Дэн знал, что это не лучшая идея — одному пробираться в подвал. Во-первых, дверь будет заперта. Кто-то из дежурных может охранять ее. Но он не хотел слишком много об этом думать. Мысли еще никуда его не привели.

Свет в коридоре казался слишком ярким. Ему же хотелось, чтоб там царила абсолютная темнота. Хорошо хоть, что вокруг никого не оказалось. Наверное, все ушли на ужин или по своим делам, как Феликс.

Однако Дэн был настороже.

Он прокрался к торговым автоматам и уже собирался свернуть за угол к кабинету главврача, когда заметил возникший в конце коридора темный силуэт. Шаги. Голоса. На долю секунды у него промелькнула ужасная мысль о Скульпторе или другом бруклинском убийце, выслеживающем своих жертв в коридоре, и это заставило сжаться все его тело. Он приник к стене в надежде, что его не заметят в тени.

— Им нужно просто обменять его и оказать всем услугу, — произнес мужской голос. Дэн выдохнул, даже не осознавая, что все это время не дышал. Это был не призрак; это был Джо.

— Как знаешь, чувак.

Дэн не узнал второй голос. Возможно, еще один староста. Неужели они обходят коридоры, дабы убедиться, что никто не спустился в подвал? Дэн простоял там, казалось, целую вечность, пока наконец не увидел, как Джо и его приятель ушли. Он подождал еще одну-две минуты для пущей безопасности и затем свернул за угол в старое крыло.

Удача была на его стороне: тяжелая дверь не только не охранялась — она была не заперта. «Возможно, Джо не до конца защелкнул висячий замок в прошлый раз», — убеждал себя Дэн. Тем не менее он не мог избавиться от ощущения, что эта дверь как будто специально ждала его.

Дэн прошмыгнул внутрь, вдохнув спертый воздух. Он уже забыл, как здесь темно. Парень включил свой фонарик, и, поскольку никто не нарушал здесь тишину, темнота казалась еще страшнее.

Быстро пройдя через приемную, Дэн вошел в первый кабинет, со стертыми буквами на стекле. Он ступал четко по их прошлым следам и остановился только, чтобы проверить, остались ли лежать на столе фотографии. Снимок сопротивляющегося пациента, казалось, смеялся над ним со стены. «Скульптор, пациент 361».

За шкафом Дэн пригнулся и пролез через секретный проход. Он сразу посветил фонариком на лестницу и поспешил вниз, понимая, что если еще хоть немного подождет, то ему может не хватить мужества и он повернет обратно. В коридоре внизу по-прежнему царил беспорядок. Он осторожно обошел стулья и каталки. Последнее, что ему было нужно, — это свернуть шею, споткнувшись обо что-то. Пройдет какое-то время, прежде чем кто-нибудь найдет его тело.

Дэн прошел мимо пустых палат. Было такое чувство, что из любой из них может что-то выпрыгнуть.

Теперь он шел довольно быстро, спеша попасть в кабинет, где все осталось нетронутым. Если не считать глухих ударов его сердца и учащенного дыхания, в коридоре царила зловещая тишина.

В нескольких шагах от комнаты со сводчатым потолком его нога наткнулась на что-то небольшое, но тяжелое. Оно с шумом откатилось в темноту, и Дэн посветил фонариком по пыльному полу вслед небольшому предмету, закатившемуся в одну из открытых палат.

Посреди комнаты Дэн потянулся вверх и рискнул дернуть за старую веревку, прикрепленную к люстре в потолке. Там была одна-единственная лампочка, которая щелкнула, затрещала и немного помигала, прежде чем осветить палату тусклым желтым светом. Его едва хватало, чтобы разглядеть что-либо вокруг, но все равно это было лучше, чем его фонарик.

Дэн осмотрелся. Это была одна из многих не исследованных им палат. Там стояли стол и кровать, ничего более. Он задумался. Что же он толкнул ногой и куда оно делось?

Затем из-под кровати донесся тихий звон. Дэн, споткнувшись, пошел на звук, а тот в это время из слабого потрескивания превратился в пение.

Нет, это не пение — просто мелодия…

Дэн пригнулся, у него волоски на теле стали дыбом, когда комната наполнилась мелодией из сломанной музыкальной шкатулки, которую никто не заводил.

Он не узнал мелодию. Она казалась настолько старой, что — он был в этом уверен — ее не знает никто из ныне живущих.

Дэн нырнул под кровать и дотянулся до металлической поверхности шкатулки. Он осторожно вытащил ее и поднес к лицу, чтобы внимательно изучить. С обеих сторон торчали сломанные пружины. В середине возвышалась фарфоровая фигурка балерины. Она стояла в танцевальной позе, элегантно подняв руки над головой. Кончики ее пальцев были очень острыми, а выражение лица казалось зловещим и самодовольным, словно она хранила какой-то секрет.

Балерина Пружины Музыкальная шкатулка Плитка на стене

© DepositРhotos.com / PhotosVac

Дэн слушал грустный мотив песни, пока постепенно механическая мелодия не начала стихать и умирать медленной смертью. Наконец она остановилась и в комнате вновь стало тихо.

Он перевернул шкатулку и увидел выгравированную на дне надпись: «Люси в день рождения, с любовью».

Дэн долго смотрел на эти слова, надеясь, что, быть может, если он подождет, они изменятся или исчезнут. Это не могла быть та же Люси, верно? Тетя Эбби? Если рассказ Эбби правдив, то вряд ли родители Люси стали бы отправлять ей подарок на день рождения. А вдруг это был подарок самого главврача? В любом случае как он здесь оказался? Значило ли это, что Люси… умерла… или просто не взяла его с собой?

Дэна продолжал терзать этот вопрос. Одно он знал наверняка: он не расскажет об этой находке Эбби. Иначе она сойдет с ума, пытаясь понять, что бы это значило.

Он поставил шкатулку обратно на пол и направился к выходу из палаты. Но несвязная мелодия неожиданно заиграла опять, становясь громче, отчетливее и быстрее. Сначала Дэн хотел разбить шкатулку, чтобы она не играла, но потом решил, что лучше ему убраться отсюда. Эта шкатулка в свое время много значила для кого-то.

Дэн прошел по коридору до комнаты со сводчатым потолком, за которой они с Эбби обнаружили внутренний кабинет. На этот раз он внимательнее пригляделся к этому месту, посветил фонариком вдоль стены и нашел маленький дверной проем с противоположной стороны кабинета. Он взялся за ручку и повернул ее. Дверь была не заперта, однако не сдвинулась с места. Нажав всем своим весом, Дэн изо всех сил толкнул ее. Дверь заскрипела в знак протеста, но открылась, и Дэн едва не свалился в пыль. Внизу перед ним была еще одна лестница.