Дэн перерыл все ящики стола в поисках фотографии Дэниела Кроуфорда. В его памяти все еще всплывали зарисованные глаза, но остальные детали он помнил смутно, поэтому ему нужно было присмотреться внимательнее. Когда он вытряхнул все содержимое ящиков на кровать, а снимка там не оказалось, он почувствовал, что у него все сжалось внутри. Он несколько раз перебрал эту кучу, но фото все равно не находилось.

Снимок исчез.

Но он ведь видел эту фотографию, верно?

Да, да, он был абсолютно уверен. Он даже спрашивал Феликса о ней и именно благодаря ей узнал о старом крыле.

Может, это Феликс зачем-то взял фотографию? Дэн не мог представить зачем, но это было лучше, чем альтернатива: кто-то проник в его комнату, положил тот ужасный снимок, а потом забрал его. Дэн залез под кровать, куда спрятал папку: он стал бояться, что она тоже пропала.

Но нет, она лежала на том самом месте, где он ее оставил.

Он хотел убедиться, что ничего не упустил в прошлый раз. Может, он даже положил сюда фотографию и забыл. Дэн открыл папку. Сверху лежала записка, написанная знакомым, теперь уже наводящим ужас почерком. Она даже была без конверта.

«В сумасшедшем мире только безумные рассуждают здраво».

«В сумасшедшем мире» Винтажный фон

© DepositРhotos.com / welena

Дэн с силой швырнул папку в другой конец комнаты. Листы разлетелись.

— Я так больше не могу! — прокричал он.

Через секунду раздался стук в дверь, и в комнату заглянул парень из соседней комнаты, Томас.

— У тебя все в порядке? — спросил он.

Дэн кивнул, слишком расстроенный, чтобы ответить что-то вразумительное.

— Потому что… ну, знаешь, если тебе хочется о чем-то поговорить, я имею в виду о Джо и всем прочем, то есть психологи… или я мог бы… ну, если тебе нужно… — Его голос затих.

— Нет, приятель, все нормально, правда. Спасибо, что спросил, — сказал Дэн, надувая щеки и надеясь, что это похоже на улыбку.

Томас пожал плечами и закрыл дверь.

Дэн не хотел ничьей помощи, и он точно не нуждался в жалости.

За ужином Эбби вела себя замкнуто. Она опустилась на стул, кусая ногти и не сводя глаз со своего картофельного пюре. Дэн продолжал обдумывать то немногое, что он знал о своем таинственном преследователе. Хотя все в кафетерии были заметно подавлены, у Дэна создалось такое впечатление, что их столик был самым печальным в комнате.

Наконец заговорила Эбби:

— Я подумала о том, что мы ужасные люди. Даже очень-очень ужасные люди.

— Я… Хм. Это не то, о чем думал я, но продолжай.

— Это касается Джордана, — сказала Эбби, еще ниже сползая на стуле. — У меня такое чувство, будто мы подвели его.

— Каким образом? Ты, как сумасшедшая, строчила ему сообщения.

— Этого недостаточно. Нам нужно встретиться с ним, иначе мы ничем не лучше его семьи или того парня из его школы, который его бросил.

— Эбби, если он хочет побыть один…

— Но он не хочет. Мы все переживаем стресс по-разному. Думаю, он прячется или считает, что станет обузой, если расскажет нам о том, что его беспокоит. Я хочу, чтобы он знал, что это вовсе не так.

— Понимаю, но все равно боюсь вторгаться в его личное пространство. Может, тебе стоит еще раз написать ему сообщение.

— Дэн, иногда друзья должны настоять на своем и сказать: «Эй, идиот, мы с тобой несмотря ни на что. Мы никуда не исчезнем, даже если ты сердит или зол, и мы здесь надолго. Мы будем поддерживать друг друга».

— Именно поэтому ты мне и нравишься, — сказал он, удивив их обоих.

— Ты о чем?

— Да так. Ты права. Нам нужно проведать его, — сказал Дэн.

— У меня портретная живопись до девяти — это долго. Ты можешь пойти к нему после ужина? А я присоединюсь к вам после урока. Это важно.

— Конечно, без проблем. Я передам ему твои слова, хотя, возможно, опущу «эй, идиот». Надеюсь, ты не против…

— Нет, — засмеявшись, ответила она, — наверное, это хорошая мысль. Спасибо, Дэн. Увидимся позже?

Дэн кивнул и помахал ей рукой на прощание, а Эбби ушла на урок. Через несколько минут он вышел из корпуса Уилферд и двинулся по протоптанной тропинке назад в общежитие. Осталось всего лишь две недели занятий, и они разъедутся по домам. Он не был уверен, что именно чувствует по этому поводу. По крайней мере, Питтсбург находится недалеко от Нью-Йорка. Он прекрасно понимал, что туда легко добраться на поезде.

Двое полицейских продолжали охранять вестибюль. Они стояли там только для того, чтобы успокоить учеников, но из-за них Дэн чувствовал себя неловко, словно что-то осталось невыясненным, но учащимся об этом не говорили. Высокий полицейский, ранее допрашивавший Дэна, кивнул ему в знак приветствия, когда он проходил мимо. Дэн старался не думать о том, что тот его узнал.

На этаже Джордана и поблизости никого не было. Дэн заметил, что большинство учеников предпочитали как можно дольше находиться на улице и подальше от Бруклина. Это только усилило подозрения Дэна насчет того, что Джордан будет у себя, ведь он, казалось, усиленно избегал общества других людей.

Дэн постучал в дверь Джордана, но ответа не последовало. Он постучал чуть громче, подождал, а затем приставил ухо к двери, — может, Джордан был в комнате, но просто не хотел открывать. Но нет, из комнаты не доносилось ни звука. Внезапно он решил дернуть ручку. Дверь открылась.

Внутри никого не оказалось. В комнате было холодно. Вещи Йи выглядели вполне нормально, разве что были в некотором беспорядке, но стены той половины комнаты, которую занимал Джордан, от пола до потолка были увешаны клочками желтой бумаги, исписанными его непонятным почерком. Дэн подошел к усеянной записями стене. Он наклонился, чтобы лучше рассмотреть их. Это была математика такого уровня, что он даже не пытался ее понять. Он сомневался, было ли все это понятно самому Джордану.

«Неразрешимая задача», — пробормотал он.

Поверхность стола Джордана тоже исчезла под горой желтых листов. На самом верху лежали две фотографии, распечатанные на обычной офсетной бумаге. Эти фотографии… Дэн поднял их. Это были два снимка их троицы: Эбби, Джордана и его. Они стояли в ряд, взявшись за руки, с улыбками до ушей. Когда их сфотографировали? Он не помнил, чтобы позировал хотя бы для одной из них, и это сильно напугало его. Такого огромного провала в памяти у него еще было.

Почти таким же неприятным, как его очевидная амнезия, оказался тот факт, что лицо Дэна на обеих фотографиях было перечеркнуто с такой силой, что порвалась бумага.

— Что ты здесь делаешь?

— Черт! — Дэн обернулся, выронив снимки. — Ты напугал меня до смерти, дружище!

— А мне плевать! — Мокрые волосы, в руках полотенце — Джордан явно только что вышел из душа. — Пошел вон!

— Подожди, Джордан! Я просто хотел убедиться, что с тобой все в порядке. Вот и все! Я не собирался…

Джордан схватил Дэна за руку и потащил, сделав несколько шагов.

— Меня не волнует, что ты собирался делать! Вали отсюда!

Дэн выбежал в коридор и отпрянул, когда сзади с грохотом захлопнулась дверь. Он неловкими пальцами достал свой телефон и начал быстро набирать сообщение для Эбби. Оно состояло всего лишь из пары слов: «Джордан взбешен».

Это была ярость, настоящая ярость, и, казалось, причиной ее был Дэн. Но почему? Что он сделал, черт возьми? Почему Джордан так сильно его ненавидит?

Стоп, а может ли Джордан быть его преследователем?

Теперь это уж точно паранойя.