появлялись в центре.

— Это брат Дамблдора — Аберфорт, я видел его однажды, очень странный тип…вот Доркас Мидауес, Вольдеморт лично убил ее. Сириус Блэк, тогда у него были короткие волосы, а вот дальше…тебе будет, наверно интересно…

Сердце Гарри подпрыгнуло. Его мать и отец сидели по обеим сторонам от пучеглазого человека, которого сразу узнал Гарри, это был Питер Петтигрю, тот предатель, который сдал его родителей Вольдеморту.

— Ну как? — хрюкнул Грюм.

Гарри посмотрел в лицо Грюма, все искаженное шрамами. Наверное, тому было приятно, что он доставил Гарри минуты счастья.

— Да. — сказал Гарри, пытаясь улыбнуться. — Извините, я тут только что вспоминил, что еще не собрал вещи…

Раздался голос Сириуса:

— Что вы там делаете, Грозный Глаз?

Грюм повернулся к нему, давая Гарри возможность проскользнуть через кухню и ступить на лестницу прежде, чем его кто-то окликнет.

Он сам не знал, что его так шокировало. Он видел фотографии своих родителей и раньше, он встречался с Хвостом, но не видел их, сидящих рядом с этим предателем, который, наверно, уже планировал их сдать…да никому это не понравиться, — злобно подумал он.

Да еще видеть их вокруг этих счастливых лиц…Бенджи Енвик, которого собирали по кусочкам, Гидион Прьюет, который умер героем, и Долгопупсы, которые потеряли рассудок…должно быть Грюм нашел это интересным…а вот он, Гарри нашел это шокирующим…

Гарри поднялся по лестнице, мимо голов эльфов, и услышал какой-то шум, доносящийся из гостиной. Кто-то там громко всхлипывал.

— Эй? — произнес Гарри.

Никто не ответил, а рыданья возобновились. Он подошел к гостиной и открыл дверь.

Кто-то съежился у стены, сжимая в руках палочку, сотрясаясь от всхлипов. На старом ковре, освещенный лунным светом, лежал мертвый Рон.

Стоп. Этого не может быть — Рон был внизу.

— Миссис Уизли? — позвал Гарри.

— Р-р-ридикулус! — всхлипнула миссис Уизли, направляя палочку на тело Рона.

Крак.

Тело Рона превратилось в Билла. Его глаза были открыты и пусты. Миссис Уизли зарыдала еще сильнее.

— Р-ридикулус! — снова вскричала она.

Крак.

Мистер Уизли заменил Билла, струйка крови сбегала по его лицу.

— Нет! — воскликнула миссис Уизли. — Нет…ридикулус. Ридикулус! Ри-ридикулус!

Крак. Мертвые близнецы. Крак. Мертвый Перси. Крак. Мертвый Гарри.

— Миссис Уизли, уходите отсюда! — закричал Гарри, уставившись на свое мертвое тело. — Дайте кому-нибудь другому…

— Что происходит?

Люпин вбежал в комнату вместе с Сириусом и Грюмом. Люпин посмотрел сначала на миссис Уизли, а потом на мертвого Гарри на полу. Оценив ситуацию, он достал свою палочку и крикнул:

— Ридикулус!

Тело Гарри исчезло. Только серебрянный шар парил в воздухе. Он снова взмахнул палочкой и шар исчез.

— Ой ой ой! — зашлась в рыданиях миссис Уизли, спрятав лицо в ладонях.

— Молли, — мягко сказал Люпин, подходя к ней, — Молли, не надо…

Через несколько секунд она уже сидела, уткнувшись ему в плечо.

— Молли, это был всего лишь боггарт, — сказал он, поглаживая ее по голове, — всего лишь какой-то дурацкий боггарт…

— Я видела их всех м-мертвыми, все время! — рыдала миссис Уизли на его плече. — Все в-время! Я так б-б-боюсь этого!

Сириус смотрел на ковер, где совсем недавно лежало тело Гарри. Грюм смотрел на Гарри. Тому пришла в голову забавная мысль, что глаз Грюма следил за ним весь путь от кухни.

— Только н-не говорите Артуру, — попросила миссис Уизли, — я не хочу, ч-чтобы он знал…как это глупо…

Люпин протянул ей носовой платок и она высморкалась.

— Гарри, прости меня, пожалуйста. Что ты обо мне подумал? — сказала она. — Даже не могу избавиться от боггарта…

— Не волнуйтесь, — сказал Гарри, пытаясь улыбнуться.

— Я так п-п-переволновалась, — сказала она, слезы опять полились из ее глаз. — Половина с-семьи в Ордене, это было бы ч-чудо, если бы все остались живы, и П-Перси не разговаривает с нами…е сли что-нибудь случится п-плохое, то мы даже с ним не помиримся? А что случится, если меня или Артура убьют? Кто будет в-воспитывать Рона и Джинни?

— Хватит, Молли, — сказал Люпин. — Это не так. Орден сейчас подготовлен гораздо лучше, мы знаем, что собирается сделать Вольдеморт, мы уже проработали стратегию…

Миссис Уизли тихо вскрикнула, когда услышала это имя.

— О, Молли, ну чего ты? Уже пришло время спокойно воспринимать это имя! Послушай, я не обещаю тебе, что никто не пострадает, никто не может этого обещать, но сейчас мы гораздо сильнее, чем были в прошлый раз. Ты тогда не была в Ордене, ты не понимаешь. В прошлый раз мы превосходили численностью двадцать на одного Пожирателя Смерти и они выводили нас из троя один за другим…

Гарри вспомнил фотографию снова, лица его родителей. Он знал, что Грюм все еще смотрит на него.

— Не беспокойся о Перси, — добавил Сириус. — Все будет хорошо. Это только на время, пока Вольдеморт не начнет наступать, а когда это случится, Министерство попросит у нас прощения. Но я не уверен, что смогу их простить. — жестко добавил он.

— И еще о том, кто позаботится о Роне и Джинни, если ты или Артур умрешь. — сказал Люпин, улыбаясь. — как ты думаешь, что мы сделаем? Оставим их голодать?

Миссис Уизли улыбнулась.

— Глупая я, — сказал она, снова вытирая глаза.

Но Гарри, который вошел в комнату около десяти минут назад, не считал миссис Уизли глупой. Перед его глазами все еще стояли лица родителей, не знающих о скорой смерти. Образ боггарта, принимавший мертвый облик каждого члена семьи Уизли, тоже не выходил у него из головы.

Без всяких предупреждений его шрам заболел снова и живот скрутило от резкой боли.

— Да хватит уже! — твердо сказал он, хватаясь рукой за шрам, когда боль прошла.

— Разговор сам с собой — первый знак безумия, — сказал голос из пустой картины на стене.

Гарри не обратил на это внимания. Он чувствовал себя старше, чем когда-либо, и ему казалось невероятным, как это он мог час назад волноваться о магазине приколов или о значке старосты.

 

Глава 10

Луна Лавгуд

Этой ночью Гарри мучили кошмары: его родители то появлялись, то исчезали, не говоря ни слова, миссис Уизли рыдала над мертвым телом Кричеза, Рон и Гермиона, надевшие короны… и, в конце концов, он вновь оказался в коридоре с запертой дверью. Он внезапно проснулся с болью в шраме.

— Ты бы поторопился. Мама носится, как ракета: говорит, мы опаздываем, — обратился к нему Рон, успевший одеться…

Казалось, дом перевернулся с ног на голову. Пока Гарри быстро одевался, Фред и Джордж, чтоб не тащить сундуки, заколдовали их. Те же, спускаясь, столкнулись с Джинни за два лестничных пролета до входа в зал. Она упала, и теперь миссис Уизли и миссис Блэк кричали что было духу:

— ВЫ ЖЕ МОГЛИ ЕЕ ПОКАЛЕЧИТЬ, ИДИОТЫ!

— ГРЯЗНЫЕ ПОЛУКРОВКИ, ОСКВЕРНЯЮЩИЕ ДОМ МОИХ ОТЦОВ!

Гарри как раз надевал дорожную одежду, когда в комнату влетела взволнованная Гермиона с Хедвигой на плече и извивающимся Косолапсусом на руках. Сова с чувством выполненного долга вспорхнула и приземлилась на клетку.

— Хедвига только что вернулась от мамы с папой. Ты готов?

— Почти. А как там Джинни? — спросил Гарри, поправляя очки.

— Миссис Уизли подлечила ее, — ответила Гермиона. — Но теперь Шизоглаз заявил, что до появления Стургиса Подпора мы не сможем отправиться туда: мало охраны.

— Охраны? — переспросил Гарри. — Мы поедем на Кингс Кросс под охраной?

— Ты поедешь на Кингс Кросс под охраной, — уточнила она.

— Но почему? — спросил Гарри раздраженно. — Я думал, Вольдеморт решил затаиться, или, может, ты хочешь сказать, что Вольдеморт выскочит на меня из-за мусорного ящика и постарается пришить?

— Ну, откуда же мне знать, просто так сказал Шизоглаз, — оправдывалась Гермиона. — Но если мы не поторопимся, то и впрямь можем опоздать, добавила она, поглядев на часы.

— А НУ-КА, ВСЕ БЫСТРО СЮДА, — завопила миссис Уизли.

Гермиона вылетела из комнаты как ошпаренная. Гарри посадил Хедвигу в клетку и поспешил за Гермионой, волоча сундук.

Портрет миссис Блек продолжал истошно вопить, но никто даже не удосужился задернуть занавесь. Учитывая шум и гам, царивший в зале, это было бесполезно: она бы все равно проснулась вновь.

— Гарри ты идешь со мной и с Тонкс, — объясняла миссис Уизли, стараясь перекричать вопли "Мугродье! Подонки! Мерзавцы!", — Оставь сундук и Хедвигу здесь, Аластор займется багажом… Господь всемогущий, Сириус, Дамблдор же запретил! — закричала она, заметив огромного медведеподобного пса, появившегося неподалеку от Гарри, который как раз пробирался к миссис Уизли среди многочисленных сундуков.

— Честное слово! — в отчаянии забормотала она. — Хорошо, иди. Но это на твоей совести.

Она отворила дверь и вышла навстречу скупому сентябрьскому солнцу. Гарри с собакой последовали за ней. Дверь захлопнулась, и вопли миссис Блек тотчас утихли.

— И где Тонкс? — оглядываясь по сторонам, спросил Гарри, как только они спустились по каменному крыльцу дома номер двенадцать, исчезнувшим за их спиной.

— Она ждет нас где-то здесь, — стараясь не смотреть на собаку, натянуто ответила миссис Уизли.

На углу их уже ожидала пожилая женщина с седыми вьющимися волосами и фиолетовой, похожей на свиную кормушку, шляпкой.

— Гарри, будь осторожен, — сказала она после короткого приветствия и подмигнула. — Молли, если я не ошибаюсь, нам нужно поторапливаться? добавила она, сверяясь с часами.

— Знаю, знаю, — застонала миссис Уизли, ускоряя шаг, — но Шизоглаз хотел подождать Стургиса. О, если бы только Артур смог снова взять машины в Министерстве… Но где уж там, Фудж ему теперь не одолжит даже пустую чернильницу… И как маглы путешествуют без волшебства?!

И лишь большого черного пса, казалось, ничто не тревожило. Он радостно лаял, прыгал, гонял голубей и бегал за собственным хвостом, чем очень рассмешил Гарри. Радость Сириуса была объяснима: столько времени просидеть запертым в четырех стенах. Но миссис Уизли его чувств, похоже, не разделяла и всякий раз недовольно поджимала губы в точности, как это делала тетя Петунья.

Чтобы добраться до Кингс Кросс, им понадобилось всего двадцать минут, в течение которых не случилось ничего примечательного, если, конечно, не учитывать того, что пару раз Сириус принимался гоняться за кошками, чтобы поразвлечь своего крестника. На вокзале они ненадолго задержались возле барьера, разделявшего девятую и десятую платформы и, когда стало понятно, что никто не обратит на них внимания, мягко прошли сквозь него. Возле платформы девять и три четверти, испуская клубы сизого дыма, уже красовался Хогвартс Экспресс, а рядом с ним толпились отъезжающие студенты и провожающие их родители. Гарри ощутил знакомые запахи и тут же почувствовал, как улучшается настроение: наконец-то он возвращается…

— Надеюсь, остальные не опоздают, — вздохнула миссис Уизли, взволнованно разглядывая железную арку, откуда появлялись новоприбывшие.

— Отличная собака, Гарри, — окликнул его высокий вихрастый парень.

— Спасибо, Ли, — ответил он и усмехнулся, заметив, как Сириус отчаянно машет хвостом.

— О, смотрите, а вот и Аластор с багажом, — указала миссис Уизли, из голоса которой мгновенно испарилась напряженность.

Низко натянув кепку грузчика, так, что она почти полностью закрывала разные глаза, Хмури прошел через арку и направился к ним, громыхая полной сундуков тележкой.

— Все хорошо, — буркнул он миссис Уизли и Тонкс, — думаю, за нами не следили.

Секунду спустя на платформе появились мистер Уизли, Рон и Гермиона. А когда они почти закончили разгружать тележку, влетели Фред, Джордж и Джинни в сопровождении Люпина.

— Добрались без приключений? — прорычал Хмури.

— Ага, — кивнул Люпин.

— Стургис все еще рапортует Дамблдору. Он второй раз за неделю не вернулся вовремя — такой же безответственный, как и Мандангас, — пробурчал Хмури.

— Ну, берегите себя, — говорил Люпин, пожимая всем руки. Гарри он похлопал по плечу и добавил, — и ты тоже, будь осторожен.

— Точно, не теряй спокойствия и держи ухо востро, — добавил Хмури, пожимая руку Гарри. — И не забывайте — это вас всех касается — осторожнее с письмами. Если вы не уверены, можно ли что-то написать или нет, то лучше не пишите.

— Рада была познакомиться, — Тонкс пожала руку Гермионе и Джинни, Надеюсь, скоро увидимся.

Прозвучал свисток, предупреждающий об отправлении, и все студенты, которые все еще были на платформе, поспешили войти в поезд.

— Быстро, быстро, — встревожено торопила миссис Уизли, обнимая всех подряд, а Гарри даже дважды. — Пишите… ведите себя хорошо… если что-нибудь забыли, не волнуйтесь — мы вышлем… ну же, быстрее в поезд.

Всего на одно короткое мгновение огромная черная собака встала на задние лапы, а передние водрузила Гарри на плечи, но в тот же момент миссис Уизли оттолкнула мальчика к поезду и тихо прошипела:

— Сириус, ради всего святого, веди себя как собака.

— Пока! — крикнул Гарри, высовываясь из окна тронувшегося поезда, а Рон, Гермиона и Джинни помахали на прощанье.

Фигуры провожающих быстро уменьшались, и лишь огромный черный пес, вертя хвостом, все бежал рядом. Люди на платформе смеялись, наблюдая за преследовавшей поезд собакой. А потом поезд повернул, и Сириус исчез из виду.

— Он не должен был идти с нами, — взволнованно сказала Гермиона.

— Да ладно тебе. Бедняга не видел солнечного света уже несколько месяцев, — ответил ей Рон.

— Ну, — протянул Фред, потирая руки, — мы бы поболтали, но у нас дела с Ли. Так что, до скорого, — и близнецы исчезли в правом коридоре.

Поезд ехал все быстрее и быстрее. Придорожные дома пролетали мимо, а пол под их ногами начал раскачиваться.

— Пойдемте, поищем купе, — предложил Гарри.

Рон и Гермиона обменялись взглядами.

— Эээ, — замялся Рон.

— Мы… дело в том, что Рон и я должны быть в вагоне для старост, неловко пояснила Гермиона.

Рон внимательно осматривал ногти левой руки, стараясь не встречаться с Гарри глазами.

— О, конечно. Ну что ж, прекрасно, — сказал Гарри.

— Я думаю, что нам не нужно сидеть там всю дорогу, — быстро добавила Гермиона. — В письме говорилось, что мы должны получить инструкции от главных старост школы и время от времени патрулировать коридоры.

— Прекрасно, — повторил Гарри. — Ну, тогда — тогда, встретимся позже.

— Однозначно, — подтвердил Рон, бросая на него беспокойный взгляд. Жаль, что нам придется туда пойти. Я бы лучше… но мы должны — только не подумай, что я этого хочу — я не Перси…

— Я знаю, — усмехнулся Гарри.

Но стоило Гермионе и Рону, тащившим сундуки, Косолапсуса и клетку с Свинринстелем, двинуться к машинному отделению поезда, как Гарри тут же почувствовал всю тяжесть потери. Еще ни разу в жизни ему не приходилось ездить в Хогвартс Экспрессе без Рона.

— Идем, — окликнула его Джинни, — если мы не поторопимся, то останемся без мест.

— Точно, — буркнул Гарри, беря клетку Хедвиги в одну руку, а ручку сундука — в другую.

Они начали пробираться через коридор, заглядывая в дверные стекла уже полных купе, и Гарри не мог не заметить многочисленные заинтересованные взгляды; кое-кто даже толкал своих соседей, чтобы указать на него. Они прошли пять вагонов, и везде люди вели себя точно так же. Не зря же "Прорицательская Газета" все лето трудилась над разоблачением его лжи. Но неужели все, кто сейчас смотрел ему вслед, доверяли этой писанине? Гарри просто не мог в это поверить.

В последнем вагоне они встретили раскрасневшегося от таскания сундука Невила ДлинноПопа — гарриного друга и гриффиндорского пятикурсника — крепко сжимавшего сопротивляющегося Тревора — его жабу.

— Привет, Гарри. Привет, Джинни. Все забито, — сообщил он, задыхаясь. — Ни одного свободного местечка.

— Ты это о чем? — Джинни протиснулась мимо Невила и заглянула в купе. — Да вот же полно места. Здесь только Луна Лавгуд.

Невил пробурчал, что не хочет никого беспокоить. Но Джинни тут же, смеясь, отмахнулась:

— Не глупи. Она нормальная.

Она оттолкнула дверь и втянула свой сундук. Гарри и Невил последовали за ней.

— Привет, Луна. Можно мы сядем здесь? — окликнула ее Джинни.

Сидевшая возле окна девочка обернулась и окинула их взглядом. Ее грязные, торчащие во все стороны белые волосы были стянуты в хвостик, а выпуклые глаза создавали впечатление выражения вечного удивления. Гарри сразу понял, что же заставило Невила обойти это купе стороной: от девочки просто веяло чудачеством. Возможно, дело было в том, что из-за ее левого уха торчала волшебная палочка; а может, потому, что на шее у нее висело ожерелье из пробок от сливочного пива; или из-за того, что журнал она читала вверх тормашками. Она скользнула взглядом по Невилу, затем по Гарри и кивнула.

— Спасибо, — улыбнулась Джинни.

Гарри с Невилом поставили сундуки и клетку Хедвигу на багажную полку и сели. Луна поверх перевернутого журнала «Придира» уставилась на Гарри, севшего напротив, неморгающим взглядом. Лучше бы она этого не делала.

* * *

— Хорошо провела лето? — поинтересовалась Джинни.

— О, да, — мечтательно ответила Луна, не отрывая взгляда от Гарри. Просто отлично: Ты — Гарри Поттер, — неожиданно сообщила она.

— Я в курсе, — ответил он.

Невил усмехнулся. Луна перевела взгляд своих тусклых глаз на него.

— А ты кто?

— Я — никто, — быстро сказал Невил.

— Вовсе нет. Невил ДлинноПоп — Луна Лавгуд: она на моей параллели, только из Райвенкло, — резко ответила Джинни.

— Хорошее чувство юмора — величайшее сокровище человека, — пропела Луна.

Когда она подняла перевернутый вверх тормашками журнал настолько, что ее лица не стало видно, Гарри и Невил обменялись удивленными взглядами, а Джинни захихикала.

Поезд, грохоча, уносил их все дальше по сельской местности. Погода выдалась довольно странной и совсем непредсказуемой: то вагон утопал в солнечном свете, то оказывался под завесой серых зловещих облаков.

* * *

— А ну-ка догадайтесь, что мне подарили на День рождения? — спросил Невил.

— Еще один Вспомнивсель? — предположил Гарри, вспомнив как-бы-мраморный предмет, который бабушка Невиля послала внуку в надежде улучшить его пребывающую в плачевном состоянии память — Нет, — ответил он. — Что бы я с ним делал, подумай, хоть я и потерял старый еще в позапрошлом году: Но это вовсе не Вспомнивсель, смотрите:

Он полез в ранец свободной от сопротивляющегося Тревора рукой и, немного покопавшись, извлек из него нечто похожее на маленький серый кактус, разве что вместо шипов у него были похожие на прыщи пупырышки.

— Псевдодракус Псевдотрескуния, — гордо объявил он.

Гарри посмотрел на подарок. Вид у него был зловещий, как у пораженного какой-то болезнью внутреннего органа.

— Она очень, очень редкая, — сообщил Невил, сияя. — Я даже не знаю, есть ли такой в теплице Хогвартса. Не могу дождаться момента, когда покажу ее профессору Спаржелле. Мой великий дядя Элджи привез мне ее из Ассирии. Хочу попробовать разводить ее.

Для Гарри, конечно, не было секретом, что Невил очень любил Гербологию, но он даже не мог себе представить, что же такого сверхъестественного умеет это маленькое чахлое растеньице.

— И… э… для чего же оно используется?

— О, для очень многого, — гордо ответил Невил, — У него удивительный защитный механизм. Сейчас покажу. Подержи Тревора.

Он посадил жабу на колени Гарри и вытащил из ранца иглу. Луна Лавгуд выглянула из-за перевернутого журнала, чтобы посмотреть, что же он собирается делать. Невил, зажав язык между зубами, поднес Псевдодракус Псевдотрескунию к глазам, прицелился к одному из фурункулов и ткнул в него острием иглы. И в тот же момент каждый нарыв на растении выпустил фонтан вонючей темно-зеленой жидкости. Струи забрызгали окна и потолок; ударили в журнал Луны; Джинни успела прикрыть лицо руками, но ее волосы накрыло некое подобие зеленой слизистой шляпы; но у Гарри руки были заняты спасением Тревора, так что ему досталось сполна. Пахло это, как протухший навоз. Невил, чью голову и туловище также покрывала зеленая жидкость, потряс головой, чтоб освободить от этой мерзости глаза.

— П-простите, — тяжело дыша, сказал он. — Я не делал этого раньше: Я даже не представлял, что может выйти: Не волнуйтесь, тухлосок не ядовит, добавил он, когда Гарри выплюнул его на пол.

В тот же момент дверь их купе отворилась:

— О, привет, Гарри, — произнес взволнованный голос, — Мм: кажется, я не вовремя.

Гарри протер стекла очков свободной от Тревора рукой. Ему улыбалась очень симпатичная девочка с черными блестящими волосами — Чу Ченг — ловец райвенкловской команды по Квиддичу.

— О, привет, — промямлил Гарри.

— У. м, — повторила Чу. — Ну: я только хотела сказать «привет»: а теперь — пока.

Раскрасневшаяся Ченг захлопнула дверь и ушла. Гарри откинулся назад и застонал. Ему бы хотелось, чтобы Чу увидела его в компании классных ребят, смеющихся над его шуткой. Однако выбирать не приходилось: рядом с ним сидели Невил и душевнобольная Луна Лавгуд, в руках у него барахталась жаба, а с головы стекал тухлосок.

— Не волнуйся, — подбодрила его Джинни, — Смотри, это легко убирается, — она подняла палочку и произнесла. — Скаргифи!

И тухлосок исчез.

— Простите, — пристыжено повторил Невил.

Рона и Гермионы не было уже около часа, во время которого мимо их друзей проехала тележка с едой. Гарри, Джинни и Невил уже доели тыквеченьки и принялись обмениваться карточками из шоколадных лягушек, когда дверь открылась, и вошли Рон и Гермиона, несшие Косолапсуса и клетку с пронзительно ухающим Свинринстелем.

— Как же я голоден, — простонал Рон.

Он поставил клетку Свинринстеля рядом с Хедвигой, выхватил у Гарри шоколадную лягушку и плюхнулся рядом. Рон сорвал обертку, откусил лягушке голову и, прикрыв глаза, откинулся назад, так, будто утро выдалось сегодня очень утомительным.

— Итак, на каждом факультете по два старосты, — с окончательно рассерженным видом сказала Гермиона, садясь на место. — Мальчик и девочка.

— И попробуйте-ка угадать, кто староста Слизерина? — спросил Рон, не открывая глаз.

— Малфой, — ответил Гарри, ничуть не сомневаясь в том, что его худшие опасения оправдаются.

— Кто бы сомневался, — огорченно ответил Рон, запихнув остаток лягушки в рот и взяв другую.

— И в довесок эта корова Панси Паркинсон, — злобно добавила Гермиона. — И как ее только выбрали старостой, когда она тупее контуженного тролля.

— А кто в Хаффлпафе? — спросил Гарри.

— Эрни Макмиллан и Ханна Эбот, — хрипло ответил Рон.

— А также Энтони Голдстэйн и Падма Патил в Райвенкло, — добавила Гермиона.

— Ты был на Рождественском балу с Падмой Патил, — то ли сообщил, то ли спросил чей-то голос.

Все посмотрели на Луну, которая пристально разглядывала Рона поверх «Придиры». Он проглотил лягушку и удивленно сказал:

— Да, я в курсе.

— Она не очень-то была рада этому, — сообщила Луна. — Падма считает: ты вел себя не очень красиво, потому что не танцевал с ней. На ее месте, я бы не стала обращать на это внимание, — глубокомысленно отметила она. — Я вообще не очень люблю танцевать.

И она вновь вернулась к «Придире». Рон с открытым от удивления ртом несколько секунд таращился на нее, потом повернулся к Джинни, надеясь, что хоть она объяснит ему, что бы это могло значить, но она лишь усиленно сдерживала хихиканье. Рон потрясенно покачал головой и посмотрел на часы.

— Нам так часто нужно патрулировать коридоры, — сказал он Невилу и Гарри, — Зато мы можем наказывать тех, кто плохо себя ведет. Не могу дождаться случая, чтобы подловить на чем-нибудь Крабба и Гойла.

— Рон, ты не должен злоупотреблять своим положением, — отрезала Гермиона.

— Конечно, ведь Малфой ни за что в жизни не злоупотребит своим, съязвил тот.

— Так ты собрался опуститься до его уровня?

— Нет, я всего лишь хочу быть уверен, что его друзьям достанется от меня раньше, чем моим от него.

— Ради Бога, Рон:

— Только представьте, заставить Гойла писать строчки. Да это же его убьет, он ненавидит писать, — радостно сказал Рон. Он понизил голос так, что тот стал похож на бормотание Гойла, скорчил полную страдания физиономию и сделал вид, будто выводит что-то в воздухе. — Я: не… должен: быть: похожим: на: зад: бабуина.

Все рассмеялись, но сильнее всех хохотала Луна Лавгуд. От ее смеха проснулась Хедвига и недовольно захлопала крыльями, а Косолапсус зашипел, запрыгнув на багажную полку. Луна даже не заметила, как из ее рук выскользнул журнал, упал на ее ноги и сполз на пол.

— Так смешно!

Она, тяжело дыша, смотрела на Рона выпуклыми, блестящими от слез глазами. Рон же удивленно оглядывался на остальных, смеявшихся теперь над его выражением лица и над долгим нелепым смехом Луны Лавгуд, которая, ухватившись за живот, все еще раскачивалась из стороны в сторону.

— Ты издеваешься? — спросил Рон, бросая на нее недовольный взгляд.

-: зад бабуина! — держась за ребра, простонала она.

Все смотрели на Луну, и только Гарри случайно обратил внимание на журнал, лежавший на полу, и увидел там то, что привлекло его внимание. Он наклонился. Пока журнал находился в перевернутом виде, было довольно сложно догадаться, что изображено на обложке; но теперь стало понятно, что это было ничто иное, как очень неудачная карикатура на Фуджа. По правде сказать, Гарри опознал его лишь благодаря бледно-зеленому котелку. Одной рукой Фудж держал мешок золота, а второй — душил гоблина. Надпись на рисунке гласила: "Как долго Фудж будет наживаться на Гринготтсе?"

Чуть ниже расположились заголовки других статей журнала:

"Коррупция в Квиддичной Лиге: под контролем «Торнадо»

"Узнай секреты древних рун"

"Сириус Блек: злодей или жертва?"

— Можно полистать? — попросил Гарри.

Луна, все еще задыхавшаяся от смеха, кивнула, не сводя глаз с Рона.

Гарри развернул журнал и просмотрел оглавление. Он уже успел позабыть, что Кингсли просил мистера Уизли передать Сириусу журнал, и, скорее всего, именно этот номер «Придиры». Гарри нашел нужную страницу и начал взволнованно читать.

Статья также была проиллюстрирована, но Гарри ни за что бы не догадался, что на ней изображен Сириус, если бы не подпись. На карикатуре Сириус с волшебной палочкой стоял на груде человеческих костей. Заглавие статьи гласило:

"Очернили ли Сириуса Блека?

Известный массовый убийца или невинная поющая сенсация?"

Гарри прочел это предложение несколько раз, прежде чем убедился, что он ничего не перепутал. С каких пор Сириус стал "поющей сенсацией"?

* * *

"Вот уже четырнадцать лет Сириус Блек считается виновным в массовом убийстве двенадцати магглов и одного волшебника. Смелый побег из Азкабана, совершенный им два года назад, стал причиной одной из самых грандиозных розыскных операций, когда-либо проводимых Министерством Магии. Никто из нас ни разу не усомнился в его виновности: все считали, что его нужно вернуть обратно, к дементорам.

НО ВИНОВЕН ЛИ ОН?

Недавно всплыли потрясающие факты, которые говорят о возможной непричастности Сириуса Блека к преступлениям, за которые он был посажен в Азкабан. На самом деле, утверждает Дорис Перкис, проживающая в доме 18 по проспекту Акантия в Малом Нортоне, Блека в тот момент даже не было на месте преступления.

"Люди просто не понимают, что Сириус Блек — это псевдоним", — говорит миссис Перкис. "Человек, которого люди считают Сириусом Блеком, на самом-то деле никто иной, как Стабби Бордмен, лидер популярной поп-группы «Страшилки», общественная жизнь которого завершилась пятнадцать лет назад, после того, как на концерте в церкви Малого Нортона ему в ухо угодила брошенная репа. Я узнала его сразу, как только увидела фото в газете. Он не мог совершить этих преступлений, так как в тот день он ужинал со мной при свечах. Я уже написала об этом Министру Магии и жду, что он помилует Стабби по прозвищу Сириус в скором времени."

Гарри закончил читать и посмотрел с недоумением на страницу. Может, это была шутка, возможно, статью опубликовали, чтобы сбить со следа. Он вернулся на пару страниц назад и прочел кусок статьи про Фуджа.

"Корнелиус Фудж, Министр Магии, отрицает, что пять лет назад, когда он был избран на нынешний пост, он планировал взять в свои руки управление Гринготтсом, банком волшебников. Он всегда утверждал, что хочет лишь "мирного сотрудничества" с попечителями нашего золота.

НО ТАК ЛИ ЭТО?

Из близкого к Министерству источника, нам удалось узнать, что больше всего Фудж мечтает управлять золотом гоблинов и без зазрения совести готов использовать силу в достижении своей цели.

"И об этом он говорил не раз, — сообщает особа, посвященная в дела Министерства. — Корнелиус Фудж — «Гоблинодробилка», так называют его друзья. Если бы вы только знали, о чем он говорит, когда уверен, что его не слышат: О, он всегда говорит о гоблинах, и о том, что бы он с ними сделал: он топил бы их, он бы сбрасывал их со зданий, травил и готовил бы из них пироги:»

Больше Гарри не читал: у Фуджа было немало недостатков, но было уж очень сложно представить себе, как он дает распоряжение приготовить пирог из гоблина. Он пролистал журнал, через каждые пару страниц останавливаясь и читая отрывки вроде: " Тутшил Торнадо победил в Квиддичной Лиге лишь благодаря шантажу, диверсиям с метлами и пыткам", "Интервью с волшебником, который утверждает, что он летал на Луну на Чистомете Шесть и вернулся оттуда с мешком лунных лягушек". Еще была статья о древних рунах, прочтя которую Гарри понял, почему же Луна держала «Придиру» вверх тормашками. Согласно журналу, если Вы перевернете руны, они явят вам заклинание, которые превратит уши ваших врагов в кумкваты. Так что, по сравнению с остальными статьями «Придиры», утверждение, что Сириус — лидер группы «Страшилки», казалось весьма правдоподобным.

— Что-нибудь хорошее? — спросил Рон, когда Гарри закрыл журнал.

— Конечно же, нет, — опередила Гарри Гермиона. — В «Придире» пишут только чушь, и все об этом знают.

— Простите, — заговорила Луна уже совсем не мечтательным голосом. Мой отец — редактор этого журнала.

— Я… о, — забеспокоилась Гермиона, — Ну, иногда там бывают довольно интересные статейки: Я хотела сказать, что он — совсем даже ничего:

— Отдай. Спасибо, — холодно сказала Луна и, наклонившись вперед, вырвала журнал из рук Гарри.

Она развернула журнал на пятьдесят седьмой странице, перевернула его и вновь скрылась за ним. Как раз в это время дверь в купе отворилась в третий раз. Гарри обернулся. Он был готов увидеть ухмыляющегося Драко Малфоя в сопровождении Крабба и Гойла, но от этого встреча с ними приятнее не стала.

— Что на этот раз? — кинул он раньше, чем Малфой открыл рот.

— Повежливей, Поттер, а то мне придется наказать тебя, — протянул Малфой, который унаследовал от своего отца белокурые волосы и острый подбородок. — Видишь ли, в отличие от тебя, я — староста, а это значит, что, в отличие от тебя, я могу накладывать взыскания.

— Ага, — ответил Гарри, — но, в отличие от меня, ты еще и мерзавец. А потому иди-ка ты отсюда и оставь нас в покое.

Рон, Гермиона, Джинни и Невил рассмеялись. Малфой выкатил губу.

— А ну-ка, Поттер, расскажи-ка, каково это быть вторым, когда на первом — Уизли, — спросил он.

— Заткнись, Малфой, — бросила Гермиона.

— Что, затронул больную тему? — ухмыльнулся Малфой. — Что ж. Будь осторожен, Поттер, потому что я буду идти по твоим следам, словно собака, на случай, если ты вдруг оступишься.

— Вон! — взорвалась Гермиона.

Малфой хмыкнул, кинул на Гарри последний злобный взгляд и вышел в сопровождении неуклюже ступающих Крабба и Гойла. Гермиона захлопнула дверь и обернулась к Гарри, который, так же, как и она, понял намек Малфоя, и точно так же переживал из-за этого.

— Может, еще по лягушке? — спросил Рон, который, наверняка, ничего не понял.

Гарри не мог открыто говорить в присутствии Невила и Луны, а потому лишь обменялся с Гермионой взволнованным взглядом.

Сначала поход на вокзал в компании Сириуса казался ему забавным, но теперь, он вдруг понял, насколько опрометчивым и даже опасным был этот поступок: Гермиона была права: Сириус не должен был идти с ними. Что, если старший Малфой заметил черного пса и сказал об этом Драко? Что, если он догадался, что Уизли, Люпин, Тонкс и Моуди знают, где он прячется? Или то, что он сказал "словно собака" — просто совпадение?

Погода оставалась все такой же непонятной по мере того, как они уезжали все дальше и дальше на север. То в окно колотил небольшой дождик, то вдруг помещение наполнялось слабым солнечным светом, который вновь заслоняли облака. Когда за окном стало темно и в вагоне зажгли лампы, Луна свернула «Придиру», спрятала его в рюкзак и принялась рассматривать окружающих.

Гарри прислонился лбом к окну, пытаясь выяснить, сколько осталось до Хогсмида, но безрезультатно: ночь была безлунной, а окно исполосовали струи дождя.

— Нам бы лучше переодеться, — сказала Гермиона.

Они открыли сундуки и натянули на себя школьные мантии. Она и Рон прикрепили к мантиям значки, и Гарри увидел, как Рон рассматривает свое отражение в оконном стекле.

Наконец, поезд начал притормаживать, и они услышали привычный шум, говоривший о том, что все, готовясь к выходу, полезли за своим багажом и питомцами. Рон и Гермиона должны были следить за высадкой, а потому они покинули купе, отдав на попеченье остальным Косолапсуса и Свинринстеля.

— Можно, я понесу вот ту сову? — спросила Луна у Гарри, протягивая руку к Свинринстелю, пока Невил прятал Тревора во внутренний карман.

— О… э-э… спасибо, — ответил Гарри, передавая ей клетку и с большей уверенностью беря клетку Хедвиги в свои руки.

Они выбрались из купе, чувствуя, как обжигает ночной воздух, и присоединились к толпившимся в коридоре людям. Они протиснулись к двери, и теперь Гарри мог почувствовать запах сосен, росших по пути к озеру. Он ступил на платформу и огляделся вокруг, ожидая вот-вот услышать знакомый голос: "Перклашки, сюдой… перклашки…"

Но вместо этого совсем другой женский голос звал:

— Первогодки, строимся здесь. Пожалуйста, всем первогодкам, подойдите ко мне.

Фонарь качнулся, и в его свете Гарри различил тяжелый подбородок и строгую прическу профессора Гниллер-Планк, несколько раз заменявшую Хагрида на уроках по уходу за магическими животными в прошлом году.

— Где же Хагрид? — громко спросил он.

— Не знаю, но лучше бы нам уйти с дороги и выпустить остальных, пока двери не закрылись, — поторопила его Джинни.

— О, конечно.

Гарри и Джинни разделились по пути через платформу и станцию. Гарри смотрел по сторонам, пытаясь отыскать Хагрида в темноте. Он должен был быть здесь, ведь Гарри так хотел встретиться с ним. Но было похоже на то, что Хагрида здесь нет.

Но ведь он же не мог уехать, уверял себя Гарри, пробираясь сквозь узкий проход вместе с толпой. Стало довольно прохладно, или просто что-то:

Он огляделся в поисках Рона и Гермионы, желая узнать, что они думают об очередном появлении профессора Гниллер-Планк. Но нигде поблизости их видно не было, а потому Гарри решил оставить выяснение этого вопроса на потом и предоставил себе возможность плестись к темной, вымытой дождем дороге со станции Хогсмит.

Здесь, как обычно, стояла сотня безлошадных экипажей, которые всегда перевозили студентов, всех, кроме первокурсников. Гарри кинул на них быстрый взгляд в поисках свободного, чтобы занять места для Рона и Гермионы: и посмотрел на них опять.

Кареты больше не были безлошадными. Теперь там были создания, стоявшие между оглоблями экипажа. Если бы ему надо было дать им имя, он бы назвал их лошадьми, хотя в них одновременно было что-то от рептилии. Эти существа были такими тощими, что можно было различить каждую выпирающую из-под черной шкуры косточку. На драконьих мордах виднелись белые огромные глаза без зрачков. И у каждого из них были крылья: огромные кожаные крылья, какие могли бы принадлежать огромной летучей мыши. Здесь, в сгущавшемся мраке, существа казались зловещими. И Гарри не мог понять, зачем было запрягать этих ужасных существ в повозки, если последние могли двигаться и без них.

— А где Свин? — спросил его сзади голос Рона.

— Его несет эта девчонка, Луна, — Гарри повернулся к нему: ему не терпелось узнать, где, по мнению Рона, мог быть Хагрид. — Как ты думаешь, где:

— Хагрид? Понятия не имею, — взволнованно ответил Рон. — Но, надеюсь, с ним все в порядке.

Неподалеку Малфой с друзьями, в число которых входили Крабб, Гойл и Пенси Паркинсон, оттолкнули с дороги какого-то робкого второкурсника, чтобы занять для себя экипаж. А мгновение спустя из толпы появилась задыхающаяся Гермиона.

— С первокурсниками Малфой вел себя просто отвратительно. Клянусь, я доложу об этом: Надо же, три минуты как нацепил значок, а уже измывается над людьми, как никогда раньше: А где Косолапсус?

— Его взяла Джинни, — ответил Гарри. Кстати, вот и она.

Из толпы выскользнула Джинни, прижимавшая извивающегося Косолапсуса.

— Спасибо, — сказала Гермиона и забрала кота. — Идемте, надо забраться в экипаж, пока он еще не тронулся.

— Но мне еще не вернули Свина, — пожаловался Рон.

Однако, Гермиона уже направилась к ближайшей незанятой карете, оставляя позади себя Рона и Гарри.

— Слушай, а что это за животные? — Гарри кивнул в сторону жутких лошадей, когда другие студенты уже миновали их.

— Какие животные?

— Эти лошади?

Из толпы появилась Луна, неся в руках клетку с возбужденно щебечущим Свинринстелем.

— Вот вы где, — сказала она и добавила. — Он чудесный совенок, правда.

— Эээ: да: хороший, — грубо ответил Рон. — Давайте, залазьте внутрь. Так о чем ты говорил, Гарри?

— Я спрашивал про этих лошадей, — повторил Гарри, когда они с Роном и Луной подошли к экипажу, где уже сидели Гермиона и Джинни.

— Каких еще лошадей?

— Созданий, похожих на лошадей, которые тянут повозки, — нетерпеливо сказал Гарри. В конце-то концов, они были в каких-то трех футах от этих животных, смотрящих на них пустыми белыми глазами. Но, несмотря на это, Рон посмотрел на Гарри озадаченно.

— О чем это ты?

— Я говорю: смотри!

Гарри взял Рона за руку и повернул его так, чтобы он стоял как раз напротив крылатых лошадей. Рон смотрел на них около секунды, а потом оглянулся на Гарри.

— И на что, по-твоему, я смотрю?

— Там, между оглоблями! Запряжены в повозки! У нас впереди такие же:

Но Рон по-прежнему выглядел растерянно, и странное предположение закралось в голову Гарри.

— Не может быть: Вы их не видите?

— Не видим кого?

— Вы не видите тех, кто тянет кареты?

Рон выглядел очень встревоженным.

— Гарри, с тобой все в порядке?

— Да: все отлично:

Гарри был удивлен. В тусклом свете станционных окон они казались такими реальными, и даже пар шел от их ноздрей. Но не мог же Рон его разыгрывать, это было бы плохой шуткой. Но что, если он не видел их вообще?

— Может, тогда сядем в экипаж? — предложил Рон неуверенно и обеспокоенно посмотрел на Гарри.

— Да, да, садимся… — ответил тот.

— Все нормально, — произнес мечтательный голос, как только Рон скрылся внутри экипажа. — Ты не сошел с ума: ничего подобного. Я тоже могу их видеть.

— Можешь? — отчаянно спросил Гарри, оборачиваясь к Луне. И увидел, как лошади с крыльями летучих мышей отразились в ее огромных серебристых глазах.

— О да, — ответила она. — Я вижу их с тех пор, как приехала сюда впервые. Они всегда тянут коляски. Ты так же нормален, как и я.

Она улыбнулась и поднялась внутрь старинного экипажа, и Гарри последовал за ней.

 

Глава 11

Новая песнь волшебной шляпы

Гарри никому не хотел рассказывать о своих с Луной видениях, если, конечно, крылатые лошади таковыми являлись. Поэтому он ничего не сказал про них, садясь внутрь кареты и захлопывая за собой дверь. Но все равно, он не мог оторвать взгляд от лошадей-призраков за окном.

— Все видели эту Грабли-Планк? — спросила Джинни. — Что она здесь делает?

Хагрида же не могли уволить, правда?

— Я была бы очень рада, если б он ушел, — сказала Луна, — он был не очень хорошим учителем, согласны?

— Нет, он был лучшим! — дуэтом закричали Рон и Джинни.

Гарри уставился на Гермиону. Она кашлянула и быстро сказала:

— Ммм… да… он очень хороший.

— Ну, а мы, в Равенкло, думаем, что он смешной, — заявила Луна.

— Тогда у вас плохое чувство юмора, — пробурчал Рон, в то время как колеса под ними со скрипом тронулись с места.

Грубость Рона не произвела на Луну никакого негативного впечатления. Наоборот, она довольно долго осматривала его, как будто он был героем интересной телевизионной программы.

С грохотом и тряской, кареты двигались цепочкой по дороге. Проезжая мимо высоких каменных столбов с крылатыми свинками на верхушке, которые были воротами школы, Гарри наклонился вперед, пытаясь увидеть свет в домике Хагрида, около Запретного Леса, но все накрывала непроглядная тьма. Только Хогвартс выделялся впереди более темной, чем ночное небо, громадой башен с ярко сверкающими окнами.

Бряцая, кареты подъехали к каменной лестнице, которая вела к дубовым входным дверям, и Гарри первым вышел наружу. Он опять обернулся, надеясь увидеть свет в окнах около леса, но возле домика Хагрида явно не было признаков жизни. Нехотя он посмотрел странных, тощих существ-призраков, смирно стоящих на холодном ночном воздухе, на их странный блеск в глазах. Нет, они не исчезли.

Гарри уже видел такое, чего не мог видеть Рон, но в прошлый раз это было всего лишь отражение в магическом зеркале, что-то менее материальное, чем сотня здоровенных монстров, запросто перетаскивающих вереницу карет. Если верить Луне, чудовища всегда были здесь, невидимые для остальных. Почему тогда Гарри их увидел, а Рон нет?

— Ты идешь или как? — спросил Рон позади него — Ах…да, — пробормотал Гарри, и они присоединились к торопившейся по ступенькам толпе.

Холл, освещенный факелами, отдавался эхом шагов, пока студенты проходили по каменному полу к широким дверям, которые вели в Большой Зал к пиру, посвященного Началу учебного года.

Четыре длинных стола факультетов постепенно заполнялись под беззвездным темным потолком, который выглядел так же, как и небо за окном. Свечи парили в воздухе между столами, освещая серебристые приведения, летающих по Зале, и лица торопливо обсуждающих летние новости студентов, которые поздравляли своих друзей из других факультетов и хвастались друг другу новыми прическами и мантиями.

Снова Гарри заметил, как все шептались, когда он проходил; стиснув зубы, он старался вести себя, как ни в чем не бывало.

Луна пошла за стол Равенкло. Когда они достигли гриффиндорского стола, Джинни, заметив четверокурсников, села с ними. Гарри, Рон, Гермиона и Невил сели рядом где-то в центре стола между Прочти Безголовым Ником, приведением Гриффиндора и Парвати Патил с Лавандой Браун. Последние обе приветствовали Гарри чересчур дружелюбно, как будто они беседовали о нем секунду назад.

* * *

— Его и здесь нет, — забеспокоился Гарри, посмотрев через головы студентов на учительский стол, расположенный у главной стены Зала.

Рон и Гермиона тоже внимательно осмотрели стол учителей, хотя в этом и не было надобности: рост Хагрида выделял его из любой толпы.

— Он не мог уехать, — обеспокоено сказал Рон.

— Конечно, не мог, — твердо заметил Гарри.

— Ты не думаешь, что он… ранен, правда? — с тревогой спросила Гермиона.

— Нет, — тут же ответил Гарри.

— Но тогда где он?

После небольшой паузы, Гарри прошептал, чтобы Невил, Парвати и Лаванда его не услышали:

— Может, он еще не вернулся. Ну, помните, со своего летнего задания… ну… того, которое он выполнял для Дамблдора.

— Нда, точно так и есть, — уже более спокойно проговорил Рон, в то время как Гермиона, покусывая губы, осматривала стол учителей, как будто хотела получить окончательное объяснение отсутствия Хагрида.

— А это кто? — резко произнесла Гермиона, указывая на середину стола.

Глаза Гарри проследили за ее рукой. Сначала они остановились на Профессоре Дамблдоре, сидящем на высоком золотом кресле в центре длинного стола учителей, одетым в темно-фиолетовую мантию и подходящей по цвету шляпе. Голова Дамблдора склонилась к женщине, сидящей рядом с ним. Та что-то шептала ему в ухо.

Выглядела она, по мнению Гарри, будто чья-то служанка: приземистая, с короткими, вьющимися, мышино-коричневыми волосами с жуткой розовой ленточкой, которая сочеталась с пушистым розовым жакетом поверх мантии. Когда слегка повернула свою голову, чтобы отпить из бокала, он заметил ее бледное лицо, похожее на жабье и пару мешковатых глаз.

— Эта же та самая Умбридж!

— Кто? — спросила Гермиона.

— Она была на моем суде, она работает на Фуджа!

— Милый жакет, — с ухмылкой заметил Рон.

— Она работает на Фуджа! — хмуро повторила Гермиона. — Что она здесь делает?

— Фиг ее знает.

Гермиона осмотрела стол учителей, ее глаза сузились.

— Нет, — пробормотала она, — этого не может быть.

Гарри не понял, про что она говорила, но не спросил; его внимание привлекла Профессор Грабли-Планк, которая появилась за столом учителей; она довольно долго пробиралась к месту, где раньше сидел Хагрид. Это означало, что первокурсники уже пересекли озеро и достигли замка. Через несколько секунд двери Залы открылись. Длинная цепочка перепуганных первокурсников зашла во главе с Профессором МакГоннагал. Она несла табуретку и знаменитую Волшебную шляпу, перепачканную чернилами и дыркой возле полей.

Шум в Большом Зале вмиг прекратился. Первокурсники построились перед столом учителей, со страхом взирая на остальных студентов, Профессор МакГоннагал аккуратно поставила табуретку перед ними и отошла назад.

Лица первокурсников бледно пылали в свете свечей. Маленький мальчик в центре задрожал. Гарри быстро вспомнил как он сам боялся, когда стоял на его месте, ожидая неведомого теста, который должен был объявить, в какой факультет он отправится.

Вся школа ждала, затаив дыхание. Потом отверстие у полей трансформировалось в рот, и Волшебная Шляпа запела:

Все это было так давно: была я молода:

Решили Хогвартс основать четыре колдуна.

Они одной дорогой шли к одной единой цели,

Но только дружба их, увы, в пути не уцелела.

У них была одна мечта:

Построить школу волшебства

И передать ученикам все то, что знали сами.

Четыре друга-колдуна

Представить не могли тогда,

Что злость и зависть на года разделят их старанья.

Слизерин и Гриффиндорф,

Хаффлпафф и Равенкло…

Они друзьями были лучшими.

Что же вдруг произошло?

Такая дружба, как у них,

Не рушится в один лишь миг.

Помочь хочу я вам, друзья:

Все расскажу, как было, я.

Слизерин сказал тогда,

Кладя начало ссоре,

Что только дети колдунов

Должны учиться в школе.

Но возражала Равенкло,

По мнению которой,

Только быстрые умом

Должны учиться в школе.

И тут вмешался Гриффиндорф,

Что так ценил отвагу:

"Лишь только тот, кто сердцем смел,

Здесь учится по праву!".

А Хаффлпафф твердила им,

Что все должны учиться,

Что здесь учиться будут все,

Кто к знаниям стремится.

И каждый стал учить лишь тех,

Кого он выбрал сам.

Так, Слизерин лишь чистокровных

И очень хитрых привечал.

И только острые умом учились в Равенкло.

Конечно, только храбрецы попали в Гриффиндорф.

А Пенни остальных взялась

Наукам обучать.

И что ученики дурны,

Никто не мог сказать.

Они делили меж собой

Друзей, сестер и братьев,

Чтоб каждый выбрал для себя,

С кем хочет заниматься.

И Хогвартс жил тогда без бед

Лишь несколько счастливых лет.

Раздел такой ошибкой был

И много зла им подарил.

Те факультеты, что всегда

Семьей сплоченной были.

Вдруг, разделившись, на года

Про дружбу позабыли.

Мы долго думали потом,

Что школу не спасти,

Ведь ссоры, драки меж друзей

Все множились, росли.

Я помню страх и сердца стук…

Но вот однажды утром

Старик Слизерин вдруг ушел,

И ссоры поутухли.

И вновь деяния друзей

Единым целым стали.

Они, объединив дома,

Меня тогда создали.

Вы знаете, зачем я здесь:

Пойму, чей дом для вас я.

Но только в этот год меня

Послушайте внимательно.

Я разделю вас по домам,

Но не делю сердца я.

Вы будьте преданы друзьям,

Сплоченность сохраняя.

Опасность Хогвартсу грозит,

Опасно все кругом.

Но если только вместе мы

Мы все переживем.

Ну что ж, предупредила вас.

Тогда начну раздел сейчас.

Допев песню, своеобразный рот Шляпы закрылся, послышались шумные аплодисменты, хотя впервые, как вспомнил Гарри, они сопровождались тревожным шепотом. Студенты беспокойно обменивались взглядами со своими соседями, и Гарри, хлопая в ладоши вместе со всеми, точно знал, про что они разговаривают.

— Решила немного повыпендриваться в этом году? — сказал Рон, подняв брови.

— Ну, у нее есть право, — заметил Гарри Волшебная Шляпа обычно ограничивалась описанием качеств, которые ценил основатель каждого из четырех факультетов в своих студентах и ее ролью в сортировке. Гарри не мог вспомнить, чтобы она раньше давала советы школе.

— Интересно, в ее песнях раньше были предостережения? — спросила Гермиона.

— Да, было такое, — невозмутимо сказал Почти Безголовый Ник, наклонясь к ней через Невила (Тот вздрогнул — довольно неприятно, когда приведение проходит через тебя). — Шляпа думает, что ее долг давать советы, когда она чувствует…

Но Профессор МакГоннагал, требовала тишины, чтобы зачитать список имен первокурсников, неодобрительно, мягко говоря, посмотрев на шептавшихся студентов. Почти Безголовый Ник приложил свой прозрачный палец к губам и сел прямо как раз тогда, когда шепот полностью прекратился. Профессора МакГоннагал хмуро осмотрела все четыре стола, после чего она опустила свои глаза к длинному куску пергамента и произнесла первое имя:

— Аберкромби, Эуан.

Перепуганный мальчик, которого Гарри увидел еще раньше, вышел вперед и водрузил Шляпу себе на голову. Только торчащие уши не давали ей упасть на его плечи.

Шляпа подумала недолго, потом ее рот открылся опять, и она объявила:

— Гриффиндор!

Гарри громко захлопал вместе со всем факультетом, пока Эуан Аберкромби, шатаясь, подошел к столу и сел, с явным желанием провалиться сквозь землю.

Очередь первокурсников редела. В паузах между решениями Волшебной шляпы, Гарри мог слышать, как урчит желудок Рона. Наконец-то, "Целлер, Роза" была направлена в Хаффлпаф и Профессор МакГоннагал вынесла Шляпу с табуреткой из Зала. Ректор Дамблдор поднялся с места.

Несмотря на недавние ожесточенные чувства к Ректору, Гарри успокоился, увидев Дамблдора, стоящего перед всеми студентами. Так долго ожидаемый приезд в Хогвартс был омрачен неприятными сюрпризами: необычное предостережение Шляпы, Хагрид куда-то запропастился, появились странные видения… Но, не смотря на это, все так, как заведено: Ректор приветствует студентов перед праздником Начала учебного года.

— За наших новичков, — провозгласил Дамблдор звенящим голосом со сверкающей улыбкой на лице и широко вытянутыми руками. — Добро пожаловать! За наших стареньких — добро пожаловать назад! Это время для речи, но ее не будет. Ешьте!

Благодарный смех и взрыв аплодисментов сопровождали Дамблдора, когда он аккуратно садился обратно на свой стул. Затем он закинул свою бороду через плечо, чтобы волосы не попали в тарелку — что до еды, то она появилась из ниоткуда, так что пять длинных столов прогнулись под разными сладостями, пирогами и салатами, хлебом и соусами, и кувшинами тыквенного сока.

— Отлично, — Рон оккупировал самое ближнее к нему блюдо отбивных и начал содержимое себе на тарелку. Почти Безголовый Ник задумчиво наблюдал за ним.

— Что ты там говорил перед сортировкой? — спросила Гермиона призрака, — про предостережения Шляпы?

— Ах, да, — вспомнил Ник, с удовольствием отвернувшись от Рона, который уже пожирал жареный картофель с просто неприличным энтузиазмом. Да, я слышал, как Шляпа и раньше предостерегала — всегда, во время опасных для школы периодов. И, естественно, всегда совет был одним и тем же: будьте вместе, будьте сильными.

— А хак ж ана шнает шта апасность? — поинтересовался Рон.

Его рот был так полон, что Гарри удивился, что он способен еще издавать какие-то звуки.

— Извините? — вежливо спросил Почти Безголовый Ник под пристальным вниманием Гермионы. Рон сделал огромный глоток и выдавил:

— Как она может знать про опасность для школы, ведь она — Шляпа?

— Без понятия, — ответил Почти Безголовый Ник. — Ну, она же находится у Дамблдора, может, потому и знает.

— И она хочет, чтобы все факультеты дружили между собой? — удивился Гарри, рассматривая стол факультета Слизерин, где руководил Драко Малфой. Шансов — ноль…

— Ну, пусть не дружить… — оправдываясь, сказал Ник. — Простая взаимовыручка — вот что надо. Мы, призраки, хоть и принадлежим разным факультетам, сохраняем дружбу. Несмотря на соревнования между Гриффиндором и Слизерином, я никогда не поссорился бы с Кровавым Бароном.

— Только потому, что ты боишься его, — хмыкнул Рон Почти Безголовый Ник явно сильно оскорбился:

— Боюсь? Меня, сэра Николаса де Мимси-Попрингтон, никогда за всю жизнь не обвиняли в трусости! В моих венах течет благородная кровь…

— Какая кровь?! — спросил Рон. — У тебя же нет…

— Это просто выражение! — повысил голос Почти Безголовый Ник, чья голова уже дрожала на лоскутке серебристой кожи. Я полагаю, что я еще могу наслаждаться теми словами, которые мне нравятся, хотя, например, не могу наслаждаться приемами пищи и питья! Но не привык к тому, что студенты смеются надо мной!

К сожалению, рот Рона опять был слишком полон, и все, на что он оказался способен было "Шпраын ф д канешно", так что Ник не посчитал это за искренние извинения. Поднимаясь в воздух, он поправил свою шляпу и гордо отлетел от них на другой конец стола, разместившись между братьями Криви Колином и Денисом.

— Молодец, Рон, — пробурчала Гермиона.

— Что? — наконец проглотив, возмутился Рон. — Что, я не могу задать простой вопрос?

— Ладно, забей, — раздраженно сказала Гермиона, и эта парочка провела конец праздника в напряженной тишине Гарри уже так привык к их разборкам, что решил вмешиваться; он чувствовал, что должен провести это время в компании стейка и почечного пирога, а потом пообщаться с тортом из патоки.

Когда все наелись и в Зале опять поднялся шум, Дамблдор снова поднялся.

Разговоры прекратились, все повернулись к Ректору. Гарри почувствовал сонную негу. Его кровать ждала его где-то сверху, теплая и мягкая…

— Ну, пока мы все перевариваем еще один чудесный банкет, я прошу несколько минут внимания для традиционных заметок начала года, — начал Дамблдор. — Первокурсники, запомните — Лес является Запретным для студентов — да и некоторым студентам старших курсов тоже не мешает об этом помнить.

Рон, Гарри и Гермиона ухмыльнулись.

— Мистер Филч, наш смотритель, попросил меня, как он говорит, в четыреста шестьдесят второй раз, напомнить вам, что всякая магия запрещена в коридорах и на переменах между занятиями, так же, как и массу других вещей, с полным перечнем вы можете ознакомится на двери перед кабинетом Мистера Филча. У нас произошли изменения в составе учителей. Я счастлив представить вам Профессора Грабли-Планк, которая будет вести Уход за Магическими Существами, а также Профессора Умбридж, нашего нового учителя по Защите от Темных Искусств.

Раздались приглушенные аплодисменты, во время которых Гарри, Рон и Гермиона в панике обменялись взглядами. Дамблдор не сказал, как долго Грабли-Планк будет учительствовать.

Дамблдор продолжил:

— Конкурсный отбор в команды по квиддичу состоится…

Он остановился, с вопросом смотря на Профессора Умбридж. Так как она была не намного выше стоя, чем сидя, не все сразу поняли, почему Дамблдор прекратил говорить, но потом Профессор Умбридж кашлянула: "Кхе, кхе", — и стало ясно, что она задумала толкнуть речь.

На мгновение Дамблдор растерялся, потом сел и уставился на Профессора Умбридж, с видом, будто больше всего на свете он хотел бы ее услышать. Остальные не смогли так же удачно скрыть удивление. Брови Профессора Спраут исчезли в ее волосах, в рот Профессора МакГоннагал скривился в гримасе, какую Гарри еще никогда не видел на ее лице. Ни один новый учитель раньше не перебивал Дамблдора. Много студентов ухмыльнулись — эта женщина явно не знала, что принято в Хогвартсе.

— Спасибо, Ректор, — начала Профессор Умбридж, — за ваши добрые слова.

У нее был высокий, немого девичий голос, и опять Гарри почувствовал мощный прилив ненависти, который он сам не мог объяснить; единственное, что он знал, это то, что ненавидел ее — начиная с идиотского голоса, заканчивая розовым жакетом. Он опять закашлялась ("кхе, кхе") и продолжила:

— Должна отметить, что очень приятно вернуться в Хогвартс! улыбнувшись, она показала свои острые зубы, — и увидеть столько маленьких счастливых лиц, смотрящих на меня!

Гарри посмотрел вокруг. Ни одно лицо не выглядело счастливым. Напротив, все они были ошеломлены, впервые к ним обращались, как к пятилетним детям.

— Я очень хочу познакомиться с вами, и я уверена, что мы станем хорошими друзьями!

Студенты переглянулись, некоторые из них скрывали усмешки.

— Я буду ее другом, если мне не надо будет одалживать этот жакет, прошептала Парвати Лаванде, и обе они захихикали.

Профессор Умбридж закашлялась опять ("кхе, кхе"), но когда она продолжила, некоторое придыхание исчезло из ее голоса. Теперь ее голос звучал более учено, а слова были скучными, словно вызубренными наизусть.

— Министерство Магии всегда считало, что обучение юных волшебниц и волшебников очень важно. Редкие таланты, с которыми вы родились, могут не развиться, если они не будут взлелеяны и отточены заботливым обучением. Древние уникальные навыки наших предков должны быть переданы следующим поколениям, если мы не хотим потерять их навсегда. Сокровища волшебного познания, накапливаемые нашими дедами, должны охраняться, пополняться и оттачиваться теми, кто был призван к благородной профессии учителя.

Тут Профессор Умбридж сделала паузу и поклонилась столу учителей, хотя никто не поклонился в ей в ответ. Темные брови профессора МакГоннагал делали ее похожей на ястреба и Гарри отчетливо видел, как она переглянулась с Профессором Спраут, когда Умбридж издала еще одни "кхе, кхе" и продолжила свою речь.

— Каждый директор и директриса Хогвартса вводили что-то новое в управление этой древней школой и это правильно, потому что без прогресса будет застой и распад.

Но, опять же, прогресс во имя пользы прогресса должен иметь препятствия, для наших проверенных и испытанных традиций часто не требуя никакой несерьезности.

Баланс между старым и новым, постоянным и меняющимся, между традицией и мотивацией…

Внимание Гарри начало снижаться, мозг не улавливал суть монолога. Абсолютная тишина, которая всегда присутствовала при речах Дамблдора, уже не была таковой, студенты начали перешептываться и хихикать. За столом Равенкло Чо Чанг оживленно болтала со своими друзьями. Недалеко от Чо, Луна Лавгуд опять достала «Придиру». В то же время, за столом Хаффлпафа Эрни Макмилиан был одним из немногих, кто уставился на Профессора Умбридж, но он выглядел незаинтересованным, и Гарри был уверен, что он только притворялся, что слушает, дабы соответствовать своему новому значку старосты на груди.

Профессор Умбридж явно не заметила неуважение слушателей. У Гарри подумал, что даже если бомба взорвалась бы под ее носом, она бы все равно продолжала свою речь. Хотя учителя слушали очень внимательно, и Гермиона вслушивалась в каждое слово, которое говорила Умбридж, но, судя по выражению ее лица, не все приходились ей по душе.

— … потому что некоторые изменения принесут только добро, в то время как другие будут признаны ошибочными. Тем временем, некоторые привычки будут сохранены, а другие, вышедшие из моды, устаревшие, должны быть устранены. Давайте тогда двигаться вперед, в новою эру открытости, эффективности и ответственности, сохраняя то, что должно быть сохранено, совершенствуя то, что должно быть усовершенствовано и удаление того, что мы находим, должно быть запрещено.

Она села. Дамблдор зааплодировал. Учителя подхватили его, хотя Гарри заметил, что некоторые из них хлопнули всего 2 или 3 раза. Несколько студентов тоже в этом поучаствовали, но большинство из них не было готово аплодировать к концу речи, поскольку были заняты личными делами.

Дамблдор встал опять.

— Большое спасибо, Профессор Умбридж, это было ярко, — он поклонился ей. — И так, как я уже говорил, пробы в команды Квиддича состоятся…

— Да, это точно было ярко, — прошептала Гермиона.

— Уж не хочешь ли сказать, что тебе понравилось? — Рон повернул голову к Гермионе. — Это была самая скучная речь, которую я когда-либо слышал, а я рос с Перси.

— Я сказала яркая, а не приятная, — ответила Гермиона. — Она очень много объяснила.

— Ты шутишь? — удивился Гарри. — Она трещала, будто лопала вафлю.

— В вафле было очень много спрятано, — помрачнела Гермиона.

— Правда? — безучастно спросил Рон.

— Как вам нравиться "прогресс для пользы прогресса должен иметь препятствия"? А "удаление того, что мы находим, должно быть запрещено"?

— Ну, и что это значит? — нетерпеливо сказал Рон.

— Я скажу тебе, что это значит, — проворчала Гермиона. — Это значит, что Министерство взялось за Хогвартс.

Вокруг них раздался грохот и скрип. Определенно Дамблдор только что распустил всех, так как все уже были готовы, оставить зал. Гермиона взволнованно подскочила:

— Рон, мы же должны показать первокурсникам куда идти!

— Ах, да, — вспомнил Рон. — Эй вы, карлики!

— Рон!

— Ну, они ж и в правду маленькие.

— Я знаю, но ты не должен обзывать их карликами! Первокурсники! скомандовала Гермиона. — Следуйте за мной!

Новички робко прошли в проходе между столами Гриффиндор и Хаффлпаф, каждый их них очень сильно старался не быть первым. Они действительно были очень маленькими; Гарри был уверен, что он не так выглядел, когда приехал сюда. Он улыбнулся им. Блондин, стоявший рядом с Эуаном Аберкромби, оцепенел и начал подталкивать того и шептать что-то ему в ухо. Эуан Аберкромби тоже выглядел напуганным и так посмотрел на Гарри, что его улыбка мигом сползла с лица.

— Увидимся, — сказал он Рону и Гермиону и прошелся по Большому Залу один, делая все возможное, чтобы игнорировать шепот вокруг него. Он смотрел прямо перед собой, когда проходил сквозь толпу в холле, потом поспешил по мраморной лестнице и скоро оторвался от всех остальных.

— Этого и надо было ожидать, — со злостью думал он, пока шел по пустым коридорам сверху. Конечно, все уставились на него; два месяца назад он вылез из лабиринта, сжимая тело мертвого студента и говоря, что Лорд Вольдеморт вернулся. Он не мог объясниться тогда перед тем, как все поехали домой — даже если бы он хотел рассказать всей школе, что случилось тогда на кладбище.

Гарри дошел до конца коридора, где висела картина Толстой Леди, через которую можно было войти в гостиную Гриффиндора. Тогда он понял, что не знает нового пароля.

— Эээ… — он выдавил из себя, смотря на Толстую Леди, которая гладила складки своего розового атласного платья и смотрела на него.

— Без пароля, нет входа, — надменно произнесла она.

— Гарри, я знаю пароль! — кто-то задыхался позади него и Гарри обернулся, чтобы увидеть, как Невил бежит к нему. — Догадайся, что за пароль? И я запомнил его с первого раза! — он махал небольшим чахлым кактусом, который показал им в поезде, — Мамбулус Мимбл-тония!

— Правильно, — согласилась Толстая Леди, и ее портрет открылся перед ними, как дверь, показывая круглую дыру в стене.

Гостиная Гриффиндора была такой же приветливой, как и всегда; уютная круглая комната-башня была полна обветшалыми мягкими креслами и хрупкими старыми столами. Огонь сверкал в камине, и несколько учеников грели свои руки перед тем, как идти в спальни; на другом конце комнаты Фред и Джодж Уизли крепили что-то к доске объявлений. Гарри пожелал им спокойной ночи и пошел прямо к двери, которая вела к спальням мальчиков, сейчас ему не хотелось разговаривать. Невил пошел за ним Дин Томас и Симус Финниган первыми зашли в спальню и занялись расклейкой на стенах фотографий и постеров. Они о чем-то оживленно разговаривали, но когда Гарри открыл дверь, резко замолчали. Гарри подумал: "Это они обо мне говорили, или у меня уже паранойя?"

— Привет, — вслух сказал он, открывая свой чемодан.

— Привет Гарри, — отозвался Дин, одевая пижаму в цветах Вест Хем. Как провел каникулы?

— Неплохо, — он не был готов пересказывать все свои летние приключения, так как пересказ занял бы полночи. — А у тебя?

— Неплохо, — хихикнул Дин. — Получше, чем у Симуса. Он как раз рассказывал.

— А что случилось? — Невил нежно положил Мамбулус Мимбл-тонию на столик около кровати.

Симус не сразу ответил, так как вешал постер команды по квиддичу Кенмар Кестрел.

Потом, повернувшись спиной к Гарри он сказал: "Мама не хотела, чтобы я возвращался".

— Как так? — удивился Гарри.

— Она не хотела, чтобы я вернулся в Хогвартс.

Симус отвернулся от своего постера и вынул свою пижаму из чемодана, все еще не смотря на Гарри.

— Но — почему? — не унимался он. Мама Симуса была волшебницей, и он не мог понять, почему она стала походить на Дурслей.

Симус не ответил, пока не закончил застегивать пижаму.

— Ну, — дипломатично сказал он. — Я думаю… из-за тебя… — То есть? — быстро спросил Гарри.

Его сердце забилось очень сильно. Он почувствовал какую-то недосказанность.

— Ну, — повторил Симус, все еще избегая смотреть на него, — она… эээ… ну, не ты один, Дамблдор тоже…

— Она верит "Ежедневному пророку"? — спросил Гарри. — Она думает, что я врун, а Дамблдор — старый дурак?

Симус посмотрел на него.

— Нда… что-то вроде этого.

Гарри ничего не сказал. Он кинул свою палочку на столик возле кровати, бросил мантии обратно в чемодан и натянул пижаму. С него хватит, надоело быть человеком, которого постоянно обсуждали. Если бы кто-то из них знал, если бы кто-то из них хоть на миг представил, что значит быть на его месте… "Миссис Финниган ничего не знает, дура…" — жестко подумал он.

Он лег в кровать с сильным желанием разорвать одеяло на куски, но сдержался.

Симус спросил: "А… что случилось той ночью… ты знаешь когда… с Седриком Диггори?".

Голос Симуса звучал нервно и нетерпеливо. Дин, бросив поиски пропавшего тапка, странно замер и Гарри знал, что он слушает.

— А что ты меня спрашиваешь? — парировал Гарри. — Просто прочитай со своей премилой мамашей "Ежедневный Пророк". Там все описано. В деталях.

— Не смей так говорить о моей матери, — нахмурился Симус.

— Я буду так говорить обо всех, кто назовет меня лгуном, — ответил Гарри.

— Не разговаривай со мной так!

— Я буду разговаривать с тобой так, как хочу, — Гарри повысил голос, в злости схватив свою волшебную палочку со столика. — Если ты не хочешь спать со мной в одной комнате, иди и скажи МакГоннагал, и тебя переселят… мамаша будет счастлива.

— Не впутывай сюда мою мать, Поттер!

— Что происходит?

Рон появился в дверном проеме. Он посмотрел на сидящего на кровати Гарри с палочкой, направленной на Симуса и на Симуса со сжатыми кулаками.

— Он наехал на мою мать! — закричал Симус.

— Быть такого не может? — поразился Рон. — Гарри не мог этого сделать. Мы видели твою мать, нам она понравилась…

— Это было до того, когда она начала верить каждому вонючему слову "Ежедневного пророка" — прокричал Гарри.

— А, — понял Рон. — Ясно.

— Ты знаешь что? — горячился Симус, бросая ядовитый взгляд на Гарри. Он прав.

Я не хочу жить с ним под одной крышей. Он сумасшедший.

— Это переходит все границы, Симус, — сказал Рон. Его уши уже начали краснеть, что всегда было плохим признаком.

— Я? Границы? — орал Симус, который, в отличие от Рона, становился белее. — Ты веришь всему этому бреду, что он несет про Ты-Знаешь-Кого. Ты думаешь, что это все правда?

— Да, я верю! — зло ответил Рон.

— Тогда ты тоже чокнутый! — с отвращением воскликнул Симус.

— Нда? Ну, к твоему сведению, я — староста, — сказал Рон, тыкая себя в грудь пальцем. — И если ты не хочешь наказания, заткнись!

Пару секунд Симус выглядел так, будто ему наплевать на любые наказания и он все равно скажет, что думает, но презрительно повернувшись на каблуках, прыгнул себе в кровать и злобно сорвал балдахин над кроватью и кинул обрывки на пол. Рон посмотрел на него, потом посмотрел на Дина и Невила.

— Чьи еще предки имеют проблемы с Гарри? — агрессивно прокричал он.

— Мои предки — маглы, старик, — дрожа, сказал Дин. — Они ничего не знают про смерти в Хогвартсе, потому что я им ничего не рассказывал.

— Ты ничего не понимаешь! — пробурчал Симус. — Твои предки не читают "Ежедневный пророк". Они не знают, что нашего Ректора выперли из Международной Конфедерации волшебников, потому что он потерял форму…

— Моя бабушка говорит, что это бред, — подал голос Невил. — Она говорит, что это "Ежедневный Пророк" теряет форму, а не Дамблдор. Она отказалась от подписки. Мы верим тебе, Гарри, — просто сказал Невил. — Он влез в кровать, натянул до щек одеяло, злобно смотря на Симуса. — Моя бабуля всегда говорила, что Вольдеморт когда-нибудь вернется. Она говорит, что если Дамблдор сказал, что он вернулся, значит он вернулся.

Гарри почувствовал огромную благодарность Невилу. Все промолчали. Симус вынул свою волшебную палочку, починил балдахин и спрятался за ним. Дин залез в кровать, перевернулся и успокоился. Невил нежно и пристально осматривал залитый лунным светом кактус.

Гарри откинулся на подушки, пока Рон возился вокруг соседней кровати, раскладывая вещи. Он жалел, что поссорился с Симусом, с которым они всегда были друзьями. Сколько еще людей будут обвинять его во лжи? Как, наверное, страдал Дамблдор в течение всего лета, когда его изгнали из Визенгамота, а потом из Международной Конфедерации Волшебников? Может, Дамблдор избегал общения с ним, потому считал его виновным? Они оба были замешаны в этом; Дамблдор поверил Гарри, рассказал его версию школе, а потом и всему обществу волшебников. Если Гарри врет, значит и Дамблдор тоже.

"Рано или поздно они все равно поймут, что мы правы." — грустно подумал Гарри, когда Рон залез в кровать и задул последнюю свечу в спальне. Но сколько же унижений надо будет вынести, пока это время не придет?

 

Глава 12

Профессор Умбридж

Следующим утром Гарри не успел и носок натянуть, а Симус, быстро одевшись, уже смотался из комнаты.

— Он думает, я его покусаю, если он проведет со мной лишнюю секунду? громко спросил Гарри, взглянув на пижаму Симуса, раскиданную на полу.

— Не беспокойся Гарри, — пробормотал Дин, надевая сумку на плечо. — он только…

Но, видимо, Дин не знал, что случилось с Симусом и, после неловкой паузы, тоже вышел из спальни.

Невил и Рон пытались поддержать Гарри, мол, «это-его-проблемы», но Гарри не мог успокоится. Сколько еще можно терпеть?

Они было направились на завтрак, но в Комнате отдыха их нагнала Гермиона.

— В чем дело? — спросила она. — Вы выглядите совершенно… — о, небо.

Она посмотрела на доску объявлений в гостиной, где рядом с датой посещения Хогсмида, (оно должно состояться в первые выходные октября), красовалось:

ТОННЫ ГАЛЛЕОНОВ

Не хватает денег на карманные расходы?

Хотите заработать немного золота?

Свяжитесь с Фредом и Джорджем Уизли из общежития Гриффиндор. Работа простая, займет немного времени, не вредит здоровью. (Работодатели не несут ответственности в случае болезни или смерти претендента).

— Это переходит все границы, — мрачно сказала Гермиона, срывая это объявление.

— Мы должны поговорить с ними, Рон.

Рон выглядел немного встревожено.

— Зачем?

— Затем, что мы старосты! — сказала Гермиона, проходя через проход с портретом Толстой Тети вместо двери. — Мы здесь для того, чтобы останавливать подобные вещи!

Рон ничего не сказал. Как мог судить Гарри по его мрачному выражению лица, перспектива останавливать Фреда и Джорджа, занимающихся своим любимым делом, не особо его грела.

— В любом случае, что произошло, Гарри? — продолжила Гермиона, когда они спускались по лестнице, вдоль которой были развешаны портреты старых ведьм и волшебников. Те совершенно не обращали на них внимания, поглощенные собственной беседой. — Ты плохо выглядишь.

Гарри промолчал.

— Симус считает, что Гарри солгал про ТЫ-ЗНАЕШЬ-КОГО, — коротко объяснил Рон.

— Лаванда тоже так думает. — Гермиона вздохнула, ожидая от Гарри сердитой реакции.

— Ты мило побеседовала с ней о том, как я лгу, потому что чувствую себя одиноким, верно? — громко спросил Гарри. А после некоторой паузы добавил, понизив голос. — Извини.

— Нет, — спокойно сказала Гермиона. — Я ответила, что будет очень мило, если она больше не будет напрягать свое горло и раскрывать свой большой рот. Гарри, ты до сих пор не понял, что я и Рон — на твоей стороне?

Друзья промолчали.

— А он был прав, — с достоинством продолжила Гермиона. — Разве вы не помните что сказал Дамблдор на последнем банкете в конце прошлого года?

Гарри и Рон непонимающе посмотрели на нее и Гермиона снова вздохнула.

— ВЫ-ЗНАЕТЕ-О-КОМ. Дамблдор сказал: у него есть дар сеять раздоры и вражду. Мы можем противостоять ему, только проявив дружбу и доверие такой же силы…

— Как умудряешься все запоминать? — восхищенно спросил Рон.

— Я умею слушать, Рон, — резко ответила Гермиона.

— И что делать? Я точно не знаю, но…

— Я знаю, что делать, — торопливо прокричала Гермиона. — надо вспомнить все, что нам рассказывал Дамблдор. Вы-Знаете-Кто вернулся только два месяца назад, а мы уже все перессорились. Сортировочная Шляпа предупреждала об этом — мы должны держаться вместе…

— Гарри говорил об этом еще вчера вечером, — парировал Рон. — Если это означает, что мы должны подружиться со Слизерином, то шансов — ноль.

— Прекрасно, мне жаль, что мы даже не пытаемся подружиться с другими факультетами. — раздраженно сказала Гермиона.

Они дошли до мраморной лестницы. Несколько четверокурсников из Равенкло, увидев Гарри, поспешили собраться в плотную группу, как будто он мог напасть на отставших.

— И мы действительно должны подружиться с такими, как они? — с сарказмом произнес Гарри.

Когда они вошли в Большой Зал, то сразу же взглянули на учительский стол.

Профессор Грабли-Планк беседовала с Профессором Синистрой, учителем Астрономии, Хагрида все еще не было. Волшебный потолок Залы как будто отображал Гаррино настроение: это было несчастное, дождливое, покрытое серыми облаками небо.

— Дамблдор даже не упомянул, как долго здесь будет Грабли-Планк сказал он, когда они подошли к гриффиндорскому столу.

— Возможно… — задумчиво проговорила Гермиона.

— Что? — не удержались Гарри и Рон.

— Хорошо… возможно он не хотел привлекать внимание к Хагриду пока его нет.

— Что это значит — "привлекать внимание"? — полушутя сказал Рон. — Его трудно не заметить.

Но прежде, чем Гермиона смогла ответить, высокая девушка с длинными плетенными волосами подошла к Гарри.

— Привет, Ангелина, — поздоровался он.

— Привет! — оживленно сказала Ангелина. — Как отдохнул? — и, не ожидая ответа, продолжила. — Слушай, меня летом назначили капитаном команды Гриффиндора по Квиддичу.

— Мило, — усмехнулся Гарри. Он подумал, что речь Ангелины вряд ли будет столь же многословна, как и старого капитана Оливера Вуда. Это было существенным плюсом.

— Да, отлично. Ну, в общем, нам нужен новый вратарь, ведь Оливер закончил школу в прошлом году. Замену будем искать все вместе. Надо подобрать достойного кандидата.

— Хорошо — сказал Гарри.

Ангелина улыбнулась и ушла.

— Я забыла, что Оливер ушел. — неопределенно сказал Гермиона, пододвинув к себе тарелку с тостами. — Я полагаю, что будет много споров в команде.

— Я считаю, — сказал Гарри, садясь за скамью напротив. — Он был отличным вратарем.

— Однако свежие силы не повредят, как считаешь? — спросил Рон.

Со свистом и грохотом прибыли сотни сов, вылетая из верхних окон. Они разлетелись по Зале, разнося совершенно мокрые письма и пакеты — дождь на улице усилился. Хедвиги не было, но Гарри не очень удивился: единственным, с кем он переписывался, был Сириус, вряд ли что-то могло произойти за эти 24 часа с их последней встречи. Гермиона, однако, быстро убрала свой сок в сторону, что бы освободить место для большой мокрой совы, несущей в клюве "Ежедневный Пророк".

— Ты все еще получаешь это? — презрительно сказал Гарри, размышляя о Сириусе. Но Гермиона положила монетку в мешочек на ноге совы, и та удалилась.

— Меня это мало трогает…я разгребаю мусор. Врага надо знать в лицо. — мрачно заявила Гермиона, и, развернув газету, спряталась за ней, до тех пор, пока Гарри и Рон не закончили завтрак.

— Увы, ничего. — просто сказала она, скручивая газету и бросая ее возле тарелки.

— Ни о тебе, ни о Дамблдоре.

Профессор МакГоннагал ходила шла вдоль стола и раздавала расписание.

— Смотрите! — простонал Рон. — Сегодня — История Магии, двойные Зельеваренья, Предсказание и удвоенная Защита от Темных Искусств… Биннс, Снэйп, Трелони и эта Умбридж — все в один день! Я желаю Фреду и Джорджу поторопиться и достать Пасующий Хавчик…

— Этого не может быть, — сказали Фред с Джорджем, севшие около Гарри. — Старосты Хогвартса еще ходят на занятия?

— Посмотри что у нас на сегодня, — брюзжал Рон, тыча своим расписанием под нос Фреду. — Это самый ужасный понедельник, который у меня когда-либо был.

— Да уж, братишка, — сказал Фред, просматривая колонку. — Но сегодня ты сможешь купить Кровавых драже с большой скидкой, если хочешь.

— С чего бы это? — подозрительно сказал Рон.

— Потому что ты будешь истекать кровью, пока она у тебя не кончится, мы еще не нашли противоядия, — объяснил Джордж, накладывая себе лосося.

— Воистину, — капризно сказал Рон, забирая свое расписание. — Но я, пожалуй, воздержусь.

— К разговору о вашем Кровавом драже, — проговорила Гермиона уставясь на Фреда и Джорджа. — Вы не можете зазывать добровольцев на гриффиндорской доске объявлений.

— Это кто это нам запретит? — удивился Джордж.

— Я. - ответила Гермиона. — И Рон.

— Не впутывай меня в это, — торопливо заявил тот.

Гермиона вонзилась в него взглядом. Фред и Джордж захихикали.

— Скоро ты по другому запоешь, Гермиона, — сказал Фред, намазывая масло на блин. — Это ваш пятый год, вы вскоре сами попросите у нас Хавчик.

— А какая связь между пятым годом обучения и желанием получить Пасующий Хавчик? — спросила Гермиона.

— Пятый год — год С.О.В<Стандартные Отметки Волшебников — прим. MsFix>. - сказал Джордж.

— Ну?

— У вас экзамены на носу, не так ли? Так что они сотрут ваши носы как жернова зерно. — с удовлетворением сказал Фред.

— Уже полгода, из-за подхода С.О.В — счастливо начал Джордж. — Слезы и истерика царят в Хогвартсе… Патриция Стимпсон продолжает прибывать в неуравновешенном состоянии…

— Кеннет Тоулер сгорел на учебе… — добавил Фред.

— Это потому, что ты подложил ему порошок Bulbadox в пижаму, напомнил Джордж.

— Ах, да. — усмехнулся Фред. — Я и забыл… иногда сложно все запомнить.

— Так или иначе, пятый год — это кошмар. — сказал Джордж. — Если вы заботитесь о результатах своих экзаменов… Фред и я всегда готовы помочь.

— И вы получили по три СОВы? — спросил Рон.

— Без особых проблем. — беззаботно ответил Фред. — Но мы чувствуем что наша жизнь лежит вне мира университетских достижений.

— Мы серьезно обсудили, что мы будем делать после окончания седьмого курса. — гордо сказал Джордж. — и теперь когда мы получили…

Он прервался из-за предупреждающего взгляда Гарри, который знал, что Джордж собирался упомянуть о выигрыше Турнира Трех Волшебников.

— …когда мы получили своих СОВ, — торопливо закончил Джордж. — нам вряд ли понадобятся ПАУКи <Пресложная Аттестация Умений Колдуна — прим. MsFix>? Но вряд ли мама позволит нам бросить школу. А то, в отличие от Перси, мы не станем самой большой в мире задницей.

— Но мы не собираемся тратить последние годы учебы здесь впустую, добавил Фред, осматривая Большой Зал. — Мы собираемся использовать его, чтобы провести маркетинговые исследования, узнать, что необходимо среднестатистическому студенту Хогвартса от магазина розыгрышей, тщательно изучить результаты, а затем приступить к производству.

— Но где вы возьмете столько золота, чтобы организовать такой магазин, — скептически отозвалась Гермиона, — необходима куча денег на компоненты, разнообразные материалы, аренду помещения. Я думаю… Гарри не мог смотреть на близнецов. Он чувствовал, что краснеет, он специально наклонился под стол, якобы поднимая упавшую вилку, чтобы кровь отхлынула от лица. Он слышал как Фред говорил наверху: "Не задавай нам больше вопросов и мы не будем тебе врать, Гермиона. Пошли Джордж, если мы уйдем пораньше мы успеем продать пару Ушей-подслушек перед Травологией.

Гарри появился из-под стола, чтобы увидеть уходящих Фреда и Джорджа. Каждый из них нес кипе бутербродов.

— Что это значит? — сказала Гермиона переводя взгляд с Гарри на Рона. — Не задавай нам вопросов… — Это означает, что у них уже есть стартовый капитал?

— Ты знаешь, я тоже задаюсь этим вопросом. — сказал Рон, наморщив лоб. — Они купили мне новый набор мантий этим летом и я не смог понять, откуда они достали столько бабла…

Гарри решил что надо перевести беседу в более безопасное русло.

— Вы считаете, что этот год должен быть действительно тяжелым? Из-за экзаменов?

— О, да. — сказал Рон. — Будет тяжелым. СОВы действительно важны, они влияют на будущую карьеру. Билл рассказал мне, что потом мы сможем выбрать, какие ПАУКи сдавать в следующем году.

— Уже решили, кем вы будете после окончания Хогвартса? — спросил Гарри, когда они покинули Большой Зал и отправились на Историю Магии.

— Нет. — медленно сказал Рон. — Может…

Он выглядел слегка робким.

— Кем? — настаивал Гарри.

— Ну… круто быть Аврором. — бесцеремонно заявил Рон.

— Еще бы!

— Это же элита, — продолжил Рон. — Только отличный маг сможет им быть. А кем ты, Гермиона?

— Я не знаю. — сказала она. — Я хотела бы заниматься чем-то действительно стоящим…

— А Авроры чем, по твоему, занимаются? — возмутился Гарри.

— Да, но это — не единственная стоящая вещь. — глубокомысленно сказала Гермиона. — Вот если бы я смогла продолжить свое обучение…

Гарри и Рон избегали смотреть друг на друга.

* * *

История Магии, по общему мнению, была самым скучным предметом, преподававшимся в школе. У Профессора Биннса, преподавателя-призрака, был сопящий голос, гудением которого он гарантировал глубокий и здоровый сон через 10 минут в холодную, и через пять минут в теплую погоду после начала занятий. Он некогда не менял форму проведения урока, читал лекции без пауз, в то время как студенты делали заметки, или сонно смотрели в пространство. Гарри и Рону удавалась сдавать этот предмет только переписывая записи Гермионы перед экзаменом; казалась, она одна умеет справляться с усыпляющей мощью голоса Биннса.

Сегодня у них было гудение на тему "Войны Гигантов". Гарри продержаться первые 10 минут, думая, что этот предмет у другого преподавателя мог быть более интересным. Но, вскоре, его мозг сдался, и оставшиеся час и 20 минут он играл в палача с Роном, в то время как Гермиона кидала на них недовольные взгляды.

— Ну и как вы считаете? — спросила она холодно, когда они вышли из класса (Биннс пролетел сквозь классную доску). — Что будет, если я не дам вам конспекты в этом году?

— Мы не сдадим СОВ. - ответил Рон. — И это будет на твоей совести, Гермиона…

— Отлично, вы это заслуживаете, — огрызнулась она. — Вы даже не пытаетесь его слушать.

— Мы стараемся. — сказал Рон. — Мы только не имеем твоих умственных возможностей, твоей памяти, или концентрации — ты умнее нас — как у тебя это получается?

— Хватит молоть чепуху. — уже мягче ответила Гермиона, выходя на влажный двор.

Шел мелкий, моросящий дождик и люди, стоящие вокруг парка, казались как бы размазанными по краям. Гарри, Рон и Гермиона спрятались под балконом, подняв воротники мантий от холодного сентябрьского ветра и гадали, что Снэйп приготовил на их первый урок в этом году. Они пришли к выводу, что это будет нечто очень трудное, чтобы застать их врасплох после двух месячных каникул.

— Привет, Гарри. — кто-то незаметно приблизился к ним.

Это была Чо Чанг, и, что необычно, она была одна: Чо почти всегда окружала стайка хихикающих подружек. Гарри тут же вспомнил свои безуспешные попытки застать ее одну, чтобы пригласить на Рождественский бал.

— Привет. — сказал Гарри, чувствуя что краснеет. Успокойся, сейчас ты не покрыт слизью Мамбулус Мимбл-тонии, подумал он. Чо, казалось, думала о том же.

— Без слизи ты выглядишь лучше.

— Да. — сказал Гарри, пытаясь усмехнуться, как будто их последняя встреча была забавной, а не унизительной. — Так ты… ммм… провела лето?

Сейчас он хотел, чтобы Седрик не был другом Чо. Гарри боялся, что воспоминания о смерти Седрика давили на нее все каникулы также, как на него. Появилась какая-то напряженность в ее лице, но она сказала:

— Ох, все в порядке, ты знаешь…

— Это значок "Торнадо"? — вмешался Рон, указывая на небесно-синий значок, украшенный двойной золотой «Т», приколотый на мантию. — Ты что, болеешь за них?

— Да, — сказала Чо.

— Ты всегда за них болела или только после того, как они начали выигрывать в лиге? — обличающе заявил Рон.

— Я болела за них с шести лет. — холодно произнесла Чоу. — Во любом случае… еще увидимся Гарри.

Она ушла. Гермиона подождала пока Чо не пересечет внутреннюю середину двора, и повернулась к Рону.

— Ты — сама бестактность.

— Почему? Я всего лишь спросил… — Разве ты не видел, что у нее к Гарри личное дело?

— А кто ее останавливал?

— С какой это стати ты наехал на нее из-за «Торнадо»?

— Наехал? Ой, да ладно, большинство носят значки победителей последнего сезона…

— А тебе какое дело?!

— Это означает, что они не настоящие фанаты…

— Звонок, — тупо сказал Гарри.

Рон и Гермиона не прекращали спорить, пока не дошли до подземелий Снэйпа, дав Гарри много времени, чтобы насладится счастьем двухминутного разговора с Чо.

И все же, он думал, когда они присоединились к очереди, выстроившейся вперед дверью в класс Снэйпа, она сама захотела подойти к нему и поговорить. Да, она была подругой Седрика; она легко могла возненавидеть Гарри за то, что он вышел живым из лабиринта на Турнире Трех Волшебников, а Седрик умер, но все же она говорила с ним по-дружески, не как, если бы она думала что он сумасшедший или врун, или считала его ответственным за смерть Седрика… да, она определенно хотела поговорить с ним, и сделала это второй раз через два дня… и эта мысль так повысила настроение Гарри, даже зловещий скрип двери Снэйпа не смог его испортить. Как обычно, он сел за самый дальний стол между Роном и Гермионой, игнорируя их трескотню.

— Садитесь. — холодно сказал Снэйп, закрывая дверь за собой.

Не было необходимости просить о тишине. Класс услышал шум закрывающейся двери и тишина наступила абсолютная. Простое присутствие Снэйпа было достаточном, чтобы гарантировать безмолвие класса.

— Прежде, чем начнем сегодняшний урок. — сказал Снэйп, подходя к своему столу и оглядывая весь класс. — Думаю, нелишним будет напомнить вам, что в следующем июне вы будете сдавать очень важные экзамены, которые покажут, насколько вы выучили составы и использование магических зелий. Я надеюсь, что даже дауны, хотя большая часть класса к ним относится, поучат «Достаточный» по вашей CОВе, или испытают мое… недовольство.

Его пристальный задержался на сей раз на Невиле, который сглотнул.

— После этого года многие из вас конечно перестанут обучаться у меня, — продолжил Снэйп. — Я возьму только самых лучших в мой ПАУК, это означает, что с некоторыми из вас мы распрощаемся.

Его глаза уставились на Гарри, а губы изогнулись. Гарри отодвинулся в сторону, он чувствовал мрачное удовольствие от идеи распрощаться с ним после пятого курса.

— Но мы можем и растянуть момент расставания, — мягко сказал Снэйп. Так что тем, кто все же решит сдать ПАУК, я советую сосредоточить ваши усилия на сдаче СОВ. Сегодня мы будем смешивать зелье, которое часто бывает на экзамене СОВ. Это зелье — Глоток Мира, которое применяют, что бы снять беспокойство и волнение.

Будьте осторожны: если вы напутаете с компонентами, то выпивший заснет необратимым сном, так что вы должны уделить очень пристальное внимание тому, что вы делаете.

Гермиона сидела с выражением крайнего внимания.

— Ингредиенты и метод. — Снэйп взмахнул палочкой. — Находятся на доске — (они там появились). — Вы найдете все что вам нужно… — он еще раз взмахнул палочкой. — в шкафу… — (дверь упомянутого шкафа открылась)…вас есть полтора часа… начали.

Как друзья и предсказывали, Снэйп едва ли мог найти более трудное зелье.

Компоненты должны были добавлены в котел точно в строгом порядке и количестве; зелье необходимо было помешивать через определенное количество времени, сперва по часовой стрелке, затем — против, высокая температура огня под котлом должна быть понижена через определенное число минут, прежде чем заключительный ингредиент будет добавлен.

— Над вашем зельем должен подниматься легкий серебристый пар. сообщил Снэйп за десять минут до конца.

Гарри сильно вспотел, отчаянно оглядывая подземелье. Его котел щедро испускал темно-серый пар. Котел Рона плевался зеленными искрами. Симус лихорадочно подталкивал пламя в основание своего котла волшебной палочкой. Поверхность зелья Гермионы, однако, был покрыто серебряным туманом. Снейп кисло посмотрел на него поверх своего крючковатого носа и ничего не сказал. Так что можно было сделать вывод, что ему не к чему придраться.

У котла Гарри он, однако, остановился и посмотрел вниз с ужасной ухмылкой на лице.

— Поттер, и что же это такое?

Все слизеренцы, сидящие на первых партах, обернулись: они любили слушать комментарии Снэйпа по отношению Гарри.

— Глоток Мира. — напряженно сказал он.

— Скажите мне, Поттер. — мягко сказал Снэйп. — А Вы читать умеете?

Драко Малфой засмеялся.

— Да, я умею, — сказал Гарри, сильно сжав пальцы вокруг свой палочки.

— Ну так прочитайте третью строку в инструкциях.

Гарри щурясь, посмотрел на доску — теперь было не легко прочитать инструкции через смесь цветного пара заполнившего все подземелье.

— "Добавить толченый лунный камень, размешать три раза против часовой стрелки, позволить прокипеть в течении 7 минут, а после добавить две капли сиропа чемерицы."

Его сердце упало. Он не добавил сиропа чемерицы, а продолжил сразу с четвертой строки, после того, как зелье покипело 7 минут.

— Вы все сделали в третьем пункте, Поттер?

— Нет. — очень спокойно ответил Гарри.

— Пардон?

— Нет, — более громко повторил он. — Я забыл чемерицу.

— Я знаю что вы сделали, Поттер. Это означает, что этот бардак совершенно ни чего не стоит. Evanesce.

Содержание его котла исчезло. Он стоял, как дурак, возле пустого стола.

— Те, кто сумел прочитать инструкции — заполните фляги своими зельями, подпишите их и поставьте на мой стол для испытания. — сказал Снэйп.

— Домашняя работа: свойства и использование лунного камня в производстве зелий, на двенадцать листах пергамента. Срок — до четверга.

В то время как каждый вокруг заполнял свои бутылки. Гарри, кипя от ярости, убрал свои вещи. Его зелье было не хуже зелья Рона, которое теперь выделяло запах тухлых яиц; или Невила, которое достигло консистенции смешенного цемента и которое тот выдалбливал из котла. Но только Гарри получил нулевую оценку в течении урока. Он положил свою палочку в сумку, наблюдая как Снэйп марширует к доске с заполненными и закрытыми пробкой флягами. Когда прозвенел длинный звонок, Гарри первый покинул подземелье и направился на обед, Рон и Гермиона присоединились к нему в Большом Зале. Потолок стал еще темнее, чем утром, дождь хлестал в высокие окна.

— Это действительно было несправедливо. — пыталась утешить его Гермиона, садясь рядом с Гарри и подтягивая к себе пирог. — У Гойла оно было еще хуже. Когда он наливал его в свою флягу, та растворилась и подожгла его мантию.

— Да, конечно. — сказал Гарри, посмотрев на свою тарелку с негодованием. — Не настанут времена, когда Снейп будет относится ко мне справедливо.

Никто не ответил: все знали что Гарри и Снэйп ненавидели друг друга, как только он переступил порог Хогвартса.

— Я думала, он в этом году будет немного получше, — разочарованном голосом сказала Гермиона. — Я хочу сказать… вы понимаете… — она внимательно осмотрелась вокруг. По сторонам были пустые места и никто не походил мимо. — … теперь он находится в Ордене и все такое… — Ядовитые поганки не меняют свои пятна. — ответил Рон. — Так или иначе я всегда думал, что Дамблдор чокнутый, раз доверяет Снэйпу. Где доказательства, что он прекратил работать на Вы-Знаете-Кого?

— Я думаю что Дамблдор, вероятно, получил множество доказательств, даже если он не поделился ими с тобой, Рон. — огрызнулась Гермиона.

— Ой, да заткнитесь вы, — тяжело сказал Гарри, когда Рон снова открыл рот, чтобы возразить. Гермиона и Рон застыли сердитыми и обиженными.

— Вы можете передохнуть? — сказал Гарри. — Ваши ссоры сводят меня с ума. — И, отвернувшись от своего пирога, повесил свою школьную сумку на плечо и оставил их.

Он шел по мраморной лестнице, перепрыгивая сразу через две ступени, мимо проходили студенты, спешившие на обед. Гнев, который неожиданно вспыхнул, все еще горел в нем, а вид Рона и потрясенное лицо Гермионы доставили ему глубокое удовлетворение. "Это их дело", — продумал он, — "но почему они не могут хоть на миг прерваться… все время спорят… Как об стенку горох…"

Он прошел мимо картины рыцаря Сэра Кадогана. Сэр Кадоган вытащил свой меч и размахнулся им на Гарри, который не обратил на него ни малейшего внимания.

— Вернись, ты подлая собака! Быстро остановись и сражайся! — вопил Сэр Кадоган приглушенным голосом из-за его шлема, но Гарри прошел и тогда Сэр Кадоган попытался последовать за ним, перескакивая на следующую картину, не ее хозяин, большой и страшно выглядящий волкодав не пустил его.

Гарри потратил остатки обеденного времени сидя в одиночестве под люком в Северной Башне. Он был первым из тех, кто, после звонка, должен был подняться по серебряной лестнице, ведущей к аудитории Сибиллы Трелони.

Не считая Зелий, Предсказание было наименее любимым предметом, главным образом, из-за привычки Профессора Трелони предсказывать его преждевременную смерть различными способами. Худая женщина, она куталась в тончайшую, расшитую блестками шаль, ее длинную шею украшали многочисленные бусы и цепочки, большие очки невероятно увеличивали ее глаза, чем она всегда напоминала Гарри насекомое.

Она раскладывала учебники в кожаном переплете на небольшие столы. Когда Гарри залез в комнату, лампы, украшенные лентами, блекло светили и все вокруг казалось малиново-тусклым. Она не заметила его и он нашел место в тени. Остальная часть класса вскарабкалась через пять минут. Рон появился из люка, тщательно осмотрелся вокруг, нашел Гарри и направился к нему.

— Гермиона и я прекратили спорить. — сказал он, садясь около Гарри.

— С чего бы это, — проворчал Гарри.

— Но Гермиона говорит, что было бы лучше, если бы научился держать себя в руках.

— Я не…

— Я только передал сообщение. — опередил его Рон. — Но я считаю, она права. Мы не виноваты в том, как Симус и Снэйп обращаются с тобой.

— Я некогда не сказал бы это…

— Добрый день. — сказала Профессор Трелони, своим обычным затуманенным, мечтательным голосом, и Гарри прервался, снова чувствуя раздражение и стыд.

— И добро пожаловать обратно к Предсказаниям. Я, следила за вами, пока вы были на каникулах, и счастлива видеть, что вы все благополучно вернулись в Хогвартс.

Конечно, я знала это.

— На столах вы найдете "Оракул Снов" Иниго Манго. Интерпретация снов является одним из способов предсказания будущего и эта тема, наверное, будет на тестах СОВ. Конечно, сдача экзамена или его провал не имеют значения в священном искусстве гадания, если у вас есть Второй Глаз, реквизит и некоторая подготовка.

Однако Ректор будет присутствовать на экзамене, так что…

Ее голос изящно затих, и никто не сомневался, что Профессор Трелони ставила свой предмет выше таких мелочей, как экзамены.

— Отройте, пожалуйста «Оракул» на той странице, где Иманго говорит о толковании грез. Затем разделитесь на пары. Используйте учебник, чтобы интерпретировать сны, которые каждый видел вчера ночью. Начинайте…

Единственно, что было не плохо, так это то, что урок не был двойным, как, например, Зельеваренье. Когда они закончили читать введение, у них было 10 минут, чтобы растолковать сон. Рядом с Гарри и Роном сидел Дин с Невилом. Тот немедленно запутался в объяснении кошмара, в котором пара гигантских ножниц носили шляпу бабушки Невила; Гарри и Рон мрачно посмотрели друг на друга.

— Я никогда помню своих снов, — сказал Рон. — Рассказывай сам.

— Ты должен вспомнить хоть один. — нетерпеливо ответил Гарри.

Он не хотел делится своими снами с кем-нибудь. Он совершенно точно помнил, что действие его кошмаров разворачивалось на кладбище, но не нуждался ни в Роне, ни в Профессоре Трелони, ни в глупом "Оракуле Снов", чтобы его интерпретировать.

— Ладно, мне снилось что я играл в Квиддич. — вспомнил Рон. — Ну, и что это значит?

— Вероятно, ты будешь съеденным гигантским зефиром или кем-то еще. сообщил Гарри, без интереса листая страницы «Оракула». Это была очень скучная работа и трактовка Гарри не получала одобрения Профессора Трелони. Она задала им домашнюю задание: завести сонник, в который они должны записывать свои сны в течении месяца. Когда прозвенел звонок они спустились по лестнице, Рон громко ворчал:

— Ты в курсе, сколько нам уже задали домашней работы? Биннс задал написать сочинение длиною в фут с половиной о Войнах Гигантов, Снэйп — фут об использовании лунных камней, теперь еще — сонник! Фред и Джордж были правы относительно года СОВ, верно? Хоть бы Умбридж ничего не задала…

Когда они вошли в аудиторию Защиты от Темных Искусств, Профессор Умбридж сидела за своим столом. Она по-прежнему была в пушистом розовом жакете, и, на этот раз, в черном бархатном банте на голове. Бант напоминал муху, зачем-то расположившуюся на голове большой жабы.

Когда он вошел в комнату, в классе царила тишина. Неизвестно, насколько была Профессор Умбридж строга и поэтому никто не хотел рисковать.

— Отлично, добрый день! — сказала она, когда собрался весь класс.

Несколько человек пробормотали "добрый день" в ответ.

— Цыц, цыц — недовольно проговорила Умбридж. — Так не пойдет, давайте еще разок.

Я хотела бы что бы вы хором ответили "Добрый день, Профессор Умбридж". Еще разок, пожалуйста. Добрый день, класс!

— Добрый день, Профессор Умбридж! — пропели они за ней.

— Вот видите. Это было не очень трудно, не так ли? Теперь спрячьте свои палочки и достаньте перья, пожалуйста.

Многие в классе обменялись мрачными взглядами; распоряжение "спрячьте свои палочки" еще никогда не звучало на уроке, который раньше был таким интересным.

Гарри запихнул свою палочку в сумку и достал перо, чернила и пергамент.

Профессор Умбридж извлекла свою палочку, которая была необычно коротка, и постучала по доске, где проявились слова.

"Защита от Темных Искусств. Основные принципы".

— Итак, раньше ваше обучение было довольно фрагментарно, не так ли? заявила Профессор Умбридж, поворачиваясь к классу. — Постоянная замена преподавателей, многие из которых не соблюдали одобренную Министерством программу. И, к сожалению, вы далеко ниже уровня мастерства, который мы ожидаем увидеть на тестах СОВ в этом году.

— Вы будете рады узнать, что, тем не менее, я исправлю это. Мы будем следовать тщательно структурированной, сконцентрированной теории, одобренной Министерством под названием "Курс защиты волшебника". Перепишите следующее, пожалуйста.

Она снова постучала по доске; первое сообщение исчезло и вместо него проявилось:

Цели Курса:

— Понимание принципов, лежащих в основе защитного волшебства.

— Изучение ситуаций, в которых защитное волшебство может юридически использоваться.

— Разрешение использование защитного волшебства в контексте практического использования.

Несколько минут в классе шуршали перья, царапающие пергамент. Когда каждый написал все три цели курса, Профессор Умбридж, спросила:

— У каждого есть "Теория Магической Защиты" Вилберта Слайнхарда?

По всему классу прокатился унылый ропот согласия.

— Придется снова попробовать, — сказала Профессор Умбридж. — Когда я задаю вам вопрос, я хотела бы услышать ответ "Да, Профессор Умбридж" или "Нет, Профессор Умбридж". Так, у всех есть "Теория Магической Защиты" Вилберта Слайнхарда?

— Да, Профессор Умбридж, — звонко разнеслось по комнате.

— Хорошо. — сказала Профессор Умбридж. — Я хотела бы, чтобы вы открыли пятую страницу и прочитали "Глава Первая. Основы для Новичков". Думаю, пояснять не нужно.

Профессор Умбридж отошла от доски и устроилась на стуле за преподавательским столом, наблюдая за ними большими жабьими мешковатыми глазами. Гарри открыл страницу пять своей книги "Теория Магической Защиты" и начал читать.

Это было так же скучно, как и лекции Профессора Биннса. Он чувствовал как его мысль ускользает далеко от него; он прочел одну и ту же строку не менее шести раз. Прошло несколько тихих минут. Рон рассеянно поворачивал свое перо в пальцах, и смотрел на это же место. Гарри посмотрел направо и поразился:

Гермиона даже не открыла свой учебник. Она подняла руку и настойчиво смотрела на Профессора Умбридж.

Гарри не мог вспомнить, чтобы Гермиона когда-либо пренебрегала инструкцией или противилась искушению открыть книгу, которая была под ее носом. Он посмотрел на нее вопросительно, но она слегка повертела головой в знак, что не будет отвечать на вопросы, и продолжала пристально смотреть на Профессора Умбридж, которая смотрела так же решительно, но в другом направлении.

Прошло еще несколько минут, и Гарри уже не один наблюдал за Гермионой. Глава, с которой они должны были ознакомиться, была настолько утомительна, что все больше студентов наблюдали за этой немой сценой, отложив в сторону "Основы для новичков."

Когда уже солидная часть класса начала наблюдать за Гермионой, а не за книгой, Профессор Умбридж не могла больше ее игнорировать.

— Вы хотели спросить что-то относительно главы, дорогая? — она спросила Гермиону, как будто только что ее заметила.

— Нет, не о главе, — ответила Гермиона.

— Хорошо, но сейчас мы читаем. — сказала Профессор Умбридж, показывая свои маленькие зубы. — если у вас есть другие вопросы, мы сможем их разобрать их в конце урока.

— У меня есть вопросы относительно ваших целей курса, — сказала Гермиона.

Профессор Умбридж вопросительно подняла брови.

— Ваше имя?

— Гермиона Грейнджер.

— Хорошо, Мисс Грейнджер, я думаю что цели курса будут совершенно ясны, если вы их внимательно прочитаете. — сладким голосом сказала Умбридж.

— Незачем, — прямо сказала Гермиона, — там ничего не написано о защитных заклинаниях. Наступила короткая тишина, во время которой многие нахмуренно перечитывали три цели курса, все еще написанные на доске.

— Использование защитных заклинаний? — повторила Профессор Умбридж с кратким смешком. — Почему может возникнуть ситуация в моем классе, которая требовала бы использования защитных заклинаний, Мисс Грейнджер. Вы ждете, что на моем уроке на вас кто-то нападет?

— Мы не будем использовать магию? — громко воскликнул Рон.

— Студенты должны поднять руки, если желают говорить в моих занятиях. Мистер…?

— Уизли. — сказал Рон, поднимая свою руку.

Профессор Умбридж улыбнулась и отвернулась от него. Гарри и Гермиона также немедленно подняли руки. Мешковатые глаза Профессора Умбридж задержались на мгновение на Гарри, прежде, чем она посмотрела на Гермиону.

— Да мисс Грейнджер? Вы хотели спросить что-то еще?

— Да, — сказала Гермиона. — Конечно, мы должны практиковаться в защитных заклинаниях!

— Вы помощник Министра по образованию, Мисс Грейнджер? — сладким голосом спросила Профессор Умбридж.

— Нет, но…

— Хорошо, тогда, боюсь, у вас нет квалификации, чтобы решать что лучше для класса. Волшебники старше и более умные разработали нашу новую программу обучения. Вы будете изучать защитные заклинания безопасным для вас путем… — Как же их применять? — громко сказал Гарри. — Если на нас нападут, это не будет б…

— Рука, мистер Поттер, — пропела Профессор Умбридж.

Гарри толкнул руку в вверх. Снова Профессор Умбридж отвернулась от него, но теперь в воздухе появилось несколько рук.

— Ваше имя? — Профессор Умбридж обратилась к Дину.

— Дин Томас.

— Хорошо, Дин Томас?

— Как же с тем, о чем сказал Гарри? — сказал Дин. — Если нас атакуют, то это не будет безопасный для нас путь.

— Я повторяю. — сказала Профессор Умбридж, раздражительно улыбаясь Дину. — Вы ожидаете что вас атакуют на моем уроке?

— Нет, но…

Профессор Умбридж сказала им.

— Я не желаю критиковать управление этой школы. — сказала она, неубедительно улыбаясь, растягивая свой широкий рот. — Но раньше у вас преподавали некоторые очень безответственные волшебники, на самом деле безответственные, не говоря уже о… — она издал противный смешок…чрезвычайно опасных недолюдях.

— Если вы о Профессоре Лупине, — сердито заговорил Дин. — То он был лучшим.

— Рука, мистер Томас! Как я сказала — вас учили заклинаниям, которые очень сложны, которые не соответствуют вашему возрасту и потенциально смертельны. Вы боитесь, что на вас через день нападут Темные Силы…

— Мы не боимся. — вставила Гермиона. — мы только…

— Ваша рука не поднята, Мисс Грейнджер!

Гермиона подняла руку. Профессор Умбридж отвернулась от нее.

— Я так понимаю, что мои предшественники не только показывали вам незаконные проклятия, но использовали их на вас.

— Пусть он был маньяком, — горячо сказал Дин. — Но, благодаря ему мы чему-то научились.

— Вы не подняли руку, мистер Томас! — прокаркала Профессор Умбридж. Теперь Министерство решает, чему вас учить, а чему — нет. Ваше имя? добавила она пристально глядя на Парвати, чья рука только что поднялась в вверх.

— Парвати Патил. А разве на СОВах не будет практической части по Защите от Темных Искусств, где мы должны будем показать, что умеем делать контр-проклятия?

— Пока вы достаточно слабо изучили теорию, так что вы не сможете практиковаться, — сказала Профессор Умбридж.

— Как? — недоверчиво сказала Парвати. — Вы хотите сказать, что первый раз мы будем выполнять заклинание на экзамене?

— Я повторю, пока вы достаточно слабо изучили теорию…

— И как хорошая теория поможет нам в реальном мире? — громко сказал Гарри, его кулак снова оказался вверху.

Профессор Умбридж посмотрела на него.

— Это школа мистер Поттер, а не реальный мир, — сказала она мягко.

— Так мы не будем достаточно подготовлены для того, что ожидает нас там?

— Там вас ничто не ожидает, мистер Поттер.

— Ох, да? — сказал Гарри. Его ярость, казалось, достигла крайней отметки.

— И кто, по-вашему, нападет на таких детей, как вы? — приторным голосом спросила Умбридж.

— Хмм, давайте думать, что… — сказал Гарри, имитируя задумчивость. Может быть… Лорд Вольдеморт.

Рон задохнулся; Лаванда Браун издала небольшой крик, Невил скользнул в сторону от скамьи. Однако Профессор Умбридж не вздрогнула. Она смотрела на Гарри с мрачным удовлетворением на ее лице.

— Десять баллов с Гриффиндора, мистер Поттер.

Классная комната все еще была погружена в тишину. Все смотрели или на Умбридж и на Гарри.

— Теперь, позвольте мне говорить откровенно.

Профессор Умбридж встала и наклонилась к ним, ее короткие пальцы опирались на стол.

— Вы сказали что некий Темный волшебник, восстал из мертвых…

— Он и не умирал. — сердито сказал Гарри. — Но… да, он вернулся!

— Мистер-Поттер-вы-уже-потеряли-10-очков-не-делайте-хуже-для-себя. сказала Профессор Умбридж на одном дыхании. — Вы сказали, что некий Темный волшебник опять жив. Вы лжете.

— Это НЕ ложь. — сказал Гарри. — Я видел его, я боролся с ним.

— Наказание, мистер Поттер! — торжествующе объявила Профессор Умбридж. — Завтра вечером. В пять часов. В моем кабинете. Я повторяю, это ложь. Министерство Магии гарантирует что вы в безопасности от Темного волшебника. Если вы все еще волнуетесь, то придите ко мне после уроков. Если кто-то тревожит вас своими выдумками относительно переродившихся Темных волшебников, дай те мне знать. Я здесь, помогу. Я ваш друг. И теперь, будьте любезны, продолжайте читать. Страница пять. "Основы для Начинающих."

Профессор Умбридж села за свой стол. Гарри однако встал. Все смотрели на него;

Симус выглядел испуганным.

— Гарри, нет, — предупреждающе прошептала Гермиона, таща его за рукав, но Гарри отдернул руку.

— Так, согласно вам, Седрик Диггори покончил жизнь самоубийством? трясясь, спросил Гарри.

Класс дружно вздохнул, ни один из них, за исключением Рона и Гермионы, не слышал историю о смерти Седрика. Они пристально посмотрели на Гарри, затем на Умбридж, которая подняла свои глаза и смотрела на него без поддельной улыбки.

— Смерть Седрика была несчастным случаем. — сказала она холодно.

— Это было убийство. — парировал Гарри. Ему было тяжело говорить об этом, тем более тридцать одноклассников внимательно его слушали.

— Вольдеморт убил его и вы это знаете.

Лицо Профессора Умбридж ни чего не выражало. На мгновение Гарри подумал, что сейчас накричит на него. Но она сказала самым мягким девичьим голосом.

— Подойдите-ка сюда, дорогой мистер Поттер.

Он пнул свой стул в сторону, обошел Рона и Гермиону и встал перед учительским столом. Он чувствовал, что все в классе затаили дыхание. Он был так зол, что ему было наплевать на последствия.

Профессор Умбридж вытащила маленький розовый рулон пергамента из сумки, разложила его на столе, опустила перо в чернильницу и начала писать, наклонясь так, чтобы Гарри не мог видеть, что. Все молчали. Через несколько минут, она скатала пергамент и дотронулась до него палочкой. На свитке образовалось несколько застежек, так чтобы Гарри не мог его открыть.

— Отдашь Профессору МакГоннагал, милый, — сказала Профессор Умбридж, подписывая его.

Он взял свиток, повернулся на каблуках и оставил класс, даже не посмотрев на Рона и Гермиону, и хлопнул дверью. Он шел очень быстро, напряженно сжимая послание в руке. Поворачивая за угол, он обнаружил полтергейста Пивза, который плыл на спине в воздухе и жонглировал несколькими чернильницами.

— Кто это, потный Крошка Поттер! — прокудахтал Пивз, позволяя двум чернильницам упасть на пол, где они разбились, забрызгав пол и стены вокруг. Гарри прыгнул назад.

— Уйди, Пивз.

— Ухх, Психопат разозлился, — сказал Пивз, преследовавший Гарри по коридору и искоса посматривая на него. — Что на этот раз, мой прекрасный друг Поттер? Слышишь голоса? Делаешь наблюдения? Разговоры в…?

— Оставь меня ОДНОГО! — крикнул Гарри, перепрыгивая сразу через несколько ступенек, но Пивз, прокатился на спине и оказался около него.

— Ох, некоторые думают, что он лает, этот крошка Поттер. А некоторые думают что он просто печален. Но Пивси знает все и говорит что он сумасшедший.

— ЗАТКНИСЬ!

Дверь слева открылась и Профессор МакГоннагал появилась у дверей своего кабинета. Она смотрела мрачно и слегка беспокойно.

— Почему вы здесь кричите, Поттер? — спросила она, потому что Пивз, кудахча, исчез из поля зрения. — Почему вы не на занятиях?

— Меня послали к Вам, — натянуто произнес Гарри.

— Послали? Что вы хотите этим сказать?

Он отдал письмо Умбридж. Профессор МакГоннагал взяла его, хмурясь, вскрыла своей палочкой, раскрыла и начала читать. Ее глаза за квадратными очками передвигались из стороны в сторону, и с каждой строкой они становились все более узкими.

— Идите сюда, Поттер.

Он последовал за ней во внутрь. Дверь закрылась.

— Так, — сказала Профессор МакГоннагал. — Это правда?

— Что правда? — спросил Гарри, более настойчиво, чем хотелось бы. Профессор. — добавил он, в попытке сказать это более вежливо.

— Это правда, то вы накричали на Профессора Умбридж?

— Да. — сказал Гарри.

— Ты обвинил ее во лжи?

— Да.

— Ты сказал ей, что Тот-Кого-Нельзя-Называть вернулся?

— Да.

Профессор МакГоннагал села за стол.

— Хочешь пирожное?

— Что?

— Бери пирожное, — она указала на кучу бисквитов, шоколадок и конфет, лежащих на огромном блюде поверх каких-то бумаг. — И садись.

Только один раз Гарри, ожидая наказания от Профессора МакГоннагал, взамен получил что-то хорошее. Тогда он был назначен в гриффиндорскую команду по Квиддичу. А сейчас он сидел напротив МакГоннагал и ему достался Имбирный бисквит.

Профессор МакГоннагал записала примечания Профессора Умбридж и посмотрела на Гарри очень серьезно.

— Поттер, Вы должны быть очень осторожным.

Гарри проглотил большой кусок Имбирного бисквита и посмотрел на нее. Тон ее голоса не был таким, к которому он привык; он был озабоченный, более человечный, чем обычно.

— Недостойное поведение в классе Долорес Умбридж могло бы стоить вам гораздо дороже, чем очки факультета и наказание.

— Что вы…

— Поттер, подумайте здраво, — твердо сказала МакГоннагал, резко возвращаясь к обычной манере. — Вы знаете откуда она послана. Вы знаете кому она сообщит.

Прозвенел звонок, оглашающий окончания урока. Везде вокруг раздавались неуклюжие звуки движения студентов.

— Она написала, что в наказание Вы должны являться к ней каждый вечер на этой недели, начиная с завтрашнего дня. — сказал Профессор МакГоннагал.

— Каждый вечер на этой неделе! — в страхе повторил Гарри. — Но она не могла, Вы…

— Нет, не могу. — категорично сказала Профессор МакГоннагал.

— Но…

— Она ваш преподаватель и имеет право назначить вам Наказание. Вы пойдете в ее кабинет в пять часов, завтра. Только помните: будьте осторожны рядом с Долорес Умбридж.

— Да, но я сказал правду! — сказал Гарри, оскорблено. — Вольдеморт вернулся. Вы знаете, что он… Профессор Дамблдор знает, что он…

— Ради неба, Поттер! — почти кричала МакГоннагал, поправив сердито очки (она сморщилась, когда Гарри произнес имя Вольдеморта). — Неужели Вы думаете, что сейчас для Вас имеет значение — правда это или ложь? Чтобы сохранить свою голову на плечах, сейчас вам необходимо держать себя в руках.

Она встала, ее ноздри раздувались, а рот обычно тонкий и изящный, был искривлен в гримасе. Гарри тоже встал.

— Еще бисквит? — раздраженно сказала она, подталкивая к нему блюдо.

— Нет, спасибо. — холодно сказал Гарри.

— Не будьте смешным…

Он взял.

— Спасибо. — неохотно поблагодарил он.

— Разве вы не слышали речь Долорес Умбридж на празднике Начала учебного года, Поттер?

— Да. — сказал Гарри. — Да… она сказала… прогресс… запрещен или… хорошо… что означает… что Министерство Магии взялось за Хогвартс.

Профессор МакГоннагал на секунду посмотрела на него, затем фыркнула, прошла вокруг стола и открыла дверь.

— Хорошо, что вы слушаете хотя бы Гермиону Грейнджер. — сказала она, выпроваживая его из ее кабинета.

 

Глава 13

Наказание с Делорис

Обед в Большом Холле этой ночью был неприятным опытом для Гарри. Новости о его вопящем состязании с Umbridge, пробежали исключительно быстро, даже по стандартам Хогвартса. Вокруг себя он слышал шепот, когда присоединялся поесть между Роном и Гермионой. Забавная вещь была в том, что ни одного из шептавших, похоже, не волновала мысль о том, что услышит Гарри то, что он говорит о нем. Напротив, это было как будто они надеялись, что он разозлиться и опять будет кричать, так что они смогут услышать его историю из первых рук.

— Он говорит, что видел Седрика Дигори убитым:

— Он считает что был на дуэли с Сами-Знаете-Кем:

— Та ладно:

— Кого он думает, обманывает?

— Tur-Zease…

— Что-то я не понимаю, — сказал Гарри сквозь зажатые зубы, кладя вниз свой нож и вилку (его руки лишком сильно тряслись, чтобы удержать их в устойчивом состоянии. — Почему они все два месяца назад поверили в историю, когда Дамблдор рассказал им:

— Дело в том, Гарри, конечно я не уверена, что они поверили, — мрачно сказала Гермиона. — Ой, пошли отсюда.

Она бросила свой нож и вилку; Рон посмотрел с тоской на свой наполовину съеденный пирог, но все же последовал за ними. Люди смотрели им вслед, пока те не вышли из Холла.

— Что ты имела в виду, говоря что ты не уверенна, что они поверили Дамблдору? — спросил Гарри, когда они добрались до лестничной площадки первого этажа.

— Слушай, ты не понимаешь, на что это было похоже, после того как это случилось, — спокойно произнесла Гермиона. — ты вернулся назад, появившись посреди поля, зажимая в руке тело мертвого Седрика: никто из нас не видел, что случилось в лабиринте, мы только слышали слова Дамблдора, о том что Сам-Знаешь-Кто вернулся и убил Седрика и сразился с тобой.

— Что оказалось правдою! — крикну Гарри.

— Я знаю это, Гарри, так что пожалуйста, не прекратишь ли ты язвительно меня перебивать? — устало попросила Гермиона. — Это правильно, прежде чем правда опустилась, все отправились домой на лето, где они провели два месяца, читая про то, как ты nutcase и Дамблдор стареет.

Дождь колотил в оконные стекла, в то время как они быстро шагали по коридору назад, в Гриффиндорскую Башню. Гарри чувствовал себя так, будто первый день продолжался целую неделю, но у него еще имелась гора работы, которую надо было сделать, прежде чем лечь спать. Тупая, колотящая боль усиливалась в его правом глазу. Он глянул на размытое дождем окно, на темные земли, когда они возвращались по коридору к Толстой Тете. В хижине Хагрида по-прежнему не было света.

— Mimbulus mimbletonia, — сказала Гермиона прежде, чем Толстая Тетя успела открыть рот. Портрет качнувшись, открылся, открывая дыру за собой и все трое пролезли через него.

Гостиная была почти что пуста; приблизительно все были еще внизу на обеде. Косолапсус, лежащий до этого свернутым колечком, распрямился и рысью побежал, чтобы встретить вошедших, громко мурлыча, и когда Гарри, Рон и Гермиона заняли три своих любимых кресла, он легко прыгнул на колени Гермионы и свернулся калачиком, как пушистая, рыжая подушка. Гарри уставился в пламя, чувствуя себя опустошенным и измученным.

— Как Дамблдор мог такое допустить? — резко крикнула Гермиона, тем самым заставив Гарри и Рона подскочить на месте; Косолапсус свалился с нее, выглядя оскорбленным. Она в ярости колотила руками свой стул, так, что целые куски материи полетели из дыр. — Как он допустил, чтобы эта ужасная женщина учила нас? В наш год, когда надо сдавать на С.О.В.У. тоже!

— Ну, у нас никогда не было хорошего учителя по Защите От Темных Сил, не так ли? И ты знаешь, что это значит, Хагрид говорил нам, что это профессия заколдована.

— Да, но нанять кого-нибудь, кто действительно отказывается учить нас магии! Во что Дамблдор играет?

— И она еще пыталась найти людей, чтобы шпионили за ней, — мрачно добавил Рон.

— Помните, когда она сказала, что она хотела, чтоб мы пришли и сообщили ей, если мы услышим что-нибудь, про то, что Сами-Знаете-Кто вернулся.

— Конечно, она здесь для того, чтобы следить за всеми нами, это очевидно, зачем еще Фудж захотел, чтобы она пришла сюда? — воскликнула Гермиона.

— Не начинай заново спорить, — устало сказал Гарри, как только Рон открыл свой рот, для возражения. — Мы что не можем, давайте просто делать домашнее задание, а это выкинем из головы.

Они забрали свои рюкзаки, что стояли в углу и снова вернулись на свои кресла к огню. Ученики уже возвращались с обеда. Гарри отвернулся, чтобы не видеть дыру за портретом, но все же он чувствовал, что привлекает к себе многочисленные пристальные взгляды.

— А нам обязательно надо делать задание Снейпа первым? — спросил Рон, окуная свое перо в чернила. — Свойства: лунного камня: и его использование: в приготовлении зелий, пробормотал он, написав эти слова на верхней строке своего пергаменте. — Вот, — он озаглавил свой пергамент и с выражением уставился на Гермиону.

— Итак, какие свойства лунного камня и как его используют для приготовления зелий?

Но Гермиона не слушала, она косилась прямо в дальний угол комнаты, где Фред, Джордж и Ли Джордан сидели в центре толпы невинно — выглядевших первоклашек. Все из них что-то обдумывали над бумажным пакетом, который Фред держал в руках.

— Нет, извините. Они зашли слишком далеко, — сказала она, вставая, выглядела она при этом несомненно свирепой. — Пошли Рон.

— Я — куда? — спросил Рон, очевидно пытаясь выиграть время. — Нет, брось Гермиона, мы не можем сказать им, чтобы они прекратили раздавать свои сладости.

— Ты же прекрасно знаешь, что это всего лишь Nosebleed Nougat: или Puking Pastilles или:

— Или Fainting Fancies, — тихо предположил Гарри.

Один за другим, как будто ударенные по голове невидимым молотком, первокурсники резко падали со своих мест, теряя сознание, некоторые соскальзывали прямо на пол, другие просто держались руками за свои кресла, с высунутыми языками. Большинство учеников смеялись, наблюдая за этим; однако Гермиона, расправила плечи и промаршировала прямо туда, где стояли Фред и Джордж с clipboards, пристально наблюдая за первоклашками. Рон наполовину поднялся со своего кресла, неуверенно держась так момент или два, затем пробормотал Гарри:

— Она берет это под свой контроль, — прежде чем опуститься в свое кресло настолько низко, на сколько позволяло его долговязое телосложение.

— Хватит! — решительно сказала Гермиона Фреду и Джорджу, они оба посмотрели на нее немного удивленными.

— Да, ты права, — сказал Джордж, кивая. — Эта дозировка выглядит слишком сильной, не так ли?

— Я же говорила вам этим утром, что вы не можете испытывать вашу ерунду на студентах!

— Мы платим им за это, — негодующе воскликнул Фред.

— Мне плевать! Это может быть опасно!

— Ерунда, — сказал Джордж.

— Успокойся Гермиона, они в порядке! — успокаивающе сказал Ли, в то время, как он ходил от первоклашки к первоклашке, засовывая темно красные конфеты в их открытые рты.

— Да, смотри, сейчас они придут в себя, — сказал Джордж.

Несколько первоклашек в самом деле зашевелились. Некоторые были в шоке, оттого, что обнаружили себя лежащими на полу или свисающими со своих кресел. Гарри был уверен, что Фред и Джордж не предупредили их, о том что это за конфеты, на самом деле.

— Нормально себя чувствуешь? — доброжелательно спросил Джордж у маленькой, темноволосой девочки, которая лежала возле его ног.

— К-кажется да, — с дрожью в голосе, ответила она.

— Отлично, — счастливо сказал Фред, но в следующую секунду, Гермиона схватила обе его clipboard и бумажный пакет с Fainting Fancies (обморочные фантазии) из его рук.

— Это НЕ отлично!

— Конечно это отлично. Они ведь живые, или как? — злобно сказал Фред.

— Ты не можешь это делать! Что если одному из них станет действительно плохо?

— Мы не собираемся делать им плохо, мы уже протестировали все конфеты на нас, ты ж посмотри, они все одинаково реагировали:

— Если не прекратите, я пойду к:

— Наложишь на нас наказание? — спросил он голосом "Хотел-бы-я-посмотреть-как-ты-это-будешь-делать".

— Заставишь нас писать что-то? — ухмыльнулся Джордж.

Зрители, во всей гостиной, уже смеялись. Гермиона вытянулась во весь свой рост, ее глаза сузились и ее пушистые волосы, казалось, потрескивают от электричества.

— Нет, — сказала она, ее голос дрожал от злости. — Я напишу вашей матери.

— Нет, не напишешь, — ужаснулся Джордж, отходя от нее на шаг.

— О да. Напишу. — зловеще сказала она. — Я не могу остановить вас самих, поедать эти ваши идиотские штуки, но не давайте их первоклассникам.

Фред и Джордж выглядели ошеломленно. Было понятно, на сколько их затронула угроза Гермионы. И с последним угрожающим взглядом на них, она швырнула clipboard Фреда и пакет с Фантазиями в руки близнецов и задрав нос, прошла к своему креслу у огня. Рон уже сидел так низко в своем кресле, что его нос был приблизительно на одном уровне с его коленями.

— Спасибо за твою поддержку, Рон, — ядовито сказала Гермиона.

— Ты и без меня неплохо справилась, — пробурчал Рон.

Гермиона смотрела на свой неисписанный кусок пергамента несколько секунд, а затем резко сказала:

— Ох, нехорошо это, теперь я не могу сконцентрироваться. Я иду спать.

Она открыла свой рюкзак; Гарри думал, что спрячет в него свои книги, но вместо этого, она вытащила две деформированные покрытые шерстью, штуки, аккуратно поместила их на столик у камина. Накрыла их несколькими, закрученными кусками пергамента и проткнула пером, отошла назад восхищаясь эффектом.

— Ты что делаешь, Мерлинова борода? — сказал Рон, опасаясь за ее рассудок.

— Это шляпы для домашних эльфов, — живо ответила она, засовывая свои книги назад в рюкзак. — Я делала их все лето. Я действительно плохая вязака (придумай че-нить) без магии, но я вернулась в школу и должна сделать еще кучу всего.

Ты выпускаешь шляпы для эльфов? — медленно спросил Рон. — And you're covering them up with rubbish first?

— Да, — вызывающе произнесла Гермиона, перекидывая рюкзак через плечо.

— Это не так, — злобно возразил Рон. — Ты пытаешься хитростью сделать так, чтобы они подняли шляпы. Ты заставляешь их стать свободными, когда они этого не хотят.

— Конечно они хотят быть свободными, — сказала Гермиона, ее лицо начала заливать краска. — Не вздумай прикасаться к этим шляпам, Рон!

Она развернулась на каблуках и ушла. Рон подождал, пока она не исчезнет в дверях, в спальне девочек и убрал шляпы.

— В конце концов они же должны видеть, что они подымают, — твердо произнес он. — В любом случае:

— скатал Рон пергамент, на котором он написал только заголовок темы сочинения для Снейпа. — Не имеет смысла, пытаться его сейчас закончить. Не могу делать его без Гермионы. У меня даже подсказки нет. Что, по-твоему я должен делать с лунными камнями?

Гарри потряс своей головой, замечая, что как только сделал это, боль в правом виске стала еще хуже. Он думал про длинное сочинение о великих битвах, и про боль, которая остро пронизывала его. Прекрасно зная, что когда наступит утро, он пожалеет, о том, что не закончил сочинение этой ночью, Гарри сгреб свои книги назад в рюкзак.

— Я тоже иду спать.

Он прошел мимо Симуса к двери, ведущей в спальни, даже не посмотрев на него. У Гарри появилось мимолетное впечатление, что Симус открыл рот, чтобы заговорить, но Гарри набрал скорость и добрался до успокаивающей тишины каменной спиральной лестницы не имея больше терпения для каких-либо провокаций.

* * *

Рассвет следующего дня, был такой же свинцовый и дождливый как и предыдущий. Хагрид все еще отсутствовал на завтраке за преподавательским столом.

— Но с другой стороны, сегодня нет Снейпа. — радостно заметил Рон.

Гермиона широко зевнула и налила себе кофе. Она выглядела чем-то довольной, и когда Рон спросил у нее, из-за чего она такая счастливая, она просто сказала:

— Шляпы исчезли, думаю в конце концов эльфы захотели свободы.

— Не буду спорить, — сказал ее Рон. — Они наверно не посчитали это за одежду. По мне так они рассматривали эти шляпы как пушистые пузыри.

Гермиона не разговаривала с ним все утро. За Сдвоенными Заклинаниями следовали Сдвоенные Превращения. Профессор Флитвик и профессор МакГонаголл потратили первые пятнадцать минут своего урока на лекцию о важности С.О.В.

— Что вы должны помнить, — сказал крошечный профессор Флитвик, как всегда стоявший на стопке книг, так чтоб он все мог видеть с вершины своего помоста. — Эти экзамены повлияют на ваши будущие идущие годы! Если вы еще серьезно не позаботились об этом, то сейчас время сделать это. И между тем, я боюсь, что мы вынуждены будем заниматься еще труднее, чем когда-либо, чтобы быть уверенными, что вы все честно сдали.

Затем они потратили больше часа практикуясь на Summoning Charms, которое было внесено профессором Флитвиком в их С.О.В.У. и он закончил урок тем, что выдал им самое большое домашнее задание, за все их Заклинания.

Было так же само, если не хуже, на Превращениях.

— Вы не сможете сдать С.О.В.У. - мрачно сказала профессор МакГонаголл, — без серьезного старания, практики и изучения. Не вижу причин, чтобы каждый из этого класса не смог сдать С.О.В.У. пока они не включатся в работу. — Невиль издал грустный не верящий звук.

— Да и ты тоже, Лонгботтом:

— добавила профессор МакГонаголл. — Ничего плохого в твоей работе, кроме недостатка уверенности: Итак: сегодня мы начнем с Исчезающих Заклятий. Они легче, чем Conjuring Spells, которые вы обычно не будете применять до NEWT уровня, но они остаются самой сложной магией в вашей С.О.В.Е.

Она была абсолютно права; Гарри увидел, что Исчезающие Заклятья ужасно трудные. Под конец сдвоенных занятий ни он ни Рон не ухитрились заставить исчезнуть улитку, на которой они практиковались, но все же Рон полный надежд, заявил, что улитка стала немного бледнее. С другой стороны, Гермиона с третьей попытки успешно заставила свою улитку исчезнуть, тем самым получив для Гриффиндора 10 баллов от профессора МакГонаголл. Она была единственным, кто не получил домашнего задания; всем остальным было сказано практиковаться на заклинании вечером, чтобы днем они были готовы к следующей попытке над улитками.

Теперь, слегка паникуя, про количество заданной им домашней работы, которую им предстоит выполнить, Гарри и Рон проводили свое обеденное время в библиотеке, разыскивая использование лунных камней в приготовлении зелий. По-прежнему злясь на Рона, за его слова, про шерстяные шапки, Гермиона не присоединилась к ним. В то время, когда они пришли на Уход За Магическими Существами в полдень, у Гарри снова разболелась голова.

День предстоял холодный и ветряный и когда они шли по склону к хижине Хагрида, расположенной на краю Запретного леса, они почувствовали случайные капли дождя на своих лицах. Профессор Гнилер-Планк стояла, ожидая класс, в десяти ярдах от парадной двери Хагрида. Длинный trestle стол впереди нее был завален веточками. Как только Гарри и Рон подошли к ней, громкий смех раздался за их спинами; развернувшись, они увидели Драко Малфоя, широко шагающего к ним, окруженный его обычной бандой слизенских закадычных друзей. Он явно сказал что-то слишком забавное, потому что КРэбб, Гойл, Панси Паркинсон и остальные продолжали сердечно хихикать, в то время как они собрались вокруг trestle стола и, кстати, все пристально смотрели прямо на Гарри, который без особых трудностей догадался, что он был объектом шутки.

— Все здесь? — пролаяла профессор Гнилер Панк, сразу как только Слизеринцы и Гриффиндорцы подошли. — Ну что ж, начнем. Кто может сказать, как это называется?

Она указала на груду веточек перед ней. Рука Гермионы выстрелила в воздух. За ее спиной, Малфой передразнил ее скачки вверх и вниз в рвении ответить на вопрос. Панси Паркинсон издала пронзительный смех, который почти сразу превратился в визг, такой, что веточки на столе подпрыгнули в воздух, обнаруживая себя тем, что было похоже на крошечные pixie-ish существа, сделанных из дерева, каждый с шишковатыми коричневыми ручками и ножками, два веточкообразных пальца на конце каждой руки и смешное, плоское, напоминающее кору дерева, лицо, на котором блестела пара коричневых выпуклых глаз.

— Уух ты! — воскликнули Парвати и Лаванда, совершенно раздражая Гарри. Любой бы мог подумать, что Хагрид никогда не показывал им впечатляющих существ; Скучечерви были немного скучными, но Саламандры и Гиппогрифы были достаточно интересны, и, по всей видимости, драклы были даже слишком интересные.

— Приглушите свои голоса, девочки! — резко бросила профессор Гнилер Планк, разбрасывая горсть того, что было похоже на неочищенный рис, между созданиями-палочками, которые немедленно накинулись на еду. — Итак, кто-нибудь знает, как называются эти создания? Мисс Грэнджер?

— Bowtruckles, — ответила Гермиона. — Они стражи деревьев, живут на волшебных деревьях.

— Пять баллов Гриффиндору, — сказала профессор Гнилер Планк. — Да, это Bowtruckles, и как правильно заметила мисс Грэнджер, в основном они живут на деревьях, из которых изготовляю волшебные палочки. Кто-нибудь знает, что они едят?

— Лесных вшей, — быстро сказала Гермиона, что объяснило, почему, когда Гарри взял зерна неочищенного риса, они начали шевелиться. — И волшебные яйца, если, конечно, они смогут достать их.

— Молодец! Получите еще пять баллов. Итак, всякий раз, когда вам понадобятся листья или ветки с дерева, на котором живут Bowtruckles, очень умно иметь подарок в виде лесных вшей, чтобы быть готовыми отвлечь их или умиротворить. Может они и не выглядят опасными, но когда они рассержены, то они будут пытаться выколоть человеческие глаза своими длинными пальцами, которые, как вы видите, очень острые и нежелательно приближаться к ним глазными яблоками. Так что, если вы подойдете поближе, дайте им немного лесных вшей — у меня тут достаточно для одного, в среднем для троих — то вы сможете изучить их поближе. Я хочу, чтобы к концу урока, каждый из вас нарисовал и обозначил все ихние части тела.

Класс в волнении окружил trestle стол. Гарри намеренно сделал круг, чтобы оказаться прямо рядом с профессором Гнилер Планк.

— Где Хагрид? — спросил он ее, пока все остальные выбирали Bowtruckles.

— Не твоего ума дело, — подавляюще огрызнулась она, так же как и в последний раз, когда Хагрид не смог выйти на занятие. Глупо ухмыляясь во все свое остроконечное лицо, Драко Малфой наклонился к Гарри сжимая здоровенного Bowtruckle.

— Может быть, — вполголоса сказал он, так чтобы Гарри только смог услышать, — глупый, здоровый чурбан очень сильно обиделся (или ранен).

— Сейчас и ты будешь, если не закроешь свой рот, — уголком рта сказал Гарри.

— Maybe he is been messing with stuff that's too big for him, if you get my drift.

Малфой ушел, все еще глупо ухмыляясь, через свое плечо, Гарри, который резко почувствовал тошноту. Неужели Малфой что-то знает? Его отец был, все-таки, Упивающимся Смертью. Что, если у него есть информация о судьбе Хагрида, какой нет у Ордена? Он быстро обогнул стол и присоединился к Рону и Гермионе, которые сидели на расстоянии друг от друга и пытались убедить Bowtruckles, чтобы они оставались неподвижными настолько долго, чтоб они могли их срисовать. Гарри вытянул пергамент и перо, присел рядом с ними и шепотом рассказал о том, что Малфой только что ему сказал.

— Дамблдор бы знал, если с Хагридом что-нибудь случилось, — наконец сказала Гермиона. — А наш взволнованный вид, только играет на руку Малфою; это говорит ему, что на самом деле мы ничего не знаем. Мы должны игнорировать его, Гарри. На, подержи немного Bowtruckle, чтобы я смогла срисовать его лицо:

— Да, — раздались слова Малфоя, от ближайшей к ним группы, — Папа говорил Министру, как раз пару дней назад, ну вы знаете, и это звучало так, как будто Министерство действительно решило изменить стандарты обучения в этом месте. Так что, если этот переросший дебил появится снова, то, скорей всего, его немедленно пошлют упаковывать свои вещи.

— АЙ!

Гарри сжал Bowtruckle настолько сильно, что чуть его не раздавил, и получил большой карательный swipe по своей руке его острыми пальцами, оставляя на руке две длинные глубокие раны. Гарри уронил Bowtruckle. Крэбб и Гойл, которые уже ржали над идеей об увольнении Хагрида, заржали еще громче, когда Bowtruckle помчался прямо по направлению к лесу, и вскоре маленького бегущего человека-веточку проглотили (или затерялся, но в инглише, проглотить) корни деревьев. Когда звон колокола эхом пронесся над землей, Гарри свернул свой пергамент с изображением Bowtruckle, покрытый кровяными пятнами, и промаршировал на Гербобиологию, рукой, обернутой платком Гермионы, иронический смех Малфоя все еще звенел в его ушах.

— Если он еще раз назовет Хагрида дебилом:

— прошипел Гарри, сквозь сжатые зубы.

— Не подбивай Малфоя на ссору. Не забывай, что сейчас он староста, он может усложнить твою жизнь:

— Ух ты. Хотел бы я знать, на что это похоже, иметь сложную жизнь? саркастически заметил Гарри. Рон засмеялся, но Гермиона нахмурилась. Вместе они дотащились до овощных грядок. Небо еще казалось не способно решиться идти ли дождю или нет.

— Я только хочу, чтоб Хагрид поторопился и возвратился назад, это все, — сказал Гарри низким голосом, когда они достигли теплиц. — И не говори, что эта Гнилер Планк учитель получше! — угрожающе добавил он.

— А я и не говорю, — спокойно произнесла Гермиона.

— Потому что она никогда не будет лучше Хагрида, — твердо сказал Гарри, полностью осознавая то, что он только что испытал образцовый урок по Уходу За Магическими существами и был полностью этим расстроен.

Дверь ближайшей теплицы открылась и из нее начали выходить четверокурсники, включая Джинни.

— Привет, — оживленно сказала она, когда прошла мимо. Спустя пару секунд Луна Ловгуд внезапно появилась, волочась позади остального класса, на ее носу было земляное грязное пятно, а ее волосы были связаны в пучок на макушке.

Когда она заметила Гарри, ее выпуклые глаза взволновано выпучились и она помчалась прямо на него. Большинство ее одноклассников любопытно развернулись посмотреть. Луна сделала глубокий вдох и затем выпалила безо всякого приветствия:

— Я верю, что тот Кто-Не-Должен-Быть-Помянут вернулся и я верю, что ты сразился с ним и улизнул от него.

— Эээ: Да, — неловко промямлил Гарри. Луна носила, то что было похоже на пару оранжевых редисок в ее серьгах. Несомненно, что заметив это, Парвати и Лаванда начали обе хихикать и тыкать пальцами на ее серьги.

— Вы можете смеяться, — рявкнула она, ее голос повысился, очевидно под впечатлением, что Парвати и Лаванда смеялись, сначала с того, что она сказала, а потом, с того, что она носит, — люди бывало верили, что нет таких вещей, как Blibbering Humdinger or the Crumple-Horned Snorkack!

— Ну, они же были правы, не так ли? — нетерпеливо бросила она. — У них не было таких вещей, как Blibbering Humdinger or the Crumple-Horned Snorkack.

Луна бросила на нее увядший взгляд и умчалась, безумно крутя редисками. Теперь Парвати и Лаванда не одни надрывались от смеха.

— Вы можете не оскорблять единственных людей, которые верят мне? спросил Гарри Гермиону по пути в класс.

— Ох, святое небо, Гарри, ты можешь сделать лучше, чем она, воскликнула Гермиона. — Джинни рассказала мне о ней, очевидно, она будет только верить в вещи, которые не в конце концов не доказаны. Ну, ничего другого я не ожидала, от того, чей отец runs The Quibbler.

Гарри подумал о зловещих крылатых конях, которых он видел в ночь, когда прибыл и как Луна сказала, что тоже может их видеть. Его настроение легко опустилось. Лгала ли она? Но прежде чем он еще смог посвятить себе мысли об этом деле, Эрни МакМилан предстал перед ним.

— Хочу, чтоб ты знал, Поттер, — сказал он громким голосом, — что не только weirdos тебя поддерживает. Лично я верю тебе на все сто процентов. Моя семья всегда твердо стояла за Дамблдором и я тоже.

— Эээ: большое спасибо, Эрни, — сказал Гарри, отходя назад, но он был довольный. Может Эрни тоже был напыщен, как этот случай, но Гарри был в состоянии глубокой оценке признания доверия от кого-то, у кого не свисали редиски с ушей. Слова Эрни, несомненно, стерли улыбку с лица Лаванды Браун и когда Гарри развернулся, чтобы поговорить с Роном и Гермионой, то заметил выражение лица Симуса, который выглядел смущенным и вызывающе одновременно.

Никто не удивился, когда профессор Спраут начала урок с лекции о важности С.О.В.Ы. Гарри желал, чтобы они прекратили это делать; у него сразу начиналось беспокойное скрученное чувство в его животе, сразу как только вспоминал, сколько домашней работы ему предстоит сделать. Чувство, которое драматически ухудшилось, когда профессор Спраут задала им еще одно сочинение в конце урока. Уставший и сильно пропахший драконьим навозом, профессор Спраут использовала это удобрение, Гриффиндорцы толпой поплелись обратно в замок спустя полтора часа, никто из них слишком много не разговаривал; это был еще один долгий день. Так как Гарри был настолько голоден, и ему предстояло его первое наказание с Umbridge в пять часов, что он пошел прямо на обед, без посещения гриффиндорской башни, чтобы оставить там рюкзак. Так что он мог bolt что-то внизу, прежде чем столкнуться с тем, что она запасла для него. Только он достиг входа в Большой Зал, когда громкий и сердитый голос прокричал:

— Эй, Поттер!

— Что еще? — утомленно пробормотал он, разворачиваясь лицом к лицу с Ангелиной Джонсон, которая выглядела так, словно была в плохом настроении.

— Я щас скажу тебе, что еще, — сказала она, маршируя прямо к нему и тяжело тыкая в грудь Гарри своим пальцем. — Каким образом ты придешь, если у тебя отбывание наказания в пять часов в пятницу?

— Что? — не понял Гарри. — Почему: ах да, тренировка.

— Наконец-то он вспомнил! — огрызнулась Ангелина. — Разве я тебе не говорила, что я хочу тренироваться вместе со всей командой, а не приспосабливаться с каждым в отдельности! Разве я не говорила, что специально зарезервировала Квиддичное поле? а теперь ты решил, что ты туда не пойдешь.

— Я не решил не приходить туда! — воскликнул Гарри, ужаленный несправедливостью этих слов. — Я получил наказание от Umbridge женщины лишь за то, что сказал ей правду о Сама-Знаешь-Ком.

— Ладно, ты можешь просто подойти прямо к ней и попросить ее, чтобы она отпустила тебя в пятницу, — свирепо сказала она, — и мне плевать, как ты будешь это делать. Скажи ей, если захочешь, что Сам-Знаешь-Кто — плод твоего воображения, просто будь уверен в этом.

Она развернулась на каблуках и удалилась.

— Знаете что? — спросил Гарри у Рона и Гермионы, когда они вошли в Большой Зал. — Я думаю, что нам лучше проверить Дружную Лужу (с народного перевода) whether Оливер Вуд убивал нас на протяжении всего сезона, потому что Ангелина похоже уловила источник его воодушевления.

— Как полагаешь, вся чудаковатость Umbridge отпустит тебя в пятницу? скептически спросил Рон, когда они уселись за Гриффиндорским столом.

— Меньше нуля, — мрачно ответил Гарри, кладя отбивную на свою тарелку и начиная есть. — Лучше все-таки, попытаться, не так ли? Я наживу себе еще два взыскания или более того: Я полагаю, — он проглотил полный рот картошки и добавил:

— Я надеюсь, что она не продержит меня долго этим вечером. Ты хоть представляешь, что нам надо еще три сочинения, попрактиковаться в исчезательном заклинании МакГонаголл, поработать над контр-заклинанием Флитвика, закончить зарисовкой Bowtruckle и завести этот дурацкий дневник снов для Трелани.

Рон простонал и по некоторым причинам глянул вверх, на потолок.

— Похоже, что дождь собирается.

— Как это нам поможет с домашним заданием? — спросила Гермиона, ее брови поднялись.

— Никак, — наконец произнес Рон, его уши начали краснеть.

Без пяти пять, Гарри сказал им двоим «Пока» и направился к кабинету Umbridge на третьем этаже. Когда он постучал в дверь, она крикнула «Входите» сладким голосом. Он, оглядываясь, осторожно вошел. Он знал этот кабинет по трем предыдущим обитателям. В дни, когда Гилдерой Локхарт жил здесь, кабинет был обклеен сверкающими портретами себя самого. Когда кабинет занимал Люпин, здесь можно было встретить какое-нибудь фантастическое Темное создание в клетке или в аквариуме, если вы нанесли ему визит. В дни самозванца Хмури, кабинет был напичкан различными инструментами и артефактами для обнаружения проступков и утаивания. Сейчас, однако, он выглядел полностью неузнаваемым. Все поверхности были задрапированы кружевными покрывалами и тканями. Здесь были несколько ваз с сухими цветами, каждая находилась на своей собственной салфетке и на одной из стен, красовалась коллекция декоративных чашек, каждая из которых, была украшена technicolour котенком, носящие разные банты вокруг своей шеи. Они были такие грязные, что Гарри пораженно пялился на них, пока профессор Umbridge снова не заговорила.

— Добрый вечер, Мистер Поттер.

Гарри вздрогнул и оглянулся. Он сначала ее не заметил, потому что на ней было мрачная, покрытая цветами, роба, которая очень хорошо сливалась со скатертью на письменном столе позади нее.

— Добрый вечер, профессор Umbridge, — натянуто произнес Гарри.

— Ну, присаживайся, — сказала она, указывая на задрапированный кружевами, маленький столик, возле которого, она притащила кресло с прямой спинкой. Кусок чистого пергамента лежал на столе, очевидно, дожидаясь Гарри.

— Эээ: произнес Гарри, не двинувшись. — Профессор Umbridge, эээ: прежде, чем мы начнем, я хотел попросить вас: об одолжении.

Ее выпуклые глаза сузились.

— Да?

— Ну, я: Я член Гриффиндорской Команды по Квиддичу. и предполагалось, что я буду тренироваться с новым Вратарем в пять часов в пятницу и я: я надеялся, что смогу избежать наказания этим вечером и выполнить его: выполнить следующим вечером: вместо.

Он знал, еще задолго, до того как закончит свое предложение, что это было бесполезно.

— О нет, — сказала Umbridge, улыбаясь так широко, что казалось, что она проглотила особенно сочную муху. О нет, нет, нет. Это твое наказание за распространение злых, непристойных, ищущих внимания историй, мистер Поттер, и наказания, разумеется, не могут быть согласовываться с просьбой виновного об удобстве. Нет, ты придешь сюда в пять часов завтра, и наследующий день, и в пятницу тоже и ты будешь выполнять свои взыскания, как планировалось. Я думаю, это довольно хорошая вещь для тебя, пропускать то, что тебе действительно надо делать. Это должно усилить урок, который я пытаюсь тебе дать. Гарри чувствовал, как кровь вздымается в его голове, а в ушах слышался ужасный шум. Значит он сказал злую, непристойную, ищущую внимания историю, так получается?

Она наблюдала за ним, слегка наклонив голову, и по-прежнему широко улыбаясь, как будто, она точно знала, о чем он сейчас думает и ждала, чтобы посмотреть, начнет ли снова кричать. С огромным усилием, Гарри отвернулся от нее. Он бросил свой рюкзак рядом с креслом с прямой спинкой и уселся в него.

— Вот, — мило сказала она, — мы уже лучше контролируем наш темперамент, не так ли? Итак, вам предстоит написать несколько строк для меня, мистер Поттер. Нет, не вашим пером, — добавила она, нагнулся, чтобы открыть свою сумку. — Вы будете использовать одно из моих специальных. Вот.

Она протянула ему длинное, тонкое перо, с необычно острым кончиком.

— Я хочу, что бы ты написал: "больше не буду говорить не правду", мягко сказала она ему.

— Сколько раз? — спросил Гарри, с похвальной имитацией вежливости.

— До тех пор, пока написанное не дойдет до конца, — мило произнесла Umbridge. — Можешь начинать.

Она передвинулась к своему столу, села за него и согнулась над кипой пергамента с сочинениями, которые по всей видимости, надо было проверить. Гарри взял острое, черное перо и понял, что он упустил.

— Вы не дали мне чернила, — сказал он.

— О, тебе не понадобятся чернила, — сказала профессор Umbridge, с явным намеком на смехом, в ее голосе.

Гарри опустил кончик пера на бумагу и написал "не буду говорить не правды". У него вырвался крик боли. Слова, которые появились на пергаменте засияли красными чернилами. В это же время, эти слова появились на задней стороне его правой руки, врезаясь в его кожу, словно скальпель — yet even as he stared at the shining cut, кожа снова излечилась, оставляя место, которое было слегка покрасневшим, чем раньше, но успокаивающе гладкой. Гарри оглянулся на Umbridge. Она наблюдала за ним, ее широкий, подобно лягушки, рот, растянулся в улыбке.

— Да?

— Ничего, — спокойно произнес Гарри.

Он снова посмотрел на пергамент, еще раз ткнул в него перо, написал "не буду говорить не правды" и почувствовал режущую боль сзади своей правой руки во второй раз, слова резали кожу; еще раз, по прошествии нескольких секунд, они зажили. Он продолжил. Снова и снова, Гарри писал слова на пергамент не чернилами, это была его собственная кровь. И снова и снова, слова резали заднюю сторону его правой руки, раны заживали, и повторялись, как только Гарри опускал перо на пергамент. За окном Umbridge упала темнота. Гарри не спросил, когда ему будет дозволено остановиться. Он даже не смотрел на часы. Он знал, что она наблюдала за признаками его слабости, но он не будет показывать ей любые признаки, даже если просидит здесь всю ночь, изрезая свою руку ее пером:

— Иди сюда, — сказала она, по прошествии, казалось, нескольких часов.

Гарри поднялся. Его руку мучительно жалило. Когда он посмотрел на нее, то увидел, что все порезы зажили, но вся кожа была сыро-красной.

— Руку, — потребовала она.

Он протянул. Она взяла его руку своей собственной. Гарри подавил дрожь, когда она прикоснулась к его руке своими тонкими, короткими пальцами, на которых она носила ряды уродливых старых колец.

— Так, так. Что-то мне кажется, что мы еще не получили достаточного отпечатка, — сказала она, улыбаясь. — Ну что ж, мы попробуем снова, завтра вечером, не так ли? Ты можешь идти.

Гарри покинул ее офис, не произнеся ни слова. Школа была абсолютно пустой; не было никакого сомнения, что полночь уже минула он медленно брел по коридору, затем, когда завернул за угол и был уверен, что она его не услышит, перешел на бег.

* * *

У него не было времени попрактиковаться в Исчезательном Заклинании, не успел записать единственный сон в свой Сонный дневник и не закончил зарисовку Bowtruckle, ни говоря уже про сочинения. Он пропустил завтрак, для того, чтобы набросать придуманные сны для Прорицания, их первый урок и был удивлен, когда disheveled Рон, составил ему компанию.

— Выходит, ты не делал это вчера вечером? — спросил Гарри, в то время как Рон, широко рассматривал гостиную, ища вдохновения. Рон, который крепко спал, когда Гарри вошел в спальню, пробормотал что-то похожее на "занимался другими делами", согнулся над своим пергаментом и нацарапал несколько слов.

— Этого должно хватить, — сказал он, захлопывая свой дневник. — Я написал, что видел сон, как я покупаю себе новую пару туфель, не может же она состряпать из этого что-то странное, не так ли?

Они вместе поспешили в Северную Башню.

— Но все равно, как там с наказанием Umbridge? Что она заставила тебя делать?

Гарри поколебался доли секунды, а затем произнес: «Писал».

— Это не так плохо, да? — сказал Рон.

— Нет, — сказал Гарри.

— Да, я забыл, она отпустила тебя на пятницу?

— Нет, — ответил Гарри.

Рон сочувственно простонал. Это был еще один плохой день для Гарри; он был одним из самых худших в Превращениях, из-за того, что не попрактиковался на Исчезательном Заклинании. Ему пришлось пропустить час обеда, для того, чтобы закончить изображение Bowtruckle и между тем, профессоры МакГонаголл, Гнилел Планк и Синистра, дали студентам еще больше домашнего задания, на которые Гарри не имел никакой перспективы закончить этим вечером, из-за второго наказания Umbridge. Плюс ко всему, Ангелина Джонсон снова подстерегла его на обеде, поучала его за то, что не способен быть в пятницу на тренировке Вратаря, сказав это, она не вникла в его положение, и что она ждала игроков, которые желали остаться в команде, чтобы продолжать тренироваться, прежде чем на них наложат взыскание.

— У меня взыскание! — проорал Гарри, после того как она далеко отошла. — Ты думаешь, что я предпочел бы застрять в комнате с той старой жабой или играть в Квиддич?

— В конце концов, это только строки, — утешительно изрекла Гермиона, когда Гарри уселся назад на скамью и уткнулся в свой бифштекс и печеночный пирог, which he no longer fancied very much. — Что если б это было действительно ужасное наказание:

Гарри открыл рот, снова закрыл его и кивнул. Он не был уверен, почему не говорит Рону и Гермионе, что действительно произошло в кабинете Umbridge: он знал только то, что не хотел видеть взглядов ужаса; это могло сделать все еще хуже и следовательно, больше усложнится в лице. Он также смутно чувствовал, что было между ним и Umbridge, личная битва сил волей, и он не собирается давать ей удовлетворения в слышании о том, что он жалуется про это.

— Я не могу поверить, сколько нам задали домашней работы, — несчастно воскликнул Рон.

— Ну а почему ты не сделал хотя бы одно прошлым вечером? — спросила его Гермиона. — Где ты был, во всяком случае?

— Я был: Я гулял, — уклончиво сказал Рон.

У Гарри создалось отчетливое впечатление, что сейчас он не один, скрывающий некоторые вещи.

* * *

Второе наказание было ничуть не лучше предыдущего. Кожа, на задней стороне руки Гарри, в этот раз раздражалась куда быстрее и быстро краснея, обжигала. Гарри думал, что вряд ли она долго будет заживать так же эффективно. Вскоре раны останутся гравюрой на его руке и, возможно, Umbridge будет довольна. Ни один крик боли не вырвался из него, однако, и с момента, как он вошел в кабинет и до того момента, когда она его отпустила, снова посередине ночи, Гарри ничего не сказал ничего, кроме "Добрый вечер" и "Спокойной ночи".

Состояние его домашней работы теперь было отчаянным и когда он вернулся в гостиную Гриффиндора, он не, хотя и был опустошенный, пошел спать, а вместо этого открыл свои книги и начал писать лунно-каменное сочинение для Снейпа. Было уже пол второго, когда он закончил. Он знал, что сделал плохую работу, но для этого помощи не было; unless he had something to give in he would be in detention with Snape next. Затем он дал ответы на вопросы заданные МакГонаголл, вместе с этим описывая Bowtruckles для профессора Гнилер Планк, затем шатаясь, добрался до кровати, где упал не раздеваясь на вершину покрывала и мгновенно уснул.

Четверг минул в тумане усталости. Рон выглядел тоже не выспавшимся, хотя Гарри и не мог понять, почему. Третье наказание Гарри прошло так же, как и два предыдущих, кроме как после двух часов, слова "больше не буду лгать", не стирались с задней стороны руки Гарри, а оставались там царапинами, выделяя капельки крови. Паузы в отсутствии звука скрипящего пера, привлекали внимание профессора Umbridge.

— Ах, — мягко сказала она, обходя свой стол, чтобы лично проверить руку. — Хорошо. Это должно служить тебе напоминанием для тебя, правда? Вы можете уходить сегодня вечером.

— А я еще должен приходить завтра? — спросил Гарри, поднимая свой рюкзак левой рукой быстрее, чем жгучей от боли, правой.

— О, да, — подтвердила профессор Umbridge, как и раньше, широко улыб