Мужчина на койке

© DepositРhotos.com / everett225

На следующее утро пришло время выбирать новые предметы, а это значило, что он уже пробыл на этих летних курсах целую неделю, даже больше. С одной стороны, он не мог поверить, что прошло уже столько времени, с другой же — у него было такое чувство, будто он здесь целую вечность.

Дэн планировал дождаться Эбби и Джордана в административном корпусе и узнать, на какие занятия они хотели бы ходить вместе, но, явившись туда, он увидел, что Эбби отходит от стола кафедры изобразительного искусства. Она быстро помахала ему рукой и двинулась дальше. У Дэна осталось неприятное чувство, что его бросили, но он подавил его.

— Я, наверное, вчера перегнул палку.

Это был Джордан. Он схватил Дэна и потащил его к столу теоретической математики.

— Наверное? — переспросил Дэн.

— Да-да, я знаю, ты на ее стороне, — начал Джордан, — но клянусь, я забочусь о нас двоих. Если взять тебя и меня, то мне уже приходилось видеть, как такие девчонки, как Эбби, вдруг начинают выделываться перед парнями. Вся эта история о ее тете скоро канет в Лету, вот увидишь.

— Это не очень похоже на извинение, — сказал Дэн. И что вообще имел в виду Джордан, говоря «такие девчонки, как Эбби»?

— Разумно. — Джордан сделал шаг в сторону профессорского стола, у которого стояла доска, где можно было записаться на новые курсы. — Послушай, Эбби классная, я ее люблю и все такое, и мне будет стыдно, если история с ее тетей окажется правдой. Просто сейчас мне не до драм. Я здесь ради математики, а не какой-то бредовой охоты за призраком. Да, я мог бы вести себя и повежливее, признаю. Как бы то ни было, я пытаюсь сказать, что извиняюсь за свое дурацкое поведение вчера вечером. А насчет гидры: наверное, ты прав, это просто выходки кретина Джо.

— Проехали, — ответил Дэн, пожав плечами.

— Точно?

— Точно.

— Хорошо. — Подошла их очередь, и Джордан записал на доске свою фамилию мелким неразборчивым почерком настоящего математика.

— Я пройду дальше и запишусь на немецкую литературу двадцатого века, — сказал Дэн.

Джордан засунул два пальца в рот, словно его тошнило, затем улыбнулся и двинулся в другую сторону.

Дэн все утро простоял то в одной очереди, то в другой и в итоге осознал грустную истину: они трое не выбрали ни одного совместного предмета. Дэн бродил между учениками, гуляющими на улице, и наконец нашел Эбби, которая заканчивала разговор с незнакомыми ему людьми. Он подождал в сторонке, пока она не заметила его; девушка попрощалась со своими знакомыми, подошла к нему и сразу начала рассказывать о новых предметах, на которые ей не терпелось попасть. Портретная живопись, импрессионизм, графическое иллюстрирование романов. Позже к ним присоединился Джордан, его список предметов был так же далек от Дэна — многомерное исчисление, действительный и комплексный анализ… Дэн мог решать квадратные уравнения, но данные предметы далеко выходили за рамки школьного курса математики. Он посмотрел на свое собственное расписание — история, литература, снова история… Никаких совпадений.

Пока они общались, Дэн заметил, что, пусть со стороны их беседа могла показаться вполне дружелюбной, на самом же деле Эбби ни разу не взглянула на Джордана, а Джордан адресовал свои шутки только Дэну. Отрицать было бессмысленно: всего за несколько дней, вернее, несколько часов их беззаботное общение изменилось. Или так происходит всегда, когда сближаешься с людьми?

* * *

Записи уравнений Дополнительные иллюстрации Блокнот

© DepositРhotos.com / Belchonoksun25

Новое расписание занятий означало новый распорядок дня, поэтому Дэн ходил от корпуса к корпусу с картой в кармане, заново ко всему приспосабливаясь. Он почти не видел ни Джордана, ни Эбби. У них теперь даже перерывы на обед не совпадали. Правда, они продолжали каждый вечер встречаться за ужином, но их разговоры сводились к пересказам смешных историй, случившихся на уроках, и фразам «Жаль, что вас там не было». Джордан уже давно извинился перед Эбби, и тот факт, что они могли сидеть за одним столом, казалось, был тому доказательством. Но она вела себя отстраненно и явно избегала любого упоминания о своей тете. Дэну было интересно, планировала ли она снова пойти в кабинет главврача. Лично у него не было никакого желания возвращаться туда.

В пятницу вечером Дэн вошел в столовую и увидел, что Джордан ждет на их обычном месте. Возле его подноса с едой лежали три больших блокнота, каждый исписан его небрежным почерком.

Подойдя ближе, он заметил, что каракули — это числа и уравнения, причем в уравнениях было столько букв, что они выглядели как предложения. Джордан, казалось, не заметил подошедшего Дэна; он склонился над одним из блокнотов, его рука стремительно двигалась по странице.

— Домашнее задание? — спросил Дэн, садясь напротив Джордана. Он никогда не видел, чтобы Джордан что-то делал не на уроке, а уж тем более в пятницу вечером.

— Можно сказать и так. — Джордан потер правый висок другим концом ручки. — Один из учителей сказал, что это уравнение невозможно решить. Но дело в том, что пока нет доказательств этому. Вот я и работаю либо над таким доказательством, либо над решением — что получится первым. Считай это любимым предметом.

— Или ОКР. — Дэн сказал это в шутку, но Джордан резко поднял голову, его непослушные волосы торчали в разные стороны.

— Не понял.

— Не обращай внимания, — быстро произнес Дэн.

Джордан снова наклонился над своим блокнотом.

В самый разгар ужина, во время которого Джордан уделял больше внимания своим числам, чем Дэну, пришла Эбби. Она подошла к стойке с салатами, потом взяла стакан апельсинового сока, но, вместо того чтобы присоединиться к ним, направилась к столику, за которым собрались ребята, изучающие искусство. Дэн решил, что это «художники», потому что они постоянно курили и выглядели как статисты бродвейских театров; они носили смешные бабушкины очки, хотя, наверное, лишь у немногих из них на самом деле была близорукость.

Джордан, очевидно, тоже это заметил, несмотря на то что не поднимал глаз от блокнота.

— Они считают себя крутыми, — прокомментировал он.

— Не знал, что она с ними тусуется. — Дэн съежился. Он вел и чувствовал себя как неопытный школьник. Мы против них. Изгои против избранных.

— Привет, — сказала Эбби, когда наконец подошла к их столу. Она села, положив альбом на стул рядом с собой. — Я просто показывала Эшу и Панчесу свои новые работы.

— Панчес? — повторил Джордан, поднимая на нее взгляд.

— Да. Панчес. Что-то не нравится?

«На помощь! На помощь!»

— Нет. — Джордан громко фыркнул, это прозвучало как кашель. Он снова вернулся к своему блокноту. — Все нравится.

Эбби сменила позу, поджав одну ногу; сегодня в ее косу были вплетены бумажные цветы. Она выжидающе посмотрела на ребят. Было заметно, что ее что-то терзало. У Дэна сердце опустилось, когда она сказала:

— Я подумала, что сегодня можно наконец туда сходить. Что скажете? Хотите пробраться туда?

— Даже не знаю. Эта неделя была такой длинной. — Он и так жалел, что они забрались в старое крыло. Это каким-то образом изменило их всех. Изменило Эбби. Дэн быстро продолжил: — Я надеялся, что мы просто посмотрим кино. Что-нибудь легкое. Кроме того, если нас снова поймают…

— Не поймают, — категорично сказала она, не дослушав его до конца. Она принялась за свой салат и ела его так быстро, что Дэну казалось: она даже не успевает распробовать его. — Так что, встречаемся внизу у лестницы в одиннадцать? — Она оторвалась от еды и подняла на него решительный взгляд.

— М-м… Я не уверен… — промямлил Дэн, не зная, что ответить.

— Господи, Эбс, оставь парня в покое. Видно же, что он не хочет идти. — Джордан с усмешкой на лице перевел взгляд с Дэна на Эбби.

— Спасибо огромное за то, что вмешался в разговор, Джордан. Я собиралась предложить тебе пойти с нами, но уверена, что решать примеры тебе намного интереснее. — Эбби вонзила вилку в помидор черри. Вилка сильно заскрипела по тарелке, и у Дэна по спине пробежали мурашки, словно кто-то провел ногтем по школьной доске.

— Да, возможно, так и есть. Может, тебе лучше пойти со своими суперкрутыми приятелями-художниками, — огрызнулся Джордан.

— Может, я так и сделаю. По крайней мере, они не станут изображать здесь «Игры разума».

— Ты понятия не имеешь о том, что происходит в моем разуме, — сказал Джордан. — Из-за твоего конченого кабинета мне снятся эти сны. Кошмары. Словно в меня что-то вселилось, когда мы были там, и оно пытается вырваться наружу. Но какое тебе дело? Ты думаешь только о себе, зачем тебе беспокоиться о ком-то еще.

Эбби открыла рот, затем вновь закрыла.

Теперь все зависело от Дэна, нужно было как-то сгладить эту ситуацию.

— Какого рода кошмары? — мягко спросил он.

— Я не хочу об этом говорить.

Джордан провел рукой по своим спутанным волосам, размазывая по лбу чернила. Бедный парень еще никогда не выглядел таким несчастным. Он снял очки и потер их о рубашку. Дэн понял, что не нужно давить на него.

Через минуту Джордан вздохнул.

— Ладно, на самом деле я хочу поговорить об этом. — Он нервно оглянулся и убедился, что никто не подслушивает. — Это произошло той ночью, когда вы, ребята, спустились в подвал — той ночью, когда нас застукал Джо. С тех пор мне снится один и тот же сон. Именно один и тот же. Мне снится, что я нахожусь в этой… палате. И там стоят врачи, все в белом, и смотрят на меня, только у них нет лиц. У них есть голоса, руки и инструменты, но на их лицах дыры вместо глаз, носов и ртов. Затем они связывают меня ремнями, запирают и… — Джордан опустил плечи. Он напомнил Дэну раненое животное. — Они показывают мне картинки. И они бьют меня. Они бьют меня снова и снова. Я испытываю жгучую боль и слышу, как за спинами врачей разговаривают мои родители. Они говорят: «Теперь он станет лучше. Теперь он должен стать лучше».

— Это ужасно, — прошептала Эбби. — Джордан, прости.

Джордан кивнул и опустил глаза на свои уравнения.

Дэн замер. Из уроков профессора Рейес он вынес, что для «лечения» гомосексуалистов раньше использовали электрошоковую терапию. Знал ли об этом и Джордан, или это ему приснилось без всяких на то причин? И как насчет того факта, что сон Джордана был так похож на тот, что снился ему? Было ли это еще одно «не совсем» совпадение? Может, это было их коллективное бессознательное по Юнгу? Какая здесь связь?

Джордан собрал блокноты и засунул ручку в карман джинсов. Затем встал, слабо улыбнулся и поднял свой поднос. Он не притронулся к ужину.

— Мне нужно вздремнуть. Увидимся…

Джордан шел между столиками, не обращая внимания на приветствия каких-то ребят.

— Думаю, это значит, что он не встретится с нами внизу у лестницы, — сказала Эбби, возвращаясь к своему салату.

Дэн был поражен.

— Это немного жестоко, тебе не кажется?

— Ну это правда! — Вздохнув, Эбби положила вилку на тарелку и отклонилась назад. — И единственная причина того, что ты расстроен, заключается в том, что ты тоже не хочешь идти туда. Так почему не сказать об этом прямо?

— Не то чтобы я не хотел идти с тобой… — Дэн отчаянно пытался подобрать подходящие слова. — Мне просто кажется, что все это слишком уж странно. Ты беспокоишься о своей тете — это я вполне понимаю. Тебе нужны ответы. Это я тоже понимаю. Просто…

— Ты не обязан помогать мне, Дэн. Я могу сделать это сама. — Эбби схватила свой альбом.

— Я хочу помочь, — сказал он. — Я хочу помочь Джордану и хочу помочь тебе тоже, и мне…

«Мне тоже нужны ответы».

— Тогда помоги!

Она повернулась, чтобы уйти, но задела ногой скамью и споткнулась. Схватившись за стол, чтобы не упасть, она выронила альбом. Дэн наклонился вперед, чтобы поймать его. Но было слишком поздно. Альбом упал на пол и раскрылся веером, открыв взгляду несколько страниц темных рисунков, выполненных карандашом. Некоторые листы разлетелись в стороны. Все рисунки были в красно-черно-сине-серых тонах, и в центре каждого из них располагалась съежившаяся фигурка в белой рубашке. Ее отсутствующий взгляд все объяснял.

Иллюстрации

© Faceout Studio.com

Это была девочка с той самой фотографии. Девочка, чей портрет Эбби повесила в своей комнате. Но в этих иллюстрациях было нечто большее. Дэн вдруг понял, о чем думала Эбби.

— Люси, — пробормотал Дэн. — Ты считаешь, что девочка на фотографии — это Люси Вальдез…

— Это был просто источник вдохновения, только и всего. — Эбби схватила альбом и собрала разлетевшиеся рисунки.

— Думаю, тебе стоит поискать источники вдохновения где-нибудь в другом месте. — Черт! Он хотел, чтобы это прозвучало совсем не так.

— Да что ты вообще знаешь об этом? Ты не художник, Дэн! Ты… Я даже не знаю, кто ты. Ты скрытный. Ты никогда не высказываешь своего личного мнения. Веришь ли ты на самом деле в то, что я рассказала о своей тете? Я даже не знаю. Ты получил какие-то странные письма и записку с угрозами, и ты говоришь, что тебе нужны ответы, но ты даже не хочешь спуститься со мной в подвал. Кто ты, Дэн? На чьей ты стороне? — Она повернулась и ушла, не дав ему возможности ответить. Он хотел сказать что-нибудь, но она уже сидела за столиком своих знакомых художников, и последнее, чего хотел Дэн, так это оправдываться при посторонних.

В любом случае что он скажет? Она была права: он действительно многое держал в себе. Он не любил рисковать, был осторожен. Он был скрытен. Он многого не рассказал ни ей, ни Джордану. Но она же увидела в нем что-то сначала. Неужели все прошло?

Она спрашивала, кто он. Сейчас он был многим. И у него было такое чувство, что его тянуло в миллион абсолютно разных направлений. Он определенно хотел быть с Эбби — это не вызывало никаких сомнений. Но он очень боялся того, что ждало их в старом крыле. После того как они спустились в то место, с ними и с их дружбой что-то произошло.

Дэн убрал со стола, его лицо горело от смущения. Он взял свой поднос и пошел к выходу из столовой, не глядя на Эбби и ее новую компанию.

Прохладный воздух на улице был отрадой. Он приостановился и оглянулся через плечо на окна столовой. Эбби сидела к нему спиной, но по содроганию ее плеч он понял, что она смеется.

С тяжелыми мыслями и с еще более тяжелым сердцем Дэн медленно побрел в Бруклин.

Зайдя в комнату, он переоделся в банный халат и направился по коридору в ванную. Из душа в кабинке позади него капала вода, но капли стучали по водостоку неритмично. Пока он мылся, ему вспомнилась фраза, написанная главврачом, о «первопричине испорченности». С чего начинается сумасшествие? С паранойи и чувства надвигающейся опасности, как у Джордана, или с навязчивой идеи, как у Эбби? Стоит ли ему волноваться, что их поведение является первым признаком чего-то более серьезного?

«Они находятся на грани между гением и безумием. Ты прекрасно знаешь эту грань».

Когда Дэн убрал руки с лица, то заметил, что расцарапал кожу. Он вытерся полотенцем и остановился перед зеркалом. Он всегда выбирал именно это зеркало. В его верхнем правом углу виднелось несколько глубоких царапин, похожих на слово, и каждый вечер ему казалось, что там написано что-то новое. Сегодня они напоминали слово «ПОМОГИ».