Фелкикса не было в комнате, когда туда вошел Дэн.

«Полиция еще допрашивает его», — подумал Дэн.

Он как раз начал сомневаться в том, что они вообще отпустят Феликса этой ночью, когда дверь открылась и вошел его сосед. Он сразу же подошел к своей кровати и свернулся на ней калачиком, прижав колени к груди. На нем все еще были футболка и шорты для бега. Выглядел он беззащитным и напуганным.

— О господи, Феликс, мне так жаль, — сказал Дэн. — Никому не пожелаешь увидеть такое.

Феликса просто трясло, даже его кровать содрогалась.

— Хочешь поговорить об этом?

Феликс покачал головой. Казалось, если он откроет рот, то сразу же начнет плакать.

— Если захочешь поговорить или тебе что-нибудь понадобится, ты знаешь, где меня найти. Обращайся в любое время.

Феликс не ответил.

Дэн машинально почистил зубы и начал готовиться ко сну. Холл патрулировал полицейский. Его рука лежала на кобуре, что заставило Дэна чуть ли не красться по коридору.

К тому времени, как Дэн вернулся в комнату, Феликс уже заснул, что было удивительно. Дэн выключил свет и в одежде лег в постель. Он не хотел ненароком разбудить Феликса, переодеваясь. Кроме того, ему в любом случае не хотелось спать. Ложась, он услышал шуршание. Дэн полез в карман толстовки и вытащил несколько листов бумаги. Он понятия не имел, как они туда попали, смутно вспомнив несколько шкафов в амфитеатре-операционной, но он потерял сознание до того, как приблизился к ним. Неужели это еще один провал в памяти? Хотя странно, потому что он действительно не мог вспомнить, чтобы заходил в ту часть комнаты.

У него мелькнула странная мысль. Что, если Эбби положила их в его карман, пока он лежал без сознания? Он вспомнил, что, когда вошел, на полу уже валялись какие-то листы. Неужели она прочла их и теперь знает о Люси? Но она, конечно же, сказала бы что-нибудь, если бы знала. И он не мог придумать ни одной причины, по которой она стала бы класть эти листы ему в карман.

Света с улицы было достаточно, чтобы Дэну не пришлось зажигать свой ночник. Он разгладил на подушке смятые листы. Они были похожи на те записки, которые он уже видел.

Дэн достал последний листок бумаги. В глаза сразу же бросился знакомый почерк.

Главврач.

Обрывок письма

Faceout Studio

Стопка бумаг

Shutterstock.com / Valentine Agapov

Разорванный лист

Shutterstock.com / STILLFX

Разбросанные листы

Shutterstock.com / Valentine Agapov

===

Миг вдохновения сегодня за завтраком: мне кажется, что существует способ сделать так, чтобы мои идеи жили вечно. Все люди по-своему ищут бессмертия: либо с помощью детей, носящих их имя и гены, либо с помощью искусства или науки, и теперь это станет моим поиском только моего наследия.

Эта работа будет вызывать страх, безусловно. Я не сомневаюсь в этом. Микеланджело тайно изучал трупы, так же должен поступить и я, художник другого рода, — рисковать и чем-то жертвовать…

Значит, главврач показывал публике вызывающие ужас «жертвоприношения» своих пациентов. Для того чтобы оставить свое имя в истории. Дэн вспомнил учетные карточки, которые они видели в кабинете главврача. Среди них было так много со словом «Нет» напротив графы «Выздоровление»… Сколько операций прошло неудачно? Скольких пациентов беспричинно ввергали в пучину боли и ужаса лишь ради того, чтобы главврач нашел свое бессмертие?

Дэн продолжил чтение.

Я всегда ненавидел слово «жертвоприношение». Оно рождает в воображении образы дикарей, бьющих в барабаны вокруг костра. Но жертвоприношения здесь должны быть, и масштабные. И опасные.

Так заканчивалось вступление. Но на обороте было продолжение, написанное все тем же знакомым почерком главврача. А внизу подпись. Два слова: «Дэниел Кроуфорд».

Девочка у стены

© DepositРhotos.com / ankihoglund