— А почему ты больше не ходишь на Перезаграждение? — недовольно спросила Гермиона.

— Я же сказал, — ответил Гарри, — Злей считает, что теперь я сам могу справиться, так как уже знаю основы.

— Так твои кошмары прекратились? — с недоверием спросила Гермиона.

— Более-менее, — ответил Гарри, стараясь не смотреть ей в глаза.

— Мне кажется, Злей не должен тебя бросать, пока они полностью не прекратятся! — негодующе сказала на это Гермиона, — Гарри, мне кажется, ты должен вернуться к нему и попросить…

— Нет, — вырвалось у Гарри, — забудь об этом, Гермиона, ладно?

Это был первый день пасхальных каникул и Гермиона, по привычке, провела большую часть дня, составляя расписание подготовки к экзаменам для всех троих. Гарри и Рон не протестовали, зная, что спорить с ней бессмысленно, да и потом, оно могло оказаться полезным.

Рон в ужасе осознал, что до экзаменов им осталось всего шесть недель.

— Почему для тебя это такая неожиданность? — спросила Гермиона, проводя палочкой по клеткам приготовленного расписания, так что каждый предмет засверкал собственным цветом.

— Сложно сказать — ответил Рон, — столько всего было.

— Смотри, — Гермиона протянула ему расписание, — будешь ему следовать — все получится.

Рон мрачно взглянул на него, но тут же просиял.

— Ты выделила нам по свободному вечеру в неделю!

— На тренировку по Квиддичу.

Улыбка исчезла с лица Рона.

— Какая разница? — пробурчал он, — наши шансы получить кубок в этом году — не больше, чем у моего папы — стать Министром Магии.

Гермиона ничего не ответила. Она взглянула на Гарри, который тупо уставился на противоположную стену, не замечая Косолапуса, царапающего ему руки, слово моля, чтобы тот почесал ему ухо.

— Что случилось, Гарри?

— Что? — очнулся он, — а, ничего.

Он схватил свой учебник по Теории защиты от тёмных сил и притворился, что ищет что-то в содержании. Косолапус оставил Гарри, поняв, что дело безнадёжно, и нырнул под кресло Гермионы.

— Я недавно видела Чу, — сказала Гермиона, строя догадки, — она тоже была расстроена… вы что, снова поссорились?

— Что? А, да, мы поссорились, — сказал Гарри, радуясь, что нашёл оправдание.

— Из-за чего?

— Из-за её мерзкой подруги, Мариетты, — ответил Гарри.

— Ты не виноват! — сердито ответил Рон, прикрепляя своё расписание, если бы не она…

И Рон разразился тирадами в адрес Мариетты Эджкомб, к великому облегчению Гарри. Всё, что ему теперь оставалось делать, это кивать головой и вставлять «да» и «точно» каждый раз, когда Рон набирал воздуха в лёгкие, чтобы выложить всё, что было у него на душе. Откровенность, с которой Рон изливал свою душу, могла сравниться разве что с Омутом Памяти.

Гарри вновь снедали воспоминания об увиденном. Он был уверен, что его родители были прекрасными людьми, а потому, ему не составляло никаких усилий воспринимать всё, что рассказывал Злей о его отце, не иначе, как клевету. Не говорили ли Хагрид и Сириус, каким замечательным человеком он был? (Ну да, учитывая, что Сириус сам был таким же, произнёс сердитый голос в голове Гарри… таким же противным, не правда ли?) Да, он слышал, как профессор МакГонагалл говорила, что его отец и Сириус были главными проказниками в школе, но она описывала их так, словно они были копиями близнецов Уизли. А Гарри и представить себе не мог, чтобы Фред и Джордж подвесили кого-нибудь вверх ногами просто для забавы… разве что того, кого они смертельно ненавидели… Малфоя, например, или ещё кого-нибудь, вполне этого заслуживающего.

Гарри попытался внушить себе, что Злей это заслужил: но разве Лили не спросила: "Что он тебе сделал?". И не ответил ли Джеймс: "Скорее, то, что он посмел родиться, если ты понимаешь, о чём я". Не затеял ли Джемс всё это просто от скуки, как сказал Сириус? Гарри вспомнил, как Люпин рассказывал в Гриммальде о том, как Дамблдор сделал его старостой в надежде, что тот усмирит этих двоих… но там, в Омуте, он просто сидел и не сделал ничего, чтобы их остановить. Около пяти лет воспоминание об отце поддерживало и воодушевляло Гарри. Когда кто-то говорил, что он похож на Джеймса, внутри него загоралась гордость. А теперь… при мысли об отце внутри него появлялись холод и неприязнь.

Погода становилась всё более солнечной и тёплой, покуда тянулись Пасхальные каникулы. Но Гарри, так же как и другие пяти — и семикурсники, был закован в четырёх стенах, перемещаясь только между гостиной и библиотекой. Он делал вид, что его плохое настроение было вызвано приближающимися экзаменами, а, так как его друзья-гриффиндорцы и сами были загружены по уши, то это не вызывало у них никаких сомнений.

— Гарри, ты меня слышишь?

— Да?

Он обернулся. Джинни Уизли, вся растрёпанная, подошла к столу, за которым он одиноко сидел в библиотеке. Это был поздний воскресный вечер: Гермиона уже ушла в башню Гриффиндора повторять Древние Руны, а Рон — на тренировку по Квиддичу.

— А, привет! — ответил Гарри, наспех накидывая перед собой кучу книг. — А почему ты не на тренировке?

— Она закончилась, — ответила Джинни, — Рону пришлось вести Джека Слоупера в больничное крыло.

— А что случилось?

— Ну, мы не уверены, но нам кажется, что он сам себя ударил собственной битой, — Джинни глубоко вздохнула, — ладно… Только что доставили посылку, она уже успела пройти через инспекцию Умбридж.

Джинни подняла завёрнутую в коричневую бумагу коробку: было видно, что её уже разворачивали и вновь небрежно свернули. На ней было начиркано красными чернилами: "Проверено и передано главным инспектором Хогвартса".

— Пасхальные яйца от мамы, — добавила Джинни, — вот, это тебе… держи.

Она дала ему красивое шоколадное яйцо, украшенное маленькими ледяными Пронырами и, судя по пакету, с мешочек с постреляками. Гарри на секунду взглянул на него и почувствовал, к собственному ужасу, как комок подкатывается к горлу.

— Всё в порядке, Гарри? — тихо спросила Джинни.

— Да, всё нормально, — хрипло отозвался он.

Комок в горле всё ещё причинял боль. Он не мог понять, почему всего лишь пасхальное яйцо вызывает в нем такие чувства.

— Ты, кажется, последнее время не в себе, — продолжала гнуть свою линию Джинни, — ты только что говорил с Чу?

— Мне нужно поговорить, но вовсе не с Чу, — отрезал Гарри.

— А с кем тогда? — спросила Джинни, всё ещё упорно глядя на него.

— Я…

Он обернулся, не услышит ли кто его. Мадам Щипц стояла за несколько книжных рядов от него, вытаскивая кучу книг для Ханны Эббот, которая выглядела совершенно обезумевшей.

— Я хотел бы поговорить с Сириусом, — пробормотал Гарри, — но я знаю, это невозможно.

Джинни продолжала задумчиво смотреть на него. Гарри развернул пасхальное лицо, больше от желания занять чем-то руки, нежели съесть шоколад, отломил большой кусок и отправил в рот.

— Тогда, — медленно начала Джинни, тоже помогая себе кусочком шоколада, — если ты правда хочешь увидеть Сириуса, мне кажется, есть один способ сделать это.

— Да ты что, — уныло ответил Гарри, — Умбридж проверяет все камины и прочитывает все наши послания.

— Когда растёшь с Фредом и Джорджем, — продолжала задумчиво Джинни, в тебе рождается ощущение, что возможно всё, если постараться.

Гарри посмотрел на неё. Наверное, на Джинни подействовал шоколад Люпин всегда советовал его после встречи с Дементорами — а, может, просто оттого, насколько отчаянно звучало его желание, которое мучило его уже неделю. Тем не менее, Гарри ощутил слабый лучик надежды.

— ВЫ ЧТО ДЕЛАЕТЕ?

— О нет, — прошептала Джинни, вскакивая на ноги, — Я забыла, — Мадам Щипц уже наступала на них, её сморщенное лицо было перекошено от злости.

— Шоколад в библиотеке! — закричала она, — Марш отсюда! И от мановения её палочки гаррины книги, портфель и чернильница взлетели вслед, колотя их по голове на всём пути из библиотеки.

Незадолго до окончания каникул, словно подчёркивая значимость предстоящих экзаменов, на всех столах в гриффиндорской башне появились брошюры, листовки и объявления с предложениями о работе. Помимо этого, на гриффиндорской доске появилось следующее объявление:

Все пятикурсники должны прийти на короткое собеседование с завучами своих колледжей касательно их карьерных планов. Собеседования проходят в течение первой недели летнего семестра, индивидуальное время и дату смотрите ниже.

Гарри посмотрел на лист, встреча с профессором МакГонагалл была назначена ему на полвторого в понедельник. Это означало, что он пропустит Прорицание. Почти всю первую неделю Гарри, как и остальные пятикурсники, провел за изучением оставленных им брошюрок.

— Нет, исцеление мне не подходит, — сказал Рон в последний день каникул. Он был с головой погружён в брошюрку, на обложке которой красовалась эмблема больницы святого Мунго — волшебная палочка, скрещенная с костью. — Здесь сказано, что надо иметь "Сверх ожиданий" за ПАУКа по Зельям, Гербологии, Трансфигурации, Магии и Защите от тёмных сил. Это… чтоб мне сдохнуть… не много ли они хотят?

— Наверное, это очень ответственная работа, — растерянно проговорила Гермиона.

Она рассматривала ярко-розовый с оранжевым буклет, заголовок которого гласил: "ВЫ ХОТИТЕ РАБОТАТЬ В ОБЛАСТИ СВЯЗЕЙ С МАГГЛАМИ?".

— Для работы с магглами не нужно особой квалификации, всё, что они просят — это СОВУ по маггловедению: намного важнее ваш энтузиазм, терпение и здоровое чувство юмора.

— Чтобы пообщаться с моим дядей, тебе понадобится куда больше, чем здоровое чувство юмора, — мрачно сказал Гарри, — самое здоровое чувство в такой момент — уносить ноги, — он уже наполовину просмотрел брошюру о работе в волшебном банке, — Послушай вот это: "Вы ищете работу, которая всегда ставит перед вами испытания, в которой есть путешествия и приключения и где вы будете получать солидное вознаграждение за все опасности, с которыми справитесь? Тогда работа в Гринготтском волшебном банке как раз для вас. Мы набираем специалистов по снятию заклятий для работы в зарубежных странах…" Они, правда, требуют Арифмантику. Ты можешь подумать, Гермиона!

— Банковское дело — это не по мне, — рассеянно ответила Гермиона, погружённая уже в брошюру с заголовком "ЗНАЕТЕ ЛИ ВЫ, КАК СДЕЛАТЬ ТРОЛЛЯ БЕЗОПАСНЫМ?".

— Привет! — раздался голос в ушах Гарри. Он оглянулся: к нему подошли Фред и Джордж. — Джинни нам говорила про тебя, — начал Фред, вытянув ноги на стол, в результате чего несколько брошюр полетело на пол. — Она говорит, ты хотел связаться с Сириусом?

— Что? — воскликнула Гермиона. Она собиралась взять брошюру "ПРОСЛАВЬТЕСЬ В ДЕПАРТАМЕНТЕ МАГИЧЕСКИХ ПРОИСШЕСТВИЙ И КАТАСТРОФ", но её руки застыли на полпути.

— Да, — ответил Гарри, стараясь говорить непринуждённо, — Да, я подумал, было бы здорово…

— Не валяй дурака! — ответила Гермиона, она вытянулась и посмотрела на него так, словно он сошёл с ума, — Умбридж обыскивает все камины и перехватывает сов.

— Мы решили, что можем обхитрить её, — ответил Джордж, потягиваясь и улыбаясь. — Надо лишь отвлечь её внимание. Вы не заметили, что мы вели себя крайне примерно на фоне всеобщего беспорядка в Пасхальные каникулы?

— Мы просто спросили себя, какой смысл портить людям свободное время? — продолжал Фред. — Никакого, — ответили мы себе. И ещё, мы ведь мешаем им готовиться к экзаменам, а этого нам хочется меньше всего.

И он почтительно посмотрел на Гермиону. Она была немного в шоке от столь нетипичного для Уизли благоразумия.

— Но это мы, как всегда, откладываем на потом, — оживился Фред, — и коли мы хотим устроить напоследок немного беспорядка, почему бы не позволить Гарри поговорить с Сириусом?

— Да, но всё же, — Гермиона сказала это с видом, словно она объясняет что-то очевидное кому-то очень бестолковому, — даже если вы её отвлечёте, как Гарри будет говорить с ним?

— Из комнаты Умбридж, — тихо ответил Гарри.

Это был единственный способ, который он смог придумать за две недели тяжких раздумий. Умбридж сама говорила, что единственный камин, который она не проверяет — это ее собственный.

— Вы…с ума… сошли? — произнесла Гермиона притихшим голосом.

Рон высунул нос из-за буклета "Разведение и распространение грибков" и стал украдкой наблюдать за дискуссией.

— Я бы не сказал, — ответил Гарри, пожав плечами.

— А как вы, по крайней мере, собираетесь забраться туда?

Гарри был готов к этому вопросу.

— У меня есть нож Сириуса, — ответил он.

— Что?

— На позапрошлое Рождество Сириус подарил мне нож, способный открывать любые замки, — объяснил Гарри, — поэтому, даже если дверь заколдована и Алоомора не действует, а я уверен, что это так и есть…

— Что ты об этом скажешь? — этот требовательный тон, каким Гермиона обратилась к Рону, тут же напомнил Гарри Миссис Уизли, когда она говорила со своим мужем в первый день пребывания Гарри в Гриммальде.

— Не знаю, — Рон был смущён неожиданно заданным вопросом, — если Гарри хочет, то это ему решать, не так ли?

— Слова настоящего друга и настоящего Уизли, — осклабился Фред, похлопывая Рона по спине, — итак. Мы решили затеять это завтра, сразу после уроков: тогда, когда все выбегут в коридор, у нас будет наилучший шанс устроить безобразие. Гарри, мы организуем это где-нибудь в восточном крыле, чтобы выкурить её из кабинета — думаю, где-то минут двадцать мы можем тебе гарантировать, — добавил он, поглядывая на Джорджа.

— Легко, — ответил Джордж.

— А какого рода безобразие вы собираетесь устроить?

— Увидишь, братишка, — ответил Фред: они с Джорджем уже собирались уходить. — По крайней мере, если доплетёшься завтра до коридора Грегори и Смарми часов в пять.

Следующим утром Гарри проснулся очень рано. Чувствовал он себя не менее жутко, чем в утро перед слушаньем в Министерстве Магии. И это было не только из-за того, что ему предстояло пробраться в кабинет Умбридж и залезть в её камин, чтобы поговорить с Сириусом, хотя и этого было достаточно. К тому же, сегодня Гарри предстояло встретиться со Злеем, впервые с того времени, как тот вышвырнул его из кабинета.

Полежав с этими мрачными мыслями некоторое время в кровати, Гарри тихо поднялся и прошёл мимо кровати Невилля к окну, через которое проглядывало воистину прекрасное утро; небо в это утро было чистым, голубым, как опал. Прямо перед собой Гарри увидел дерево у Гриффиндорской башни, возле которого его отец издевался над Злеем. Он не знал, что может сказать Сириус, чтобы успокоить его после того происшествия в Омуте Памяти. Но, в любом случае, Гарри надо было его выслушать: может, там были какие-то неизвестные обстоятельства, которые оправдывали бы поведение его отца.

Вдруг его внимание привлекло какое-то движение около Запретного леса. Гарри прищурился от солнца и увидел, как между деревьями появился Хагрид. Похоже, он хромал. Хагрид открыл дверь своей хижины и исчез в ней. Гарри ещё несколько минут смотрел туда, но Хагрид не появлялся. Труба хижины задымилась, значит, Хагрид был не так уж сильно ранен, по крайней мере, он был в состоянии развести огонь. Гарри отошёл от окна и направился к своему сундуку, чтобы одеться.

Перспектива вломиться в офис Умбридж, конечно, не гарантировала, что этот день будет спокойным. Но Гарри не предусмотрел, что ещё и Гермиона будет преследовать его весь день, пытаться разубедить в его намерении. Впервые за всю учебу в Ховартсе, она совершенно не слушала профессора Бинза на Истории Магии, а вместо этого продолжала свой непрерывный поток увещеваний, который было очень сложно игнорировать.

"…а если она тебя поймает, то не только исключит из Хогвартса, но ещё и догадается, что ты разговаривал со Шляриком. Тогда она заставит выпить тебя Признавалиум и ответить на все её вопросы…".

— Гермиона, — сказал Рон тихим негодующим голосом, — может, ты перестанешь читать нотации Гарри и переключишься лучше на Бинза, иначе мне придется самому записывать то, что он говорит.

— Можешь записывать для разнообразия — это однозначно не пойдёт тебе во вред.

К тому времени, как они спустились в подземелье, ни Гарри, ни Рон уже не говорили с Гермионой. Не сдержавшись, она решила воспользоваться их молчанием, чтобы опять разразиться тирадой предостережений и страшных предзнаменований. Она говорила это шёпотом, но настолько неистово, что шёпот переходил в шипение и свист, в результате, Симус Финниган минут пять искал щели в своем котле.

Злей, по всей видимости, избрал тактику относиться к Гарри так, словно того здесь не было. Гарри она, конечно, вполне устраивала, так как то же самое любил делать дядя Вернон; и он был очень рад, что на него не снизошло чего похуже. Вообще, по сравнению с тем, что ему обычно приходилось выносить — постоянные насмешки и язвительные замечания — такое поведение Злея для Гарри было уже определённо прогрессом. Когда его всего лишь оставили в покое, он, к приятному своему удивлению, довольно легко справился с Восстанавливающим зельем. В конце урока он налил зелье во флакон, закрыл его и поставил на стол Злея для проверки, предчувствуя, что, по меньшей мере, заработал "Cверх ожиданий". Не успел он отойти от стола, как тут же раздался сокрушительный грохот. Малфой разразился ликующим смехом. Гарри обернулся и увидел, что флакон с его зельем валялся разбитым на полу, а Злей созерцал его с выражением злорадного восторга.

— Что ж, — жеманно произнёс он, — ещё один ноль, Поттер.

Гарри был слишком разъярён, чтобы что-то сказать. Он метнулся к своему котлу, чтобы наполнить очередной флакон и заставить Злея опробовать его, но к своему ужасу обнаружил, что тот уже был пуст.

— Прости! — воскликнула Гермиона, закрывая руками лицо, — Прости, пожалуйста, Гарри. Я думала, ты уже закончил, поэтому всё убрала!

Гарри не произнёс ни звука. Когда прозвенел звонок, он пулей вылетел из подземелья. На обеде он сел между Невиллем и Симусом, подальше от Гермионы, чтобы та не донимала его новыми попытками отговорить от намерения вломиться в кабинет Умбридж.

Гарри был настолько зол, что, придя на Прорицание, совершенно забыл о назначенной с профессором МакГонагалл встрече по поводу карьерных планов. Только когда Рон спросил, почему он до сих пор не в её кабинете, Гарри пустился обратно по лестнице и прибежал, весь запыхавшийся, опоздав лишь на несколько минут.

— Простите, профессор, — выдохнул он, закрывая дверь, — Я забыл.

— Ничего, Поттер, — отрезала она, в то время как из угла кабинета раздалось презрительное фырканье.

Гарри оглянулся. Там сидела профессор Умбридж, с блокнотом на коленях, вычурным маленьким жабо на шее и отвратительной самодовольной улыбкой на лице.

— Садитесь, Поттер, — сухо сказала профессор МакГонагалл. Её руки немного дрожали, пока она перебирала многочисленные брошюры, разбросанные по столу.

Гарри сел спиной к Умбридж и изо всех сил постарался притвориться, что не слышит скрипа её пера.

— Итак, Поттер, эта встреча предназначена, чтобы поговорить о твоих карьерных планах и помочь тебе определиться с предметами, которые ты будешь изучать на шестом и седьмом курсах, — сказала профессор МакГонагалл, — у тебя уже есть какие-то мысли по поводу того, чем ты будешь заниматься после учебы?

— Ну, — протянул Гарри. Скрип за спиной сбивал его с толку.

— Что? — профессор МакГонагалл подталкивала Гарри к ответу.

— Я думал, может быть, мне можно стать Аврором, — пробормотал Гарри.

— Для этого тебе нужны очень высокие баллы, — ответила профессор МакГонагалл, доставая тёмный буклет из общей кучи на столе и раскрывая его. — Они просят как минимум пять ПАУКов, не меньше чем "Сверх ожиданий" за каждый. После чего ты должен пройти несколько сложных испытаний, где проверят, насколько твой характер и способности соответствуют работе Аврора. Это очень тяжёлый выбор, Поттер, они берут только самых лучших. Честно говоря, не думаю, что они кого-то взяли за последние три года.

В этот момент профессор Умбридж издала очень тихое покашливание, словно желая проверить, насколько спокойно она может это сделать. Профессор МакГонагалл её проигнорировала.

— Думаю, тебе интересно узнать, какие предметы тебе понадобятся? продолжила она, несколько повысив голос.

— Да, — ответил Гарри, — наверное, Защита от Тёмных Сил?

— Совершенно верно, — твёрдо ответила профессор МакГонагалл, — я бы ещё посоветовала…

Профессор Умбридж снова кашлянула, на этот раз более выразительно. Профессор МакГонагалл на секунду закрыла глаза, затем, открыв их, продолжила так, словно ничего не произошло.

— Я бы посоветовала Трансформирование, потому что аврорам часто приходится трансформировать и детрансформировать на работе. И, должна тебе сказать, Поттер, я принимаю в свой класс студентов, только если они получают как минимум "Сверх ожиданий" за СОВУ. Твоя средняя оценка по Трансформированию на данный момент «Приемлемо», поэтому до экзаменов тебе придется приложить максимум усилий, чтобы остаться в классе. Помимо этого тебе потребуются Превращения, они всегда полезны, как и Зелья. Да, Поттер, Зелья, — добавила она, на её лице промелькнуло подобие улыбки, — зелья и противоядия аврор должен знать обязательно. И я тебе замечу, профессор Злей не берет в свой класс никого, кто получает меньше «Великолепно» за СОВУ, поэтому…

Профессор Умбридж издала самый громкий кашель, на какой только она была способна.

— Может, вам дать средство от кашля, Долорес? — несколько грубовато спросила профессор МакГонагалл, даже не поворачиваясь в сторону Умбридж.

— О нет, большое спасибо, — изрекла Умбридж с притворным смешком, который Гарри так ненавидел, — я просто хотела узнать, могу ли я сделать маленькое замечание?

— Я полагаю, вы и так сочтёте, что можете, — процедила профессор МакГонагалл сквозь стиснутые зубы.

— Я просто подумала, насколько Поттер со своим характером может претендовать на карьеру Аврора, — слащаво произнесла Умбридж.

— Вы подумали? — надменно произнесла профессор МакГонагалл, — итак, Поттер, — продолжила она, словно её и не прерывали, — если ты серьёзно на это нацелен, то я советую тебе основательно заняться Трансформированием и Зельями, ты должен подтянуть их до требуемого уровня. Я знаю, что у профессора Флитвика в последние два года твой средний бал колеблется между «Приемлемо» и "Сверх ожиданий", поэтому с Заклинаниями у тебя неплохо. Что касается Защиты от тёмных сил, то там твои оценки в целом были высокими, профессор Люпин даже сказал, что ты… — вам точно не надо средства от кашля, Долорес?

— Нет-нет, спасибо, Минерва, — прокурлыкала профессор Умбридж, которая только что издала пронзивший уши кашель, — мне просто показалось, что вы не знакомы с последними оценками Поттера по защите от Тёмных сил. Хотя, мне кажется, я передавала вам письмо.

— Какое? Вот это? — спросила профессор МакГонагалл, с отвращением вытаскивая листок розового пергамента из кучи бумаг в папке Гарри. Она взглянула на письмо, и её брови немного приподнялись. МакГонагалл положила листок обратно, не сказав ни слова.

— Да, я хотела сказать, Поттер, профессор Люпин считает, что ты проявил ярко выраженные способности к этому предмету, и, очевидно, для аврора…

— Вы разве не разобрали, что написано в моём письме? — спросила профессор Умбридж приторным голосом, даже забыв покашлять.

— Конечно, разобрала, — ответила профессор МакГонагалл; её губы были сжаты настолько сильно, что слова звучали несколько приглушённо.

— Тогда, я не понимаю… как вы можете лелеять такие нереальные надежды Поттера…

— Нереальные надежды? — повторила профессор МакГонагалл, по-прежнему не поворачиваясь к Умбридж, — он показал высокие результаты на всех тестах по защите от тёмных сил…

— Мне ужасно неприятно противоречить вам, Минерва, но, как вы можете видеть по моему письму, на моих занятиях Гарри получал очень низкие баллы…

— Я должна была выразиться более прямо, — сказала профессор МакГонагалл, на этот раз повернувшись к Умбридж и смотря ей прямо в глаза, — он показал высокие результаты на всех тестах по Защите от Тёмных Сил, проведённых компетентным преподавателем.

Улыбка на лице профессора Умбридж погасла так же быстро, как гаснет электрическая лампочка. Она уселась обратно в свое кресло, положила листок на пюпитр и начала очень быстро что-то строчить; её выпученные глаза бегали из стороны в сторону. Профессор МакГонагалл повернулась к Гарри, её глаза полыхали, а из носа едва не валил пар.

— Какие-нибудь вопросы, Поттер?

— Да, — ответил Гарри, — какого рода испытания проводит Министерство, если сдаёшь на ПАУКа?

— Ты должен будешь продемонстрировать хорошие способности сопротивляться давлению и тому подобное, — сказала профессор МакГонагалл, ещё стойкость и преданность делу, поэтому Авроров готовят ещё три года после школы, не говоря уже о хороших практических навыках в Защите от тёмных сил. Это означает, что тебе придётся многому учиться даже после школы. Поэтому, если ты не готов…

— Я думаю, вы осведомлены, — сказала Умбридж на этот раз весьма холодным тоном, — что Министерство также проверяет досье поступающих. Их криминальное досье.

— …если ты не готов сдавать экзамены ещё и после Хогвартса, ты должен подумать о других…

— А это означает, что у мальчика такие же шансы стать Аврором, как и у Дамблдора вернуться в эту школу.

— Очень хороший шанс, в таком случае.

— Поттер совершил криминальный поступок, — громко сказала Умбридж.

— Поттера полностью оправдали, — ответила профессор МакГонагалл ещё громче.

Профессор Умбридж поднялась, хотя из-за её низенького роста разницы почти не почувствовалось. Зато её жеманные, вычурные манеры теперь сменились беспредельной яростью, и её широкое, обвислое лицо сейчас выглядело необычайно зловеще.

— Поттер никогда не станет Аврором!

Профессор МакГонагалл тоже поднялась, но в её случае это произвело куда большее впечатление. Со своим ростом она возвышалась, как башня, над профессором Умбридж.

— Поттер, — воскликнула она звенящим голосом. — Я помогу тебе стать Аврором, даже если это будет последнее, что я сделаю! Я буду тренировать тебя каждую ночь, пока не буду уверена, что ты достигнешь намеченных результатов!

— Министр Магии никогда не примет Поттера! — закричала Умбридж вне себя от ярости.

— К тому времени, когда Поттер закончит Хогвартс, возможно, уже будет другой Министр Магии! — ответила профессор МагГоннагал.

— Ага! — визгнула Умбридж, тыча в МакГонагалл своим пальцем, похожим на обрубок. — Да! Да, да, да! Конечно! Не этого ли вы ждете, Минерва МакГонагалл? Вы хотите, чтобы Альбус Дамблдор сместил Корнелиуса Фуджа! А сами вы хотите попасть на моё место — Главного заместителя министра и Директора школы вдобавок.

— Вы несёте чушь! — ответила профессор МакГонагалл с чувством собственного достоинства. — Поттер, наш разговор о карьерных планах завершён.

Гарри перекинул через плечо свой рюкзак и вылетел из кабинета, не смея взглянуть на профессора Умбридж. Он слышал, несясь по коридору, как они ещё кричали друг на друга.

Когда начался урок по Защите от Тёмных Сил, Профессор Умбридж вошла в класс, всё ещё тяжело дыша, как после длинного забега.

— Я надеюсь, ты хорошо подумал о том, что собираешься делать, Гарри, прошептала Гермиона в тот момент, когда они открывали главу тридцать четыре "Ненападение и Переговоры", — Похоже, Умбридж сегодня не в лучшем настроении.

Время от времени Умбридж бросала злобные взгляды на Гарри, который сидел, словно полностью погрузившись в книгу, хотя мысли его были далеки от Теории по Защите от Тёмных Сил…

Он представил себе, как отреагирует профессор МакГонагалл, если Гарри поймают с поличным в кабинете Умбридж всего через несколько часов после того, как она поручилась за него… Не было ничего проще, чем вернуться в Гриффиндорскую башню в надежде, что где-нибудь на летних каникулах он ещё встретится с Сириусом и расспросит его обо всём, что он увидел в Омуте… Но мысль, что он изберет столь благоразумный способ поведения, давила тяжёлым камнем на его сердце… И потом, Фред и Джордж уже спланировали свое действо, и нож Сириуса уже лежал в его рюкзаке рядом с отцовской мантией-невидимкой.

Однако опасение быть пойманным не давало ему покоя.

— Дамблдор пожертвовал собой, чтобы тебя оставили в школе, Гарри! прошептала Гермиона, закрываясь книгой от Умбридж, — и если тебя сегодня выгонят, получится, что его жертва была напрасна?

Он мог отменить свой план и постараться жить с воспоминанием о том, что творил его отец в эти летние дни двадцать лет назад. Он вспомнил слова Сириуса, когда тот появился в камине Гриффиндорской гостиной:

— Ты не так похож на отца, как я раньше думал…Джеймс никогда бы не отказался рискнуть…

Но хотел ли он теперь быть похожим на своего отца?

— Гарри, не делай этого, я прошу тебя, не делай! — взывала Гермиона страдальческим голосом, когда в классе раздался звонок.

Он ничего не ответил, он сам не знал, что ему делать.

Рон определённо решил не вмешиваться: ни советами, ни соображениями. Он даже не смотрел на Гарри; только когда Гермиона в очередной раз раскрыла рот, пытаясь разубедить Гарри, он тихо её перебил: "Оставь его, ладно? Он должен сам решить".

Когда Гарри выходил из кабинета, его сердце билось в сумасшедшем темпе. Дойдя до середины коридора, он услышал доносящийся откуда-то шум, который ни с чем нельзя было спутать: Уизли устроили кавардак. Где-то сверху раздавались крики и вопли, из всех окружающих классов выбегали ученики, замирали и испуганно смотрели на потолок.

Умбридж поспешила из своего кабинета настолько быстро, насколько могли позволить ей короткие ноги. Вытянув палочку, она устремилась в противоположном направлении: сейчас или никогда.

— Гарри — не надо! — Гермиона беспомощно умоляла его.

Но он уже решился. Пристроив поудобнее рюкзак на плече, он пустился в бег, петляя между студентами, которые мчались в обратном направлении, желая увидеть, что же произошло в восточном крыле.

Гарри добежал до коридора, где находился кабинет Умбридж, сейчас он был совершенно пуст. Спрятавшись за огромные рыцарские доспехи, шлем на которых повернулся, чтобы посмотреть на него, Гарри раскрыл рюкзак, схватил нож Сириуса и накинул мантию-невидимку. Затем он стал осторожно выползать из-за доспехов, а потом прокрадываться по коридору, пока не достиг кабинета Умбридж. Он вставил лезвие магического ножа в трещину на двери, осторожно подвигал его туда и обратно, а затем вытащил. Раздался тихий щелчок, и дверь раскрылась. Гарри ввалился в кабинет, быстро закрыл дверь и оглянулся.

Всё было спокойно, только какие-то отвратительные котята шалили на настенной доске, висящей поверх их конфискованных мётел. Гарри скинул мантию и через несколько секунд, на пути к камину, увидел то, что так искал: кружаную муку.

Он опустился перед пустым камином, его руки дрожали. Он никогда раньше этого не делал, хотя ему казалось, он знал, как работает эта штука. Засунув голову в камин, он загрёб пригоршню муки и бросил её в дрова, сложенные прямо под ним. Они тут же вспыхнули зелёным пламенем.

"Номер двенадцать, Гриммальд!" — громко и отчётливо выкрикнул Гарри.

Это было одно из самых странных ощущений, которые он когда-либо испытывал. Он, конечно, уже путешествовал при помощи кружаной муки, но тогда всё его тело кружилось сквозь сеть волшебных каминов, разбросанных по стране. А сейчас его колени касались твёрдого холодного пола кабинета Умбридж, и только голова была просунута в изумрудный огонь. Затем верчение прекратилось так же внезапно, как и началось. Испытывая тошноту и странное ощущение, словно вокруг головы у него был обвязан невыносимо горячий шарф, Гарри раскрыл глаза. Он выглядывал из кухонного камина на длинный деревянный стол, за которым сидел человек, внимательно изучающий листок бумаги.

— Сириус?

Человек подпрыгнул от неожиданности и оглянулся. Это был не Сириус, а Люпин.

— Гарри! — воскликнул он в шоке. — Что ты здесь… что случилось, всё в порядке?

— Да, — ответил Гарри, — я просто думал — я хочу сказать, мне надо попоговорить с Сириусом.

— Я позову его, — ответил Люпин и поднялся на ноги, всё ещё не придя в себя, — он ушел наверх, искать Кричера, тот опять, кажется, сбежал на чердак.

Гарри увидел, как Люпин торопится из кухни. Некоторое время ему пришлось одиноко смотреть на ножки стола и стульев. Он удивлялся, что Сириус ни разу не упомянул, как неудобно общаться через камин. Его колени болезненно сопротивлялись столь долгому контакту с холодным каменным полом в кабинете Умбридж.

Через секунду Люпин вернулся, за ним поспешал Сириус.

— Что случилось? — тут же спросил Сириус, убирая с лица длинные чёрные волосы и опускаясь на пол перед камином, чтобы быть на одном уровне с Гарри. Люпин тоже опустился, выглядя крайне озабоченно.

— Ты в порядке? Тебе нужна помощь?

— Нет, — ответил Гарри, — не в этом дело… Я просто хотел поговорить… о моём отце.

Они обменялись удивленными взглядами, но у Гарри не было времени ни на какие смущения и неловкость. Его колени с каждой секундой болели все сильней, и ему казалось, что прошло уже минут пять с начала того беспорядка, который устроили Уизли, а Джордж обещал ему лишь двадцать. Гарри тут же пустился рассказывать всю историю, увиденную в Омуте Памяти.

Когда он завершил, и Сириус, и Люпин некоторое время молчали. Потом Люпин сказал тихим голосом: "Мне бы не хотелось, чтобы твоё мнение об отце складывалась по тому, что ты там увидел, Гарри. Ему было всего лишь пятнадцать…".

— Мне тоже пятнадцать! — вскрикнул Гарри.

— Послушай, Гарри, — Сириус попытался утихомирить его, — Джеймс и Злей ненавидели друг друга с того самого момента, когда впервые встретились. Это та вещь, которую ты можешь понять, не так ли? Я думаю, у Джеймса было всё, о чём мечтал Злей: он был популярен, превосходно играл в Квиддич — он был хорош почти во всем. А Злей был всего лишь жалким чудилой, который мог уделать Джеймса только на Тёмных силах. Джеймс, каким бы он тебе не казался, Гарри, всегда ненавидел Тёмные силы.

— Да, — ответил Гарри, — но он ведь напал на Злея без всякого повода, просто, ну, ты сам сказал, оттого, что вам было скучно, — Гарри закончил фразу с какой-то извиняющейся ноткой в голосе.

— Я отнюдь не горжусь этим, — тут же ответил Сириус.

Люпин краем глаза посмотрел на Сириуса, а затем добавил: "Гарри, ты должен понять, твой отец и Сириус были лучшими в школе, и чтобы они ни делали — везде они встречали всеобщее одобрение, даже если они перебарщивали…".

— Даже если мы вели себя, как самодовольные идиоты, — ты хотел сказать, — перебил его Сириус.

Люпин улыбнулся.

— Он всё время теребил свои волосы, — сказал Гарри несколько уныло.

Сириус и Люпин рассмеялись.

— Я забыл, была у него такая привычка, — сказал Сириус с заметным обожанием.

— А с Пронырой он тоже играл? — спросил Люпин с нескрываемым любопытством.

— Да, — Гарри непонимающе смотрел на Сириуса и Люпина, сияющих от воспоминаний, — и… мне кажется, он себя вел немного по-идиотски!

— Конечно, он был немного идиотом! — воодушевлённо ответил Сириус, мы все были идиотами! Ну, все, кроме Луни, наверное, — с умилением добавил он, посмотрев на Люпина.

Люпин замотал головой:

— Разве я сказал вам оставить Злея в покое?" — начал причитать он, Разве мне хватало духу сказать вам хоть слово, когда вы перегибали палку?

— Да, ну что ж, — сказал Сириус, — ты иногда заставлял нас стыдиться самих себя… это уже что-то…

— И, — Гарри не останавливался, он задался сегодня целью высказать им всё, что его мучило, — он поглядывал на девочек у озера, в надежде, что те наблюдают за ним!

— Да, он всегда валял дурака, когда Лили появлялась рядом, — ответил Сириус, пожимая плечами, — он не мог не порисоваться перед ней.

— А каким образом она вышла за него? — удручённо спросил Гарри, — она же его ненавидела!

— Нет, ничего подобного, — сказал Сириус.

— Они начали встречаться в седьмом классе, — ответил Люпин.

— Когда Джеймс немного умерил свою гордыню.

— И перестал насылать заклинания на остальных шутки ради.

— Даже на Злея? — спросил Гарри.

— Ну, — протянул Люпин, — Злей — это особый случай. Я имею в виду, он никогда не упускал возможности наслать заклятие на Джеймса. Ты ведь не думаешь, что Джеймс мог так спокойно с этим смириться, не так ли?

— А как моя мама относилась к этому?

— Она многого не знала, если честно, — ответил Сириус, — то есть, Джеймс ведь не брал Злея с собой на свидания, чтобы показать Лили, как Злей насылает на него заклятия.

Сириус нахмуренно посмотрел на Гарри, для которого, судя по его виду, эти слова прозвучали неубедительно.

— Слушай, — сказал он, — твой отец был самым лучшим другом, какой у меня только был, и он был хорошим человеком. Многие люди ведут себя как идиоты в пятнадцать лет, он повзрослел потом.

— А теперь расскажи нам, — спросил Люпин, между его бровями пролегла складка, — как отреагировал Злей, когда узнал, что ты всё это увидел.

— Он сказал, что больше никогда не будет преподавать мне Заграждение, — ответил Гарри безразличным тоном, — тоже мне трагедия…

— ЧТО? — проорал Сириус, отчего Гарри подскочил и набрал полный рот пепла.

— Это правда, Гарри? — встрепенулся Люпин, — он отказался давать тебе уроки?

— Да, — ответил Гарри, крайне удивлённый такой бурной реакцией, — да какая разница. Мне всё равно, я даже немного рад, если чё…

— Я должен пойти туда и поговорить со Злеем! — неистово произнёс Сириус; он поднялся, но Люпин усадил его обратно.

— Если кто-то и должен поговорить со Злеем, так это я! — твёрдо сказал он, — но, Гарри, в первую очередь ты должен пойти к нему и сказать, что ни при каких обстоятельствах он не должен прекращать занятия — если Дамблдор узнает…

— Я не могу сказать ему этого, он меня прирежет! — воскликнул Гарри, выходя из себя, — видели бы вы его, когда он застал меня с Омутом Памяти.

— Гарри, нет ничего сейчас важнее для тебя, чем учиться Перезаграждению, — отрезал Люпин, — ты меня понял? Ничего!

— Ладно, ладно, — сказал Гарри, он был дико расстроен, если не сказать, раздражён, — Тогда… Я постараюсь сказать ему что-нибудь… но это не будет…

Он затих. Где-то неподалёку послышались шаги.

— Это Кричер спускается?

— Нет, — ответил Сириус, вглядываясь куда-то за Гарри, — это, должно быть, кто-то с твоей стороны.

Сердце Гарри замерло.

— Мне надо идти! — бросил он и поспешно вынул голову из камина Сириуса. Некоторое время Гарри ещё чувствовал, что она как будто вращается на его плечах, после чего вновь обнаружил себя стоящим на коленях у камина Умбридж, стенка которого твердо стояла на месте, а зелёные язычки пламени слабо мерцали и гасли.

— Скорее, скорее, — послышался хриплый голос прямо за дверью, — А, она её не закрыла…

Гарри нырнул в мантию-невидимку и успел натянуть её как раз в тот момент, когда Филч ворвался в кабинет. Он был чем-то безумно осчастливлен и возбуждённо бормотал себе под нос, пересекая комнату. Он открыл ящик в столе Умбридж и начал рыться в её бумагах.

— Разрешение на побои… разрешение на побои… Наконец-то я могу их устраивать… Они тянули с ними годы…

Он вытащил какую-то бумагу, расцеловал её и зашаркал обратно к двери, прижав листок к груди. Гарри поднялся на ноги и, убедившись, что взял с собой рюкзак и что мантия полностью скрывает его, открыл дверь и выбежал из комнаты вслед за Филчем, который поспешно прихрамывал по коридору. Гарри ещё никогда не видел, чтобы Филч двигался так быстро.

Этажом ниже, Гарри решил, что он уже в безопасности и можно обрести видимость. Он снял мантию, затолкал её в рюкзак и побежал дальше. Парадный Холл, кажется, был переполнен шумом и движением. Гарри спустился по мраморной лестнице и увидел, что там, похоже, собралась почти вся школа. Это напоминало ту ночь, в которую увольняли профессора Трелани. Ученики облепили все стены, как одно огромное кольцо; некоторые из них, насколько заметил Гарри, были покрыты чем-то, сильно напоминающем пудру-вонючку. Учителя и привидения тоже были здесь. Среди наблюдателей особо выделялись члены Инквизиторской группы, которые казались явно довольными собой, а также Пивз, раскачивавшийся над толпой, глядя на Фреда и Джорджа. Близнецы стояли в центре зала; весь их облик говорил о том, что их только что застукали.

— Итак! — триумфально провозгласила Умбридж. Гарри только что заметил, что она стоит всего несколькими ступенями ниже, самодовольно созерцая свою добычу, — вы считаете, это смешно — превращать школьные коридоры в помойку?

— Довольно смешно, да, — ответил Фред, глядя на неё без малейшего содрогания.

Филч расталкивал себе дорогу к Умбридж, почти плача от счастья.

— Я получил разрешение, директор, — проговорил он охрипшим голосом, размахивая клочком бумаги, который он достал из её стола на глазах у Гарри, — я получил разрешение и жду, когда же начать порку… разрешите мне сейчас…

— Отлично, Аргус, — ответила она, — вы двое, — она подалась вперёд, пожирая глазами Фреда и Джорджа, — сейчас вы узнаете, что случается с нарушителями порядка в моей школе.

— Знаете что? — ответил Фред, — мы лучше не будем узнавать.

Он повернулся к брату.

— Джордж, — сказал он, — кажется, мы выросли из школьного возраста.

— Да, мне тоже так кажется, — ответил Джордж, просветлев.

— Тебе не кажется, что пора испытать наш талант в настоящем мире? спросил Джордж.

— Разумеется!

И не успела Умбридж вымолвить слово, как они подняли свои палочки и крикнули в унисон:

— Ассио мётлы!

Гарри услышал, как где-то раздался сильный треск. Он посмотрел налево и нагнулся как раз вовремя. Мётлы Фреда и Джорджа летели через коридор к своим владельцам; на одной из них ещё висели железная цепь и гвоздь, которым Умбридж прибила цепь к полу. Мётлы повернули налево, пронеслись по лестнице и резко остановились прямо перед близнецами; цепь громко лязгала, касаясь каменных плит пола.

— Мы больше не увидимся, — бросил Фред профессору Умбридж, перекидывая ногу через метлу.

— Да, не беспокойтесь о том, чтобы найти нас, — сказал Джордж, взваливаясь на свою.

— Если кому-нибудь понадобятся переносные затопилки, которые мы продемонстрировали сегодня, обращайтесь по адресу дом двадцать-три, Косая Аллея, Ультрафокусы Уизли, — объявил он, — наш новый адрес!

— Специальные скидки для учеников, которые клянутся использовать нашу продукцию в целях освобождения Хогвартса от этой старой летучей мыши! заключил Джордж, указывая на профессора Умбридж.

— ОСТАНОВИТЬ ИХ! — завизжала Умбридж, но было уже поздно. К тому моменту, когда кольцо Инквизиторской группы замкнулось, Фред и Джордж уже оттолкнулись от земли, мгновенно поднявшись футов на пятнадцать; снизу угрожающе раскачивался железный гвоздь. Фред посмотрел через весь Холл на полтергейста, который выплыл из толпы и поравнялся с ним.

— Передай ей привет от нас, Пивз!

Пивз, который на памяти Гарри никогда не слушал никаких приказаний от студентов, снял со своей головы шляпу в форме колокола и бросился отдавать честь Фреду и Джорджу. Они сделали круг над учениками, разразившимися бурными аплодисментами, и вылетели в открытое окно навстречу ослепительному закату.