Братство: Возрождение

Рудаков Алексей Анатольевич

Сохранив свой корабль в устроенной Императором бойне, Сэм Люциус, вольный пилот из иного мира, предпринимает все силы, чтобы выжить в стремительно меняющемся миропорядке Империи. Трофей, найденный им в личном сейфе прежнего капитана эсминца, открывает перед Сэмом неожиданные перспективы, а полученный с обречённой планеты сигнал бедствия и вовсе круто разворачивает курс его корабля.

 

Глава 1

Станция Кило. Нейтральный сектор

— И вот ради этого ты нас всех и собрал? — с недовольной миной на лице произнёс Шнек, вертя в руках скукоженную и покрытую разнокалиберными дырками чешуйку.

Его недовольство было понятно — наша ситуация, в её финансовой части, была хреновая.

За прошедший, с момента нашего возвращения на Кило, месяц, удалось заключить только один контракт, на сопровождение, да и то, не очень-то и прибыльный. Ну, хоть прошли тихо, без проблем. Нанявший нас толстячок, нервировал, меня весь тот поход, скажу честно — если бы не глобальное затишье на этом рынке, чёрта лысого бы я согласился эскортировать его транспорт. Но — пришлось. Уж не знаю, да и знать не хочу, чего именно он вёз, но меры безопасности были приняты просто адовы. Первым в прыжок уходил Вжух — его пилотировал наш второй пилот, ещё из того, первого состава, отобранного лично Весельчаком. Прибыв в систему, он осматривался и прыгал назад, принося нам информацию о всём происходящем в той системе. Потом прыгал наш эсминец и, только после того, как истечёт время нашего перехода, прыгал наш наниматель. И так — все пять раз. Так что, как вы понимаете, расстался я с ним с чувством глубокого облегчения. Был бы выбор — никогда бы не взял такой контракт.

Но, как я уже говорил, деваться было некуда. Рынки — что охраны, что грузоперевозок, просто вымерли. Для нас.

Заказов было много — жизнь в галактике шла своим чередом, те события, в которые нам угораздило вляпаться — я про гибель Братства, разгром Баронов и аннексию их территорий и про сгинувших Копий, СМИ уже и не упоминали, переключившись на другие горячие новости. Про Копий, кстати, и так редко появлявшихся в кадре, забыли вовсе, будто такой расы и не было никогда. Что делать — СМИ, во всей их объективной и независимой красе. Это был сарказм, если что.

Так вот — работы было много, но — не для нас. Стоило только потенциальному заказчику узнать, что мы сами по себе, как он мрачнел и сворачивал разговор.

— Причина? — спросил я несостоявшегося клиента напрямик, получив очередной отказ — по его виду было видно, что и наш корабль, и экипаж, и цена его устраивает, но…

— Вы не обижайтесь, — покачал головой сухопарый мужчина с коротким ежиком немного седых волос, сильно контрастирующих с дорогим деловым костюмом: — Но вы, капитан Люциус, одиночка. За вами не стоит ни какая организация, так ведь?

— За нами стоит наш опыт.

— Опыт у вас что надо, но, — он снова покачал головой: — Есть мнение, что вот такие как вы, одиночки, ненадёжны. Вы только не обижайтесь, я не про вас — в вашей порядочности я не сомневаюсь, но, — он в третий раз повторил свой жест: — Есть мнение. Извините.

В общем выбор у нас был невелик. Либо запродаваться в одну из корпораций, благо приглашений получали мы много, либо надевать погоны. А ни то, ни другое нас не прельщало. От слова совсем…

— Сэм? Ты с нами? Или уснул? — окрик Шнека вернул меня к реальности.

— Прости, задумался.

— Ааа… Всё о делах… Да не бери в голову, Сэм! Прорвёмся. Что — в первой что ли, да, Жбан? Док, я верно говорю?

Сейчас, в моей каюте, в её деловой части, собрались все составлявшие мой ближний круг — старпом, штурман и док. Тему собрания я объявлять не стал — всем и так было ясно о чём пойдёт речь. Да и о чём еще, кроме нашего будущего она могла идти? Нашего, подчеркну — независимого, будущего. Так что — удивление Шнека, когда они обнаружили на столе пару чешуек, понять было можно.

— Интересный образец, — кивком подтвердив своё согласие со словами Шнека, Жвалг, наш эскулап, продолжил царапать вилкой поверхность более прямого образца: — Однозначно — биологического происхождения, но вот от кого, — он посмотрел на меня и отрицательно мотнул головой: — Даже и не представляю. Рыба? Вполне может быть. Вы где это достали, сэр?

Несмотря на наши более чем хорошие отношения, Док, будучи на людях, свято чтил субординацию и переходил на «ты» только когда мы были наедине.

— Если б я сам знал, Док. Это не мой трофей.

— Не твой? — штурман Жбан, прозванный так за своё объемное, или скорее — практически необъёмное, чрево и любовь к пиву, в отличии от Дока не церемонился: — Тогда чей?

— Жерга, — я положил на стол его дневник и погладил планшет рукой: — И чешуйка эта и дневник его — он всё в сейфе хранил.

— Ну а ты… — штурман покосился на дневник.

— Ага. Трофеи же.

— Законно, — Жвалг отложил, оставив свои попытки процарапать поверхность, чешуйку в сторону и, откинувшись на спинку, сложил руки на груди: — И что, покойный, писал?

— Шнек, помнишь, как я ушёл от того крейсера? Ну, после Копий, — кивнув доктору, и дав ему понять, что его вопрос услышан, я повернулся к старпому.

— Помню. Ты каким-то чудом из его трюма выскочил. Что — невозможно. Неужто поделиться секретом решил? — он, как и Док, тоже отложил в сторону свой образчик Чужого и, подперев щёку кулаком посмотрел на меня.

— А я и не выскакивал из его трюма.

— Как это — не выскакивал?

— Я в гипер ушёл.

— Из трюма? А толку-то? С нулевой скоростью. — он недовольно поморщился: — Ты или дело говори, или, — он начал вставать, намереваясь покинуть кабинет: — Игрушка забавная, но…

— Шнек, сядь! Так и было — я прошёл гипер насквозь, понял?

— Это как — насквозь, сэр? — от удивления Док даже подался вперёд: — Даже я, хоть и мои знания лежат в другой плоскости, знаю, что гипер, как вы сказали, пересечь, невозможно?! Сэр. Это же, — он повёл руками в воздухе, очёрчивая нечто сферическое: — Пространство, гипер, но — пространство.

— Можно, Док, — я снова постучал пальцами по планшету: — Жерг получил эту технологию, незадолго до… До нашей встречи, ну а поскольку такого её финала он не ожидал — он и ничего не стёр, из своих записей.

— И что? — вернувшийся на своё место Шнек, снова принялся крутить в руках чешуйку: — Допустим. Нам то что с этого? Если всё так, и он там был, допустим, был. То никакого проку с того нет. Нам нет. Золото, камни, кристаллы? Не, только это, — он потряс чешуйкой в воздухе и бросил её на стол: — Да, прикольная штука, может пару сотен монет за неё и отвалят — умники из институтов и психи, собирающие подобный хлам. Нам то что с того?

— А что ты скажешь, — я взял отброшенный им образец в руки и зачем-то дунул в одну из дырок, проделанных мной в его поверхности ранее: — Если я скажу, что его ни пули, ни лазер не берут?

— Ага, — перегнувшись через стол, он выхватил кусок из моих рук: — А это что? И это? — просунув мизинец в одну из дырок он пошевелил им и продолжил: — Пули, может и не берут, а вот вилки — ещё как. Ты же его тут, — свободной рукой старпом показал на четыре характерные дырочки: — Точно вилкой проткнул?

— Шнек, не юродствуй! Да, вилкой! Но не я, это ещё Жерг. Понимаете, — я поочерёдно посмотрел на каждого из присутствовавших: — Если на него попадёт алкоголь, то чешуйка, то с ней можно делать что угодно, резать, гнуть… Стой, Жвалг! — крикнул я, увидев, что Док собирается вылить содержимое своей рюмки на пластину: — Возьми ту, — я кивнул на старпома: — Эту побережём.

Забрав целую пластинку я, некоторое время, крутил её в руках, пока ставшее уж слишком громким пыхтение, щедро приправленное сдержанными, вполголоса, ругательствами, не заставило меня поднять голову.

Шнек явно не подумал, когда засунул палец в дырку и сейчас они с Доком, объединив его знания с силой старпома, пытались высвободить застрявшую в ловушки конечность.

Покачав головой, я протянул эскулапу столовый нож: — Да режьте нафиг, Док! Всё одно он им только в носу ковыряет.

— Может бокорезами лучше, а? Я к Деду сбегаю, — подключился к беседе Жбан: — У него есть подходящие — раз и пальца нет. Он ими болты скусывает — ну что бы концы не торчали, говорит — эстетику портят.

— А не пойти бы вам, уважаемые, — сквозь зубы проворчал Шнек, удерживая зажатый палец другой рукой, в то время как врач пытался, покачивая чешуйку из стороны в сторону, выкрутить его из плена.

— Док? — я кивнул на его рюмку: — Вы про коньяк забыли.

— Анестезия? Так я лучше укол поставлю, вернее будет, — покачал он головой, но тут же спохватился, припомнив мои слова и плеснул немного напитка вокруг отверстия.

— Не, не идёт, — старпом снова подёргал рукой: — Что-то наплёл тебе Жерг, не… — он дёрнулся снова и, к его удивлению, палец легко выскочил из плена, оставив после себя изогнутые края дыры: — Ха! Сработало! — осмотрев палец и не найдя ничего криминального, он немедленно опустошил рюмку Жвалга, пояснив: — Это что бы стресс снять.

За следующие полчаса бутылка коньяка, не самого дешёвого, кстати, была полностью опорожнена. И, к сожалению, не по прямому назначению — то есть внутрь. Каждый из присутствовавших, кроме меня — я уже наигрался, отливал из неё по чуть-чуть на дырявый образец, спеша убедиться, в том, что, до этого бывшая неподатливой поверхность, размякала и позволяла делать с собой что угодно.

Правда Шнек, изрядно наснимавший свой стресс в ходе данных экспериментов, изрядно набрался, так что нашему Доку пришлось сходить к себе за порцией анти-алка, но, в остальном, испытания прошли успешно — несчастный кусок тушки неведомого существа послушно мялся в руках исследователей, протыкался подручными предметами и резался столовыми, и не особо-то и острыми, ножами.

Микстура, которую Жвалг готовил по собственному рецепту, и по глотку, которой он заставил всех нас принять, действовала отрезвляюще во всех смыслах — когда мы добрались до одного из трюмов, переоборудованному под тир, наша компания была уже практически трезвой.

Конечно, до полноценного тира нашему трюму было далеко — мы его делали из подручных материалов, не ставя себе целью добиться такого же комфорта, как в подобных клубных заведениях. Собственно говоря, вся переделка заключалась в том, что у дальней стены появился щит из нескольких слоёв бруса, а на линии огня стоял стол со зрительной трубой и несколько матрацев для любителей пострелять лёжа. От возможных рикошетов предохраняться не стали, решив, что если стрелок настолько косой, что не сможет попасть в щит, размером в несколько квадратных метров, то так ему и надо, ну а что до зрителей… Ну — не свезло… Бывает.

К моему удивлению, тир, внезапно оказался весьма популярным местом среди членов экипажа — свободные от вахты люди предпочитали коротать свободное время за стрельбой и даже вели рейтинговые таблицы соревнуясь как в личном зачёте, так и выступая целыми подразделениями — пилоты против механиков, например.

Лидерство, в личном зачёте, уже вторую неделю, сохранял один из операторов связи — молодой и неприметный парнишка с прозвищем Злобный, или, для быстроты — Злоб. Впечатление злобной личности он не производил, отличаясь на редкость спокойным и даже чрезмерно уравновешенным поведением — правда до тех пор, пока в его руках не оказывалось что-то стреляющее. Вот тогда он преображался по полной — даже лицо, всегда открытое и приветливое, превращалось в какую-то застывшую маску Древнего и, несомненно злобного, Бога. Да и стрелял он — как Бог. Из всего, с любой руки, из любого положения. Где он так научился Злоб не рассказывал, а спрашивать, как вы помните, у нас было не принято, как и про то — по какой причине он оказался в штрафниках. Личное дело так же особо картину не проясняло, имея в соответствующей графе всего одну запись — «пренебрежение ТБ при стрельбах, повлекшее ранение среди ком. состава.». Кого и по какой причине он, скажем так — «ранил», было неясно, ну а расспрашивать я не спешил — всё по той же причине, что и изложил уже выше.

Сейчас здесь было пусто — мы были на Станции и народ предпочитал проводить время вне корабля, тратя своё жалованье, благо хорошо платить мои резервы ещё позволяли, по кабакам и прочим увеселительным заведениям.

Стреляли мы долго — все, кроме меня, всадили по закреплённой на щите пластинке не менее пары обойм, благо чего-чего, а патронов у нас было с избытком. Лично я от стрельбы отказался, полностью доверяя словам Жерга, а вот остальные… Результат их стараний был предсказуем — чешуйка вздрагивала, подпрыгивала в удерживавших её скобах, но держалась, не позволив ни одной пуле пробить, да что там пробить — оставить хотя бы царапину на её поверхности. Рикошетов, которых я, признаюсь, поначалу опасался, тоже не было — все пули, даже с бронебойными сердечниками, которые решил использовать Жвалг, плющились об её поверхность, постепенно формируя небольшой холмик на полу у основания щита — все же стреляли все трое отменно, гораздо лучше меня, что собствственно и было ещё одной причиной, из-за которой я решил воздержаться от стрельбы — мазать у всех на глазах мне не хотелось.

— А что это вы тут делаете? — в наступившей после окончания стрельбы тишине, голос Мрака, нашего старшего артиллериста, так же принимавшего участие в стрелковых соревнованиях и твёрдо удерживавшего второе место в личном зачёте, прозвучал и неожиданно, и громко — особенно на фоне стихшего грохота выстрелов.

— Фуух! — выдохнул вздрогнувший Шнек: — Напугал, блин! Мрак! Нельзя к людям так внезапно подкрадываться! Заикой сделаешь!

— Подкрадываться? Да тут на танке кататься можно было — вы бы не услышали! Так делаете-то — чего?

— Вот, — кивнул я на чешуйку: — Прострелить её хотим.

— И ни как?

Мы дружно покачали головами.

— А бронебойными?

— Пробовали, — кивнул Док: — Плющатся.

— Сердечник плющится?

— Угу.

— Иди ты… Он же…

— Сам иди, — Жвалг махнул рукой к мишени: — Вон валяются. Иди и посмотри.

К мишени наш артиллерист не пошёл, наоборот — он покинул тир, попросив нас обождать несколько минут, после чего резво потрусил из трюма, снова оставив нас одних.

— Надеюсь он не за пушкой побежал? — нейтральным тоном, вытаскивая из пачки сигарету поинтересовался я.

— Не, пушку он вряд ли дотащит, Мрак у нас парень здоровый, — наклоняясь что бы прикурить, усмехнулся Шнек: — Но пушку вряд ли. Да и снимать её, со станины-то, долго — а он обещал быстро вернуться. Вот базуку он вполне припереть может, это да.

Долго ждать нам не пришлось — слегка запыхавшийся Мрак вернулся, прижимая к груди небольшой кейс, когда моя сигарета уменьшилась только на половину.

— Сейчас посмотрим, — опустившись на одно колено он раскрыл чемоданчик и извлёк из него длинноствольный, весьма изящно выглядевший пистолет: — Вот! — он, с гордостью, погладил ствол, точнее — два ствола, расположенных один под другим как у вертикалки — широко распространённого охотничьего ружья.

— Калибр двенадцать и семь, пуля под полста грамм — сверхзвуковая! Сначала лазер в атмосфере канал жжёт, — он постучал по нижнему стволу, а затем уже пуля — в вакууме летит. Вещь! Всю премию на этот ствол грохнул! — он снова, с любовью погладил своего монстра и, заметив какое-то, видимое только ему пятнышко, принялся протирать верхний ствол специальной салфеткой, вынутой всё из того же кейса.

— Лазер? Воздух жжёт? — недоверчиво переспросил Жбан: — Что-то мне сомнительно.

— Мы с продавцом тестировали! Сначала просто скорость пули, а, потом уже — с лазером. С ним она в три раза быстрее летела! — принялся горячо защищать своё приобретение Мрак.

— В три раза?

— Ага! В три!

— Развели тебя, Марков, как мальчишку. Где это видано, что бы пуля — в три раза об воздух замедлялась?! Наверное, продавец просто патроны разные тебе подсунул — с разной навеской, а ты и повёлся.

— Я?! Повёлся?! Это был лицензированный магазин, между прочим!

— Так, тихо, мальчики. — докурив, я бросил бычок в пустую коробку из-под патронов: — Чего спорить? Сейчас Мрак пальнёт из своего карамультука, и мы посмотрим. Всё же — двенадцать и семь, это вроде как у пулемёта, крупнокалиберного, да?

— Да, сэр, — кивнул артиллерист: — А ещё лазер, он как прицел работает — точка появляется, куда пуля попадёт.

— И с кошками играть можно, — глядя в сторону и старательно пряча улыбку произнёс штурман, отчего Мрак ещё больше надулся.

— Стреляй уже, а, — попросил я его, не желая обострять их отношения, и он последовал моей просьбе. Широко расставив ноги и взяв ствол двумя руками, Мрак прицелился — действительно, посреди чешуйки, стоило ему чуть-чуть придавить спуск, появилась красная точка, громко втянул в себя воздух… А, в следующий момент — громыхнуло не по-детски.

Лично мне показалось, что кто-то огромный обхватил меня своей ладонью и встряхнул, вышибая дыхание и одновременно ударяя моей головой о потолок трюма. Когда рука великана отпустила мою тушку я с трудом удержался на ногах.

Впрочем — все присутствовавшие, кроме Жвалга, предусмотрительно зажавшего руками уши и открывшего рот, пребывали точно в таком же состоянии.

Как мы беззвучно — в ушах стоял сильный звон, материли стрелка, я пропущу — ничего особенно интересного в том не было. Да и выражения, употребляемые нами можно было опознать только по мимике, которая была сильно искажена полученной контузией. Лёгкой, как потом пояснил Док.

В общем оружие Мрака произвело должный эффект на всех — всех, кроме пластины. Тяжёлая пуля так же, как и её предшественницы, не смогла произвести желаемого эффекта на её поверхность, не оставив даже царапины.

— Полста грамм, говоришь? — Шнек крутил в пальцах оконечную часть бронебойного сердечника — единственное что осталось от выпущенной артиллеристом пули: — Да, действительно — как у крупнокалиберного, — он перекинул пулю, точнее её остаток Жбану и тот, осмотрев железку, согласно кивнул:

— Угу. Кираса от такой дуры не спасёт. Навылет пройдёт. Наизобретают же, нам на голову! — он бросил её в общую кучу, которая коротко звякнула, принимая обломок в свои ряды.

— А эта, — Док постучал пальцем по чешуйке: — Выдержала. Сэр? — он повернулся ко мне: — Если бы у нас был таких… Эээ… Образцов, скажем так — с десяток, а, лучше, два, то я бы категорически, повторюсь — категорически бы советовал всех наших абордажников снабдить ими. Хотя бы верхнюю часть груди прикрыть.

— А что, Сэм, — Шнек, вынув из креплений пластинку, принялся внимательно разглядывать её поверхность: — Док дело говорит. Размягчим, дырочек навертим и к кирасам пришьём. — он сунул её в руки Жбана и проговорил гораздо тише: — Вот только контрактов у нас нет.

— Что у нас контрактов нет, ты прав, — дождавшись, когда Мрак, увязавшийся с нами после стрельб, наполнит рюмки, продолжил бередить неприятную тему я: — И, более того — и не будет.

— Да уж, — он приподнял было свою порцию, но, быстро поставил её обратно: — Спасибо, Императору! Вот же сука! Со всех сторон обложил! Или под погоны лезть, или корпам продаваться. — махнув рукой он, быстро приподнял свою рюмку и, пролив немного коньяка на стол, быстро её опрокинул.

— Ну? А подождать? — я недовольно покачал головой: — Я, может тоже, выпить хочу.

— Так пей, кто не даёт то? — пододвинув пустую ёмкость к артиллеристу, он кивнул: — Повтори. Нажраться охота.

— Погоди, Марков, — я прикрыл рюмку Шнека рукой: — Успеешь ещё нарезаться. Разговор сначала.

— Долгий? — поинтересовался Док: — Может попросить Снека закусок организовать?

— Потом, — отмахнулся я: — Нас обложили — не спорю. Загоняют грамотно и тут старпом прав — официальных вариантов у нас два. Корпы или Флот. Так?

Дождавшись трёх унылых кивков — Жвалг кивать не стал, он, в отличии от остальных, он, всё время, что я говорил, сверлил меня внимательным взглядом, я продолжил: — Но вы кое-что забыли! Шнек, Жбан? Кем мы были до всего этого?

— Штурманом был, — буркнул толстяк, непонимающе глядя на меня: — Вторым штурманом на Жнеце.

— Мы были — Братством! Забыли?! И Братство как-то не парилось вопросами законности! Мы брали своё — по праву сильного, и…

— Или погибали, — перебил меня старпом: — Мрак, налей, а? Тоскливо, а от твоих слов, Сэм, ещё хуже становится. Ты что — предлагаешь нам в пираты заделаться?

— Мрак! Не наливай ему. — на всякий случай поставив бутылку рядом с собой, я продолжил: — Да, Шнек! Именно это я и предлагаю. Или что? Устал? Кровь загустела? Так давай — иди на берег, денег дам — свой кабак тут откроешь, а? «У Шнека» или — «Синий Старпом». С девками, музыкой и прочим, а, старпом? Если старость стучится, то так и скажи!

— Я те в голову сейчас постучу! — задетый за живое, он начал приподниматься со стула, но Жбан, коротким рывком усадил его на место и он, недовольно и неразборчиво ворча, отвернулся в сторону, не желая даже смотреть в мою сторону.

— Сэм, — штурман понюхал свою рюмку, и не пригубив содержимого, поставил её на место: — Ну начнём мы ээээ… Грабить.

— Экспроприировать, — ровным голосом поправил его Жвалг.

— Один хрен. И долго мы так протянем, а? Это с Братством считались, а нас, — он махнул рукой и отпил немного из рюмки: — Прихлопнут. Полицаи уже и сюда залетают и то, что Кило скоро войдёт в состав Империи — вопрос времени.

Он был прав. Полицейские силы, прежде старавшиеся облетать такие вольные станции, как наша по большой дуге, теперь стали здесь хоть и редкими, но уже привычными гостями. Нет, они не стремились насаждать Закон налево и направо, пока, ограничиваясь услугами местных служб — провести тех обслуживание, заправиться, перекусить, но всем было ясно, что наша вольница доживала последние деньки. Месяц, два, и служащие выйдут на митинг, прося, нет — требуя от Двадцать Восьмого, присоединить их Империи. Вернуться в материнское лоно, так сказать.

Знаем — проходили уже, и Кило была просто очередным пунктом плана, точкой на карте, судьбу которой где-то наверху уже решили, как обычно не спрашивая нас.

— А зачем нам оставаться в Империи? Что — галактика всё? Кончается за её границами? Есть нейтральные миры, есть Союз Свободных Разумов — найдём, где приткнуться!

— Хм… — повеселевший Жбан, толкнул локтем Шнека: — А ведь дело говорит! Уйдём в ССР — туда Империя не скоро дотянется, а, дружище? Соглашайся! Повеселимся! Помнишь, как мы Имперский бордель захватили? — он снова ткнул приятеля в бок и рассмеялся.

Да уж. Тот поход Жнеца долго служил пищей для шуточек на Кило.

Всё началось с того, что штурман — Самарин, конкретно облажался с курсом. Точно известно одно — пьяным он тогда не был, Весельчак просто бы не пустил его в рубку, если бы от того исходил хоть намёк на запах. Но, факт остаётся фактом — Жнец выпрыгнул совсем не там, где планировалось. А дальше всё пошло наперекосяк — увидев одиночный транспорт, Весельчак, не тратя время на его опознавание, приказал начать стыковку и абордаж. Десант, возглавляемый Роже, тоже голову включать не стал, и, не обращая внимания на роскошную отделку коридоров, быстро захватил рубку.

Прозрение наступило позже — когда из множества кают, или, вернее сказать — одноместных полу люксов и люксов, выбрались их обитательницы — труженицы древнейшей профессии, которые немедленно принялись заниматься привычным делом, и, устоять перед их чарами не смог никто… Включая самого Весельчака.

Тот поход, к удовольствию всех участников, завершился успешно — экипаж Жнеца отлично отдохнул, девочки, изрядно облегчив карманы мальчиков — подзаработали, избежав не только уплаты налогов, но и получив неплохую страховку — как же! И на абордаж взяли и так насиловали, так насиловали… Такой стресс!

В некотором проигрыше, сугубо репутационном, остался только сам Весельчак — ещё долгое время, знакомые капитаны, пропустив пару рюмок, обязательно подсаживались к нему за столик, прося рассказать о своих победах в том походе — сколько одержал и, в каких позах?!

— Да, повеселились славно, — повернувшись, Шнек бросил на меня косой взгляд и продолжил: — Но к Разумам идти не стоит, он там все прибабахнутые какие-то. Вот раньше могли бы у Баронов отстояться, а сейчас…

Я протянул ему бутылку и он, недоверчиво посмотрев на меня, взял её в руки, и, набулькал себе пол рюмки.

— Куда идти, это мы ещё решим, сейчас важно, на мой взгляд, другое, — продолжил я, водя пальцем по чешуйке: — С чем мы придём? Понимаете? Заявимся с пустыми руками — и кому мы нужны? Очередные нищеброды, не более. А вот если наш трюм будет ломится от… От… Да не знаю я — от чего! Электроники, деликатесов, редких сплавов… Да просто от бабла — вот тогда нас, с распростёртыми объятиями, встретят. Сразу — лучшими друзьями станем, что прибабахнутым, что кому угодно.

— Обдерут же, Сэм, — покачал головой, заметно подобревший после очередной рюмки Шнек: — Хорошо если треть от нормальной цены дадут, а то и четверть.

— Обдерут, факт. А что — у нас большой выбор есть?

— Тогда надо рудник брать, — начал сразу прикидывать варианты старпом: — Слитки, они, завсегда, твёрдую цену имеют — ну, золото там, платина. Слышь, Жбан? — он повернул голову к штурману: — У тебя карта Копий осталась?

— К Копиям мы не пойдём, — не дав ответить его товарищу, сказал я: — Уверен — там сейчас Имперцев, как блох на дворняге. Да и рудник брать не будем — хлопотно.

— И что ты предлагаешь?

— Инкассаторский транспорт.

— Так где же его найти? Маршруты-то секретны?!

— Шнек. А чем тебя не устраивает тот транспорт, что сюда, на Кило, бабки привозит?

— Сэм, ты чего? — старпом озадаченно посмотрел на меня, а, затем перевёл взгляд на остальных, ища поддержки: — Это же наша станция, ты чего, Сэм?!

— Наша? — переспросил я: — Ты что имеешь её акции?

— Не, но, Сэм, мы же тут…

— Да, она долго была нашим домом, базой, но сейчас — мы уходим, понимаешь? Отсюда уходим — Империя идёт. Да и кроме того — я же не предлагаю грабить кассы заведений тут. Мы вообще Станцию не тронем.

— Ааа… Погоди. Так ты не собираешься налёт на транспорт, ну, как он в ангаре встанет, делать?

— Нет.

— Уффф… — заметно успокоившись он заново наполнил свою рюмку и, после того, как её содержимое исчезло в его глотке, кивнул — продолжай, мол.

Я его понимал — долгое пребывание здесь, на Кило, сыграло свою роль — Шнек, как старпом, то есть, как весьма уважаемый человек, имел на Станции много друзей и знакомых, среди которых, в последнем я был более чем уверен, были и мужики из охранных структур, среди прочего отвечающих за ангары с кораблями. Ну а хуже дела нет, чем сойтись в схватке с тем же парнем, с кем ты, сидя вчера в баре, травил байки и бухал.

— Мы встретим транспорт после его выхода из прыжка. Облегчим трюм и уйдём.

— Так это знать надо, — несмотря на благотворное воздействие коньяка, он всё ещё на меня дулся, подвергая критике все мои предложения: — Это же надо знать — когда прибудут, — начал загибать он пальцы: — Куда, где то есть выпрыгнут, сколько безопасников на борту, короче… — махнул он рукой: — Идея хорошая, но сырая.

— Сырая — да. Жбан?

— Да, Сэм?

— Ты, среди своих друганов-штурманов, выяснить, когда следующий инкассатор прибудет и где он обычно выпрыгивает — сможешь?

— Можно поговорить, — почесал затылок он: — Есть у меня один человечек — из диспетчеров Станции. И бухнуть любит, кстати.

— Денег выделю, — кивнул я: — Выясняй.

— Но, Сэм, — покачал головой толстяк: — Спалимся же! Сразу поймут — кто напал. Шнек прав — это наша Станция и мы просто изгоями станем.

— А мы и так изгои. Не заметил? Так привыкай. Все — привыкайте. Теперь всё по-новому будет — времена другие. Дальше пошли. Мрак?

— Эээммм… Капитан, — Док приподнял руку, желая что-то спросить, но я, кивком головы дав ему понять, что увидел его вопрос, продолжил: — Мрак? Ты — твои пушки как? В порядке?

— В полном, сэр! И торпеды загружены — к бою готов!

— Будет тебе бой… Ты мне вот что скажи — ты факела у транспортника погасить сможешь? — ломать, то есть расстреливать инкассаторский корабль мне не хотелось — зачем? Проще, да и выгоднее, захватить, скинуть экипаж за борт — будут хорошо себя вести — в спас капсулах, а кораблик — присвоить себе, ну или продать. Потом. Посмотрим короче — на данный момент так далеко я не заглядывал.

— Это фугасами надо, — наморщил лоб, прикидывая варианты артиллерист: — И подорвать сбоку от дюз — что бы… Значит… Сорвало факел взрывом… Можно, сэр! Вот только подумать надо…

— Заново запускаться они долго будут, — согласно, ну наконец-то! Кивнул головой Шнек: — Пока перекроют, потом продуют коммуникации от остатков смеси, заново зажигание активируют, подадут топливо в смеситель… Минут пять — восемь… ну — десять. Мало времени, Сэм. Только-только дойти от шлюза до рубки — а они защищаться будут.

— Кроме того, сэр, — вклинился в разговор, не дожидаясь разрешения Док: — С чего вы решили, что инкассатор будет забит деньгами и слитками? За последние две, ну три недели — на Кило я вижу следы экономического спада, сэр. Бары либо пустуют, либо закрываются, тоже самое и с магазинами — вольных стало гораздо меньше. Чего уж там — мы, практически, последние. — он покачал головой: — Сэр, я не думаю, что на инкассаторском транспорте будет чем поживиться.

— Что экономика здесь спадает — согласен, — кивнул я: — Но ты забываешь — банки, они, как любые крупные структуры, чертовски инерционны. Пока бумажка о снижение поставок сюда купюр и слитков соберёт все визы, — я усмехнулся: — Ещё месяц пройдёт. А до того — всё по-старому будет.

— Логично. — Жвалг коротко кивнул: — Допускаю. Тогда ещё вопрос. Сэр. На борту инкассатора обычно своя охрана имеется — безопасники, да. Обычно — человек так полста. У нас есть… Или, простите, сэр — вы знаете, где мы полторы сотни бойцов нанять сможем? И сколько такая рота потребует денег? Вы уже считали? Окупимся?

— Шнек? У нас — в экипаже, бойцы пригодные для штурма, есть?

— Человек семь наберётся, — подумав ответил он.

— Думаю — хватит.

— Сэр? — Жвалг непонимающе посмотрел на меня: — Семь против полусотни? Плюс там, наверняка, турели имеются. Как они пройдут, сэр?

— Во-первых — восемь, — я ткнул себя пальцем в грудь: — Я с ними пойду. А во-вторых. Прекращайте думать шаблонно. Забыли? — я поставил на ребро чешуйку: — Сделаем броню — восьмерых хватит! И — где ещё таких взять, я знаю. Догадываюсь.

— Жерг? — спросил штурман и я кивнул: — Он оставил мутные, но более-менее понятные следы. Думаю, справимся. Шнек? Как ты думаешь — десятка бойцов в броне, которую пули не берут — хватит?

— Вполне. Коридоры узкие — окружить и задавить массой их не смогут — просто пробьют себе путь к рубке. Если, конечно, эта твоя хрень выдержит. Не — я сам по ней стрелял, видел — держит, но, Сэм! Одно дело — мы в тире по ней постреляли и, совсем другое — в бою.

— Сделаем броню — проверим. Но в целом это мой план, и действовать мы будем по нему. Значит так. Жбан — курс на Фиту проложи и насчёт транспорта выясни — когда и где.

Штурман кивнул и я повернулся к старпому: — Подбери бойцов, про операцию пока не распространяйся — скажи — капитан мол мутит что-то. Ищет добровольцев. Обкатанных, понял?

— Угу, но…

— Что — но?

— Капитану нельзя покидать мостик, Сэм. — он усмехнулся: — Так говорит Устав.

— Плевать я на него хотел!

— Таков закон, Сэм.

— Да, Сэм, — поддержал его Жбан: — Твоё место в рубке.

— Сэр, — присоединился к ним Мрак: — Всё верно говорят. Вы не имеете права покидать рубку в бою.

— Таков Устав, сэр, — соглашаясь с ними кивнул Док: — Я пойду, сэр.

— Ты? В абордаж? Ты же врач?! — удивился я: — Тебе лечить, не калечить надо!

— Одно другому не мешает, сэр, — улыбнулся он в ответ: — Кроме того, сэр — я же был майором в линейной пехоте. На передке, сэр.

— Значит — пойдём вместе.

— Сэр! — Мрак вскочил со своего места: — Как член совета офицеров корабля я решительно против вашего участия! Уверен — остальные члены Совета меня поддержат!

— Чего? Какого совета, мальчик? — сказать, что я был удивлён его тирадой, значит не сказать ничего: — Это мой корабль, Мрак и тут я принимаю решения!

— Хе-хе… А паренёк задел тебя за живое, да, Сэм? — Шнек расплылся в улыбке: — А что? Парень прав. Ты, как наш капитан — надёжа и опора, будешь сидеть в рубке. Контролировать процесс, хе-хе-хе… А мы — повеселимся. И за тебя тоже — не переживай! Обещаю — снесу пару голов от твоего имени, Сэм… Ой, простите — сэр!

— Сволочь ты, Шнек. — я протянул руку к бутылке: — Всё, старпому больше не наливать!

— Фиг тебе, — он отодвинул бутылку подальше: — Но он прав, как бы ты не злился.

— А не пойти ли тебе нафиг, а? Весельчак — мой корабль и правила здесь определяю я, а не какой-то совет!

— Тогда чего ты нас собрал?

— Ну… Обсудить планы, поделиться мыслями…

— И — спросить нашего совета, — закончил за меня старпом: — Ты сам созвал совет, сам определил его состав, так что — сам виноват. Мы, тут ты прав, признаём твоё право рулить, но это и наши жизни, да и эсминец этот, — он погладил рукой стол: — Твой только по бумагам. Не забывай — его мы все вместе, всем экипажем, отбивали у парней Жерга. Не, я не спорю — без тебя мы бы его не получили, да чего уж там — Сэм, без тебя мы бы все сдохли — факт. Но — это не только твой корабль, но и наш. Общий.

— И что теперь? — сложив руки на груди я откинулся на спинку кресла: — Мне теперь — без вашего разрешения и чихнуть нельзя?

— А что? Часто чихаете, сэр? — встрепенулся Док: — Давайте-ка, после собрания ко мне — диагностику сделаем. Да и глаза у вас красноватые…

— Отстань, — отмахнулся я: — Это я так, к слову сказал.

— Да, док, — принял его сторону Шнек: — После собрания — он ваш. Вы уж его там… Поконкретнее, ладно? Он нам живым нужен. Пока.

— Пока? — я чуть не подскочил: — Ты за базаром следи, старпом! Совсем охренели — и корабль уже не мой, и я вам — «пока» нужен!

— Сэр, наш старпом просто неверно выразился, — поспешил снять напряжение Док: — Никто из нас и не думает оспаривать ваше право командовать. Более того — действительно, мы тогда, у Копий, да и бою с Баронами, выкрутились только благодаря вам, но…

— Что — но?!

— Это и наш корабль, и наши жизни, сэр. И ваша тоже. Поэтому вам, сэр, не стоит идти на абордаж.

— А что стоит? Сидеть в кресле на попе ровно и пиво пить? Пока другие, мои — заметьте — мои люди, будут рисковать? Жвалг — ты же майором был? И что — отсиживался в тылу? Пока твои товарищи воевали? Что — парней раненых не вытаскивал из-под огня?

— Вытаскивал. Не сравнивайте, сэр. Я — врач, вытаскивать и лечить раненых — мой долг. Вы — командир — и ваш долг сделать так, чтобы у меня работы было меньше. А не оказаться на койке в моём лазарете, где от вас толку никакого не будет. И не надо никому ничего доказывать, сэр. В вашей личной смелости и так никто не сомневается.

— Сэм. Он прав, подошедший ко мне Жбан положил руку на моё плечо: — Твоё дело — планировать и всех дрючить — чтобы планы выполнялись. Его — раненых спасать. Моё — курс прокладывать, Мраку — факелы сбивать, ты же тот транспорт прихватить с собой хочешь, да?

Я молча кивнул.

— Ну вот. А в абордаж ходить — много ума не надо, особенно, если у нас с этой защитой твоей всё срастётся. Вот Шнек и сходит.

— Жбан… — старпом недобро покосился на штурмана: — Ща в жбан огребёшь!

— А что — много надо? Ума, а? Наш капитан защиту тебе даст, иди себе по коридору, сабелькой помахивай… Чего тут сложного? Или тебе, — он издевательски хохотнул: — И это сложно?

— Так! Всё! — я хлопнул ладонью по столу: — Отставить базар! Задания всем ясны? Ну тогда чего ждём — вперёд, за работу!

Последним мою каюту покинул Жвалг и он не преминул оставить за собой последнее слово:

— И всё же, сэр, я жду вас в лазарете — диагностику мы проведём вне вашего желания.

 

Глава 2

Пространство станции Фита. Территория Империи

Наш катер неподвижно висел в пространстве, отдалившись от Станции Фита на три тысячи километров. С такого расстояния она была не видна глазу, несмотря на то, что после того как Империя приняла её в свои объятья, мощность и количество прожекторов, и так, в большом количестве рассыпанных по её поверхности, увеличилась, наверное, раза в четыре. Признаюсь — когда мы подошли к ней, я, поначалу, решил, что Жбан напутал и привёл нас к какой-то звезде, так ярко она сверкала в черноте пространства.

На борту катера, кроме меня, был только Док, сумевший убедительно доказать Совету, что именно его, в отличии от других, участие в экспедиции имеет смысл — в конце концов только он мог, по его словам, определить уязвимые места обитаемых на планете тварей. Мнение Шнека, разумно полагавшего, что в другой реальности его познания в биологии нашей вселенной, вряд ли будут применимы, Док и слушать не хотел, упирая на то, что у остальных и таких знаний нет.

Меня, как капитана, тоже, поначалу отпускать не хотели, но угрозы стереть дневник Жерга, упирание на уже имеющийся опыт путешествий в другой реальности и клятвенные обещания быть паинькой и не рисковать, сделали своё дело.

К экспедиции мы готовились основательно — если к высадке на поверхность планеты иной вселенной, можно вообще подготовиться. Около двери в шлюз были сложены различные палки, щупы и контейнеры, в общем всё, что могло бы нам пригодиться в затаскивании образцов чужого мира на борт катера — самим нам выходить из него запретили строго настрого, грозя коллективными карами в случае нарушения. Шнек, призвав на помощь Деда, даже камеры установил — и, если к их размещению снаружи, я отнёсся спокойно, то к тем, что он расставил внутри кабины — нет. Но переубедить его мне не удалось — обиженный тем, что его не взяли, старпом не шёл ни на какие компромиссы, сохраняя обиженно недовольное выражение лица — как у ребёнка, которого привели к неработающей карусели.

— Ну что, сэр? — Док, сидевший в кресле пилота, как оказалось — пилотировал он вполне прилично, развернулся ко мне: — Начнём? Я, вроде, морально готов, — он добродушно улыбнулся и взмахнул рукой, подражая какому-то киношному герою: — Вперёд, сэр! К неведомому!

— Как скажешь, — пожал я плечами, нажимая кнопку гиперпривода.

То, что Жвалг храбрился, было видно невооружённым глазом даже такому посредственному психологу, как я. А я? А мне было пофиг. Перегорел — слишком много сил ушло на планировку этого мероприятия и сейчас я не испытывал никакого воодушевления от предстоящего. Усталость — да. Любопытство — немного. Страх? А чего, простите, бояться? Жерг был тут, и, причём — один. Побывал, забрал пару чешуек и вернулся. А мы чем хуже? В общем, я рассматривал эту экспедицию как самый обычный перелёт — и не более того.

Чернота пространства послушно сменилась серостью гипера, которая, повинуясь движению рукояти тяги, уж простите, но я так буду её называть, начала наливаться бордовыми тонами, чуть позже уступившими место вернувшейся назад черноте, но это уже была тьма другой реальности.

— Всё, Док, — убедившись, что рукоять немного не дошла до верхнего ограничителя, я повернулся к своему спутнику: — Мы на месте.

— Знаешь, Сэм, — Жвалг встал, и, подойдя к боковому иллюминатору, прижался лбом к стеклу: — Я себе это как-то по-другому представлял. Более… Ну, торжественнее, что ли. Со спецэффектами разными. А тут… — отлипнув от стекла он повернулся ко мне: — Буднично и неинтересно. Если бы сам не видел перехода — решил бы, что это развод.

— Это сейчас так, буднично. — Я защёлкал тумблерами двигательного модуля: — А вот первый раз, когда от крейсера удирал, страху натерпелся.

Пошевелив джоем, я заставил катер описать дугу и довольный зрелищем дёрнувшихся, поплывших в сторону звёзд, улыбнулся — пока всё шло по плану.

— Ну что, Док, — перекинув три из четырёх тумблеров назад, что обеспечивало нам самый малый ход, я приглашающее махнул ему рукой, указывая на его пульт: — Я нас сюда доставил — теперь твоя очередь работать — планету ищи, где-то здесь она быть должна.

Для поиска планеты наш штурман, которому не повезло оказаться на борту катера, приспособил совмещённый с детектором масс, телескоп. Где он нарыл это оборудование и, тем более — как, на каких принципах это всё работало, я и понятия не имел. Мне было достаточно того, что оно работало — перед вылетом мы прогнали тесты — в нашем измерении. Там всё работало — антенна, больше похожая на дуршлаг, которую инженеры Деда разместили сразу за кабиной, сделала всего два оборота, после чего замерла как охотничья собака, учуявшая добычу, вот только в роли добычи тут оказалась планета, вокруг которой наматывала круги база Фита.

Вот и сейчас — стоило антенне совершить пару оборотов, как на планшете, соединённом с основным пультом жгутом проводов, высветилась стрелка, указывающая направление на, невидимую глазу, планету. Док отнёсся к этому как к само собой разумеющемуся, в отличии от меня — головой-то я понимал, что основополагающие физические законы здесь должны были работать, но вот сердцем в это поверить было сложно — особенно после того, как я сам, своими глазами наблюдал Допплеровский эффект, когда вёл катер на встречу с нашим эсминцем.

— Сэр, — Жвалг снова перешёл на официальный тон: — Курс сорок два, определяю дистанцию…

Пока он возился с дальномером, наводя его на планету — её я пока не видел, некогда было — движение в этой реальности давалось кораблю с трудом, будто нас окружала не пустота, а густое масло, хотя… Кто его знает — что там на самом деле было, там — за бортом, то есть.

— На курсе, — отрапортовал я ему спустя полторы минуты, наконец положив нос корабля на нужную отметку бортового компаса, нулевой отметкой для которого служила местная звезда, как самый простой и наглядный ориентир, что здесь, что в нашем пространстве.

— Сэр? — вопросительно-тревожные нотки в его голосе заставили меня напрячься и я, на всякий случай отщёлкнул единственный активный тумблер в положение выкл., отчего наш катер неподвижно завис в пустоте: — Чего, Жвалг?

— Дистанция, сэр. Она гуляет?!

— Это как?

— Сами посмотрите — только что было шесть мегаметров, а сейчас четыре… Ой, нет — восемь!

— Что за бред? — я вылез из своего кресла и подошёл к нему. Я был готов согласиться, если бы она сокращалась — пусть рывками, как если бы мы неслись к планете скачками, но — увеличение?! Как это возможно?

— Вот, — он постучал пальцем по экрану планшета — там, ниже стрелки, указывавшей прямо по курсу, смаргивала строка цифр, определявших дистанцию до цели нашей экспедиции, и — да, цифры эти постоянно менялись. Восемь сменилась двойкой, двойка — пятёркой, а последняя, продержавшись на экране добрых десять секунд, уступила своё место единице, отчего я бросил взгляд вперёд, ожидая увидеть надвигавшуюся на нас поверхность планеты, обещавшую поставить точку — сделать её из нас на своей поверхности, завершая этим наше путешествие. Но, к моему облегчению, впереди была только чернота, слабо расцвеченная редкими звёздами.

— Может дальномер врёт?

— Мы его тестировали перед вылетом, сэр!

— Но планета же прыгать взад-вперёд не может?!

— Не может, сэр! Но — прыгает. Или мы — прыгаем.

Я покосился в иллюминатор, сквозь который нашу рубку щедро заливали лучи местного светила — и оно, в отличии от планеты, висело в пространстве неподвижно. Ну или мы прыгали синхронно с ним. Относительно неподвижной планеты. Тьфу! Вот же бред в голову лезет!

— Док, а что телескоп говорит?

— Телескоп? — врач озабоченно посмотрел на меня: — Говорит? Вы в порядке, сэр?

— Нет! Чёрт! Я — в порядке. Я не это хотел сказать! Говорит… Тьфу! — я выдохнул: — Ты на планету смотрел? В. Телескоп? Смотрел?

— Нет, сэр.

— Так посмотри — прыгает она или нет, делов-то! Ты её — наблюдаешь?

— Эээ… — он приник к окулярам — работы по подготовке вылета велись в спешке и вывести изображение на тот же планшет мы просто не успели: — Да, сэр. Вижу.

— Дистанция? Ну, на глаз?

— Сэм, — он оторвался от телескопа и повернулся ко мне: — Я тебе что? Глаз-алмаз с дальномером? С монетку она, вот, — согнув большой и указательный пальцы он обозначил диаметр мелкой монеты.

— Три — четыре мегаметра, — уверенно заявил я. Конечно, расстояние до планеты могло быть как больше озвученного, так и меньше — её размеры были неизвестны, но я решил, что для Дока и так сойдёт — главное было показать, что всё под контролем.

— Начинаю движение, — не дав ему задуматься над моими словами произнёс я: — Следи, что бы она прямо по курсу была. Ща приблизимся, притормозим, выберем площадку и сядем.

— Без дальномера?

— Ага! — щёлкая тумблерами кивнул я: — Я так сто раз делал, фигня!

— Странно, что вы, сэр, всё ещё живы, — покачал он головой и снова прилип к окулярам.

К планете я вёл катер по широкой дуге, перейдя на неё, как только наша цель стала видна невооружённым глазом. Дальномер продолжал нести всякий бред и ориентироваться на его показания было бы верхом безрассудства.

Тёмный шар медленно рос, оставаясь справа от нас и я осторожно шевелил джоем, стремясь направить катер по касательной к его поверхности, так, чтобы мы вышли на его дневную сторону. Не могу сказать, что ночная сторона была совсем уж мёртвой — кое где тёмный диск озаряли короткие вспышки то белого, то желто-оранжевого цвета, что наводило на мысли о бушующих в атмосфере грозах и извержениях местных вулканов. Первый вариант, впрочем, вызвал бурную дискуссию между Доком и мной — оставленный в нашем мире планетоид был простым мёртвым булыжником, с полным отсутствием чего-либо интересного — ни руд, ни минералов там не было. Атмосферы там тоже, как вы понимаете, не было.

А тут… Молнии, вулканы…

Ещё больше вопросов возникло, когда до поверхности оставалось менее тысячи километров, то есть — менее одного мегаметра. На такой дистанции дальномер резко взялся за ум, прекратив путаться в своих показаниях и теперь отщёлкивал медленно сокращавшуюся до поверхности дистанцию, не пугая нас своими скачками.

Первое, что мы увидели, выскочив на освещённую сторону — были облака. Самые обычные — белые и пушистые. С высоты в семь сотен километров было хорошо видно их скопление, расположившееся вокруг одного из горных пиков, сдвоенным клыком возвышавшегося над равнинной поверхностью планеты. По нашей дружной оценке, этот не-то зуб, не то коготь, поднимался километров так на двести, однозначно доминируя над в общем-то равнинной поверхностью.

Казалось бы — ну, облака — чего такого-то?

Но — на фоне пронзительно чёрного неба, вкупе с показаниями газоанализатора, клявшегося, что между нашим бортом и поверхностью нет ни одной молекулы газа, любого газа, эти мягкие на вид образования, воспринимались, мягко говоря — необычно.

— Может и он тоже, того? — Жвалг постучал пальцем по экрану газоанализатора, но его шкала так и осталась мёртвой: — Не могут же быть облака и — отсутствовать атмосфера, а Сэм?

— Да хрен его знает, — пожал плечами я: — Мы же не дома — тут… — не договорив я мотнул головой, продолжая плавный спуск к поверхности.

С высоты в пять сотен километров уже можно было разобрать её детали, ничем особым не отличавшиеся от множества таких же виденных мною раньше. Обычная, навевающая зевоту, бурая равнина. Кратеры, каньоны и небольшие, с острыми пиками, горы. Скука — если не обращать внимания на зуб с облаками, на который, выбрав его в качестве ориентира, я и рулил.

— Может к нему? — Док показал рукой на загадочное образование, но я отрицательно покачал головой, хотя, буду честен — любопытство внутри меня просто требовало лететь к тем облакам.

— Не, мы на разведке. Сейчас сядем, осмотримся, свезёт — попробуем камней набрать и домой.

— Сэм! Ну неужто тебе не интересно?

— Очень, — кивнул я, разглядывая пейзаж прямо по курсу. Мы уже спустились до полутора сотен и теперь могли разобрать больше деталей, но оптимизма они не вызывали: — Видишь? Вон те тёмные точки?

— Да, а что это? Похоже на камни.

— Камни и есть. И, что для нас хреново — их много. Как садиться-то будем, а, Док?

Чёрные точки, успевшие к этому моменту, вырасти и превратиться из безобидных с высоты оспин, в огромные булыжники, каждый из которых был сравним с нашим катером, густо усеивали всю поверхность под нами и рисковать посадкой корабля между ними я не хотел. Управлялся катер всё так же вяло, с задержкой реагируя на движения джоя, так что, садиться в опасной близости от острых на даже на глаз граней, я попросту боялся. А не рассчитаю? Впилимся бортом — и что? Нет уж…

— Сэм, — отлипший от окуляров телескопа Док, потянул меня за рукав, одновременно указывая куда-то влево: — Вон там, левее градусов сорок, горочку видишь? Там чисто, давай на ней высадимся?

Не могу сказать, что его открытие вызвало у меня прилив энтузиазма. Мысленно я уже прикидывал маршрут подъёма в космос, или что тут есть, с последующим возвращением домой.

А что?

Данных — набрали, планету — нашли, даже до… — я скосил глаза на дальномер, до полусотни ка-мэ спустились.

Чего судьбу искушать?

Но в Жвалга явно вселился дух пионера-первопроходца.

— Сэм… Так… Теперь прямо, со снижением. Вот, отлично! Чуть левее, ага! Вот так! — командовал он, уставившись одним глазом в телескоп: — Чуть притормози, ага… Ага… И правее, чёрт! Сэм! Ты что — не видишь?

— Не вижу, — пробурчал я, и это было правдой.

С моего места — штатного места штурмана, открывался отличный вид во все стороны — во все, кроме как вниз. В принципе — верно, сажать корабль дело пилота и — именно его кресло обеспечивало прекрасный обзор по всем четырём сторонам.

— Не видишь… — протянул он, на миг оторвавшись от созерцания поверхности впереди и покосившись на меня: — Не видишь… Так. Слушай меня! — отодвинув ставший не нужным телескоп — мы медленно ползли на высоте пары километров, он принялся командовать, перегнувшись, для лучшего обзора через пилотскую консоль.

В принципе, я бы тоже мог перегнуться через свой пульт и рулить, опираясь на увиденное.

Но!

Вы пробовали управлять кораблём не то что стоя, а вообще — согнувшись вдвое? Нет? И не советую. Чревато для здоровья и в обычном пространстве, а уж при посадке на неизвестную и неподготовленную площадку и вовсе, гарантированный способ самоубиться.

— Сейчас немного левее… Ещё, еще… — Жвалг бросал мне команды практически лёжа животом на пульте, благо ему-то рулить не надо было: — Хорошо… Хорошо… Притормози. Еще медленнее, Сэм! Медленнее… Ага. Вот так. Начинай снижение. — покосившись на оживший альтиметр он объявил: — До поверхности полсотни метров, давай потихоньку.

Я молча пожал плечами и начал опускать катер вниз, стараясь делать это максимально медленно и плавно.

— Чуть вперёд и правее, Сэм. Там бугорок какой-то, лучше его обойти, да?

— Ты командуешь, — меланхолично ответил я, работая на образ тупого исполнителя: — Гробанёмся — ты виноват.

— А сядем? — он бросил на меня короткий взгляд.

— Сядем успешно — я молодец. Я же рулю.

— Ну ты и… — начал было он, но тут же оборвал себя: — Потом! Давай ещё правее и…

— И что? — он резко смолк, но в следующий момент просто взорвался криками: — Назад, Сэм! Твоюж мать! Назад! Стой! Вверх! Сэм! Стой!

— Ээээ… — я, на всякий случай, остановил катер и сейчас мы висели в пространстве абсолютно неподвижно. Ну — настолько, насколько я мог оценивать наши перемещения: — Ты бы уж, барин, определился бы, что делать-то? Куды рулить-то?

— Очень смешно, — повернувшись ко мне он провёл ладонью по лицу, стирая выступивший пот: — Пошутил, да? Давай назад… Метров на тридцать.

— Может тридцать четыре с четвертью?

— Чего? А, ну да, давай так.

— Док — у меня рулетки нет!

— А зачем тебе рулетка? Тьфу! Сэм! Ты достал уже!

— А ты команды давай нормальные, — огрызнулся я, заставляя корабль медленно ползти назад: — Где я тебе ориентиры найду? Не по звёздам же?!

— Стой, — он махнул рукой, не ведясь на мои провокации: — Всё, Сэм! Спускаемся. Только — медленно, хорошо?

— Да хорошо, хорошо, — проворчал я, осторожно опуская нас — так осторожно я ещё не садился, даже свой первый корабль я сажал куда как жестче, припечатав его к посадочной платформе, забыв про вертикальную составляющую скорости.

— Двадцать… Пятнадцать… Медленнее, Сэм, медленнее… Девять…

Взметнувшиеся облака пыли закрыли обзор и Док плюхнулся в кресло, не сводя взгляда с альтиметра: — Семь… Пять… Притормози, Сэм! Три…

— Сам знаю, ты лучше опоры выпусти, — закусив губу я едва-едва, по миллиметру, сдвигал грибок тяги на рукояти джоя, стараясь максимально замедлить наше снижение и получалось это не очень — вертикальная составляющая скорости снижалась медленно, а сильнее оперировать генераторами покойного профессора я опасался, боясь, что с непривычки, не чувствуя катер, отправлю нас вверх, пережав регуляторы.

— А как? Два с половиной… Лапы как выпускать?

— Млять! Док! Кнопка, справа внизу. С огоньком на ней. Ну?

— Тумблер с синей лампочкой? Два ровно!

— Да! Чёрт побери! С синей — перекинь его!

Щелчка перекинутого тумблера я не расслышал — не до того было, а вот жужжание моторов, выдвигавших опорные лапы из корпуса прозвучала для меня как лучшая мелодия, услышанная мной в жизни.

— Один и семь… Сэм — перекинул, зелёным горит! Один и четыре!

— Хорошо! Сейчас… — договорить я не успел — лёгкий толчок, сменившийся быстро угасшим покачиванием, возвестил нам, что ещё один этап нашей экспедиции завершился успешно — мы были на поверхности планеты.

— Уважаемые пассажиры! Наш катер совершил посадку на поверхности чёрт-его-знает-какой планеты, — подражая капитану пассажирского транспорта проговорил я, отстёгивая ремни: — Просьба оставаться на своих местах до… Эээ… Ладно. Можете не оставаться.

— Смешно, — Жвалг пристёгнут не был и уже стоял около правого иллюминатора, вглядываясь в пыльную взвесь снаружи.

— Ерунда какая-то, — я постучал пальцами по стеклу иллюминатора, за которым продолжали клубиться пылевые вихри: — Мы уже минут пять, как сели, а всё никак не уляжется.

За время, прошедшее с момента посадки мы не только успели натянуть лёгкие скафандры, но и перекурить. Перекуривал я, Док, понимая, что говорить о перерасходе воздуха бессмысленно — у нас на борту был недельный запас воздушной смеси, прочитал мне лекцию о вреде курения и попытался запугать меня примерами из своей практики, упирая на красочные детали несомненно ожидавшей меня смерти. Впустую — докурив первую, я подошёл к иллюминатору и, когда я задавал свой вопрос, в моих пальцах уже была зажата вторая сигарета.

— Хм… — споткнувшись на середине своего повествования о том, как я буду выхаркивать куски прокуренных лёгких, Жвалг недовольно вздохнул: — Сэм! Я, между прочим, о твоём здоровье забочусь! А ты?

— А что я? — я снова постучал в стекло, будто неслышный снаружи стук мог испугать и разогнать танцующие снаружи пылинки: — Мы тут не ради лекций о здоровом образе жизни, так, Док? Сидим… Сидим… Не, твои рассказы, они, да — интересны, особенно эти… Эфимизмы, но…

— Эфиземы.

— Ага и они тоже. Но меня больше беспокоят не они — а вот эта чертовщина. Там же вакуум, да?

— Угу, — он бросил короткий взгляд на газоанализатор, чья шкала продолжала оставаться мёртвой.

— И гравитация тут — практически стандарт. Почти единица. Так чего они не падают?!

— Не хотят, и ты не хочешь.

— Чего я не хочу?

— Курить, — он показал глазами на сигарету: — Сейчас я тебе про импотенцию расскажу. Вот послушай — был у меня один случай. Приходит ко мне, значит, боец. А смолил он, почти со школы. И говорит мне: «Док, у меня это…»

Что именно «это» я не услышал — пылевая взвесь, всё это время закручивавшая спирали за иллюминатором, вдруг замерла, просто зависнув в пустоте, а затем так же дружно, словно каждая из них была солдатом, получившим команду «ложись», рухнула вниз, открывая перед нашими идеально чистое пространство.

От неожиданности я даже сигарету уронил — вот только что было и раз — нет!

— Охренеть… — я повернулся к Жвалгу, но тот был удивлён не меньше моего, по крайней мере, его, так и не закрытый рот однозначно показывал его состояние.

— Эээммм… — он сглотнул и перевёл взгляд с меня наружу: — Эээ…

— Ага, именно ток, Док.

— Может магнитное поле? Поменялось — вот они и упали. В смысле — притянулись.

— Может. А может и нет. Может эфир подул.

— Какой эфир?

— Ну явно не ваш, медицинский. Мировой, Док. Есть такая теория, — начал было я, ища глазами сигарету, но подошедший ко мне ревнитель здорового образа жизни, как бы случайно раздавил её своим сапогом.

— Пошли, Сэм, — он сделал вид, что ничего не заметил: — Пыль улеглась, самое время вылазку сделать. Пошли.

— Может подождём? — я мстительно покосился на свой комбез, в чьём кармане оставалась почти целая пачка: — Мало ли чего — вдруг взлетят? Да и ты мне про того бойца и его импотенцию не рассказал.

— Да нечего рассказывать, — отмахнулся Жвалг, готовясь опустить забрало шлема: — Снайпер ему яйца отстрелил, когда тот покурить вылез. Пошли.

Идти вот так сразу мне не хотелось — по моему разумению следовало выждать, мало ли чего. Вот вылезем, а они как прыгнут! Облепят, превратят в статуи — и всё, привет!

— А к тебе он тогда что пришёл, — попробовал оттянуть момент выхода я: — Яйца что ли принёс? Пришить, да?

— Сэм! Ведро бери. — сам Док уже вооружился совковой лопатой и нетерпеливо переступал с ноги на ногу около двери, ведущей в шлюзовую камеру: — Голова у него болела, вот и пришёл.

— Хм… — я почесал подбородок: — Где голова и где яйца… Что-то я тебя не понимаю.

— Кончай дурить! — он угрожающе покачал лопатой: — Пошли. — но увидев, что я не сдвинулся с места, Док вздохнул и пояснил: — Я ему таблетку дал. Он вышел из блиндажа и курить на бруствер уселся. Дело ночью было. Руку — с сигаретой опустил и словил. Понял?

— Ааа… То есть снайпер решил, что там голова, да? А что он на бруствер сел?

— Мозги прокурил потому что! — поняв, что словами от меня ничего не добиться, он схватил меня за рукав и поволок к шлюзу.

— Но, Жавлг, погоди! — я попробовал вырваться, но хватка у Дока была что надо: — Мне…же… Просто интересно!

Не обращая внимания на мои трепыхания, он подтащил меня к шлюзу и затолкнул внутрь, стоило столько створке отъехать в сторону на ширину, достаточную для моей тушки.

— Стекло опусти, — посоветовал этот тип, готовясь начать процесс шлюзования и мне не оставалось ничего другого, как подчиниться его словам, благо шлём лёгкого скафандра — в них можно было находиться в пустоте до получаса, закрывался одним движением.

Открывшийся из шлюзовой камеры вид ничем особенным взгляд не радовал. Прямо перед нами простиралась ровная, запорошенная пылью и песком равнина. Метрах так в двадцати от нас края площадки начинали медленно подниматься вверх, и я порадовался наблюдательности врача — сам бы я этот пятачок вряд ли бы разглядел, интуитивно ища более просторное место для площадки. А тут… Мало того, что разглядел, так и сумел направить меня прямо по её центру. Вспомнив кое-что, я повернулся к Жвалгу, жадно рассматривавшему пустынный пейзаж.

— Слышь, Док? А чего ты «назад» заорал, ну, когда на посадку шли?

— Чего заорал? — он чуть подвинул меня плечом, явно готовясь спрыгнуть вниз, но я, ухватив его за пояс, оттащил новоявленного исследователя назад, вглубь камеры.

— Ты чего, Док? Забыл? Мы как обещали — из корабля ни шагу. Наберём образцов, — я приподнял ведро: — И всё, назад.

— Да погоди ты, — дёрнулся он, вырываясь: — Сэм! Там такое… Вон там, — его рука указала на приподнимающийся край площадки: — Пойми, — он снова дёрнулся, но неудачно — я ждал его рывка: — Пойми, Сэм! Это надо видеть! Мы, когда садились, мы перевалили тот гребень, я видел, Сэм! Видел!

— Чего ты видел? — ожидая его рывка я немного отклонился назад, но Док внимательно следил за моими действиями — вместо того, чтобы дёрнуться вперёд, наружу, он, сначала сдал назад, наваливаясь на меня спиной, а, когда я отшатнулся, рванулся к выходу из шлюза, одновременно поворачиваясь вокруг себя, отчего мои пальцы разжались, освобождая его пояс.

Коротким прыжком он перескочил комингс и уже через секунду смотрел на меня, стоя на поверхности чужой планеты.

Признаюсь — я окаменел.

Не знаю, чего я ждал — молнии с пустого неба, пропасти, которая должна была разверзнуться под ногами нечестивца из низкого мира, посмевшего осквернить собой поверхность этой планеты…

Не знаю. Док, кстати, похоже тоже ожидал чего-то подобного — оказавшись внизу он замер, словно испугавшись своей смелости и только наше хриплое дыхание показывало, что мы оба всё ещё живы.

— Эээ… Жвалг? — я облизал пересохшие губы и сглотнул ставшую внезапно очень вязкой слюну: — Скажи мне — ты дебил?

— А мы живы, Сэм! Живы! — он подпрыгнул на месте будто испытывал поверхность планеты на прочность: — Крепкая, — подтвердил он мою догадку и тут же пнул носком ботинка небольшой камушек, улетевший куда-то за корму: — Иди сюда, Сэм. Всё в норме!

— В норме? — я подставил ведро и об его днище стукнулся заброшенный туда второй камешек.

— В норме! — Док покрутил в руках более крупный булыжник и, подойдя ко мне, забросил его в шлюз: — Знаешь, — он небрежно облокотился на край проёма: — Я почему-то думал, что поверхность как желе будет.

— Как желе?

— У меня всё норм с головой, — хихикнул он: — Но вот когда прыгал — ждал, что она, — носок его ботинка прочертил борозду в пыли под корпусом: — Как батут меня отбросит. Я даже напрягся. А тут — камень как камень.

— Камень, — повторил его слова я, слегка пнув булыжник, отчего он, подпрыгивая на неровностях своей поверхности, откатился в дальний угол, где и затих: — А я молнии ждал, — признался я, — с небес.

— По мне?!

— Угу.

— Ну ты гад, Сэм! А, если бы она по тебе?

— А по мне-то за что?

— За всё хорошее, — проворчал он и, отойдя от шлюза, махнул рукой: — Пошли.

— Куда? — поверхность чужой планеты ударила меня по подошвам скафандра точно так же, как до этого делали многие другие поверхности. Даже песок, вминаемый рубчатым протектором, поскрипывал, уплотняясь под моим весом как обычный песок, ничем не показывая своего отличия от песка моего мира.

— К гребню, — скомандовал он и, подавая пример направился к краю, что был прямо перед носом нашего картера. При этом, Док, к моему удивлению, двигался пригнувшись, будто эта, абсолютно пустая равнина, простреливалась неведомым противником. Почти подойдя к краю, он, гибким, каким-то змеиным движением перетёк в положение лёжа и последние несколько метров до гребня, прополз, вжимаясь в поверхность, отчего в песке появилась заметная борозда.

Добравшись до конечной точки, Док ловко, не отрываясь от поверхности, повернулся и поманил меня к себе: — Давай сюда, Сэм. Только тихо, не надо, что бы нас заметили.

— Заметили кто? — не понял я направляясь было к нему во весь рост, но он так зашипел, что я поспешно плюхнулся на брюхо.

— Кто заметили, Жвалг? — повторил я свой вопрос, когда оказался рядом.

— Они, — он кивнул за гребень: — Сейчас сам увидишь: — Приготовься.

— Готов, — перевернувшись на живот, я подвёл руки под грудь, готовясь, по его команде выставить голову над горкой породы, отделявшей нас от того, что так и взволновало, и заинтересовало моего спутника. Напрягши руки, я ждал его команды, но её не было. Пять секунд, десять — время шло, а Жвалг молчал. Он точно был жив — в шлеме раздавалось его дыхание, переданное по связи, вот только оно было каким-то странным — ни дать, ни взять, Док к чему-то принюхивался.

В шлеме!

Принюхивался!

К чему?!

Тут, в скафандре, то есть, если даже и обделаться по-крупному, запах до носа дойдёт очень нескоро. Скорее уж… Ладно, пропустим этот момент.

Я уже собирался его окликнуть — с момента последних слов уже прошло около минуты и наше бездействие начинало напрягать, как вдруг моего лица коснулся лёгкий и свежий ветерок. С собой он принёс йодистые ароматы моря — тёплого, ласкового, манящего к себе игрой волн в прибое и такого неуместного здесь.

Невольно я втянул носом воздух, желая наполнить грудь этой освежающей волной, вдыхая её бодрящие ароматы, я вдруг осознал — чёрт! Я же сейчас дышу ровно также как Жвалг!

— Док, — пересилив себя — желание было только одно — дышать, лежать, не шевелиться и дышать, дышать — на любые другие действия у меня просто не было ни сил, ни желания, так вот — пересилив себя я окликнул своего товарища: — Ты это тоже слышишь? Ну — чем пахнет, слышишь?

— Морем, как в детстве, — затуманенным голосом ответил он после небольшой задержки: — Домом. Плюшками, бабушкиными.

Сказав это, он перевернулся на спину и вытянувшись во весь рост, закинул руки себе за голову — за шлем то есть.

— Эй-эй, Док! Ты чего, — я потряс его за локоть: — Какое на хрен море? Какие к чёрту пирожки, Жвалг! Мы в скафандрах! Забыл?! Тут вакуум!

Скосив глаза на левый рукав, я отыскал взглядом датчик внешнего давления, размещённый чуть выше запястья. Резиновый шарик, размещённый внутри прозрачной трубочки, раздулся во всю её длину, не встречая никакого сопротивления снаружи, подтверждая мои слова. Нас окружала пустота и ни что не мешало этой резинке заполнить собой всё свободное пространство.

— Док, — я снова тряхнул его: — Не раскисай — это глюк. Может фильтры дурят, может…

— Тсс… — рывком повернувшись на живот он прижал меня рукой к поверхности: — Тихо, Сэм. Тихо. Прислушайся.

— Чего? — не понял я, а, в следующий момент, я услышал шум прибоя. Волны, с однообразным, убаюкивающим шелестом накатывались на берег и став пеной, шипя, откатывались назад, проигрывая атаку за атакой суше.

И, в отличии от ветерка, продолжавшего дуть мне в лицо, как бы я не вертел головой в шлеме, звуки раздавались спереди — я несколько раз покрутил головой, прислушиваясь то одним, то другим ухом — нет, точно — прибой воевал с сушей впереди, скрытый от наших взором выступом поверхности.

Приподнявшись на локтях, я осторожно высунул голову над каменистым гребнем.

Это был кратер.

Когда-то давно — сотни тысячелетий, а может и миллионы лет назад космический странник окончил своё путешествие здесь, выбрав по воле случая эту поверхность в роли конечной точки своего маршрута. Лоно планеты, приняв в себя всю его силу, расплескалось, образовав классический цирк, окружённый невысокими стенками, из-за края которой мы сейчас и выглядывали.

Само пространство, заключённое в кольцо стен, было не велико — поперечник кратера я оценил километров в тридцать, может быть, чуть больше, но это было не важно — в нём бушевало море.

Высокие волны с шапками пены бились о стенки цирка, стремясь вырваться наружи и покрыть собой равнину снаружи. Стены, вздрагивая от их ударов, сдерживали их натиск и волны, покрыв скалы клочьями пены отступали, готовясь к новому натиску. Их война длилась уже давно — во многих местах некогда толстые вертикали каменных бастионов истончились, обрушились, уступив силе волн, и их обломки, перемолотые в песок, создали песчаные пляжи, протянувшиеся вдоль устоявших стен.

Всё было так — вот только море было молочно-белым.

Отливающие металлическим блеском шапки пены украшали макушки белоснежных гребней волн, и ветер, незримо бушевавший над поверхностью, срывал их, гоня куда-то к центру моря стаи радужных пузырьков. А те пенные наездники, которым удалось удержаться на своих конях, спрыгивали на прибрежный песок, покрывая собой прибрежное пространство и различный мусор, выброшенный волнами из глубин пучины.

Обрывки водорослей, обломки стволов — привычный морской мусор был разбросан по всему пляжу, совсем как в нашей реальности, ничем особым, не отличаясь от хорошо знакомого нам вида — кое-где, в кучах различного хлама, даже что-то зеленело совсем уже родной растительной зеленью.

— Урановые реки и ртутные берега… — пробормотал я себе под нос, разглядывая это буйство природы.

— А не наоборот? — Док тоже высунул голову из-за края скалы и сейчас во всю крутил шлемом, стремясь рассмотреть открывшийся нам вид со всех ракурсов.

— А смысл?

— Ну… Ртутные реки оно как-то привычнее, — пожал плечами он, привстав так, что большая часть его тела покинула наше укрытие: — Где же они? Я их тут видел, Сэм! Точно видел — вон там, — удерживаясь одной рукой за камень, он вытянул вторую в сторону моря и повторил: — Я видел! Это был не глюк! Они там плавали, честно! Такие чёрные, Сэм, как… Как… — Жвалг замялся, подбирая слова и, я уверен, он бы их нашёл, но тут пространство перед нами начало меняться.

Каменный выступ, за которым мы прятались, легонько вздрогнул и, из его поверхности, обращённой внутрь, начали струиться тонкие серые полоски, всем своим видом намекавшие на своё родство с пеленой гиперперехода. Постепенно струйки росли, раздавались в стороны, и, покрутив головой, я убедился, что их порождал не только наш уступ.

Все каменные стены, все, куда только мог дотянуться мой взгляд, исторгали всё ту же дымку, постепенно заволакивавшую пространство над внезапно успокоившимся морем. Полотна тумана стелились над белой гладью, то вздуваясь вверх, то приникая к его поверхности. Они продолжали свой рост, но, когда их края встречались, серая мгла не сливалось в одно целое, наоборот! Кромки полотнищ начинали трепетать, забираться друг на друга, будто между ними шла борьба за место под солнцем.

Встретившись в центре, они забурлили, продолжая свою борьбу, скрутились, спутались между собой и, вспухли пузырём, который, спустя несколько секунд, будучи не в силах удержать их в себе, лопнул, выплёскивая вверх подобие торнадо, над вершиной которого тут же вспыхнула бледно голубая звезда. Её свет был столь резок, что я поспешил отвести взгляд, сберегая зрение.

Камни, словно почуяв, что их задача выполнена, вздрогнули еще раз, прекращая подпитывать собой свои полосы, отчего по тем побежали короткие, судорожные волны, от которых в трепет пришла вся колонна торнадо. Её верхний конец, отливавший сиреневым в свете новой звезды, задрожал и принялся раскачиваться из стороны в сторону, на ходу разворачиваясь, расплетаясь на составлявшие его тело серые канаты, которые, раскрывшись подобно лепесткам цветка, принялись таять в окружающем их пространстве.

Досмотреть этот процесс до конца мне не дал Жвалг — когда стебелёк-торнадо уменьшился вдвое он пихнул меня локтем в бок: — Сэм! Смотри — затмение!

Другой рукой он показывал вверх, на ту, недавно появившуюся звезду — её диск, до этого сверкавший резким, бледно голубым сиянием, вдруг как-то потускнел, свет, исходивший от него стал мягким и даже каким-то тёплым что ли.

Середина нового светила начала темнеть и, действительно, всё происходящее с этой звездой, действительно напоминало затмение, вот только какое-то неправильное, вывернутое наизнанку что ли.

Затемнение диска началось не от края, как у всех нормальных звёзд, чью плоскость пересекает близкий к нам объект, создавая волну тени своим движением. Нет — сейчас он темнел сразу от центра, будто тот, неведомый нам объект или некая планета — будто нечто двигалось от нас к светилу! Я даже головой покрутил, пытаясь отыскать взором причину такого затемнения — безуспешно, разумеется.

Меж тем, центр звёздного диска продолжал темнеть, очертания чего-то, приближавшегося к нему и закрывавшего собой его свет, всё росли, становились всё более и более чёткими, формируя постоянно расширяющийся круг. Он рос, раздвигал свои края, и, соразмерно этому его движению, на кратер опускалась темнота и тишина — я только сейчас заметил, что рокот волн — стих. Сейчас, а не тогда, когда молочные волны стихли, будто разглаженные пронёсшимися над ними серыми полотнищами. Всё вокруг замерло так сильно, как бывает в последние минуты перед восходом, когда, в ожидании рождения нового дня стихают все — и птицы, и насекомые, и люди, обращая свои взоры на восток, где вот-вот должен появиться алый край Солнца, принося нам начало нового дня.

Очередной толчок в бок не позволил мне развить свою мысль дальше.

— Господи… Что это? — вылезший из-за нашего укрытия более чем на половину Док, сейчас поспешно сдавал назад, вжимаясь всем телом в наш камень — поверхность диска, которую, почти всю залила чернота, оставив видимым только узенькую полоску вокруг края, эта чернота сейчас набухала, оживала — будто нечто, спрятанное там, внутри, рвалось наружу, стремясь попасть в этот мир.

Возникший в центре светила нарыв шевелился, раскачивался из стороны в сторону — было видно, как его головка, раскачиваясь из стороны в сторону, перекрывает светящийся поясок по периметру звезды. Вот она дёрнулась вперёд, отступила, словно собираясь с силами и снова рванулась вперёд, да так сильно, что темнота, из которого и состояло тело этого вздутия пошла складками как какая-то материя или плёнка.

Новый рывок и снова — отступление.

Ещё одна попытка.

На сей раз, тёмная материя — называть темнотой то, из чего состоял этот нарыв я больше не мог — слишком уж материальным выглядела эта чёрная плёнка — очередной рывок заставил её края отползти к центру звезды, расширяя светлое колечко по периметру и то, что рвалось из недр диска почувствовало эту слабину.

Я ожидал что она лопнет, пойдёт трещинами, разрушится, уступая напору того, что рвалось с другой стороны, но этого не произошло.

Нарыв, этот вырост, принялся расти вверх, окутываемый облегавшей его плёнкой, которая сползая с поверхности светила открывала всё больше и больше места для света, принявшегося заливать всё вокруг своим сиянием с удвоенной силой.

Прошло ещё совсем немного времени и нечто, сильно напоминавшее огромный палец, набирая скорость, начало движение к застывшей поверхности белого моря. При движении этот палец втягивал в себя — в свой, видимый нам конец, темную плёнку, и она, скользя по его телу, обнажала его бурую поверхность, украшенную одинаковыми плитами более светлого оттенка.

Втянув в себя всю плёнку, червь — а в том, что это был один из тех гигантов, про которых писал Жерг в своём дневнике, я уже не сомневался — червь покрутил своей головой над пустынной гладью моря, словно выискивая кого бы ещё сожрать и, не найдя ничего подходящего, распахнул свою пасть — в других условиях я бы сказал, что он заорал, но — какой крик в пустоте?!

Крутанув головой червяк, замерев на пару секунд, продемонстрировал нам свою, раскрывшуюся на множество треугольных сегментов пасть, в глубине которой отливали воронёным металлом длинные иглы зубов. Или клыков, когтей — у меня нет подходящих слов для описания увиденного. Эти зубья не были неподвижны, как у существ нашего мира — они находились в постоянном движении — сновали взад-вперёд, раскачивались из стороны в сторону — в общем содержимое его пасти, жило своей, независимой от всего прочего, жизнью.

Так и не обнаружив ничего съедобного, червь — прямо как человек, разочарованно покачал головой, и, сомкнув пасть, нырнул в белую гладь, простиравшуюся под ним. Молочная жидкость приняла его без всплеска, словно это было густое масло, а не та вольная стихия, которая всего несколько минут назад яростными волнами обрушивалась на берег, стремясь вырваться на свободу из плена каменных стен.

— Он когда ни будь кончится? — зевнув, Док повернулся ко мне, облокачиваясь спиной о каменный бруствер. Зевать было от чего — уже более пяти минут тело червя скользило от звезды к глади моря и конца этому движению видно не было. Поначалу мы жадно рассматривали движущееся сверху вниз тело, отмечая и указывая друг другу на особо примечательные его части. То на отсутствующую пластину, то — на длинный шрам, полукольцом охватывавший его бок — но и это занятие приелось нам спустя пару минут.

— Да кто же его знает? — покачал я головой, стараясь сдержать свой зевок: — Может — а ну его нафиг, а? Пошли к катеру — чего тут сидеть?

— Погоди. Давай хвост дождёмся. Интересно же.

— А, если у него его нет? Хвоста, то есть?

— Как это нет?

— Смотри, — привстав я ткнул рукой в сторону всё так же скользившего тела: — Его перед нами уже столько прошло, что море это, — взмахом руки я указал на слабо колыхавшуюся белую гладь: — Давно уже должно было из берегов выйти. А ничего!

— И что? Может там глубоко? Внизу. Пещера какая есть, пустоты разные — вот он туда и ползёт. Заползает в них?

— Вряд ли. Кратер как кратер — у таких плоское дно. Уж поверь — я, подобных, перевидал немерено.

— Но ведь он же — ползёт?!

— Угу. Из точки «А», — я ткнул рукой в диск звезды: — В точку «Б». В море это. Только может это и не звезда вовсе и не море совсем.

— А что?

— Да откуда я знаю, — пожал я плечами: — Вверху — портал выхода, внизу — входа. Вот он между ними и ползёт. А может и вовсе, — не сдержавшись я зевнул и, покосившись на червя, всё так же продолжавшего своё движение, продолжил: — Может он и не ползёт никуда.

— Это как? Вот же — ползёт. Ты сам видишь!

— Ну… Выходит из звезды сюда, ныряет в море и выныривает перед ней же. И — по кругу. Как белка в колесе.

— Хм… А зачем? — он повернулся к червю и некоторое время пристально его разглядывал, после чего отрицательно покачал головой: — Не, Сэм. Красиво придумал, но не катит.

— Чего так? — я снова не удержался и зевнул: — А, как по мне, так вполне. Может он типа хомячка — хозяева ему вот такое колесо сделали — он и радуется. Милое, домашнее животное. — всё же не выдержав, я снова зевнул.

— Так следы, ну те — что мы видели, на шкуре. Они же не повторяются? Вот!

— Может он другим боком ползёт, — не сдавался я: — Вот и не видим. Чешется по дороге. Или ему — пузико чешут. Хозяин — любит свою скотинку, вот и…

К сожалению, или к счастью — не знаю, но развить мне свою мысль дальше не удалось — именно в этот момент объект наших наблюдений решил закончиться. И причём — проделал это он крайне быстро — я только было выставил руку, желая продемонстрировать, как именно ему чешут пузико, как червь резко кончился. Вот ещё секунду назад его тело скользило мимо нас и… Хоп! Выскочивший из тотчас очистившегося диска обрубленный хвост скрылся в молочной глади. С секунду ничего не происходило, а затем, как-то одновременно — исчезла и звезда вверху, и, по гладкой белизне моря, пробежали, постепенно набирая силу, первые волны.

— Эээ… — я машинально помахал рукой ему вслед: — Всё. Конец фильма, пошли домой, Док.

— Пошли, — спорить он не стал, было видно, что переизбыток эмоций и, плюсом, бесконечное ожидание хвоста червя, случившееся так внезапно — сделали своё дело, погасив в нём первооткрывательский пыл.

Выпрямившись во весь рост, я бросил прощальный взгляд на пришедшее в движение море уже было повернулся к катеру, как Жвалг схватил меня за плечо: — Погоди. Смотри — там что-то происходит!

Прямо напротив нас, совсем рядом с берегом, только что бывшая ровной как стол белая поверхность — волны сюда ещё не дошли, вдруг вспучилась горбом, а, чуть позже — ещё одним. Второй горб был крупнее, и он явно преследовал первый — точно как в обычном водоёме, когда крупная хищная рыба преследует свою более мелкую, но весьма шуструю жертву.

Не говоря ни слова, мы метнулись назад и залегли за нашим бруствером, выставив из-за него только верхние части шлемов.

Подводная часть погони продолжалась недолго — и жертва и её преследователь успели почти замкнуть круг, от того места, где мы впервые заметили эти горбы, как жертва, осознав тщетность своего бегства, попробовала перейти в атаку.

Молочная гладь расступилась и, в пространство над ней, вылетело, изгибающееся в полёте тело молодого червя. Этот экземпляр был намного меньше того гиганта, которого мы видели перед этим. Меньше и светлее — его тело было светло древесного оттенка, собственно поэтому я и посчитал его молодым. Замысел убегавшего так же был ясен — пользуясь своей гибкостью и манёвренностью, он надеялся одним прыжком оказаться за спиной, или хвостом — кто их разберёт, чего там у них, оказаться за своим преследователем — и, скрыться, оторваться на безопасную дистанцию, пока тот будет разворачиваться.

План был хорош, я и сам, в бытность мою простым пилотом, часто именно так удирал от более крупных обидчиков, но его нынешний преследователь, был явно готов и к такому манёвру своей жертвы. Точно в тот момент, когда тело молодого, описав красивую дугу над поверхностью, было готово коснуться белой глади головой, вертикально вверх, разбрасывая во все стороны молочные брызги, выстрелил своей оскаленной пастью его противник. Он был гораздо крупнее и темнее, тело, несшее на себе следы множества схваток, вытянулось в струну, всаживая чёрные клыки в добычу.

На миг всё замерло — схвативший свою жертву преследователь, завис, и я физически ощутил, как его зубы, с неприятным хрустом, пробивают костяные пластинки молодого. Замерло всё — даже белые капельки неподвижно застыли вокруг нападавшего, получившего свой приз, а, в следующий миг, они оба рухнули вниз, подняв целый столб брызг.

Ещё через миг, добравшиеся, наконец-то сюда волны, стёрли с поверхности все следы происходившего.

— Крупные рыбы пожирают мелких, — пробормотал я известную фразу, так хорошо подходившую к увиденному.

— Закон природы, — качнул шлемом Жвалг и встал в полный рост: — Полетели домой что ли?

Я уж было хотел с ним согласиться, как вдруг заметил, как волны, набегавшие на песок практически под нами, вдруг выбросили на берег нечто похожее на сильно измятый цилиндр светлого древесного цвета.

— Смотри, Док, — я махнул рукой, привлекая его внимание к объекту, уже догадываясь, что именно вынесло к нам: — Тот, большой который, всего мелкого не сожрал. Вон его кусок выкинуло.

Подчиняясь воле волн на самой кромке прибоя, неспешно перекатывался с боку на бок остаток тела жертвы и, судя по тому, что один из его концов был как бы обрублен — это был хвост.

— Думаешь? — он перегнулся через камень приглядываясь, а затем — я и дёрнуться не успел, перескочил на другую сторону, направляясь к объекту.

— Стой! Сдурел?!

— Да всё путём, Сэм. Расслабься, — он останавливаясь прокричал он на ходу, спускаясь короткими прыжками по песчаному склону.

— Ты… — перемахнув через наш бруствер, я направился за ним, осознавая всю глупость содеянного — а ну как вылезет сейчас ещё один — мы же ему на один зуб!

— Док! Убью! Вот как вернёмся… — очередной прыжок вниз по склону оказался неудачным — нога, провалившись в песок по щиколотку увязла, и я, взмахнув руками, опрокинулся на спину, проделав остаток пути на пятой точке.

— Вернёмся — убью! Санитаром сделаю! — проворчал я, вставая и отряхивая скафандр от песка.

— Сделаете, сэр. Конечно, сэр. — вооружившись какой-то кривой палкой, не иначе как подобранной тут же — на песке валялось много разного хлама, Док, не рискуя приближаться к границе намокшего песка, подтягивал, точнее пытался подтянуть к себе хвост молодого, что, учитывая размеры куска, выглядело совсем уж бессмысленным и нелепым занятием.

Длинный, не менее двух, а то и трёх метров, цилиндр был мне примерно по пояс, отчего все его старания были обречены на провал — для этой туши требовался, наверное, складской кар с вилами и человек пять грузчиков для погрузочных работ.

— Да брось ты его, — подойдя к товарищу я встал рядом, не желая ему мешать: — Зачем тебе этот хлам? Мы же его не дотащим?

— Образец же взять надо, — подстраиваясь под ритм волн он пытался раскачать мятый цилиндр так, что б его повернуло к нам обгрызенным концом.

— Пошли на катер, Док, — потянул я его за плечо: — Вернёмся, расскажем нашим — может Дед лебёдку какую придумает. Док! — видя, что он не реагирует на мои слова я дёрнул его сильнее: — Да брось ты это!

— Десять минут, Сэм, — не поворачиваясь он стряхнул мою руку с плеча: — Дай мне десять минут — я уже понял, как его развернуть, у меня, — последние слова он произнёс с натугой, во всю ворочая подсунутой под тело палкой: — У меня уже получается!

— Как скажешь, — поняв, что спорить бесполезно, я отошёл в сторонку и принялся бесцельно бродить по пляжу, пиная попадавшиеся на пути кучки водорослей. От моих ударов высохшие тонкие стебельки лопались, рассыпаясь в невесомую пыль.

— Из праха мы пришли, в прах и вернёмся, — пробормотал я себе под нос, искоса поглядывая на продолжавшего свою борьбу Дока. Труп, пока, однозначно выигрывал, не желая поворачиваться к морю задом, а к моему спутнику — передом.

Покачав головой — это было надолго, я уселся на песок и принялся подкидывать на ладони мелкие камушки, собранные тут же. Камни как камни — белые, серые, некоторые — с полосками каких-то вкраплений — если бы не вакуум, окружавший меня и белые волны с шапками отсвечивающей металлом пены — так вполне привычный пейзаж. Море… Оно и в другой реальности море.

Примерившись, я уже было хотел закинуть камушек в море, но, в последний момент, остановился — кто его знает, что там, в глубине? Получит по башке — обидится. Ну его…

Порадовавшись своей предусмотрительности, я огляделся и, выбрав в качестве мишени, крупную кучу водорослей, запустил его туда, готовясь насладиться рассыпавшимися в прах растениями.

Камень угодил точно в середину кучи, но не пробил её, как я ожидал — он, едва коснувшись коричневых переплетений отскочил в сторону и запрыгал по песку.

Подойдя к непонятной куче, я сделал то, что бы сделал любой другой на моём месте — пнул её ногой. Удар получился хорошим — от сильного сотрясения, водоросли, покрывавшие что-то внутри, рассыпались в пыль, открывая моему взору более крепкую основу.

— Чего это у тебя? — послышался голос Дока. Он стоял рядом, устало опираясь на свою палку.

— Ааа?

— Да ну его, — он досадливо мотнул головой: — В море унесло. Зараза!

Посмотрев ему за спину, я увидел, как хвост молодого качается на волнах в нескольких метрах от берега и понимающе кивнул — бывает, мол.

— Смотри, — присев на корточки я потянул на себя, вытаскивая из песчаного плена кусок шкуры, покрытый слоем плотно прилегавших друг к другу чешуек — именно тех, таких же, что достались мне в наследство от Жерга: — Помоги, ну-ка, давай вместе.

Совместными усилиями мы вытащили на поверхность довольно большой кусок — метра три на пять примерно. Пляж не успел глубоко его похоронить и извлечь его особых сил не потребовало.

Покопавшись носком в обнажившемся слое песка, я выворотил на свет обломки каких-то тонких и пустотелых, отливавших синим, костей, ещё один обрывок — совсем небольшой, метр на метр примерно и небольшой, вытянутый узким треугольником, зуб. Небольшим он был по местным меркам — приложив его к руке я хмыкнул — уперев тупой конец в сгиб локтя, я, с трудом дотягивался кончиками пальцев до его вершины.

— Знаешь, Док, — представив пасть полную таких кинжалов, да что кинжалов — мечей, я невольно поёжился: — А пошли как отсюда, а? Не дай Бог сюда полезут. Сожрут же моментом.

— И не подавятся, — подтвердил он, оценив, с медицинской точки зрения, габариты пасти: — Но, ты не дрейфь — не полезут.

Он стоял около такой же кучки, что и первая, вытаскивая из песка ещё один фрагмент шкуры: — Смотри, Сэм, — Жвалг несколько раз ткнул рукой в крупные скопления высохших водорослей: — Тут явно что-то произошло. Или обмелело быстро и эти, — он встряхнул своим куском: — Не убрались на глубину, или они массово на берег выбросились — как киты или дельфины. У нас.

Следующий час мы занимались тем, что выкапывали из песка всё новые и новые останки.

Свои усилия, для повышения эффективности труда, мы решили разделить. Док — вытаскивал из песка куски шкур и, проведя их быструю экспертизу, складывал добычу в две кучки. В первую он складывал оправдавшие его доверие образцы, а во вторую шло все, что вызывало у него хоть какие-то вопросы. Уточнять критерии оценки я не рискнул, да и некогда было. Мне — некогда. Его план работ определил меня в носильщики — вот я и мотался как проклятый между полосой пляжа и стенкой цирка, вываливая за её границу высочайше одобренные экземпляры. Между кучами шкур громоздился, выросший уже почти мне по пояс, холмик костей и зубов, которые Жвалг тоже хотел прихватить с собой домой, мотивируя это своим долгом перед Наукой. Да-да, именно так — с Большой буквы — я только покачал головой, когда он разродился своей речью о долге и всём таким прочем.

Перевалив очередную охапку за край скалы, я уселся на её верхушку, благо в этом месте камень был практически плоским, решив перевести дух — всё же забеги вверх-вниз серьёзно истощили мой запас сил. Покачивая ногами, я наслаждался бездельем, придумывая в голове отмазку на случай нагоняя от Дока, как вдруг — камень под моей задницей тихонько вздрогнул.

Показалось?

Нет — он вздрогнул ещё раз, потом ещё и завибрировал мелкой, неприятной дрожью, от которой у меня немедленно заныли зубы. Посмотрев вниз, на фигурку Жвалга я обомлел, а, в следующую секунду уже летел спиной вперёд, переваливаясь за наружный край цирка:

— Док! Назад! Наверх! Немедленно! — выставив из-за каменного бруствера шлем я осмотрелся и выматерился — из стен, в сторону моря, медленно ползли пока тонкие и робкие струйки серого тумана.

— Ты чего, Сэм? — не отрывая глаз от двух кусков шкур, которые он сравнивал между собой выбирая лучшую, спокойным тоном поинтересовался он: — Случилось чего?

— Посмотри, Док! Туман! Беги сюда!

— Туман, Сэм… Какой, — я видел, как его фигурка задрала и закрутила головой осматриваясь: — Тебе показалось…

— Сюда! Это — приказ! — рявкнул я и тут он тоже увидел серые нити над своей головой.

Рванул он знатно — я и не ожидал от такого спокойного, ну — почти всегда спокойного врача, такой прыти. Он несся вверх по склону как молодой сайгак — высоко задирая увязавшие в песке ноги и перепрыгивая попадавшиеся на пути камни. В его руках, развивались как флаги куски шкур, про которые он забыл. В общем — зрелище было что надо, если не брать в учёт то, что вокруг была пустота и те куски ну никак не могли изображать флаги. Но, наверное, они законов физики не знали, продолжая трепетать в его руках.

— Давай, давай, Док! — бросившись на край скалы я вытянул обе руки ему на встречу: — Прыгай! Мать твою, давай, ловлю!

Струйки тумана росли, набирали плотность и наливались густотой, становясь, на взгляд конечно, какими-то материальными.

— Прыгай! — заорал я во всё горло, видя, как они сплетаются между собой, формируя уже знакомые нам полотнища — и Док прыгнул. Его вынесло вперёд и вверх, прямо на меня, и, он бы обязательно бы приземлился за моей спиной, если бы не кусок шкуры, которую он держал в руке.

Чем? Ща что она зацепилась — я не знаю, а лезть разбираться — желания не было.

Фигура Дока, уже почти перелетевшая меня, вдруг дёрнулась, на секунду замерла, и, словно была на резиночке, рванулась назад — прямо в серую пелену, прикосновения с которой она так счастливо избежала своим прыжком.

Как я исхитрился его поймать — не знаю. Этот момент начисто стёрся из моей памяти. Помню только как его рвануло назад и тут же — раз — мы лежим по другую сторону каменной стены.

— Фух… — выдохнул я, ворочаясь под ним: — Док, ты не мог бы слезть со своего капитана, а? Пожалуйста.

Отвечать он не стал — просто откатился в сторону и сел, привалившись спиной к скале. Некоторое время мы молчали, заново переживая произошедшее, а потом он протянул мне кусок шкуры, который он продолжал сжимать в руке:

— Спасибо, Сэм. Не забуду.

— Сочтёмся, — кивнул я, не желая развивать эту тему. К чему? Под одним небом ходим, сегодня я, завтра ты: — В общую кучу кинь, дома глянем.

— Нет, ты — посмотри, — он снова протянул мне злополучный кусок: — Сюда глянь, — показал он пальцем на его край, который выглядел слишком ровным — ну не бывает в природе таких прямых линий.

— Это туманом? — догадался я, рассматривая разрез, пересекавший с десяток чешуек.

— Он, — Жвалг поёжился: — Спасибо, Сэм. Если бы не ты, меня бы там, — не договорив он махнул рукой — всё было ясно и без слов.

— Пойдём, пора и домой, — встав, я направился к внушительной куче нашей добычи, которую следовало перетащить в трюм.

— Сэм, глянь, — окликнул меня Док, и я обернулся — над затянутым серой пеленой морем, свиваясь и раскачиваясь, тянулись вверх, к разгоравшимся в черноте синим звёздам, десятки торнадо — исход червей начался!

 

Глава 3

Станция Кило. Нейтральный сектор

Возвращение домой прошло штатно, ну — практически штатно.

Катер легко оторвался от поверхности планеты, унося нас ввысь и последние, что мы успели заметить были белые облачка, начавшие собираться над поверхностью кратера, сквозь которые светились голубым светом десятки синеватых дисков.

— Думаешь это сезонное? Ну выполз этот массовый? — махнул рукой вниз Док, сидя в своём кресле пилота.

— Да кто их знает, — я отщёлкнул последний тумблер и, положив руку на рукоять тяги, приготовился вернуть нас в нашу реальность: — Готов?

— Ага, — беззаботным тоном произнёс он, вытягивая ноги: — Рули домой, босс — есть охота, что-то я, на свежем воздухе, проголодался.

— На свежем вакууме, — поправил его я, наблюдая за сменой цветов за бортом: — Я с нашими свяжусь, как переход завершим — попрошу Снека тебя покормить, — переход шёл штатно и серый туман, как две капли воды похожий на виденные нами внизу полотнища, должен был уже начать спадать, возвращая катер в лоно нашей вселенной.

— У тебя же таблетки есть, Док? — туман спадать не спешил, хотя рукоять тяги уже давно была плотно прижата моей рукой к нижнему ограничителю.

— Таблетки? — Жвалг потянулся и закинув руки за голову, продолжил весёлым тоном: — Таблеточки, колёсики, пилюлечки — у меня всё есть, тебе чего надо? Что-то болит?

— Не мне, а тебе. И не от боли.

— А от чего?

— От жадности, — повернув голову к его пульту я отыскал глазами индикатор заряда аккумуляторов и продолжил, успокоенный увиденным — судя по шкале, в них ещё оставалось более трети заряда: — И по больше, по больше!

— Да ну тебя, зануда, — он крутанулся в кресле, поворачиваясь ко мне спиной, и я облегчённо выдохнул — мысленно, конечно — мне очень не хотелось, чтобы этот славный мужик, только что избегший смерти, снова бы ощутил на себе её холодное дыхание.

Серый туман за бортом никак не хотел пропадать. Я ещё раз проверил положение рукояти тяги — нет, она плотно лежала на нижнем ограничителе. Несколько раз ткнул кнопку отключения привода — пелена гиперпространства всё так же продолжал колыхаться за бортом.

«Так… Не паниковать… Что можно сделать? Я несколько раз нажал злополучную кнопку — ничего.

Ладно… Что нам грозит? Нет… Об это потом. Сейчас другое важно — почему мы зависли? Что изменилось с прошлого раза?!» — мысли лихорадочными скачками неслись в моей голове: — «Мы нормально прошло в другую реальность. Это так. Сели. Нормально сели. Взяли камней. Набрали шкур… Шкуры? Может они дают какую-то наводку? Не пускают? Цепляются якорем за свою реальность? А как же тогда Жерг? Он же их приволок? Но он притащил только два куска — а у нас пол трюма ими забито. Они? В смысле — они нас держат? Вариант… Ну — предположим, хотя звучит бредово — Жерг-то их привёз. Но две. А мы — много. Выкинуть часть? А как? Технически — как? Трюм же тут не открыть — изнутри не открыть… Хотя» — я оглянулся на заднюю стенку рубки — там располагалась дверь, ведущая в пассажирский отсек, под полом которого и размещался небольшой грузовой трюм, сейчас больше чем на половину заполненный нашей добычей: — «Так… Пройти в тот отсек, снять напольное покрытие — будет пол. Он металлический, усиленный — но не броневой. Дисковая пила точно возьмёт. А у нас есть такая? Вроде была… Точно — Дед сунул её, чемоданчик с ней, красный, фирменный».

— Сэм? — повернувшийся ко мне лицом Док внимательно посмотрел на меня: — У тебя, у нас — то есть, всё в порядке?

— Конечно, Док, — стараясь показать своё удивление его вопросом, тотчас ответил я: — Всё по плану. Отдыхай. Сейчас из гипера выйдем и — ужинать. Я тоже чего-то проголодался, — улыбнувшись я погладил ладонью живот: — Нагуляли мы с тобой аппетит, да?

— Сэм. Что случилось, Сэм?

— Жвалг, ты чего?! — я широко раскрыл глаза, стараясь изобразить самое искреннее удивление: — Всё по плану. Ты это… Вот — меню праздничное составь — ну, чтобы нам потом животами с тобой не мучиться и таблеточки твои не глотать.

— Сэм! — он стукнул кулаком по подлокотнику: — Что? И не строй из себя… — оторвав кулак от кресла, он пошевелил пальцами в воздухе, но не сумев подобрать подходящее слово, просто продолжил: — Этого. Не строй из себя. Я же твоё лицо видел, — Док кивнул на стекло иллюминатора за своей стеной: — Как ты, как морда у тебя вытянулась и по рубке ты глазами шарил. Чего искал? Что случилось?

— Док, — поняв, что спорить бессмысленно, я сложил руки на груди, откидываясь на спинку кресла: — Во-первых. Я — капитан. А у капитана, если ты не знал — не морда, а лицо.

— О, сэр! Простите, эр! — он отвесил шутливый поклон и хотел что-то ещё сказать, но я не позволил, перебив его:

— Во-вторых. Да, ты прав — мы в мерде по самые гланды.

— В чём? Что-то я такого в латыни не припомню. Мерде…

— Это не латынь, это с другого древнего. В дерьме мы Док. По самые уши!

— Ты же говорил по гланды? — он провёл рукой себе по шее.

— Уровень растёт, — мрачно буркнул я: — Из гипера выйти на можем. Думаю — шкуры виноваты. Придётся сбросить.

— Но Жерг этот — он же смог?

— Угу. Но он только две штуки приволок, а у нас? — я расстроено махнул рукой и повернул кресло к нему: — Дед нам пилу, дисковую, оставил. Я что думаю — вскроем палубу пассажирского, перетащим их сюда — и из шлюза скинем. Понимаю, что жалко — будем. — я замолк, видя, что он смотрит мимо меня — куда-то за меня, за мою спину, то есть.

— Сэм, — произнёс он, всё так же пристально глядя в невидимую мне точку: — Медленно повернись и посмотри. Спокойно только — хорошо?

Напрягшись — что ещё за напасть вдруг объявилась, мало нам того, что мы в гипере застряли, я повернулся к иллюминатору за своей спиной.

Сначала я ничего такого не увидел — привычная хмарь продолжала волнами накатываться на остекление кабины, но, присмотревшись, я разобрал неясное свечение, слабо пульсировавшее по левому борту.

— Что ещё за… Док? Что это?

— Не знаю, — покачал он головой: — Сэм. Мы же можем к нему поближе подобраться? — Док кивнул на мой пульт: — Ну как мы там, — он мотнул головой вверх: — Перемещались?!

— Так там мы были в другой реальности, — я положил руки на свой пульт: — А это же — гипер?!

— Попробуй.

Кивнув — терять было особо нечего, я щёлкнул первым тумблером, активируя режим самого тихого хода и немного, на пару сантиметров сдвинул ручку тяги, одновременно наклоняя джой влево, заставляя оживший корабль начать плавный поворот.

Загадочное свечения, теперь трепетавшее прямо по курсу, медленно росло принимая округлую форму и наливаясь красновато-то оранжевым цветом. Мы ползли к нему самым малым ходом, несмотря на понукания Дока я не спешил увеличивать нашу скорость, опасаясь непонятного. А что? Сначала — черные точки, теперь это свечение. Кто его знает, что там, в глубинах этой серой мглы может ещё нам встретиться? Шальной булыжник, который нарушая все представления наших умников о характере и структуре гипрепространства, окажется у нас на пути? Не… Я уж лучше потихоньку… Медленно и неспешно…

По мере нашего приближения, очертания непонятного образования, становились всё более и более чёткими — уже было ясно, что перед нами висит некая сфера, сквозь дрожащую светло красную поверхность которой, видно нечто тёмное, прямоугольное, расположенное в самой её сердцевине.

— Прибавь газу, — в очередной раз попросил Док, но я отрицательно покачал головой — до трепещущей мембраны оставалось не более двух сотен метров — по крайней мере я именно так оценил разделявшее нас расстояние, и, приближаться ещё ближе мне совсем не хотелось.

— Сэм, ну чего ты боишься? — подойдя ко мне, Док облокотился на верх моего кресла: — Давай ещё чуть ближе — смотри, — он показал рукой на тёмный прямоугольник впереди: — Видишь? Что-то знакомое… Не могу опознать, ближе надо.

— Нет, нет и нет! — я демонстративно поднял вверх, над консолью обе руки: — И так близко подошли, Док. Мы же не знаем — что там? — откинувшись на спинку я посмотрел на него снизу-вверх и это было моей ошибкой. Увидев, что я положил руки на подлокотники, Жвалг, быстро наклонился над пультом, и, одним движением, перевёл ручку тяги вперёд, остановив её на середине шкалы.

— Сдурел?! — рванувшись из кресла я рывком вернул её в прежнее — нулевое положение, но уже было поздно — получив мощный импульс, наш катер просто прыгнул вперёд, пробивая своим корпусом дрожащее красное марево непонятного образования.

Катер ощутимо вздрогнул, когда его нос, с хрустом похожим на треск ломаемой скорлупы, прошёл внутрь пузыря. Мерцающее марево, окаймлявшее образованную дыру потемнело, став темно вишнёвым и поползло к нам — к рубке, продолжая похрустывать по мере приближения. Оно приближалось медленно — судя по всему большая часть энергии нашего импульса ушло на пробивание этой скорлупы, но тёмная полоса была неумолима.

— Док, — сложив руки на груди — а чего дёргаться, мы шли по инерции и избегнуть происходящего вариантов не было: — Напомни мне тебя расстрелять. Как вернёмся.

— Обязательно, сэр, — кивнул он: — Я вам спирта и марли выделю.

— Зачем? — темно вишнёвая граница уже была в паре метров от остекления рубки, и я поёжился, ожидая момента, когда она наползёт на иллюминаторы. Они были из специального бронестекла, закалённые, многослойные… Но чёрт его знает: — Зачем спирт и марля? — повторил я свой вопрос, просто чтобы отвлечь его — слишком уж он напряжённо следил за движением той полосы.

— Пулю продезинфицировать. Не хочу заражение крови получить.

Дзиньк!

Граница пролома наползла на стекло и то неприятно захрустело, принимая на себя непонятную энергию. Этот звук оставался с нами всё время, пока граница пузыря не покинула зону остекления.

— Фуууххх… — с облегчением выдохнул я, обнаруживая, что не дышал всё прохождение багровой полосы: — Фуууххх… Док. Сдохнешь и без стерилизации.

— Кастрации? Нет, сэр. Расстрел — да, а вот второе нет — я со своим хозяйством в рай… — начал он шутливым тоном, выдавая интонациями своё облегчение, но тут же перешёл на более деловой: — Сэм! Смотри!

Впереди, прямо перед нами, висел транспорт.

Самый обычный средняк. Вол — родной брат нашего Бубалюса, на котором я начинал свою космическую карьеру в этой вселенной. Почти точно такой же — только более потрёпанный.

Внутри пузыря было гораздо светлее — серая мгла, ставшая привычным атрибутом гиперпереходов здесь отсутствовала, отсечённая той мембраной, и я смог, практически не напрягая зрения, прочитать название корабля, выведенное крупными белыми буквами по его борту — «Расмус».

Ниже, меньшими раза в два буквами, был обозначен его порт приписки — «сз. Лонгвин 3 3»

— Ааа… С третьей планеты третьей звезды созвездия Лонгвин, — подтвердил мою догадку Док и, явно расслабившись, ахнул рукой: — Всё ясно, Сэм.

— Чего тебе ясно? — проводив его взглядом — мой спутник, отойдя от меня, уселся на своё место, приняв абсолютно расслабленную позу: — Чего ясно-то, Док?

— Рули отсюда, — он небрежно махнул рукой: — Мне про такое рассказывали.

— Куда рулить? Может им помощь нужна?!

— Да всё у них в порядке, — отмахнулся от моих слов Жвалг: — Видишь — ходовые моргают. Всё у них путём, рули отсюда.

— Поясни.

— Сэм, — он принял более вертикальное положение в своём кресле: — Этот Расмус сейчас, ну — как и мы, тоже завис в гипере. И те парни, в его рубке, сейчас точно, как мы гадают — что за хрень с ними приключилась. Давай, Сэм, — он снова махнул рукой: — Рули отсюда. Чем быстрее отойдём — тем лучше будет. И им — и нам.

— Уверен? — я с сомнением покачал головой, кладя руки на рычаги управления.

— Точно.

Дождавшись, когда мы, оставив транспорт под собой, прошли сквозь мембрану — звук её прохождения по стеклу был всё таким же неприятным, он продолжил.

— Я тогда ещё капитаном был. На корвете. В пехоту меня потом перевели. Типа — с повышением, да. — он вздохнул: — Начальнички, мать их! М-да… Так вот. Пришли ко мне два пилота — плановый осмотр. Ну — я кровь у них взял, а их самих на койки отправил — анализ минут пять делается, пусть посидят. А они между собой трепались — мол в системах с плотным движением, редко, но случается так, что два корабля в одной точке из прыжка выходят. А перед этим — в гипере застревают. Точно, как мы сейчас, — кивнул он для пущей убедительности: — И даже рекомендация есть — для таких случаев — типа если застряли, то сидите спокойно, ждите пока аккумуляторы не сдохнут — тогда и выкинет назад — в нормальное пространство. А как выкинет — надо внимательно осмотреться перво-наперво, ибо, — он многозначительно поднял вверх палец: — Рядом может оказаться — и обязательно окажется, другой корабль. С которым вы своими полями зацепились, понимаешь?

— Угу.

— В общем, я потом покопал по их наставлениям — пилотам не жалко было — чего блажь врача не уважить, мало ли — вспомнит, когда на койке окажешься. И вот, — он снова качнул пальцем: — Случаи, вот как у нас, случаются один на тысячу. Нам просто повезло.

— Да ну его нафиг — такое везение.

— Согласен, но, Сэм! Ничего опасного в этом нет. Просто мы слишком близко с этим Расмусом оказались. Сейчас отойдём подальше и порядок.

— Думаешь?

— Уверен! Рули, водила!

— Сам ты… Клизма! — щёлкнув ещё парой тумблеров, оставив отключённым только один, я перешёл на режим полного хода, в котором мы двигались следующие минут пять. Всё это время Док, снова развалясь в своём кресле, насвистывал весёлый мотивчик — я даже хотел прикрикнуть на него, но передумал — пусть его, не сильно-то его свист и мешает.

На сей раз переход из гиперпространства в нашу реальность прошёл без сучка и задоринки — серая муть послушна растаяла, стоило мне только ткнуть пальцем в кнопку выключение гиперпривода.

— Ну? А что я говорил? — Док довольно потёр ладони: — Всё, вызывай наших — жрать охота, жуть как! Давай, Сэм — связывайся, я теперь рулить буду.

— Как скажешь, — я протянул руку к пульту — к той его части, где расположились верньеры связи, но заморгавшая лампочка вызова заставила меня удивиться — нас кто-то вызывал.

«Неужто наши?» — проскочила в голове мысль, но раздавшийся в эфире незнакомый мужской голос, дал понять, что я ошибся.

— Эй! На катере? Слышите меня?

— Чётко и ясно. С кем говорю? — повернувшись к Доку я нарисовал в воздухе вопросительный знак и он кивнув, повернулся к радару.

— Транспорт Расмус. А вы кто?

— Разъездной катер эсминца Весельчак. Следуем на станцию Фита.

Наш кораблик вздрогнул, начиная разворот и в правый иллюминатор вплыла громада транспортника — того самого, с которым мы встретились в гипере.

— Ааа… Военные, — в голосе прозвучало облегчение: — Так мы свои, мужики. Тоже на Фиту идём — груз фруктов.

— Не, мы вольные.

— Вольные? — облегчение моментально сменилось озабоченностью: — Учтите! Это — Имперская территория! Она под охраной Флота!

— Чего переполошился-то? — усмехнулся я, понимаю тревогу купца — до Фиты было часа два хода, вполне достаточно времени, чтобы взять его на абордаж и выпотрошить: — Не тронем, не боись.

— Я и не боюсь! Имперский флот защитит меня от любой швали!

— Эй, дядя! — его последние слова мне очень не понравились, и я решил его одёрнуть: — Ты за базаром-то следи, да?

— А то что? Ну — бандит, что ты мне сделаешь? Я уже передал сигнал прибытия в систему — нападёшь, аварийку врублю — патруль тебя быстро распылит. Как тех, их Братства вашего проклятого! Что думаешь — если тогда вывернулся, то по-прежнему всех грабить можно? А вот хрен тебе, сволочь! Хрена лысого — кончилось ваше время!

— Тебя звать-то как, дядя? — стараясь глушить эмоции, спокойно произнёс я: — Ты бы представился, что ли — надо же знать, кого мне на Фите искать.

— Чего искать-то? — поняв, что перегнул палку капитан Расмуса сбавил обороты.

— Звать как? — рявкнул я: — Имя? На станции поговорим, торгаш.

Связь с лёгким щелчком разорвалась, а транспорт, всё это время, неподвижно висевший справа от нас, рванулся вперёд, выплюнув длинные хвосты форсажных выхлопов.

— Вот же гадёныш, — проводив быстро удалявшийся от нас транспортник взглядом, я повернулся к Доку: — Слыхал? Тварь! Ты его по базе пробить можешь? Ур-рою козла!

— Да забей ты. Чего на таких нервы тратить.

— Эээ… Нет, Док. Он не на меня наехал. И на не на тебя — на всех нас. Скотина! В Братстве разные были — и хорошие, и плохие… Да и погибли они честно — в бою. И память их… Вот так, любому подонку…

— Успокойся, Сэм. Таблетку вот возьми, — он протянул мне цилиндрик с пилюлями, но я отмахнулся, всё ещё кипя от злости.

— Нет, Док. Нельзя так над нашими. Нельзя. Понимаешь?

— Понимаю, — кивнул он, не отрываясь от управления кораблём: — А ты его понять можешь?

— Его?

— Ну да. Сам же говорил — разные в Братстве были. Он же мог вот таким — плохим, — увидев, как я поморщился, Док тут же поправился: — Более агрессивным, под горячую руку попасть? Мог?

— Ну мог.

— Вот. — поставив корабль на курс, он убрал руки от джоя и повернулся ко мне: — Могли его грабануть? Вполне. Морду могли набить, любовницу — если красивая с ним сожительствовала на борту, забрать. Могли, Сэм?

— Ну могли, — пробурчал я, принимая правоту его слов.

— И чему ты удивляешься? Как он должен после такого к Братству относиться, а? Скажи мне, Сэм — как?

— Рули давай, — буркнул я, не желая более развивать эту тему. Что ж… Жвалг был прав — вспоминая свои торговые похождения, мне приходилось признать справедливость его слов: — Но поганить память парней я не дам! — хлопнул я ладонью по подлокотнику, оставляя за собой последнее слово.

Для посадки нам определили ангар номер четыре — предпоследний из свободных. В первом находилась яхта какого-то богатого любителя путешествий, во втором ждал нас наш Весельчак, а из третьего торчала корма только что совершившего посадку транспорта — его дюзы ещё краснели, не успев остыть от долгого перехода.

— Сэр! — подошедший к нам, едва мы вышли из шлюза катера, Шнек, козырнул, чётко приложив руку к кепи, украшавшему его голову: — С возвращением, сэр. Рады видеть, что экспедиция прошла успешно.

— Я уж мы-то как рады, — я протянул руку сначала ему, а затем и Жбану, стоявшему чуть сзади: — И не передать — как! Привет, парни! — махнул я рукой, когда она освободилась из лапы штурмана, стоявшим за ними, в почтительном отдалении членам экипажа: — Надеюсь, Шнек, с кораблём всё в порядке? Не пропили?

— Корабль к походу готов, сэр! — он снова козырнул: — Можем отправляться немедленно.

— Немедленно не надо. У нас трюм забит барахлом. Старпом — организуйте разгрузку и транспортировку к Весельчаку.

— Сделаем, сэр! Банкир, — подозвал он моего знакомца: — Возьми с собой…

Не став ему мешать, я направился к выходу из ангара.

— Как всё прошло, Сэм? — поинтересовался шедший рядом Жбан, когда мы вышли из ангара.

— Знаешь, — я остановился и повернулся к нему: — Там всё… Необычно. Вроде и как у нас, тоже самое всё, но — по-другому.

— По-другому? Это как?

— Ну… — я зашарил взглядом по широкому коридору, надеясь, что привычные глазу вещи помогут подобрать подходящие слова и замер — мимо нас, окружённый кольцом из шести человек, быстро семеня ножками, катился толстячок. Он явно куда-то спешил, и от того, обливался потом, который вытирал небольшим розовым платком.

— Это из третьего, — проследив мой взгляд пояснил штурман: — Прибыл минут за десять до тебя. Транспортник.

— Вол?

— Ага. Не то Румсен, не то Расмен… Не помню.

— Расмус?!

— Ага. Точно! — кивнул он головой: — На форсаже шёл — орал на всю систему, что у него на хвосте целый пиратский флот висит. Всех на уши тут поднял. А ты его откуда знаешь, Сэм?

— Да так. — процедил сквозь зубы я: — Встречались. Погоди. Я сейчас.

Сделав пару шагов ему вслед, я крикнул: — Эй, чмо жирное! А ну стой! Стой, гадёныш, базар есть!

— Сэм, не надо, — подошедший сзади Док, положил мне руку на плечо: — Не стоит, Сэм.

— Ну ты, с Расмуса, — я стряхнул с плеча руку Жвалга: — Тебе говорю — а ну стой!

От моих слов толстяк дёрнулся, вжал было голову в плечи, став совсем круглым, но, бросив на нас короткий взгляд — выпрямился. Уверен — стоя за забором из шести вооружённых бойцов, он чувствовал себя в безопасности — нас же было только трое.

— Ну что, чмо, поговорим? — я сделал несколько шагов вперёд, и его охранники дружно нацелили свои стволы на меня.

— Не о чем мне с тобой говорить, полиция! Полиция! Сюда! — заорал он во всё горло: — Я налоги плачу! Полиция!

— Ах ты ж мразь, — сжимая кулаки я подошёл ещё ближе, и его защитники защёлкали предохранителями, готовясь открыть огонь. Впрочем — до этого не дошло — сзади, за моей спиной раздались точно такие же звуки. Бросив короткий взгляд через плечо, я усмехнулся — там, широким полукругом стоял мой экипаж — и не просто стоял, различное оружие, бывшее у людей в руках однозначно намекало, на неминуемый ответный огонь.

— Полиция! — взвизгнул толстяк обильно потея — пот тёк по его лицу ручейками, отчего некогда белоснежная рубашка, в которую он был одет, стремительно становилась серой: — Полиция! Сюда!

— Стволы опустите, — кивнул я его охране: — Нас больше — сметём.

— У нас контракт, сэр, — отрицательно покачал головой один из них, а грудь униформы которого был нашит шеврон с изображением щита: — Агентство Щит, сэр — он коротко кивнул, не отводя ствол своего оружия от моей тушки.

— Да, у вас контракт, — пискнул толстяк и снова завизжал: — Полиция!

— Я же не убью его, — засунув большие пальцы за поясной ремень, я качнулся на каблуках: — Так, поговорим малость. Самое большое — ну, пару зубов выбью. Не буду же я его убивать?!

— Простите, сэр. Не могу вам позволить это сделать.

— Торопишься подохнуть? Так мы, — я мотнул головой назад: — Сначала вас, потом его грохнем.

— Да, да, да! Сначала их! Да где же эта полиция! По-ли-ци-яяя!!! — взвизгнуло охраняемое тело и по лицу секьюрити пробежала гримаса брезгливости, которую он, впрочем, быстро согнал.

Не знаю — дошло бы у нас до реальной стрельбы или нет — проверить свою упёртость не удалось ни мне ни ему — взвизгнув шинами по бетонному покрытию, рядом остановился полицейский броневичок, из громкоговорителей которого разнеслось, оглушая всех присутствовавших:

— Полиция! Немедленно оружие вниз! Ну!

Не сводя взгляда со старшего охранника, я махнул рукой своим, что бы те опустили стволы и, спустя несколько секунд, оружие, всё это время, целившееся в меня, опустилось.

— Хорошо. — к нам подошёл полицейский, запакованный по макушку в боевую броню: — Что тут у вас? Чего шумите?

— Вот он, сэр, этот гад! — растолкав охрану, к офицеру подкатился толстячок: — Это пират, сэр! Вор и убийца, сэр! Он… Он меня преследовал, сэр! Хотел напасть, сэр! Арестуйте его! И всю его шайку! — сорвался он на визг: — Немедленно! Я налоги плачу! Арестуйте!

— Разберёмся, — полицейский отодвинул ставшего пунцовым от крика толстяка и повернулся ко мне: — Сэр?

Я молча пожал плечами: — Врёт он. Не было ничего такого. — добавлять слово «сэр» я не стал, в чего ради в конце концов?

— Вышли из прыжка рядом. Факт. Я на катере был. Какое нападение? Нас в катере двое было — я и мой судовой врач. Вон он стоит, — я кивнул на Дока, стоявшего с опущенным к полу карабином у которого, зачем-то, был пристёгнут штык.

— Хороший скальпель, — ухмыльнулся офицер: — Так вы…

Договорить ему не дал всё тот же толстяк: — Арестуйте его! Я требую! Наш род исправно платит налоги последние две сотни лет! Я тре…

— А до этого что? Не платил? — хохотнул я и полицейский одобрительно хмыкнул, приводя моего оппонента в бешенство.

— Вы! Вы за это заплатите, офицер! — вместе со слюнями выплеснул свою угрозу прямо в его забрало: — Вот мои документы! Арестуйте его!

— Документы — это хорошо, — никак не прореагировав на его вопли, он вытер перчаткой стекло и повернулся ко мне: — Ваши документы, сэр?

В ответ я только развёл руками: — На корабле, офицер. Могу послать за ними.

— Нет нужды, — отцепив от пояса какой-то прибор, сильно похожий на сканер штрих кодов в магазине, он направил его раструб на меня и нажал кнопку на рукояти и аппарат тут же пискнул — раз, и спустя пару-тройку секунд — ещё раз.

— Так… Семён Светозаров. Верно? — офицер принялся зачитывать данные с экранчика: — Так… О! Ветеран, имеет боевые награды. Эээ… — он прервал чтение и, подняв голову, посмотрел на меня: — Прошу пояснить, сэр, — почтительным тоном произнёс он: — Возможно это ошибка сканера, сбоят часто, заразы, но он говорит, что вы отказались от Имперского гражданства. Это верно, сэр?

Я молча кивнул — чего скрывать-то? От Имперского гражданства я отказался на Кило — когда переименовывал наш эсминец из Астролябии в Весельчака, увековечивая память о старом капитане, погибшем на мостике своего рейдера в бою с Имперским флотом.

— И зовут вас сейчас — Сэм Люциус — верно? — он не стал добавлять «сэр», разом понизив мой статус в глазах окружавших, что тут же заметил и чем поспешил воспользоваться толстяк.

— Он не гражданин, офицер! Этот бандит — никто! Арестуйте его! Я требую! Немедленно!

— Нарушений за ним не числится, — пожал плечами полицейский: — Ваш разговор — его угрозы в ваш адрес задокументированы? Разговор — записан?

— Нет! Но это ничего не значит! Арестуйте этого разбойника! Слово гражданина — он угрожал мне!

— Простите, — офицер, явно утомлённый его воплями, вздохнул и засунул сканер в петлю на поясе: — Без веских доказательств его вины — не имею права, гражданин!

— Он угрожал мне! Словами там, — толстяк ткнул пальцем себе за спину, подразумевая пространство снаружи: — И здесь! Оружием! Вы же видите — вон его шайка! Все — со стволами! А вы чего молчите! — напустился он на своих охранников: — Они же и вам угрожали! Офицер! Эта банда угрожала не только мне — вот, моя охрана, они тоже граждане Империи и им эта шайка угрожала! Вы обязаны принять меры!

— Эти люди вам угрожали, — полицейский повернулся к секьюрити: — Угрожали, лейтенант?

— Нет, сэр, — немного подумав ответил старший: — Оружие у них в руках было, оно и сейчас есть, но прямой угрозы нашим жизням не было, офицер. Ситуация была под контролем.

— Я так и думал. — кивнул тот, принимая его слова: — Что же. К вам у меня вопросов нет.

— Что?! Как это — угрозы не было?! — подпрыгивая на месте завизжал толстяк: — Они же целились в нас! Он же грозил убить вас! Сначала вас — а потом меня! Офицер! Офицер! Вы что молчите! Моя жизнь в опасности — эти гады убьют меня!

— Вот когда убьют, тогда и приходите, — пожал плечами офицер, изрекая классическую полицейскую фразу: — Лейтенант — продолжайте движение. Вы, и ваш подопечный — свободны.

— Спасибо, сэр! — старших охранников коротко кивнул и его люди, окружив своего клиента двинулись дальше, сопровождаемые воплями и угрозами.

— Вот же… — полицейский, проводив их взглядом покачал головой: — А что делать, сэр. Гражданин, — он беспомощно развёл руками: — Вежливость, профессионализм и уважение! — откинув забрало шлема он сплюнул на пол: — Тьфу! Вот с такими — вежливость?! Эхх…

Я лишь молча развёл руками — а что делать, работа.

— Ладно. — ещё раз посмотрев в конец коридора, где скрылся тот тип, он вздохнул и вернул взгляд на меня: — Сэр! Обязан вас, как лицо, не обладающее гражданством Империи, предупредить о недопустимости проявления агрессии по отношению к лицам, являющимся обладателями такового гражданства. — выпалив эту сложную фразеологическую конструкцию он облегчённо вздохнул: — Фуух! Три дня зубрил.

— Эээ… Что?! Аааа! Понял. Не буду, сэр!

— Это территория Империи, так что сами понимаете, — захлопнув забрало он кивнул мне и, направляясь к своему броневичку бросил через плечо: — Не шалите здесь, мужики. Не надо.

Спустя два часа, воздав должное приготовленному Снеком праздничному ужину, мы сидели в кают-компании, обсуждая текущие действия. Наш с Доком рассказ, которым мы отблагодарили товарищей за стол, был обсуждён уже несколько раз — с детальным разбором каждого эпизода. Добыча — куски шкур, уже была перетащена из трюма катера в ангар Весельчака и сейчас лежала, разложенная по бетону пола, покрывая собой его значительную часть — я и не ожидал, что мы столько притащили!

— Жаль, что вы костей тех, пустых, не притащили, эх… Жаль! — наверное, в третий уже раз повторил Дед: — Эх… Если бы они как эти ваши чешуйки оказались — я бы такие из них переходники б сделал… Эх! У меня, понимаешь, Жбан, — потянул он его за рукав: — Всё время летят, ну — от охладителей, к контурам Зета три и пять.

— Отстань, а, Дед?! — штурман уныло посмотрел в свою чашку с чаем: — Ну, нет этих костей, нет. Всё, успокойся!

— А вот кабы были, то…

Я с трудом сдерживал усмешку — свернуть нашего механика с выбранной им темы можно было только предложив ему какую ни будь другую игрушку — круче и новее прежней. Мрак, который сидел по другую от него сторону, просёк это быстро и сбежал, проявив недюжинную для такого молодого парня, смекалку. Сначала он вышел из кают-компании, сославшись на требования организма, а, когда вернулся, уселся напротив меня, вроде как на первый попавшийся стул — уж больно его наша дискуссия заинтересовала.

— Жбан, — решил я прийти на помощь штурману: — Ты это… Ну — со своими перетёр? По инкассатору? Или тебе позвонить им надо?

— Что? — пару секунд он буравил меня непонимающими взглядом, а потом до него дошло: — Ах да. Сэм. Чёрт, простите, сэр! Мы тут так за вас переживали! Верно? — он просительно посмотрел на Шнека и Мрака, что те тут же энергично закивали: — Виноват, сэр! Забыл, испереживались мы тут ща вас, сэр! — вскочив со своего места, он рванулся к двери, на ходу вытаскивая из кармана свой комм: — Я, я мигом, сэр! Один момент! Так переживали, так за вас, сэр!

Когда за ним захлопнулась дверь, Док, всё это время, молча помешивавший ложечкой свой чай, проворчал, ни к кому не обращаясь, в пространство: — Так за вас переживали, сэр! Так переживали… А за меня? Я вам что?

— И за тебя, Док мы тоже, — поспешил успокоить его Шнек. Он ухмыльнулся и продолжил: — Вот Дед, так он вообще — ни спать, ни сидеть не мог. Как на задницу сядет, так сразу тебя припоминает — ах, говорит, где же наш доктор, такой замечательный, пропадает! Вот просто жду не дождусь второй серии уколов! И, знаешь, Жвалг, — старпом наклонился над столом и заговорщицким тоном, гораздо тише продолжил: — И все парни его — в один голос — ах, какой у нас врач на борту! Что б ему жить ещё долго-долго!

— Так профилактика же! Условия работы — какие у них, а? — задетый за живое Док вскочил, едва не опрокинув свою кружку: — Для вас же старался! Витамины, регенераторы! А вы! Да вы! Да ну вас! — упав на свой стул он, демонстрируя свою обиду, показательно повернулся к нам боком.

— Док, ты че? — Дед привстал и почесал седалище: — Мы это, с понятиями. Понимаем, что для нас же. Но ведь болит, — он страдальчески сморщился и снова почесался: — И чешется. И болит — когда чешешь. Ну, Док, ну как жить-то с этим?! А так да — за вас обоих мы того, ну это, беспокоились. Но чешется же! — он снова почесался и, болезненно скривившись, уселся назад.

— Не чеши — болеть и не будет, — недовольным тоном проворчал Жвалг, но, было видно, что слова механика произвели должный эффект.

— Тут, Сэм! — вернувшийся очень вовремя Жбан, выглядел взволнованно: — Сэр! Эээ…

— Поговорил?

— Да, то есть нет. Поговорил, но не с теми, сэр. Вас ждут.

— Меня? Это же твои друганы, Жбан, я-то чего им скажу?!

— Не те, сэр — эти, ну, с которыми вы давеча говорили. Внизу они. Десять, с оружием. Ждут. Вас, сэр.

— Да кто, Жбан, кто? — я встал, взмахом руки предлагая всем последовать за мной: — Полиция что ли?

— Нет, сэр. Охранники те пришли. На разговор вас зовут.

У входа в наш ангар, немного в стороне от ворот, стояла небольшая кучка людей, одетая в одинаковую серую форму, типичную для охранных структур. Рядом с ними, двумя рядами чернели одинаковые чёрные кофры военного образца, с лежащими на них карабинами, портупеями и кобурами — сложенная в стороне боевая сбруя лучше всяких слов подчёркивала мирные намерения своих владельцев.

Завидев меня, от их группы отделился один человек, и, по-военному отмахивая рукой, пошёл ко мне навстречу.

— О! Лейтенант, — узнал я старшего секьюрити и протянул ему руку: — Рад видеть, каким ветром к нам занесло?

Протягивая свою руку мне, он развернулся на меня всем корпусом и моё сердце дало сбой — на его груди, там, где пару часов назад красовалась эмблема Охранного Агентства «Щит», темнело пятно.

«Чёрт! Ну за что?!» В памяти, против моей воли всплыл Клён — в своём мундире, со споротыми нашивками, потом появился и улыбнулся мне из прошлого Грей — образы того, моего старого экипажа, против моей воли всплывали из прошлого, заставляя заново пережить боль утраты. «Древний, сука! Если это ты — клянусь, я вернусь и выжгу тебя всего, до последней молекулы!»

— С вами всё в порядке? — заметив, как я изменился в лице, осторожно поинтересовался лейтенант, возвращая меня к реальности.

— Да, — кивнул я: — Устал просто.

— Зато охота у вас, я вижу, была успешной, — ухмыльнулся он, кивая на ряды шкур, устилавших пол: — Или рыбалка?

— Неважно, — мотнул головой я: — Уволили? — без лишних слов я показал пальцем на пятно.

— Угу.

— Тот жиртрест?

— Он, — кивнул головой бывший секьюрити.

— А полицаи? — вытащив из кармана пачку сигарет, я вытащил одну и протянул её ему.

— Не курю, — покачал он головой, а затем, вытащив свою пачку, достал одну и закурил.

— У потенциального нанимателя? Не берешь? — усмехнувшись, я затянулся и выпустив в сторону струйку дыма кивнул: — А что, хорошо подошёл, оригинально. Так полицаи-то что?

— А что они? — пожал он плечами: — Эта сука жирная, две телеги накатала! Гнида! Ну, полицаям-то что? Послали — опасности гражданину не было. А меня, с парнями моими, — он кивнул на внимательно следивших за нашим разговором людей у двери: — Нахрен! Старейший клиент агентства! Вип-персона! Вам была оказана честь — оградить его и… — не договорив, он раздражённо махнул рукой.

Не зная, что сказать, я молча покачал головой.

— Я не представился, — спохватившись, он отбросил окурок и, одёрнув куртку, коротко кивнул: — Михаил Самсонов. Ранее — капитан линейной пехоты. Позывной — Миха.

— Сэм…

— Я в курсе, — он снова кивнул: — В участке ваш файл показали, ну — когда я вас искал.

— Значит файл? — достав вторую сигарету, я принялся её крутить в пальцах, разминая табак: — Видел, да?

— Да. — Михаил немного напрягся, не понимая куда я клоню.

— И вот ты, — боевой офицер, идёшь сюда, ко мне?! Тот же купец был прав — я, мы все, — я показал сигаретой на Весельчака: — Бандиты. Воры и убийцы. Мы, ну я по крайней мере, — я постучал фильтром себе по лбу: — Не гражданин Империи. И знаешь почему? Почему я отказался от гражданства?

— Почему? — немного поколебавшись, он всё же добавил: — Сэр?

— Потому, что ваша Империя — это насквозь прогнившая тачка дерьма! Вот почему! Ясно, Миха? Дерь-ма! — последние слова я просто выкрикнул ему в лицо, отчего его люди, одной, слитной дружной массой, двинулись в нашу сторону. От корабля, заметив это, и, по-своему поняв происходящее, пошли мне на выручку, работавшие снаружи члены экипажа.

Видя это, ускорили свой шаг, почти переходя на бег, люди Самсонова, отчего и мои, тоже, перешли на бег, занося над головами прихваченный с места работ, инструмент.

— Вы чё, народ?! Сдурели?! — заорал я, поднимая вверх руки и размахивая ими, стараясь привлечь и остановить своих.

— Стоять! — проорал Миха, раскидывая руки в стороны и поворачиваясь в сторону своих людей.

Спустя полчаса мы сидели с ним на опорной лапе эсминца и пили коньяк, затягиваясь между глотками.

— Мы из Братства, Миха, последние, — продолжал отговаривать его я: — Ну зачем тебе к нам? Ты же боец! И парни у тебя отличные! Найдёшь работу, чего ты?!

Отличные парни — и его и мои, сейчас, усевшись кружком у стены, пили пиво. Первым, на правах гостя, проставился Самсонов, следом, не желая уступать ему — я, ну и понеслось…

— Ты же боевой офицер, с наградами. Зачем тебе это?!

— У тебя тоже награды, — упрямо, не желая уступать мне, кивнул головой он: — С боевыми! Я видел — за ранения. Ты же их не в штабе, бумагой порезавшись, получил?

— Не в штабе.

— Вот! — со стороны наших людей послышался взрыв смеха, и, дождавшись, когда он смолкнет, Михаил продолжил: — Да и куда нам идти? Бордели охранять?! А то, что ты про Империю сказал, — он вздохнул и опустил голову: — Так всё. Коррупция, кумовство. Эти парни, — он качнул сигаретой в сторону очередного раската смеха: — Все, кто после операции на Вазуве Семь остались. От роты, понимаешь? От ста пятидесяти здоровых молодых парней, Сэм! Какой-то то благородный дебил в карте запутался! Академик, млять! Под кинжальный огонь своих же — наших с правого фланга загнал. Нас загнал, Сэм! Моих людей и меня! А соседей, естественно, никто не предупредил — нас же там быть не должно было! А они видят — идёт кто-то. Решили, что мятежники — ну и вдарили из всего. Своих-то, в том квадрате, быть не должно!

— Ты его убил?

— Нет, — помрачнев и разом осунувшись, Миха отглотнул коньяка: — Когда я до штаба добрался — его уже не было. Эвакуирован — переутомление! Сейчас уже в генералах ходит. Сучёнок!

— А следствие? Больше сотни погибших?!

— Замяли, — он выпил остаток и потянулся за бутылкой: — Меня и выживших — в запас, погибших — несчастный случай. Несчастный случай, Сэм! Представляешь?!

Его рука дрогнула, и он пролил коньяк на лапу.

— Дай сюда, — отобрав у него бутылку, я наполнил наши стаканы: — Мих, не надо. Не стоит с нами связываться, мы же…

— Да знаю я, — пьяно мотнув головой перебил меня он: — Висельники и всё такое. Ну и чёрт с ним! И — с нами! Кровью где расписаться?

— Кровью? — я отсалютовал ему своим стаканом: — И кровью распишешься. Скоро уже — распишешься. Обещаю.

На завтрак Снек приготовил блины. Целую гору.

Набрав себе небольшую горку я, отыскал среди собравшихся в кают-кампании людей штурмана, и уселся рядом с ним.

— А, Сэм! — улыбнулся он: — Садись, буду рад.

— Взаимно, Жбан. — поставив тарелку с блинами и блюдечко со сметаной на стол, я уселся радом: — Слушай… Мы вчера так и не поговорили — что твои говорят, про инкассатора? Когда его прибытие ожидается?

— Ага, — кивнул он: — Как-то вчера всё закрутилось… Смотри, Сэм. Я, со своими, переговорил — корабль с баблом прибудет к Кило через три дня. Сколько налички он повезёт — неизвестно, ты уж извини, — он виновато развёл руками: — Эта информация закрыта, но вот то, что денег будет много — факт. Готовится референдум по входу Станции и системы в Империю, а, значит — митинги, рекламные кампании и всякое прочее.

— Ясно, — я кивнул головой — народное волеизъявление всегда стоило денег, и, желательно — наличных. Мелкими купюрами. Не за бесплатно же народ митинговать пойдёт?!

— Скажи, Жбан, — свернув блин трубочкой, я макнул его в блюдечко со сметаной: — А вот этот, твой инкассатор — что с ним будет, в гипере, если его масса резко возрастёт?

— А чего ради ей возрастать?

— Ну, предположим, только, Жбан, — я наклонил голову к нему: — Это чисто теория. Ок?

— Ну… — неуверенно качнул он головой и с подозрением уставился на меня: — Теоретически, да?

Я, с готовностью, кивнул.

— Ну… В теории, — начал было он, но тотчас, сам себя одёрнул: — Но, Сэм, учти, что такого просто быть не может. Неоткуда массе взяться. Ещё массе, понимаешь? Тем более — в гипере. Вот в простом — да — подобрали что-то, состыковались, или… — штурман резко смолк, внимательно разглядывая меня, а, спустя миг, покачал головой: — Ты псих, Сэм. Я, хоть и не врач — говорю тебе, ты — псих!

— Да ладно тебе, Жбан. Мы же за теорию говорим. Что будет? Вот пристыкуюсь я к инкассатору в гипере, а дальше — что? Вывалимся в обычное? Зависнем там надолго? Взорвёмся нахрен?

— Взрываться-то вам с какой радости? — он, озадачено, принялся рисовать ручкой чайной ложки, узоры по скатерти: — Чего вам взрываться? Судя по твоему рассказу — ну, когда вы того, жирдяя, то есть, встретили. Вы же сблизились без проблем, да?

— Угу.

— Вот. Значит самодетонация — исключена. Идём дальше. Вот, значит, подлетел ты к нему — выход из гипера — заблокировал. Так?

— Эээ… Наверное.

— Так! Не спорь!

— Я и не спорю.

— Не мешай, Сэм, — рукоять ложечки очертила особо широкую дугу: — Значит, имеем два объекта. Потом они объединятся в один, то есть… То есть… Тогда… — было видно, что то, что произойдёт дальше, было ему неизвестно и я поспешил на помощь.

— Насколько я знаю теорию гипера, — при этих моих словах, штурман саркастически хмыкнул, но я не обратил на это внимания: — Было два объекта. — я растопырил указательный и средний пальцы: — Блокировали выход. Потом — слились в один, — я свёл пальцы вместе: — Объект один, блокировки нет, масса выросла. Значит, что? Вывалится!

— А вот хрен! — задетый за живое — как же! Кто-то посмел залезть на его территорию, штурман перешёл в атаку: — Во-первых новый объект тоже обладает скоростью, и она добавится к скорости инкассатора — то бишь увеличится не только масса, но и скорость. А значит…

— Скорость-то с какой радости? Катер, на момент стыковки, будет неподвижен относительно инкассатора!

— А относительно гипера? Двигаться твой катер — будет! Иначе не догонит! Так?

— Хм… Ну, допустим…

— Никаких ну! Так и будет! А значит, как только вы состыкуетесь, вас в нормальное пространство выкинет! Скорость у вас, у инкассатора, то есть была рассчитана для нормального прыжка, а тут ты ему на загривок — хоп! — он положил ложечку на стол и накрыл её ладонью: — И выскочите вы в нормальное пространство — пробкой.

— М-да… Хреново. Я надеялся там, — я неопределённо мотнул головой: — Задержаться — дела сделать и назад.

— Понимаю, — Жбан кивнул: — Тебе бы два катера — вот тогда да. Один с десантом, а второй — блокирующий — чтобы висел рядом и вывалиться бы вам не давал.

— Где же я тебе второй такой найду?! — вздохнул я и, свернув очередной блин в трубочку, макнул его кончик в сметану. Рука, трубочка блика, блюдце со сметаной — я замер, боясь спугнуть, внезапно возникшую мысль.

— Жбан, — оставив блин, я потянулся за салфеткой: — У тебя ручка есть?

— Карандаш, — он вытащил из кармана и протянул мне остро очиненный карандаш: — Только руки вытри, жирные они у тебя.

Сделав как он сказал и вытащив из салфетницы чистую салфетку, я принялся рисовать, сопровождая свои художества комментариями.

— Вот это — инкассатор, — посередине бумажки появился крупный овал, на котором я изобразил нечто вроде мешка с деньгами — что б сомнений ни у кого не было: — Вот катер, — выше и левее, я нарисовал ещё один овальчик — в несколько раз меньше: — Мы протянем переходной рукав между кораблями, — я соединил оба овала двумя линиями и поместил между ними человечка — кружок головы, кружок тушки и палки ручки-ножки: — И, по этому коридору, не объединяя корабли в один… Эээ… Массив, да — в массив, мы переберёмся из катера на инкассатор. А? Каково? Здорово я придумал?

— Это ты себя нарисовал, что ли? — он ткнул в человечка, а потом меня — в живот. Похоже да.

— Ты по существу давай, — сделав вид, что не расслышал его последние слова, пододвинул я ему салфетку: — Сработает?

— В теории — должно, а вот на практике, — он, с сомнением покачал головой: — Сэм. Теория гипера, хотя мы им пользуемся уже вон сколько столетий, до сих пор полна дыр. Да и не занимается ей никто. Гипермодули дорабатывают, да. Теорию — нет. Не платят за это. Так что, — он снова покачал головой: — Чёрт его знает. Вроде бы — да, а, с другой стороны — может гипер посчитает этот рукав, — штурман постучал пальцем по нарисованному мной переходнику: — Достаточным для объединения обоих кораблей в одно. Кто ж знает-то? Ты мне лучше вот что скажи — как ты рукав заводить будешь?

— Эээ… Рукав… Ну… — сказать по правде я об этом пока ещё не думал, и его вопрос привёл меня в замешательство: — Ну… Мы это — зависнем над аварийным люком инкассатора и раскроем рукав. Он, значит, прицепится к люку… Ну и всё. Готово.

— В теории да. А на практике как оно происходит? Не знаешь?

Я отрицательно мотнул головой.

— На практике — один-два бойца идут наружу. Переправляются на корпус цели и там, на его корпусе, помогают рукаву зацепиться. Вон — помнишь, как мы тот транспорт Копий потрошили?

Я кивнул — конечно я помнил тот транспорт, где я убил своего первого разумного в этом мире, и, на борту которого оказался тот злополучный груз замороженных женщин.

— Тогда первыми пошли парни Роже — они помогали рукав ставить. А тут? Вылезать за борт в гипере? Ну… Я не знаю, Сэм. Никто не знает — что там, снаружи. Никто не пойдёт, Сэм. И тебя мы не пустим. Не дёргайся, — он положил мне на плечо свою руку: — Не пустим.

— И что ты предлагаешь?

— Сэм. В принципе — людей посылать на корпус цели и не обязательно. — взяв в руку ложечку он поднёс её к кружке с чаем и покачал её в воздухе: — Хороший пилот смог бы подвести катер так, чтобы без коррекции прилепить зев рукава к площадке люка — для хорошего пилота это не сложно, благо оба корабля будут неподвижны относительно друг друга.

— Думаю, я справлюсь, — я потянулся за своим блином, всё это время ожидавшем меня м миске со сметаной, но фырканье Жбана заставило меня отвести от него, блина то есть, руку: — Ты чего?

— Ты? Справишься? Сэм, о чём ты? Тут пилот снайпер нужен!

— Это ты меня вот так криворуким назвал сейчас, да?

— Ну… Рулить ты умеешь, не спорю. Но этого недостаточно. Для такой работы — недостаточно.

— Ладно. Возьму кого-либо из пилотов. Доволен?

— Не справятся, — он покачал головой и принялся помешивать чай, старательно делая вид, что ему эта тема уже поднадоела.

— Жбан?

— А?

— Колись. Чего удумал?

— Я?!

— А то по тебе не видно. Ну?

— Сэм, — начал он, вздохнув, понимая, что играть придётся в открытую: — Я поведу.

— Ты? Нет, Жбан. Ты на Весельчаке будешь. Когда — если когда выскочим в обычное, надо будет быстро подойти и помочь Мраку обездвижить инкассатора. А с пилотированием, я уверен, и первый пилот справится.

— Не справится, — он упрямо качнул головой и набычился: — В обычном пространстве — справится, в гипере — нет. Тут опыт нужен.

— А у тебя, значит, — я позволил себе усмехнуться: — Опыта в гипере много?

— В общем так, Сэм. — он отставил чашку в сторону: — Либо я лечу с тобой, с вами — десантом то бишь, либо ты мне не друг! Вот. На планету — не взял, теперь и на это… Это… Ну туда, — он посмотрел на потолок: — Не берёшь. Не хорошо это, Сэм. Не по-товарищески.

— Так я никого не беру. Ни Шнека, ни Дока, ни тебя.

— Док уже был. Шнек да — старшим на корабле останется. Но я-то, Сэм?! Я?! Мне делать нечего на Весельчаке. В этом мероприятии — нечего! С этой работой и Второй пилот справится — позёвывая. Так что — или ты берёшь меня или — я тебе больше не друг! И карандаш отдай!

— Держи, — я протянул ему карандаш.

— Кроме того, Сэм, — штурман критически осмотрел грифель и, вздохнув — с его точки зрения карандаш был испорчен, продолжил: — Ты что? Катер хочешь пустым бросить?

— Эээ… Почему пустым? — его вопрос застал меня врасплох — об этом подумать я забыл.

— Вот только не говори мне, что ты отправишь десант на инкассатора, а сам на катере останешься — не поверю! Ты же вместе с ними пойдёшь. Так?

— Ну так.

— А кто на катере останется?

— А что с ним будет? Повисит себе.

— Может и повисит, — кивнул он: — А может… Гипер он не изучен. Всё может быть. Так что — тебе нужен человек в рубке — пока вы зачистку проводить будете, он за кораблём присмотрит.

— И этим человеком будешь ты, да?

— Ага. Всё одно мне делать нечего. Ну что — договорились? — протянул он мне руку.

— Эх… Жбан, — я пожал его ладонь: — Ладно, уболтал, чертяка языкастый. Пойдёшь с нами.

Я даже не могу сказать, кто вымотался больше за следующие два дня — Дед, на плечи которого выпал не только монтаж переходного рукава на катере, но и создание импровизированного тренажёра — полосы препятствий, для подготовки десанта или десант — Миха со своими парнями, которые все дни на пролёт, лазавшие по импровизированной кишке. С вашего покорного слуги тоже сошло не одно ведро пота — бывший начальник секьюрити потребовал моего участия в тренировках наравне со своими бойцами и гонял меня невзирая на моё капитанское звание.

— Извините, сэр, — отвёл он меня в сторону после того, как я первый раз пролез по рукаву: — Но либо вы тренируетесь со всеми, либо я не допущу вас до операции.

— И ты туда же? — я откинул шлем и вытер пот со лба: — Я тут вроде как старший, если ты забыл.

— Всё верно, сэр. Но вы проходите рукав медленнее всех. Отставание от моих парней, — он показал мне секундомер: — Одиннадцать секунд. Простите, сэр, но это никуда не годится. Секунд… — он задумался, покосился на меня и продолжил: — Секунд на пять я ещё готов согласиться, и то, сэр, — договаривать Михаил не стал, по его виду было видно, что эти пять секунд являются максимально возможной поблажкой, скидкой, если хотите, сделанной им исключительно в знак уважение к своему начальнику.

В общем гонял он меня зверски, чего уж там говорить про его бойцов — я бы предпочёл застрелиться, лишь бы избежать всех тех изуверств, что он с ними творил.

Посудите сами — проползти почти два десятка метров по узкой кишке рукава, кувырком вперёд вывалиться из неё и перекатиться по полу. Затем пробежать змейкой по узкому лабиринту, составленному из бетонных блоков. Выскочить наружу, подобрать лежавший на полу карабин, и поразить несколько мишеней, выпрыгивавших в разных местах на противоположной стене. Положить карабин на место, забежать за эту стенку, схватить ящик с патронами, пробежать назад — до входа в кишку, около которой стоял сам капитан с ножом. Отбить его пару выпадов и занырнуть обратно в кишку. Не знаю, как другие, но, когда я, обливаясь потом, подтащил ящик к кишке — и когда он, размахивая своим тесаком, крича что-то нецензурное, бросился на меня, то я долго думать не стал — швырнул в него ящик и драпанул в сторону, нашаривая на боку кобуру.

— Сэр?! Вы чего?! Стойте, сэр?!

Наконец совладав с защёлкой кобуры, я вытащил пистолет и развернувшись нацелил его на подбегавшего Михаила. Впрочем, надо отметить, профессионалом он был что надо — увидев направленный на себя ствол, он моментально откатился в сторону, и, спрятавшись за стоявшими рядом ящиками, осторожно выставил голову из-за них:

— Сэр? Вы чего, сэр? Это же не по-настоящему! Тренировка, сэр!

— Не по-настоящему? Вот так — на людей с ножом бросаться — не по-настоящему?! Я чуть не родил со страху! — убрав пистолет в кобуру я выдохнул, вытер пот и подошёл к нему: — Знаешь, Миха, твои тренировки они того… Реалистичные. Слишком.

— Так — тяжело в ученье…

— Знаю-знаю, — перебил его я: — Но, блин! А, если бы я пальнул?! Ящик этот тащишь — и ты тут, с тесаком своим. Я даже не знаю — откуда силы взялись — швырнуть его. Кстати — я тебя не задел? Им?

— Нет, сэр, — мой начальник десантной партии вылез из-за своего укрытия: — Я увернулся, сэр.

От продолжения тренировок меня спас подошедший Док. Деликатно покашляв, привлекая к себе внимание, и, убедившись, что мы закончили свою беседу, он, взяв меня под руку, отвёл в сторонку.

— Сэр. Тут такое дело. Проблема у нас, сэр.

— Что ещё, Док?

— Алкоголь. Точнее — спирт, сэр.

— Эээ… Поясни? Я что-то туго понимаю — после его тренинга, — я покосился на импровизированную полосу препятствий, по которой перемещался один из людей Самсонова: — Голова не соображает.

— Голова? Странно — там же всё на рефлексах, — задумчиво пробормотал он: — Беги себе, ни об чём не думай.

— Жвалг, а ты сам, — я показал рукой на полосу: — Не желаешь? Разок — другой, а? А потом — поговорим.

— Некогда, сэр. Было бы время — размялся б. Эх… Как в молодости! — он мечтательно улыбнулся, вгоняя меня в ступор — нефига себе, я тут едва живой, а ему — разминочка!

— Но, не сейчас, сэр. У нас проблема, — серьёзным тоном продолжил он.

— Что — в лазарете спирт кончился?

— Да, сэр.

— Всё выпил?

— Сэр?!

— Шучу-шучу, Док. В чём дело-то? У тебя же литров, — я напряг память, припоминая подписанные мной ранее ведомости: — Литров двадцать было.

— Всё ушло, сэр. На шкуры эти, — торопливо закончил он, предвосхищая все возможные вопросы: — Все двадцать ушли на то, чтобы размягчить основу — иначе пластинки было не снять, сэр.

— Купи ещё. В чём проблема, Док? Давай ведомость — подпишу.

— Проблема в том, сэр, — он протянул мне ведомость: — Мы скупили весь спирт здесь.

— Весь? — я покосился на бумажку: — Что? На всей станции всего полсотни литров нашлось?!

— Так-то — медицинский, сэр. Всё остальное — хуже. Сильно хуже размягчает, сэр.

— А как же те образцы? Они же от обычной выпивки размякали?

— Возможно всё дело в том, что наши на основе, сэр. Наши трофеи — они свежие…

— Мы же из-под песка их вытаскивали, Док?! — перебил его я: — Там, ты сам видел — голые кости были — ну, с этими обрывками?! О какой свежести ты говоришь?

— Всё так, сэр, — кивнул он: — Но Жерг подобрал просто пластинки — без основы. Кто его знает — сколько они до этого валялись, сэр.

— Тоже верно. И что? Хоть сколько ни будь снять удалось?

— Удалось, сэр. Если делать полную защиту, — он замолк, вопросительно глядя на меня и я кивнул:

— Делаем полную, Док. Максимально полную.

— Тогда на дюжину комплектов. Всего наших трофеев хватит, с учётом уже снятых, где-то комплектов на тридцать, тридцать два или три. Сэр. И спирта потребуется ещё литров сто — как минимум.

— Хорошо, Жвалг. Давай две дюжины. А с остальными мы потом — после операции этой, разберёмся.

— И что? Мне в этом маскараде под пули лезть? — один из бойцов Михаила, облачённый в новую броню, отошёл от кучки своих товарищей, делившихся впечатлением об обновках, и подошёл ко мне.

Как по мне, то броня удалась.

Док, с Дедом, сильно мудрствовать не стали — просто сняв слепок с подходящей тушки, они отлили из гипса модель, которую и облепили размягчёнными в спирте чешуйками, пробивая, где необходимо, отверстия для их крепежа и застёжек. В роли образца выступал, как вы уже могли догадаться, я — благо, Жвалг, пользуясь своим правом судового врача, освободил меня от пыток Самсонова, мотивировав это медицинскими показаниями. Или противопоказаниями — я вдаваться в детали не стал, радуясь этому, как школьник, получивший освобождение от физ-ры.

Комплект брони состоял из двух частей и шлема — тут разработчики снова не стали изобретать велосипед, просто скопировав пустотный костюм. Штаны, выполненные за одно с сапогами, удерживались на теле широкими ремнями — подтяжками, а кираса, вместе с рукавами и перчатками, просто надевалась поверх, перекрывая их сантиметров на десять. Последний элемент брони — шлем, сильно походил на стандартную пехотную каску, к которой, оставляя открытым только щель напротив глаз, приклепали набранный из небольших квадратиков чешуи, мягкий воротник — брамицу.

Основой, к которой они всё это и нашили, служило самое простое исподнее.

— А чего тебе надо, Сэм? — отметал мою критику Дед: — Пулю держит? Держит! Щели есть? Мало! Хрен попадёшь. А что исподнее — так чистое же! Мы со склада взяли — новьё всё. Ненадёванное! Чего морду воротишь, капитан?!

— Действительно, сэр? — вторил ему Док: — Что вам не нравится? Наденете поверх комбеза — всё нормально будет. Ну а потом, мы, конечно, сэр, основу поменяем — я уже каучук вспененный присмотрел — будет и удары гасить.

— А сейчас что? Нельзя? Каучуком твоим проклеить? — получать удары пуль мне как-то не хотелось.

— Да не нужна тебе эта резинка, — прежде чем я успел среагировать, Дед, схватив лежащий рядом на столе короткий лом, со всей дури огрел меня им по животу.

— Де… — только и успел выдохнуть я, сжимаясь в ожидании удара.

— Во! Ну что я говорил? — отбросив лом в груду железяк, лежавших в углу — куча встретила гостя металлическим скрежетом, он погладил ладонью место удара: — Ни царапинки, а? Ты чего замолк, Сэм?

— Дед, — выдохнул я, понимая, что отделался только встряской — кираса приняла на себя всю силу удара, силу, но не испуг: — У тебя с головой всё в порядке? По живому человеку палкой железной бить?

— Так выдержала же? Погоди, — он отошёл к столу и извлёк на свет свой пистолет: — Ты это, Сэм, вон туда отойди, хорошо? Ща боевые испытания проведём.

— Может не надо, а? — я настороженно посмотрел на ствол, приветливо улыбавшийся мне во все свои девять миллиметров.

— Не, что ты. Надо, Сэм. Надо. Как же мы тебя на дело пошлём, — Дед деловито передёрнул затвор: — Без боевых-то испытаний? Непорядок!

— Док! Ну хоть вы скажите ему?! Нельзя же так! — взмолился я, просительно глядя на врача.

— Дед, — соглашаясь с моими словами, Жвалг кивнул: — Нельзя же так. Вы хоть…

Бух! Бух! Бух!

Меня трижды ударило в грудь, заставляя отступить на пару шагов назад.

— Вы хоть беруши бы дали ему вставить, — как ни в чём не бывало продолжил врач: — Слух — это тонкий инструмент и…

Бух! — Бух!

Сдвоенный удар пришёлся в лоб, отчего в ушах зазвенело, а видимое сквозь смотровую щель пространство, ощутимо подёрнулось туманом.

— Ну, суки! — я погрозил туманным фигурам кулаком: — Держитесь! Сейчас я ваши тонкие инструменты настраивать буду!

— Шея не болит? — подойдя, Док засунул обе руки под воротник и принялся ощупывать затылок, постепенно опускаясь к плечам: — Нет? А тут?

— Нет, Док, не болит… Ой! — что-то остро кольнуло в правом плече, и я дёрнулся: — Больно же!

— Больно? Это хорошо, — отойдя в сторону Жвалг кивнул на стул: — Сядьте сюда, сэр. После — ко мне, на массаж, зайдёте.

Дождавшись, когда я усядусь, он повернулся к Деду: — Ну что же, коллега. Теперь-то вы признаете мою правоту, да? — протянув руку, он постучал пальцем по моей макушке: — Как я и предполагал — элементы, ранее бывшие одним целым, даже будучи снятыми с общего носителя, продолжают реагировать на поступающие внешние факторы как одно целое. Согласны, коллега?

— Угу, — кивнул в ответ на его тираду Дед: — И без резины обойдётся. Хотя… Коллега — для чистоты эксперимента, дай-ка я его ломом по башке огрею!

— Эй?! Вы чего?! — соскочив со стула, я отпрыгнул к двери: — Да пошли вы, экспериментаторы, хреновы! На себе — себе броню сделайте — и хоть образвлекайтесь! До смерти!

— Сэр! — Док примирительно выставил вперёд обе ладони: — Успокойтесь, сэр. Мы вас, сэр, на вас — больше не будем. И так всё ясно.

— Что ясно?

— Чешуйки, Сэм, — принялся пояснять Дед: — У тебя броня из них. С одного куска, понимаешь?

— Ну?

— Он хочет сказать, сэр, — пришёл ему на помощь Жвалг: — Шлем и ворот, например, сэр, он из чешуек с одного куска собран. Кираса — на ней все с другого куска. И эти кусочки — они между собой энергию распределяют. Понимаете, сэр?!

— Сэм! Тебе шею должно было сломать — с такого расстояния, — просто пояснил механик, вертя в руках пистолет: — А тебя только контузило. И то — легко, — вздохнул он, откладывая оружие в сторону.

— Шею?! Сломать? Легко?! — от его слов я аж задохнулся.

— Всё было под контролем, сэр. Я бы вылечил вас за час. Ну — за два точно. — спокойным тоном проинформировал меня врач: — Ерунда, сэр. Даже и в голову не берите — я много таких поднимал.

— Ну, блин, спасибо! — только и смог вымолвить я.

— И что? Мне в этом маскараде под пули лезть? — повторил свой вопрос один из бойцов Михаила, адресуя его ко мне: — Капитан! — повернулся он к Самсонову: — Ты меня прости, но я уж свою броньку натяну, привычнее в ней, чем в этом позорище.

— Действительно, сэр, — Миха подошёл к мне, держа шлем в руках: — Может мы правда — в своей броне туда пойдём? Сэр?

— И все там ляжете, да? Под пулемётами охраны и турелями?

Мне ответило сразу несколько голосов:

— Да какая разница — в чём ложиться?

— В своей — привычнее!

— Точно!

— Мы к нормальной броне привыкли! Нафиг это шутовство!

— Ну, парни, тихо! — Самсонову пришлось изрядно напрячь горло, чтобы утихомирить своих: — Тихо, парни! Ну! Эта броня — она пули держит! Я же вам говорил! Капитан гарантирует!

— Вот пусть он первым и идёт! В этом! — выкрикнул кто-то из его людей и я, отодвинув в сторону Самсонова подошёл к толпе.

— Так я с вами иду! Вместе! — не помогло — толпа продолжала негромко роптать, выражая своё недовольство обычным солдатским манером — бурча нелестные отзывы в адрес начальства себе под нос.

— Хорошо! Кто смелый? Ну — выходи! — я сделал пару шагов назад, освобождая пространство перед людьми и из неё, всё ещё продолжавшей недовольно бурчать, выбрался, не иначе, самый отчаянный боец — такие есть в любом подразделении — балагуры и весельчаки, считающие, что смогут выкрутиться из любой ситуации и, обычно покрываемые и своими товарищами, и начальством. Впрочем — по моему опыту, такие отличники, в кавычках, разумеется, всегда были и первыми залётчиками, спасаемыми от неминуемых репрессий всё той же — всенародной любовью. В общем да — сукин сын, но свой сукин сын.

— Кто?

— Рядовой Крос, сэр! — боец вытянулся по стойке смирно, держа шлем строго по-Уставному — на сгибе локтя левой руки.

— Рядовой Крос, да? Хорошо, рядовой. — заложив руки со шлемом за спину я окинул взглядом его ладную фигуру — даже броню этот Крос сумел приладить так, что костяной панцирь смотрелся на нём как-то лихо, ладно, что ли.

— Чем вооружены, боец.

— Автоматический карабин, сэр! — не глядя протянув шлем назад, где его приняли руки стоявших сзади, боец, чётким движением сорвал с плеча карабин и принял стойку «на караул». Даже каблуками прищёлкнул — как на плацу. Я аж крякнул от удовольствия — уж больно слаженно и красиво этот Крос выполнял строевые элементы.

— В связи с тем, сэр, что ареной боевых действий обозначено внутреннее пространство космического корабля, находящегося в пустотной среде, — произнося это он быстро отсоединил магазин и повернул его патронами ко мне: — Имею на вооружении пустотелы пули, дыбы не произвести непреднамеренную разгерметизацию оного! — закончив свой короткий доклад, он с лязгом вогнал магазин на место, и, повторно принял стойку «на караул», не забыв и на этот раз, прищёлкнуть каблуками.

— Орёл, а, Самсонов! — повернулся я к капитану, и он молча кивнул, не встревая в мои действия.

— Оружие к осмотру!

Щёлк! Щёлк! Щёлк! — и, передо мной, на вытянутых руках, застыл карабин с отведённым в крайнее положение затвором. Заглянув внутрь я увидел именно то, что и ожидал — идеальную чистоту. Ну да… Надеяться увидеть у Кроса грязь в коробке было бы, по крайней мере глупо.

— Отменно, отменно, — одобрительно покачал головой я и подал новую команду: — Заряжай!

Подловить его и тут мне не удалось. Даже и не знаю — как их дрессировал капитан, но боец выполнил команду опять в строгом соответствии с Уставом — отсоединил магазин, отвёл затвор, осмотрел патронник, отпустил затвор, пощёлкал спуском и только после всех этих манипуляций — вставил магазин на место.

— Однако! Ты что, Крос — Устав наизусть знаешь и спишь с ним?!

— Будешь жить ты по Уставу — завоюешь честь и славу! — отчеканил он, преданно глядя мимо меня.

За его спиной послышались негромкие смешки — народ получал удовольствие от шоу на все сто. Ещё бы — когда ещё удастся над начальством своего начальства поглумиться — да ещё и строгом соответствии с Уставом.

— Молодец! Хвалю! — бросив короткий взгляд себе за плечо, я сделал ещё пару шагов назад и, надев шлем, скомандовал: — Боец Крос! Огонь!

Вот тут-то его и заклинило…

— Есть огонь, сэр! — он вскинул карабин к плечу… и завис: — А… Куда огонь, сэр?!

— В меня, Крос! В грудь! В голову — не надо, там и так две пули уже были. Хватит. Огонь!

— Отставить! — рявкнул Самсонов, хватаясь за ствол его карабина и направляя его в пол: — Отставить, Крос!

— Отставить, Миха! — рявкнул уже я: — Боец Крос — огонь! По мне — пли!

— Но, сэр? — капитан повернулся ко мне, всё ещё направляя ствол вниз: — Вы чего, сэр?! Это же — боевые…

— Знаю, что боевые, — отмахнулся я: — Отойди, капитан. Отойди! — видя, что он колеблется я рявкнул: — Это приказ, Самсонов! Отойди!

Сжав губы и недовольно мотнув головой, он подчинился — отошёл и застыл рядом, переводя взгляд то на меня, то на красную сумку-аптечку, приготовленную к нашему выходу.

— Боец Крос! Огонь!

Нерешительно глянув на меня, он перевёл взгляд на своего командира и тот, всё так же поджимая губы коротко кивнул — мол, что ж? Если начальство велит — действуй. Снова вернув взгляд на меня, Крос коротко вздохнул и, прицелившись мне в грудь, зачем-то закрыл глаза.

Трах!

Что-то несильно ударило меня в грудь, заставив покачнуться.

— Боец Крос! Очередью! Огонь!

Трах-тах-тах!

Всё так же — не открывая глаз, он прижал спуск и карабин выплюнул короткую очередь — в три патрона.

На сей раз — качнуло меня сильнее, три толчка заставили меня сделать небольшой шажок назад — но этим дело и ограничилось.

— Закончить стрельбу! Разряжай! — скомандовал я, стаскивая шлем с головы. В нём было душно — Док и Дед обещали доработать каску, провертев в ней дырки для вентиляции и, даже грозились вставить микровентилятор — для обдува лица, но пока приходилось потеть, довольствуясь тем, что было.

— Сэр… — Крос, опустив оружие к полу, во все глаза смотрел на меня: — С вами всё в порядке, сэр?

— Что же вы, боец, — с деланным сожалением покачал головой я, и задрал лицо вверх, подставляя его под струю прохладного воздуха, исходившую из потолочной вентиляции: — А как же доклад?

— Виноват, сэр, — потупился он, разом теряя всю свою лихость: — Но я же в вас боевыми. В упор практически… Тут и бронник не сдержит — рёбра поломает, а вы вон — стоите…

— Подойди, — поманил я его рукой к себе и, когда он подошёл, ткнул пальцем себе в грудь — в те места, где только что ощущал удары пуль:

— Сюда стрелял?

— Да, сэр.

— Ищи.

— Что искать? Сэр?!

— Как что — следы своих попаданий.

С минуту, он, едва ли не носом, ползал по моей грудной пластине, а затем отошёл назад, разводя руками: — Ничего нет, сэр?! Но как же так? Я же попадал? Я в вас попал, сэр?

— Четыре раза. — для наглядности — что бы все видели, я поднял вверх ладонь с прижатым большим пальцем: — Один — одиночным и три — очередью.

— Но следы, сэр?! Тут даже царапин нет?!

— А что я вам говорил? — сделав шаг в сторону, так, чтобы видеть их всех — и Кроса, и Миху и всех бойцов, я, набрал в грудь воздуха и рявкнул: — Ну что, бойцы? Всем всё ясно?!

— Да, сэр, ясно, сэр, — раздался в ответ нестройный рой голосов, явно повеселевших десантников.

— Не слышу ответа, — я неодобрительно покачал головой: — Всё ясно?!

— Так точно, сэр! — чеканя каждое слово, накрыл меня слаженный рёв десятка глоток, и я мысленно улыбнулся — что ж… Так — точно лучше.

 

Глава 4

Пространство системы Кило

Мы висели в гиперпространстве системы Кило уже около часа — ждали бабловоз. Именно так- бабловозом, окрестили инкассаторский транспорт парни Самсонова после очередного, уже третьего за час, брифинга-планёрки, проведённого их начальником.

Все детали операции были проработаны неоднократно, но Михаил, снова и снова заставлял своих бойцов выходить по одному к плану корабля, рассказывая и показывая свои действия на огромной распечатке, пришпиленной булавками к стене пассажирского отсека.

К моей радости — перед моей скромной персоной, особых задач не ставилось. Всё, что от меня требовалось — это не путаться под ногами, если говорить на прямоту, пока взрослые дяденьки будут выковыривать защитников чужого добра из их норок. Положа руку на сердце не могу не отметить, что такой вариант развития событий меня устраивал более чем.

Да — неблагородно и не по-командирски это — прятаться за спинами бойцов, которых я же и отправил в бой, но, во-первых, у них был свой босс, и, во-вторых… Ну какой из меня боец? Так — смазка для штыка, не более.

Так что, повторюсь, меня его планнинг устраивал более чем.

Согласно информации штурмана, инкассатор должен был появиться минут через двадцать, вывалившись в наше пространство примерно в той точке, откуда мы нырнули в гипер, надеясь максимально долго задержать его там и, если не захватить, то, хотя бы вывести из строя его оборудование — прежде всего связь, чтобы потом, навалившись силами второй штурмовой группы, уже в нормальном пространстве, присвоить себе его груз — ну, а если повезёт — то и весь корабль.

— Ну что, Жбан? Скоро? — окликнул его я, наверное, раз в третий, ловя себя на мысли, что начинаю уподобляться Самсонову, с той только разницей, что у него было девять бойцов, а у меня — один. И не подчинённый — штурман мог и послать, если что.

— Скоро. — к моему облегчению он никак не реагировал на мои нервные вопросы, меланхолично рассматривая серый туман по ту сторону остекления, и, так же меланхолично, потягивая крепкий кофе из термоса. Кофе был простой — без коньяка и даже без сахара — мне хватило одного, пробного глотка, что бы разочарованно вздохнув, отказаться от дальнейших притязаний на эту пародию благородного напитка.

— Угу. Я так и думал, — равнодушным взглядом окинув мою, скривившуюся в разочаровании, морду, констатировал штурман: — Не понравилось.

— Ты бы хоть сахара добавил, что ли?! — я с трудом проглотил горькую горячую жидкость.

— Тогда бы ты всё выпил.

— Жадный ты, Жбан.

— Есть такое, — не ведясь на мои провокации он снова отхлебнул своего варева и уставился в серую мглу, отвечая на все мои вопросы одинаковым «Скоро». Собственно, после этого, поняв, что ловить в рубке мне нечего, я и отправился в пассажирский отсек, надеясь хоть там скрасить время до прибытия бабловоза.

— Сэм? — оклик Жбана застал меня врасплох — отчаявшись услышать от него что-то иное, кроме навязшего в ушах «Скоро», я откинул спинку кресла и прикемарил, убаюканный, доносившимся сквозь открытую в пассажирский отсек дверь, монотонным бормотание очередной жертвы Михаила.

— Кофе? — я зевнул, устраиваясь по удобнее — чёртово кресло ну совсем не хотело играть роль удобного лежбища: — Не, сам эту гадость пей.

— Сэм, — его пинок по ножке моего кресла, штурман явно перешёл от вербальных методов воздействия к физическим, заставил меня усесться более-менее вертикально.

— Отставить пинать капитана, Жбан! — попробовал пошутить я, но, судя по тому как толстячок телепортировался к правому борту — ему было не до шуток.

— Смотри, Сэм, — полуобернувшись, и, не сводя взгляда с чего-то там, за бортом, он поманил меня рукой: — Это оно, да? Ты с Доком прошлый раз такое же видел? Подойди, Сэм.

Справа от нас, там, куда показывала его рука, слабо трепетал, то появляясь, то пропадая, неровный желтоватый огонёк и было удивительно как штурман смог его рассмотреть.

— Оно, Жбан, — почему-то шепотом, словно боясь сбить трепещущее пламя свои дыханием, произнёс я, пятясь к своему пульту.

— Оно, это точно — оно, сэр? — таким же тихим шёпотом поинтересовался Самсонов, когда наш катер нацелился носом на уже разросшуюся до размеров футбольного мяча, светло красную сферу.

— Оно, Миха, оно, — прикусив от волнения губу, я вёл нас на сближение с целью, молясь в душе о том, чтобы внутри шара оказался он — наш бабловоз, а не случайно подвернувшийся кораблик, чей капитан так не вовремя решил посетить базу Кило: — Сейчас, погоди, сблизимся — пройдём границу и тогда…

Что тогда я договаривать не стал — и так было ясно. Моё решение было однозначным — брать.

Брать и пофиг, что там — внутри пузыря. Инкассатор? Отлично! Случайный транспорт? Хуже, но брать будем! Для меня было важно захватить хоть что-то и без разницы — чем это неизвестное что-то, окажется! Да хоть монашками, совершающими паломничество — брать! Главное — чтобы люди, поверившие и пошедшие за мной, ощутили вкус победы, а уж что окажется в наших когтях — это уже не важно. Победить! Сокрушить врага, взять добычу — это важно. А там — разберёмся! В конце концов и от монашек может быть польза. Особенно, если они молодые…

— Дистанция пять сотен, — доложил штурман, уж не знаю, как определивший расстояние, до разросшейся и заполнившей собой весь передний обзор сферы: — Притормози, Сэм. Быстро идём. Тревожно мне.

— Не дрейфь, прорвёмся, — оскалившись и надеясь, что мой оскал сойдёт за молодецкую улыбку, я ещё немного прибавил тяги, направляя нас чуть выше чего-то, темневшего прямо по курсу. Как и в прошлый раз, разглядеть объект внутри было нереально — постоянно пробегавшие по стенке пузыря не то волны, не то разводы, заставляли тёмное пятно по его центру трепетать, постоянно меняя свои очертания.

— Скажи, Жбан, — едва-едва пошевелив пальцами, лежащими на джое, я, буквально на волос приподнял нос катера выше — мы должны были вот-вот коснуться носом стенки пузыря и надо было отвлечь народ от неприятного звука: — Как ты думаешь…

Договорить я не успел — скорлупа обступила корпус и по катеру пронёсся неприятный звук испытующего перегрузки металла — на сей раз только скрип, никакого хруста.

— Как ты думаешь, — повысив голос я собрался перекрыть неминуемый «дзиньк», с которым прошлый раз наше остекление прошло эту грань: — ДЕНЕГ ТАМ МНОГО?

— Много, — кивнул он и удивлённо уставился на меня: — А орать-то чего?!

— Орать? Эээ… — на этот раз всё было по-другому — только хруст корпуса и ничего более. Стекло, за прохождение которого сквозь грань я так опасался, и вовсе проскочило стенку пузыря как-то масляно и бесшумно, оставив после себя только быстро исчезнувшие радужные разводы — один в один как от пролитого бензина. Они продержались на внешней стороне стекла секунду, может две, а затем сгинули, прихватив с собой и неприятный металлический звук, оставив меня в тишине и полном недоумении.

Правда тишина продержалась ещё меньше: — Вверх рви, Сэм! Вверх! Газу! — вдруг заорал подскочивший Жбан, своей лапой накрывая мою руку, лежащую на джое и отклоняя его вниз — до упора — прямо перед нами чернела громада корпуса корабля.

Мы разошлись с ним в паре десятков метров — считай поцеловались, по лётным понятиям, разумеется.

— Я же говорил — не гони! Говорил? Говорил! — бурчал себе под нос штурман, забравшись на моё место: — Я же говорил — выше надо брать? Говорил?

— Не, не говорил, — попробовал возразить я, но поймав его недовольный взгляд сник — спорить с ним сейчас было вредно для здоровья.

— Говорил-говорил! А ещё, я… Го-во-рил! — вывернув голову под невероятным углом штурман нацеливал захваты переходного рукава к аварийному люку корабля, неподвижно висевшему слева от нас: — Не… Орать. Говорил?

— А орать-то почему? Ну, нельзя?!

— Отвлекает. Сэм. От-вле-ка-ет. Вот! — оторвав руки от рычагов он на миг замер, словно прислушиваясь к чему-то, слышному только ему и, наверное, в чём-то убедившись, кивнул: — Всё! Готово. Можете идти.

— Куда идти, Жбан?

— Как куда? — он потянулся за своим термосом и показал подбородком на дверь пассажирского отсека: — Туда. Открывай рукав, Сэм — совпадение гарантирую!

Бесспорно, штурман был профессионалом высочайшего ранга — папы захватов переходного рукава поймали ожидавших их мам с первой попытки, не потребовав от нас никакой дополнительной коррекции, будто наша стыковка проходила не чёрт знает где, а на стенде фирмы изготовителя — для пущего сходства не хватало только длинноногой дивы, с безупречной улыбкой, демонстрировавшей остолбенелым посетителям лёгкость эксплуатации данного узла.

— Ну чё там? Вошли? — в проём люка, соединившего пассажирский отсек с расположенным под ним грузовым трюмом, люк врезали парни Деда за час до отлёта, просунулась голова Жбана.

— Супер! — я задрал вверх большой палец: — Ну, блин… Ас! Супер отработал!

— Это ты не видел Самарина в деле, — он смущённо улыбнулся, зардевшись от моей похвалы: — Вот он — да! Ногами мог запарковать. Без рук. Эх… Вот это мастер был, куда мне, — покачав головой он было исчез, но тут же вернулся: — Я это, Сэм. Люк — ну, закрою его. Ты, ну, когда вернётесь, постучи, хорошо? А то будет вакуум сквозить — продует нахрен, — демонстративно шмыгнув носом, он принялся закрывать проём.

— Хорошо, Жбан, постучу! И, спасибо тебе!

— Ага, да я завсегда, Сэм, чего ты уж…

Над нашими головами лязгнуло, и я поёжился — всё, теперь путь был только один — в недра чужого корабля.

— Ну что, Мих, пошли? — подойдя к проёму переходника, я, с естественной опаской заглянул внутрь. Дед да, каялся, что переходник выдержит любое воздействие — что кислоту, огонь, по его словам, материал, из которого был сделан рукав, был вообще чудом прогресса и мог долго сопротивляться, что жидкому гелию, что плазме. В последнее, я, впрочем, не верил — в рекламных буклетах и не такое напишут, лишь бы сбыть неликвид. Да и что плазма, что гелий — всё это были вещества нашего мира. Нашего — оставшегося там, за серой пеленой гипера, а тут? Вот то-то и оно.

— Пошли, — я занёс ногу над комингсом, но деликатное покашливание капитана заставило меня замереть и обернуться назад.

— Подвиньтесь, сэр, — мягко сдвинув меня в сторонку, в трубу, гуськом, один за одним, проскочила первая тройка, за ней — вторая, так что, когда я дёрнулся вслед, то наткнулся на спину Михи, двигавшегося предпоследним. Последним, как вы понимаете, оказался я.

— Чёрт! Капитан! Что за дела?

— Сэр, — не оборачиваясь он ловко перебирал руками по верёвке, натянутой внутри рукава: — Вы наш тыл бережёте, сэр. Как мы отходить будем, если что?

— Ну… Самсонов, ну ты…

В этот момент впереди лязгнул метал открываемого аварийного люка, и я смолк, вытаскивая из кобуры пистолет — наша операция началась.

Когда я добрался до палубы чужого корабля, ну что поделать — невесомость не мой конёк, то там, около люка, ожидая меня, стояло только два человека — остальные бойцы, разбившись на двойки, уже разбежались по своим маршрутам.

— Рад вас видеть, сэр, как добрались? Всё в порядке? — сквозь шлем голос капитана звучал глухо и отчасти даже заботливо, отчего мне стало стыдно. Ну да… Его парни уже в деле, а я всё на верёвочке — ножками дрыгаю.

— Всё норм, Мих, — сызнова достав пистолет, я его убрал, когда начал свои танцы вокруг каната в невесомости, я передёрнул затвор и тут же снова залился краской, радуясь тому, что на мне шлем. Из затвора, словно издеваясь надо мной, вылетел уже загнанный мной в ствол патрон! Чёрт! Это ж надо — так опозориться! Ветеран, мля!

— О, ваш патрон, сэр, — второй боец ловко поймал его на лету и протянул мне: — Возьмите, сэр, у меня карабин.

— Крос, — кивнул ему на меня капитан: — Держите выход. Если что — сообщу, — он хлопнул ладонью по бруску рации, торчавшей из его разгрузки.

— Нас не ждали, сэр, — повернувшись ко мне он коротко кивнул на один из коридоров: — Думаю, дело будет лёгким.

Из другого коридора послышался выстрел, другой, а потом, как мне показалось, весь корабль затрясся от стрельбы, захлестнувшей его потроха.

— Хм… Или нет, — он покосился на первый коридор — оттуда стрельбы, на мой взгляд, раздавалось меньше, и, бросился во второй, на ходу доставая рацию.

— Вот вечно так, — проводив его взглядом, печально вздохнул Крос: — Никакого веселья. Сэр, — он поднял мой патрон пулей вверх, демонстрируя мне чёрный поясок вокруг её ската: — А разрывные-то вы зачем взяли? Мы ж на корабле, сэр?!

— Эээ… Видишь ли, Крос, — я попытался что-то придумать, но в голову, не иначе как из-за стрельбы, нёсшейся уже со всех сторон, ничего не лезло: — Других не было.

— Может я вам нож дам, сэр?! Пока вы тут всё не разнесли, а? Сэр?

— Крос, дружище, — стыд и злость, терзавшие меня всё последние минуты, требовали выхода и вот, наконец-то — подходящий объект!

— Послушай, боец, — мысленно потерев руки, начал я, готовясь постепенно, плавно, растягивая удовольствие от самого процесса, перейти от мирного, практически дружеского тона к Генеральному Разносу, после которого он ещё долго будет стоять с открытым ртом, впитывая мой Высочайший Гнев.

Увы! Замереть, с открытым на середине фразы ртом пришлось мне — на небольшой коробочке, прикреплённой к переборке, справа от меня, вдруг появился и принялся требовательно моргать, огонёк входящего вызова.

— Это местная связь, сэр, — приподняв край брамицы, прошептал Крос: — Местная, корабельная, то есть, линия, сэр. На инкассаторах охрана каждый рейс меняется, вот всех, кроме экипажа и маркируют жёлтым, сэр. Наверное, это из рубки — видят пару жёлтых на плане, ну и звонят, уточнить — кто здесь, сэр.

— Точно?

— Да, сэр, — он тихонько погладил коробочку рации в своей разгрузке: — У нас же своя связь, сэр.

Утомившись безответно моргать, огонёк погас, но, спустя пару секунд, в коробочке что-то щёлкнуло и, из забранного мелкой решёткой динамика, раздался недовольный женский голос:

— Пост восемнадцать, ваш статус?

— Чего говорить-то? — всё тем же шепотом поинтересовался я у своего спутника, но тот, в ответ, только развёл руками.

— Эээ… Какой пост?

– [censored]! Понаберут же! — вполне определённо откомментировала мои слова неведомая собеседница: — Кто на посту у аварийного три? Говорит рубка! Капитан Софрина на связи. Ваш статус… Пожалуйста! — самое последнее слово далось ей с явным трудом.

— О! Капитан! — я чуть было не ляпнул «коллега», но вовремя прикусил язык: — Эээ… Да, мы у аварийного, номер… Номер… — заметив краем глаза, что Крос тычет рукой куда-то в сторону, я проследил его взгляд — там, прямо на стене, крупными красными буквами было выведено трафаретным шрифтом «Ав. л-к 3».

— Да, мэм! Верно! Мы у третьего аварийного, мэм! — выпалил я, автоматически добавив в конце: — Спасибо!

— О Боги! — из динамика послышался вздох, в котором уже были слышны первые, пока слабые, но уже ощутимые раскаты Генерального Разноса: — Млять! За что спасибо?!

— Эээ… Ну, вы нам определиться, где мы, помогли, мэм. — понесло меня: — Коридоры вашего корабля такие… Такие… — я покосился на своего спутника, но Крос стоял у противоположной стены, изо всех сил стараясь не заржать. Погрозив ему кулаком, я продолжил: — Такие чистые, мэм, что видно, что вы, мэм…

— Заткнись! Ваш статус?

— Всё чисто, мэм! Как и везде…

— Чисто? То есть у вас не стреляют? Хорошо! Направляю к вам группу прорыва — прижмите ту сволочь, что посмела на нас напасть!

— Напасть? Мэм? В гипере?

— Наверное где-то на корабле прятались, суки! Значит — у вас пока чисто… Тьфу! Тихо?

Подскочивший ко мне Крос отчаянно замахал руками и провёл ребром ладони себе по шее, хотя и без его пантомимы было ясно, что нам тут посторонние не нужны.

— Никак нет, мэм! Сюда нельзя! Тут… Тут пожар, мэм!

— Какой, к дьяволу, пожар? На датчиках — чисто! Ты пьян, боец?

— Я?! Что вы, сэр! То есть — мэм! Мадам! Я — трезв! — я выразительно ткнул пальцем в грибок пожарного датчика, торчавшего из потолка, и, сжав кулак, несколько раз согнул большой палец, изображая зажигалку. В ответ, он только развёл руками — не курю, мол.

— Мэм! Вот честно — две недели не пил! — быстро проверяя кармашки разгрузки — точно помню, что брал с собой и сигареты и зажигалку, продолжал тянуть время я: — Платят нам, сами знаете — крохи… Во, мэм, а вам повар не нужен?

Наконец выудив её из кармашка, я перекинул небольшой цилиндрик Кросу, и тот, встав на цыпочки, принялся водить огоньком прямо по грибку.

— Я хорошо готовлю, мэм! Могу и диетические блюда делать! Здоровый образ жизни и всё такое. Коктейли, для похудания, опять же, мэм, вы же похудеть хотите? — язык я прикусил слишком поздно — увлёкшись, он вынес меня на крайне опасную, при беседе с любой женщиной, тему.

— Заткнись! Идиот! Я не толстая!

— Что вы, мадам! Вы само сове…

— Ты как меня назвал? Значит я и толстая, и старая, да?!

— Девушка, да что вы…

— Я?! Ещё и девка?! Ну… — её голос ощутимо звякнул чем-то тяжёлым и металлическим: — Готовься. Боец у аварийного люка номер три! Оба — готовьтесь! Я вас пометила — как с этими закончим, так ко мне! Бегом! — она на миг смолкла и добавила: — Козлы!

Хрясть!

Приклад карабина Кроса раскрошил передатчик, ставя окончательную точку в нашем диалоге.

— Ну и правильно, — я наподдал самый крупный обломок переговорного модуля ногой, отправляя его в дальний полёт по коридору: — Всё одно — так себе пообщались.

— Чего это вы тут за футбол устроили? — из-за изгиба коридора, куда только что улетел пнутый мной обломок, появился, судя по голосу, Михаил, тащивший на плече с трудом переставлявшего ноги, бойца.

— Что с ним? — подскочив к нему, мы с Кросом подхватили тело и осторожно усадили его на пол у стены.

— Да, блин, — сняв шлем, капитан вытер пот краем своей банданы, повязанной на южный манер — так, что её край закрывал нос и рот, делая его похожим на жителя пустыни: — Гарс подставился.

— Ранен?

— Нет. Вспышкой шарахнуло. Сейчас оклемается.

Я кивнул — действительно, вспышка — так на местном сленге обзывали световые гранаты, была самым подходящим оружием при абордаже. Простой гранатой, даже безоболочной, можно было легко разнести — заодно с целью, и всё корабельное хозяйство по соседству, со всеми, понятными каждому, последствиями. Швырять шумовые? В ограниченном пространстве? А потом что? Уши, извините, из задницы вытаскивать? Так что единственным вариантом оставались только световые — дающие ослепительную вспышку в месте взрыва.

— А у вас что? Чего переговорник сломали?

— Так это, — сняв шлем, Крос уселся радом с товарищем: — Наш капитан, сэр, — он почтительно кивнул мне: — С местной капитаншей пообщался. Как бишь её там… А, вспомнил — некто Софрина. Капитан Софрина. Ух, сэр, — покачал он головой, глядя на меня: — Как вы её опустили, сэр! Практически — из боя вывели. Всего парой фраз! Круто, сэр! Ей сейчас не до руководства обороной — точно говорю! Сидит в кресле и рыдает, наверное. Как вы её! И шлюха, и старая, и жирная, и… И, главное, сэр! Красиво вы это всё завернули — мол, тупой солдафон, а… — не найдя слов, он снова покачал головой: — Лихо, сэр! Вот только… Совет дать позвольте?

— Валяй, — тоже сняв шлем, я бросил в него перчатку и оттёр ладонью пот со лба.

— Вы, когда в рубке будите, сэр. Шлем не снимайте.

— Это почему?!

— Глаза выцарапает.

Не найдя, что сказать в ответ, я молча кивнул, ругая себя в душе последними словами — а что… Молодец! Умеешь контакт налаживать! Пара слов и хоп! Новый враг. Супер, да!

— Вот, возьмите, сэр. — Михаил протянул мне большой платок-бандану красного цвета: — Повяжите, сэр. Хоть пот в глаза не пойдёт.

— А остальные где? Что с ранеными? Раненые есть? — замотав голову в платок — у меня получилось какое-то подобие не то чалмы, не то паранджи, а повернулся к Михаилу.

— Нет, сэр, что вы! Какие раненые, сэр! — подойдя ко мне он помог расправить складки ткани: — Броня супер, сэр! В меня раз восемь попали, — он погладил нагрудник: — Три раза — прямо в сердце! И ничего! Держит! В общем, сэр, заслон их мы смели — кого насмерть, — сказав это, он вздохнул, припоминая своё прежнее место работы — воспоминания о работе в охранном агентстве ещё были слишком свежи, и, помолчав немного, отдавая дань уважения погибшим, продолжил: — Но, в основном, повязали. Сейчас двойка один — трюм взламывает. Первый из второй пары — пленных стережёт, ну а его второй номер тут, — он кивнул на Гарса: — Как оклемается, вернётся к своему первому номеру.

— Принято, Самсонов. Что дальше у тебя по плану?

— Надо рубку брать, сэр. Брать и возвращаться в нормальное пространство. А без рубки это никак.

— Хороший план. — одобрил я, полностью понимая его безальтернативность: — Пошли, чего ждать.

До рубки, от аварийного люка, идти было всего ничего — сотня метров, не более. Но, не пройдя и половины, мы были вынуждены остановиться — коридор делал поворот, и, перед ним, прижавшись спинами к стене, замерли бойцы третьей и четвёртой пар. Время от времени они обменивались выстрелами с защитниками, били вслепую, не рискуя, несмотря на броню, высовываться из-под защиты стен.

— Чего стоим? — поинтересовался их капитан, когда мы оказались рядом.

— Миха, там пулемётчик, — качнул стволом за угол один из бойцов, и тот час, словно подтверждая его слова, из-за угла раздалась короткая очередь, покрывая доступный для стрелка участок стены очередной порцией вмятин.

— Вы же в броне? А он, — Самсонов показал на вмятины в металле панели: — Пустотелыми бьёт. Ну-ка! На штурм! Пошли-пошли, парни! Вы чего меня позорите!

— Погоди, — я придержал его за плечо: — Боятся они.

— Чего бояться? Мужики, вы чего? По мне сегодня уже раз десять попадали! И что? Жив! Бронь что надо!

— Было же восемь? — не удержался я.

— Ааа… Да кто их считать будет! Ну, мужики! Собрались! Сейчас — рывком и…

— Погоди, повторил я, подходя к углу: — Ща проверим.

И, прежде чем он успел меня остановить, я шагнул за угол.

Заслон, о который запнулось наше наступление, представлял собой импровизированную баррикаду, сложенную из мебели, которую защитники наспех возвели, свалив в кучу всё, подвернувшееся под руку из соседних кают. Её основой служил массивный диван, над спинкой которого сейчас возвышался крепкий парень в лёгкой броне, сжимавший в руках стандартный армейский пулемёт. Рядом, как и положено, торчал второй номер, готовясь оказать необходимое содействие.

— Во! Ну наконец-то! — довольно прокричал мне пулемётчик, открывая стрельбу.

Спустя несколько секунд он уже не был столь радостен.

Нет — стрелял он на отлично, аккуратно укладывая свои пули мне в центр груди… Вот только толку от его попаданий не было никакого.

Идти было тяжело — ощущение было такое, словно я шёл, преодолевая сильный ветер с крупным градом, мне даже пришлось наклониться вперёд, чтобы не быть отброшенным на спину. По-честному — я был удивлён таким поворотом. Всё, на что я рассчитывал, так это — быть отброшенным назад этим ливнем пуль. Я хотел всего лишь показать напуганным бойцам, что броня крепка и всё такое — убедить их в том, что они выживут, выйдя всей толпой под огонь… А оно эвон как вышло. И, действительно, что же мне теперь — не назад же идти?!

Позже, разбирая детали боя, Док выведет теорию, что чешуйки, даже отделённые от своей основы, продолжают жить, питаясь поглощённой энергией нашего мира и расходуя её на своё восстановление, причём поглощали оно всё — удары, огонь, разряды — негативно относясь только к холоду — делиться они не любили.

Но это всё я узнаю потом.

Сейчас я медленно двигался вперёд, матеря в голос свой порыв. Правда, со стороны, это выглядело несколько иначе — сильно наклонившаяся вперёд фигура двигалась к баррикаде, осыпаемая градом пуль, которые, ярко вспыхивая при ударе о мою грудь рассыпались в пепел, падая на пол. На ходу фигура ревела что-то нечленораздельное, изредка перекрывая даже грохот пулемёта и вопли эти однозначно указывали стрелку, что их встреча будет далеко не мирной.

Пулемёт смолк, щёлкнув пустым затвором именно в тот момент, когда я вплотную подошёл к дивану. От его ствола поднимался сизый дымок и я, облизнув палец, приложил его к стволу.

Пшшш… — в наступившей, звенящей тишине, этот звук мне показался слишком громким: — Ого!

Подняв голову, я посмотрел на стрелка: — Ну что? Наигрался?

Отобрать у него оружие я не успел — детина вдруг дёрнулся, закатил глаза и мягко осел набок, валясь прямо в кучу стрелянных гильз, которые, весело звеня, раскатились по полу за баррикадой.

— Де… Демон! Пресвятая Мать и все угодники! Демон! — завизжал второй номер, выйдя из ступора ровно в тот момент, когда я перемахнул через диван.

Выхватив нож, судя по всему — веру в огнестрел он потерял окончательно, он прыгнул на меня. Как пистолет оказался у меня в руке, как я целился — не знаю. По моему восприятию — я просто вскинул руку и всё! Бах!

Попадание!

Голова бойца разлетелась на куски, когда сработал взрыватель разрывной пули.

Долго, непередаваемо долго обезглавленный защитник корабля стоял неподвижно — я даже успел удивиться, где же фонтаны крови? Во всех фильмах было именно так — из обрубка шеи хлестали струи кровищи, а тут — нет. Постояв еще немного, тело мягко опустилось на колени и, наконец, упало назад, заливая пол, наконец-то появившимися потоками крови.

— Ну вы даёте, сэр! — подошедший Самсонов, не иначе как от избытка чувств, крепко хлопнул меня по плечу: — Как вы! И того прошли и этого, — он кивнул на тело без головы: — Бах! И готово!

— Да ладно тебе, Мих! Парни твои как? В себя пришли? — я хотел сделать шаг, что бы, переступив через труп, освободить место подходившим бойцам… Но именно в этот момент мне под ногу попалась одна из гильз, щедро разбросанных по полу и я, безуспешно цепляясь за воздух, грохнулся на пол.

Прямо в лужу крови.

Мордой.

Руки-то я выставил, но… Попав в кровь, они разъехались в стороны, отчего я, лишь немного замедлив своё движение, крепко приложился шлемом об пол.

В смотровую щель, заливая мне глаза, плеснуло тёплым, и я выматерился, пытаясь встать, но руки снова разъехались и, только дёрнувшись в последний момент, мне удалось перевернуться с живота на бок. Кое-как встав я первым делом стащил с головы шлем и принялся протирать, ставшие резко липкими глаза.

— Банданой, сэр. — посоветовал мне Миха: — Потом отстираем. Ваш пистолет, — он протянул мне залитый кровью ствол: — Вы его уронили, сэр.

— Спасибо, — буркнул я, кое как приведя зрение в порядок. Прищурившись — глаза немного щипало, но, по большому счёту, всё было нормально. Заметив тело пулемётчика — его запястья и лодыжки были стянуты пластиковыми хомутками, я поинтересовался: — Уже упаковали? Он хоть жив?

— Жив. В отключке только. Мы его от лужи откатили, сам прочухается. Продолжим движение, сэр?

— А ничего, — я покосился на свою броню, практически ставшей бордовой от начавшей запекаться крови: — Что я в таком виде? Неудобно — в рубку же идём, а там — дама.

— Неудобно на потолке спать, сэр, — ухмыльнулся Самсонов в ответ: — Одеяло падает, а вы — в порядке, сэр. Так — даже лучше. Страшнее.

В рубку мы проникли… Легко. И, я бы даже сказал — как-то рутинно. Нет, парни Михи не стали ни взрывать её, ни высверливать замки или ломать блокираторы. Отодрав ломиком кусок декоративной панели, которая была приклёпана к броневому листу небольшими, в карандаш, заклёпками, они залили её внутренности водой от ближайшей пожарной магистрали — шланг нашёлся у первого номера третьей двойки и, дождавшись, когда дверь полностью заполнится жидкостью, просунули в внутрь небольшую колбаску взрывчатки.

Всю остальную работу сделали законы физики — в её гидродинамической части. Внешне дверь практически не изменилась — внутри её что-то приглушённо громыхнуло, бронеплиты чуть-чуть вспучились, разочаровывая меня таким незначительным визуальным эффектом. Но вот внутри…

Внутри — детонационная волна, многократно усиленная и плотной средой, и узкостью пространства, прокатилась по запирающим дверь механизмам, перемалывая их в пыль.

— Ножи приготовить! Пошли! — толкнув створку плечом, Михаил, приоткрыл её, наглядно доказав, что знания — это сила, особенно, если их верно приложить, но в, следующий момент, плашмя рухнул на пол, пропуская над собой, что ж поделать — привычка, десяток пуль, моментально просвистевших в воздухе. Практически все они нашли свои цели — готовясь к броску бойцы сгрудились прямо перед дверью, но… Но эти попадания, несомненно — смертельные при других обстоятельствах, вызвали у них только смех. Подхватив Михаила, и, не обращая внимания на множественные вспышки на своей броне, вся толпа ввалилась в рубку, на ходу комментируя ведущийся по ним огонь.

— Во! По шлему прилетело!

— А мне в плечо — дважды!

— Эй, мужик, — один из бойцов махнул рукой в сторону стрелка, ведшего огонь стоя на одном колене: — Ну кто так держит?! Не за магазин же! Ты за цевьё возьмись — кучнее будет и магазин не сломаешь.

В общем — бойцы развлекались по полной. В отличии от защитников, не понимавших, как такое возможно?! Огонь то вёлся в упор?! С десяти метров?! А эти гады — стоят под пулями и ржут!

— Вы что? Издеваетесь?! Так не честно! — первым не выдержал один из пилотов. Отбросив в сторону короткоствольный автомат, он закрыл лицо руками и потряс головой, будто надеясь, что это всё ему привиделось — но картины окровавленных тел, что он надеялся увидеть, не было. Наоборот — его жест, когда он отнял ладони от лица, парни встретили дружным гоготом и улюлюканьем.

Всё это я наблюдал с порога, не решаясь зайти в рубку. Не из-за стрельбы — появляться в рубке, в таком виде… Мне было жутко стыдно.

— А ну тихо! Ну, раскудахтались! — подкрепив свои слова парой затрещин, Самсонов быстро навёл порядок, заставив бойцов смолкнуть: — Расступитесь, ну же! Дайте боссу зайти!

Деваться было некуда — недовольно скривившись под шлемом, я шагнул в рубку.

Надо признать — капитан был прав. Моё появление в рубке инкассатора было отмечено дружными вздохами его экипажа и всхлипом того самого, оказавшегося совсем молоденьким, паренька пилота, первым отбросившего своё оружие.

— Мих? У тебя успокоительное есть? — махнул я рукой в его сторону: — Дай человеку, только вот истерики нам тут не хватало.

— Сейчас, сэр! — он двинулся к пилоту, на ходу вытаскивая нож и я поспешно прикрикнул.

— Отставить! Лекарство есть? Док давал с собой?

— Зачем тратить, сэр? — капитан демонстративно поиграл клинком перед лицом смертельно побледневшего паренька и до меня дошло — капитан играл, он запугивал команду, лишая их последних крох воли, изничтожая даже самый ничтожный шанс на сопротивление.

— Они денег стоят, сэр.

— Эээмммм… Ты прав. — я начал подыгрывать ему: — Медицина, она дорогая. Да и тело тащить потом… А так сам дойдёт до стола.

— До… Какого стола… Сэр? — пролепетал вконец запуганный паренёк, не сводя взгляда с кончика ножа, выписывавшего вензеля перед его носом.

— Операционного, какого же ещё. — хмыкнул я, возясь с заевшей защёлкой подбородочного ремня: — Разберём на запчасти, органы нынче-то — ого-го сколько стоят! А ты — молодой, — победив застёжку я потянул с головы шлем и продолжил, глядя уже на его неподвижное тело, распростёршееся на полу, около ног Самсонова: — За тебя много дадут. Чё это он, Мих?

— Отрубился. — покачав головой он подошёл ко мне: — Эх… Босс. Хлипкая нынче молодёжь пошла!

— Угу, точно. — капитаном корабля была женщина, поэтому в том, что в рубке присутствовало большое, от пола до потолка, зеркало, закреплённое на створке скафандрового шкафа, я не увидел ничего необычного. Женщина же… Как ей — и без зеркала? Никак!

Правда, лучше бы я в него не смотрел.

Оттуда на меня смотрел монстр.

Лоб, глаза и часть щёк, не прикрытые концом банданы — всё это было густо перемазано подсохшей кровью. Да и сама бандана, кроме той её части, что была на моей макушке, выглядела не лучше — пропитанная кровью, она свисала вниз неопрятным комком, с нижнего края которого, как бы завершая образ… Даже и не знаю кого — людоеда? Демона? Не знаю.

С её нижней части свисали темно бурые сосульки из подсохшей крови. Одна из них лопнула, когда я, действуя абсолютно машинально, коснулся её пальцем, отчего моя рука, и так не сильно чистая, окрасилась свежим, алым цветом. Не думая долго, я вытер её о штанину, внеся тем самым новую, свежую струю к уже имевшимся там в избытке, багровым тонам.

— М-да… И убил и съел, — пробормотал я, не рискуя больше прикасаться к ткани.

— Босс. — оклик капитана заставил меня отвлечься от сеанса самолюбования.

— Тут это, босс, капитанша местная очухалась. Вот. Тоже нежная, сэр. Как вы вошли, так она сразу и того — брык и в обморок. Тащи её к боссу парни! — скомандовал он и пара бойцов тут же вытолкнула ко мне невысокую женщину слегка за тридцать.

Она была и мила, и хороша. Идеально подогнанный и приталенный комбинезон выгодно подчёркивал все соблазнительные выпуклости её фигуры, делая эту женщину желанной добычей в руках таких отморозком, каковыми мы несомненно выглядели в её расширенных и полных естественного страха глазах.

— Хм… — махнув рукой на свой внешний вид — всё одно не исправить, я принялся её разглядывать, медленно переводя взгляд от стройных ножек выше — в талии, груди и, наконец к её лицу. Да, она была мила, даже, пожалуй, привлекательна, отличаясь от красоток глянцевых журналов какой-то естественной, природной красотой, всегда выгодно отличавшейся от современных шедевров пластической хирургии.

— Капитан Софрина, я полагаю?

— Да… С кем я… — он подняла было на меня свои, показавшиеся мне огромными, темные глаза, и я вздрогнул, чувствуя, что начинаю тонуть в них. К моему облегчению она тут же отвела свой взор в сторону, будучи не в силах смотреть на окровавленное чудовище, стоявшее перед ней.

— С кем я говорю? — опустив глаза к полу тихо произнесла она дрогнувшим голосом.

— Босс? — окликнул меня подошедший капитан. Свой шлем он тоже снял и тот болтался на сгибе его руки, уподобившись небольшой корзинке, такие любят брать с собой грибники, отправляясь на свой промысел.

Подойдя к нам, он критически осмотрел девушку и, задержавшись на миг, хлопнул её по туго обтянутой попке. Надо отдать ей должное — капитанша не вскрикнула и не взвизгнула, испытав на себе такое вольное обращение — только вздрогнула слегка, дёрнув головой.

— О как! — хмыкнул капитан: — Гордая. Я это, босс, он повернулся ко мне: — Позвольте пистолет ваш, он того, ну, когда вы бойцу тому голову оторвали, этого… Ну, испачкался, значит. А я его парням дам — вылижут до блеска. Чего вам-то, босс, руки марать.

— Держи, — вытащив ствол из кобуры я протянул его капитану.

— Да… Эвон вы как того, — негромко, но вполне различимо для нас обоих, пробормотал, как бы говоря сам с собой Самсонов: — Ну да ничего, — он снова покрутил моё оружие в руках, ненавязчиво демонстрируя его Софриной.

Ствол выглядел так, будто я, забыв о том, что это пистолет, то есть нечто стреляющее, орудовал им на манер молотка — весь его корпус покрывала толстая корка спёкшейся крови, кое-где украшенная пучками невесть откуда взявшейся пыли. Хотя — почему невесть откуда, из моей кобуры, конечно. Только вот странно- проскочила в голове тревожная мысль — откуда? Кобура же чистая была.

— Всё будет суперски, босс, — ещё раз крутанув комком грязи перед капитаншей, отчего по лицу той скользнула гримаска отвращения, он небрежно закинул его в свою импровизированную корзинку, и, посмотрев на девушку, поинтересовался: — Я, это, босс. Со всем почтением и пониманием, но позвольте спросить, да и парни тоже вон, — он кивнул в сторону своих людей, равномерно распределившихся по рубке: — Интересуются, парни, бос.

— Чего тебе?

— Вы с ней, — он кивнул в сторону Софриной: — Как, босс? Сначала сами, потом парням, ну а Доку после? Или сразу Доку? Вы только, ну понимаете, нашему ветеринару на чины плевать, он её оприходует сразу, этому зоофилу без разницы — капитан она, или овца шашлычная. Если Доку, босс, то я эту кралю лично провожу и там, ну, когда ее разделывать будет, Док-то, прослежу, чтобы на стол сразу, без баловства. Капитанша, всё же, — произнеся последние слова он мечтательно облизнулся, ясно давая понять, что её ждёт сразу после расставания со мной.

— Погоди. Поговорить сначала надо. Успеешь ещё.

— А что? Я, это, подожду, босс, конечно подожду, — сказав это, Самсонов отошёл ей за спину и весело подмигнул мне, давая понять за чем устроил это шоу. Сделав вид, что не заметил его подмигивания, я повернулся к девушке.

— Значит, Софрина, капитанша, да?

— Да.

— Ну? Я здесь, как вы, капитан, — слово капитан особо выделил голосом: — Как вы и просили.

— Я?! Просила?!

— Около часа назад. Хм… Не помните? Сами сказали — как всё закончится прибыть в рубку. Не припоминаете?

— Я не звала вас, — отрицательно помотала она головой и закусила губу, роясь в памяти.

— Ну как же, Софрина?! Я тогда у третьего аварийного люка был — мы по трансляции общались, пока связь не…

— Так это был ты?! — вот тут её проняло — взвизгнув она рванулась ко мне, размахивая коготками в воздухе. Если бы не капитан, предусмотрительно занявший позицию за её спиной, то моя бы морда украсилась новыми потёками крови — на сей раз моей.

Он успел схватить девушку за поясной ремень, прежде чем она вцепилась в мое лицо — её коготками не хватило буквально пары сантиметров и они, как мне показалось, разочарованно, щёлкнули в воздухе прямо перед моим носом.

— Гад! Подонок! Сволочь! — визжала она, пока капитан, к которому на помощь пришли два бойца, пытались скрутить эту кошку: — Пустить! Дайте мне его, ну! Трусы! Козлы! Пусти меня и я посмотрю — у кого из нас есть яйца! Суки!

— Сэр, — когда она, спелёнутая хомутами обессилено затихла на полу, бросая на меня полные ненависти взгляды своих глаз, подошёл ко мне капитан. Его ладонь была глубоко расцарапана, и он слизывал с неё кровь, болезненно морщась.

— Глубоко?

— Угу.

— А что броню снял?

— Так упарился, сэр. Вы позволите? — в его руке появилась пачка сигарет и я кивнул, шаря по кармашкам разгрузки в поиске своей.

— Здесь нельзя курить! — полный презрения и негодования голосок раздался с пола, показывая, что его обладательница всё еще не сломлена.

— Вот же упёртая, — одобрительно, с нотками уважения в голосе, кивнул на неё он затягиваясь.

— Свиньи!

— Ага.

— Козёл!

— Точно.

Пока они так развлекались, я стащил с головы уже порядком осточертевшую бандану и, свернув её более-менее чистой стороной наружу, бросил на пол.

— Ты пол хоть раз мыл? Козлина тупая! Только гадить и умеете, — тут же, последовал комментарий уже в мой адрес. Отвечать я не стал — вытащив сигарету я снова принялся шарить по карманам, на сей раз — в поисках зажигалки.

— Сэр, вот, — подошедший Крос протянул мне цилиндрик: — Я его вам там отдать не успел, — виноватым тоном признался он.

— Да всё норм, боец. Не посеял и то гуд.

Курить у меня не получалось — сами попробуйте наслаждаться ароматом любимых сигарет, под нескончаемый аккомпанемент самых нелестных комментариев, отпускаемых весьма приятной особой в ваш адрес.

— Знаете, сэр, — дождавшись, когда я докурю, Миха забрал у меня окурок и убрал его в один из своих кармашков разгрузки.

— Тряпка! Даже окурок бросить боится! Мужик, тоже мне! — немедленно откомментировала и это действие девушка.

— Знаете, сэр, — поморщившись не неё вздохнул он: — Я думаю, сэр, мои парни с ней не того. Здоровье дороже.

— Угу, согласен, — качнул головой я, полностью разделяя его точку зрения: — Ладно, Миха, корабль мы взяли, теперь довести его до дома надо. Нового дома. Значит вот что — пошли кого ни будь на катер, к Жбану — пусть отстыковывается и всплывает.

— Хорошо, сэр. Разрешите исполнять?

— Валяй, — окинув взглядом рубку — экипажа Сафроновой уже здесь не было — парни капитана увели их в свободный трюм, я покосился на пилотскую консоль — предстояло дождаться отхода нашего катера и возвращаться в нашу реальность. А потом ещё и вести его — и вот тут начинались проблемы. Куда вести? На какую планету или станцию? Этот момент мы проработали слабо. На совещании перед вылетом мнения разделились — Жбан и Дед ратовали за Союз Свободных миров, Шнек, с неожиданно примкнувшим к нему Доком, выступали за нейтральную планету. Мрак же от голосования и вовсе уклонился, объясняя это тем, что ни там, ни там не был, и что он де полностью доверяет мнению старших товарищей. С тем мы и закончили то собрание — с моей точки зрения — ничем, а вот с точки зрения экипажа… С их точки зрения совещание прошло успешно и теперь Капитан должен был сделать свой выбор — выбрав любой из двух вариантов. Угу… Знать бы ещё какой.

— Эй, господин, — заворочавшаяся на полу девушка негромко окликнула меня, переворачиваясь на спину.

— Чего тебе? — кроме выбора куда лететь, мне сейчас предстояло ещё и пилотировать инкассатора — на борту я был единственным, кто имел хоть какое-то представление о том, как управлять этой лайбой и не могу сказать, что я был счастлив этому. Одно дело катер, и, совсем другое — серьёзный корабль.

— Разговор есть, — её руки были схвачены хомутом за спиной, и она мотнула головой, стряхивая со лба упавшую на глаза чёлку: — Звать вас как?

— Звать не надо, — я присел на корточки перед ней: — Вот прошлый раз позвала, эээ… Позвали вы меня, капитан — я пришёл. И что, мэм, вам от этого легче стало?

— Очень смешно, — дёрнула она уголком губ: — А обращаться к вам как? Не боссом же звать, по примеру ваших отморозков?

— Не имеет значения, — отмахнулся я: — Можно и боссом.

— Нет, мистер «Не-имеет-значения», боссом я вас звать не буду.

— Ну и не надо. Мне пофиг. Чего хотела-то, Сафронова?

— Предлагаю сделку. — при этих словах она распрямила плечи, отчего её груд, туго обтянутая тканью комбеза приняла уж совсем соблазнительный вид: — Вы отпускаете мою команду, а за это, — залившись краской она отвела взгляд и продолжила гораздо тише: — Стану вашей.

— Чего?

— Вашей сексуальной игрушкой. Рабыней, — она скрипнула зубами, через силу выталкивая из себя слова: — Я же вам нравлюсь, да? А я очень искусна в любви и могу быть очень и очень страстной, — пересилив себя она подняла голову и посмотрела на меня: — Да, босс. Могу.

— Босс, я эта, — присевший на корточки рядом со мной капитан, включил прежний режим и кивнул в сторону: — Кроса отправил. Ща Жбан отстыкуется и домой.

— Принято.

— Я, эта, босс, — он шмыгнул носом и вытер его небольшим кружевным платочком — на фоне брони он смотрелся крайне неуместно: — Не ведись, не, босс. Откусит чего, или пургену с димедролом намешает. Не босс, не ведись! Точно говорю — стерва. Вон, у неё на лбу, так и написано — Сэ, Тэ, эР, Ве…

— Вы букву пропустили, — тут же послышался её, стервин, ехидный голос.

— Разве? — приняв озадаченный вид, Самсонов начал загибать пальцы, бормоча себе под нос, составлявшие слово буквы, но сбился и махнул рукой: — Вы же видите, босс! Стерва и есть! У… Змеюка! А на базе, босс, мы вам бордель купим! От команды подгон, босс! За операцию эту! Я уже с парнями перетёр — все согласные. Да и остальные, ну — те, что на крейсере нашем, уверен — супротив не будут, — он снова шмыгнул носом: — Мы же, да без вас, босс… Да никуда!

— Погоди, — отмахнутся от его, насквозь пропитанных лестью, слов: — Дай подумать.

— А, ежели, вы, босс, эту хотите, так тоже не проблема. У парней приблуда для этого есть.

— Какая приблуда?

— Дык, босс. Не все же такие согласные, ну как те — из борделя. Вот и смастерили, ну что б, в полевых значит. Пара палок с петлями и кляп. Проверено, босс- не рыпнется!

— Вам ничего не понадобится, — Софрина произнесла эту фразу особенно томным голосом, облизав губы кончиком языка — получилось весьма… Соблазнительно: — Я буду сама кроткость и страсть…

— А ну! Тихо, вы, оба! — прикрикнул на них я и перешёл на деловой тон: — Капитан, у меня, к вам, есть другое предложение. Деловое.

— Неужели я вам не нравлюсь? — девушка потянулась, стремясь принять позу, максимально выгодно подчёркивающую её фигуру, что, будучи связанно, сделать было не просто.

— Нет.

— Нет? Как это — нет?!

— Я не это хотел сказать. Нравитесь. Но…

— Что, но? — она снова провела кончиком языка по губам, и, многообещающе, с придыханием, проговорила: — Отпустите моих людей… Босс. И я стану вашей… Вся…

— А мож и не откусит ничего, — Михаил задумчиво почесал у себя за ухом: — Но я б — взнуздал, босс. Целее будите.

— Вы оба — заткнуться можете? — мне сейчас было не до её прелестей. Корабль-то мы захватили, но это было только пол дела — теперь его следовало, и — как можно быстрее, отогнать из системы. Да — Империя пока не прибрала к рукам эту систему, но это был только вопрос времени, да и Имперские патрульные корабли уже сновали около Кило если не как у себя дома, то очень близко к тому. Поэтому, как вы понимаете, сам факт того, что в пространстве висят борт о борт два корабля, причём один из них боевой, а второй — забитый деньгами, не мог бы не заинтересовать патрульного. Меня бы — заинтересовал точно, и, следовательно, нам нужно было максимально быстро убраться отсюда.

Куда убраться — проблемой не было. Мы заранее, ещё до начала операции, согласовали несколько вариантов — систем, где наши корабли могли бы встретиться — всё, что от меня требовалось, это передать на Весельчака код — два символа. Первый — плюс, если операция по захвату прошла успешно и цифру, обозначавшую в какую именно систему мы направляемся. Карточки-схемы Жбан так же подготовил заранее — они лежали в одном из кармашков разгрузки, ожидая окончания операции.

Но!

Как я уже говорил — вести инкассатора в одиночку было той ещё задачей. На словах всё выглядело просто — от меня, всего лишь, требовалось, пересаживаясь между местами операторов маневровых, направить нос корабля на выбранную звезду, и, заняв кресло Первого пилота, разогнать корабль, направляя его в прыжок.

Но сейчас — обводя взглядом ряды консолей, на этот средний транспорт его капитан явно установил маневровых раза два больше по сравнению со стандартным комплектом, мне становилось не по себе. Зачем Софрина это сделала было ясно — манёвренности, особенно когда у тебя трюм забит баблом, всегда мало — особенно, если не дай Бог, на хвосте висит некто, желающий этот груз приватизировать…

Так что — сделала девочка всё верно, я бы и сам поступил бы так же… Вот только бегать по этим рядам мне не хотелось — от слова совсем.

— Капитан. Мои условия. — сформировав в голове примерный план действий я посмотрел на девушку: — Я сохраню жизнь и вашей команде и вам, при одном условии. Не перебивайте. Вы даёте мне своего первого пилота и ваших парковщиков. Лучших парковщиков. Они отведут мой, — я подчеркнул голосом «мой»: — Корабль куда я скажу. После чего я отпущу вас на все четыре стороны. Спас капсулы у вас на борту есть.

— Есть, — она задумалась: — Есть даже лучше — разъездной катер. В нём будет тесно, но это лучше, чем в жестянках висеть. Катер дайте.

— Катер — так катер, — кивнул я: — Значит так — Первый пилот, бригада парковщиков, штурман и связист. — про последних двух я вспомнил в самый последний момент: — Отдаёте их мне, они отводят корабль куда я укажу и всё. Вы — свободны. Согласны?

— Я могу быть и пилотом, и штурманом, и связистом.

— Нет, милая. На тебя у меня отдельные планы.

— То есть — меня вы оставите? Себе? — сказав это она снова залилась краской.

— Оставлю. Но не в том смысле, что вы думаете, капитан. Не секс куклой.

— Я не кукла!

— Слушайте, Сафронова. Кстати — как ваше имя?

— Екатерина.

— Так вот, Катюша. Будешь заложником. Заложницей, — поправился я: — сделают твои всё как надо — уйдёшь на катере со своими. Нет, — я развёл руками: — Сама понимаешь.

— Команда будет довольна, босс, — не преминул вставить свои пять копеек Самсонов: — Такая краля, босс!

— То есть — мы меня не возьмёте?

— Катя! Ту уж определись — хочешь со мной быть — так и скажи. Я не против. Девка ты видная…

— Нет! — она отчаянно замотала головой, показывая, насколько сильно не хочет.

— Вот и я не хочу. Уяснила? Промотивируй своих не дурить и разойдёмся по-хорошему. Ясно?

Спустя минут тридцать Инкассатор уже был в обычном пространстве.

Сафронова сделала всё как надо — отобранные ею специалисты, молча, бросая неприязненные взгляды на стоявших рядом с ними людей Самсонова, вывели наш корабль сначала из гипера, а затем, после того как их штурман — невысокий, слегка полноватый мужчина, чем-то неуловимо напоминавший Жбана, отправил сообщение, снова ввели нас в гиперпространство — но уже по нужному мне курсу.

Этот переход прошёл без эксцессов- точно в расчётное время корабль вернулся в обычное пространство, где нас уже ждал Весельчак. Наш эсминец висел в километре от точки выхода, и, стоило только появиться, как от него отделилась небольшая яркая точка, начавшая сближение с нами.

— Вас вызывают, — местный штурман бросил на меня косой взгляд и кивнул на терминал связи.

— Слушаю, — нацепив гарнитуру, которую он оставил на консоли, я ткнул кнопку приёма.

— Сэм? У вас всё в порядке? Как оно прошло? Потери есть? — засыпал меня вопросами Шнек и, не давая мне ни малейшего шанса ответить, продолжил: — Я выслал катер. Там наши парковщики и штурман, помощник Жбана. Ждём тебя дома, Сэм! — в микрофоне послышалась какая-то возня и голос старпома пропал, уступив место Доку.

— Сэр, как вы? — начал он повторять вопросы предыдущего оратора: — Раненые есть, сэр? Помощь требуется? Вы сами как, сэр? К вам направлен катер…

— Так! Тихо! Ну что вы как бабы, ей Богу! Всё в порядке. Раненых нет. Корабль наш. Груз — тоже! Детали сообщу по прибытию. Ясно? — и, не давая ему опомниться рявкнул: — Ясно! Конец связи!

— Что ж… Пришло время прощаться, — положив гарнитуру на консоль я повернулся к Сафроновой, которая сидела на капитанском кресле. Несмотря на то, что её руки были прихвачены всё теми же хомутиками к подлокотникам, и на то, что весь переход рядом с ней стоял, поигрывая своим тесаком, Михаил, выглядела она отлично.

— Михаил?

— Да, босс?

— Местных в катер погрузи.

— Вы обещали, что никто не пострадает? — встрепенулась на последнем слове Екатерина.

— Без членовредительства, капитан.

— Сделаем, босс, — он кивнул и принялся раздавать команды своим людям.

Дождавшись, когда подгоняемые тычками люди Сафроновой покинут рубку, я подошёл к ней, на ходу вытаскивая нож.

— Надеюсь, вы, мэм, — приготовившись разрезать стягивавшие её руки хомутики, наклонился над ней я: — Не будите делать глупостей?

— Да какие тут глупости, — вздохнула она: — Корабль ваш, подкрепление на подходе — даже если я вас сейчас убью — что это изменит?

— Ничего, — кивнул я, осторожно перерезая пластиковые полоски, согласился я: — Да и вряд ли бы вы со мной справились.

— Спасибо, — я посторонился, и она выбралась из своего кресла, разминая запястья: — А может и справилась бы, — с вызовом добавила Екатерина, глядя на мой нож: — Вот упала бы сейчас в обморок — вы бы наклонились, я бы вытащила нож и…

— Мечтать не вредно. Вас проводить? — я кивнул в сторону двери: — Или сами дорогу к катеру найдёте?

— Это мой корабль! — она было вздёрнула подбородок, но, тотчас спохватившись, поникла: — Был мой.

Вздохнув она подошла к центральной консоли и нежно погладила её поверхность: — Вы уж поаккуратнее с ней, это хороший кораблик, мистер.

— С ней?

— Я называла её Марьяной, — призналась Екатерина: — Мы с ней через многое прошли.

— Понимаю ваши чувства, капитан. Не беспокойтесь — с вашим кораблём всё будет в порядке, он в надёжных руках.

— В ваших что ли? Вы и за собой следить не в состоянии, — резко развернувшись она двинулась было к двери, но на самом пороге столкнулась с входившим в рубку Банкиром.

— Ого! — он растопырил руки, преграждая ей путь: — Какие тут красотки ходят?! И без охраны?! Вот свезло-то!

Следом за ним, Сафроновой пришлось отступить назад, в рубку ввалилась, гогоча и отпуская шуточки в адрес девушки, целая толпа мужиков — почти всех их я знал — это была вторая смена парковщиков и я с ними всеми часто пересекался в рубке. Смешки смолкли, когда они заметили меня.

— Сэр… — подошедший первым Банкир, показал рукой на моё лицо — это она вас так? Да мы её! Вот же…

— Стоп, парни. — я поднял руку вверх: — Не она. До неё это.

— А кто тогда?!

— Уже никто. Грохнул я его. При штурме. То его кровь, цел я, успокойтесь.

— Точно? — он подошёл ближе и, с минуту, внимательно разглядывал моё лицо: — Вроде и вправду, сэр, целы вы. Вот держите, — покопавшись в карманах он вытащил на свет небольшую упаковку влажных салфеток: — Возьмите, сэр. Не дай Бог Док вас, в таком виде… Он же с ума сойдёт!

Капитаншу я проводил до трюма, на ходу пытаясь привести себя в порядок — на это ушла почти вся, переданная мне Банкиром, пачка.

Внутри, под прицелом людей Самсонова, стоял экипаж Марьяны. Столпившиеся около разъездного катера — точной копии нашего, на котором мы прибыли на этот корабль, люди нервно переговаривались, но, в остальном вели себя смирно, не провоцируя своих охранников. Скомандовав им начать погрузку, она повернулась ко мне.

— Значит, сэр, да?

Я молча развёл руками.

— И как же вас звать, капитан, сэр? Вот только шуток про «звать» не надо, хорошо?

— Сэм Люциус, мэм. — скрывать своё имя я не стал. К чему? Рано или поздно она узнает, даже скорее рано — прибудет на Кило, запросит данные по недавно ушедшим кораблям, увидит портрет капитана и всё. Опознание завершено!

— Сэм. Люциус. Сэм. — она несколько раз произнесла моё имя, будто пробуя его на вкус: — Я запомню тебя, капитан Люциус.

— Да ради Бога.

Мы молча следили за тем, как её люди, вытянувшись в очередь, медленно скрывались в катере. Когда последний член экипажа оказался внутри, она повернулась ко мне.

— Я сообщу о вашем нападении, капитан, когда буду на Кило.

— Часа через два, — механически кивнул головой я.

— Через три — мне надо привести себя в порядок — не могу же я идти в полицию в таком виде?!

— Спасибо. Но зачем? Вы же можете подать сигнал, когда войдёте в систему? Там наверняка уже Имперцы во весь рост ходят.

— И прибыть на допрос без макияжа и причёски? Кроме того — ваша поимка — это только вопрос времени. Куда вы денетесь?

— Найдём куда.

— Только корабль не повредите — я, вам, за свою Марьяну! — она погрозила кулачком перед моим носом.

— Вам пора, мэм, — не стал вступать в дискуссию с ней я: — Как задраитесь я дам команду — створки откроют и вы — свободны, Екатерина.

— До встречи на суде, Люциус, — резко отвернувшись она шагнула было к катеру, но вдруг остановилась и, подойдя ко мне вплотную, прошептала на ухо: — Зря ты отказался, Сэм. Я — лучше девок из борделя. Намного лучше!

Не найдя что ответить, я молча кивнул и она, плавно покачивая бёдрами, быстро прошла к катеру.

— Хороша, да, босс? — незаметно подошедший Михаил, так же проводил стройную фигурку взглядом: — А может того, босс?

— Чего того?

— Скажем нашим, на эсминце, возьмут катер тёпленьким. Экипаж — пусть дальше гребут, а её — тебе. Понравилась же девка, видно же. Да и она — явно не против.

— Думаешь? — я покосился на задраенный катер.

— Ха! Уверен, сэр! Стала бы она так кормой вилять!

— Пусть летит, — бросив прощальный взгляд на кораблик, я двинулся к выходу из ангара: — Наш катер где?

— В соседнем, сэр. Ну так что — сказать? Нашим?

— Самсонов! — повернувшись к нему лицом я выкрикнул ему слова в лицо, изливая в них всю свою усталость, злость и непонятную, какую-то детскую обиду: — Вам! Что не ясно, капитан! Сказано — пусть летят! Значит, что?! Значит — пусть летят! Всё!

— Так точно, сэр! — Михаил вытянулся по стойке смирно: — Вас понял, сэр! Есть не препятствовать отбытию!

— Своих собирай и айда на катер, — успокаиваясь и злясь на себя самого за эту вспышку, гораздо более спокойным тоном произнёс я: — Вылетаем немедленно.

— Есть! Сэр!

Уже на выходе из ангара я услышал, произнесённые тихим голосом, слова кого-то из людей капитана: — что это с начальством, Мих?

Говоривший не учёл акустики — в практически пустом помещении звуки его голоса раскатились по всему пространству так, словно он не шептал, а орал во всю глотку. Ну, по крайней мере мне именно так показалось.

— Что-что?! Да ничего, — тоже излишне громко, на мой взгляд, ответил его командир: — Понравилась она ему, вот и срывается.

— Так это, делов-то…

Не став дослушивать, что там предлагал боец — чего гадать, и так было ясно, я покинул Ангар, направляясь в соседний, где меня ждал катер с Весельчака.

 

Глава 5

Нейтральное пространство

— Хреновые новости, Сэм, — сидевший рядом со мной Шнек, отложил очередную палочку картошки фри, из которых он мастерил на своей тарелке подобие колодца, и, подперев щёку рукой, невесело посмотрел на меня.

Мы были в кают-компании — ужинали. На сей раз Снек не стал ничего изобретать, по-быстрому приготовив нехитрое блюдо из жаренного мяса с картофелем, но я и тому был рад.

— Чего случилось? — отпив сока я, с новыми силами, вгрызся в свой кусок свинины: — Ты про броню мою? — пробормотал я с набитым ртом — голод однозначно превалировал над приличиями: — Кровь не смыть?

— Не смыть, сэр, — подтвердил кивком Док, сидевший напротив: — Можно химией попробовать, или спиртом, но опасения есть — кто его знает, как эта чешуя себя поведёт.

— Ну так и не надо, — прожевав кусок я откинулся н спинку диванчика — сегодня я его оккупировал по полному праву, и, улыбнулся, ощущая приятную тяжесть в животе: — Покрасьте тогда, делов-то.

— Точно! — сидевший рядом с Доком Мрак, сжал кулак и погрозил им кому-то невидимому: — В красный! Чтобы от злости лопнули! Бьют-бьют, стреляют-стреляют — а капитан только пыль стряхивает!

— Ага, — кивнул я: — Ну-ка, парни, — я приложил ладонь ко лбу козырьком: — Вон там, видите, парни? Придурок какой-то — красный как рак, бегает! Всадите-ка в него из гаубицы, достал он меня! Ой, — я сыто икнул, успев прикрыть ладонью рот и продолжил: — Или, чего уж мелочиться — с орбиты саданут!

— С орбиты — это вряд ли, сэр, — покачал головой наш артиллерист: — Это дорого. Проще пробомбить.

— Ну, спасибо, утешил. — покачав головой я потянулся к своему стакану.

— А что, Сэм, — неожиданно для всех, Жбан принял сторону молодого: — Резон есть. Мы сейчас и так прогремим на всю Империю — инкассаторов лет двадцать никто не брал, а в гипере — так подобного вообще, слышишь, Сэм, никогда такого не было!

— И что? — переведя дух я вновь склонился над тарелкой: — Что нам теперь — разбежаться с баблом что ли?

— Нет, разбегаться нельзя — переловят по одному. Я это к тому, что будь ты хоть какого цвета — ловить будут.

— И ты тоже?

— Что я?!

— Раком меня сделать хочешь?

— Зачем раком, Сэм! Ну не хочешь красный — давай синий. Или зелёный.

— Зелёные — это дезертиры, — подал голос Док: — А синим, я думаю, сэр, вы и сами быть не захотите.

— Угу, — кивнул я, отрезая себе небольшой кусочек мяса — первый голод был утолён и сейчас было самое время вспомнить о хороших манерах: — Нет, господа, — я покачал над столом вилкой с куском мяса: — Голубым я не буду. Точка! — и, подтверждая свои слова отправил порцию себе в рот.

— Сэр, а чем вам красный не нравится? — сделав глоток зелёного чая, Док, а другие чаи он не признавал, вопросительно посмотрел на меня: — У вас же, сэр, позывной — Поп?

— Угу.

— Ну и отлично — станете кардиналом.

— Тогда лучше в белый, — прожевав мясо, возразил ему я: — Буду как Папа. Ещё лучше — Папа, Поп, а?

— Не, Сэм, — покачал головой Шнек: — Белым тебе нельзя. Изгваздаешься моментом. Всего один выход — и весь комплект уделал? Вот как ты так? Все чистые, а ты?

— Ну, не свезло, подумаешь, — отмахнулся я, отрезая очередной кусочек мяса: — Упал неудачно, с кем не бывает.

— Ага, точно! — кивнул он: — Не свезло. Нет, нельзя тебе белый.

— Да красьте как хотите, — отодвинув от себя почти пустую тарелку — незамысловатость блюда наш повар с запасом перекрывал его величиной, я зевнул и повернулся к молчавшему всё это время Шнеку.

— Так что за новости, старпом? Чего хренового-то? Как по мне, так всё супер! Бабла немеряно, кстати — вы хоть подсчитали?

— Ещё нет, сэр, — покачал головой Док: — Много слишком. Мы точно банк сорвали!

— Отлично же! Бабла — море, корабль второй есть! Супер же всё! Дед ему стволы привинтит — отличный рейдер будет! Кстати, а он то где?

— На инкассаторе, Сэм. Вот как раз этим и занят — смотрит куда что присобачить можно.

— Понятно. Ты только вот что, Шнек — попроси его без моего разрешения ничего там не курочить, на Марьяне этой.

— На чём? А, — догадался он быстро: — Ты про транспорт, да?

— Ага, понимаешь, я её капитану обещал.

— Это той — фигуристой, да?

Я кивнул, скрывая своё смущение стаканом сока.

— Слушай… Вот не пойму я тебя? Понравилась девка — так взял бы! И никто б тебя, я про наших, не осудил бы. Трофей — с боя взял, имеешь право!

— Отставить! — неожиданно для себя я взорвался и хватил кулаком по столу, отчего, так тщательно возводимая им конструкция, развалилась на палочки, превратившись в кучку картошки фри.

— Тема закрыта! Что у тебя за новости?!

— Новости как новости, — буркнул он, явно обиженный моей реакцией: — Хреновые новости, сэр! Союз Свободных Разумов отказал нам.

— И что? Ты же сам против них был?

— Ну да, Сэм. Но всё же ССР — какое ни какое, а государство.

— Забей, — махнул рукой я: — Найдём себе планетку и там… — я хотел было сказать — мол, обоснуемся, обживёмся — с баблом это просто везде, Свободные потом Разумы свои потеряют, когда поймут, какую выгоду упустили, но в этот самый момент его комм коротко пискнул, принимая сообщение и я замолк, глядя как вытягивается и бледнеет лицо старпома.

— Сэм, тут это, — допив свой сок он посмотрел на меня: — Девка твоя, ну — капитанша та, нас в розыск подала. Мы — вне закона, сэр!

— И что? Впервой что ли, Шнек? Как в Братстве было — забыл уже?

— Не забыл, — буркнул он, разглядывая свой, почти пустой, стакан: — Мрак, плесни ещё. Что-то сушняк навалился.

Дождавшись, когда парень наполнит его стакан, он кивнул ему, благодаря, и, сделав небольшой глоток, продолжил: — Но ты знаешь, Сэм… Чёрт! Может хватит нам уже, а? Как зайцы, честное слово! Надоело. Я-то думал — всё, легализовались, теперь чистые мы! А тут!

— Чистые? Ты чего, дружище?! Мы же инкассатора оприходовали. Или ты думаешь банки так легко нам своё бабло отдадут, а? Мол, — я беззаботно махнул рукой: — А? Ограбили? Пол мильярда спёрли? Да ну нафиг, не будем расследовать! Ещё нарисуем! — вернувшись к серьёзному тону, продолжил я: — Ты так думал, да?

Что думал Шнек в тот раз мне узнать не удалось — дверь в кают-компанию распахнулась и на пороге появился Банкир.

— Банкир? — я потряс головой, думая, что он мне мерещится: — Ты? Тут? Ты же на Марьяне быть должен?!

В ответ он молча кивнул и, зайдя внутрь, молча уселся напротив меня — на соседний с Мраком стул.

— Дружище? — он был подозрительно бледен, и я решил не начинать разборки с ругани, в конце концов, кто его знает, что на инкассаторе могло случиться?

Вполне могла подгадить Софрина, активировав по отлёту, какую ни будь гадость — впрыснула яд в вентиляцию и привет. Чтобы никому корабль свой не отдавать.

— Так что случилось, дружище? — поинтересовался я, гоняя по тарелке вилкой пару последних палочек картошки.

— Сэр… Я был на инкассаторе, сэр, — выговорив эту короткую фразу он смолк, опустив глаза в стол.

— Мрак, — повернулся я к артиллеристу: — Налей ему соку, ок?

Сделав пару глотков, он продолжил: — Сэр. Я виноват. Но, прошу меня выслушать.

— Говори, — качнул головой я, откладывая вилку в сторону и перебирая в голове различные ситуации. Врезался?

В кого? Здесь, в этой Богом забытой системе, как две капли воды похожей на ту, где мы встретились с эсминцем, никого кроме нас не было. Ну а столкновения с нами я бы точно заметил.

Реактор?

Исключено. И Софрина держала корабль, и Дед на Марьяне — не вариант. Что он там — убил кого-то что ли?! Это, конечно, хуже, но не смертельно. Пока не смертельно — для него. Запрём в карцер, разберёмся — а там видно будет.

— Я по дальней домой звонил, — признался он, глядя в стол.

— И это всё? — я облегчённо выдохнул и расслабился, прямо-таки физически ощущая, как с меня сваливается довлевшая всё это время тяжесть: — Ну, во-первых, Банкир, это нарушение моего приказа о режиме тишины. Будешь наказан! — я покачал головой: — Что же ты, а? Не мог потерпеть пару дней? Стоимость разговора из твоей доли вычтем, дальняя ого-го сколько за минуту! Долго болтал?

— Минут пятнадцать, сэр.

Мысленно прикинув сколько он наговорил, я присвистнул: — М-да… Боюсь, приятель, что после штрафа и оплаты разговора, у тебя и на пиво вряд ли останется.

— Да не в деньгах дело, сэр! — он рывком поднял голову и посмотрел прямо на меня: — Капитан! Они все погибнут!

— Рассказывай! — исчезнувшая было тяжесть вернулась, и я мысленно скрипнул зубами, понимая, что мы, в очередной раз, во что-то влипли.

Родом он был с небольшой, вообще ничем не знаменитой планеты, затерянной где-то на окраине Империи. Несмотря на официальный статус сельскохозяйственного мира и включение в реестр официальных владений, тянула она, максимум, на малую колонию — проживало там всего тысяч семьдесят, может немного больше. Как вы понимаете, получить более высокий статус, и, как следствие — больше внимания со стороны губернаторства, шансов у обитателей не было.

Слишком мелкий мирок, мелкие вопросы маленьких людишек, выращивающих что-то, где-то на задворках. Впрочем, обитателей Акзара, а именно так назвали свой мир, прибывшие около ста лет назад, колонисты, такое положение дел более чем устраивало. Налоги платим? Платим. Внимания высоких чинов привлекаем? Нет. Ну и слава Богу!

И жить бы им и дальше в своём уютном мирке, если бы не шатун.

Что, какая катастрофа разрушила гравитационные путы этого планетоида — неизвестно. Может быть его родное светило взорвалось, может оно было разрушено в ходе древней войны — кто знает? Нельзя сказать, что подобных, бродячих, планет было много — но они были. На них и особого-то внимания не обращали — штурмана получали уведомление, отмечали себе опасную зону и забывали. Кому интересен летящий куда-то по своим делам кусок камня?

Этот, несущийся к Акзару, исключением не был. По всем прогнозам, он должен был пройти через родную систему Банкира насквозь, не задевая ничего на своём пути, но… Но, как обычно, в дело вмешался Его Величество Случай.

Комета. Зацепила ли она шатуна или сама влетела в его сети — неизвестно, но, после произошедшего странник сменил свою траекторию — совсем немного, на пару градусов, мелочь, да? Вот только эти пара градусов привели к тому, что бродяга прошёл очень близко, относительно близко, конечно, от другой планеты и та — своей гравитацией, тоже подправила его маршрут, направив его в сторону Акзара.

Поначалу никто и не озадачился подобным — траектории двух планет не пересекались, и местные жители во всю готовились к такому редкому событию — гость должен был пройти в трёх — четырёх мегаметрах, предоставив всем обитателям возможность наделать кучу эффектных сэлфи и собрать много лайков в социальных сетях.

Праздничную эйфорию испортил местный художник — получив от администрации заказ на плакат, увековечивающий сие событие он изобразил гостя с длинным кометным хвостом, подчёркивая факт его первой встречи с местными обитателями, пусть и не живыми. Автора тут же подняли на смех — хвоста то у шатуна не было! Отсмеявшись, и заставив его переделать свой шедевр, все успокоились — все, кроме другого непризнанного гения — местного астронома любителя.

Паренёк оказался дотошнее многих и озадачился вопросом хвоста.

Столкновение с кометой было?

Было!

А хвост её, простите, где? Нет, понятно дело, что в момент столкновения его не было — их встреча произошла довольно далеко от светила и газ просто не успел согреться — перейти из твёрдого в газообразное состояние, но сейчас? Когда шатун уже достаточно приблизился к солнцу? Где он? Не мог же он весь испариться при ударе? Да и не испарился бы он — хоть что-то должно же было остаться?! А не осталось — приближавшийся планетоид не окутывала даже тонкая пелена подобия атмосферы, не говоря уже про привычный для комет много мегаметровый хвост, прошу прощения за тавтологию.

Астронома тоже послали подальше — вся небольшая колония активно готовилась к Событию и отвлекаться на всякие мелочи никто не хотел, занимаясь выбором мест для удачных сэлфи и согласовывая планы праздничных мероприятий. И их можно было понять — на фоне серых и монотонных будней предстоящее прохождение шатуна было действительно Событием Номер Один.

Но, в отличии от художника, астроном так легко сдавать свои позиции не спешил. Заарендовав небольшой кораблик, по сути грузовое такси, он направился к поверхности гостя. Исследовать его никто не спешил — во-первых не тот профиль, всё же жители больше тяготели к земле, а, во-вторых — а, зачем, простите? Даже если он и из чистого золота — как его добывать? Ни оборудования, ни навыков — смотри пункт один, короче. Да и сканеры не нашли ничего выдающегося на шатуне — булыжник он и есть булыжник. В принципе так оно и было — шатун, вся его поверхность состояла из однородной силикатной массы и только на дне свежего кратера — там, куда ударило ядро кометы, что-то отливало металлическим блеском. Спустившись туда, наш герой, был неприятно поражён двумя моментами — прежде всего гравитацией, царившей на поверхности планетоида — она была выше расчётной раза в два. Его вторая находка, а вернее анализ метала, проведённый при помощи обычного, едва ли не школьного набора, прояснил причину столь высокой силы тяжести — бродяга, его тело, состояло из тяжёлых металлов. Свинец, ртуть, медь, кадмий — этого добра тут было много и, при других условиях, данное открытие могло бы сильно поправить экономику Акзара, но не сейчас. Одновременно это открытие объясняло отсутствие хвоста и атмосферы. Она, атмосфера, то есть была, но газы не могли оторваться от поверхности планеты, окутывая её тонким — не более десятка метров слоем, что делало её обнаружение невозможным.

Вернувшись домой он быстро построил модель описывавшую взаимодействие двух тел, а когда на экране появился анимированный вариант — ужаснулся. Согласно его расчётам, обе планеты должны были схлестнуться своими гравитационными полями, после чего гость, как обладавший большей массой, неизбежно снимал его Родину с орбиты, попутно лишая её большей части атмосферы. Прямого столкновения не было, оба тела расходились в полутора мегаметрах, но для обитаемого мира и этого было достаточно что бы, по окончанию процесса сближения, сменить свой статус на мертвый. Потеря атмосферы, тектонические сдвиги, смена угла наклона оси, перемена орбиты — для такого хрупкого существа как человек, хватило бы и одного из этих факторов что бы прекратить свой жизненный цикл — а тут и все, и сразу.

Конечно он поднял шум.

И, конечно, был послан. Далеко и… Далеко в общем. Но паренёк оказался настойчивым — вынудил-таки администрацию оторваться от обсуждений праздничного меню и просмотреть свои расчёты. Посмотрели, пожали плечами — мол у нас? Катастрофа? В нашей-то дыре? Отсмеявшись, лидеры вернулись к своим делам — к обсуждению банкета. Это же важнее!

Тогда астроном выложил свои расчёты на один из форумов, популярный у любителей пообсуждать различные сценарии конца света. Изменив и убрав все намёки на Акзар — мол вот гипотетическая ситуация. Вот — исходные данные.

И чё?

И всё! — ответили ему там, накидав гору лайков за столь детальное моделирование. Приговор местных «знатоков» был единодушен — жизнь на планете погибнет, требуется немедленная эвакуация. На счастье астронома, в раздел форума, где обсуждались подобные, космического масштаба, Армагеддоны, заглянул настоящий учёный и его заинтересовала построенная пареньком модель.

Слово за слово — учёному удалось вытащить из него детали, после чего, в пространство Акзара была немедленно направлена экспедиция, финальным аккордом которой стало вручение астроному Грамоты за вклад в науку и предложение валить с планеты по быстрее — второе было озвучено прямо на торжественном митинге, организованном администрацией в честь прибытия именитых гостей. Закончив речь, учёные мужи немедленно последовали своему же совету и, погрузившись в свой корабль улетели, оставив на площади онемевшую толпу.

Поутру их примеру последовала и администрация, фактически бросив население на произвол судьбы, не забыв обнулить все счета поселения.

— И что там сейчас? Анархия? — спросил я Банкира, когда он, закончив свой невесёлый рассказ, приник к стакану с соком.

— Была, — кивнул он: — Но самых рьяных уже успокоили.

— А помощь? Империя же не могла бросить своих граждан? — Мрак аж привстал со своего места: — Они к Губернатору обращались? Он должен, нет — он обязан прислать транспорта для эвакуации!

— Обращались, ничего.

— Как это ничего?

— А вот так! — Банкир зло зыркнул на молодого, отчего тот съёжился по полным боли и злости взглядом: — Ничего! Пришла отписка из канцелярии — фондов нет, проводите эвакуацию своими силами.

— Знакомо, — печально кивнул Док и налил ему соку: — У меня похожее было — раненых на чём попало вытаскивали в тыл. В штабе мне так и сказали — фондов нет, ваши бойцы, вот вы и тащите.

— Бред! Не может быть такого! — набычившись произнёс Мрак, усаживаясь на своё место: — Это же Империя! Наши граждане там!

— Может. Для них, — Док ткнул пальцем вверх: — Мы не люди, налогоплательщики в лучшем случае.

— Точно, — со вздохом согласился с ним я: — Ну сдох… Прости, Банкир, погибнут семьдесят тысяч — спишут на несчастный случай — в масштабах сектора такая мелочь. Процент, может два — никто и не заметит. Ну а заметят — лишат премии, да и то — вряд ли.

— И что делать, капитан? — Банкир поднял голову и с надеждой посмотрел на меня: — Сэр… У меня же там родители. Братишка младший. Что ж теперь — помирать им? Помогите, сэр… Прошу. Их надо спасти, сэр. Всех вывезти.

— Всех? Ты о чём? Там же семьдесят тысяч, сем-де-сят! — я потёр лоб: — Твоих вытащим, не проблема. А вот про остальных — забудь!

— Вытащим ли, Сэм? — тихо, что бы Банкир не услышал произнёс мне на ухо Шнек: — Это — Имперские территории, хоть и окраина. А мы в розыске — спасибо твоей зазнобе. Пойдём туда — гарантированно нарвёмся.

— Отстань, прорвёмся. На катере проскочим, — отмахнулся от него я и перевёл взгляд на Банкира: — Мать, отец и брат. Так?

— Да, сэр.

— Ни у норм. Во Вжуха влезут. В тесноте, да не в обиде, верно? — я весело подмигнул ему, надеясь хоть немного разогнать его хмурость, но не сработало.

— Они не пойдут, сэр.

— Почему? Мы же спасать их прибудем.

— Они одни не пойдут. Без своих друзей, соседей, понимаете, сэр? Акзар — это тесный мирок. Мы там все как одна семья, сэр. Все всегда вместе, — он снова опустил голову, явно скрывая выступившие слёзы и стесняясь стереть их на всех у виду.

— Сэр? А может — штурм? — док обвёл взглядом присутствовавших, избегая, впрочем, встречаться взглядом с приподнявшим от стола голову виновником этого обсуждения: — Высадимся — рывок- захват и эвакуация. Всего три человека, сэр. Три! — он показал всем три растопыренных пальца: — Минутное дело и все.

— Нет, Док, что вы! Нельзя так! — от волнения он даже перешёл на вы: — Меня же они проклянут! Откажутся, из Семьи выгонят!

Судя по тому, с каким выражением Банкир произнёс слово «семья», угроза была нешуточной.

— Зато живы будут, — упрямо продолжал гнуть свою линию врач: — Знаешь, как говорят — стыд не дым, глаз не выест. Они тебя ещё и благодарить будут. Сэр? — Док повернулся ко мне: — Может и вправду — штурм? Минут за десять справимся.

— Сэр! Нет, сэр! Нельзя так! — уставился на меня Банкир: — Вы меня тогда, сэр, там высадите, прошу. Я с ними останусь.

— Не галдите, — я устало потёр виски — голова начинала наливаться тяжестью, предвестником неминуемой боли, перед которой пасовали все пилюли Дока. Снять её можно было только сном — но вот сон, я про нормальный, на кровати, мне не светил. В лучшем случае удастся в кресле прикорнуть, да и то — каждые минут пять будить будут.

Массирование висков не помогло — голова продолжала оставаться тяжелой и лучшим способом преодолеть это поганое ощущение было перестать о нём думать.

— Сколько у нас времени? — подняв тяжёлую голову я посмотрел на Банкира.

— Четыре, может пять дней, сэр.

— Ско… — от услышанного у меня перехватило горло, и я помассировал его рукой: — Сколько? Четыре?

— Скорее пять, сэр, — кивнул он.

— И ты хочешь, чтобы мы спасли семьдесят тысяч за четыре дня? Чёрт! Тебе что — раньше сообщить не могли?!

— Они мне специально не звонили, сэр. Знали, что я, ну, к ним рвану, сэр, — он виновато потупился: — Я сам случайно узнал.

— Случайно?!

— Невесте позвонил, ну, после родителей. Я два звонка сделал, простите, сэр.

— Невесте… — откинувшись на спинку я с насмешкой посмотрел на здорового, да что там — здоровенного мужика, который сейчас, подобно пойманному на шкоде школяру, шмыгал носом и отводил глаза: — Невесте, да? А как же девочки? Да-да, жених ты наш. Я про тех — с Фиты? Ты же вроде двух себе тогда, а?

— Так-то тут, а то там, — начал объяснять он, на глазах заливаясь краской: — Я же не дома, сэр, тут можно, да и для тела полезно, сэр, иначе…

— Вот я невесте твоей расскажу, — шутливо пригрозил ему я, но он не принял шутки, продолжая лепить какой-то бред о необходимости подобных занятий. Винить его я не мог — кто бы из нас, мужиков, поступил бы иначе? А? Я — точно нет. Иначе б не поступил.

— Не надо невесте, сэр, — став совсем пунцовым пробормотал он и потянулся к своему стакану.

— Значит ещё невеста и её семья, — спокойный и не улыбавшийся, в отличии остальных, Док, продолжал свои расчёты: — Катер брать надо, сэр. Десять бойцов — в группе захвата и десять пассажиров — без семьи невеста не полетит.

— Вы меня просто высадите и все, — продолжал гнуть свою линию Банкир: — Ну, или в спас капсуле сбросьте, я доберусь. Ни надо никого эвакуировать, сэр. Прошу!

— Не ной! И вообще? — оборвал, может даже излишне резко его я: — Одни траты с тобой! Капсула — она денег стоит, а ты ещё за беседы свои не рассчитался! Вот что за народишко пошёл, а Шнек? Так и норовят разорить! И, кстати, старпом, — осуждающе покачав головой в его адрес, я повернулся к Шнеку: — Деньги подсчитали? Сколько мы взяли? — привстав над столом я вытащил из кармана Жбана карандаш, заслуженно получив в ответ недовольное ворчание штурмана.

— Если примерно, Сэм, то от трехсот восьмидесяти до четырёхсот миллионов. Плюс минус пять.

— Ого! — моя жаба, моё вечное финансовое проклятие, мягко заурчало, уподобившись довольному коту: — Пишу триста восемьдесят, — прямо на скатерти я нарисовал нужную сумму: — А что, парни, а? Какой куш мы сорвали? Молодцы! Вот только толку от этих денег нет, — отложив карандаш, и прижав его рукой — Жбан следил за ним с непередаваемым волнением, я продолжил: — Семьдесят тысяч. Куда их девать? Кто примет? Кому беженцы нужны?

— Вы что, сэр! — Мрак аж вскочил со своего места: — Это же граждане Империи! Да их любая планета примет!

— Допустим, — в горле снова запершило, и я смолк, заново массируя его. Увидев это, штурман встал, и, вынув из шкафа пачку сока, протянул его мне:

— Держи, Сэм. Освежись.

— Отложив карандаш подальше, чем вызвал недовольную гримасу Жбана, я промочил горло.

— Так вот, Мрак. Продолжим. Прибудут они. Получат статус беженца, беженцев, то есть, а дальше что? Жить впроголодь на пособие? В общаге?

— Можно на рудники, — начал было он и осёкся, понимая неудачность этого варианта — жизнь на шахтах была вообще не айс. Ни разу.

— Фермерские планеты тоже отпадают, — продолжил перебирать варианты я: — Жратвой и так всё забито — кому конкуренты нужны?!

— Знаешь, Сэм, — приподнявшийся со своего места штурман, протянул руку к пачке сока, и я пододвинул её к нему.

— Спасибо. Я вот что сказать хочу. — сделав глоток, он облизал губы и продолжил: — Мне Весельчак как-то одну систему показывал, давно ещё, до тебя, Сэм. Ты уж не обессудь, — он развёл руками словно извиняясь: — Он, Весельчак, то есть, базу там хотел замутить, но не срослось тогда. А планета хорошая — атмосфера пригодна, климат умеренный, хорошая планета в общем.

— И что? Империя её не пригребла? — я скептически посмотрел на него, играя карандашом.

— Бесперспективная она, — вздохнул штурман, не отрывая глаз от деревяшки в моих пальцах: — Полезных ископаемых кот наплакал, да и в стороне она от трасс. А фермерствовать — ты и сам всё сказал уже.

— Угу.

— Империя, картограф Имперский то, её обследовал, да и сдал в архив. Было дело там колонию развернуть хотели, даже поле плитами выложили, но, — он махнул рукой: — Отказались. Не выгодно — до соседних систем лет полста, с хвостиком. Световых конечно, — зачем-то пояснил он, будто мы могли по-другому понять его слова.

— А от Акзара сколько? — подался вперёд Банкир.

— Лет под восемьдесят будет, — подумав и пожевав губами, ответил Жбан: — Транспорт, с полным трюмом, часов девять, может немного больше ползти будет. Поэтому и отказались — сейчас же всем всё свежее, вот-вот с грядки, подавай.

— Часов девять? — уточнил я, рисуя очередную цифру на скатерти.

— Ага, может десять. Как пойдёт.

— Кто знает, сколько человек в транспорт влезет?

— Тысячи две — две с половиной, — тотчас ответил штурман: — Это если контейнерами грузить. Мы как-то, было дело, тоже беженцев возили, с Весельчаком. По десятку в конт и поехали.

— Беженцев? — я вопросительно посмотрел на него: — Или рабов?

— Ну рабов, — ничуть не смутившись кивнул он: — А что такого, Сэм? Деньги хорошие делали, а они, деньги-то не пахнут, особенно если по безналу на счёт капают.

С этим утверждением моё земноводное было абсолютно согласно, она, жабушка моя, и так каждую монету в чужих руках, расценивала как личное оскорбление.

— Нет, Жбан, — помотал головой я: — Контами мы их не повезём. Они же свободные люди.

— Да какие свободные?! О чём вы, — перебил меня Док: — Они граждане Империи, какая свобода?

— Империя их бросила, Док, когда их администрация, Имперские чиновники, заметь, — я, прищурившись посмотрел на него: — Так что, по-моему, они сейчас свободны.

— С такой точки зрения — да, ты только Императору об этом сказать не забудь — он то не в курсе.

— При встрече — обязательно, — кивнул я и вернулся к скатерти.

— Итак, — нарисовав под стрелочками квадратик, обозначив так транспорт в разрезе, я вопросительно посмотрел на Жбана.

— Конты мы в четыре яруса грузили, Сэм. Но, ты же их не хочешь так везти.

— Не хочу. Скажи, Жбан, — немного поколебавшись я повернулся к Шнеку: — И ты тоже, Шнек. Внутри трюма пандусы сделать можно?

— В принципе — да. Сколотить недолго. Опоры поставить по чаще, но это пусть у плотников голова болит. Яруса в четыре сделать можно будет.

— Сколотить? У плотников? — озадачено переспросил я: — Ты что — из дерева его строить собрался?!

— Ага, не варить же. Тяжело и дорого будет.

— А из дерева что? Дешевле?! Это же древесина?

— Ну так не от конников же. Я про простую говорю.

— И что? — продолжал не понимать его я: — Разве дерево дешевле?!

— Конечно! — старпом удивлённо покосился на меня: — Забыл, что ли? Лет шестьдесят очередную эко компанию мутили. По озеленению. Ты что, Сэм? Не, я понимаю, что это до нашего ещё рождения проводили, но учебники же одинаковые у всех нас были. Я вот, как сейчас, помню, во весь разворот картинка — Двадцать Восьмой на закладке эко аллеи в Столице. Забыл, что ли, Сэм? — повторил он: — Он там еще с лопатой?

— Смутно, — покачал головой я, понимая, что чуть-чуть снова не влип: — Да и учился я так, средне.

— Ааа… Тогда да. Кстати — Эта картинка и в нынешних учебниках есть — мне доча показывала.

— Ну, дерево есть, и оно не дорогое. Верно? — решил я сменить опасную тему.

— Да вообще копейки. Программа та, экологическая, лет пятнадцать шла, пока не закончилась.

— А что закончили? — не удержался от вопроса я.

— А вот про это, — улыбнулся в ответ он: — В учебниках не пишут. Там говорят — типа завершилась, оправдала расчёты и всё подобное.

— А по факту?

— На деле выяснилось, что толку от деревьев нет.

— Как это нет? Они же это… Как это… А, вот — Зелёные Лёгкие Планеты?!

— Да какие они лёгкие, — фыркнул старпом: — Не, я не спорю — в городе это здорово, когда зелени много. И тень есть и пыль фильтруют, да и просто красиво.

— А лёгкие?

— Планктон. Не тот что офисный, я про океанский. Вот он да — кислород по круче любой фабрике штампует. Какой-то академик шум поднял — мол бред это и ересь — леса сажать.

— А чего бред-то? Лес — это здорово. И погулять можно и, опять же грибы-ягоды всякие.

— Это так, когда тебя не обязывают из своего кармана саженцы и сертифицированные лопаты покупать.

— Чё?!

— А то! Саженцы одна корпа продавала — и стоили оно ой-ой-ой, как недёшево. Зато, типа особые, ко-всему-устойчивые-и-быстро-растущие. Ну и стоили они тож конкретно. Правда в цене процентов семьдесят налоги были, но разве ты против экологии? — усмехнулся он: — Наш Император таким образом неслабо бюджет пополнил — саженцы-то в обязаловку шли. Мол каждый мужик обязан посадить дерево. Минимум два, но лучше три-четыре. Ты же мужик? — он ткнул пальцем в меня: — Мужик обязан посадить дерево. Второе — за свою жену. Третье — за сына.

— А четвёртое? — удивлённо пискнул со своего места Мрак.

— А четвёртое, дружище, — старпом снова усмехнулся: — За того парня.

— За какого?

— За такого, кто не сажал. Усёк?

— Эээ… Думаю да.

— Вот. А саженец, между прочим полторы штуки стоил. Плюс — сажать можно, ну ямку копать, только специальной лопатой. Ещё за полторашку. Её надо было потом рядом — в землю воткнуть и саженец к ней привязать. Тогда куча плакатов была саженец и лопата рядом.

— Полторы? — я покачал головой: — За одноразовую лопату?

— Так не просто лопата, а специальная. Она должна была разложиться за год или два, подпитывая корни деревца. Из удобрений её сделали. Ну как-то сделали.

— Знаешь, — я быстренько прикинул в уме общие траты и умножил их на три: — Я, пожалуй, это. Не мужик.

— А кто, сэр? — удивлению молодого не было предела: — Если не мужик, так кто?

— Тот парень, Мрак. И что? — я повернулся к Шнеку: — Академик в бутылку полез?

— Угу. Он же типа пример должен был показывать, не один раз посадил и свободен, а каждый год.

— Ха! Чёрт! Вот же умница!

— Кто? Академик?

— Да он то тут при чём?! Я про Императора. Эти деревья — они же круче любых облигаций! Займы-то отдавать придётся, а тут ты считай сам деньги в землю закапываешь. Чёрт! Гений! — я хлопнул ладонью по столу: — Вот как есть — гений! И ведь всё стадо счастливо — как же! Экология! Лес детишкам! Не, мужики — он гений! Эхх… Мне бы его возможности!

— Зачем тебе, — подозрительно посмотрел на меня старпом.

— Да с такими возможностями… Вот, Шнек, ты про планктон говорил — он де кислорода больше даёт, чем леса. Так?

— Ну да… — он продолжал сверлить меня подозрительным взглядом, явно не понимаю куда я клоню.

— Во — новая эко программа! Планктон — кислорода полный дом! — простерев руку над столом продекламировал я только что родившийся слоган: — Деревья — отстой. Растут долго, горят, кстати. И при пожаре — загрязняют атмосферу ого-го как!

— Разве?

— Шнек, ну ты что?! Наймём экспертов, забашляем им — они всё что угодно докажут. Почву, опять же истощают.

— Эксперты? — он озадаченно почесал ухо: — Так закопать — удобрять будут.

— Удобрять экспертами? А что? Хорошая идея. Только я про деревья. Они почву истощают. Но не важно. Я это к тому, что аргументов, против деревьев, найти много можно. Провести кампанию в СМИ и всё!

— Что всё?

— Аквариумы с планктоном, старпом! Аквариумы! В каждой комнате! На каждом подоконнике! Ваша персональная фабрика здоровья! Им нужен свет солнца и ваша любовь — взамен они одарят вас свежестью моря и кислородом!

— А ещё они светятся ночью, — вставил слово Мрак, и я благодарно кивнул ему.

— Видишь, старпом? Днём они наполнят вашу комнату ароматом морского бриза, а ночью убаюкают вас своими световыми танцами, не требуя ничего взамен! Круто, да?

— М-да… Сэм, может тебе работу сменить, а? Хотя нет, — он покачал головой: — Уйдёшь в маркетологи — пристрелю.

— За что?!

— За идею эту!

— А что, разве плохо придумал?

— Придумал ты хорошо, но, — он принялся загибать пальцы: — Это мне, дома, четыре аквариума купить, планктона этого — тож четыре комплекта. Потом — им же жратва нужна. Корм покупать. Аквариум засрут — значит чистящие средства, скребки, губки и прочее. Это ты сколько бабла с народа выкачаешь, а, Сэм?! Не… Нам деревьев хватило!

— Так здоровье же, Шнек! Ты же хочешь, чтобы твоя дочь дышала морским воздухом, да?

— Ну хочу. Я её на море вожу. Возил. Раньше.

— Вот, а теперь море само придёт к тебе, к ней в комнату, то есть! Здорово же! Согласись?

— Я соглашусь. — мрачно кивнул он: — Соглашусь, что ты — Сэм, сволочь! Сколько это стоить будет? Надо денег отложить.

— Какие деньги, Шнек? Ты о чём?! Это же я просто так — фантазировал?!

— Ну, сэр, — оторвал взгляд от блокнота, в котором он делал какие-то записи, посмотрел на меня Док: — Вы фантазировали, а я — записал. Идея интересная. Будет время — можно попробовать инвесторов найти. Вы только не подумайте, чего, сэр. Авторство ваше. Я так, на долю только претендую.

— А у меня знакомая есть, биолог, она, сэр — поднял руку Мрак: — Она, наверное, ну, я так думаю, их свечение усилить сможет. И рыбок подобрать.

— А рыбок-то зачем?

— Что бы трупы планктона ели. Ну, типа замкнутая система, сэр.

— Нет, рыбок нам не надо, — присоединился к обсуждению Жбан: — Ещё живых сожрёт. Тут рачки нужны. Что б они по дну ползали и трупы ели.

— Записал? — повернулся я к Доку, и он кивнул, торопливо водя ручкой по листку.

— А ещё можно его, аквариум этот, сэр, — молодой аж привстал, торопясь поделиться пришедшей в голову идеей: — К сети подключить. Беспроводным способом.

— Зачем?!

— Сделаем приложение для коммуникатора — прямо к вам будут данные приходить. Сколько, то есть, какая численность обитателей, сколько кислорода выработали. Ещё туда, в аквариум, можно будет камеры запихнуть — что бы владелец мог эффектные фото выкладывать в сеть. Это точно хитом будет, сэр!

— Мини… Камеры… Для подводной… Съёмки, — Док торопливо записывал всё сказанное.

— Вот ещё, Жбан. Такой момент… — я было повернулся к нему, но тяжёлый вздох Банкира заставил меня умолкнуть.

— Сэр, я прошу прощения, но мы здесь мою проблему решали, сэр. — он обвёл присутствовавших грустным взглядом: — Я, конечно, господа, понимаю, этот планктон, он важен, но прошу — помогите мне. Нам, то есть — Акзару то есть. А то вы увлеклись этим… Этим… А время-то уходит!

— Этим проектом, Банкир. Да. Извини. Сейчас. Жбан, кстати. На этой твоей планете, моря есть?

— Есть.

— Значит, в теории, ферму можно будет там организовать. Планктонную. Нам потребуется биолог.

— Я справлюсь, сэр, — кивнул Док, делая очередную пометку в блокноте: — Разберусь, дополнительных фондов, для этого кейса не потребуется.

— Хорошо. — я постучал карандашом по стакану: — Теперь, господа, давайте вернёмся к основной теме нашего собрания.

— Ты это, Сэм, — как-то недовольно покосился на меня Шнек: — Возвращайся давай.

— Ты о чём?

— Да ты, да вы все тут! Вы что? С ума посходили?! Говорите как… Как чиновники! Мы же — бойцы! Забыли! Не бюрократы какие-то!

— Извини, — отложив карандаш, я потёр ладонями лицо: — Но ты сам же видишь, проект интересный. Увлеклись все. Думаю, что при соответствующих инвестициях в это дело… Давайте назовём этот проект — «Планктон — в каждый дом!», кто за? Прошу проголосовать!

— Сэм!

— Чёрт. Извини.

— Я записал, сэр. — кивнул Док: — И, ещё, его есть можно. Неплохая добавка, сэр. Можно будет пищевую линию запустить — будем БАДы гнать, что скажете, сэр!

— Хорошая идея, — кивнул я: — Кейс с имеющимися на рынке БАДами будет нам кстати.

— СЭМ!

— Всё-всё, Шнек. К делу. Этим проектом мы потом займёмся. Так… На чём мы остановились? — я посмотрел на скатерть: — Ага… Жбан? Если мы сделаем четыре яруса, сколько народу влезет, как думаешь?

— Да те же две, две с хвостиком тысячи, — пожал он плечами.

— Принято, — я нарисовал четыре горизонтальные полоски поперёк квадратика, изображавшего транспорт: — Итого… Ну пусть час на загрузку людей, десять — на переход и час на выгрузку. Двенадцать часов — один перегон. Так. В сутки — один транспорт перевезёт четыре тысячи. Негусто. У нас семь десятков.

— Сэр. Я если несколько транспортов нанять? — с надеждой посмотрел на меня Банкир: — Что бы всех, разом, а?

— Всех разом вряд ли. Но, в целом ты прав. Пять транспортов, за сутки, двадцать тысяч переправят. У нас четыре дня… Итого — восемьдесят. Впишемся?

— Лучше на три дня рассчитывать, — прищурился Шнек: — Нам же ещё надо договориться с транспортами, плотниками — за день не управимся.

— Шесть? Семь?

— Я бы десяток взял бы. Тогда точно справимся.

— Десяток, — вздохнул я: — Десяток, я боюсь, мы не потянем. Сколько капитан за такую работу попросит, как думаешь?

— Ну… — он посмотрел в потолок: — Три дня мотаться по одному маршруту… Без роздыха. Да ещё и угроза — что шатун раньше прилетит и на поверхности накроет. Я бы миллионов за пять рискнул бы. Попросил бы пять, но и на четыре согласился бы. Работа-то, по факту, простая.

— Хорошо. Пять. Десять транспортов — пятьдесят миллионов. — когда я написал эту цифру под нашей добычей, несчастное земноводное, до этого сыто мурлыкавшее, резко смолкло и принялось буравить меня взглядом своих золотых глаз.

— Кроме того. Там же, я про планету, поправь меня, Жбан. Там же ничего нет? Чистое поле, да?

— Да, — кивнул штурман: — Посадочное только выложить успели.

— Тогда, — вздохнул я: — Нам надо обеспечить переселенцев крышей над головой. Среди них дети. Нельзя вот просто так взять и высадить их в чистое поле. Хотя бы палатки закупить.

— Лучше домики, надувные такие. Видел? — старпом изобразил руками в воздухе нечто округлое.

— Нет, Шнек.

— Их для туристов делают. На четыре — пять человек. В сложенном состоянии — как рюкзак.

— А накачивать чем?

— Компрессор в комплекте. И потом, их, полости в них, их бетоном залить можно будет — получится небольшой, но вполне себе домик. На первое время.

— И сколько такое чудо стоит?

— В районе шести-семи тысяч.

— Угу. Семьдесят тысяч человек. Домики на четверных, — я активировал режим калькулятора и быстро прикинул: — Нам надо семнадцать с половиной тысяч комплектов. Лучше — восемнадцать. Это ещё минус сто двадцать две… три. Сто двадцать три миллиона. Минус. — я написал очередную цифру ниже затрат на транспортировку.

Жаба демонстративно вытащила из-под себя пузырёк с сердечными каплями.

— Кроме того. Сортиры. Семьдесят тысяч — они же заср… Ну, ясно в общем. Ещё — вода им нужна будет. То бишь — фильтры. И — прививки.

— Прививки — это просто, сэр. — Док, перевернув листок блокнота, снова принялся делать пометки: — Комплект универсального антидота в тысячу монет обойдётся. Копейки.

— Копейки? — я ввёл данные и присвистнул: — Семьдесят миллионов. Хорошие копейки.

Очередная цифра появилась ниже.

— Сортир, полевой. Био. — пожевав губами продолжил врач: — Это где-то тысяч пять — шесть. Я про нормальный говорю. Что бы эпидемий не было. При таком скоплении людей, — он вздохнул: — Эпидемия вполне вероятна.

— Сколько нам их понадобится?

— Если по-армейски, то один на десять задниц. Но тут гражданские…

— Тогда по пять?

— Ну да, сэр. Как минимум.

— По шесть, нет — по семь, — решил я, припомнив очереди к женским туалетам в кинотеатрах и на стадионах: — Итого… Ещё шестьдесят долой.

Жаба, на новые цифры, особо и не прореагировала — она сидела вполоборота ко мне, с меланхоличным видом намыливая бруском хозяйственного мыла верёвочную петлю, насвистывая при этом какой-то, смутно знакомый мотивчик. Как, чем, она свистела — не знаю, но зрелища было не из приятных. Да и мелодию я узнал — классический похоронный марш.

Сглотнув, я вернулся к реальности.

— А фильтры, — меж тем продолжал врач: — Это точно копейки. Монет по пятьсот приличные взять можно. Из расчёта один на двоих.

— Так… Ещё семнадцать с половиной. Округлю до восемнадцати. Что ещё потребуется?

— Еда, — принялся загибать пальцы Жбан: — Транспорт. Мы же не сможем всех вокруг посадочного поля разместить.

— Еда ладно. Это недорого.

— Недорого? — штурман покачал головой: — Когда ещё они первый урожай снимут. Да и как они его сажать будут? Техника нужна. Плуги там, трактора. Сеялки-веялки разные. Это лучше с ними обсудить.

— Хорошо. Так и сделаем. — ниже расходов по фильтрам я поставил знак вопроса: — Транспорт. Это важно. Сколько и какого?

— Дорог там нет, вездеходы нужны. Мы это ещё с Весельчаком обсуждали. Правде на в таких количествах, мы небольшую базу там развернуть хотели, вот и присмотрели модель. На двадцать человек, гусеничный. Тысяч двести вроде стоил.

— Один?

— Угу.

— И сколько нам надо?

— Банкир? — Жбан повернулся к нему: — Вы там, на своём этом Акзаре, как живёте? По отдельности или городками?

— Есть столица — город Акзар, там тысяч двадцать живёт. Ещё пара посёлков — примерно по десять, ну а остальные — сёлами. По тысяче, редко две.

— И как мы их собирать будем? — прикинув, как рассеяны обитатели обречённого мира по поверхности, я покачал головой, не веря в успех нашего мероприятия.

— Дадим сигнал. Есть у нас такой. Общий сбор. Когда пираты нападали пользовались им.

— И давно они нападали?

— Уже лет двадцать не появлялись, сэр. Мы последних хорошо встретили — едва ноги унесли.

— Так вы что, Банкир — и стрелять умеете?!

— А как же, сэр? Развлечений-то мало, вот и… — он развёл руками: — Как умеем развлекаемся. Меня поэтому, сэр, так легко и взяли, на службу, сэр. Правда, почему-то во флот определили, но тут уж я не при чём, — он развёл руками: — Стрелять, окапываться — это всё мы в школе учим. Ну и сборы, соревнования — после каждого урожая, проводим.

— А нафига? Вы же фермеры? — сказанное им вызвало у меня смешанные чувства. С одной стороны — да, хорошо, что люди могут за себя постоять, а вот с другой… Таким что не понравится — мигом на прицел возьмут.

— Да и оружие, почитай у каждого есть. Мальчишки — те с ножами бегают, понты, сэр. Ну а на совершеннолетие — у нас свой обряд есть, сэр, парень пройти его должен. Там и полоса и рукопашка и стрельба, как же без стрельбы? Ни как нельзя. Да и какой он мужик, если за себя постоять не сможет? За себя и семью свою. Прошёл — мужик. Держи пистолет.

— И что? Все проходят?

Этот невинный, с моей точки зрения, вопрос едва не ввёл его в ступор: — Конечно проходят. Как же иначе?

— Хороши фермеры, а? — усмехнувшись, я кивнул в его сторону: — Что-то мне стрёмно к ним лететь.

— А скажи, Банкир, — Док, как-то по-особенному прищурившись, внимательно разглядывал его. Разглядывал так, будто видел первый раз в жизни: — Твои предки, те, кто ваше поселение организовывали, они не из военных были?

— Не знаю, Жвалг. — он пожал плечами: — История первых у нас особо не афишируется. Вроде основу первого поселения какая-то группа делала. Единомышленников. Но вот кто они и откуда — это надо в архивах копать.

— Ладно. Вернёмся к транспортам, — прерывая их, хлопнул я ладонью по столу: — Двести тысяч. Сколько нам, точнее — им, — кивнул я на Банкира: — Надо?

— Сотню. — ответ Шнека был короток и ясен: — Тогда, за раз, один транспорт разгрузим.

— Двадцать миллионов. Угу. Может больше? Транспортов-то мы десяток арендовать хотим?

— Бери две, — зевнул старпом: — Только про топливо и запчасти не забудь.

— Записываю полста. — кивнул я, мрачно смотря на столбец цифр: — Итого. Триста шестьдесят миллионов пятьсот тысяч. При нашей добыче в триста восемьдесят — вписываемся. Остаток — двадцать миллионов. Не учли — еду и технику — ну, те сеялки-веялки. Что думаете, а, народ?

Народ безмолвствовал и мне пришлось перейти к принудительным мерам.

— Мрак?

— А чего я?

— Ты самый молодой, вот и говори первым.

— Деньги, конечно, огромные, — начал он, встав и одёрнув комбез: — Но это же наши граждане. Имперцы. Надо помочь.

— Садись.

— Док?

Жвалг вставать не стал: — За помощь. А деньги — легко пришли, легко ушли.

— Легко? — я покачал головой, но ничего говорить не стал, перейдя к следующему: — Жбан?

— И денег жалко и людей. Я бы вывез его семью и семью его невесты. Остальные для меня чужие.

— А эти?

— Они семья, семьи Банкира. А он наш. В общем я того. Против общего переселения. Семьи эвакуировать — согласен.

— Шнек?

— Сэм? Может лучше крейсер купим? Эсминец продадим. Сотню за него дадут. Полсотни за транспорт. Ну ещё чуть-чуть подкопим, вон как ты лихо эту Марьяну взял! Отличная работа! Доберём до пяти сотен — и крейсер наш, а?

— Крейсер?

— Не новый, но в очень хорошем состоянии. Есть каналы. Подумай, Сэм. Крейсер! — от волнения он встал и принялся ходить взад-вперёд по кают-компании: — Крейсер, Сэм! Понимаешь, что это?! Да мы любой конвой разберём, любой транспорт захватим! Это же сила, Сэм! Си-ла! Пару лет на нём — и на авик накопим. Всего-то полтора — два миллиарда. А на авианосце… У нас уже репутация есть, а когда, после крейсера на авианосец переберёмся, — подойдя ко мне, но наклонился и, глядя мне прямо в глаза, продолжил: — Да к нам все остальные сбегутся. Флот соберём. Планету захватим! Королём станешь, Сэм!

— Сядь, — показал я ему на стул: — Дай подумать.

— А я, сэр? — вскочил со своего места Банкир: — Вы меня спросить не хотите?

— А чего тебя спрашивать, — ожог его неприязненным взглядом старпом: — Твоё мнение и так ясно, да и не офицер ты. Сиди ровно и жди, что Капитан решит.

— Ты чего, Шнек? — осадил его я — вид старпома мне очень не понравился: — У него горе. Чего ты собачишься?

— У меня тоже горе, — он упрямо мотнул головой: — Я может всю жизнь мечтал и крейсером, и авиком порулить.

— Услышал тебя. — отпив сока, на сей раз я не стал церемониться и пил его прямо из пакета, я продолжил: — Что имеем. А имеем мы то, дорогие мои, что вы, все вы — сволочи, а не Совет. Вот честно — очень хочу взять Вжуха и послать вас всех в задницу. А ну, тихо! — я хлопнул ладонью по столу, пресекая начавший подниматься шум: — Двое — за, — я поочерёдно ткнул карандашом в Мрака и Дока: — Двое — против, — щелчком отправив карандаш штурману, я продолжил: — И опять я — крайний. Надоело! Почему именно я?!

— Потому, что вы — Капитан, сэр. — негромко произнёс Жвалг: — Это ваш долг, принимать решения.

— И никуда мы тебя не отпустим, Сэм, — качнув головой, поддержал врача старпом: — Решайте, сэр!

— Решил уже. Помогаем! — увидев, как он помрачнел, я добавил: — Не кисни, Шнек. Будет у нас и крейсер, и линкор и, даст Бог — будешь и ты, самолично, авианосцем рулить. Обещаю. А сейчас, раз уж мне от вас не отделаться — за работу! Шнек — на тебе аренда и переоборудование транспортов. Жбан — прокладка курса на Акзар для нас и перехода от него на новую планету, так же на тебе палатки и транспорт, наземный который. Док — прививки, сортиры и фильтры. Ты, Мрак — бери Самсонова и с ним организуйте оцепление при посадке людей. Паника нам не нужна. Банкир? — услышав своё имя он вскочил, прижимая руки к груди:

— Спасибо, сэр! Спасибо! От всех нас, вы…

— Благодарить не надо. Вы мне должны будете. Всё — до копейки стребую. Отработаете, ясно?

— Да, сэр, конечно, мы…

— Ты, — я ткнул в него пальцем: — Дуй на узел связи и вызывай своих. Пусть начинают готовиться к эвакуации. Старший там у вас есть, или все сбежали?

— Есть старший, сэр! Есть — выбрали нового.

— Хорошо. На тебе — сбор людей. И если кто-то останется — это на твоей совести будет. Понял?

Он молча кивнул, на глазах бледнея от осознания последствий.

— Что же… — я потёр ладони, стараясь не обращать внимания ни на вернувшуюся головную боль, ни на жабу, деловито мастерившую виселицу: — Вроде всё. Чего стоим-то? Вперёд! Времени и так нет!

 

Глава 6

Созвездие Ступенчатой Пирамиды. Пространство одиннадцатой звезды созвездия. Планета Акзар

Следующий день выдался на редкость суматошным даже для меня, несмотря на то, что, инструкции, выданные всем участникам операции, были, ну, по-моему, предельно ясными.

Говорил про плотников? Так вперёд — занимайся ими! Рассказывал про прививки и фильтры — флаг тебе в руки, дорогой! Действуй! И так далее.

Сам же я, не вижу смысла это скрывать, планировал провести все эти несколько дней до прибытия на Акзар, в относительной тишине. Все, что мне хотелось, так это валяться на койке, и, любуясь видом из иллюминатора, потягивать коньяк, изредка разруливая возникавшие вопросы.

Ага, вот прям щаз!

Первым ко мне завалился старпом — я только-только выполз из душа, намереваясь рухнуть в койку, как осторожный стук в дверь, заставил меня чертыхнуться и впустить его.

— Отдохнуть решил? — он покосился на бутылку коньяка, уже приготовленную мною для планового употребления.

— Угу, — кивнул я: — Делиться не буду, ты при исполнении.

— А ты на боевом посту, — парировал он, протягивая к ней руку, но я стоял ближе, так что сосуд, с драгоценным содержимым, был успешно выведен из-под атаки.

— Я всегда на боевом посту, — убрав ёмкость из пределов его досягаемости, я продолжил: — И сейчас мой боевой пост — в койке. Ясно?

— Нет. Понимаю ещё, если бы тебя там капитанша та ждала, а так? — пожал плечами он стащил с тарелки кусочек посыпанного сахаром лимона, и, закинув его в рот, продолжил, кривясь от кислого вкуса: — Значит так, Сэм? Все пашут, а ты — дрыхнуть?

— Именно так, старпом. И, освежения твоей памяти для, я только часа три, как из боя. Имею права выпить и поспать?

— Имеешь. — подозрительно легко согласился он: — Только вопросы срочные реши и отдыхай. Правда, — уперев вторую дольку, он лицемерно вздохнул: — Какой же это отдых и без бабы?

— Спокойный Шнек. Здоровый и спокойный сон. Ты-то чего хотел?

— Да. Я про транспорта рассказать пришёл.

— И?

— В общем, дело такое. Я связался с четырьмя конторами. Две отказались, а другие две предоставят нам по пять транспортов. Со скидкой! — он многозначительно приподнял палец и покосился на бутылку, стоявшую на дальнем конце стола.

— Что со скидкой — это ты молодец, но коньяка — не дам.

— Жмот.

— И горжусь этим. Что-то ещё.

— Да. На скидку я нанял ещё пару транспортов — под сельхозтехнику и для доставки еды беженцам. Не беспокойся — бюджет не превысил. Как согласовывали полсотни миллионов, так и вышло. Вписались.

— Что с плотниками?

— Тоже договорился, — он потянулся за очередной долькой, но я проворно эвакуировал тарелку от него — поближе к бутылке.

— Ну и жлоб же ты! — вздохнул он: — Мы тут все пашем, а ты?

— Я на Марьяне своё отпахал. Пока вы тут отдыхали.

— Мы?! Отдыхали?! Да мы изнервничались тут все!

— Что с плотниками? — вернул я разговор в деловое русло.

— Договорился. Все десять транспортников сейчас идут на Четвёртую Ступенчатой Пирамиды — там дерева много. Как апгрейд завершат — прыгнут на Акзар, это то же созвездие — одиннадцатая звезда.

— Одиннадцатая? А сколько там всего звёзд? В Пирамиде этой?

— Всего? — он почесал кончик носа: — Семнадцать вроде. Оно, созвездие это, выше плоскости Галактики, вот всю эту кучу — в созвездие и определили, для простоты. На пирамиду — ни разу непохоже, скорее облако.

— А чего тогда так назвали?

— Да кто ж его знает, — развёл Шнек руками: — Мож картограф пьяный был, мож ещё чего. Да и в конце концов — какая нам то разница?

— Никакой, — кивнул я: — Ладно. Раз у тебя всё по плану, то не смею больше задерживать. Молодец и всё такое. Не налью.

— Жмот.

— Этот вопрос, старпом, мы уже обсуждали. И вот ещё, Шнек. Касательно крейсера и авианосца.

— Ну?

— Я и сам не против и того и другого, но вот смотри. Ты там, — я кивнул на дверь, намекая на его слова, произнесённые в кают-компании: — Что мол-де королём я буду. Говорил?

— Говорил.

— Сам посуди. Вот возьмём мы планету силой и что?

— Как что — править будешь. Я — адмиралом при тебе, твоё величество, — улыбнулся он и отвесил шутовской поклон в мою сторону: — Стану.

— А народ? Население местное — мы что? Принудим? На штыках сидеть будем?

— Ну так это, — он снова почесал кончик носа: — Вольности объявим, налоги снизим и всё такое.

— Задобрим, то есть?

— Ага.

— А вот послушай меня. Оно нам надо? Нелояльное население? Не проще ли сделать так, чтобы оно — население это, было нам изначально благодарно, а? Что бы оно в нас своих спасителей видело, и, с радостью не только кормило нас, но и бойцов давало? Обученных хотя бы стрельбе?

— Ты про фермеров этих?

— Про них. Деваться им некуда — кирдык глобальный близится, все — я про Империю, их послали, а тут мы — все в белом, с транспортами. Мол — спасать вас прибыли и не абы как, а вот и планетку для вас подобрали и на жильё-жратву раскошелились. Как ты думаешь? Как они, после всего этого, будут к нам относиться?

— Спасители, — хмыкнул он: — В белом. Ха! Сэм! А это может и сработать. Я бы точно благодарен был бы — если бы мою задницу из такого дерьма бы вытащили!

— Вот! А крейсер мы достанем, не переживай. Чуть позже — но достанем. И крейсер и авик, всё будет. Только подожди малость.

— А что? — оживился он: — Может и сработает, да. Наливай! Это отметить надо!

— Перебьёшься! — я кивнул на дверь: — Тебя работа ждёт.

Ничего не сказав, он вздохнул, и, коротко кивнув на прощанье покинул каюту, оставив меня наедине с закуской, бутылкой и безбрежной чернотой космоса.

Следующим, я только успел принять одну рюмку, припёрся Док. С докладом о закупках вакцин и фильтров. От него я отделался быстро — подписав ведомости я выпроводил его, не забыв поблагодарить за проделанную работу.

После Жвалга, не прошло и четверти часа, заявился Банкир, вытащив меня из кровати, куда я только-только успел заползти.

— Ну, — буркнул я, поглубже закутываясь в халат — вновь натягивать комбез желания не было от слова совсем: — Чего у тебя случилось?

— Я не вовремя, сэр? Может я позже зайду?

— Нет уж. Второй раз вытащить себя из койки я тебе не дам. Рассказывай.

— Я быстро, сэр. В общем, это, сэр. Связался я со своими, ну, на предмет эвакуации. Они, конечно, обрадовались — от Империи, от чиновников наших, сэр, ни слуху, ни духу, вот. Сэр. Связался я с ними, обрадовал, значит, — он обтёр вспотевшие от волнения ладони об комбез и продолжил: — Потом я невесте позвонил, значит, чтобы и её тоже, ну — обрадовать, новостью этой, сэр.

— К сути переходи. — оборвал его я, чувствуя, как дремота, до этого момента, обволакивавшая меня тёплой пеленой, начала спадать, уступая место состоянию бодрствования: — И, по короче, ладно? — сделал я попытку удержать ускользающее, сладкое ощущение тепла и неги.

— Так я и так, сэр, максимально кратко! Без деталей. В общем, Анна, так мою невесту зовут, связала меня с тётушкой Магдой — она старшая на нашем хуторе, а та уже вышла на координатора Линга, он сейчас за старшего, мы его голосованием, сэр, общим голосованием выбрали.

— И что Линг этот твой? Обрадовался? Точки посадки транспортов согласовали?

— Почти, сэр.

— Почти? — я окончательно проснулся и покосился на кофейный аппарат, понимая, что вот теперь заснуть мне вряд ли удастся — слишком уж виноватым тоном он произнёс это «почти».

— Нет, сэр, они конечно, обрадовались — как тут не обрадоваться, но…

— Что, но? — поправив халат, я подошёл к аппарату: — Кофе будешь?

— Нет, сэр, спасибо. Я, с вашего позволения, продолжу.

— Валяй, — наполнив кружку, я уселся за стол и кивнул ему на место напротив: — Садись.

— Я постою, сэр, — мотнул он головой и сел, немало удивив меня логичностью своих действий.

— Так вот, сэр, я продолжу. Линг, конечно, сэр, был рад услышать, что мы идём к ним на помощь, да не одни — с целым флотом транспортов. Мы быстро согласовали зоны сбора населения и перечень техники, которую они с собой возьмут. Что бы сразу поля распахать и засеять.

— Много? — пододвинув к себе блокнот, я приготовился вносить правки в свой план — зная фермеров, и, их любовь к земле, я не сомневался, что для транспортировки всей техники одного транспортника будет мало.

— Много? А, вы о количестве машин? Нет, сэр, всё в один транспорт влезет. С посадочным материалом, сэр. Мы по минимуму берём — только что бы себя прокормить.

— Мы? Ты что, Банкир, решил, что? Покинуть наши ряды?

— Я? Нет, сэр, что вы! Это я так, на автомате, говорю, по привычке, сэр.

— Уверен? Что остаться хочешь? — отпив кофе я посмотрел на него поверх кружки: — А то смотри, держать насильно не буду. Всё же невеста у тебя там, а ты сейчас — хоп! И героем к ней, а? Всё же — планету спас, чем не герой?

— Нет, сэр, — покрасневший боец опустил взгляд в стол: — Не могу, сэр. Хочу, но не могу. Я же теперь ваш должник, сэр. Я уже и со Жбаном договорился, отпускает он меня, и с Самсоновым.

— Погоди-погоди, — потряс головой я, не понимая, при чём тут наш десантник: — Со Жбаном — да, он начальник твой, а Михаил-то тут при чём?

— Так я в его команду перевёлся, сэр. Что бы значит, ну, когда вы снова в драку полезете, рядом быть, сэр. Прикрыть вас, если что — стреляю я хорошо, да и драться умею. А вам, сэр, без прикрытия, ни как нельзя теперь.

— Я что? По-твоему, сам за себя постоять не смогу что ли? На кой чёрт мне телохранитель? Раньше же как-то справлялся?!

— Так-то раньше было, тогда у вас такой брони не было.

— Погоди. — я снова глотнул горячего напитка, надеясь, что он прочистит мне мозги и вернёт способность соображать: — Раньше я вовсе без брони был. И ничего — выжил, как видишь. А сейчас? В этой броне? Так я в ней на пулемёт шёл — и жив. Не понимаю.

— В общем, сэр, не дают они добро на посадку, — развёл он руками, резко возвращаясь к предыдущей теме: — Транспортам не дают.

— А чего ты так резко со своего телохранительства съехал? — подозрительно прищурившись, я пробарабанил пальцами по столу: — Ну-ка, колись давай. И броня тут при чём? Моя броня? Вы что — сломали её, когда кровь отмывали?! Ну я, блин, сейчас Доку, голову-то откручу!

— Нет, сэр, что вы, — замотал он головой: — С ней всё в порядке… Почти. Её… Её даже лучше прежней сделали, сэр! Точно — лучше прежней, сэр!

— Разберёмся, — покачал головой я, чувствуя, как во мне начинает разгораться тревога — броня и так была хороша, чего улучшать-то? — Почему транспортам посадку не дают? Не доверяют?

— Да, сэр, — кивнул мой новоиспечённый телохранитель: — Линг, сэр, он после того, как их бросили все, никому не доверяет. Он просил передать, чтобы, сначала мы сели. Хочет с вами переговорить, ну а после, если всё нормально будет, тогда уже и эвакуацию объявлять.

— Он что? Свихнулся? Времени и так нет, а я его ещё и уговаривать буду?

— Такое у него требование, сэр, — развёл руками Банкир.

— Переубедить сможешь?

— Нет. Упёрся он, сэр. Ни в какую — мол сначала со старшим вашим, а уж потом — эвакуация.

Корабль вздрогнул, и чернота пространства за иллюминатором сменилось серой дымкой — мы начали прыжок к Акзару.

— Ладно, — допив кофе, я встал, направляясь к мойке: — Как из прыжка выйдем свяжись с ним, скажи, что я согласен. Сядет только Весельчак, транспорта будут на орбите ждать.

— Спасибо, сэр! — вскочил он со своего места: — Уверен, что он согласится, вариантов-то нет.

Сюрпризы начались, когда мы приблизились к обречённой планете, и, встав на орбиту, связались со столичным городом, носившим то же самое название, что и планета — Акзар.

Как и предупреждал меня Банкир, на поверхность сесть разрешили только нам, предварительно несколько раз предупредив, что сход с орбиты любого другого корабля будет расценен как акт агрессии, со всеми вытекающими из данного действия, последствиями.

— И чем они нам грозят? — хмыкнул старпом, когда Весельчак начал свой спуск к поверхности: — У них даже ПВО нет?! Что они — расстрелять нас на поверхности собираются? Из ружей? Пффф… — знаешь, Сэм, — повернулся он ко мне: — План Жвалга начинает нравиться мне всё больше и больше. Жаль, что мы от него отказались.

— Не бери в голову, — отмахнулся я: — Как по мне, то они просто себе цену набивают. Ну, согласись, кому приятно, что его, как котёнка, за шкварку, спасают.

— Думаешь?

— А ты на их место встань. Все их бросили и тут прилетаем мы, такие прям самаритяне. Все в…

— Белом, помню — ты говорил. Кстати, о белом, Сэм. Корабль мы и без тебя посадим, ты иди броню надень, её тебе в каюту занесли.

— Почистили? — отстегнув ремни я вылез из кресла — делать при посадке мне было нечего, так почему бы и не последовать разумному совету — при таком неласковом приёме броня точно лишней не будет.

— Угу, — с какой-то странной интонацией произнёс Шнек: — Почистили.

— И кого мне за это благодарить? — мрачным тоном поинтересовался я, вернувшись в рубку спустя пол часа — корабль как раз совершал посадку на поле местного космодрома, так что ответ я смог получить только спустя пять минут, когда корпус качнулся на выпущенных опорах, завершая конечный участок пути.

— Ну? Я жду. Кто до этого додумался, я вас спрашиваю? — для усиления эффекта я постучал костяшками пальцев по шлему, который я держал в другой руке.

— А что такое, Сэм? — развернувшись в своём кресле посмотрел на меня Жбан: — Как по мне, так отлично выглядишь.

— Отлично?! — встряхнув ярко красный шлем, я протянул его штурману и повторил: — Это ты называешь отлично?!

— Ну да, чего ты кипятишься, ровно же легла?

— Ровно? Может быть. Но красным-то вы зачем меня выкрасили?!

— Так ты же сам сказал?!

— Я?!

— Ну да — в кают-компании. Забыл? Красьте как хотите! — напомнил он, подражая моему голосу.

— Чёрт. Верно. Было дело, — согласился я, припомнив тот наш разговор: — Но не в красный же?! Вы бы ещё и мишень на груди пририсовали бы!

— Тебе не угодить, — буркнул Жбан, отворачиваясь от меня к пульту: — Иди наружу уже. Вон, — махнул он рукой на иллюминатор: — Там уже местные пришли. Тебя ждут.

— Иду. — нахлобучив красный шлем, я двинулся к выходу из рубки.

— Вот нет что б поблагодарить, — послышалось прощальное ворчание штурмана: — Люди старались, а он…

Внизу, на лётном поле, нас действительно ожидали представители местной власти, той, что выбрали сами фермеры после того как официальная администрация свалила с планеты, убедившись в её скором и неизбежном конце. Люди, человек двадцать, стояли метрах в пятидесяти от нас, спокойно ожидая дальнейшего развития событий.

— Ну что, пошли, — кивнул я Банкиру, красовавшемуся в новенькой, и когда только успели сделать, броне: — Покажешь мне, кто там старший.

— Да вон же он, сэр, — показал мой телохранитель рукой на выдвинувшегося навстречу нам мужчине в зелёном камуфляже: — Линг, сэр. Я вам про него говорил.

— Линг, так Линг, — кивнул ему я, направляясь навстречу новому лидеру Акзара.

— Сэм Люциус, — протянул ему я руку, когда мы встретились примерно на середине, разделявшей нас изначально дистанции.

— Линг Самсонов, — представился он в свою очередь и, бросив короткий взгляд за мою спину добавил: — Прохор, там тебя Анна ждёт, — мотнул он головой назад, и вновь обратился ко мне: — Отпустите его, Люциус? Всё же невеста ждёт.

— Иди… Прохор, — немного удивившись имени того, кого я знал под позывным Банкир, разрешил я.

— А мы с вами, Люциус, давайте немного прогуляемся. Погода — отличная, так чего бы не прогуляться двум джентльменам. Как вы, не против?

— Абсолютно за! — кивнул я: — Меня можете просто Сэмом звать, господин Самсонов.

— Линг или Ли — как вам удобнее будет. Городок у нас небольшой, — он махнул рукой в сторону зданий, расположенных, в нарушение всех правил безопасности прямо за границей лётного поля: — Поэтому предлагаю прогуляться по Акзару — это всё же лучше, чем тут топтаться.

— Согласен. — действительно, торчать на бетонной равнине было не лучшим решением.

Путь до города занял у нас минут десять — всё это время мы болтали о разных пустяках, не решаясь перейти к главной теме — эвакуации населения, и, только тогда, когда, пройдя по главной улице поселения, то, что она является таковой свидетельствовало наличием асфальтового покрытия, мы вышли на центральную площадь, где возвышалась статуя Императора — деталь обязательная для всех Имперский поселений, Линг перешёл к делу.

— Значит вы пришли, чтобы нас спасти, да?

— Верно, — я покосился на стайку детей, водивших хоровод вокруг статуи: — Что это они?

— Дети верят в сказки, — проследив мой взгляд, печально вздохнул он: — Они каждый день приносят цветы к Нему и танцуют, веря, что добрый дядя номер Двадцать Восемь пришлёт корабли для спасения.

— А взрослые?

— Уже нет. Мы и вам то не верим.

— Зря не верите.

— Знаете, Сэм, после того, что тут было первые дни, после получения ответов от Губернатора… Верить, что найдётся кто-то, кто захочет нам помочь — сложно. Бескорыстно помочь, я имею в виду.

— Вы правы, — кивнул я: — Альтруистов в этом мире нет.

— Сэр? Вы позволите вас отвлечь? — Банкир, а, точнее, Прохор, появился очень вовремя, переключая наше внимание с неприятной темы на себя, точнее — на себя и свою невесту.

— Добрый день, — вежливо поздоровалась со мной его спутница, выглядевшая очень хрупкой на фоне бойца, полностью запакованного в броню. Контраст был сильным — с одной стороны стоял мой боец, уж не знаю, кто придумал ему этот дизайн брони, но выглядела она гораздо массивнее, чем та, что была на мне. Стоявшая рядом девушка была одета в лёгкое летнее платье, подчёркивавшее её стройную фигурку, и на фоне Прохора, выглядела просто тростинкой, выросшей рядом с кряжистым дубом.

— Анна, я полагаю? — я коротко поклонился девушке.

— О, капитан, вы знаете как меня зовут?

— Знаю, ваш жених о вас много рассказывал, он у нас такой спец по… — я хотел было сказать «по женской части», но, в последний момент, увидев его умоляющий взгляд изменил конец фразы: — Хороший специалист в общем. Да.

— Прохорчик сказал, что вы нас эвакуировать прибыли, это так, сэр?

— Так, милая. — кивнул я: — Транспорта на орбите, планета почти такая же, как и эта, жить правда, первое время в палатках придётся, но ведь с милым и в шалаше — рай? И мешать вам никто не будет. — подмигнул я ей, отчего Анна тотчас залилась краской, по-своему поняв мои слова.

— Тогда чего мы ждём? Она же приближается, — указала девушка на небольшую звёздочку, видимую уже и при дневном свете: — У нас сколько осталось? Три дня? Ли? Чего мы ждём?

— Мы в стадии переговоров, — недовольным тоном буркнул он ей в ответ: — Не мешай.

— Ты переговариваться до конца света будешь! — недовольно топнула ножкой она: — Или ты хочешь, чтобы я всех женщин собрала, да? Так я мигом — скажу, что ты от спасения отказался — что ты им ответишь?!

— Закончим переговоры и отвечу, — отмахнулся он, но в Анне явно проснулся материнский инстинкт.

— Ах так, — уперев руки в бока она перешла в атаку: — Значит мы всё тут будем ждать, пока ваша мудрость успеет свою значимость показать, да? А ты о детях подумал? Вот о них, — показала она на хоровод: — Капитан сюда целый флот привёл, планету нашёл, о жилье и еде подумал, — он бросила на меня быстрый взгляд: — Вы же о еде тоже подумали, сэр? Прохор говорил, что вы всё предусмотрели, да?

— Да, — кивнул я, втайне наслаждаясь этим зрелищем и, одновременно сочувствуя обоим мужчинам — Банкиру, в том, с кем ему жить придётся, ну а Ли… А Линг просто попал: — Мы всё продумали, — решил подлить бензинчика в её пламя я: — Еда, прививки, дома, транспорт наземный, фильтры для воды и даже сортиры. Всё закуплено и сейчас направляется на ту планету. Жаль, если возвращать всё это придётся: — ничуть не смущаясь своему вранью, соврал я, предугадывая её реакцию: — С таким трудом договорились…

— Слышал, Ли? — реакция девушки полностью совпала с моими расчётами — Люди обо всё позаботились ради нас, а ты? Тебе не стыдно? Прохор капитана давно знает — он мне рассказал, с каким трудом ему господина Люциуса уговорить удалось! И что? Все его усилия зазря?! Нет, Линг! Или ты немедленно соглашаешься, или…

Озвучить весь спектр своих угроз ей не удалось — подняв руки новый глава планеты сдался.

— Я передам людям, что бы они начали собираться, — гордо задрав голову Анна удалилась, на ходу инструктируя своего жениха по тем мероприятиям, за которые он, с её точки зрения, мог отвечать.

— М-да… — проводив парочку взглядом — кто в их союзе будет главным было видно невооружённым взглядом, я повернулся к Ли: — Однако… Крутые тут у вас невесты. Я себе, пожалуй, в другом месте присматривать буду.

— Да нормальные они, — он так же проводил парочку взглядом: — Просто ситуация такая. А у них — дети.

— Понимаю, — кивнул я.

— Хорошо. Будем считать, что вы меня убедили. Я дам разрешение на посадку, — набрав что-то на своём комме, Линг поднял взгляд на меня: — А как мы расплатимся? Мы — свободные люди!

— Отработаете. Не на шахтах, не бойтесь. — дружелюбно улыбнулся я: — Хуже. Гораздо хуже.

— Женщин и детей не дам, лучше им тут, чем под нож хирурга или в бордель. — тотчас ощетинился он.

— Кровью расплатитесь.

— Чем?!

— Ну и натурой — огурчиками там, помидорчиками.

— Это как?! — сбитый с толку лидер.

— Та планета — наша база. Надеюсь, прокормить сотню ртов вы сможете?

— Если урожаи будут, то легко. И сотню и тысячу.

— Будет и тысяча, — найдя взглядом Шнека, что-то обсуждавшего с Самсоновым — они последовали за нами в город, я усмехнулся: — И тысяча будет, дай только срок.

— Прокормить — прокормим, меня другое волнует.

— Чего?

— Ты цены на продукты знаешь? Почём у нас берут? Копейки. Тем более — та планета чёрт знает где. Вывозить с неё на продажу, — он грустно вздохнул: — Не купят.

— Знаю, — кивнул я: — А чего бы вам на другую продукцию не перейти?

— На что? — он махнул рукой: — Мы же фермеры, не учёные или шахтёры, да и ископаемых на Новой нет, верно?

— Нет, а скажи, — взяв его под руку, я направился к статуе Императора: — А что, обязательно свежее продавать?

— За остальное не заплатят. Мы здесь, отсюда то бишь, уже и замороженные фрукты продавать хотели, нет, не выгодно. Копеечная прибыль — линия, считали уже, лет пять окупаться будет.

— Консервы?

— Лучше, но всё одно, года два, три, прежде чем окупится.

— Готовые блюда? В вакууме? Сам такие покупаю, покупал, то есть — в печь сунул, и, через пять минут есть можно.

— Послушай, Люциус, — выдернув мою руку он остановился, повернувшись ко мне лицом: — Ты, не спорю, умный мужик, раз всё это организовал, но и мы — не тупая деревенщина. Мы уже тьму вариантов перебрали. Нет решения, понимаешь? Нет его. Забит рынок, это тебе понятно?

— Понятно.

— А что мы с тобой, при этой жизни, не рассчитаемся, это как? Ты сколько на нас грохнул?

Пятьдесят? Сто миллионов? Чего ради? Мы же не вернём тебе их! И рабами твоими не будем.

— Эта операция обошлась мне в триста шестьдесят миллионов, и это еще без еды.

— Еды?

— А что вы жрать будите? До первого урожая? Чего жрать будете? До первого урожая, а? Землю? Ну так мне не жалко, земли. Мне вас, их, — я махнул рукой на водящих хоровод детей: — Их жалко. Вот и разорился. Да, считай, после этой операции я на мели буду! Но — с чистой совестью, понял?!

— Ты псих, — отойдя на пару шагов он посмотрел на меня и, покачав головой повторил: — Тебе говорили, что ты псих? Триста шестьдесят! Обалдеть!

— Говорили, мне вообще, такое часто говорят.

Мимо нас прошли, показательно не замечая нас, несколько женщин. Подозвав к себе детей, они двинулись в сторону лётного поля, всё так же игнорируя наше присутствие.

— Оно и видно. — пробормотал Ли, провожая их взглядом. Дети, окружавшие женщин, весело гомонили, делясь друг с другом впечатлениями и, одновременно, играли в какую-то игру, соревнуясь, кто выше подпрыгнет, несмотря на недовольное квохтанье воспитательниц.

— Банкира благодари, не меня. Он нас уболтал. Вот ради них, — я ткнул рукой в сторону удалявшихся детей.

— Этого косорукого придурка? Прохора? Он от нас ушёл, потому как ничего не умеет. Не фермер он, землю не чует. Выгнали его, короче.

— Слушай сюда, — рывком приблизившись, я схватил его за грудки и встряхнул: — Это мой боец! Усёк?! Один из лучших! Ещё раз назовёшь его так — пристрелю! Сам ты придурок, — не удержался я от возврата ему его же оскорбления: — И, если бы не он, я бы и пальцем не пошевелил ради вас! Понял?!

— Да… Да понял я, пусти! — рванулся он, но я держал Линга крепко и продолжил, выплёвывая слова ему прямо в лицо: — Мне лично очень жалко денег. Не по факту того, что я их трачу, а от того, что трачу вот на таких придурков! — оттолкнув его от себя, я подошёл к памятнику, и, обойдя его, уселся в тени Императора на невысокий каменный бордюрчик, окружавший изваяние.

Вытащив сигарету, я принялся шарить по карманам в поисках зажигалки.

— Выбрось, — подошедший лидер посмотрел на мою пачку и протянул мне раскрытый портсигар: — Наши попробуй. Для себя делаем, не массовая штамповка из тряпок.

Хорошие сигареты. А чего вы их не продаёте? — вдохнул я пряный аромат, от которого слегка закружилась голова: — Сигареты, сигары, махорку?

— Да кому это надо? Там акцизы — почитай три четверти отдавать придётся. Так, для себя делаем, не на продажу, да и то, — он поёжился, будто на него подуло ледяным дыханием зимы: — Считай втихую, не дай Бог узнает кто чужой и настучит полиции.

— Может и выпить чего есть? — с удовольствием затянувшись и ощутив приятное головокружение, поинтересовался я, ощущая непреодолимое желание промочить горло.

— Конечно, — было видно, что Ли он был рад загладить свою вину: — Вот, попробуй, — отцепив с пояса флягу, он отщёлкнул крышку и сделал небольшой глоток, показывая, что напиток безопасен.

— Хорошо-то как, — вымолвить эти слова я смог только через минуту. Местный алкоголь, вкупе с местным же табаком, мгновенно, стоило мне только затянуться после первого глотка, унёс меня в розовые дали, где я и парил пока меня не отпустило: — Наркота что ли? — я опасливо покосился и на сигарету, и на флягу.

— Нет, что ты, — закрыв ёмкость, Линг вернул её себе на пояс: — Никакой наркоты. Просто старый рецепт, от Отцов Основателей еще. Тандемного действия. Безвредный, если вёдрами не глушить. Хорошо снимает стресс, но не более того.

— И это вы тоже — только для себя гоните?

— Да.

— Тоже втихаря? — докурив, после глотка того напитка сигарета казалась просто приятной, безо всякого головокружения, я воткнул окурок в щель между камнями, чем заслужил недовольный взгляд Ли.

— Втихаря, — кивнул он: — Акцизы, лимиты…

— А что без них, без акцизов и сборов, уже нельзя?

— Так это же незаконно?!

— Зато прибыльно. И не наркота, и кайф есть, и стресс, действительно, снимает. — сжимавший, всё это время мою голову, обруч боли, растаял, давая мне возможность вновь почувствовать себя человеком: — Спасибо, Линг, я просто заново родился!

— Рад, что помог, — улыбнулся он, понимая, что конфликт исчерпан, но тут же помрачнел, осознав мои слова: — Ты что? Предлагаешь нам Закон нарушить? Обмануть Империю?! Мы верны ей, Сэм!

— Вы — верны, а она вас кинула, — показал я себе за спину: — И что? Будешь честно нищенствовать? Мне-то что? Я на бабле уже крест поставил, да и я — себе ещё заработаю. А вот ты? Они, — я махнул рукой туда, куда ушли женщины с детьми: — Сейчас я вам помог, но — до первого урожая. Дальше что, Ли? Такая же стагнация, что и здесь, а? Или — развитие?!

Нормальные дома, медицина, современные фермы, техника, а?

— Не знаю, — угрюмо буркнул он: — А полиция прибудет? А мы без лицензии? Без квот?!

— Не прибудут, — усмехнулся я: — Не долетят они до вас. Встречу я их.

— Ты убьёшь полицейского?! — в его голове подобное просто не укладывалось: — Но ведь за это — каторга и лишение гражданства всем родичам?!

— Убью, — похлопал его по плечу я, наслаждаясь его шоком: — С удовольствием убью, с особым цинизмом и прочими отягчающими. И нечего меня каторгой пугать — пуганый уже. Ну а что до гражданства, так нет его у меня, отказался.

— Сам?! — его уютный мирок дал трещину.

— Сам! — вбил ещё один клин в неё я: — И, как видишь, ничего. Жив. И вас спасаю. Так что — не переживай. Прикрытие — моё дело, да и сбыт тоже. — припомнив Марьяну, с её усиленными маневровыми, улыбнулся я: — У меня и транспорт, подходящий есть.

Сверху послышался рёв движков, приближавшихся к лётному, полю транспортов — эвакуация Акзара началась!

Перелёт, вернее будет сказать — перелёты-перевозки населения Акзара на новое место обитания прошли гладко. Можно даже сказать — идеально — у меня даже сложилось впечатление, что местные только и делали, что всю свою жизнь тренировались по покиданию своих жилищ и погрузке в транспорта, так что, когда пришла команда, они все, дружно бросив свои дела, ровными колоннами двинулись к транспортам. Ну, почти ровными, конечно.

Идеальную я картинку нарисовал, неправда ли?

Нет, на практике, естественно, бардака и неразберихи хватало, но вот главного, всегда сопутствующего подобным мероприятиям, не было. Я про панику. Никто не рвался к транспортам, распихивая и затаптывая соседей, не было ругани, потасовок и истеричного плача женщин, покидавших свои очаги. Всё происходило достаточно цивилизованно, отчего парни нашего капитана, которых я, усилив их членами экипажа Весельчака, поставил следить за порядком, откровенно скучали.

Происшествия, конечно, случались, но они все были какие-то несерьёзные. То девочка потеряет свою кошечку — и пара бойцов с тепловизорами будет рыскать по округе, пока не вытащит животину из подвала соседнего дома, где та, блаженно урча, будет поглощать оставленную крынку сметаны. То дедок внезапно вспомнит, что забыл лекарства — и парни, недолго думая, приволокут ему его же шкафчик с медициной, просто выломав его из стены.

Или вот — пара влюблённых, молодых, но полных романтизма идиотов, вдруг решит остаться, что бы сгорев в пламени гибнущего мира — это их слова, не мои, в общем — сгореть тут, чтобы возродиться там, на небесах, то есть, и уже там быть вместе бесконечно.

Как по мне — так эта пара оболтусов, просто решила потрахаться вволю, ну а всё остальное — вторично. Не удивлюсь, если они и сдохнуть надеялись во время оргазма — это же так романтично — быть на пике наслаждения посреди гибнущего мира. В общем нашли и их. В лесу — парни за ними час гонялись среди ёлок. Возвращение несостоявшихся Ромео унд Джульетта прошло буднично — их пинками вытряхнули из катера, прямо в руки родителей и, судя по выражению лиц несостоявшихся любовников, те хорошо представляли, что их ожидает в самое ближайшее время.

— А знаешь, — закончив любоваться зрелищем загона детёнышей в транспорт любящими родителями, надо сказать, что парни капитана, по сравнению с последними, были просто ангелами, я повернулся к Самсонову: — Нравится мне эта патриархальность. Вот сейчас выпорют их по полной — неделю на задницу не сядут, и ничего. В смысле — никаких цивилизованных воплей о правах детей, о негуманном обращении. Хорошо же!

— Ну да, верно, вот только — дети же. Им разъяснять надо, воспитывать.

— Точно! Вот этим сейчас их папаши и займутся. Ремни видел у них какие? Мигом — и разъяснят и воспитают. Во, кстати, надо у Дока спросить — вот, что хочешь со мной делай, но я уверен — связь между задницей и головой — есть! Выпорют их, — я кивнул на задраивавший люки транспорт: — И мозги на место встанут. Вот тебя — пороли в детстве?

— Но, сэр! — поморщился он, явно припоминая не самые светлые части своей юной биографии: — Это не современно.

— Зато действенно. Я тебе больше скажу — нашим я уже говорил, повторюсь. Задница — это всё. Вот пулей тебя туда укусит — ты что? Сразу задумаешься, да?

— Всё бы вам шутить, сэр, — покачал Михаил головой: — Пойдёмте на Весельчака лучше. Взлетать пора — скоро первый транспорт на Новую прибудет. Надо встретить, плюс там у них ритуал какой-то, вы присутствовать должны.

— Я?! С какого перепоя?

— Так Линг сказал. Там ещё что-то про старейшин было.

Церемония Вступления-В-Новый-Мир, ага, всё вот так пафосно и с Большой буквы, проходило на краю лётного поля новой, и, пока ещё безымянной, планеты. Ознакомившись с ритуалом — его передали на наш корабль заблаговременно, я только хмыкнул — настолько детально всё было расписано. Нам, организаторам всего этого мероприятия, отводилось безусловно почётное, но даже не вторичное место — мы, понёсшие все основные затраты, в этом регламенте именовались Чтимыми Организаторами и, всё время должны были скромненько стоять в сторонке, почтительно наблюдая за действиями Старейших, возглавляемых Тем, Кто Видел Первых.

Поймите меня правильно — я ни разу не против всяких там церемониалов и прочих торжественных, освящённых веками действий, но всё же — быть, пардон, в заднице, в то время как без нас этого бы не произошло вовсе — ну, как минимум, неправильно.

К моему огорчению, никто из бывших в рубке, на момент моего ознакомления с документом, моего мнения не разделил. Кратко и ёмко высказал общее мнение Жбан — мол, да и фиг с ними, нехай балуются, сила-то у нас. Вступать с ним в дискуссию я не стал, понимая, что останусь в меньшинстве, но и оставлять дело так мне не хотелось — заявить о своём месте в этом мире и в создаваемых здесь структурах, следовало с самого начала.

Заброшенное поле космодрома, куда приземлились первые транспорты, в чьих трюмах находились и Старейшины, и Лучшие Люди поселений, производило, благостное, даже умиротворяющее впечатление. Невдалеке протекала небольшая речка, с другой стороны расположился лес — в общем картинка была мирная и идиллическая — не хватало только стада коров и пастушка, играющего на дудочке. Тишь, да гладь, одним словом.

Согласно полученному плану мероприятия, мы — старшие офицеры эсминца, должны были стоять во втором ряду слева, и оттуда, издали, почтительно внимать происходящему, ожидая, когда — по завершению основного действа, нас вызовут для ритуальной благодарности, которую — и это тоже было чётко прописано в документе, выскажет второй помощник Второго Старейшины, что по мне было уже перебором.

Дождавшись начала церемонии — когда крепкие парни из числа Лучших и так далее, выстроились на земле, образовав нечто вроде коридора, в который вошёл самый дряхлый из прибывших сюда стариков, я, расталкивая стоявших впереди людей двинулся вперёд.

— Сэм, ты чего? — попробовал остановить меня Шнек, но я только дёрнул плечом, стряхивая его руку.

— За мной! — бросил я назад, не обращая внимание на недовольное ворчание переселенцев. Впрочем, ворчание быстро смолкло — взамен него по толпе прокатился восторженный шепоток — «Несут!», «Священную Первую лопату, несут!».

От транспорта, в котором прибыли Старейшины, отделилась новая процессия — пара девушек, одетых в светло зеленые, длинные платья, несла продолговатый ящик, богато украшенный серебряными накладками. Девушек окружала четвёрка парней, вооружённых карабинами. Дойдя до главного старикашки, они опустили ящик на землю и, с поклоном откинули крышку, вытащив на Божий свет самую простую лопату. Старую, немного ржавую, с потемневшей от времени деревянной рукоятью.

— Шнек, — потряс головой я: — Ты тоже видишь это? Лопату?

— Да. Давай отойдём, а, Сэм? Неудобно как-то. — он снова потянул меня за плечо назад: — Люди на нас смотрят.

— Пусть смотрят. — сбросив его руку я двинулся к Тому, Кто Видел Первых, раздвигая плечом ошалевших от такой наглости парней из оцепления — иначе назвать этот коридор я не мог.

— Сим орудием наши предки возделывали землю на нашей благословенной Родине, — проскрипел дед, поднимая, при помощи парней, конвоировавших ящик, лопату над головой: — Ей же Благословенные Предки вскопали почву Акзара, и сейчас, мы вскопаем почву её же здесь — в нашем новом доме!

Воткнув, при помощи всё тех же парней, лезвие лопаты в землю, он откинул пласт земли, и, опустившись на колени принялся внимательно изучать вывороченный кусок почвы.

Изучал его дед долго — минуты три, мне, грешным делом, даже показалось, что он заснул, склонившись над грунтом. Закончив этот, несомненно исторический процесс, Старейшина кивнул и парни, повинуясь этому сигналу, подняли его, одновременно разворачивая лицом к застывшим в ожидании решения, людям.

— Смотрите! — дедок протянул в сторону людей сомкнутые чашей ладони, полные земли: — Земля приняла нас! — отступив в сторону он высыпал её обратно — в только что выкопанную дыру:

— Истосковалась, землица-то, без хозяина, но сейчас, мы…

— Простите, уважаемый, — перебивая его я опустил его простёртую к переселенцам руку: — Как это, без хозяина? Хозяин здесь есть — я!

— Вы?! — опустив грязные ладони он подался назад, шокированный моим заявлением: — Да как ты смеешь! Грязный инопланетник! Сам Бог привёл нас сюда, уведя от кары, постигшей нечестивцев!

— Грязный? На себя посмотри, — кивнув на его ладони, я покачал головой — у старика, походу начала съезжать крыша — нечестивцев? О ком он? Мы же всех вывозим?!

— Тогда уж я, ваш Бог — я вас сюда доставил! — громко, так, чтобы слышали все заявил я, заложив руки за спину: — И эта планета — моя! Всем ясно?! Я вас спрашиваю?!

— По какому праву? — старик подался было вперёд, но я оттёр его корпусом на задний план: — Самсонов, сюда иди! Разговор будет!

— Я тут, сэр., — Михаил подошёл ко мне, настороженно косясь на напрягшихся конвоиров священного груза: — Чего кричать, слышу я.

— Чёрт, извини, я твоего однофамильца хотел. Линг! Ли — к тебе обращаюсь — сюда иди!

Долго ждать себя он не заставил.

— Капитан Люциус! — подошедший ко мне Линг был очень недоволен, да что там — он был просто в бешенстве: — По какому праву вы осквернили церемонию?!

— По праву сильного, Ли. Это, — я обвёл рукой всё вокруг, зацепив при этом Священную лопату — та едва не упала и мне пришлось подхватить её — со подобными символами шутить было опасно — народ и так уже начал выкрикивать в мой адрес различные угрозы, к счастью, пока, не решаясь перейти к их воплощению в реальность.

— Не круто ли берёшь, капитан? Мы сюда пришли и это теперь наш мир! — подтверждая его слова, сказанные так же громко, как и мои, толпа пришла в движение и двинулась на нас.

— Круто? Ни разу. Этот мир — мой! Всем ясно?! — перехватив лопату я замахнулся ей над головой, готовясь размозжить череп любому, кто посмеет приблизиться: — Это — мой мир и я никому здесь не позволю устанавливать тут свои правила!

Неожиданно толпа замерла — люди переговаривались, тыча пальцами на меня.

— Простите, господин, — неожиданно покорным голосом произнёс Ли, опускаясь на колени: — Мы били не правы.

— Дух! Дух Святого Отца Основателя Пью, снизошёл на него! — стоявший за моей спиной дед вдруг заверещат так пронзительно, что я вздрогнул от неожиданности.

— Нам было сказано, — продолжать кричать Старейшина тонким старческим голоском, обходя меня и выбираясь на первый план: — Что он вернётся и поведёт свой народ вперёд, к Великой Нирване! Оно сбывается! Сбывается! — взвизгнув в последний раз он замер, простерев руки вверх.

— Ли, ты чего? — продолжая держать лопату над головой покосился я на склонённую фигуру лидера: — Ты брось это, вставай! Ну! — воткнув её в землю я наклонился, поднимая его и, встряхнул, приводя в чувство: — Ты чего? Ли?

— Отец Пью! Наконец-то вы вернулись! — поднял он на меня влажные глаза: — Мы вас так долго ждали!

Увидев движение за его спиной, я перевёл взгляд на толпу и обомлел — люди, только что готовые разорвать нас на куски стояли на коленях, протянув руки ко мне. Их голоса стали громче, и я смог разобрать отдельные слова.

— Он вернулся! Наш защитник с нами! Красный причётник здесь!

— А ну! Тихо! — поднял я руку вверх, и они моментально смолкли, глядя на меня влюблёнными глазами.

— Ли, ты объяснить можешь? Что это за цирк вы тут устроили?

— Ответьте нам, — оттерев Линга, обратился ко мне Старейшина, ловко передислоцировавшийся в первый ряд: — Вы служитель Божий?

— Да Поп он, — хмыкнул Шнек, убирая в кобуру пистолет и подмигивая мне: — Поп. И молитвы знает, верно, ваше преподобие?

Мысленно я показал ему кулак, сделав очередную пометку в свой «Книге Мести», чёрт! Она распухала просто на глазах!

— Ad maiorem Dei gloriam! — пробормотал я на латыни и тут же поправился, вспомнив слова Дока: — К вящей славе Божией. Пиз… Эээ… Аминь! То есть.

— Воистину, счастливый день настал! — тотчас оживился дедок: — Ибо путь наш окончен и здесь, под Его Красной Десницей! — при этих словах он схватил мою руку, закованную в броню и задрал её вверх: — Обретём мы мир, процветание и душевное спокойствие! Радуйтесь, жители Нового Акзара! Радуйтесь и спешите поделиться сей вестью с нашими братьями и сёстрами, ожидающими нас на орбите!

От толпы жаждущих прикоснуться к новообретённой святыне, меня прикрыли мои друзья и те самые парни, что до того охраняли сундук с лопатой. Последнюю я вручил дедку и, не слушая его благодарностей рванул к эсминцу, ощущая на себе всю тяжесть бытия святого. Расслабиться я смог только когда уселся на его опорную лапу.

— Скажи, Ли, — окликнул я стоявшего в почтительном отдалении лидера переселенцев: — Вы тут что? Свихнулись все разом? Какой я вам нахрен Пью?!

— Святой Пью, — он осторожно приблизился, держа сложенные руки на груди, словно готовился молиться: — Наш самый почитаемый святой. Он был первым, кто вскопал землю и собрал урожай, утоливший глад царившей среди поселенцев. Установленные им законы, — набрав в грудь воздуха он затараторил монотонным голосом, явно цитируя вбитые в память строки: — Не укради, убей вора, посягнувшего на твоё или общественное, не прелюбодействуй, размножайся с умом, не чревоугодничай, держи порох сухим, а оружие исправным, не лги, почитай старших, осваивай военное дело настоящим образом, не…

— Достаточно, — покачал головой я, пытаясь переварить всю эту кашу: — Ладно, признаю — толковый мужик был. Но я-то — не он! Я — Сэм Люциус! Точка! И не причётник я.

— Святой Пью проповедовал скромность, — всё тем же тоном продолжил Линг: — Он не любил преклонений и жил скромно, в праведности своей…

— Во, Сэм! — хлопнул меня по плечу Жбан: — Это про тебя! Точняк! Ты же у нас — сама скромность! И заповеди наши. Особенно про оружие и подготовку.

— Заткнись, а? — не поддержал его шутки я: — Слушай, Ли, а с чего вы вообще решили, что Пью это я? Не из-за лопаты же?!

— Вот, Пью, посмотрите, — сняв с шеи небольшой круглый медальон, он раскрыл его и протянул мне: — Мы носим ваш образ у сердца, дабы мужество ваше благословило нас на подвиги — ратные и трудовые.

— Психи, — проворчал я, беря его в руки: — Натуральные психи! Твою ж мать! — с открытой половинке медальона на меня смотрел мужик в красной броне и, вдобавок, с поднятой в замахе над головой лопатой!

— Святой пью побивает аспидов, принявших образ хорьков и подрывавших корни нашего общества, — тут же пояснил Линг: — Конечно, это аллегория, но — основанная на фактах! Мы помним и храним ваше наследие, Отец Пью!

— Хорьки? — я протянул медальон Жбану: — Корни общества? Бред какой-то!

— А чё, Сэм — похож! — хмыкнул штурман, передавая его дальше: — Вылитый ты! И броня, и лопата! Ты — точно с тебя рисовали!

— Писали, — поправил его Шнек, передавая медальон дальше: — Такие вещи пишут, Жбан. Не рисуют — пишут.

— Да пусть хоть в граните отливают, — отмахнулся тот: — Ведь похож, а, Шнек?

— Похож!

— Действительно, похоже, сэр, — поддержал их Михаил, возвращая его владельцу: — Очень похоже.

— Чем похоже, вы чего?! — вскочив с лапы, я принялся ходить перед ними: — Я. Не. Пью. Ясно? Я. Не Причётник. Ясно? Я. Не…

— Погоди, Сэм. То есть Пью! — замахал рукой Жбан: — Не мельтеши. Скажи, Линг, а бонусы у нашего святого, — последовал кивок в мою сторону: — Есть? И у друзей его?

— Конечно! Во-первых, — с воодушевлением начал перечислять тот: — Священная обязанность нашего покровителя защищать нас — это вы мне уже пообещали, — загнул он один палец.

— Я?! Пообещал?!

— Когда мы у статуи были, помните? Ну, что мы будем табак и вино делать, я вы — сбывать и нас от полиции прикрывать?

— Было дело, — кивнул я: — Но я тогда о другом думал!

— Цель тоже поставили — развить новое производство. Это два! Далее. Третье, в точности по вашим заветам — плодиться с умом. Вы же про наше развитие говорили? Говорили. Вот! Старших почтили — вы же могли церемонию в самом начале прервать, ан нет — дождались, пока Старейшина Землю примет!

— Ты принимаешь желаемое за действительное, Линг! Ты что, неужто сам этого не видишь?!

— Смирись, Сэм. Ты теперь святой, на-ка, глотни, — Жбан протянул мне флягу: — Бери, не бойся. Коньяк. Тебе сейчас самое то. Эй, Ли? Что ваш, то есть — теперь уже наш Пью про коньяк говорил?

— Питие есть веселие и, в меру, хорошо, а без меры грешно! — тут же перейдя в режим монотонного воспроизведения, процитировал он: — И коньяк вы больше всего любили, — поклонился он в мою сторону.

— Обложили! — я сделал глоток: — Ну так нечестно же! Со всех сторон обложили! Гады! — я снова отпил коньяка, чувствуя, как напряжение потихоньку начинает оставлять меня.

— Хватит с тебя, — протянул руку к фляге Жбан, но я поспешно отошёл на пару шагов.

— Отстань! Сказано же… Мной, кстати, — в меру — гуд, — сделав небольшой глоток и ощущая первую, накатывавшуюся на меня волну опьянения, я повернулся к Ли: — Так. Ладно. Защищать — без проблем, защитим. А что у нас по женскому полу? Мне там как, гарем не полагается? Из прекрасных и скромных селянок?

— Вы, Святой Пью, в вашей предыдущей реинкарнации, — отрицательно покачал головой он в ответ: — Были очень целомудренным человеком и даже оставили нам два завета на эту тему.

— Да ну, целых два? — немедленно оживился Жбан, поглядывая на свою флягу: — И какие же?

— Не прелюбодействуй и не транжирь семя своё.

— Второе о посадке урожая! — запротестовал я, но чёртов Линг только покачал головой.

— Нет, вы же оставили нам разъяснения и комментарии, Пью. Там всё ясно расписано.

— Вот же сука, — пробормотал я себе под нос, вновь приникая к сосуду.

— Самокритикой начал баловаться? — не замедлил ехидно усмехнуться штурман: — Это правильно. Ты же у нас теперь — скромник и пример. Так что, Сэм, — он притворно вздохнул: — О девках забыть можешь. По крайней мере — на этой планете.

— Ну и чёрт с ними, селянками этими, — опустошив фляжку, я бросил её Жбану: — Ладушки. Последний вопрос и я на боковую. Слышь, Ли? Что там дед ваш про нечестивцев говорил? Кто это? И потом — мы же всех эвакуируем?

— Этот вопрос слишком мелок для тебя, Святой Пью, — поморщился он в ответ, не желая распространяться на данную тему.

— Давай я уж сам решу — что мелко, а что нет. А то ишь, распоясались! Ну да я вам… Вас… У вас порядок-то наведу! — погрозил ему кулаком я, отчётливо ощущая, что меня начинает заносить — что ж… Коньяк у штурмана был что надо.

— Кто они?

— Изгои, — опустив голову признался Линг: — Тёмное пятно на нашей совести. Отщепенцы, Не почитающие тебя.

— Что? — пьяно изумился я: — Меня, великого святого и не почитают? Ах еретики!

— Почитают, но неправильно.

— Поясни?

— Не все заповеди чтут.

— Хм… И что не чтут? — в душе шевельнулась надежда обзавестись гаремом.

— Они… Они… Мерзость они! — рывком подняв голову, выкрикнул он: — Землю не пашут, чем оскверняют учение твоё, старейшин не чтут, чревоугодничают! Вот! Позор им!

— А жрут они что? Если не фермеры? — встряхнул головой я, пытаясь хоть немного прояснить сознание.

— Живут только охотой, рыбалкой, нарушая твои установления. Детей в школы не направляют, Заветы твои не учат. Прости, — он попытался рухнуть на колени, но стоявший рядом Михаил успел перехватить своего однофамильца и тот продолжил как ни в чём не бывало: — Прости нас! Не уследили!

— Разберёмся, — кивнул я, понимая, что если немедленно не закончу это шоу, то свалюсь в сон прямо тут — под опорной лапой: — Ладно, Линг. Иди делами займись, а я подумаю.

Дождавшись, когда он скроется за ближайшим транспортом я, с облегчением, уселся на землю, привалившись спиной к опоре.

— Ну вы блин и втравили меня, — не глядя ни на кого из присутствовавших, произнёс я: — Это же надо так влипнуть! Жил себе, так нет — в святые засунули!

— Так не в еретики же, — уселся рядом Шнек: — Всё лучше, чем грешником слыть.

— Эээ… Брат! Не скажи, — поёрзав я устроился по удобнее и прикрыл глаза, намереваясь поделиться своим опытом бытности еретиком: — Знаешь, что я скажу?

Но, договорить мне не удалось.

— Капитан, сэр?

Приоткрыв глаза, я увидел перед собой вахтенного: — Чего тебе?

— Сэр! С транспортов передали — у них на хвосте патруль полиции, сэр! Вас обвиняют в краже людей, сэр! В особо крупных размерах, сэр! Они идут сюда, сэр!

 

Глава 7

Пространство Акзара — Нового Акзара

Сидя в капитанском кресле я изобретал ругательства в адрес Дока — цензурные и обидные. Естественно — мысленно, что я — враг своему здоровью, озвучивать их? Да и Жвалг стоял рядом, а от него могло и неслабо прилететь — как и все мы, Док, последние дни был сильно вымотан.

Нет, конечно, потом он извинится, и синяки сведёт, но зачем рисковать?

— И всё же, Док, — отпив и, в очередной раз, покатав во рту кофе, поинтересовался я: — Вы, майор медицины! Учёный! И не могли этот антиалк повкуснее сделать? Вторую кружку пью, а во рту — полк гусар ночевал?!

— Исключительно в воспитательных целях, сэр! Чтобы у пациента осталось воспоминание, послевкусие, сэр. Обычно, раза с третьего, у бойцов вырабатывается рефлекс — отвращение к алкоголю, сэр, и они…

— И они переходят на наркоту, верно? — перебил его я.

— Бывали и такие случаи, — не стал спорить он: — Но, согласитесь, сэр? Выпить желание нет? Помогло же?

— Мне ещё лучше бы помог здоровый сон. Минут так на шестьсот и рассол к подъёму, — буркнул я, протягивая ему кружку: — Кофе налей, светило ты наше, медицинское.

Мы висели рядом со стандартной точкой выхода из гиперпространства в системе Нового Акзара. Это название я утвердил немедленно, как только колонисты принесли список с вариантами имён нашего нового дома.

Господи!

Чего там только не было — и система Святого Пью, и Сэм Спаситель, и Обретённый Рай, и, даже Пьюлициус. Народ, к моему скромному выбору, отнёсся спокойно, приписав такое решение моей скромности, что, твою же мать! только добавило очков в копилку веры, и, лишний раз подтвердило наличие во мне реинкарнации этого чёртового святого.

По расчётам Жбана, первые транспорты второй волны должны были появиться где-то тут в самое ближайшее время, а за ними, как и докладывал вахтенный — пара полицейских катеров. Правда последние никакой угрозы не представляли, с военной точки зрения. Фактически это были стандартные разъездные катера, точно такой же, как и наш, сейчас отдыхавший в трюме эсминца, после вылазки за чешуйками, разве что на полицейских катерах брони было чуть больше, да и имелась пара пулемётов, абсолютно бесполезных здесь, в космосе — ведь полиции и на планетах работать приходится.

Так что, как вы понимаете, поднял и пригнал сюда я Весельчака не потому, что опасался нападения полицейских — ну что они своими пукалками транспорту сделают? Нет, цель была другая — заявить о себе, дать понять местным чинушам, что у этой, ранее номерной системе, появился хозяин, который будет её защищать от любого агрессора, и, к слову, святой Пью, тут не при чём, просто я сам ощутил себя хозяином той планеты. Всей и сразу. Скажите — самонадеянно? А хоть так. Моя планета и всё тут. Точка!

— Ну и где твои транспорта, а, Жвалг? — приняв от Дока третью кружку, поинтересовался я, дуя на горячий напиток: — Мы тут уже сколько? Минут сорок торчим, а их всё нет и нет. Шнек? — окликнул я старпома: — Капитаны те, свалить на сторону не могли? Если на них полицаи наехали — могли и испугаться?

— И лишиться хорошего заработка? Это вряд ли, — покачал головой он: — Тогда бы, как минимум, с нами бы связались — что бы хоть часть оплаты получить. Но, раз молчат, значит всё по плану. Ждём.

Ждать нам пришлось ещё минут двадцать — я успел и прикончить третью порцию и посетить заведение, прежде чем неподалёку от нас появилась пятёрка транспортов. Они выходили из гипера с небольшим интервалом — секунд в тридцать примерно, и, появившись рядом с нами и отрапортовав, что всё идёт по плану, тут же ложились на курс к планете торопясь выпустить на свободу переселенцев и отправиться за новой партией.

Полиция появилась спустя пять минут после того, как последний, пятый транспорт, выплюнув язык форсажного выхлопа, двинулся к Новому Акзару.

— Добрый день, уважаемые, — вышел на связь я, показывая прибывшим стражам правопорядка, что их здесь уже ждали, и не просто так, а в готовности к любому развитию ситуации — стволы наших орудийных башен были нацелены на оба катера: — И чего вы тут забыли?

— Добрый день, сэр, — с загоревшегося экрана, занявшего всё пространство моего командирского планшета, на меня смотрел мужчина средних лет, облачённый в серую, с бледно синим кантом, форму Имперского полицейского. Наличие канта такого цвета говорило о его принадлежности к силам орбитальной безопасности, что выглядело вполне логичным, если учесть, что они шли за транспортами с людьми и готовились побеседовать с переселенцами на поверхности.

— Простите, сэр, — офицер выглядел одновременно и озадаченным, и удивлённым: — Вы в нас целитесь?!

— Ага, — кивнул я: — В вас, уважаемый. Чего припёрлись?

— Кхм, — он покрутил головой, словно ворот мундира вдруг стал слишком тесным: — Мы — Имперская полиция, сэр! Вы отдаёте себе отчёт, в том, что вы делаете?

— Конечно отдаю, — снова кивнул я: — Мы шрапнель зарядили — дёрнетесь, желудями накормим. Я повторю свой вопрос, офицер — чего вам тут надо?

— Вы посмеете открыть огонь по Имперской Полиции?! — он аж рот открыл от удивления: — Но, господин Люциус! Вы же не бандит? По нашим данным, вы…

— Как не бандит? Бандит как есть! — экран разделился на две части и, в правой его половине, появилась новая физиономия — тоже мужская, но старше и гораздо тощее — ни дать, ни взять череп, обтянутый кожей. Сходство с черепом усиливало отсутствие волос — человек был лыс, да и небольшие глазки, глубоко утопленные в глазницах, так же подчёркивали общее, неприятное впечатление от этого субъекта, несмотря на дорогой пиджак, белоснежную рубашку и роскошный шейный платок, заколотый брошью с крупным камнем.

— Достопочтенный Лука, — офицер недовольно скривился, понимая, что остаётся вне зрения пассажира: — Мы ведём переговоры. Прошу не мешать расследованию.

— Расследование? — я демонстративно отпил из пустой кружки и протянул её Доку: — Какое расследование, офицер? И попрошу меня оградить от нападок этого типа. Кто он такой, кстати?

— Достопочтенный Лука, — полицейский закатил глаза: — Старший Администратор планеты Акзар. Прибыв на неё несколько дней назад, он обнаружил что некто силой заставил её жителей — граждан Империи, покинуть обжитой мир, после чего, действуя согласно стандартному «Уложению о нападениях», господин Лука подал соответствующее заявление, на которое, господин Люциус, мы не могли не прореагировать. Я понятно объяснил ситуацию, сэр?

— Вполне, — качнул головой я: — Но мне всё же не ясно… — чего мне не ясно, я сказать не успел — Лука перешёл в наступление.

— Этот вор, — он ткнул пальцем в меня, ну — в свой экран, конечно: — Обманом и силой вынудил подданных Империи бросить свои дома и увёл их в чистое поле, на неподготовленную планету, где они все обречены погибнуть! Немедленно арестуйте его! Слышите?! Я, как представитель Администрации Империи, приказываю вам арестовать этого негодяя!

— Офицер? И вы позволите ему меня оскорблять? — я, сложил руки на груди, вопросительно подняв брови: — Меня? Честного человека?!

— Ты?! Честный?! Да ты мошенник! — реакция администратора было безусловно предсказуема: — Ты! Да ты! Да я тебя!

— Успокойтесь, гражданин Лука, — полицейский бросил короткий взгляд в сторону — судя по всему тот тип сидел где-то неподалёку: — А вас, господин Люциус, я попрошу предоставить мне объяснения — на каком основании граждане Империи покинули свои жилища, и, не были ли вами произведены действия насильственного характера по отношению к вышеуказанной группе лиц, проживавшей на означенной планете Акзар.

— Переведите? — для моего, отвыкшего от казённого слога, уха, эта речь была малопонятна. Вроде и слова знакомые, привычные, но вот кто же их — полицейских-то, учит так корёжить речь?

— Вы жителей Акзара силой забрали?

— Силой? Что вы, конечно же нет! Погодите… Лука, вы, когда, говорите вернулись на Акзар? Несколько дней назад? А по конкретнее?

— Вчера, — недовольно сморщившись, отчего его череп стал мне ещё более неприятен, бросил он: — Но какое это отношение имеет к факту насильственного угона граждан Империи?!

— Вчера?! А где вы, господин администратор до этого были, а?! — я подался вперёд, к камере: — Ты, Лука, бросил своих людей, сбежал с планеты едва понял, что её ждёт!

— А что её ждёт? — заинтересовавшийся офицер так же придвинулся к камере.

— Я не бросал! — Лука аж подпрыгнул в своём кресле, игнорируя вопрос полицейского: — Я отправился за помощью!

— И где она? Помощь твоя?!

— Я привёл её!

— Так что с планетой-то? — вновь попытался получить ответ на свой вопрос представитель Закона, но мы оба, дружно, проигнорировали его интерес.

— И сколько ты привёл транспортов, а? Сколько?!

— Три! — администратор покрутил перед камерой тремя растопыренными пальцами: — Я выбил целых три Вола!

— Всего три?! На семьдесят тысяч человек? До катастрофы два, нет — уже полтора дня осталось! Как ты их вывезти хотел?

— Мы возьмём самых достойных граждан! Лучших представителей Империи! Тех, кто и дальше понесёт её… — начал он кидаться лозунгами, но я перебил его.

— А остальные? Они что — недостойны быть гражданами?

— Они сами виноваты!

— Виноваты в чём? В том, что граждане Империи? Налоги ты со всех брал, а спасать не всех?

— Лучше так, нежели все погибнут! Я заберу с собой самых перспективных — молодых, талантливых и…

— Значит стариков, кто всю жизнь вкалывал — за борт? Так? Слушай, сука, на те деньги, что ты снял со счёта планеты, ты бы мог целый флот организовать, — я ткнул пальцем себе за спину: — Ты что думаешь, у меня данных по обчищенным тобой и твоими подельниками, счетам, нет? Ошибаешься! Вся документация у меня — не здесь, в надёжном месте!

— Ты врёшь! Нет у тебя никаких данных!

— Показать? — я повернулся к Жбану и ткнул пальцем на одну из его бумажек с расчётами: — Штурман, дайте мне вон тот бланк с Акзара. Получив, покрытый цифрами листок я взмахнул им перед камерой:

— Видишь? У меня всё записано — и приход, и уход! Полный баланс, короче! — конечно я блефовал, на бумаге были простые расчёты в столбик — штурман считал наш переход к Акзару, но обилие цифр, некоторые из которых были обведены красным маркером, сделали своё дело.

— Не может быть! Мы всё зачистили! — потряс головой администратор: — Я сам всю ночь… — поняв, что выдал себя он запнулся и я, пользуясь его замешательством продолжил, теперь обращаясь к полицейскому:

— Офицер! У вас на борту — преступник! Как минимум — дважды нарушивший свою присягу! Во-первых, он обокрал поселение, присвоив себе государственные средства, а, во-вторых, он…

— Не слушайте его! — взвизгнул Лука: — Это аферист! Он вводит вас в заблуждение! Он…

— А во-вторых, — я повысил голос, стараясь перекричать его: — Он бросил вверенных ему Императором людей! Планета вот-вот погибнет и он, как лицо, не предпринявшее…

— Ложь! Враньё! Я сделал что смог!

— Как лицо ответственное за жизни граждан Империи, — продолжил я, уже фактически крича в экран: — Бросил их, сбежав с планеты спасая свою шкуру и шкурки своих прихлебателей!

— А ну тихо! — полицейский стукнул кулаком по подлокотнику, отчего его изображение на моём экране дрогнуло: — Разберёмся! С обоими вами — разберёмся!

— Офицер! Немедленно арестуйте этого афериста, — не внял его словам Лука: — Я, как официальный представитель Империи, требую от вас подчинения и содействия!

— Подчинения? — он даже повернулся в сторону от экрана: — Вы на моём корабле, достопочтенный, и, капитан здесь — я! Вам это понятно? Ещё слово и я прикажу вывести вас из рубки!

— Молчи, Лука, — не удержался от шпильки в адрес администратора я: — Лучше молча сидеть, чем быть вышвырнутым из рубки.

Судя по мимолётной улыбке, на миг осветившей лицо офицера, мои слова пришлись ему по вкусу.

— Теперь о вас, господин Люциус, — согнав улыбку, серьёзным тоном продолжил он: — Значит вы, за свой счёт, или за счёт неких спонсоров, проводите полную эвакуацию Акзара?

— Верно, офицер. За свой счёт.

— Мне, безусловно, интересно, откуда у вас такие средства — по моим данным вы только за аренду транспортов выложили полсотни миллионов…

— Вот дурак! — тихо, но различимо пробормотал администратор, но мы не обратили внимания на эту реплику.

— Где вы взяли деньги — не моё дело. Кто, то есть, те — кому следуют, разберутся. Сейчас меня интересует другое. Это граждане Империи и, значит, данная территория так же является её частью, а, следовательно, я, как…

— Нет. Не следовательно, — перебил его я: — Эти люди более не граждане Империи.

— Как это?

— После того, как ваша Империя бросила их — на верную смерть бросила, заметьте, люди отказались от гражданства. Тут и оформлять ничего не надо — нарушен Договор между Империей и Акзаром. Колониальный договор, офицер. Пункт два точка пять.

— А что, — вот тут он удивился: — Разве такой Договор был?

— Был, — соврал я, зная, что найти что-либо в архивах Империи будет сложно: — По нему Империя обязалась защищать население новой колонии от разных бед, как-то — войны, эпидемии и, — я поднял вверх палец: — От стихийных бедствий. А прохождение планеты-шатуна и есть таковое.

— Что-то я не слышал про подобное, — он потёр лоб рукой: — Когда их ввели? Такие Договора?

— Лет сто назад — когда первые колонисты высадились. Обустроились, поняли, что им там, на Акзаре этом, хорошо — ну и заключили. Они — налоги, им — защиту. Логично, согласитесь?

— Сто лет назад? Это же теперь в Центральном Архиве копать надо, — поморщился он, ясно понимая, что никто подобными раскопками заниматься не будет: — И что — с тех пор эти, ну подобные Договора, не отменили?

— Понятия не имею, — радуясь, что говорю чистую правду, пожал плечами я: — Но налоги, по Договору, они платили, ну а так как вторая сторона от исполнения своих обязательств уклонилась, то, — я развёл руками: — Договор расторгнут.

— Ну и кому от этого легче? — скривился полицейский: — Всё одно, Договора эти — бумажки. Главное — сила, а у Империи её больше. Так?

— Не буду спорить, — кивнул я: — Только позвольте обратить ваше внимание, офицер, на один маленький момент.

— Ну?

— Они — не граждане Империи. Я — не гражданин Империи. Эта система — не принадлежит Империи, следовательно, что?

— Что?

— Валите отсюда, пока я вас не расстрелял, — я откинулся на спинку и поёрзал, разминая спину: — Имею право — вы вторглись на чужую территорию. Мрак — приготовься к стрельбе по этим целям.

— Есть, сэр! — немедленно раздался его ответ по трансляции: — Орудия наведены, готов открыть огонь на поражение по вашей команде, сэр! Вероятность уничтожения целей с первого залпа — семьдесят один процент, со второго — девяносто восемь процентов, сэр!

— Эй-эй! Вы чего? Сдурели?! — он даже приоткрыл рот, изумляясь услышанному: — Мы же — полиция! Вы чего, сэр?!

— Полиция, — кивнул я: — Но не здесь. Тут, в этой системе, — взмахом руки я обвёл пространство вокруг себя: — Вы никто. Это — моя система, понятно, уважаемый? И тут я решаю — кто мне друг, а кто — не очень. Вот вы, например, офицер, извините, но на друга как-то не того… Не тянете в общем. Мрак? — я чуть повернул голову к микрофону внутренней связи: — Приготовься. На счёт ноль — обнули их! — усмехнулся, радуясь своей шутке и глядя как бледнеет офицер, так же понявший, но почему-то не оценивший мой юмор: — Три…

— Погодите, сэр! Мы же не знали, что это ваша территория! На картах она как нейтральная отмечена!

— Обновите свои карты, впрочем, — я, с деланным сожалением, вздохнул: — Не обновляйте — вам это уже не потребуется. Два!

— Мы уходим, сэр! Не стреляйте, прошу вас! Наверное, ваша заявка где-то у Картографов застряла! Не стреляйте, пожалуйста!

— Может и застряла, — пожал я плечами, поднимая руку, чтобы скомандовать «Огонь!»

— У нас нет к вам вопросов, сэр! — торопливо выпалил офицер, прекрасно понимая, что стоит моей руке опуститься как он, вместе со своим экипажем, перейдёт из твёрдого состояния в газообразное: — Претензий тоже нет, сэр! Дело закрыто!

— Эхх… Отбой, Мрак!

— Есть сэр! — с явным недовольством в голосе он подчинился приказу.

— Спасибо, сэр, — полицейский, с видимым облегчением, вытер взмокший лоб: — Мы уходим. Извините, что потревожили вас, сэр.

— Скатертью дорожка, — пробормотал я, закрывая канал связи.

— Ну ты и врать, Сэм, — покачал головой Жбан, когда отметки полицейских катеров исчезли с радара: — Во, нагородил-то! Я тебе практически поверил! Вот только бумажку мою ты зря взял — а попросил бы он тебя поближе показать, тогда что?

— Сказал бы, что на суде рассмотрит, — отмахнулся я: — Не придирайся. Сработало же? Ну и ладно.

— Вот только не оставят они нас в покое, — протянув мне чашку с кофе, уже четвёртую, Док отошёл к правому иллюминатору и застыл около него, прислонившись плечом к стеклу, сложив руки на груди.

— Это ещё не скоро будет, — сделав глоток, я благодарно кивнул ему: — Сейчас им не до нас будет. Сначала Луку этого трясти будут, потом разбираться почему, ну — когда он удрал, никто на помощь гражданам не пришёл, долгая песня, короче.

— Думаешь его посадят? — подошедший к моему креслу Шнек, скептически покачал головой: — Откупится же. Но этот раунд, Сэм, ты да — красиво провёл. Скажи, — он почесал кончик носа: — А ты что — действительно эту систему на себя зарегистрировал?

— Нет конечно, — я снова сделал глоток кофе: — И не думал, и не знал, что так можно. И про Колониальный Договор я придумал, — хихикнув, признался я: — Но с их бюрократией, да сто лет назад! — забывшись я махнул свободной рукой, едва не расплескав содержимое чашки: — Ой! Прокатило и ладно! Но Док прав, — я осторожно мотнул головой в сторону Жвалга, молча слушавшего наш разговор у иллюминатора: — В покое нас не оставят.

— А у нас — эсминец и транспортник. — покачал головой Жбан: — Как отбиваться-то будем? Да и будем ли, а? Пригонят пару крейсеров и раскатают нас в труху.

— Знаешь, — осушив кружку, я сунул её в руки старпому — он стоял ближе всех: — Давай по частям проблемы решать. Этот вопрос мы на время закрыли. Так. Переходим к следующему — Жбан?

— Туточки я, Сэм, — крутанулся он, разворачиваясь ко мне лицом на своём кресле.

— Доставь нас на Акзар. Надо с еретиками этими поговорить — вытащить их с планеты.

— Думаешь стоит? — штурман озадачено посмотрел на меня: — Меньше суток до схождения осталось — влететь можем. Да и нафига они нам, еретики эти?

— Летим! — я был твёрд в своём решении: — В конце концов — святой я или нет? Полетели — будем чудеса творить!

Поселение отщепенцев, его координаты мне удалось получить от Линга, только включив режим святого, располагалось на вершине небольшого холма, возвышавшегося в небольшом отдалении от леса, занимавшего большую часть восточной части материка. Посадить корабль мы смогли только где-то в километре от окружённых бревенчатым забором строений, с трудом найдя подходящую для этого площадку — крупные камни и небольшие овражки щедро усеивали с виду ровную поверхность.

— Это что? Форт? — отняв от глаз бинокль удивлённо произнёс Мрак, который напросился идти с нами, мотивировав это тем, что раз уж пострелять не дали, так хоть прогуляться возьмите: — Точно, как в учебнике, в разделе про первых поселенцев в древности.

— М-да, — не отрывая от глаз своего бинокля, согласился с ним Шнек: — Похоже. И, судя по всему, нам тут не рады.

Действительно — завидев наше прибытие, а не заметить посадку эсминца мог только совсем уж слепоглухой инвалид, обитатели крепости оперативно подняли мост, наглухо запечатав им и без того закрытые ворота. Четыре небольших башенки, соединённые бревенчатыми стенами, были окружены рвом, в котором весело плескалась вода из протекавшей рядом речки. Внутри, вдоль единственной улицы, шедшей от ворот к высокому строению, расположившемуся у дальней стены, шли двумя рядами небольшие, но аккуратные домики, числом примерно десятка в два. Всё это, а также несколько длинных сараев, стоявших за высоким строением, которое я окрестил ратушей за длинный шпиль, торчавший из её крыши, мне удалось рассмотреть, когда мы нарезали круги над крепостью, отыскивая место для посадки.

— Налюбовались? — осведомился недовольным тоном я — бинокля мне при делёжке не досталось — мол ты и так насмотрелся, пока корабль спускался, перебьёшься и без него.

— Пошли, — не дожидаясь ответа, я пошёл к крепости, ожидая, что наш небольшой отряд последует за мной. Собственно, так и произошло — поворчав немного народ двинулся следом, на ходу продолжая делиться впечатлениями от увиденного. С собой, на эту вылазку, я не стал брать много народу — кроме Шнека, Мрака и Самсонова со своими орлами, с нами увязался Банкир, твёрдо решивший стать моей тенью и не отстававший от меня, ни на шаг с момента покидания корабля.

До рва было, примерно метров семьсот — мы преодолели это расстояние минут за десять, может чуть больше, но, когда до водной глади оставалось меньше сотни метров, со стены раздался выстрел, и, в паре метрах от нас, со звонким щелчком, раскололся на части небольшой булыжник, до этого мирно лежавший в траве.

— Кто такие? Чего надо? — проорал в наш адрес мужчина, высунувшийся по пояс из-за стены. Присмотревшись я разглядел и других обитателей крепости — их головы, едва-едва возвышавшиеся над верхним, неровным краем бревенчатой стены.

— Святой Пью прибыл! — я сделал шаг вперёд, задирая голову вверх: — Отворяй ворота, гостя встречай!

Новый выстрел последовал едва я только закрыл рот — на сей раз пуля выбила фонтанчик земли сантиметрах в тридцати от моих сапог.

— Да ну? — издевательски заржал мужик со стены: — Сам старина Пью снизошёл?

— А чё? — крикнул я в ответ: — Без лопаты ни как? Не узнаёте?

— Без лопаты никак, — развёл он руками: — Хоронить-то мы как тебя будем? Или друзья твои, твою тушку на корабль оттащат, а? Они, кстати, как — не святые часом?

— Нет! Просто со мной — к вам в гости, зайти решили! А вы — палить! Нехорошо! Разве я про гостеприимство не говорил? Не завещал встречать, угощать и всё такое?!

— Пью много чего трепал, но вот про завещание это ты верно подметил, пригодится оно тебе — если не сбежишь! А? Слышишь меня? Беги, пока дают — мои парни не мажут! Уж так и быть — отделаешься парой дырок в заднице!

— С солью! — выкрикнул кто-то из бывших на стене и сверху раздался гогот нескольких десятков молодых мужских глоток.

— А не сбегу — тогда что? — сложив руки на груди, я, с вызовом посмотрел наверх.

— Упёртый или псих?

— И то, и другое, — кивнул я: — Ну так чего решим? Поговорим или как? Я же по-хорошему пришёл, мужики. Без оружия даже, — разведя руки в стороны я показал отсутствие какого-либо оружия: — Так чё, народ, поговорим?

— Поговорим, если ты так на тот свет торопишься, — мужчина облокотился на край стены и махнул рукой в сторону ворот: — Вон, тропинку, камнями обложенную, видишь?

Метрах в двадцати от меня виднелись два ряда камней — небольших, с футбольный мяч булыжников. Они лежали двумя рядами, точно, как обычный бордюр, оставляя между собой небольшое пространство — только-только двоим разойтись.

— Пройдёшь по тропе, стукнешь в дверь — поговорим. Нет — извини, — мужчина, с деланным сожалением, развёл руками.

— Метров пятьдесят пройти? В чём засада, а?

— Это тропа святого Пью, ухмыльнулся он со стены: — Ты же тоже типа святой Пью?

— Так говорят, — кивнул я.

— Ну и отлично! Всё просто, мужик. Ты идёшь — мы стреляем. Падаешь ли, касаешься ли рукой или чем ещё земли или камня — давай, до свиданья. Правда просто?

Куда уж проще, — я надев шлем двинулся к началу тропы: — А мне идти надо? Или бежать тоже можно?

— Да хоть на одной ножке прыгай, пофиг, — ухмыльнулся он: — Мой тебе совет — откажись. К нам многие приходили — и проповедники, и просто двинутые на Пью. Святых тоже парочка была.

— И что? — я встал в начале тропы.

— Да ничего, — покачал головой мужчина: — Тут все и остались. Готов что ли? Ну так иди, не трать наше время!

Друзья! — надсаживаясь, заорал он со стены, стоило мне сдвинуться с места: — Мы начинаем наш концерт! И сегодня, право первого выстрела, принадлежит Роману, как самому молодому из нас! Давай, Ромка! Отстрели ему ногу!

Пока они так орали, я успел сделать с десяток шагов, стараясь не сорваться на бег — в броне я был уверен, но всё же находиться под прицелом нескольких стволов было неприятно.

Бух! — хлопнул выстрел и что-то щёлкнуло по правой ноге, пальца на четыре выше колена.

— Я попал! Я точно попал, мастер Римас! — послышался со стены расстроенный голос молодого парнишки: — Чего он не падает?!

Немного наклонившись вниз я осмотрел место попадания — ничего, только краска сбита.

— Эй, ты, ну который за Пью себя выдаёт? — мужик рассматривал меня в небольшую трубку, в которой я узнал оптический прицел: — В тебя же попали, да?

— Попали! — крикнул я в ответ: — Выше колена на четыре пальца! Примерно!

— А что не падаешь?

— Не хочу, — разведя руками, я двинулся дальше.

— Ворон, ну-ка, залпом его успокойте!

Я двигался вперёд, опустив голову и внимательно глядя себе под ноги — упасть, наступив на случайный камушек было бы верхом глупости.

Ба-бабах! — звук слаженного выстрела трёх стволов слился воедино и, одновременно с толчком в низ живота, я успел заметить небольшую белую вспышку, в месте попадания, которая тут же скрылась в облачке сбитой краски.

— Вы чего творите? — шутливо погрозил я собравшимся на стене людям кулаком: — Мне же её только покрасили!

— Ты под дозой что ли? — не принял мою шутку мастер Римас: — Обкололся? Боли не чувствуешь?

Не став отвечать ему, я двинулся дальше — до рва оставалось всего ничего — шагов так десятка два. Пока я их преодолевал в меня попали еще раз двадцать — без особого результата, понятное дело. Раз пять прилетало по шлему и я, понимая всю уязвимость смотровой щели, прикрыл голову руками, оставив себе для обзора только небольшую щель, через которую я мог видеть землю под ногами и, совсем немного впереди. Собственно, из-за этого, воду я заметил, когда подошёл к самому краю рва — еще б немного и я бы рухнул в него, перейдя от ходьбы к водным процедурам.

— Мост опускай, да? — крикнул я, дождавшись короткой паузы в их стрельбе.

— Зачем тебе мост? Ты же святой — пройдёшь и так!

— А я по другой части, святой! — парировал я, удивляясь наступившему затишью — стрельба прекратилась.

— Это по какой?!

— Вот дойду — лично расскажу! Медленно, вдумчиво и больно! Мост давай!

— Перебьёшься! Так давай!

— Правила нарушаем, да?

— Чего?! — такого наезда мастер не ожидал: — Ничего не нарушаю! Всё по-честному!

— А как я буду из воды выбираться? Руками помогать придётся, а это проигрыш!

— Голову подними!

— Чтобы ты мне пулю в щель влепил? Нашёл дурака!

— Не стрелять! — заорал Римас: — Всем! До входа его в воду — не стрелять! Поднимай башку, не бойся.

Прикрыв щель ладонью, я посмотрел вверх.

— Ха! Не доверяешь?

— А что — можно?

— Не стоит, — заржал он: — А ты ничего, хорошо шёл. Только всё одно тебе не дойти.

— Посмотрим. Чего хотел-то?

— Вон, слева от ворот, из воды, ступеньки видишь?

Посмотрев куда он сказал, я заметил неприметную деревянную лесенку, на пару ступенек, поднимавшуюся из рва.

— Ну вижу.

— По ней поднимешься. Можешь себе руками помогать, смертничек, — хохотнул он, устраивая на стене крупнокалиберную снайперскую винтовку — такими хорошо легкие танки и БТРы бить, устроившись в километре от передовой: — Отступи, а? Убью же, — он любовно подгадил толстый ствол своего монстра.

— А пушки у тебя нет?

— А что такого? — с деланным удивлением мастер развёл руками: — Я же сказал — мы по тебе стрелять будем, а из чего? — он приник прицелу, приноравливаясь к оружию — было видно, что пользовался он им редко: — А из чего — это уже наше дело.

— Жулик ты, — примерно прикинув своё движение, я двинулся к воде.

— Уходи, дурашка! Я же сверху бить буду, по макушке твоей пустой! Да стой ты! Ты что не понимаешь — попаду, так у тебя башка из задницы вылезет!

— Ты попади сначала! — выкрикнул я, рывком уходя под воду.

Ров был небольшим — не более трёх с половиной — четырёх метров и будь я без брони, допрыгнуть до тех ступенек было бы просто. Но увы — при всей её лёгкости моя костяная оболочка прилично сковывала движения и ни о каком прыжке в длину речи идти не могло в принципе. Мой расчёт был другим — я надеялся преодолеть большую часть под водой, и, выскочив на поверхность около ступенек, сразу прижаться к стене — та большая дура, чей ствол так любовно гладил мастер Римас мне не нравилась от слова совсем, ну а пока он будет её опускать вниз я мог вполне успеть добраться до заветных ворот — от ступенек до них было метра три — один хороший рывок и всё! Конец испытанию.

Ров оказался не глубок — мои ноги практически сразу коснулись дна, и я с силой оттолкнулся, стараясь не обращать внимания на хлопки пуль о поверхность воды над моей головой.

Рывок!

Есть — нащупав ступеньки, я не открывал глаза — вода была мутной и грязной я снова оттолкнулся, выпрыгивая из неё и тут сверху грохнул выстрел монстра Римаса. Он почти попал — пуля, практически небольшой снаряд, ударила меня в плечо — несмотря на всё его мастерство он промахнулся, целясь в мутное пятно под водой, но мне и этого удара хватило — меня отбросило в сторону и я, только чудом не потерял равновесие, взлетая вверх по скользким деревяшкам.

Стена!

Я вжался в её неровную поверхность всем телом, желая слиться с ней и двинулся в сторону дверей как краб — боком, вытянув вперёд руку — до заветных створок оставалось совсем немного.

Тук-тук-тук!

Постучав костяшками пальцев по двери, я отступил на пару шагов: — Эй! Римас! Я дошёл!

— Прошёл он! — послышался сверху недовольный голос мастера: — М-да… Ну что ж… Заходи, коли прошёл — двери открыты.

Потянув створку на себя — для этого мне пришлось обеими руками вцепиться в одну из досок, я сдвинул её в сторону и, неожиданно для себя обнаружил небольшой — метров десять в длину, коридор, заваленный каким-то хламом — я заметил какие-то ящики, кучи хвороста, веток и тряпки, кое-где свисавшие с них. На другом конце стоял Римас, держа в руках зажжённый факел.

— Могли бы и прибраться, — проворчал я, поддев ногой какую-то тряпку: — Или вы что — здесь не ходите?

— Не ходим. Это для таких важных персон как ты, — усмехнулся он, наклоняя факел вниз: — Давай заходи, ты же поговорить хотел, да? — опустив факел ещё ниже он поджёг валявшийся на земле хлам и тот, радостно затрещав, ярко вспыхнул.

— Сдурел? — инстинктивно я отступил назад.

— Прошёл пули, воду, теперь пройди огонь — вот тогда поговорим! Давай, жду. — поднявшееся выше меня пламя скрыло его фигуру.

Вот же сука! Ладно… Доберусь я до вас — поговорим, ой как поговорим!

Пройти предстояло всего нечего — метров десять. По прямой. Но меня смущали ящики — вот гадом буду, что они из металла и я, двигаясь по прямой обязательно в них врежусь — со всеми понятными последствиями. Так что бежать не получится — только идти быстрым шагом, надеясь, что под ногами ничего криминального не окажется.

— Сука! Римас! Ты — тварь! — крикнул я, и, прикрыв смотровую щель двинулся сквозь огонь — в конце концов Док утверждал, что огонь не так уж и опасен для брони, да и текло с меня конкретно — лилось прямо, из всех щелей брони.

Идти было неприятно. Не больно — броня работала точно так, как обещал Док — огонь не доставлял мне особых проблем, если не считать того, что вода, продолжавшая сочиться из сочленений моментально превращалась в пар и я чувствовал себя как в парилке.

Другой проблемой стал воздух — я задыхался. Воздуха в шлеме мне хватило шагов на пять, а вот потом… Вдохнув в очередной раз я ощутил, что дышать-то мне нечем?! Да и дым внезапно попёр из всех щелей, наполняя мой шлем и выжигая глаза.

В общем — поводов предаться панике у меня было более чем много.

Я ей и предался — зажимая смотровую прорезь я рванул вперёд и тут же упал, врезавшись во что-то небольшое, оказавшееся точно на моём пути. Вскочив на четвереньки, я рванулся вперёд, немедленно ударившись шлемом об очередное препятствие, перескочил через него, и прямо-таки прыгнул дальше, паникуя, что потерял ориентацию и что сейчас так и буду биться о стены, пока не задохнусь окончательно.

Рывок! Новый удар!

Что-то мягкое поддалось, и я перескочил через новое препятствие, оттолкнувшись от неприятно проскользнувшего под ногой предмета.

Где-то сзади послышался невнятный всхлип, а, в следующий момент на меня обрушились, приводя в чувство, потоки ледяной воды.

— Ты как, жив? — кто-то тряхнул меня за плечо, и я сел, сдирая с головы шлем.

Прошёл!

— Вы как, живы? — повторил свой вопрос мальчишка и, по его голосу я догадался, что это Роман — тот самый, кто стрелял первым.

— Вот сюда, — вытянув ноги, я ткнул пальцем в то место, кода попала его пуля: — ты сюда попал.

— Я выше целился, — он ткнул меня практически в промежность: — Ну, чтобы вам больно стало, от попадания рядом с… Ой!

Договорить он не успел — действуя рефлекторно, я отвесил ему хорошего леща.

— За что?!

— Вот я тебе яйца оторву — узнаешь, за что, — мрачно пообещал я, вставая на ноги: — Где ваш чёртов Римас? Разговор к нему есть.

Разговор с Мастером Римасом состоялся минут пять спустя — это он оказался на пути моего последнего рывка и потребовалось время, что бы он вернулся в нормальное состояние, после того, как я сначала врезался головой в его живот, а потом и вовсе, протоптался по нему.

Понимания я добился сразу — шатуна, уже ставшего размером с небольшую луну, было видно даже днём и только самые тупые не озаботились вопросом появления на небосводе нового объекта. В общем — долго уговаривать их не пришлось, да и на подъём охотники оказались гораздо легче чем фермеры, сказывалась их привычка к частым выходам.

А вот насчёт моей кхм… «святости», возникли проблемы — сказывался их независимый образ жизни. Нет, конечно, все признавали, что Испытание я прошёл, и, что теперь я вроде как старший, но… Но это было просто признание моей победы — не более того. Никакой реинкарнации, снисхождения или вселения духа святого пью в мою тушку они не признавали, относя всё подобное к религиозному бреду, сызмальства вдалбливаемому в головы людей Старейшинами.

Мы тебя уважаем, ты крут, мы подчиняемся. Всё. Точка. Что надо сделать — говори, вот только жить не учи, хорошо?

В принципе на этом и было бы можно поставить точку в операции по эвакуации с Акзара, если бы не один момент — при погрузке в транспорт они притащили с собой столько оружия, что, по-моему, хватило бы на батальон.

— Зачем вам столько? — поинтересовался я у Римуса, вместе с которым мы наблюдали как выстроившиеся в цепочку люди по одному исчезали в недрах транспорта: — Ну пару ружей, ну три, но по десятку стволов на каждого? Зачем? Да и… — приглядевшись к стволу, висевшему за спиной очередного охотника, я покачал головой и продолжил: — Автоматы? На кой они охотникам? И где вы их взяли?

— Где взяли, там уже нет, — отшутился он: — А зачем… Так не век же здесь, в лесу сидеть? К нам постоянно сбегают от землекопов. Некоторые остаются, некоторые, — он кивнул на молодого парня, за чьей спиной висела штурмовая винтовка: — Уходят.

— Куда? В наёмники что ли?

— И к ним тоже, — уклонился от прямого ответа он: — Скучно тут, у нас то хоть какая движуха, не то что у праведников.

Очередь почти закончилась, и он протянул мне руку прощаясь: — Ты это, Пью, — склонил он голову, признавая моё право на данное имя: — Если что надо — зови, всё исполним. Ну, в общем, спасибо. Что спас нас. — слова благодарности давались ему с трудом: — Мы бы без тебя того. Спасибо, в общем. Зови, если что. Ага. Пойду я.

— Давай, — пожал ему руку я: — И не переживай, позову. Вот уж что — так скучно вам со мной не будет. Это я тебе гарантирую.

На лётном поле нас встречали двое — Жвалг и Док. Вид, при этом у них был очень довольный и даже какой-то заговорщицкий. Спускаясь по трапу, я приметил Марьяну — над её дюзами ещё дрожал воздух, показывая, что корабль только вернулся из какого-то перехода.

— Михаил, — заметив встречавших я принялся быстро отдавать команды, надеясь завершить дело прежде, чем на меня навалятся новые проблемы. Ну а то, что они будут я и не сомневался — слишком уж подозрительным был их вид: — Михаил, на тебе организация тренировочного лагеря. Палатки, кухня, столовка, душ, сортиры, стрельбища, полоса — обычный полевой лагерь. Добровольцев, думаю будет достаточно — в земле копаться или по лесам за белками бегать не каждому мужику по душе.

— Есть, сэр!

— С обеспечением тебе Шнек поможет. Шнек?

— Да помогу, помогу! — он зевнул во весь рот: — Только давай этим завтра займёмся? Устал, да и жрать охота — это тебя Снек покормил, а мы, — он развёл руками: — Кофе с бутерами. А я — голодный, — он демонстративно принюхался — в воздухе, действительно, витал аромат еды — летний лагерь для экипажа Весельчака был разбит сразу за границей лётного поля и сейчас там, судя по густому аромату каши с мясом, как раз готовились к обеду.

— Как они подгадали-то?! — почесал я затылок: — Точно к нашему прибытию?!

— А чего подгадывать? — старпом снова зевнул: — Я, как мы в систему вошли, связался и сказал, чтобы еду готовили — через час мол будем.

Сзади, спустившись на подъёмнике, вывалился из корабля экипаж. С минуту они стояли неподвижно, с наслаждением вдыхая тёплый летний воздух, такой приятный после синтезированного, корабельного.

— Эээ… Кашей пахнет? — послышался первый, неуверенный и полный удивления голос.

— Точно! — принюхался кто-то ещё: — С мясом!

— Старпом говорил, — начал третий, заговорив с началом движением людей в сторону лагеря: — Что еду раздавать официантки будут! И все — в мини!

— Брешешь!

Скорость движения людей резко возросла и, спустя еще минуту они покинули лётное поле.

— Официантки? — я покосился на Шнека, ожидая разъяснений: — В мини?

— А чего такого, Сэм?! Парни у нас молодые, девчонок Линг подберёт из тех, которые в девках засиделись. Все довольны и счастливы.

— Верно, — согласился я. При местной патриархальности нравов, весть о том, что мы, чужие для местных, породнились с ними, должна была сыграть мне на руку, сделав первый шаг на пути создания одного народа, а не трёх разрозненных групп, каждая из которых считала бы именно себя пупом земли: — Только смотри, чтоб без насилия.

— Конечно, Сэм. Что я, не понимаю, что ли? Все предупреждены — Насилие-Следствие-За борт!

— Принято! Ладно, мужики, — кивнул я им: — Свободны!

— А ты?

— Сейчас с Жбаном и Доком переговорю и с ними — к вам.

— Добро, Сэм, — кивнул, прощаясь Шнек: — Ты не задерживайся там.

— С возвращением, Сэм! — подошедший первым штурман протянул руку для пожатия: — Как всё прошло? Удачно?

— Привет, Жбан, Док, — пожав им руки я кивнул: — Ну, в целом, да. Весело слетали. Броню вот, перекрасить надо.

— Изгваздал? Опять?! — покачал он головой: — Ну, ты даёшь, талант просто!

— Не, чистая она, краска кое-где слезла, да копоть местами, — решив сменить тему, я показал подбородком на транспортник: — А вы где шлялись?

— Это тебе Док расскажет, — ушёл от ответа штурман: — Я пойду бронькой твоей займусь.

— Да не горит, Жбан, успеешь еще, я и сам покрасить могу.

— А я отдохну и займусь.

— Твоё дело, — пожал я плечами: — Куда шлялись?

— Мы? — притворно изумился он.

— Воздух над дюзами дрожит — значит только, что, прямо перед нами прибыли. Или мне подойти — пощупать?

— Ну было дело, — признался он: — Так, ерунда. Док тебе расскажет, пойду я.

— Эээ… нет. Стой. — придержав его за рукав, я повернулся к Жвалгу: — Извини, Док. Как вы… Вау! Ты что — в салон красоты что ли мотался?! — наш врач словно помолодел. Лицо посветлело, пропали мешки под глазами, даже кожа была какой-то блестящей — не лоснящейся от жира, как бывает после применения различных кремов, нет — она лоснилась естественным образом, будто он помолодел за раз лет так на десять.

— Спасибо, сэр, — слегка покраснев он переложил из руки в руку небольшую папочку для бумаг, которую до этого вертел в руках, и протянул мне ладонь для приветствия: — Мы в ближайшее Имперское Губернаторство ходили, сэр.

— Чего вы там забыли? — ответив на его рукопожатие, я зашарил по карманам в поисках сигарет.

— Шнек нам передал, что Новый Акзар надо зарегистрировать, сэр, как независимое поселение. По вашему приказу.

— Верно, было такое, — кивнул я, вытаскивая сигарету.

— Вот мы и зарегистрировали. — он вынул из пачки бланк заявления и протянул мне: — На ваше имя, сэр. Вы же не против?

Общая картографическая служба, по традиции, размещала свою штаб квартиру в Империи, хотя, официально и считалась нейтральной, поэтому не было ничего странного в том, что в самом верху бумаги, в её шапке, красовался Имперский Дракон. Ниже его шли ровные строчки текста с координатами системы, её названием и именем владельца — не без удовольствия там я обнаружил своё имя — Самюэль Люциус. Ещё ниже разместилась зелёная прямоугольная печать — «Зарегистрировано в Картографическом Общества» и дата — вчерашнее число.

— Ну, молодцы, здорово, — кивнул я, возвращая бумагу Доку: — А с лицом твоим что?

— Сэр, — он немного замялся: — Тут такое дело… В общем, когда вы улетели, ко мне фермер пришёл. На приём. Мол его врачи не помогли — попросил помочь.

— Ты же прививки им давал? Не сделали?

— Сделали, сэр. Там другое было. Он мужик волосатый был, а тут искупался, и раз — с руки волосы пропали, — он машинально потёр свою розовую щёку: — Я разбираться стал — мужик тот, когда купался, оступился и в грязь упал. В глину на берегу. На руку, на ту самую — без волос.

— Кислота что ли? Ожога не было.

— Нет, сэр. Я, по началу тоже так подумал — но ожога не было. В общем, пошёл туда, взял образцы, проверил их в лаборатории.

— Не тяни, Жвалг!

— Извините, сэр. Короче говоря, эта глина, она лучше всякой бритвы, сэр!

— Это как?!

— Намазал ей лицо, подмышки или ещё где — подождал что б подсохла и готово. Смыл — щетины нет, плюсом кожа подтянута и без рогового слоя. Как у ребёнка.

— Круто! Разреши? — протянув руку я провёл пальцами по его щеке — да, кожа была нежной и мягкой как у младенца: — Здорово! А у тебя ещё этой глины не осталось? — я поскрёб пальцем порядком заросший подбородок.

— Конечно есть, сэр! Вот, держите, — вытащив из кармана куртки небольшую круглую коробочку он протянул её мне.

— Новый Акзар. Эко-бритва. — прочитал я надписи на крышке жестянки и поднял глаза на Дока: — Ого! Это когда вы такие жестянки наклепать успели? Ещё и текст напечатали?! — перевернув её верх ногами я присвистнул — там тоже шёл текст: — Природная бритва с планеты Н. Акзар. Нанесите тонким слоем и после высыхания (три мин.) смойте. Омолаживающий эффект гарантирован. Разрешено к употреблению как косметическое средство гл. вр. Н-Акзара г-на Жвалга С.И… Остерегайтесь подделок!

— Нам Дед помог. — пояснил переминавшийся с ноги на ногу Жбан: — У него и пресс и жесть нашлись. А текст напечатать было просто — в Губернском городе, в типографии нам за пол часа напечатали.

— Погоди. — я посмотрел на него и приподнял жестянку на уровень глаз: — Вы что? Не одну такую сделали?

— Нет конечно, — ответил Док: — Сэр! Уверен — вам понравится. Послушайте, сэр, мы сделали три тысячи штук.

— Ско… — я поперхнулся и оправившись от шока продолжил: — Сколько?

— Три тысячи штук, сэр. Но вы не беспокойтесь — нам они обошлись в сущие копейки, а разошлись они по пять сотен монет за штуку, сэр! Мы за два часа полтора миллиона сделали.

— Мы же молодцы, а, Сэм? — выражение лица штурмана было донельзя довольным: — Хотели тебе сюрприз сделать — знали же, что ты переживал из-за трат на это переселение. Вот, думали, сядем за стол, ты расскажешь, как к еретикам съездил, а потом мы раз — и перед тобой гору налички высыплем. Ты будешь в шоке, мы в радости.

— Да, сэр, именно так мы и планировали, — кивнув подтвердил его слова Жвалг: — Вы рады, сэр? Полтора миллиона наличностью и заказов ещё на двадцать тысяч порций, сэр! А глины этой тут много — мы проверили, только в округе ещё два месторождения есть. Здорово, правда, сэр? — последние слова он произнёс уже куда менее уверенным тоном, глядя как я побледнел.

— Я. Рад. — подойдя к опоре я уселся на своё любимое место — на опорный башмак: — Я… У меня просто нет слов, как я рад. — раскурив сигарету и привалившись к опоре я продолжил: — Вы что — идиоты?! Какого чёрта вы полезли с этой глиной, дебилы, прости Господи! Нет — ну с какими дебилами мне приходится работать!

— Ты чего, Сэм? За базаром следи! Мы тебе бабло принесли, а ты что? Извинись! — обиженный Жбан сложил руки на груди.

— Знаешь, — я выпустил струю дыма в его сторону: — Засунь ты себе это бабло знаешь куда?

— Сэр? Может вы поясните — чем вызвано ваше недовольство? — подойдя к штурману, Док положил руку на его плечо: — Мы же для вас, для всех нас старались.

— Старались они! — отлипнув от опоры я выпустил струю дыма между коленей и, не поднимая головы продолжил: — А вы подумали о тех, кто продаёт сейчас бритвы? А, подумали? О кремах разных? О корпорациях, производящих на своих заводах станки к бритвам, пенки всякие, депиляторы-отшелушиватели или как они там? С косточками и бриллиантовой пылью? Про рабочих, манагеров, рекламщиков — про всех, кто этим кормится?

— Нет, сэр. — уже не так уверенно произнёс Жвалг.

— А может вы о корпорациях, с их флотами, которые этим кормятся подумали, а? — я поднял голову и посмотрел на него: — Скажите мне, уважаемый главный врач планеты Новый Акзар, вы об этом подумали?!

— Да чего ты переполошился, Сэм! Кто на нас внимания обратит? Кто мы и кто они? Расслабься! — махнул рукой Жвалг.

— Двадцать тысяч? А? Вы договорились о поставке двадцати тысяч порций? Верно, Док?

— Да, сэр, — опустил он голову, начиная понимать, во что мы попали.

— И на сколько этой баночки хватит? — я подкинул жестянку на ладони.

— В неделю пару раз надо, — он прищурился: — Ну, месяца на два с половиной — три, сэр.

— Нам конец, — покачал головой я: — Сейчас эти три тысячи начнут в сети хвалиться. Потом те двадцать усилят эффект и в следующий раз от нас потребуют ста тысяч, если не миллиона. А знаете, что потом будет? Так я скажу! Прилетит флот корповский и, чисто случайно, пробомбит нас. Нейтралы же, чего париться. И всё. Привет Акзар. Новый.

— Да ладно вам, сэр! Не сгущайте краски — в конце концов это же свободный рынок, честная конкуренция!

— Ты это бомбам расскажешь, когда они сверху нам на головы посыплются. Чёрт! Я так надеялся тихо-мирно тут окопаться, так нет! — встав, я отбросил окурок: — Молодцы! Орлы! Гении финансовые! Ладно уж — сделанного не вернуть.

— Что делать будем, Сэм? — поинтересовался, отводя глаза Жбан.

— Что делать… Оборону крепить — вот что делать будем. А вам двоим, — я ткнул пальцем в каждого из них: — Деньги получили, организовывайте производство, куда ж теперь деваться. Бабла много потребуется — если мы от корпоративного флота отбиться захотим! Акулы, млять, бизнесовые!

 

Глава 8

Новый Акзар (две недели спустя)

Собрать всех для совещания мне удалось только через две недели — слишком много проблем принесло нам это переселение, несмотря на то, что все нанятые структуры, исполнили свои обязательства в строгом соответствии со своими контрактами.

Но, к моему счастью, авторитет местного святого помогал душить конфликты в зародыше.

Что-то решалось жребием, что-то беседой — вернее сказать терпеливым выслушиванием потока жалоб с многозначительным покачиванием головой в конце и благословлением на преодоление испытаний, ниспосланных свыше. Правда, слушая эти жалобы — абсолютно пустые по существу — ну не пофиг ли тебе, что твоя домик синий, в то время как у соседа — зелёный? — так вот, слушая эти жалобы я с тоской вспоминал охотников — те, высадившись на поверхность Нового Акзара, отказались от какой-либо помощи и, спустя неделю, пригласили меня на новоселье, с гордостью продемонстрировав свежесрубленный домище, фактически просто квадрат стен, разделённых внутри перегородками и со множеством столбов, подпиравших общую крышу.

О том, что нам ещё предстоит наладить множество сопутствующих служб — садиков, школ, больниц, амбаров, мастерских по ремонту и, в том числе, озаботиться строительством канализации, водопровода и нормальным, капитальным жильём, я старался просто не думать — голова и так шла кругом. В принципе, решить всё это можно было просто — существовало множество фирм, готовых, за соответствующее вознаграждение, решить эти проблемы. Более того — на мою почту уже пришло штук пять писем с предложениями по строительству чуть ли не городов «под ключ», но всё это требовало средств, и, при том, весьма значительных.

А вот со средствами у нас было хреново — последний баланс показал, что от наших капиталов остались сущие крохи — не более десяти миллионов, чего хватило бы только на небольшое, тысячи на две — три, поселение. Ну а нам таких требовалось организовать штук двадцать…

— Ну так что, дорогие мои, — обратился я к собравшимся: — Баланс, да и ситуация в целом, известна всем, посему давайте — высказывайтесь. То, что мы людей спасли — хорошо, на том свете зачтётся, это я вам как местный святой говорю, — пошутил было я, но ответного смеха не последовало: — Но и на это бы нам не помешало хорошо устроиться. Высказывайтесь.

По традиции, собрание мы проводили в кают-компании Весельчака, вот только присутствовало здесь сейчас гораздо больше народу — кроме Шнека, Жбана, Дока, Деда и Мрака, за столом сидели Самсонов, Линг и Римус, в первый раз приглашённые на наше собрание. Правда последних двух пришлось рассадить по разные стороны стола — взгляды, которыми они изредка обменивались, были далеки от дружелюбных.

— Кто что думает? Говорите.

— А чего говорить? — поднялся со своего места Линг: — Деньги нужны, а до первого урожая ещё месяца два. Да и то — он практически весь уйдёт на собственный прокорм. Хорошо, что тут ещё зимы нет, вот тогда бы да, влипли бы по полной.

Он был прав — уж с чем-чем, а с климатом нам тут действительно повезло — планета вращалась вокруг местного светила по практический круговой орбите, что, вкупе с вертикальным расположением её оси, обеспечивало ровный, на протяжении всего местного года, летний климат, позволявший за стандартный год снимать по четыре урожая.

— Можно шкуры продавать, — приподнялся Римус: — Мы тут немного освоились, дичь есть, меха правда нет, тепло тут, но кожа, у некоторых рептилий, вполне красивая. Думаю, сбыт будет.

— И сколько ты своих змеек настреляешь? — тут же скривился в его адрес Линг: — Нет, уважаемый Пью, — он коротко поклонился в мою сторону: — Десяток хвостов нам не помогут. На патроны больше уйдёт.

— От меня хоть что-то, — не остался в долгу охотник: — Всё лучше, чем сидеть у поля и гадать — вырастет или нет?!

— Тихо, вы, оба! — я хлопнул ладонью по столу: — Споры — после, сейчас — конструктив. Док? Жбан? Дед? Что у вас с мазью этой вашей волшебной?

— Капитан, господа, — коротко поклонился Жвалг, ставя на стол какой-то небольшой приборчик, который он достал из своей сумки, лежавшей на полу: — Мы, руководители проекта «Чистая кожа», подготовили для вас небольшую презентацию, касательно ключевых моментов развития нашего проекта. Прошу посмотреть, — сказав это он щёлкнул тумблером и над устройством появилось изображение.

— Ты что? — удивился я: — Голографический проектор купил? Он сколько стоит? У нас денег нет, а вы?!

— Сэр, — улыбнулся Док: — на этой неделе мы продали уже вторую партию крема, и наша выручка, с этого проекта, уже составила три миллиона, сэр. Полагаю, что трата семи тысяч не столь критична для нашего баланса.

— Продолжай, — кивнул я, понимая, что крыть нечем.

— Спасибо, сэр. Итак, господа. Как вы видите из данного графика, — в воздухе появился прущий вверх график — мечта любого манагера: — Мы имеем стабильный рост наших продаж. Более того, — график сменился и теперь я видел два ряда прямоугольников, совмещённых попарно — левый ниже, правый раза в три выше: — Спрос, он показал на более высокие ручкой: — Значительно опережает производство, — ручка ткнулась в левый брусок.

— Прогнозируемое насыщение рынка произ…

— Док, а к сути нельзя? Сразу? — зевнул я, все эти графики и умные слова действовали на мой организм лучше всякого снотворного: — Сколько ещё продать сможешь, ну, пока не прикроют лавочку?

— Сейчас, сэр, мы имеем запросов на пол миллиона единиц.

— В кредитах это сколько?

— Двести пятьдесят миллионов, сэр! — он огляделся с видом триумфатора: — И это только начало! Прошу взглянуть на экран!

— Эта твоя презентация, — я с опаской посмотрел на новый график — там, двумя изломанными змеями, переплетаясь между собой, ползли вверх две линии — красная и зелёная: — Она как, большая?

— Девяносто минут с двумя кофе-брейками, сэр!

— Сколько?! Полтора часа?! Неси кофе и давай к сути. Что от нас надо? Ну, чтобы эти две с половиной сотни получить? Я готов сам глину эту вашу таскать — ради таких-то деньжищ!

— Сэр! Но моя презентация?! Мы же два дня её готовили?! — расстроился он: — Я только основные моменты покажу, хорошо?

— Давай!

В воздухе появилась какая-то производственная линия.

— Сэр! Для обеспечения заявленных объёмов нам потребуется пойти на некоторые траты. Здесь, — он ткнул ручкой в картинку: — Представлена типовая линия по очистке и фасовки порционных ёмкостей малого объёма. Линия автоматическая — загружаем глину, она её очищает и раскладывает по баночкам.

— Сколько?

— Два с половиной миллиона, сэр.

— А баночки?

— Закажем отдельно, сразу с печатью, двести тысяч, сэр.

— Что ещё из трат?

— Реклама, сэр. В СМИ нам не пробиться — дорого, значит остаётся сетевая реклама.

— Сколько?

— Ещё две сотни, сэр.

— Это всё?

— Нет, — изображение сменилось — теперь в воздухе висели сразу три жестянки — уже знакомого мне вида, розовая и бледно жёлтая: — Кроме мужского варианта мы хотим запустить на рынок ещё два комплекта — для дам, — он показал на розовую баночку: — И для ног, чистить пятки. Должно пойти на ура, сэр!

— И как это удорожит ваш проект, господа?

— Около трёх сотен сверху, сэр. В основном на ароматические соли, — нагнувшись, он вытащил из сумки несколько пузырьков, наполненных разноцветным песком: — Минеральные соли, будем добавлять в глину для отдушки. А то запах, — он поморщился: — Есть нарекания, сэр.

— Итого, — прищурился я, проводя в уме нехитрые вычисления: — Три и два в расход, при том, что заработали вы всего три.

— Вернём с прибылью, Сэм! Дело же верное! — возбуждённый Жбан подошёл к Доку: — Ты бы видел, как их расхватали, — кивнул он на изображение: — Чуть до драки не дошло!

— Дойдёт, не переживай, — покачал я головой: — И обвинят нас — в организации беспорядков. Сертификаты требовали? Вы что сказали?!

— А у нас всё есть, сэр! — Жвалг протянул мне щедро разукрашенный голографическими наклейками розоватый лист бумаги: — Вот, сэр. Гигиенический. Есть и соответствия, показать?

— Сами рисовали что ли? — я посмотрел на просвет и хмыкнул, увидев тонкие линии водяных знаков:

— Серьёзно подошли! Я даже боюсь спросить — сертификат соответствия, он чему хоть соответствует?!

— Как это чему, сэр? — Док изобразил на лице обиду: — Конечно соответствия всем нормам, принятым на Новом Акзаре, сэр!

— А они у нас что? Есть?!

— Напишем Сэм, не занудничай! — отмахнулся Жбан: — Ты главное скажи — согласен?

— Дед, — окликнул я дремлющего механика: — С добрым утром! Проснись уже!

— Да не сплю я, — открыл он глаза: — Думал я, а глаза закрыл, так это вы чтобы значит не мешали, галдежом своим.

— Ты в линии той, производственной, разберёшься? Ну, чтоб без сбоев фурычила?

— Обижаешь, Сэм, — покачал он головой снова закрывая глаза: — Если уж мы ролик сняли, то с этой, и подавно.

— Ролик? — Дед молчал, и я перевёл взгляд на Дока: — Какой ролик?

— Для сети, сэр. Показать? Недурно получилось.

— Нет, спасибо, — после участия в съемках на Бубалюсе, к съёмкам я относился негативно — слишком свежи были в памяти события, произошедшие после той, памятной мне записи.

— Да ты посмотри, Сэм, — принялся уговаривать меня Жбан: — Хорошо получилось, наглядно.

— Если вы там процесс интимной депиляции показываете, с красивой девчонкой, то гляну. Нет? В другой раз значит. Шнек, — повернулся я к старпому: — А ты что думаешь?

— Ты меня не спрашивал, — покачал он головой: — Не моё это. В бой корабль вести — да, моё, а вот все эти графики, кривульки цветные — уволь, — он снова покачал головой: — Я как ты, короче. Чего решишь, то и сделаю.

— Присоединяюсь! — вскочил со своего места Римас: — Охотники с вами, сэр.

— Фермеры тоже поддержат любое решение святого Пью, — бросив недовольный взгляд на соотечественника, встал Линг.

— Ясно, садитесь, — кивнул я им: — Дело вроде верным выглядит, так что… Двигаться будем по двум направлениям. Док — запускай производство! — Спасибо, сэр! Мы не подведём!

— А у вас выбора нет, — усмехнулся я: — Вылетим в трубу — продадим Весельчака и займёмся фермерством, ну, или охотой.

— Мы справимся, — повторил он: — А второе направление, сэр?

— Второе? Пол миллиона твоих порций привлекут, гарантированно привлекут к нам внимание корпораций и тут нам надо быть готовыми. К их встрече.

— И что ты предлагаешь? — Шнек почесал кончик носа, невольно следуя своей привычке.

— Нам нужна защита? Так организуем её! Предлагаю угнать орбитальную крепость!

На сей раз молчание в кают-компании затянулось надолго…

Первым не выдержал и заржал Шнек, а спустя несколько секунд к нему присоединились и остальные, даже, не совсем понявшие смысл моих слов Линг и Римас выдавили из себя неуверенные смешки.

— Сэм, — вытирая глаза и продолжая вздрагивать от смеха, посмотрел на меня старпом: — Чёрт побери, Сэм! Отличная шутка! Угнать Орбиталку! Две! Предлагаю угнать две, чего мелочиться, а? Над полюсами повесим и всё! Никто не сунется! Класс, Сэм! Не, гениально! А че? Всего то…

— Успокоился? — под моим взглядом он смолк, поперхнувшись последней, недосказанной, фразой:

— Две? Я тоже так считаю — нам нужны две орбитальные крепости. С ними мы точно отобьём атаку корпоративного флота.

— Ага-ага, — принялся кивать Жбан: — А потом Империя пригонит свой флот и раскатает нас — всех, с теми, кто на земле, включительно. Чтобы, значит, неповадно было — Имперское имущество тырить. Ты, Сэм, меня извини, но бред ты несёшь. Отдых тебе нужен, а Док? Что скажешь? — обернулся он к нашему эскулапу и тот медленно качнул головой, переводя взгляд с меня на Линга: — У капитана явные признаки переутомления, видно невооружённым глазом. Уважаемый Линг? Я думаю у вас же найдётся пара женщин, способных оградить нашего уважаемого капитана от забот этого мира?

— Эээ… Чего? — непривычный к такой манере общения, Ли завис, пытаясь понять, чего от него хочет этот, несомненно очень умный господин: — Женщин? Ограду сделать? Капитану?

Наверное, он решил, что это какая-то новая методика лечения, не удивлюсь, если он увидел меня сидящим в клетке, вокруг которой стояли почтенные матроны, молясь о моём здравии.

— Надо пару девок. Весёлых. Что бы его, — Жвалг показал ручкой на меня: — Отвлекли. Массаж, совместные прогулки, сон, понимаете?

— Массаж? Не, таких нет. Прогулки — так это, любая с ним рада пройтись будет. Да я сам, если наш Причётник согласится, буду рад! Очень рад!

— Сэр? — Док ехидно посмотрел на меня.

— Это тебе отдых нужен! — погрозил ему кулаком я: — К делу давайте. Так. Слушайте сюда. Я не свихнулся, как бы некоторым этого не хотелось! Нам нужна защита, а её могут обеспечить только крепости.

— Ну, почему только? — проворчал Шнек, перебивая меня: — Извини, Сэм. Линкор. Пара линкоров — справятся не хуже, плюс манёвр будет.

— Верно, — кивнул я, не оспаривая его слова: — А экипаж? Сколько там человек? Тысячи две?

— Где-то так.

— Топливо, обслуживание, ремонт. Ремонт мы где делать будем, старпом?

— А крепости твои, они что — дешевле?

— Капитан прав, — поддержал меня Жвалг: — Крепость содержать в разы дешевле. Да и народу там, гарнизон то есть — в пределах сотни человек. Я знаю, бывал в крепостях.

— Сотня? Не верю! — он сложил руки на груди, и, покачав головой повторил: — Не верю! Там орудий десятка два, а вы — сотня! Не позорьтесь!

— Шнек, — улыбнувшись покачал головой бывший майор: — А ты никогда не думал — а почему на крепости всего два десятка орудий? Как на линкоре? Она же раз в пять больше. Не думал, нет?

— Давай, просвети меня, — недовольным тоном произнёс старпом: — Ну, склады там.

— Крепость, Шнек, это, по сути, батарея. Батарея крупных калибров, прикрытая бронёй и подвешенная на орбите. А что от батареи требуется, а?

— Стрелять и попадать, — буркнул он, ожидая подвоха, но Док только кивнул и продолжил:

— Точно. Стрелять быстро и точно. И, для этого, всё пространство внутри крепости забито механизмами — подачи и наведения. Так что, — развёл он руками: — Гарнизон большой не нужен. Только артиллеристы, наводчики и обслуга. А в мирное время, — он махнул рукой: — Дежурная смена только — все на поверхности, по своим гарнизонам сидят. Там сейчас, — он посмотрел в потолок: — Ну десятка три, в лучшем случае — дежурные смены канониров, — принялся загибать он пальцы: — Механиков и операторов радаров и связи. Может ещё человек пять офицеров. Всё. Без оружия и брони, кстати — не нужна она им. Да, теперь всё.

— То есть, — насмешливо посмотрел на него старпом: — Бери голыми руками, да? Вот так прямо — заходи кто хочешь и бери, да?

— Почти так, согласился он: — Но, как обычно — есть нюансы. Во-первых — хрен кто пустит посторонних в неё, всё же военный объект. И два — движки у крепости есть и модули прыжка — их не демонтируют, так как лень и мало ли — перегнать потребуется, но! Баки сухие. Обычно заправляют их по сигналу подготовке к войне, это, кстати, один из признаков, что Империя с кем-то схлестнуться собирается. По-взрослому. Но такого, — он развёл руками: — Лет триста не было.

— Слыхал, Сэм? — кивнув Доку, повернулся ко мне Шнек: — Ни высадиться, ни угнать. Упс… — повторил он последний жест врача: — Облом-с. Извините-с. Сэр-с.

— Не юродствуй, — поморщился я: — Док. Вот вы — как майор медицинской службы…

— Бывший, — помрачнел он: — Извините, сэр.

— Как майор медицинской службы, — продолжил я: — Сидите в своём гарнизоне и к вам прибывает груз… Ну, скажем… Чёрт, — почесал я затылок, затрудняясь подобрать подходящий пример из врачебного быта: — Ладно. Со слабительным. Вы его не заказывали. Питание нормальное и всё такое. Экспедитор уверен, что прибыл по адресу, не обращая внимания, что в сопроводиловке указана другая часть — ну, переклинило человека. Устал, закрутился — бывает. Ваши действия?

— Укажу ему на ошибку и отправлю назад. Зачем мне слабительное?

— Ага. А если там, ну, допустим… Блин! Док. Ну не знаю я, чего вам нужно — не срочно, но что б было? Скальпели? Бинты? Пластыри? Не знаю я.

— Если ко мне прибыл бы груз, скажем с бинтами — они лишними никогда не бывают, я бы тут же приказал начать разгрузку, а уже потом — забив ими укромные уголки сообщил бы ему, что он ошибся. Бинты, те, что выгрузил — не отдал бы. Подписи нет — твои проблемы, что груз меньше стал. А бинты — их всегда мало. Ещё бы обезболивающего бы с ними привезли, — принялся загибать он пальцы: — Таблеток для воды — их тоже не хватает постоянно. А бинты какие? — посмотрел он на меня: — Если противоожоговые, то все заберу! Где этот экспедитор?!

— Док-Док, успокойтесь, это теоретически я так сказал, для примера.

— Жаль. Мне бы сейчас и противоотечные не помешали бы, — вздохнул он.

— Шнек?

— Ну?

— Можешь себя представить командиром, или дежурным по орбитальной крепости?

— Да легко! — он откинулся в кресле и принял смешной вид. Для меня — смешной, он-то, наверное, считал, что выглядит грозно и властно: — Хоть самим Императором!

— Сэр? — я встал и вытянулся по стойке смирно: — К нам следует танкер, сэр. С топливом, сэр.

— А ты кто? — смерил он меня надменным взглядом. Краем глаза я заметил, что Жбан с Доком едва сдерживают смешки — уж больно комично всё это выглядело.

— Дежурный оператор связи, сэр! — я вытянулся ещё сильнее: — Получен запрос от танкера… Ээээ… «Толстый Петя», сэр — на ходу придумал я название несуществующего корабля: — Говорит, что прибыл с топливом для нас. Сэр.

— Брюхо подтяни, боец. — фыркнул старпом и я, так, чтобы не видели зрители, погрозил ему кулаком: — «Толстый Вася»?

— Петя, сэр. Но тоже толстый. Тип Слон, сэр.

— Да хоть Маша! Мы разве заказывали топливо? — он озадачено посмотрел на меня, готовясь почесать кончик носа, но сдержался: — Вечно эти тыловые крысы, напутают. А нам — бойцам передней линии — разгребать.

Слышать про тыловых крыс и про переднюю линию от человека, находившегося на последней линии обороны, было смешно и я закашлялся, скрывая вырвавшийся смешок.

— Так. Оператор! Мы топливо заказывали?

— Не могу знать, сэр!

— Да чего ты вообще знаешь, — вздохнул командир станции: — Понаберут же деревню, возись потом с ними. Топливо говоришь?

— Так точно, сэр! Полные танки топлива!

— И нахрена оно нам? Хотя… — прищурившись он посмотрел на меня: — Чёрт! Сэм! Точняк!

— Дошло? — я сел на место.

— А то! Я же его налево пущу. Вниз, то есть — на планету продам. Хоть пару тонн, а урву, гадом буду. Дам команду, что бы швартовались, начинали закачку — пугану регламентом, мол время на заправку ограничено, типа вот норматив. Народ пришлю — что бы быстрее, пока на танкере не опомнились, что не туда сливают — и всё. Мало-не-мало, а копеечка — в кармашек. Я же ничего не подписывал? Я ещё и экспедитора промариную в приёмной — типа занят, что б больше слить. Ха! Сэм! Точняк говорю — так и будет! Вот только, — он стал серьёзным: — Танкер с топливом мы где возьмём?

— Ну… — я развёл руками: — Это уже твоя забота, старпом. Я всё придумал, так?

— Да, — помрачнел он.

— Крепость, — принялся теперь уже я, загибать пальцы: — Крепость — есть. Раз. Два — народу на ней мало — с нашей бронёй, сомнём, даже если б они к бою готовы были бы. Три — крепость будет заправлена и готова к переходу сюда. Жбан — на тебе курс. Сюда. Погоди, — махнул я рукой, видя, что он хочет что-то сказать: — Я всё продумал. Глобально. Ну а вам, — откинувшись на спинку своего стула я обвёл присутствовавших взглядом: — Просто мелочь осталась. Для решения.

— Мелочь? — штурман аж подпрыгнул на месте: — Где эта крепость? Откуда её гнать сюда? Вася этот, ну танкер твой — где мы его возьмём?!

— Да, сэр, — поддержал его Самсонов, тот, что командовал десантом: — У нас в броне, с вами и Банкиром, сэр, всего дюжина человек. А вы, если я вас, сэр, верно понял, сразу две захватить планируете.

— Две, верно, — кивнул я ему и перевёл взгляд на Дока: — Ты говорил, что наших запасов на три десятка комплектов хватит?

— С учётом уже сделанных — на два, — кивнул он.

— Хорошо. Значит — нам нужно ещё два десятка добровольцев, — посмотрел я на Римаса: — Что скажут наши уважаемые охотники?

— Два десятка? — было видно, что к такому повороту мастер готов не был: — Мы же только промысел начали. Лес, считай, только щупать начали. Места тут тёмные, незнакомые, — покачал он головой: — И тут — сразу два десятка снимать?!

— Мы дадим! — поднялся со своего места Линг: — Отберём лучших из лучших. Быть рядом со святым Пью — великая честь для любого!

— Ли! — одёрнул его Римас: — Ему бойцы нужны, воевать, стрелять — пиф-паф! По людям. А не молитвы бормотать!

— Господин, — игнорируя его слова, лидер фермеров склонил голову: — Я лично отберу лучших стрелков для вас. Не беспокойтесь — мы легко наберём два десятка преданных вам бойцов.

— Дам десять человек, — чувствуя, что проигрывает, вскочил со своего места охотник: — Муху в глаз бьют, Пью. На лету.

— Зато мои будут соблюдать ваши заветы, — не уступал Ли: — Мы, чай, не дикари лесные.

— Понимая, что застарелый конфликт вот-вот разгорится, я хлопнул ладонью по столу: — Всё. От каждого по десять человек. Тема закрыта. Миха — прими новичков, на тебе подготовка. Сформируй две группы. Одну ведёшь ты, другую — я. Лагерь готов?

— Да, сэр. На пятьдесят бойцов, сэр.

— Хорошо, — я повернулся к Жвалгу: — Док — обеспечение бронёй. Как Михаил отберёт — снимай мерки и готовь им броню.

— Сделаем, сэр.

— Видишь, старпом, — посмотрев на него я позволил себе усмехнуться: — Всё решаемо.

— Решаемо? — он покачал головой: — Сэм. То, что ты задумал, я не спорю, — он выставил вперёд ладони, показывая свою сдачу против моих аргументов: — Всё круто. Но — угнать Имперскую крепость?! Нас же тут же распылят нахрен. Император такого не простит, Сэм! Пригонит флот и всё! Мы, конечно, будем драться — проредим их, но — Империя, Сэм! Ты просто не представляешь мощи флота!

— Почему не представляю, представляю. — не стал спорить я, отчего он напрягся понимая, что и на этот его аргумент у меня есть козыри: — Скажите мне, уважаемые, а вы последние новости смотрели?

— Новости, сэр? — Мрак озадаченно посмотрел на меня: — Нет, сэр. Тут же ретрансляторов нет — мы отрезаны от мира, сэр. Вот, тоже, сэр. Нам бы спутник ретранслятор повесить бы, а? А то без сети, — он печально вздохнул: — Совсем уж тоскливо.

— Будет тебе спутник, будет, потерпи малость. — обнадёжил его я: — Я, когда мы возвращались со старого Акзара, закачал себе все последние новости.

— Конечно, кто-то пахал, а кто-то в сети сидел, — буркнул, не поднимая головы Жбан.

— Я всё слышу штурман! Ты бы — мог и помолчать, сам в то время на Губернской планете расслаблялся.

— Я?! А чё сразу я? Мы там деньги зарабатывали!

— А в меня и стреляли и поджарить хотели. Тихо! — мне снова пришлось шлёпнуть ладонью по столу: — Док, твоя машинка, — мотнул я головой в сторону проектора: — Флешки читает?

— Конечно, сэр.

— Воткни, пожалуйста, — я протянул ему носитель с отобранными мной новостями, и когда над столом вспыхнула страничка одного из центральных новостных порталов, я продолжил: — Вот! Что скажите?

— Эээ… Зачётные сиськи, — произнёс Шнек, внимательно разглядывая какую-то красотку, с глубоким декольте, занимавшую большую часть страницы.

— Тьфу! Ниже прокрути, Док. Ага, вот. Я про это.

— «Большие Манёвры» — прочитал Жбан, набранный крупными буквами заголовок: — Наш источник в Штабе Флота сообщает, что Император, в рамках проверки боеготовности флота объявил о начале, беспрецедентных по своему масштабу, манёвров. На сей раз Штаб Флота, повинуясь Его воле, проведёт не только практические стрельбы, но также будет отработано взаимодействие боевых сил со вспомогательными частями. Место проведения манёвров держится в секрете, но нам удалось узнать… — он замолчал, и, пробежавшись глазами по тексту, посмотрел на меня: — И чего, Сэм. Ну — манёвры, крупные, да. И что? Закончат — вернутся и нам по самое не балуй напихают?!

— Ты забыл про прошлые манёвры? — вопросительно приподнял бровь я: — Да-да, те самые, где Братство легло?

— Помню, — мрачно кивнул он: — И что? Сейчас-то, с кем? Братства — нет, Баронов, с Копиями тоже того — обнулили. Не с Разумами же? Они вон — шёлковые сейчас, даже нам отказали. Боятся Империи.

— Верно. Бароны, Копии… А, напомни-ка мне, кто там — в той заварухе ещё был?

— Ну мы были, штрафники, то есть. Вольные тоже, но они сейчас по гарнизонам раскиданы. Всё. Больше никого там и не было?

— Разве? — прищурился я: — А конники?

— Так они же в стороне простояли — типа нейтральные мы?! Да и далеко до них — никакого топлива не… — он замолк, поняв, зачем на этих манёврах планируют отработать соединение боевых сил со службой тыла: — Брось, Сэм! Даже Император на подобное не пойдёт — про ту туманность же нихрена не известно!

— Зато мы знаем, что их флот — слаб и что у них есть то дерево, редкое которое. Оно же у нас тут чуть ли не на вес золота идёт?

— Ну не на вес, но дорого, да, — кивнул он: — Но, блин! Гнать флот хрен знает куда, без баз, ради деревяшек? Хрень какая-то, — передёрнул плечами штурман: — Не верю!

— Гриззона, того капраза, на крейсере — я от него на катере удрал ещё? Помнишь?

— Ага, помню, — закивал он: — Ты у него в личных врагах ходишь — как не помнить.

— Хожу. И что? Жив же пока, — позволил себе усмехнуться я, хотя то воспоминание не относилось к числу моих любимых — всё же знать, что где-то есть крейсер, чей капитан жаждет заполучить твою голову, душу мне как-то не грело.

— Так вот. Он, ну, когда я на катере к крейсеру шёл, рассказал мне, что скоро движуха большая ожидается — мол давай ко мне, карьеру быстро сделаешь.

— Так может он как раз про манёвры и говорил?

— Нет. Он прямо сказал — на конников наезд готовится. Причём — серьёзный наезд. Конкретный. Вот ты, как штурман, скажи — мы, в теории, могли бы до них, до туманности той, добраться?

— Ну в теории… — его взгляд потерял резкость: — В теории — да… М-да… Да, Сэм! — завершив прикидку его взор прояснился: — Легко. Только топлива надо — ой, как много! А так — всё просто же. Пустота, ориентиры видны, прыгай себе, делов-то!

— Ага. Я тоже так подумал. А теперь смотри — вместе с Флотом идёт армада тыловиков — танкеры, госпитали, ремонтники — Император собрал практически все силы — здесь-то, кого бояться? Союз Разумов — дышать боится. Корпы — шёлковые. Ну а Копий и Баронов — просто нет. А флот есть. И — большой флот, а знаешь как говорят?

— Как?

— Большому флоту — большие задачи, вот и послал он всех туда.

— Большому кораблю — большую торпеду, — поправил меня Шнек: — Но, в целом, если ты решил утилизировать излишки, то лучше варианта и не придумать. А вернутся с добычей — герои. Те, кто выживут.

— Вы чего говорите?! — не выдержав такого цинизма, вскочил со своего места Мрак: — Что бы Император, своими руками и флот, свой флот, на смерть отправил?! Головой хоть думайте!

— А ты успокойся, — подошедший к нему Док, положил руку на его плечо и парень, подчиняясь его силе, сел, продолжая бросать в нас недовольные взгляды: — Может это и не Император.

— А кто?

— Ну, мало ли сил в его окружении? А у конников — дерево ценное. И флот — без дела простаивает. — вздохнув, Жвалг сел рядом с ним: — Затраты же идут? Ну — топливо, жалованье, ремонт, стрельбы — флот дорогая игрушка и простаивать ему не след. Думаю, у Трона так и решили, а прикинув все варианты, убедили нашего Двадцать Восьмого — сначала здесь поле зачистить, что бы спокойно было и в спину чтоб не ударили, ну а затем — убрав всех, и послали флот в рейд. Всё одно без дела стоит, да и в бою только что обкатали — чего бы ребятишек, пока они не остыли и не послать? Благо мы сильны, а у соседа есть чем поживиться. Как-то так я всё вижу, — развёл он руками: — Ну а кто вернётся, — вздохнул он: — Потери-то будут и большие будут, так те да — герои, да — Шнек прав. Им и награды, и чины.

— И всё ради дерева? — Мрак не мог до конца поверить в такой поворот событий: — Ради каких-то деревяшек?

— Ради чертовски дорогих деревяшек, — поправил его старпом: — И да, флот разросся, противников ему здесь нет, а сокращать боевых офицеров, — он покачал головой: — Это сразу недовольство и во флоте, и в армии вызовет. А так — погибли в бою, мы скорбим, будем вечно чтить героев и всё такое.

— Так у нас с Конниками — мир?!

— Пффф… — презрительно фыркнул Шнек: — Долго что ли повод придумать? Хочешь, я тебе с десяток прямо сейчас накидаю? Вот, смотри — еретики они! Огнепоклонники! Или вот ещё…

— Не надо, — Мрак опустил голову вниз: — И так ясно.

— С вашего позволения, — не дождавшись тишины, я постучал по столу: — Вернёмся к теме. В общем флота можно не опасаться, а гарнизонные силы — уверен, будут тихо сидеть по своим норкам. В общем не до нас всем будет. Самое время провернуть, что мы задумали.

— Что ты, Сэм, задумал. Ты. Не мы. — вновь поправил меня Шнек: — Так что давай, рассказывай — что ты ещё придумал и предлагаешь.

— Сейчас я предлагаю, — достав пачку сигарет, я бросил её на стол: — Сделать перерыв. Курить хочется, да и размяться надо. Док, ты что-то про кофе говорил? Как это — кофе-брейк? По-моему, сейчас самое время для этого мероприятия.

Назад мы собрались спустя пятнадцать минут. В том же составе, несмотря на то, что Линг с Римасом, проявив неожиданную солидарность, всеми силами пытались сбежать, ссылаясь на множество внезапно возникших, и, конечно же, крайне важных дел. Не получилось — я не отпустил не потому, что они были нужны, нет — впереди было обсуждение вопросов, весьма далёких от их компетенций, я удержал их по другой причине. Сейчас, на этом обсуждении, мы закладывали основы нашего будущего, фундамент, можно сказать, и, фундамент этот, замешивался на крови тех, кто встанет на нашем пути, как бы цинично, или пафосно — выбирайте любой вариант, это бы не звучало. А что может быть лучше, для дальнейшего единства общества, чем круговая, скреплённая кровью, порука? В общем, им, несмотря на видимое невооружённым глазом недовольство, пришлось остаться.

— Продолжим. — отодвинув от себя кружку с кофе, для его приготовления на борт был вызван Снек, я обвёл всех присутствовавших взглядом: — Не беспокойтесь. У нас всего два вопроса осталось.

— Два — это хорошо, — пробормотал Дед, откидываясь на спинку стула и прикрывая глаза: — Я, это, Сэм. Слушаю, ты не подумай.

— Первое. — решив оставить его слова без комментариев, всё одно толку бы от них не было — наш механик имел поистине непробиваемую шкуру, я продолжил: — Нужны два танкера. Заправленных. Есть идеи — где мы их взять сможем?

— А второе? — поинтересовался Док, разглядывая свой проектор так, словно он видел его впервые в жизни.

— Второе будет вторым. Сейчас — о танкерах, — отрезал я, не желая нарушать свой план: — Ну? Какие идеи?

— Да какие идеи, Сэм, — пожал плечами Шнек: — Слонов с топливом — как собак нерезаных. Постоянно снуют туда-сюда. Жвалг прав. Извини. Тут надо от крепостей плясать. Ты какие наметил? Ну, для захвата, в смысле?

— Здрасьте! Я, вообще-то, надеялся, что это вы выберите. Жбан? Что скажешь? Нам нужна система, или планета, где бы были сразу две орбитальные станции. Что твоя база говорит? Выборку сделать можешь?

— Угу, — наклонив голову он принялся набирать запрос на своём коме: — Ща глянем.

Его комм был соединён со штурманской базой корабля, так что ответ нам ждать долго не пришлось — я успел всего пару раз глотнуть кофе, да проглотить одну канопешку из тех, которыми Снек решил разнообразить нашу кофе паузу.

— Ага, Сэм, — оторвавшись от экранчика комма он посмотрел на меня: — Ну, в принципе, варианты есть. С какого начнём?

— С ближайшего к нам.

— Начни с дальнего, — высказал диаметрально иное предложение Док и пояснил, повернувшись ко мне: — Когда угоним, сразу начнут ближайшие системы проверять, а оно нам надо, сэр? Канонирам, — он кивнул на Мрака и тот часто-часто закивал, полностью разделяя его слова: — Нужно время — привыкнуть к системам крепости. Так что лучше, чтобы к нам гости не сразу пожаловали, сэр.

— Так какую смотреть, а, Сэм?

— Смотри в середине, — принял нейтральное решение я. Да — в словах Жвалга логика была, но тащить Крепость через всю Империю? А пройдём ли? А топлива как — хватит?

— Их много, — пробурчал он, листая высветившийся на экране список: — Я бы сказал — до хрена. Хм… Не знал, что их столько понастроили.

— Убери из поиска крайние, — вновь пришёл на помощь Док: — Я про самые богатые и бедные. Бедные понятно — там всё на ладан дышит, а богатые — у них и флот свой может быть. Перехватят транспорт, танкер, то есть, и что?

— Делай как он сказал, — кивнул я, понимая его правоту и немного досадуя, что сам до такого не додумался.

— Есть, — отрапортовал он спустя секунд тридцать: — Почти два десятка вариантов.

— Ого! И что — все с двумя крепостями?!

— Упс… — поднял он глаза на меня: — Сейчас, я галочку забыл поставить. Или слетела? Ага… Вот — семь систем с двумя крепостями. В сорока, шестидесяти пяти, семидесяти, ста, ста пятнадцати, — начал было перечислять он варианты, но я махнул рукой, прерывая его: — Давай в семидесяти.

— Даю. — снова ожидание и, спустя секунд пять, над проектором появилось изображение планеты — голубого шарика — она явно была подобием нашей прародины. Над её полюсами светились зелёным цветом две небольшие точки — крохотные, по сравнению с размерами обитаемого мира.

— Магон. Четвёртая планета первой звезды созвездия Кнут, — объявил штурман: — Аграрный мир. Специализация — экзотические фрукты, вино. Колонизирована более двух тысяч лет назад. Население…

— Крепости покажи, — я ткнул ложечкой в верхнюю точку: — Это же крепость, да?

— Она, сейчас увеличу.

Шар планеты сдвинулся вниз и, соразмерно с этим движением, разрослась и точка, превратившись в сильно сплюснутую по вертикали сферу, с жирной чёрной полосой по экватору.

— Крепость проекта «Купол», — принялся давать показания Жбан: — Четвёртое поколение. Назначение — ведение заградительного огня. — его карандаш, он встал и подошёл к проекции, скользнул по чёрному пояску: — Тут основные орудия. По всему периметру. Обеспечивают круговое прикрытие.

— Она что? — не понял я: — Сразу во все стороны лупит?

— И да и нет, — сверившись со своим коммом он продолжил: — На ведение огня одновременно из всех орудий не хватит мощности реактора, но! — изображение снова уменьшилось и теперь мы видели только верхнюю половинку планеты: — В истории Империи нет прецедентов, когда на планету шла атака сразу со всех сторон, а на одном участке крепость, — он снова показал карандашом на маленький зелёный блин, висевший над полюсом: — Обеспечивает гарантированное уничтожение всего на дистанциях до пяти мегаметров.

— А сверху? — я, ладонью, спикировал на макушку Крепости: — Если я с зента зайду?

— Не зайдёшь. Тут, — изображение снова увеличилось и на макушке «Купола» стали различимы небольшие наросты орудийных башен — три небольших бугорка посреди плоской равнины броневого корпуса: — Строенная батарея стоит — калибр не тот, что на поясе, меньше конечно, но, зато скорострельнее. В общем — сверху не подобраться. А вот снизу, — он усмехнулся, словно сам множество раз проникал в эту крепость через её брюхо: — Снизу башен нет. — Изображение ещё увеличилось и перевернулось кверху ногами, демонстрируя нижнюю часть сооружения. Нижняя, если так можно сказать, макушка, была срезана и посреди плоскости торчала дюза огромного двигателя: — Тут, как вы видите, движок и, — изображение вновь увеличилось, показав нам несколько чёрных прямоугольников, несомненно люков, отчётливо видимых на светлом металле корпуса: — И транспортные люки. Считается, что с планеты, которую она защищает, опасности исходить не может, а всё, что подходит из пространства, всё попадает в прицелы орудийного пояса.

— То есть нам, — я про танкер, надо будет подойти к ней снизу, да? Сначала пройдя под её стволами? Жбан — я верно понимаю?

— Так и есть, Сэм. Подойти к её низу — с крепости спустят рукав для людей и примут хобот слоника.

— М-да… — уперев локти в стол, я сцепил ладони и упёрся в них подбородком: — М-да… Не люблю я под прицелом ходить, — произнеся это я невольно бросил взгляд на Римаса, отчего тот недовольно заёрзал на своём стуле: — Но, как я понимаю — других вариантов попасть внутрь нет?

— Нет, Сэм, — подтвердил мои слова Жбан: — А чего ты вдруг заволновался? Кто же будет по танкеру, да ещё — залитому под горловины, палить? Он же рванёт так — потом пространство чистить замучаешься! Не, стрелять не будут. Максимум — потребуют убраться, но и то вряд ли. Топливо-то нынче — в цене, эти твои манёвры, я в тех новостях, что ты скачал, покопался, так вот — Флот топливо скупает чуть ли не гигалитрами. Цены конкретно скакнули. А тут — такое счастье, бабло, в жидком виде, само в руки прёт. Нет, Сэм. Не будут они стрелять, не идиоты же!

— Хорошо. С Крепостью, Крепостями, — поправил себя я: — Мы определились. Спасибо, Жбан! Здорово помог.

— Да чего уж там, — залившись румянцем, наш толстячок вернулся на своё место.

— Где танкеры будем брать. Оба два надо захватить. Одновременно. Идеи? Господа злоумышленники, высказывайтесь!

— Исторически, — откашлявшись, начал Шнек: — Топливо, в Империи, поставляется из туманности «Темная Мать», слыхал?

Я отрицательно покачал головой.

— Да слышал, просто внимания не обращал, — махнул он рукой, подчёркивая широкую известность этой туманности: — Его открыли давно. Слышал — «девка», или «шлюшка» — её по-разному называют. Если из Старых миров смотреть — похоже на девку с раздвинутыми ногами, задницей, грудью и головой. От Старых — ну, от первых колоний, то есть, лет тридцать световых.

— От нас сотни полторы будет, — кивнул Жбан: — Там, в основном, газовые гиганты, ну и топливные корпорации там же сидят. Удобно же — и потребители рядом и ресурсов немерено.

— Ага, точно так, — старпом, взглядом поблагодарил его и продолжил рассказывать: — Вот оттуда танкеры и расползаются. Как тараканы из щели.

— А мимо этого мира, как его, — я постарался припомнить слова Жбана, досадуя на себя, что не стал записывать: — Ну, где крепости эти? Мимо проходят? Маршруты танкеров известны?

— Мимо Магона-то? А как же, проходят, но, — штурман развёл руками: — По одиночке. А ты хочешь сразу два захватить. Одновременно, так?

— Верно.

— Тогда тебе надо на Зуфр отправляться.

— Куда?

— Узловая система, — пояснил он: — Третий транспортный узел на маршруте от Девки. Дыра редкостная, — вздохнул толстяк: — Там станция тех обслуживания висит, ну и контрольный пост. Был я там, — он снова вздохнул: — Ни выпивки, ни еды, девки и то — страшные. Скука там.

— Контрольный пост?

— Ага. Проверяют их там. Ну, после перегона от Девки. Там прыжков семь — по пустым системам, а эта, Зуфр, то есть, последняя мёртвая. Вот там контрольный пост и поставили — кому охота к себе текущий транспорт пускать? Он же всё загадит! Формальность, конечно, этот пост — корпорации за своими кораблями следят, но — кто ж против Императорского указа пойдёт? Это ещё от Семнадцатого осталось — он такой контроль ввёл. Тогда несколько аварий произошло и, что самое поганое, одна прямо в атмосфере обитаемого мира. Народу погибло… — он аж зажмурился: — Жуть. Планета необитаемой стала — ну сам прикинь, сжиженный водород в атмосфере рванул. Корпоранты всё на молнию списали, а Император и…

— Погоди? А он, разве, рвануть мог? Он же, вроде, более-менее инертен, пока жидкий? Ну — сгорел бы весь, откуда такие последствия?

— Там, походу, реактор рванул, корпоранты всё засекретили, — помрачнел Жбан: — Списали на погоду, а что несколько миллионов погибло — им плевать. Короче, Сэм, не знаю как, но там водородная бомба получилась. Из Слона, представляешь?

— Иди ты! — присвистнул я, прикидывая масштаб катастрофы.

— Вот то-то и оно, — покачал он головой: — Реактор как детонатор сработал — запустилась реакция что на звёздах идёт, ну а последствия, — он вздохнул: — Была планета с людьми и раз — нет её. И виноватых нет — природа. Сейчас-то реакторы не те, что тогда, но всё одно — проверяют танкеры серьёзно и на планеты им опускаться запрещено — во избежание.

— М-да… — я допил остывший кофе: — Занятная история. И с тех пор, значит, танкеры на этом Зуфре так и тормозят?

— Да. Уже более двух тысяч лет. Каждый новый Император подтверждал этот Указ. Понятное дело, что формальность — осмотр этот, сейчас технологии не чета тем, древним, но пост стоит и работает. Туда тебе надо, Сэм. Именно туда.

— Эээ… Жбан. А почему мне? Нам! Это наш общий проект, это — раз. И два — сколько от Зуфра этого до Магона?

— Не, я туда не ходок, — покачал он головой: — Был я там, бррррр… — его прямо-таки передёрнуло от воспоминаний: — Весельчака доведу, тебя с десантом высажу и назад. И не проси! Не ходок я туда! Нет, нет и нет!

Он протестовал так яростно, что любому было ясно — его и этот Зуфр связывает какая-то история, и, судя по всему — завершившаяся не в пользу толстячка.

— Ты не думай, Сэм. Курс я вам рассчитаю, да. И для танкеров, и для Куполов. И парней хороших подберу. Так что не бросаю я тебя. Но ноги моей на той станции не будет!

— Да ладно тебе, — поспешил успокоить разошедшегося не на шутку штурмана я: — Никто тебя на этот Зуфр не гонит. Нас высадишь и отчалишь.

— Точно? — он с подозрением посмотрел на меня ожидая, что я сейчас начну его укорять и, в конце концов, он будет вынужден ступить на эту, так не любимую им, станцию.

— Обещаю. Высадишь нас и отчаливай. — кивнул я, прокручивая в голове внезапно пришедшую на ум идею: — А скажи мне, Линг, — повернулся я к фермеру: — У тебя же швеи есть?

— Швеи? — он удивлённо посмотрел на меня и кивнул: — Конечно есть. Тебе что — гардероб обновить надо?

— Не мне, Ли, не мне. Десант одевать будем. Всех, кто на захват танкеров и крепостей пойдёт. Тридцать человек.

— А вы, разве, не в броне будите?

— В броне, — улыбнулся я — по мере того как я оценивал наши шансы по проникновению на борт что транспортов, что Куполов, эта идея мне нравилась всё больше и больше: — А поверх её — мы сутаны натянем. С капюшонами.

Вот тут присутствующих проняло по-настоящему — два потрясения за один день, это было, согласитесь уже слишком.

— Сутаны? — внимательно глядя на меня повторил Жбан: — Это как у попов, монахов что ли?

— Ага, — не смог сдержать улыбку я: — Сейчас же Церковь, мать её нашу, активно в космос лезет, да?

— Ну?

— Не думаю, что капитан танкера откажется принять святых отцов, дабы получить благословление на путь свой, — немного нараспев произнёс я: — И да будет благословлено будь судно сие, дабы шло оно не колеблясь, сквозь пучины богомерзкого гиперпространства, и миновали тело ея шальные метеоры, равно как и прочие напасти, кои Господь наш посылает испытания твёрдости веры для.

— Хрена себе ты загнул! — покачал головой Шнек, выставив вверх палец во всем известном жесте одобрения: — Я и забыл, что из священников ты! Круто!

— Спасибо, — кивнул я, принимая заслуженную похвалу и весело подмигнул пребывающим в обалдении товарищам: — Кроме того — под сутаной ствол хорошо прятать — вы об этом не думали?

Построение перед отлётом состоялось спустя неделю.

За это время Самсонову, из вчерашних фермеров и охотников удалось сколотить что-то более-менее похожее на воинское подразделение, и сейчас, выстроившись в две шеренги перед подъёмником, на меня смотрели, скрытые надвинутыми на глаза капюшонами лица тех, от кого зависел успех всей нашей операции.

— Ну что, братья мои! — подтянув верёвку, заменившую мне пояс я поправил полы красной сутаны — убедить Линга сделать мне чёрную или коричневую, как и у всех, так и не удалось: — Все готовы?

— Так точно, Отец Пью! — слаженно рявкнули они, отчего я, в который уже раз пообещал себе разобраться и со Шнеком, и, с пошедшим у него на поводу, Самсоновым.

— Ну раз готовы, — махнул я рукой в сторону подъёмника: — Айда на корабль! Братья мои, мать вашу!

— Сэр! Вы позволите? — от правого фланга отделился Михаил и подошёл ко мне, печатая шаг по плитам космодрома: — прошу принять, сэр!

На его вытянутых руках покоилось нечто продолговатое, полностью укрытое красной материей.

— Это что? — я подозрительно покосился на предмет.

— Оружие, сэр! Не с пистолетом же вам в бой идти. Прошу принять.

Откинув ткань, я обнаружил… Дробовик.

Укороченный ствол, пистолетная рукоять — его было легко спрятать в широких рукавах моего облачения так, чтобы выхватив в самый неожиданный момент, поставить яркое многоточие среди тех, кто бы оказался несогласным с моим мнением.

Воронённый ствол и полное отсутствие какой-либо отделки только усиливали его грозный вид, показывая всем, что его обладатель пришёл по делу, а не ради приятной и пустой беседы.

— Ого, — покачал я головой, беря его в руки: — Спасибо! — и, подняв ствол в руки, повторил, обращаясь к застывшим в строю бойцам: — Спасибо, мужики! Ух! Так и не терпится благословить кого-то!

— Рады стараться господин Красный Причетник! — снова, чеканя каждое слово ухнули они, а, уже в следующий момент, развернулись и так же, строем двинулись на подъёмник.

— Нравится? — ко мне подошёл Шнек, облачённый, в отличии от меня в простой и свободный комбез.

— Да. Хорошая штука, — я погладил ствол: — Двенадцатый?

— Ага, — кивнул он: — Для тебя самое то, Сэм — гарантированно не промажешь. Картечь же. — кивнув на прощанье он направился к трапу, оставив меня в недоумении — радоваться мне подарку или злиться на его оценку моей меткости.

Так и не найдя должного ответа я последовал за ним, и, спустя несколько минут, Весельчак оторвался от плит космопорта, унося нас к Зуфру, где должна была начаться первая боевая часть нашей операции.

 

Глава 9

Контрольная станция системы Зуфр — планета Магон

— Ну вы хоть строем не идите! — критическим взглядом окинув три десятка здоровенных лбов в темно серых рясах, вздохнул я. От этих, с позволения сказать, монахов, за версту несло военщиной. Выдать их за боевых братьев? Может прокатит? Кто его знает, кого Святая Церковь в космос отправляет?! А, с другой стороны, не отправляться же на дело без брони?

Станция Зуфр, на которой мы сейчас находились, знавала и лучшие времена — о них мне говорила некогда роскошная, а сейчас безнадёжно испорченная временем, отделка ангара. Стены были полностью закрыты акустическими панелями, под потолком, широким бордюром шла вызолоченная лепнина, а пол был покрыт плитами розоватого мрамора. Увы, но сейчас от всей этой красоты остались только крохи — мрамор был выщерблен и загажен потёками масел, в панелях зияли дыры, а некогда изысканные барельефы были частично обломаны и сверкали белесыми пятнами, а частично покрыты жирной копотью, делавшей невозможным разобрать детали. Вроде бы там было изображено что-то касательно процветания — я, с трудом, разобрал изображения людей, протягивавших руки вверх, к солнцу и тучные поля с какими-то злаками.

— Сиг транзит глория мундис, — вздохнув, я сложил руки под широкими рукавами и в мою левую ладонь, успокоительным холодком, тут же ткнулся ствол дробовика, закрепленного ремнями на правой руке.

— Вы что-то сказали, сэр! — тут же нарисовался рядом Банкир, придерживавший двумя руками узкий и длинный ящик для пожертвований, висевший у него на шее.

— Отче. Не сэр, сын мой — Отче. Мы на деле, забыл?

— Простите, сэ… Отче, — он поправил сверкнувшей полированными боками ящик и повторил: — Я буду внимательнее, Отче.

— Уж постарайся. Тебе он не мешает?

— Это, отче? — Банкир слегка встряхнул контейнер и внутри него что-то звякнуло.

— Вы что? Денег туда положили?

— Нет отче. Несколько гаек, горсть шайб, зачем деньги то, отче? И то много, — вздохнул он, снова принимаясь держать его обоими руками: — Баланс сбит, как теперь стрелять буду — не знаю, — повернув полуцилиндр ко мне тыльной стороной, он продемонстрировал пистолетную рукоять, утопленную внутри ящика: — Да и грохота будет, — покачал мой телохранитель головой: — Никакой скрытности.

— Святой Матери Церкви, сын мой, неповадно исподтишка действовать. А мы, как посланные ею в неведомое дети, должны исполнять долг свой с открытой душой, чтобы люди верили нам и сердца свои открывали. Ясно тебе? — к этому моменту мы уже подошли к ангарным воротам, и я вздохнул — вот ещё шаг и всё, обратного пути не будет.

— Да, отче, — торопливо закивал Банкир, вытирая ладони о рясу: — Открытое сердце, тут вы, отче, правы — по раскрытому стрелять проще.

Весельчак совершил посадку, точнее пристыковался к пирсу номер шесть. Номера семь и восемь занимали танкеры, на которые и пал наш выбор. Сам Зуфр представлял собой небольшой цилиндр — километра три длинной, с торчащими в разные стороны палками переходных коридоров, или, как их тут называли — пирсов, лишний раз подчёркивая этим свою древность и верность давно позабытым традициям.

— Брат Михаил, — не поднимая головы и поглаживая ствол дробовика, со стороны это походило на перебирание чёток, обратился я к Самоснову: — Смиренно прошу тебя совершить бескорыстную молитву во здравие странствующих у ангара номер восемь. Возможно, — я смиренно вздохнул: — Капитан сего благословенного судна позволит тебе подняться на борт и освятить механизмы, дабы плавание его было успешным, а гиперпространство — спокойным.

— Чего, сэ… Отче?!

— На седьмой иди, — наклонив голову к нему, тихо пробормотал я: — Постарайся без шума на борт подняться, понял?

— Да, отче! Теперь понял. Разреши…

— Ты ещё козырни мне! — тихо прошипел я: — Брат мой по грабежу, блин!

— Да отче, всё сделаем, отче! — развернувшись он махнул рукой своим людям и быстрым шагом, практически трусцой, поддерживая полы рясы, рванул к выходу номер восемь. Я едва не застонал от подобного зрелища — ну ведь инструктировал же! Репетировали! Нет! Рванул так, что только слепой в нём боевика не увидит!

— Святая церковь начала набирать солдат? — отвешивая мне небольшой поклон, поинтересовался охранник, стоявший у ворот седьмого ангара — мимо него только что промчалась кавалькада Михаила, так что причин для удивления у него было более чем достаточно.

— Святая церковь, сын мой, — осеняя его благословлением, пояснил я: — Не может отказать страждущим. Да, эти кроткие братья ещё совсем недавно были воинами нашей благословлённой и богоспасаемой Империи, но они отверзли сердца свои от насилия и предпочли орала мечу, дабы нести Слово Веры по самым дальним уголкам нашего мира.

— Кроткие? — он поёжился и перехватил свой карабин на изготовку, направляя его ствол в мою сторону: — Не хотел бы я с такими кроткими на дальнем уровне пересечься. Чего надо, святой отец?

— Мы бы хотели вознести молитву во спасение сего судна и укрепить дух экипажа его перед долгим странствием, сын мой.

— Я не ваш сын.

— Все мы дети Творца, — я склонил голову и продолжил: — Позвольте мне смиренно изложить свою просьбу капитану, сын мой, пусть он примет решение.

— Я же сказал, — охранник недовольно качнул стволом: — Я не ваш сын. Я — атеист. Проваливайте, пока я тревогу не поднял!

— Отче, — выдвинувшийся вперёд Прохор оттеснил меня и встряхнул своим ящиком: — Слышь, боец? Пожертвуй на ремонт храма! Ну? Чего вылупился?! Бабки сюда клади!

— Чего? — от подобной наглости тот просто опешил: — Нарваться хочешь? Ну так я проучу тебя, святоша недоделанный! — сказав это он отпустил карабин, отчего тот сразу уткнулся стволом в пол, повиснув на ремне, и, подняв сжатые кулаки, приготовился задать наглому монаху хорошую трёпку.

— Пожертвуй на Храм! — приподняв ящик для пожертвований Банкир сделал короткий шажок вперёд, встряхивая ящиком прямо перед лицом охранника, приводя того в ярость: — Сын! Божий!

— Ах ты ж су… — договорить охранник не успел — короткий удар с ноги в промежность заставил его согнуться вдвое — только схватив за ворот я не дал этому атеисту пропахать носом пол.

— Запакуйте этого грешника, — кивнул я подбежавшим братьям, тьфу, моим бойцам: — Рот заткните, чтоб не орал, знаю я этих атеистов — чуть что такой ор поднимают.

Привалив связанного грешника к стене внутри ангара, мы двинулись по пирсу к танкеру, не забыв повесить на входной двери табличку — «Тех Обслуживание», найденную на стене изнутри помещения — это должно было объяснить отсутствие охраны и, на какое-то время, обезопасить наши тылы.

Сам пирс представлял собой здоровенную, в два моих роста, трубу, к дальнему концу которой был пристыкован «Анцираб», ну, по крайней мере, так следовало из надписи мелом на грифельной доске, привинченной к стенке в самом начале коридора.

— Ну и название, угораздило же, — проворчал Банкир, откидывая верхнюю крышку своего ящика и запуская внутрь руку. Спустя миг изнутри послышался характерный лязг передёргиваемого затвора.

— А что? — я, с интересом, проследил его манипуляции: — Имя как имя, и хуже бывает.

— Да куда уж хуже… — с щелчком закрыв крышку он перехватил свою ношу поудобнее: — Я готов, отче, к любой вашей проповеди.

— Будет тебе проповедь, — усмехнулся я, поглаживая ствол: — Ты только не переусердствуй, нам ещё лететь надо.

Стыковочный узел, которым Анцираб пристыковался к Зуфру располагался в носовой части корабля, и, ступив на его палубу, мы оказались совсем рядом с рубкой корабля.

— Банкир, ты и ты, — я ткнул пальцами в пару бойцов, оказавшихся рядом: — Со мной, остальные — нейтрализация экипажа и контроль над движками.

— Есть, отче! Мы их в трюме запрём, — коротко, по-военному кивнул один из них, и большая часть моего отряда рванула по коридору. Проследив как бойцы слаженно, по два, врывались в каюты я только покачал головой — было видно, что время, потраченное на тренировки, они использовали не зря. Я уже взялся за ручку двери рубки, когда послышавшийся в коридоре шум, заставил меня обернуться — из кают выволакивали связанных, с заклеенными ртами, членов экипажа и вид у них был совсем обалделый.

Покачав головой — такой быстрой работы я не ожидал, я потянул створку на себя.

— Что за шум? Кто вы такие? — среднего роста, смуглый мужчина явно направлялся в коридор — я столкнулся с ним практически на пороге рубки — до комингса ему оставалось всего пара шагов: — Кто вы такие? — повторил он свой вопрос пятясь назад от нашей группы, втянувшейся в рубку.

— Смиренные слуги Божии, — наклонив голову я сделал пару шагов к нему и поклонился: — Движимые человеколюбием и стремлением спасти души ваши, дерзнули мы ступить на палубу сего корабля, дабы, вместе с вами, вознести молитвы о даровании вам успешного путешествия и, за скромное, добровольное пожертвование, освятить рубку сию и прочие отсеки корабля сего.

— Ааа… — даже как-то разочаровано протянул капитан — я только сейчас разглядел на его куртке небольшую золотистую букву «К», пристёгнутую над сердцем: — Вымогатели. На каждой станции прутся! Хуже крыс! Джером, слышишь? Что я тебе говорил? — кивнул он второму человеку в рубке — небольшому субтильному типу, развалившемуся в кресле штурмана: — И здесь тоже! С тебя два кредита!

— Ну проиграл, что орать-то! — Джером крутанулся в кресле и, выбравшись из него подошёл к нам: — А эти понаглее будут, сэр, — ткнул он пальцем в звякнувшей металлом ящик Прохора: — Предыдущие только в ангаре клянчили.

— Во имя души спасения, — тут же, нараспев, произнёс Банкир, встряхивая свою ношу: — Пожертвуйте на храм, добрые господа.

— А мы не добрые, — хохотнул штурман, отталкивая его к выходу из рубки: — Не добрые, ясно, святоша?

— Добро есть добродетель, сын мой, — подпустив в голос укоризны произнёс я, поворачиваясь к капитану: — Добрый сэр, вы же позволите бедным служителям церкви…

— Так, попы, — толкнув, в очередной раз Банкира, Джером хлопнул ладонями, привлекая наше внимание: — Ну ка — кругом, и что бы духу вашего здесь не было, ясно?! Сэр? — он вопросительно посмотрел на смуглого.

— Святой отец, — отрицательно качнул головой капитан, глядя прямо на меня: — Про добро вы точно подметили, но, позвольте мне, напомнить вам, что добро, а я добрый сын, матери нашей, церкви, должно быть с кулаками, — подняв руку он сжал кулак и выразительно покачал им у меня перед носом: — Вы сами уйдёте, падре?

— Не совсем, сын мой, — выхватив из рукава дробовик, я вбил ствол ему в живот: — Кулаки, дитя, хороши, когда против тебя нет огнестрела, вы согласны, капитан?

— Эээккк… — икнул он, поднимая руки вверх: — Ты кто такой?

— Красный Причётник, правда некоторые почему-то добавляют слово святой, но я не настаиваю.

— Жулик ты, — пробормотал он, когда парни сноровисто скрутили руки ему за спиной: — Бандит, хоть и поп!

— А кто из нас без греха? — с сожалением вздохнул я: — Но я помолюсь за вас и поверьте, эта молитва точно сотворит чудо — оставит вас в живых, при благоразумии с вашей стороны, сын мой.

Ничего не ответив он позволил вывести себя из рубки, а, спустя минуту, за ним, подгоняемый несильными тычками в загривок, последовал и Джером — ему, в отличии от капитана, рот всё же заклеили — во избежание.

— Что с экипажем? — усевшись в капитанское кресло я поискал глазами куда приспособить дробовик, но, не найдя подходящего места засунул его в нишу под откинутым подлокотником: — И, Прохор, установи связь с тем, что в восьмом — как там Самсонов?

— Сделаем отче, — плюхнувшись на место оператора связи он защёлкал переключателями: — Так… Красный Причетник вызывает Брата Михаила! — нацепив наушники он включил микрофон: — Повторяю — Брат Михаил, ответьте отче!

— Отче, — кто-то осторожно подёргал меня за рукав сутаны и, обернувшись я узнал одного из бойцов, отправленных на нейтрализацию экипажа: — Брат Себастьян, наш старший, просил передать, что весь экипаж Анцираба собран в трюме номер три. Их стерегут брат Игорь и Сильвестр.

— Хорошо. Машинное?

— Там лично брат Себастьян. Корабль в вашем распоряжении, святой Пью.

— А можно меня просто называть — Пью, ну или сэр? — поинтересовался я, устав играть роль святого.

— Как будет угодно, — он споткнулся и продолжил: — Сэр!

— Вот так лучше, — улыбнулся я: — Кто у нас из пилотов есть? Давай всех сюда, отчаливать надо. Прохор? Что с Михаилом?

— А? — он сдвинул гарнитуру: — Михаил? Только что ответил, отче. Взяли Касмуса, так их танкер называется. Потерь нет, пришлось убрать охранника и пару особо рьяных членов экипажа, отче.

— Чёрт! — оставлять после себя трупы мне не хотелось, но что ж поделать — такова жизнь, или мы, или нас: — Ладно. Передай ему чтобы отчаливал. И, Банкир?

— Да, отче?

— Завязывай с отче, хорошо?

— Так вы же сами сказали — пока на операции, то отче? — Надвинув гарнитуру на ухо, он покачал головой: — Сами не знают, чего хотят, а ещё святые.

— Поговори мне, — погрозил я ему кулаком: — С постом управления полётами лучше свяжись — улетать пора.

Покинуть Зуфр нам удалось без проблем — диспетчерам было откровенно плевать на свои обязанности — короткое «Угу» по связи и последовавший за ним толчок лучше всяких речей показали, что Анцираба со станцией более ничего не связывает. Не менее гладко прошёл и отход Касмуса, так что, спустя пяток минут мы уже ложились на новый курс, который должен был нас привести на Магон, ко второй точке нашей операции.

— Сэм, это Жбан! Как прошло? — вызов с Весельчака, болтавшегося неподалёку от станции настиг нас, когда мы, развернув корабли, готовились к первому прыжку.

— Нормально, — улыбнулся я в микрофон, радуясь знакомому голосу: — Оба танкера наши, сейчас к Магону идём. Потерь нет.

— Ага, принято! Как Зуфр тебе?

— Дыра. Ты правильно сделал, что не сошёл. Дыра дырой. Нечего там делать.

— Это она за последние лет десять так опустилась, — вздохнул он: — Раньше там всё по первому классу было. — послышался вздох: — И выпивка, и девочки, всё на уровне было. А сейчас… Эххх…

— Ты к Магону с нами? — спросил я, хотя и знал ответ.

— Нет, Сэм. Подозрительно будет, если Весельчак там засветится. Я вас в первой точке прыжка ждать буду — как и договаривались же. Забыл?

— Ну мало ли, — пожал я плечами: — Может ты передумал?

— Встретимся на Анчаре Три. Давай, до встречи! — он отключил связь и, сквозь лобовое стекло я увидел, как небольшой, с такого расстояния, кораблик, шустро развернулся и принялся набирать скорость готовясь к прыжку.

Проводив его взглядом, я повернулся к Банкиру: — Ну что, брат? Готов?

— Вы бы определились, сэр отче! — недовольно бросил он через плечо: — Только путаете — то сэр, то отче… Как звать-то вас?!

— Сэм Люциус, — усмехнулся я, поудобнее устраиваясь в кресле: — Так же известный как святой Пью, и, он же — Красный Причётник Нового Братства.

— Вы что? — развернулся он ко мне, бросив свой пульт: — Сэр? Вы хотите возродить Братство?

— Да, Прохор, — я кивнул, глядя на точку пространства, где только что скрылся мой эсминец: — Других вариантов нет — сомнут нас, сколько бы крепостей мы бы на орбиту не вытащили. Навалятся и сомнут. Так что, — переведя взгляд на него я развёл руками: — Будем собирать силы, других вариантов — увы нет.

— Транспорт Анцираб! Вас вызывает крепость Магон два! Вы приближаетесь к запретной зоне! — вызов с крепости раздался, когда мы приблизились к верхнему — висящей над северным полюсом планеты, блину: — Немедленно измените курс! Вы вторгаетесь в запретную для полётов зону!

— Соедини, — кивнул я Банкиру, надвигая на голову капюшон — приближался критический момент операции и мне не хотелось своим видом выдать охватившую меня тревогу.

— Готово, — немного поколебавшись он добавил: — Босс, — решив этим, с его точки зрения, нейтральным термином избежать как спорного «сэр», так и не менее спорного «отче».

— Здравия вам, дети мои, желаю, — тихим голосом, полным почтения, произнёс я в микрофон: — И да снизойдёт на вас мир и спокойствие, а души ваши наполнятся умиротворением, кое…

— На Анцирабе?! — прервал меня резкий оклик: — Вы чего? Сбрендили?! Каким, нахрен, умиротворением?! Курс меняем! Куда прёте?!

— Усмири гнев, сын мой, — всё тем же тоном продолжил я, ткнув пальцем в загоревшуюся на моём экране плашку запроса видео канала: — Я, смиренный раб Божий, прибыл к тебе с доброй вестью.

— С чем прибыл? — возникший на экране офицер уставился на меня так, словно в жизни не видел священнослужителя: — Святой отец?! Вы? На мостике?! Танкера?!

Его удивление можно было понять — не каждый день к тебе прётся танкер, на мостике которого сидит некто, облачённый в красную сутану.

— Да, сын мой, — изобразил я кивок, продолжая прятать лицо в тени капюшона: — Согласно договору, заключённому вашими адмиралами, мы, скромные служители Божие, прибыли сюда, дабы пополнить запасы топлива, на этой боевой станции, являющейся оплотом Веры данной системы. Вы же — оплот Веры? — требовательным голосом поинтересовался я, окончательно сбивая его столку.

— Мы? Эээ… Да. Или нет. Не знаю. Ваше… Ваше…

— Преподобие, — подсказал ему я и он торопливо закивал: — Я уточню у командира, ваше преподобие. — потянувшись в сторону от экрана он нажал что-то невидимое мне, и, пригнув ко рту микрофон на длинном и гибком шнуре, торопливо забормотал в него, косясь на меня: — Сэр? Прошу прощенья, сэр. Тут танкер прибыл… Да, сэр. Судя по данным сенсоров — полный… Да, сэр. К нам. — повернувшись ко мне лицом он уточнил: — Ваше преподобие — вы точно к нам? В систему Магон, то есть?

— Конечно, сын мой. Всё согласно договору. Разве вам его не передавали?

— Секундочку, святой отец, — отвернувшись от меня он снова забормотал в микрофон: — Говорят к нам, сэр. По договору… Не могу знать, сэр, я же связист. Ааа… Так там поп капитанит. Что? Нет, что вы, сэр?! Как можно! Абсолютно трезв! Как есть поп — сидит в капитанском кресле, красный весь… Что? Он, поп, то есть — красный. Халат его с капюшоном — они красные, сэр… Морда? Эээ… — он покосился на меня: — Не видно, сэр. Капюшон же… Ага… Вас понял, есть, сэр! — повернувшись ко мне он облегчённо выдохнул: — Фух… Ой, извините, ваше преподобие. С вами командир крепости говорить желает, — и, не оставляя мне не секунды, поспешно защёлкал кнопками, переключая канал.

— Хм… Действительно, поп?! — с экрана на меня смотрел пожилой мужчина с густой сединой в усах и бороде. Обилие растительности внизу его лица полностью компенсировалось её отсутствием сверху, проще говоря капитан крепости был лыс как девичья коленка.

— Причетник церкви святого Пью, господин полковник, — я почтительно склонился в кресле, с большим трудом сумев разобрать знаки различия на его петлицах — окладистая борода сильно этому мешала: — Прибыл к вам с грузом топлива, сэр, — снова поклонился я, произнося эти слова тоном максимального почтения.

— Причётник? Хм… — запустив руку в бороду полковник задумался: — А вы не ошиблись, святой отец?

— Что вы, сэр, как можно, — я принялся суетливо копаться в пачке накладных, доставшихся нам вместе с кораблём: — Конечно, святая церковь только осваивается в пространстве, но… — выудив одну из бумажек, я поднёс её близко-близко к глазам, намекая на свою близорукость: — Тут так и сказано, сэр, система Маскон, крепости Маскон один и два. — вернув лист на место, я протянул всю пачку одному из бойцов, стоявшему рядом: — Всё верно, господин полковник. Ваша крепость — модели Купол, верно?

— Купол, Марк Четыре, — кивнул он, внимательно глядя на меня: — Вот только…

— Ах, как я рад! — всплеснул я руками, перебивая его: — Благая весть! Мы, с братом Михаилом очень волновались — наши штурманы ещё недостаточно опытны, но ваши слова наполнили моё сердце ликованием! Мы — дошли!

— Это же не Маскон! Они… — послышался чей-то выкрик со стороны полковника, но он обернулся и говоривший смолк, не желая оказаться целью начальственного гнева.

— Рад за вас, причетник, — глаза его жадно блеснули: — Космос такое место… — он неопределённо крутанул пальцами в воздухе: — В общем я рад, что вы дошли. Эээ… Вы что-то про своего брата говорили?

— Да, — поспешно закивал я: — Мой Брат по Вере сейчас ведёт второй танкер к южной базе, простите — к южной крепости. Мы вместе вышли с топливом для вас из Темной Матери, сэр, и, вместе же, с молитвами, прибыли сюда, в вашу богоспасаемую систему, где будем рады завершить свой переход и вознести благодарственные молитвы за завершение оного. Буду рад, господин полковник, если вы найдете время, дабы мы все, преклонив колени перед Образом Его, смогли вознести молитвы на благодарственной службе, коя проведена будет немедленно по окончанию передачи груза сего вам.

— К сожалению, вынужден ответить вам отказом, высокая загрузка, святой отец, — с деланным сожалением он развёл руками: — Но, душой, я несомненно буду с вами.

— Я буду молиться за двоих, сэр, — сложив ладони перед собой я быстро пробормотал: — Et nunc, et semper, et in saecula saeculorum.

— Да, святой отец, — склонил голову полковник: — Полностью с вами согласен. Разрешаю швартовку и, более того, как человек уважающий нашу святую церковь, я сейчас же свяжусь с полковником Острецовым, он командует второй, южной крепостью, что бы ваш Брат по Вере не испытывал затруднений со швартовкой.

— Все мы братья по вере, сын мой, — назидательно произнёс я, продолжая молитвенно держать руки перед собой: — Может вы всё же найдёте время для совместной молитвы, сэр? Вопросы веры важны…

— Я бы рад… — он прижал обе руки к груди в самом искреннем раскаянии: — Но — служба. Прошу помолиться за меня, святой причетник.

— Очень, очень жаль, господин полковник. Я обязательно упомяну вас в своих молитвах.

— Вот и славно! Спасибо, отче. Начинайте швартовку.

— С Богом! — кивнул я и экран погас, разъединяя нас.

— Фууухххх… — послышался полный облегченья выдох Банкира: — Прокатило! Я уж думал — расстреляют нас, сэр!

— Не стоит недооценивать жадности человеческой, — ухмыльнувшись я назидательно поднял вверх палец: — Ибо грешны мы по определению и радостны, когда ближнего своего обмануть удаётся! Ладно, — скинув с головы капюшон, я хлопнул ладонью по подлокотнику: — Швартуйся и начинай перекачку топлива — самое веселье впереди… Брат ты мой, по Вере!

— Вы, босс, вперёд ногами ныряйте, — поучал меня Банкир, когда мы подошли к рукаву, соединявшему наш корабль с крепостью: — У них там гравитация к поверхности ориентирована — сразу на ноги встанете.

Несмотря на правильность его слов, следовать этому совету я не хотел. Вынырнуть из люка с полой рясы на голове, да ещё под взглядами ожидавших меня там бойцов?! Нет уж, увольте.

— Сам разберусь, — буркнул я, рыбкой ныряя в светлую кишку коридора.

Конечно, Прохор был прав — стоило моей голове показаться над палубой, как меня немедленно повлекло к её поверхности и только помощь ожидавших меня людей уберегла моё лицо от контакта с металлической решёткой, покрывавшей её поверхность.

Кивком поблагодарив помощников я огляделся — мы находились в небольшом помещении, из которого вели, в противоположные стороны два коридора.

— Па-берегись! — послышался вопль моего телохранителя, и, спустя несколько секунд, он, ловко помогая себе руками, уже стоял на палубе: — Ваш шлем, сэр. — протянул он мне часть моей брони: — Вы в рубке оставили, пришлось сбегать.

— Думаешь понадобится? — надевать его мне жутко не хотелось — духота, появлявшаяся спустя несколько минут её ношения, намертво отбивала подобное желание: — Тут же безоружные все?!

— Хуже не будет, босс, — покачал он головой: — Мало ли чего.

— И ведь не отстанешь же, зануда, — буркнул я, забирая у него бронированный горшок: — А это кто?

Когда Банкир приземлился, народ, стоявший до того плотным кольцом вокруг прорезанного прямо в полу люка, расступился и я заметил пару тел, лежавших у дальней стены.

— Это нас встречать приходили, Пью, — пояснил один из бойцов: — Ну мы их и успокоили, отче. Ну чтобы они не того.

— И не того, и не этого, да? — обойдя проём, я подошёл к несостоявшимся защитникам орбитальной твердыни.

На полу, со связанными за спиной руками, лежали два молодых парня в обычной пехотной форме. Один — в отключке, а вот второй во всю пялился на меня, не иначе как силясь прожечь во мне дыру своим взглядом.

— Силы не трать, пригодятся, — посоветовал ему я, присаживаясь рядом на корточки: — Командир ваш ещё здесь? Или уже вниз свалил?

— Ыыы! Ыыыы ы ыы ыыы! — промычал он самым угрожающим тоном, сквозь заклеенный скотчем рот: — Ыыы! Ыы! Ы-иых!

— Да что ты говоришь! Даже так? — отодрав часть скотча — солдатик тут же сглотнул и облизал губы, я повторил вопрос: — Полковник ваш где?

— Не скажу! — пробормотал он краем рта и отвернул голову с самым гордым видом, который мог принять в своём нынешнем положении.

— Скажешь, дорогой мой, еще как скажешь, — ласково пообещал я, поворачивая его к себе за один из ремней портупеи: — Ты же хочешь, исповедоваться? И так, чтобы эта исповедь не оказалась последней в твоей жизни?

— Не скажу! И я это — атеист!

— Вот заладил, — я с сожалением покачал головой и, подняв руку вверх попросил: — Ножик дайте кто ни будь.

Увидев в моих руках клинок, направленный в его лицо, парнишка побледнел, но, упрямо закусив губу, с вызовом мотнул головой — мол, хоть режьте, а ничего не скажу.

— Сын мой, — приблизив лезвие, я пустил зайчик прямо в его глаза: — Как ты думаешь, почему я одет в красное? Не догадываешься?

По его виду было понятно, что он догадывается, вот только озвучивать эту догадку ему уж совсем не хочется.

— Догадываешься… Ну так что? Говорить будешь?

— Нет!

— Молодой, упрямый и глупый, — покачав головой, я, для пробы, несильно ткнул его ножом в шею — так, чтобы только чуть-чуть-чуть проколоть кожу.

Чёрт! Кто же знал, что парнишка решит дёрнуться в этот момент?! Лезвие, хозяин ножа явно очень заботился о его остроте, оно вспороло шею солдата как бумагу, перерезая артерию и мне в лицо ударила струя горячей, солоноватой жидкости, снова, как и на транспорте, превращая меня в окровавленного монстра.

— Твою ж мать! — вскочив, я попробовал прочистить глаза свободной рукой, чувствуя, как кто-то осторожно вынимает клинок из залитых кровью пальцев: — Ну, блин! — кое как приведя зрение в норму я огляделся и едва не выматерился — мой отряд, все четырнадцать человек, стояли на коленях, почтительно глядя на меня снизу-вверх.

— Вы чего? Ну?

— Как и на Марьяне, — прошептал один из них, показывая пальцем на меня.

— Красный Причетник принял жертву, — кивнул, на полном серьёзе его сосед: — Теперь нам будет следовать удача, братья!

— А ну! Прекратить! — рявкнул я: — Удача и так с нами! Чего расселись! Встать!

— Святой Пью, — вышедший вперёд Прохор поклонился: — Это Знак! Первая кровь пролита нами и это не наша кровь! — обернувшись назад он продолжил: — Это — Знак, братья! Святой Пью вот только что говорил мне о возрождении Братства, и вот, смотрите! — он показал рукой на замершее в луже крови тело: — Все, кто пойдут против — умрут! Наш святой! Это — наш святой!

Твою же мать! — мой мысленный мат, если бы он был озвучен, несомненно обеспечил бы мне призовое место на конкурсе матершинников, если бы такой проводился, но увы — высказать своё отношение к словам Банкира, я мог только в мыслях — слишком большое почтение читалось в обращённых на меня взглядах.

— Галдёж прекратили! — подняв вверх окровавленную руку я сжал ладонь в кулак, и, опустив его на уровень глаз продемонстрировал его бойцам: — Во! Мою святость обсудите позже! А сейчас — быстро разбились на тройки и вперёд! Задачи те же, что и на Анцирабе — мне нужны двигатели и надежно зафиксированный гарнизон. Помните — на вас броня, которую не берут пули! Но это не значит, что голову можно совать куда угодно, ясно? Приказываю думать, а уж потом действовать! План крепости вам известен!

Все! — не подумав я хлопнул в ладоши, отчего от них, в разные стороны полетели кровавые брызги: Пошли-пошли-пошли!

Дождавшись, когда четыре тройки разбегутся по коридорам, я повернулся к Прохору: — У тебя салфетка есть?

— Да, отче, конечно, — покопавшись в сумке он вытащил пачку влажных салфеток и протянул мне.

— Спасибо! — с непередаваемым блаженством я принялся счищать с лица липкую массу.

— Я специально для вас взял, отче, — сообщил Банкир, подавая мне очередную, взамен превратившейся в грязно бурый комок её предшественницы: — Вот как чувствовал, что вам понадобится.

— Спасибо, — повторил я и замер, когда до меня дошёл смысл его слов: — Погоди… Ты что — знал, что я перемажусь в чём-то? И, поэтому, их захватил?

— Ну, я подумал, отче, что лишним не будет, вот ещё возьмите, у вас на виске, — он показал на правую часть головы: — ещё немного осталось.

— То есть, — принимая у него салфетку и вытирая висок, уточнил я: — Ты меня свиньёй считаешь, да? Ну что? — повернул я голову: — Чисто?

— Да, отче, — наклонившись он собрал с пола испачканные салфетки и аккуратно сложил их в один из кармашков разгрузки: — А нечистым животным — упаси Бог, отче! Как вы могли обо мне такое подумать!

— А салфетки зачем взял? И мусор этот — зачем он тебе?! — покрутив в руках шлем, я, со вздохом, надел его на голову и принялся регулировать ремень.

— Чистые взял на всякий случай, а те, что с кровью — так это же святыня, отче! Салфетки с кровью жертвы, сам святой Пью оттирал лицо ими после молитвы! Вы что, отче! Это же святые артефакты!

— Ты сдурел? Послушай — я простой человек, понял?!

— Скромность святого Пью еще при его первой жизни была легендарной, — послышался голос оставшегося с нами бойца: — Я счастлив дарованной мне честью, отче, быть рядом с вами. Благословите!

— Вот только на колени не падай! Прокляну! — но деваться было некуда — в его глазах читалась такая искренняя вера, что я, снова мысленно выматеревшись, протянул к нему руку и, нараспев, как на службе, произнёс-пропел: — Сим благословляю тебя, воин мой, на подвиги ратные, и да укрепит дух твой вера! — мне жутко хотелось добавить «в меня и всё такое», но я сдержался — в конце концов парнишка же не виноват, ему с детства вбивали в голову весь этот религиозный бред, вот мозги и переклинило.

— Спасибо… — на колени он всё же рухнул и мне волей не волей пришлось положить руку на макушку его шлема, завершая благословление.

— А меня, отче? — вид у Банкира был какой-то обиженный: — А меня вы благословите?

— Перебьёшься! К командному пункту веди, план помнишь?

— Я помню, я поведу! — свежеблагословлённый рванул в левый коридор и, спустя несколько секунд, мы услышали его голос: — Сюда, тут лифт на командный уровень!

— Пошли, — я двинулся было вперёд, но то, как выглядел Прохор, заставило меня остановиться: — Ты чего такой нахохленный?

— Ничего, отче, — вздохнув, он двинулся к лифту.

— Погоди, — уперев ладонь ему в грудь, я остановил его движение: — Ты что? Из-за благословления надулся?

— Нет, — неуклюже соврал он, глядя в сторону: — Пойдемте, нам еще командира брать.

— Вот ты даёшь! — заступил я ему дорогу: — Не тупи! Мы друг друга давно ведь знаем, да? Ты мне сейф открывал помнишь?

— Ну, помню, — его взгляд продолжал блуждать по помещению, старательно избегая меня.

— И ты ещё просишь благословления? — отступив на шаг я окинул его критическим взглядом: — Банкир! Ты, в моей святости, уже промаринован насквозь! Она у тебя из ушей уже лезет!

— Ээээ??? — теперь нахохленность сменило непонимание.

— Ну смотри. — припомнив учёбу в Инквизиции, я принялся объяснять: — Святость — её же нельзя то включать, то выключать, да? Щёлк! — я щёлкнул пальцами: — И святой. Щёлк! — грешник. Так?

— Ну… Вроде да, отче.

— Вот! Значит я, если я святой, то был им всегда. Так? Да так, так, я тебе говорю! — увидев, что он заколебался, поспешил я: — И, следовательно, ты начал получать святое излучение ровно с того момента, когда попал на борт Весельчака. Понял теперь?!

— Излучение?

— Ну эманации святости. Они передаются при личном контакте или при благословлении.

— Ух ты! — Прохор явно приободрился: — И я, значит, теперь тоже, ну — святой?

— Нет, — конкуренция была мне ни к чему: — Кроме количества тут важен переход в качество, понимаешь?

Увидев, что он закивал, я быстро продолжил: — Но вот чего тебе не надо, так это благословлений — ты благодатью и так полон. Я же говорю — уже из ушей сочится.

— Из ушей? — он непроизвольно поднёс руку к голове.

— Да шучу я, шучу. Пошли, — я кивнул на лифтовой холл, откуда слышались шаги бойца и его нетерпеливое, но вежливое покашливание: — Пошли, будем командира местного брать.

Пропустив его вперёд, я двинулся следом, грустно размышляя о человеческой натуре — и меж звёзд летаем, технологии передовые, медицина на высшем уровне, а копни любого — так такой дикарь, готовый молиться на всё непонятное, вылезает, страшно становится. И, ведь они, искренны в своей вере. Попробуй сказать обратное — порвут, как же — на святое покусились.

На душе было противно — я ощущал себя самым грязным мошенником, игравшим на чувствах доверившихся мне людей. А, с другой стороны, если они сами — обманываться рады? Может так и надо? Дать им чего они хотят — пусть будут счастливы?! В памяти всплыл образ колдуньи, виденной как-то по одному из развлекательных каналов — делая пассы руками, она обещала всем обратившимся безусловное решение всех проблем.

И я что? Вот таким же стану? Лохотронщиком? Буду дурить людей, рассказывая о своей святости?!

Нет уж… Скрипнув зубами, я покачал головой. Нет — только не так!

— Святой Пью, вы скоро? — послышался голос бойца: — Лифт вот-вот подойдёт.

— Иду! — отбросив в сторону все левые мысли я глубоко вдохнул и двинулся к ним — нам предстояло брать командный пост — сердце крепости, и посторонние мысли только сбивали с решения этой задачи.

Лифт медленно полз вверх, поднимая нас от грузового уровня к боевым палубам.

— Мы зашли в крепость на минус девятом уровне, это двигатели, — давал пояснения Гринсон, так звали бойца, оставшегося с нами: — Палубы до минус второй — складские, дальше, от неё до плюс второй — орудийные уровни, там и сами орудия, и механизмы всякие — подача снарядов, наведение и всё такое. От плюс третьего до плюс пятого — жилые сектора — казармы, столовые, магазинчики, тренажёры и зоны отдыха. С плюс шестого до плюс седьмого — системы РЭБ. Ну а плюс восемь и девять — артиллерия защиты зенита.

— Ага, понял, — кивнул я: — А Центральный командный где? И что мы так медленно ползём?

— Нулевой уровень. А медленно — так крепость же сейчас по протоколу мирного времени живёт — куда спешить? Гарнизон весь внизу, здесь только командир и дежурная смена.

— А что полковник не внизу?

— Не знаю, — пожал он плечами: — Может зам его в отпуске, может с бабой своей поругался, кто ж его знает?!

Кивком поблагодарив его, я принялся мерить шагами кабину, благо она была велика — метров так семь в длину и пять в ширину. Цифры этажей меняли друг друга жутко медленно и, чтобы хоть как-то скоротать ожидание, я подошёл к информационному стенду, закреплённому на дальней от входа стене.

— Эй, Банкир, — окликнул я телохранителя, заинтересовавшись одним листком, приколотым поверх прочих объявлений: — Иди сюда.

— Да, отче? Что-то важное?

— Давай уже без этого отче, да? Вот, — я ткнул пальцем в бумажку, украшенную в верхней части яркой лентой, состоящей из чередовавшихся красных и золотых полосок: — Это что такое?!

— Гвардия, — скривился он, будто откусил кусок лимона: — Чёрт, босс! Им Гвардию дали! Крепость теперь — Гвардейская!

— И что с того?

— Как что?! — покачал он головой: — Знаешь как говорят? Солдаты бывают трёх типов?

— Ну?

— Ну! Умные, сильный и гвардейцы. Первые знают на что и как жать, чтобы заработало. Вторые знают на что, но не знают, как, поэтому ломают все к херам. Третьи не знают на что, не знают, как, но зато всюду лезут первыми.

— Смешно, — согласился я: — А нам-то с того что? Я тебе другую мудрость скажу — чем больше в армии дубов, тем крепче наша оборона! Ну, Гвардия, ну и что с того? Они без оружия, а мы, — а похлопал себя по кирасе, и она отозвалась глухо лязгнула: — В броне.

— В том-то и дело, босс. Гвардия — им стволы положены. А раз присвоили им недавно, то в бой они бросаться будут как бешенные.

— Ты же говорил — мало их тут? Внизу все?!

— Мало. — кивнул он: — Здесь человек сто, не больше. И все почти — на нулевом, в охране ЦКП стоят.

— Спасибо, блин! Успокоил!

Короткий, быстро затихший «Дзиньк!» вынудил нас умолкнуть — на табло горела цифра ноль, и створки лифта принялись раздвигаться, открывая проход на командную палубу крепости Магон Два.

— Сюда нельзя, святые отцы, — первый пост охраны располагался в нескольких метрах от дверей лифта и присутствующий на посту дежурный, сейчас удивлённо смотрел на нас, встав из-за своего стола. Его напарник, не менее удивлённый чем первый, тоже отлип от стены, сделав пару шагов по направлению к нам.

— Это закрытая для посещений территория, — нахмурившись проговорил он: — Как вы вообще сюда попали?

— Поднялись на лифте, — сообщил ему я, кивая назад: — Пешком слишком долго бы вышло.

— На лифте? Как это — на лифте?

— Ну как… — я сделал небольшой шаг вперёд, с удовольствием отмечая, что их оружие — укороченные карабины, продолжают болтаться на ремнях — гвардейцы явно не видели в нас опасности: — Нажали кнопку вызова, зашли, — ещё шажок: — Потом кнопку с этим этажом и вот мы здесь. Это же командная палуба?

— Да, но посторонним тут находиться запрещено.

— А мы не посторонние. — следующий шаг позволил мне оказаться в метре от дежурного: — Мы — члены комиссии флота, направленные сюда, дабы следить за вашим моральным разложением и аморальным поведением как в служебное, так и в частное время. Вот скажите мне, — я ткнул дежурного пальцем в грудь, забыв, что моя ладонь облечена в броню: — Почему в лифте отсутствует перечень молитв с графиком их вознесения?!

— Перечень молитв? График? Ааа… — опустив глаза он уставился на мою ладонь: — А что у вас с руками, святой отец? И с лицом… — наклонившись, парень был повыше меня, он всмотрелся в темноту под капюшоном. Надо отдать должное, несмотря на гвардейское звание, реакция у него была что надо: — Тревога! Тре… Ыыыыхххх…

Моя реакция была не хуже — бронированный сапог въехал в его не бронированную промежность, аккурат к началу второго вопля — последствия расписывать не буду, любой мужчина себе их представит без особого труда, хотя и с безусловным содроганием в душе.

Второго дежурного успокоил Гринсон, проведя классический апперкот, после которого гвардеец тихо улёгся на полу, не высказывая никакого желания сопротивляться.

Связав бойцов, оглушённого Гринсоном мы усадили за стол, прикрутив его руки к подлокотникам — моего распрямить не было никакой возможности, мы двинулись дальше по коридору, но стоило нам только сделать с десяток шагов, как под потолком вспыхнули и заморгали красные огни, а ещё спустя секунду, громкий и отдающий металлом голос, торжественно возвестил: — Боевая Тревога! Вторжение! Уровень! Эм! Девять! Повторяю! Боевая Тревога! Вторжение! Уровень! Эм! Девять!

Оглянувшись назад — боец за столом продолжал изображать спящего, честно отрабатывая право на жизнь, я повернулся к товарищам.

— Это не я, сэр! — приподнял руки, словно хотел защититься от меня Банкир.

— И не я, Пью, покачал головой Гринсон.

— Это вообще не у нас, сэр! — от волнения мой телохранитель перешёл на уставной слог: — Сэр! Это на эМ девять, сэр, а мы на нулевом! Парни в двигательном вляпались!

— Внимание всем! — на сей раз из динамиков послышался уже знакомый мне голос полковника: — Говорит командир! Гвардейцы! К оружию! Кто-то проник на минус девятый и пытается вывести из строя двигатели! Приказываю всем свободным от вахт! — он замолк, переводя дух: — Всем свободным от вахт! На минус девятый! Приказываю уничтожить диверсантов! Помните — мы Гвардия! Вперёд!

— От же загнул, — покачал головой Прохор: — Они же ща там все и полягут! Они же…

Договорить ему не удалось — за поворотом коридора послышалось хлопанье дверей, а, послышавшийся одновременно с ним топот множества ног, заставил нас броситься к стенам, вжимаясь в их пластиковую поверхность.

Первые трое гвардейцев, нёсшихся посреди коридора, были просто скошены залпом картечи, выпущенной практически в упор — я выстрелил метров с трёх, дождавшись, когда они притормозят, завидев нас.

Следующую волну нам пришлось ждать с минуту — судя по шороху и невнятному бормотанию, раздающемуся из-за угла, атаковать нас готовились по всем правилам. И точно — подбадривая себя воплем «Гвардия!» на нас выкатилось человек десять, дружно ведущих огонь вдоль коридора. Они были так увлечены своим атакующим порывом, что я успел трижды передёрнуть цевьё, раз за разом посылая в самую гущу, бесшумные, на фоне их грохота, заряды картечи, остужая самые горячие головы.

— Банкир? — пользуясь затишьем — душ свинцовых градин заставил солдат убраться едва ли не быстрее, чем они наступали, повернулся я к нему: — У тебя патронов для меня нет?

— Откуда?… Сэр?! — он с остервенением выламывал свой пистолет из ящика для пожертвований.

— Что? Заело?

— Ага, а на Весельчаке так легко выходил! И, зараза такая, входил!

— Ты бы поторопился, — кивнул я на поворот коридора, где явно затевали новую атаку, на сей раз явно с применением инженерных технологий грохот подтаскиваемой мебели перепутать с чем-либо было сложно: — А то они сейчас…

Договаривать я не стал — из-за угла на нас двинулась собранная из столов и стульев баррикада — судя по дружному пыхтению, раздававшемуся за ней, эту конструкцию толкало человек десять, невидимых для нас за горой столов и стульев.

— Аааа…Суки! Бомба! — в конец обозлённый Прохор рванулся вперёд, раскручивая над головой звенящий ящик для пожертвований: — Молитесь! Твари! — выдохнул он, запуская своё оружие в потолок, который, не выдержав удара, обрушился на защитников дождём из разломанных потолочных плит.

— Святой Пью! — заоравший во всё горло Гринсон, одним рывком перемахнул через баррикаду, и, в следующий момент с той стороны раздались сочные удары доброго мордобоя.

— За Пьююю! — Банкир отстал от него секунд на пять.

Когда я перебрался через груду мебели всё уже было кончено. Трое солдат стояло на коленях с заложенными за головой руками, а еще пара валялась на полу в позах, однозначно неприемлемых для живых.

— Как всегда, — покачал головой я, обходя тела: — Всё веселье и без меня. Банкир? Не стыдно, а?

— Никак нет, сэр! — вытянулся он по стойке смирно, чем поверг меня в изумление: — Это — рядовые, сэр! Не по чину вам о них руки пачкать, сэр.

— Да, господин, — подержал его подошедший товарищ. Подняв шлем, он сплюнул в сторону гвардейцев: — Да и еретики это, тьфу!

Подобрав с пола кепи, потерянное кем-то из неудачливых защитников, он принялся чистить свой, сильно заляпанный кровью кастет: — Я же, господин Причетник, как эту гору хлама, перемахнул, так сразу к ним, — он махнул кастетом в пленных, и они вздрогнули, получив брызги крови в лицо: — Перемахнул — и говорю, ну, мол одумайтесь, грешники! С нами Святой Пью! Грех это ему противиться!

— А они? — сдвинув шлем на затылок и придерживая брамицу рукой, прищурился я, не припоминая, что слышал что-либо кроме мордобоя.

— Не послушались, — вздохнул он, поднося кастет к глазам и рассматривая солдат сквозь него: — Еретики же, мой господин, упёртые! Может их того? — надев своё оружие на руку он многозначительно покачал им в воздухе, отчего пленники тотчас побледнели: — Упорные они, в ереси своей, святой Пью, а?

— Еретик может раскаяться, — покачал я головой: — Дадим им шанс, пусть полежат, подумают о своих заблуждениях и грехах. Свяжите их.

Следующая атака была проведена совсем не по-Гвардейски — с тыла.

Пройдя очередной поворот, вообще надо заметить, что коридор Нулевого уровня представлял собой ломаную линию, нечто вроде спирали, закрученной к центру, и, по мере приближения к Командному посту, его отрезки становились всё короче и короче, а повороты всё острее и резче. Так вот — стоило нам только удалиться от очередного излома-изгиба и отойти от него шагов на двадцать, как сзади раздался, ставший уже знакомым крик — «Гвардия!», и, эхо воплей очередных защитников ещё не успело стихнуть, как в спину нам полетели пули, сопровождаемые частыми хлопками выстрелов и щелчками передёргиваемых затворов.

При другом раскладе эта атака могла бы и увенчаться успехом — стреляли солдаты метко — два толчка под левую лопатку подтвердили изрядную точность их выстрелов.

— И не надоело? — повернувшийся на грохот выстрелов Банкир поднял свой пистолет, соизволивший покинуть плен ящика для пожертвований после своего полёта над баррикадой: — Чего шумите?!

Вскинув дробовик, я попытался опередить его и мне это почти получилось — грохот наших выстрелов практически слился воедино, вот только на этот раз — то ли дистанция была велика, то ли рука дрогнула, но разлетевшаяся широким облаком горсть картечи зацепила только одного из четверых стрелков — молодой парнишка вскрикнул, и, уронил свой карабин, зажимая проступившее на правом плече пятно крови. Остальные градины, увы, только зазря вспороли декоративную панель в стороне от бойцов, отчего та, неопрятными лохмотьями повисла в чудом сохранившихся держателях.

А вот Прохор стрелял куда результативнее — его пистолет рявкнул трижды и три тела рухнули на пол, не подавая признаков жизни.

— Вот так стреляют на Акзаре, — картинно дунув на ствол он поменял магазин, и, подойдя к продолжавшему зажимать рану на плече гвардейцу поинтересовался: — Аптечка-то есть?

— Есть, в ка… — резко побледнев, парнишка вдруг обмяк и кулем повалился на пол, превращаясь из живого, полного сил человека в груду мёртвого мяса.

— Чего это он? — присев на корточки Банкир пощупал его шею, и, подняв на меня глаза сообщил очевидное: — Мёртв. Но, сэр?! — встав он поспешно отошёл от трупа, словно тот был поражён не моим выстрелом, а неведомой и очень заразной болезнью: — Рана-то пустяковая? Перевязать — и в строй!

— Действительно странно, — наклонившись я присмотрелся к телу, и, вглядевшись в его лицо отпрянул — несмотря на раздражавшее глаз моргание красных ламп, я успел разобрать черноту, медленно заливавшую его губы: — Яд!

— Яд?! — и Прохор, и Гринсон уставились на меня непонимающими взглядами.

— Сами посмотрите, — показал я рукой на его лицо: — Губы почернели. Его отравили.

— А вы не перепутали, сэр? — Банкир, только что бесстрашно стоявший под залпами карабинов, как-то съёжился и отступил ещё на пару шагов от тел: — Откуда здесь яд?

— Святой Пью! — Гринсон так же отошёл на несколько шагов. Нервно потирая свой кастет: — Нечисто тут, господин. Что же это — они своих травят?!

Не зная, что им ответить я оттянул затвор и посмотрел внутрь — там, в глубине трубчатого магазина зеленели два цилиндрика, а ещё один поблескивал медью из обреза казённой части ствола. М-да… Негусто…

— Это ваше, сэр? — наклонившись, Банкир приподнял с пола толстую зелёную гильзу наподобие той, которой пользуются охотники — родную сестру трёх моих последних зарядов. Поднеся её к смотровой щели шлема, он шумно втянул воздух и моментально, стоило только ароматам свежего выстрела достичь его носа, отбросил её в сторону, принявшись поспешно вытирать пальцы о свою робу.

— Миндаль, — пояснил он, не прерывая своего занятия: — Ваши патроны, сэр, они — с ядом.

— Ты уверен? — осторожно закрыв затвор я, с опаской покосился на своё оружие.

— Точно говорю, сэр — миндалём прёт конкретно. Одна царапина и всё — каюк, — покосившись на дробовик он передвинулся мне за спину: — Вы уж по осторожнее с ним, сэр.

— Отравленные пули? Но зачем? — перехватив ствол так, чтобы не касаться спусковой скобы, я покачал головой: — А я-то удивляюсь — попадаю и люди сразу валятся!

— Дробины, сэр. — поправил меня он: — Яд мог Док дать, а картечь пустотелой сделать — это Деду минут на пять работы. — посмотрев на измочаленную моим почти-попаданием декоративную панель, он добавил: — Ну, может быть, они так вашу целкость повысить хотели, сэр? Ну — бах и труп?

— Ну, блин, спасибо! Я что? Так плохо стреляю?!

— Нет, сэр, что вы! — снова бросив взгляд на стену, Прохор отодвинулся ещё немного в сторону: — Может дальше пойдём, сэр?! А стреляете вы хорошо, очень хорошо — для командира, сэр! Сколько у вас таких зарядов осталось?

— Три. — буркнул я, выдвигаясь вперёд и замечая, что оба моих спутников немного замялись, прежде чем двинулись следом.

— Три — это хорошо. — с облегчением в голосе произнёс Банкир, двигаясь след за мной метрах трёх сзади: — Три нам более чем хватит, сэр.

— Гвардейцы! — замолкший было полковник проявился в эфире аккурат в тот момент, когда мы подошли к последнему повороту коридора. Дальше, скрытый от нас очередным изломом стены, располагался длинный предбанник, в котором, по замыслу разработчиков этой крепости, должны были сидеть секретари, курьеры и часть бухгалтерии, отсекая всех от святая святых твердыни — Центрального Командного Поста, куда, как вы понимаете, путь простым смертным был заказан.

Всё это поведал нам Гринсон, добросовестно вызубривший план крепости — всех её уровней.

— Гвардейцы! Вторжение на нулевом уровне! Приказываю всем прибыть к Цэ Ка Пэ! Всем — к Цэ Ка Пэ! Срочно! Приказываю! Все сюда! Бегом! Гвардия — ко мне! — продолжал надрываться командир, но теперь в его, до сих пор лязгающим уверенностью голосе были слышны первые, и пока робкие, нотки неуверенности.

— Заметили, гады, — заткнув метким выстрелом динамик, Прохор с сожалением вздохнул: — Ну вот, сейчас набегут.

— А ты что? — привалившись к стене я скользнул по ней к повороту, не спеша, впрочем, заглядывать за угол: — Надеялся, что нас не заметят? Тут же камер море, а там, — я постучал пальцем по стене: — Не слепые же сидят!

— Жаль, — пробормотал он, устраиваясь рядом со мной и поднимая пистолет вверх: — Так было бы лучше.

— Гринсон? Сколько их там? — повернув голову в сторону нашего рукопашника поинтересовался я, надеясь получить исчерпывающий ответ, и этот эрудит не подкачал.

— Дежурная смена, с командиром, Причетник, это шесть человек. Ещё четверо — охрана.

— То есть — всего десять?

— Могут быть курьеры и бухгалтера, ещё человек пять, может семь, — покачал он головой: — Точно сказать не могу, простите меня, Пью. — он снова, с сожалением покачал головой, судя по всему сильно переживая из-за своей надуманной некомпетентности.

— Нормально всё, — поспешил успокоить его я: — Сколько бы их там не было — успокоим всех, верно? Да и какие из них бойцы — из бухгалтеров? Что они нас — счётами что ли забросают?! Давайте, ну! Собрались — ещё рывок и всё!

И, подавая им пример, выскочил за угол.

На сей раз оборона, точнее оборонительный рубеж, несмотря на импровизацию, выглядел солидно — пространство, перед положенными набок столами было заполнено офисными стульями, приглядевшись, я заметил, что между собой они связаны скотчем, более того!

Над полом, примерно на уровне коленей, может чуть ниже, было протянуто множество клейких лент, призванных, по замыслу автора этого укрепления, если не остановить, то серьёзно замедлить атакующий порыв двинувшихся в наступление сил.

— Ну не хрена же себе! — немало удивлённый увиденным я остановился в паре шагов от первых стульев, растопыривших в мою сторону свои ножки с колёсиками.

— Святой отец?! Вы?! — над краем стоящих, или все же правильно сказать — лежащих? Столов появилась голова полковника: — Увидев вас на мониторе, я, признаюсь, не поверил, что вы — духовное лицо, и снизойдёте до подобного!

— Этот мир несовершенен, друг мой, — засунув дробовик под мышку — мои товарищи сзади резко разошлись в стороны, я со сожалением развёл руками: — Но ведь сказано — не ищи соринку в чужом глазу…

— Знаю-знаю, — перебил меня он: — Только это вы вторглись сюда, отче!

— А вы решили воспользоваться моей ошибкой! — парировал я: — А как же топливо?! Это же не Маскон?! Это — Магон! Вы, полковник, смолчали, теша себя мыслью о наживе. А алчность, — обличающее наведя на него палец, я продолжил гораздо громче: — Алчность — есть грех великий! Внемли словам моим, грешник! Раскайся и, с молитвой сердечной…

— Ага! Ща! — перебил он меня, всем своим тоном показывая давнюю закоренелость своих грехов: — Два раза! Руки поднял, поп! Или мы стрелять будем!

— Дети мои! — прижав локти к бокам и выставив вперёд открытые ладони, самым елейным тоном произнёс я: — Солдаты! Неужели дерзнёте вы открыть огонь в скромного священнослужителя? Не слушайте командира своего — ибо вижу я, душа его черна и полна греховности! Не ведает он, что творит!

— Не слушать! — взревел, наливаясь кровью полковник: — Он же жулик! Они — все трое жулики! Гвардия! К бою! А ты, поп, руки подними, если жить хочешь!

— Моя вера, да защитит меня, — перехватив дробовик, но не спеша наводить его на противников, я сделал шаг вперёд, наклоняя голову — вера верой, но уязвимые места лучше поберечь: — Создатель спасёт меня, верую!

— Гвардия, огонь! — взмахнул в ответ пистолетом командир крепости: — Поможем им встретиться с Создателем, раз уж они так спешат туда! Фанатики чёртовы! — и, подтверждая свои слова делом, первым открыл огонь.

Его поддержало всего несколько бойцов — раздались редкие выстрелы, не сумевшие оказать никакого влияния на наше движение. В это момент я сильно пожалел, что прогуливал занятия, где изучали, а говоря проще — зубрили различные гимны. Идти вперёд, распевая во всё горло что ни будь эдакое, возвышенное, на непонятном языке, сделало бы эту картину и вовсе героической.

Но увы…

Пришлось двигаться вперёд, оглашая помещение воплями «Верую!» и «Создатель, благослови!».

Хотя и этого было достаточно — стрельба, и без того жидкая, практически прекратилась, стоило защитникам баррикады понять всю тщетность своих усилий. Последним, расстреляв в меня оба магазина, смолк пистолет полковника.

— Что же ты, а? — подойдя к полковнику я сокрушённо покачал головой: — Сандерс. Ты же — полковник Сандерс? — ткнул я стволом в вышитую золотой нитью нашивку на груди его мундира: — Грешник!

— Каюсь! — рухнул он на колени, окончательно деморализуя разоружённых гвардейцев: — Ваше преосвященство! Не губите! Искуплю! В монастырь уйду!

— Ага, в монастырь. Только тебя там и не хватало. Ты и его разворуешь… — Банкир! — кивнув на полковника телохранителю я хотел отдать приказ, но Прохор ужа двигался к нему, держа наготове пластиковые хомуты, заменявшие нам наручники.

— Руки давай, — совсем по-будничному скомандовал он и Сандерс немедленно подчинился, покорно сцепляя ладони за спиной.

— Гринсон, — повернулся я к второму своему спутнику: — Веди их, — последовал кивок на гвардейцев: — В спас капсулы. Заблокировать их до времени сможешь?

— Конечно, отче, — склонил он голову в поклоне: — Отстрелятся только воле вашей согласно.

— Вот и славно. И пусть погибших подберут. Нам тут чужие трупы не нужны.

Молча поклонившись он двинулся к лифту, подгоняя перед собой толпу пленных.

— А вы позволите, отче? — повернулся он от поворота: — Вразумить грешных? — приподняв руку он качнул увенчанным кастетом кулаком: — Ибо грешны они безмерно в ереси своей. Вас, отче, опять же, не признают. Еретики!

— Позволю, — кивнул я: — Но — только без лишнего усердия, словом добрым.

— А не дойдёт? — он с сомнением посмотрел на исчезавшие за углом сгорбленные спины гвардейцев: — Упорствовать же будут, отче?!

— Вразумляй. Но — без членовредительства! — отрезал я, отворачиваясь от него к двери ЦКП: — Прохор — со мной! С искоренением ереси он и один справится, проповедничек…

Командный пост встретил нас мирным жужжанием покинутых терминалов. Дежурные покидали свои места в спешке, торопясь выполнить приказ своего командира — где-то глаз замечал ещё дымящуюся кружку кофе, на других пультах лежали раскрытые служебные журналы с недописанными до конца строками докладов.

— Ну-с, что тут у нас? — потерев руки я подошёл, к расположившейся по центру Центрального, голограмме крепости. Большая часть проекции светилась нейтральным, светло голубым сиянием и только два участка — нижний девятый и наш, пульсировали тревожным багрянцем, давая понять любому об имевшихся там проблемах.

— Может, сэр, тревогу того, отключим? — недовольно морщась на продолжавшие пульсировать тревожные лампы, поинтересовался Банкир: — Достало уже это мельтешение, сэр.

— Согласен, — кивнул я — резкие всполохи уже конкретно утомили и я, не тратя понапрасну время, направился к креслу командира крепости, доминировавшему в посту на своём подиуме.

— Чёрт! — хлопнув себя по лбу — шлем я снял едва пленные скрылись из виду, я с тоской посмотрел на дверь: — Ключ! Командирская карта! Чёрт! Придётся за Гринсоном бежать! Вот, блин! У Сандерса он — забыл отобрать! Вот же растяпа! — продолжая ругать себя — тащиться к спасательным капсулам не было никакого желания, я вздохнул — деваться некуда, и повернулся к двери, намереваясь как можно быстрее исправить положение.

— Сэр? — окликнул меня Прохор, протягивая карточку: — Вы про это говорите? Я у полкана отобрал, когда вязал его, сэр. Вам-то не до того было.

— Ну, Банкир… Ну! — не найдя подходящих слов я ткнул его кулаком в грудь: — Молодец! Ну, просто молодец!

— Ну что вы, сэр, ну… Вы это… Не стоит, сэр, — зардевшись от похвалы он опустил было голову, но тут же поднял взор на меня: — Сэр? А вы сока хотите?

— Сока?! Здесь? Только не говори, что с собой флягу приволок!

— Нет, сэр. Зачем с собой? — он мотнул головой в сторону ряда терминалов: — Пока вы, сэр, на голограмму смотрели, я шкафчики их проверил. И, в одном, — жестом волшебника, достающего из цилиндра очередного кролика, он показал мне пачку сока: — Персиковый, будите? Там холодильник у них, ну я и пошарил малость. Жрать ничего, но вот попить есть. Так вы как, сэр? — он снова встряхнул картонку: — Желаете?

— А минералки там нет? С газом? — пить сок мне не хотелось. Добавлять сладкой и, несомненно липкой, жидкости к моему и без того пропотевшему телу? Нет спасибо.

— В душ бы сейчас, — сделав пару глотков холодной, щекочущей нёбо пузырьками, воды, вздохнул я: — А душ ты тут не нашёл?

— Вот чего нет, того нет, — развёл он руками: — Так вы, сэр, связь-то, разблокируйте. Надо и с парнями внизу и c Самсоновым, на Магоне Один, связаться.

— Ща всё будет! — плюхнувшись в кресло командира крепости я активировал его терминал и вогнал карту-ключ в щель считывателя.

Наблюдая за тем, как сектора, только что горевшие багрянцем, начали тускнеть, меняя свой окрас на нейтральный я улыбнулся — Крепость Магон Два переходила под контроль Нового Братства.

Если бы в системе Магон сейчас бы находился любознательный наблюдатель, то, без сомнений, его копилка интересных происшествий сейчас бы пополнилась очередным экстраординарным событием.

Над полюсами планеты, точно над центрами обоих полярных шапок, практически одновременно, вспыхнуло и принялось разгораться бледно голубое сияние. Оно росло, наливалось яркостью, в сторону ледяных равнин начали вытягиваться клинки перегретой плазмы, и атмосфера, до этого момента спокойная, забурлила принимая это вторжение.

Циклопические двигатели крепостей, выходя на свои штатные режимы, всё удлиняли и удлиняли языки своих выхлопов, силясь снять крепости с якорей тяготения, которыми Магон удерживал их множество лет. В какой-то момент, даже стало казаться, что планета не отпустит своих спутников — старания клинков пропадали втуне, бессильно сверкая и вспенивая атмосферу, отчего на многие километры вокруг все было затянуто рождёнными в этой схватке облаками, но пришедшие им на помощь короткие и толстые всполохи маневровых переломили ход этого спора природы с творением рук человеческих.

Крепости вздрогнули, зашевелились и медленно, словно прощаясь, поползли прочь, озаряемые частыми вспышками отстреливаемых спасательных капсул.

Оставленные, впервые за множество десятилетий в одиночестве, полюса планеты плакали. Тёплый дождь, из рождённых мощью двигателей туч, рождал на их поверхности реки и озёра, промывал каньоны и врывался в океан, обещая обитателям этого мира невиданные климатические потрясения.

 

Глава 10

Созвездие Святого Пью. Планета Новый Акзар

Летнее утро. То чудесное, волшебное время суток, когда слабый, ещё не проснувшийся ветерок колеблет кроны деревьев, когда от зелёного разнотравья, вверх, к чистому голубому небу начинает тянуться нежная дымка росы, испаряющейся под пока ещё ласковыми лучами солнца, обещающего очередной прекрасный день. В такой день хорошо отправиться куда ни будь на природу, к озеру или речке и там, расположившись под сенью прибрежных деревьев, коротать время в блаженной неге ничегонеделанья, листая любимую книгу.

— Вы что? Сдурели?! — мой вопль, уже не первый, окончательно разрушил тот дивный, пасторальный мир, о чём я писал выше. В очередной раз поднеся к глазам карточку Картографического Департамента я всмотрелся в напечатанные на влаго-, огне- и проче — стойком пластике буквы, надеясь, что с третьей попытки они исчезнут. Увы. Сделана она была на совесть, а в моей, святой специализации, изменение официальных документов, проще говоря — подделка, явно не числилась.

— Сволочи! — отбросив ни в чём, кроме нанесённой на нем информации, кусочек пластика в сторону — он скользнул по столу к Доку, который машинально прижал его пальцем к столешнице, я поставил локти на стол, и, упершись лбом в ладони, простонал: — Сволочи! Вот за что вы так? Что я вам плохого сделал?!

— Ты чего, Сэм? Нормально же всё — утвердили без вопросов! Чего ругаешься?! — в очередной раз попробовал успокоить меня Жбан, отвечавший, в том числе, и за регистрацию нашей системы в общем картографическом реестре.

— Утвердили?! Без вопросов, да?! — оторвав лоб от рук я бросил на него саркастический взгляд: — Да им же по барабану, блин! Хоть Задницей Пречистой Девы назови — зарегят! Только сбор оплачивай! Ну, вы, блин, дали!

— А вправду, сэр, — развернув карточку к себе лицом, всмотрелся в буквы Док: — Как по мне, то хорошо, солидно так — Созвездие Святого Пью. Чем вы, сэр, собственно, недовольны?!

— Знаешь, Жвалг, — отпив холодной минералки, на Новом Акзаре царило вечное и довольно жаркое лето, я с сожалением покачал головой: — Вот хорошо, что у нас, чёрт! У вас! В этом созвездии! Всего одна звезда! Я уж представляю полёт фантазии. У некоторых она, — я снова покосился на Жбана: — Чрезмерно!

— Что — чрезмерно?!

— Раскормлена! Может на диету этого гения, а, Док?!

— А чё я?! Чего я-то?! — вскинулся толстяк: — Мы, между прочим, вдвоём к картографам ходили! С Доком!

— Ну… Ну… Док?! Ну ладно он, — я кивнул на возмущённо пыхтящего Жбана: — Пират — клеймо негде ставить! Но вы! Офицер, целый майор — и вот так? Или я обидел вас чем?! Так вы скажите — я подумаю, обещаю.

— Нет сэр, что вы?! — в голосе нашего бессменного эскулапа звучало искреннее сочувствие с явственными нотками раскаяния о содеянном. Я, может быть, и повёлся бы — его выдавали глаза. В них, на самом дне, весело кружились смешинки, напрочь отрицая высказываемое вслух сочувствие: — Сэр! Мы хотели, как лучше. Поверьте, сэр, мы, как ваши самые преданные соратники…

— Сволочи вы, а не соратники. — перебил его я: — На меня же пальцем показывать будут и ржать — О! Кто к нам пришёл! Пью, однозвездный! Да блин! На коньяке и то не менее трёх! Вот ты, Док, — я снова ткнул пальцем в его сторону: — Ты человек образованный, академию кончал. Ты коньяк с одной звездой — видел?

— Нет, сэр, да и не бывает таких.

— Вот! А вот созвездия бывают, да?!

— Но сэр! Форма такая у картографов. Там первая графа — созвездие. И что нам было писать? Звезда-то наша — одиночная, в созвездия не входит?! Ну Жбан и предложил, — услышав своё имя штурман сделал вид, что речь идёт не о нем, принявшись внимательно изучать чаинки на дне своей чашки.

— Мол давайте…

— Давайте не будем давать?! — оторвавшись от гадания на чайной гуще, Жбан отставил свою чашку в сторону и посмотрел на меня в упор:

— Сэм. Всё. Вопрос закрыт. Зарегали так, да и правки уже по картам разошлись. А будет кто тебя обижать — уроем! Верно говорю, мужики?

Мужики, а на нашем совете собрался тот же состав, что и перед началом нашей охоты за крепостями, поддержали его дружным ворчанием и штурман, ободрённый им, продолжил: — Сэм, со всем уважением, сэр, но всё — этот вопрос закрыт. Что у нас дальше по списку?

— У приятеля своего спроси, — буркнул я, отворачиваясь от стола и переводя взгляд на блестевшую неподалёку ленту реки. Нет, решительно — это была дурацкая идея провести совещание на открытом воздухе! Какое тут совещание?! Сейчас на реку идти надо, жарить мясо на углях, купаться, загорать, а не вчитываться в сухие и унылые ряды цифр, сводя дебет с кредитом наших финансов.

Раздражённо отмахнувшись от скользнувшей перед лицом яркой бабочки — еще плюс один повод возненавидеть это собрание, я повернулся к столу.

— Рад, что вы к нам вернулись, сэр, — не замедлил отпустить шпильку в мой адрес Шнек — сегодня он председательствовал на нашем собрании: — Если вы позволите, — я кивнул и он продолжил: — Вернёмся к нашей повестке дня. Итак…

Подтянув к себе листок с перечнем вопросов, старпом продолжил: — Торжественная часть, посвящённая завершению официальной регистрации созвездия… — бросив на меня короткий взгляд, он поставил галочку напротив верхней строки списка: — Будем считать — сделали. Так. Дальше. Производство. Док, Жбан — чем порадуете?

— Сэр, господа, — Док встал, держа в руках пачку бумаг: — За то короткое время, что прошло с момента нашей последней встречи…

Я откинулся на спинку своего кресла и прикрыл глаза, подставляя лицо, пока ещё нежным, солнечным лучам. Для проведения собрания, организаторы, подготовили небольшую забетонированную площадку с навесом, под которым располагался стол — вокруг него мы сейчас и сидели.

— Сэр? Вы меня слушаете?

— Да слышу, слышу! — открыв глаза — в своих мыслях я уже успел искупаться и сейчас, в момент его оклика, выбирал, в мечтах, конечно, шпажку румяного и ароматного шашлыка, ронявшего аппетитные капли жира на рдеющие угли мангала: — Эх… Жвалг? Какой идиот придумал проводить собрания на природе?! Никакого рабочего настроя! Вот честно скажу, — я приложил руку к сердцу: — Честно! Жутко хочется сейчас сорваться с места, и, с криком — «кто последний, тот лох!» рвануть к реке! Природа… Шашлык… А ты про производство нудишь, да ещё так заунывно!

— Кхм… Сэр, но…

— Он и предложил, — немедленно сдал своего товарища штурман, радуясь возможности лишний раз перевести стрелки: — Говорил мол, на природе лучше будет!

— Говорил! — врач косо посмотрел на Жбана: — Да, говорил. Смена обстановки благоприятно действует на работу мозга. Если он вообще есть.

— Это ты вот чего сказал? Про меня, да?

— Тихо! — поморщившись, я хлопнул ладонью по столу: — Док. В двух словах. Что с вашим заводом?

— Да, сэр. Кратко. Фундамент готов, оборудование купили, прибудет через пару недель, сэр.

— Бюджет?

— Что бюджет, сэр?

— Уложились?

— Не-а, — хохотнув опередил его толстяк, пользуясь очередной возможностью досадить докладчику: — Превысили, Сэм.

— Сильно, Док?

— На пару миллионов, сэр. Пришлось линию очистки и утилизации отходов прикупить. По миллиону каждая. Но зато, сэр, теперь мы полностью экологичны. Да и автоматизирована она, линия наша — на восемьдесят процентов — закидываем сырьё, а на выходе — готовая продукция.

— Услышал тебя, — кивнув ему я повернулся к Шнеку: — Что у нас в кассе?

— Хреново в кассе, — вздохнул он: — Полтора ляма есть, но это всё и пополнений, пока они, — он поочерёдно ткнул карандашом в наших заводчиков: — Свою машинку не запустят.

— Ясно. — я тоже посмотрел на них: — Когда запустить, шарманку свою, планируете? Сами видите, — качнул я головой в сторону Шнека: — На мели мы. С едой-то хоть как? А? Линг? Римус?

— Секундочку. — Жвалг отложил свои бумаги в сторону и постучал пальцем по столу: — Касательно запуска, сэр. Надеюсь, что монтаж и отладка больше месяца, ну, полутора, сэр, не займут.

— Значит пишем три, — кивнув ему я повернулся к бывшим обитателям Акзара: — Ну что, кормильцы? Чем порадуете?

— Причетник, — первым поднялся со своего места фермер: — Всё засеяно, вроде пока нормально. Урожай месяца через три ожидаем. Климат хороший, орошение наладили. Удобрений бы прикупить, — он вздохнул: — Почвы здесь не очень, но пока и так перебьёмся. Но потом, как средства будут — надо.

— То есть нам ещё три месяца на консервах сидеть?

— С природой не поспоришь, — развёл он руками: — Но урожай обещаем хороший — всех накормим и запасы сделаем.

— Три месяца… Эххх… Ладно. Спасибо. Римус? Свежатинки на шашлык как? Не подкинешь?

— Нет, Сэм, — поднялся он со своего места сменяя усевшегося, со следами облегчения на лице — в эмоциональном смысле слова — облегчения, вынужден заметить, Линга: — Шкуры добываем стабильно. Красивые, прочные. Выделку на поток поставили — денюжка капает, но, Сэм. Копейки, — вздохнул он, становясь неуловимо похожим на Ли, который сейчас пил сок, отдуваясь от непривычной роли докладчика.

— Только на патроны и хватает, — развёл он руками, точь-в-точь как его соотечественник: — А вот с мясом проблемы. Несъедобно оно. Ну, есть-то конечно можно, но вымачивать долго, да и на вкус, — он махнул рукой: — Собаки и те морды воротят.

— Значит — консервы, — кивком головы разрешив ему сесть, подвёл итог нашей продовольственной программы я: — Что же… Думаю протянем. Зато, как я понимаю, расходов пока нет, верно?

— Не совсем, сэр. — сидевший до этого со сложенными на столе руками Мрак, поднял руку, уподобляясь примерному школьнику: — Разрешите, сэр?

— Чего тебе?

— Мне бы денег, сэр, — он встал, поправляя край надетой на выпуск рубашки: — Немного, сэр. Тысяч шестьсот. Лучше, конечно, миллион, сэр, — от волнения он принялся теребить тот самый край: — Но я всё понимаю, сэр.

— Миллион?! Тебе?! — потянувшись за стаканом я замолк, и он тотчас заполнил образовавшуюся паузу.

— Не мне, сэр. То есть, да, мне, но я же не для себя прошу. Точнее — для себя, но, — поняв, что сам запутался он замолк, приводя мысли в порядок.

— На что ты хочешь потратить столько денег? — пришёл ему, да и себе, на помощь я.

— Вы же пригнали крепости, сэр?

— Ну да, — мотнул я головой в пространство: — Над полюсами висят. Вот только, — ткнул я пальцем в него: — Вопрос к тебе. Когда канониры готовы будут?

— Так я про них и говорю, сэр! Как мне их готовить? Без тренажёров?! Не на пальцах же? А наводчики? — почувствовав под ногами твёрдую почву он приободрился: — Нужен весь тренажёрный комплекс, сэр — это раз. Два — гарнизоны обустроить. Не торчать же свободной смене на орбите, сэр?! А в гарнизоне как раз тренажёры — спустились, в увольнение сходили и к ним, тренироваться. Я уж не говорю, про транспорт, сэр, — потряс он в воздухе тремя растопыренными пальцами: — Пока под это дело можно Марьяну приспособить, но — на будущее, сэр, мне понадобятся четыре таких Марьяны, сэр!

— Четыре? Где я тебе их возьму?!

— И не менее шести тысяч человек, сэр. По две полные смены на каждую крепость, плюс резерв. По-хорошему, сэр, надо порядка шести — семи. Это три полные смены, резерв, ну и…

— А армию ты тут развернуть не хочешь? — поинтересовался я, вертя в руках полу пустой стакан.

— И минные заградители, сэр, и комплекты мин — прикрыть подходы с уязвимых направлений и москитные силы — уничтожать тех, кто прорвётся в мёртвую зону, сэр. Я про ракетные и торпедоносные катера, сэр.

— Угу. И бюджет всего Имперского флота в придачу, да? Мрак! — я осторожно поставил стакан на стол — парень был прав, и это — невозможность организации всего им перечисленного, злило меня. Ну, притащили мы эти крепости, а что дальше? Без толкового и хорошо подготовленного гарнизона эти махины не более чем груды металла, закинутого на орбиту. Мрак, чёрт побери, был прав на все сто — только с такой, хорошо эшелонированной обороной, крепости стали бы тем, чем казались издали — грозными машинами смерти, готовыми нести смерть любому, рискнувшему нарушить наши границы.

— Ты мне вот что скажи — минимум, для функционирования одной крепости, это сколько?

— Тысяча, сэр. Меньше ни как. По штату — полторы, но, если без дублирующих постов, только что бы огонь могли нормальный вести — тысяча.

— То есть, с учётом смены — мы же людей не в ссылку туда отправляем, по две на каждую. Итого четыре. Верно?

— Да, сэр. Это самый-самый край.

— Что скажешь, Линг? Есть у тебя лишние четыре тысячи? — повернулся я к фермеру.

— Сейчас затишье, — он задумчиво поскрёб подбородок: — Да, смогу набрать, но Причетник — на сбор урожая — заберу. Или — голодными сидеть будем. Тебе решать.

— А нападут на нас? Во время урожая?

— Кстати да, — качнул головой Шнек: — Если залётных, я про пиратов, то как раз к концу сбора урожая и пожалуют. Вот, помнится, с Весельчаком — это наш предыдущий капитан был, до Сэма, — пояснил он в ответ на непонимающие взгляды новичков: — Мы так пару раз проделывали. Присматривали планетку, сроки сбора уточняли, ну и… В гости, короче. Делов-то, амбары вычистить да девок пощупать.

— А сдачи не давали? — поинтересовался Линг, сверля его недобрым взглядом честного, но только что ограбленного труженика: — Вот я, — он оглянулся на Римуса и поправился: — Мы бы так просто свой урожай вам бы не отдали. Ещё вопрос — кто бы стриженым ушёл!

— Ага! Мы б вам задали! — грохнул кулаком по столу охотник: — Перебили бы, едва бы вы нос со своего корыта высунули! Как в кроликов!

— Ты кого кроликом назвал? Да если б не мы — от тебя сейчас и пепла бы не было! — моментально закипев начал приподниматься со своего места старпом: — Крышу снесло, червяк земляной?!

— Вашу ж мать! — вскочив со своего места я хлопнул стаканом по столешнице и резкий звук заставил спорщиков заткнуться: — А ну тихо! Вы ещё драку мне тут устройте! Ну?! Сели и заткнулись!

— Я и так сижу, — буркнул Римус внимательно рассматривая свои ладони.

— Вот и сиди! И ты тоже! Хорош! — рявкнул я на старпома: — Чего языком мелешь?! Все мы тут — не без греха, но чего орать об этом?! Чем воспоминаниям предаваться, подумали бы лучше — делать что будем? Где народ на крепости наберём?!

— А давайте Мрака клонируем? — помешивая свежезаваренный чай ложечкой, предложил Жбан: — Отрежем ему, скажем… Эээ, Мрак? Тебе чего для стрельбы не нужно? По-моему — ноги? Всё одно сидишь.

— Мне всё нужно, — опасливо покосился на штурмана наш артиллерист и, на всякий случай, отодвинулся подальше.

— Значит — ноги, — удовлетворённо кивнул толстяк: — Док? Отрежешь? Это же не сложно?

— Проще простого! — согласился врач: — Раз — и готово. Вот только обезболивающего вколоть надо — иначе горло сорвёт — ну, когда орать от боли будет. Как ему потом командовать?

— Да чего деньги тратить! Палку в зубы — верёвочки на затылок, да к столу операционному привязать — что б не дёргался.

— Эй?! Вы чего?! — принявший всё за чистую монету Мрак, выскочил из кресла и одним прыжком оказался в паре метрах от стола: — Вы чего?!

— Но я бы лучше заморозил, — изучающе прищурился на него Жвалг: — Сердце у него молодое, выдержит, но — с заморозкой надёжнее.

— Сэр! Скажите им! Не смешно! — отступив ещё на шаг, артиллерист посмотрел на меня расширенными глазами.

— Конечно не смешно, — решил подыграть ветеранам я: — Технологии Копий утеряны, но, куда деваться — народу-то нет?! Извини, — развёл я руками: — Ради общего дела…

— Копии! Заморозка! Стоп! — вскочивший со своего места Шнек звучно хлопнул себя по лбу: — Сэм! Ты понял?

— Чего понял? Что заморозка ему потребуется? Ну да, а…

— Да не об этом я, — он потёр покрасневший от своего же шлепка лоб: — Копии, Сэм! Ну? Забыл?!

— Док? Он себе сотрясение мозга не мог заработать? — кивнул я на старпома: — Вон, сильно-то как врезал.

— Не тупи, Сэм! Решение!

— Погоди, Шнек. — потряс головой я, пытаясь проследить ход его мыслей: — Ты что? Предлагаешь смотаться на территорию Копий и там их технологии выкрасть? Так переселенцы же там — наверняка Империя уже всё пригребла.

— Да нет, Сэм! Я про Кило! Женщины в капсулах — замороженные, помнишь?

Несколько секунд мы сидели молча, переваривая услышанное — слишком уж невероятными, да и чего говорить — неприятными были те воспоминания. Для нас — тех, кто принимал участие в той операции, для остальных же — я сейчас говорю про новичков, эти слова вызвали только недоумённые взгляды и тихое перешёптывание между собой.

— Так они же — заражены?! Нанитами этими?

— И что? Это же против Копий было.

— Отрубило Копий — отрубит и нас.

— Возможно, но Сэм, — было видно, что идея Шнеку понравилась и он готов защищать своё детище до последнего: — Откуда они, я про Империю сейчас говорю, откуда они узнают про те наниты?! Бабы те — списаны давно. В расход. Я и не удивлюсь, если всё то оборудование уже на складах пылиться. Чего его таскать? Задачу решили — на склад. Копий-то больше нет?

— Наниты? Женщины? Вы о чём, Причетник? — заинтригованный и, по-прежнему, ничего не понимающий Ли привстал было со своего места, но сидевший рядом Док дёрнул его за рукав и что-то негромко прошептал на ухо, отчего фермер кивнул и молча вернулся на своё место.

— Шнек, ты только не подумай, что я не ценю твою идею, — слова мне давались тяжело и я практически выдавливал их из себя как слишком густую зубную пасту из слишком жёсткого тюбика: — Но они же — женщины. Заражённые этой дрянью Имперской. И что? Что мы им скажем — когда разморозим? Да и сколько их там, на Кило?

— Даю справку, — вытащив из нагрудного карманчика небольшой блокнотик, Док принялся перелистовать его странички: — Сейчас… Секундочку… Ага. Вот. Сэр, — сверившись со своими записями он поднял глаза на меня: — Восемь тысяч семьсот сорок две капсулы.

— Сколько? — облизав моментально пересохшие губы я потянулся к своему стакану, шокированный услышанным: — Без малого девять тысяч?!

— Да, сэр, — закрыв блокнот он вернул его на место: — Тогда, ну — когда мы осмотр проводили, сэр, я данные по партии снял. Это всё в капсулах есть. Цифра верная, сэр.

— А они нам подойдут? — осушив стакан я потянулся за бутылкой испытывая сильно желание принять внутрь чего-либо по крепче: — Да и согласятся ли? По домам рванут — ну, домой захотят, не силой же их тут держать?

— А чего им не подойти? Девки там молодые — возраст от двадцати четырёх, до тридцати, здоровые. А не захотят… Что им дома-то делать? Списали их — некуда им идти. — он вздохнул: — Может и не красавицы, но нам же не жениться на них, да, Мрак? — обернувшись назад он махнул ему рукой: — Да иди ты уже на место, не будем мы тебя резать!

— Точно? — возвращаться он явно не спешил: — Сэр?

— Не будут, — ответил за меня Шнек: — Не обращай внимание, шутки у них такие, — подтверждая свои слова он несколько раз стукнул себя согнутым пальцем по виску: — Отмороженные — слишком часто за борт лазали, вот мозги и поотмораживали. Напрочь!

— Да, Мрак, — кивнул я, делая небольшие глотки своей, ставшей резко пресной, газировки: — Садись. Шутка была.

— Глупая, сэр, — проворчал он, усаживаясь на своё место: — Шутка эта ваша, сэр.

— Да ладно тебе, — ухмыльнулся Жбан и подмигнул ему с самым многообещающим видом: — Ты вот лучше подумай — почти девять тысяч девок. И все под тобой, а? Осилишь?

— Как это подо мной?! — он моментально вспыхнул, став просто пунцовым: — Все и подо мной?

— В командном смысле — вот как! — ухмыльнулся я, изо всех сил стараясь не рассмеяться — уж больно забавный вид имел наш артиллерист: — В смысле субординации, Мрак, а не в том, о котором ты подумал!

— Я и не думал, сэр! — запротестовал он, багровея на глазах: — Я…

— Да расслабься ты, — не выдержав заржал я и ко мне присоединились всё участники совещания: — Если что — мы тебе поможем!

Вторую часть нашего совета мы проводили на берегу речки, предварительно вдоволь накупавшись и перекусив доставленными вестовым бутербродами. Решение о смене места дислокации принял я, своей командирской волей. А что? Имею право!

Развалившись на теплом песке, мы перебрасывались ничем не значащими фразами — желания приниматься за обсуждение действительно серьёзных вопросов, отсутствовало как класс.

— А тут что? И рыба есть? — поинтересовался я, проводив глазами стайку парнишек с удочками, побежавших мимо нас и скрывшихся из виду за изгибом реки.

— Есть, Сэм, — лениво откликнулся лежащий на спине Римус: — Только хрен чего они выловят — жара же, какой клёв.

— Кошакам хвостов надёргают, — так же лениво возразил ему Ли, и они принялись за своё обычное дело — вот уж чего-чего, а уступать друг другу они не могли принципиально.

Послушав их спор и не обнаружив в нём ничего криминального — перерасти в более серьёзную разборку он не грозил, я перевернулся на другой бок — с этой стороны был Мрак, и сейчас он, старательно, вот только высунутого от усердия кончика языка не хватало, строил из песка некое подобие крепости.

— Проект гарнизона?

— А? — отвлёкшись от своей работы он поднял на меня глаза и кивнул: — Да, сэр. Вот, вспомнить решил — мы в училище их, крепости такие, ну- полевые, сэр, изучали. Вам рассказать, сэр?

— Валяй, — желание заняться делами так и не появилось, и я решил воспользоваться его рассказом как отсрочкой.

— Валяй, — повторил я, поворачиваясь на живот и выбрасывая из-под себя неприятно кольнувший кожу камешек.

— Сэр, — Мрак откашлялся и, взяв в руку палочку принялся водить ей над макетом: — Прежде всего — защитная стена, — импровизированная указка пробежала над песчаными стенками, квадратом окаймлявшем небольшие горочки внутри: — Не то, чтобы она была нам нужна, сэр, население лояльно, но, — бросив, на продолжавшую спорить парочку, короткий взгляд он продолжил: — Но так положено.

— Угу, — кивнул я, не желая с ним спорить.

Чёрт! В этот момент я вообще ничего не желал, чего врать-то.

— Вот тут, — привлёк он моё внимание к горке, бывшей раза в два крупнее остальных холмиков: — Здание администрации, тренажёры, санчасть и всё такое. Вот тут, по бокам — склады. Перед ними — плац, а вот тут, — палочка несколько раз крутанулась в воздухе над небольшими холмиками: — Казармы барачного типа. Для…

Воспоминания неприятно кольнули мне сердце, и я вспомнил — пасмурный, дождливый день, я стою на плацу, перед зданием администрации, среди других, таких же, как и я, угрюмо нахохлившихся в этой липкой и влажной дымке, каторжников. Наш капо, суетливо бегая перед строем равняет переднюю шеренгу — вот-вот должна раздаться команда «На-пра-во!», и мы побредём в столовую, начиная очередной день на проклятой планете с таким ласкающим слух именем Рай.

— Сэр? — голос Мрака вернул меня к реальности: — Вы? Вы тут, сэр?

— Задумался, извини. Так ты говоришь, тренажёры в админ корпусе разместим? А места хватит?

— Смотря какие брать, сэр. Если старые — ну там оригинальные боевые консоли, тогда нет. А вот новые — нейросенсорные, тогда хватит. Только они дороже, сэр.

— Всё новое дорогое, — попытался пожать я плечами, но сделать это лёжа на животе оказалось затруднительно: — А скажи мне — времени на подготовку гарнизона у тебя сколько уйдёт?

— На старых или на новых?!

— Мрак! А я почём знаю? На каких лучше? Вот смотри, — я перекатился на бок: — Приведём мы тебе девчонок, только из заморозки. Молодых, красивых сироток — я изобразил подобие женской фигурки в воздухе, и, изображая сочувствие, шмыгнул носом: — Эхх… Одиноких. А ты, их командир должен окружить их и вниманием, и заботой, да так, чтобы они за тобой… Ты чего?

— Всё в порядке, сэр, — отозвался он, укладываясь на живот: — Ногу отсидел.

— Да не ногу, и не отсидел, — заржал Жбан: — Ты бы, фантазию свою, Сэм, умерил что ли? Уж на что я, так и то, сиротиночку утешить захотелось.

— Ну так ложись как он, — кивнул я на начавшего краснеть парня: — На брюхо. И вообще — я не то имел в виду.

— Ага, не то, — погрозил он мне пальцем в ответ и хлопнул себя по пузу: — А мне и незачем, всё одно не видно.

— Продолжим, — махнув ему рукой, чтоб заткнулся, я повернулся к Мраку, переходя на командный тон: — Ну! Боец! Сколько вам нужно времени для ввода крепостей в строй? Личный состав — будет. Ответ! Быстро!

— Месяц на старом оборудовании и две недели на новейшем, сэр! — вскинулся он, пытаясь то ли встать, то ли вытянуться по стойке смирно лёжа.

— Вольно! — усевшись я принялся стряхивать с живота и груди налипшие песчинки, попутно прикидывая сроки.

Значит так… До выхода линии с кремом у нас оставалось примерно месяца два — запуск производства это не вилку в розетку воткнуть и щелкнуть кнопкой — косяков и сбоев будет — мама не горюй…

М-да…

И до начала сбора урожая — тот же срок, а значит? А значит гостей можно будет ждать аккурат тогда. Корпы, наверняка уже о нас всё прокачали и сейчас ждут запуска нашего, с позволения сказать, производства.

И, блин, удобно-то как — и сбор урожая, и запуск продаж, всё в одно время. Ну — плюс-минус в одно. Это же как удобно-то!

Прилетают бандюки — за урожаем, грабят амбары, а, заодно, и производство того — нивелируют, до уровня грунта. И что делать бедным поселенцам?

Что делать… Либо бежать под крылышко Империи, мать её, либо дохнуть с голоду.

Хотя… Я бы, на месте корпорации, во втором бы эшелоне, транспорта со жратвой и медициной поставил.

Значит так — нас атакуют, грабят, ломают всё, что построено и сваливают. Это — первая часть. Подобрав с песка веточку, я провёл по его поверхности небольшую полоску.

Второе действие — колонисты, мы, то есть, выползаем из своих щелей и подводим баланс ущерба — рядом с первой появилась вторая, разорванная и состоящая из двух кривулек линия.

Так…

Подсчитали — прослезились — жратвы нет, производства нет, техника — что сельскохозяйственная, что остальная — догорает, если не сперта.

А дети — плачут, есть просят.

А до следующего урожая — три месяца…

И тут — третья часть нашего шоу — прибывают транспорта с едой и лекарствами. Мы, поселенцы, то есть, счастливы своему спасению и, в знак благодарности, передаём корпорантам права на недра. Хм… А чего мелочиться-то?

На всю систему, чего уж там — я-то, к этому моменту, уже дохлым буду — с Весельчаком вместе. Мы же не будем в сторонке сидеть, в драку полезем — ну а там нас раскатают и крепости не помогут! Что они, без обученных по высшему разряду, спецов? Так, платформы орбитальные — не более.

Третья линия наискосок перечеркнула первые две, и, отбросив пруток в сторону, я потёр переносицу — что в остатке?

— Да жопа у нас в остатке! — совсем рядом послышался голос Шнека и подняв голову я увидел и его, и остальных участников нашего мероприятия — увлекшись своими построениями я и не заметил, как они подошли.

— Я что — вслух говорил?

— Только последнее, про остаток, — усевшись на корточки он поднёс палец к моим загогулинам: — Что, Сэм? Всё плохо?

— Да как тебе сказать, — вздохнул я: — Дай воды, а? Что-то в глотке пересохло.

— Река рядом, — ткнул он большим пальцем себе за спину, где блестели на солнце воды безмятежно струившейся речушки.

— Сволочь ты, старпом! Причём — ленивая. Я тебе про это говорил?

— Ага, — хохотнул он: — Утром. И не только мне. Ты всех нас того.

— А вот нехер было, — огрызнулся я, но тут же взял себя в руки — по сравнению с моими, только что сделанными, прикидками, утреннее недовольство казалось просто ребячеством и детским эгоизмом.

— Эээммм… Народ. — встав я посмотрел на каждого из своих товарищей по очереди и опустил взгляд на песок — смотреть на них было тяжело: — Вы это… Ну… Утром. Не прав был я. Простите.

— Сэм?! — голос Жбана был полон тревоги. Настоящей, подлинной и не наигранной. По его тону чувствовалось, что наш штурман действительно сильно напуган: — У нас что — совсем всё? Ты, это, не надо — не пугай так.

— Сами смотрите, — в несколько фраз я рассказал им о своём видении нашего ближайшего будущего.

— А ты не слишком того, а? — протянувший мне бутылочку минералки Шнек, имел озабоченный вид: — Не сгустил?

— Не из реки, надеюсь? — свернув крышку я сделал несколько глотков и покачал головой: — Нет, старпом — не сгустил. Да сам прикинь — как бы ты поступил?

— Да так же, — досадливо мотнул он головой: — Грабанул бы по полной, поломал бы всё, поглумился… Всё так, прав ты.

— И что нам теперь делать? — разом осунувшийся Линг уселся на песок: — Эхх… Лучше бы мы там, на Акзаре б остались!

— Да ладно тебе, старина! — рядом с ним сел на корточки Римус: — Отобьёмся и без них! Вы же — свалите? — подняв голову он посмотрел на нас: — У вас корабль есть, что вас тут держит?

Наверное, с минуту мы стояли молча, образовав, для стороннего наблюдателя, если бы такой оказался поблизости, занятную картину, словно по велению судьбы разделившись на две группы.

Против нас, стоявших во весь рост обитателей пустоты, сидели люди, привыкшие ощущать под своими ногами не палубу корабля, но планетную твердь, и сейчас, усевшись на неё, они словно черпали из недр, силы, готовясь дать отпор захватчикам, могущим прибыть из глубин пространства.

Полоса прибрежного песка — метр, может чуть меньше шириной, разделила нас лучше всякой стены или границы.

— Встать! — я сделал короткий шажок вперёд, всем телом ощущая сопротивление возникшей между нами стены, стены подобной той, что возникает между тобой и любимым человеком из-за какого-то пустяка и которую, порой, так тяжело бывает преодолеть, не то чтобы разрушить.

— Встать! Забыли?! Это моя система! И я — Святой Пью! Ваш покровитель! А ну встали оба!

Всё же, религиозные основы в них были вбиты крепко — оба, и фермер, и охотник, медленно поднялись, избегая смотреть на меня, но я был рад и такой, пусть небольшой, но победе.

— Это — моя система! — увидев, что Линг хочет что-то сказать, а торопливо, не позволяя ему вклиниться, добавил: — И это — наш дом тоже! Нравится это вам или нет! Так что — отбиваться будем вместе! Понятно?!

Дождавшись их неуверенных кивков, я продолжил: — Значит так. В общих чертах — детали проработаем потом. На вас, — я ткнул в парочку пальцем: — Ополчение. Будите последней линией обороны.

— Сделаем, Пью, — кивнул Римус: — Засеки, лесные лагеря — подготовим.

— Склады надо будет тоже в леса перенести, — повернулся было к нему Ли, но я не дал им развить тему.

— Потом обсудите. Сами — между собой. Мрак!

— Да, сэр?

— У тебя на подготовку гарнизонов будет месяц. Успеешь? Погоди, — видя, что он готов выпалить «Есть, сэр!» я протянул к нему руку, призывая к молчанию: — Мрак! Мне… Нам — нам всем нужны не просто стрелки или наводчики — нам нужны Асы! Художники своего дела, понимаешь?

— Художницы, сэр! — поправил он меня: — Сделаем, сэр! Нейросенсорные шлемы позволяют и не такое.

— Сколько денег надо?

— Миллиона четыре, сэр.

— Четыре… — отвернувшись, я сделал несколько шагов к реке, прикидывая варианты. Четыре… М-да… Найти четыре, а по факту, нам надо было больше, да меньше чем за месяц — было практически нереально.

— Сэр? — окликнул меня Док: — Вы позволите?

— Чего? — повернулся я к нему.

— У нас два Слона, сэр. Может продадим?

— Они же в угоне числятся, Жвалг? Кто их возьмёт?

— А что, Сэм? — Шнек, по привычке, потянулся к своему носу: — Он дело говорит. Жалко, конечно, но что делать… На чёрном рынке загоним. Много не дадут — хорошо, если десятую часть выторгуем, но хоть что-то. Это миллионов восемь, — пояснил он, правильно истолковав мой вопрошающий взгляд.

— Восемь?

— Или шестнадцать — если оба загнать, но продать сразу два Слона, — он покачал головой: — Вряд ли возьмут, а, если и возьмут, то выручим меньше, ну если по одиночке их толкать — то больше получим.

— Может у Империи помощи попросим? — вопросительно посмотрел на меня Линг, но тут же поняв глупость своего вопроса стушевался.

— Ага. Попросим, — рассмеялся Жвалг и продолжил издевательским тоном: — Империя? Это мы — те самые парни, что у вас две крепости на днях спёрли, узнаёте? На нас тут корпорации ваши — ну из тех, что налоги платят, наехать хотят. Чего наехать? Так мы у них парочку танкеров того и рынок продаж отбиваем. Ага, что бы вам налогов меньше шло, да. Так это — помогите нам от граждан Империи отбиться. Так? — усмехнулся он в лицо покрасневшего фермера.

— Забудь об Империи, — кивнул я: — Помогла она вам на Старом Акзаре? Вот то-то! Да и мы, — я невольно скрипнул зубами, припомнив наши недавние приключения: — Сыты Императором по самое горло. Нет её для нас больше! Нет!

— Да что я, — забормотал, смутившись Ли: — Я это так… Ну просто спросил, да.

— Ладно. Дальше пошли. Делаем так. Шнек?

— Да, Сэм?

— Продавай один из Слонов. Подороже, хорошо? Сам видишь — бабло нам, — я провёл ребром ладони по горлу: — Нужно! Мрак — на тебе переговоры и закупка тренажёров. Помещение тебе, под них, пусть Дед соорудить поможет. Дед?

— Угу. — несмотря на то, что уже было далеко за полдень, вид наш механик имел самый что не есть сонный: — Сделаем. Бетон ещё есть, наполнитель, — он поддел пальцами ноги песок под собой: — Тож есть. Сделаем, Сэм.

— Сэр? А мне, ну для девушек, — зардевшись потупил взгляд Мрак: — Ну, им же форму надо. Пошить. Не будут же они голыми…

— А что? — немедленно оживился штурман: — Вау! Тогда и стрелять не надо будет! Прикиньте, — изобразил он руками в воздухе экран: — Смотрят, ну те — которые прилетят, а на станции деффки. И все — голые! Так они же сдадутся. Им в плен! Главное — Мрака им не показывать, что бы конкуренции не испугались — вон он красавец какой, куда нам.

— Сэр? — походу мне было пора уже привыкать к его новому цвету лица: — Так что с формой делать будем?

— Мрак… Чёрт. Нам, для твоего гарема, не только форма потребуется.

— А что ещё, сэр?

— Косметика, бельё женское — ну там трусики, лифчики и прочее…

— Ага-ага! — закивал головой толстяк: — Чулки, пояса…

— Жбан!

— Противозачаточные! — пискнул он давясь от смеха: — Или будем население повышать? Ударными темпами?!

— Жбан! Заткнись! Юморист, хренов! К тебе тоже разговор есть.

— Ко мне?

— Угу. После этого, — я кивнул на красного как рак паренька: — С Тобой разбираться буду. Так. Мрак! Да перестань ты на него внимания обращать! Не видишь — завидует он тебе.

— Да ему все сейчас завидуют, — вздохнул Михаил, до сего момента хранивший молчание: — Ээххх…

— Цыц! — рявкнул я, теряя терпение: — Ещё один шутник вылезет! — мой сжатый кулак произвёл должный эффект — смешки, гулявшие среди стоявших передо мной людей, прекратились.

— Так-то лучше. Мрак. Одежду им сам купишь. Линг — выдели ему несколько женщин. В возрасте. Что б помогли всё женское купить. И вот это ещё, ну, в аптеку тоже зайти надо будет, — произнёс я, чувствуя как уже к моему лицу начинает приливать кровь. Вот честно — если бы сейчас штурман попытался бы сострить — дал бы в морду не раздумывая: — У женщин же это, ну, раз в месяц, бывает.

— Что бывает, сэр?

— Ну — по их, по женской части… Ты это — ну тебе женщины скажут… Чёрт! В рекламе все видели же! Прокладок или тампонов этих чёртовых купи! — выпалил одной фразой я: — С доставкой.

— Надо будет фановую систему крепостей усилить, — задумчиво пожевал губами Дед: — Если у них всех в один день… Да не дай Бог вкладыши они свои туда спустят…

— Да уж… Не хотел бы я оказаться под прицелом орудий, которыми управляют бабы в критические дни, — согласно кивнул головой Жбан и поёжился, явно припоминая что-то из личного опыта.

— Тихо! Мрак — с тобой всё. Если чего забыл — дамы Линга подскажут, — вытерев пот и радуясь тому, что свалил с себя очередную задачу, прищурился я и поманил к себе пальцем толстяка: — Штурман… А иди-ка сюда!

Услышав, что его зовут толстяк, подался назад, стремясь скрыться среди товарищей, но, стоявшие за ним Мрак с Доком, не сговариваясь, прижались плечами друг к другу, не пропуская его и он, вздохнув, сделал небольшой шажок вперёд, разом стирая с лица всю свою весёлость.

— Друг мой весёлый, — самым благожелательным тоном начал я: — А скажи мне — как мы девять тысяч дев юных сюда доставим?

— Эээ…

— Ммм???

— Ну это, Сэм, — почесал он затылок и дёрнул себя за мочку уха: — Транспорт нужен. Марьяна у нас есть, вот.

— Она в розыске — ты не забыл? А на Кило — Империя.

— Нанять?

— Ага. Нанять. У нас денег — девать некуда, да? Да и в розыске мы. Забыл?

— Ну тогда я не знаю, — развёл он руками.

— А наш Бубалюс, Сэм? — посмотрел на меня Шнек: — Мы же его там, у Абсолюта оставили, помнишь?

— Думаешь его те, ну — из экипажа Жерга не увели? — я озадачено покосился на старпома — действительно, про нашего старого Вола я прочно забыл, списав его за скобки сразу после того, как мы покинули базу последнего лидера Братства.

— Без ключа? Исключено, — покачал он головой: — Система заблокируется, если её обойти или взломать попробуют. А ключ — у тебя. У тебя же, верно?

— Вроде да, в сейфе лежать должен. — кивну л, силясь припомнить — клал я в сейф ключ или нет: — Надо глянуть. Хм… А ведь — срастается! Жбан — бери катер и на нём двигай за Бубалюсом. А, как заберёшь его, думаю — база та пустая сейчас, чего там делать? Как заберёшь — на Кило, корабль у тебя чист, так что — дойдёшь спокойно.

— Не, Сэм, не получится. — покачал он головой.

— Это почему?!

— Не влезут все. Забыл? Мы же туда не только те конты, что сами приволокли, сгрузили — мы и груз с Волыны тоже на Кило сгрузили, и со Жнеца, ага. То бишь — без Марьяны никак.

— Вот вечно ты всю малину… — начал было я, но толстяк перебил меня, разводя руками: — Да и не отдадут мне груз. Ты забирать должен.

— Чего это я?

— Так сдавал кто? Весельчак. А его наследник кто? Ты! В общем — тебе с нами отправляться надо, Сэм. И прикрытие нам не помешает — два транспорта, да ещё под завязку забитые контейнерами — это знаешь ли, лакомый кусок.

— Думаешь? — я, с надеждой посмотрел на Шнека, но он только покачал головой: — Жбан прав, Сэм. И прикрытие нужно и без тебя груз не отдадут.

— Ну надо, значит надо, — кивнул я не испытывая ни малейшего желания покидать Новый Акзар: — Подведём итог? Шнек — деньги за танкер.

— Принято!

— Мрак — тренажёры и барахло для девушек. Финансы — у него, — кивнул я на старпома: — Все счета мне — проверять буду лично, так что — без излишеств.

— Есть, сэр!

— Дед — обустройство здания для тренажёров.

— Мне ещё крепости проверять, — буркнул он и зевнул: — Да сделаем всё, Сэм. Не парься.

— Жбан — Бубалюс и расчёт курса отсюда до Кило и обратно.

— Угу.

— Линг, Римус — ополчение, лесные склады и базы.

— Сделаем, Пью!

— Док — тебе готовиться к разморозке наших дам, и линия. Производство и сбыт. Сам понимаешь — без него, без средств — мы обречены.

— Да, сэр. Понимаю, — кивнул он: — Сделаю всё возможное.

— И кто у нас остался? Михаил?

— Да, сэр. Что надо? От меня — что?

— У тебя тридцать бойцов. Давай по десятку на каждый из кораблей. На всякий случай.

— Есть, сэр, принято!

— Всё вроде? — я потёр руки, перебирая в голове пункты нашего плана действий: — Я на Весельчаке флаг держать буду.

— Флаг? — покосился на меня Жбан: — У нас что — есть флаг?

— Это я так, образно, — отмахнулся я, но он был настойчив: — Не, Сэм. Раз уж ты начал, то давай до конца — и флаг и название операции. Чтобы, значит, всё чин по чину было. Как положено, значит.

— Название… — я почесал лоб, но, к сожалению, проверенный способ дал сбой — идей не было: — Название… Ммм… Девичник. Да! Называю эту операцию — «Девичник»!

— Ага, — хохотнул, возвращаясь в веселое расположение духа штурман: — И будут тебе флагом — трусы. Женские. В кружавчик!

 

Глава 11

Станция Кило. Нейтральный сектор

К станции Кило мы шли, вытянувшись в походную колонну.

Первым, с большим отрывом от Весельчака и Марьяны, двигался чистый перед законом Бубалюс, обшаривая пространство своими радарами, работающими в активном режиме. За ним, отстав на пару мегаметров, двигались мы — с выключенными, для перестраховки, радарами и соблюдая полнейшее радиомолчание.

Бубалюс Жбан пригнал через два дня после нашего собрания на берегу реки — наш старый грузовичок спокойно прождал нас на базе Абсолюта, так и не став жертвой попытки угона или взлома — полностью подтвердив слова Шнека. Единственным следом чужого присутствия на борту были выброшенные из шкафов ящики, да перерытые койки в каютах экипажа — было ясно, что оставшиеся без своего капитана люди Жвалга рыскали по нему в поисках добычи, но, не найдя ничего ценного, просто ушли, оставив после себя весь этот бардак.

— Не знаю, как вам, — зевнул я, потягиваясь в своём кресле на борту Весельчака: — А лично мне уже становится скучно.

— Побойтесь Бога, сэр, — повернулся ко мне Банкир, вольготно расположившийся на месте штурмана: — Хорошо идём же. Тихо.

— Это и напрягает, — я снова потянулся, разминая затёкшие члены и выбрался из кресла: — Второй час в Имперском пространстве — и никого. Даже патрульных нет?! Раньше-то их тут вилось… — махнув рукой я направился к выходу из рубки: — Кофе будешь? Схожу до камбуза — разомнусь.

— Вы чего, сэр? — покинув своё кресло он подошёл ко мне: — Сидите, сэр, я принесу.

— А размяться? Не знаю, как ты, — я распахнул дверь рубки: — А у меня уже задница болит — сколько ж можно?!

— Вот и прогуляйтесь — по рубке, — оттёр он меня от двери: — А кофе я сейчас принесу.

Быстро выскользнув за дверь, он прикрыл её за собой, оставив меня тупо пялиться на крашеный металл бронеплиты — вот же гад! Если быть откровенным, то я надеялся, используя благовидный предлог, не только разжиться кофе, но и выклянчить что-либо вкусненькое, что ни будь такое, что можно неспешно точить, коротая долгие часы перехода до станции.

— Сэр? — отвлёк меня, от созерцания потёков шаровой краски, оклик оператора связи: — Нас Бубалюс вызывает, сэр. Требуют вас на связь.

— Жвал что? Совсем свихнулся? — пробурчал я, вновь ерзая в своём кресле в попытке найти такую позу, при которой бы моей многострадальной заднице, было бы хоть на йоту комфортнее: — Какая, нахрен, связь?!

— Прямая, сэр! — понял по-своему моё брюзжание оператор: — Перевожу на ваш экран, сэр.

— Спасибо! — поблагодарил я его и, развернув планшет, активировал моргавший красным сигнал вызова: — Ты сдурел, Жвалг? Скажи — ты из принципа игнорируешь здравый смысл, или у тебя к нему личная неприязнь? Я что приказал?

— Да помню я, Сэм, — отмахнулся он от моего замысловатого, и, как я надеялся, изысканно-утонченного, наезда: — Тут такое дело, Сэм. Не Имперская система-то! Как была нейтральной — так и осталась!

— Это как? — от удивления я разом забыл заготовленную заранее речь, которая, несомненно, должна была заставить его осознать пагубность нарушений моих приказов: — Имперцы же тут… Их тут как грязи было?!

— Да я и сам того, — судя по движению его плеч — больше в поле зрения камеры ничего не помещалось, он пожал плечами: — Вот, идём, значит мы — смотрю, а на радаре чисто! То есть совсем чисто, Сэм! Ни полицаев, ни других — ну там курьеров, транспортов, никого нет. Хотя нет, вру — один транспортник был, но далеко в стороне прошёл. Да. В стороне. Ну я и связался с Кило — мол так и так — к вам иду, места есть? А они и отвечают — садись куда хочешь, никого нет. Ну я и спрашиваю — а Имперцы-то мол куда делись? Ушли, говорят. Сэм — это мне дежурный так ответил. Ага, дежурный. Типа у них что-то не так пошло — вот и ушли. Нет, говорит он, это я опять про дежурного, от вхождения в Империю мы мол не отказались, но вроде как, отложился этот вопрос. А надолго? Отложился-то? Это уже я спросил. А он мне и говорит — мол не знаю, Император не докладывал. Представляешь? — заржал Жбан, откидываясь в кресле: — Император ему не докладывал, а? Вот же хохма!

— Ага, — кивнул я, когда он закончил свой сбивчивый пересказ: — Уржаться можно. А ты не догадываешься — чего Империя отложила это присоединение?

— Не-а, — покачал он головой: — Да и пофиг мне, Сэм. Пройдём спокойно, дела сделаем — без лишнего шума, да назад.

— Мы же их кассу взяли, забыл?! А какое волеизъявление без должного финансирования?!

— Ха! А ведь точно! — заржал он, но тотчас оборвал себя и внимательно посмотрел на меня: — Вот только на Кило, ну — об этом, лучше не трепать. Так на вхождение в Империю сильно топят. Могут и побить, да что побить — и пристрелить могут. Сколько ж народу-то мы без заработка оставили!

— Верно, — согласился я, признавая его правоту — масса агитаторов, платных голосовальщиков и провокаторов, оставшихся без обещанных средств и вправду могла сильно осложнить наше пребывание на станции: — Молчим. Ты сейчас скорость сбрось — мы тебя догоним, чтобы нам вместе прибыть. Хорошо, босс. — кивнул он, протягивая руку к кнопке прерывания связи: — Жду вас!

В пространстве около станции было пусто — в отличии от прежних времён, когда тут кипела жизнь, наши три корабля оказались единственными, кто рискнул нарушить покой этого отдалённого от обжитых миров, куска пространства.

— Вы же в розыске?! — первоначально доминировавшая радость от нашего прибытия, звучавшая в голосе диспетчера при нашем запросе посадки, сменилась смесью недоумения и тревоги: — У нас тут и без вас проблем хватает, с лояльными гражданами!

— А мы и не граждане Империи.

— Тем более! Бубалюс сесть может, а вы…

— Стойте, — не дал ему озвучить отказ я: — Это же станция Кило?

— Верно, но…

— И она — нейтральная. Так?

— Но мы готовимся к вступлению в Империю!

— Я в курсе. — кивнул ему — смуглому мужчине средних лет с коротким ёжиком волос, делавшими его голову похожей на киви: — Но в данный момент — станция Кило — нейтральна?

— Да, — помрачнев признался он: — Процедура референдума отложена. Но как только, то мы все, единым порывом проголосуем как надо!

— А как надо? — не удержался от ехидного вопроса я.

— Как это как? За Империю конечно! Вот тогда — заживём! Вы знаете — какие там зарплаты, а? А медицина? Образование? Да мы тут все…

— Но сейчас — вы нейтральны! — прервал поток его восторгов я: — Следовательно — вы вне юрисдикции Империи. Посадку давайте!

— Вы в розыске! — вернулся на первый круг он: — И я, как будущий гражданин Империи не…

— Вот когда им станешь, тогда и вякай! — грубо прервал его я: — Посадку!

— Площадки два, три и четыре, — буркнул он, несомненно глубоко оскорбившись моими словами.

— Спасибо, диспетчер, — поблагодарив его и словами, и кивком я потянулся к клавише связи, собираясь разорвать канал: — И знаешь что?

— Что? — глядя на меня недобрый взглядом, буркнул он.

— Зарплаты, лечение и прочее — это хорошо, не спорю. А о налогах и ценах ты подумал? Нет? Так покопай в сети, а уж потом — пищи от радости!

— Посадка разрешена, — отсоединился он, обжёгши меня злым взглядом на прощанье.

Внутри нас встретило такая же пустота, как и снаружи — Променад был пуст, несмотря на то, что по местному времени, было далеко за полдень. Припомнив свои прежние визиты, я невольно покачал головой — даже девицы лёгкого поведения, бросавшиеся в объятья выходивших из ангаров мужиков, сейчас не спешили покидать свои насесты у стоек баров, предпочитая наблюдать за нами через стёкла витрин.

— Привет, девчонки! — махнув им несколько раз рукой и не получив в ответ никакой реакции, Жбан озадаченно посмотрел на меня: — Это что, Сэм?! Мы же, вроде как, клиенты. И приличные, — он подтянул пузо: — И при деньгах!

— Наверное, — взяв его под руку, я развернул его от витрины, и мы двинулись к парковке электромобильчиков: — Тоже ждут присоединения. Там и профсоюзы, и зарплаты выше. Чего сейчас работать?

— Ну и дуры! — он бросил злой взгляд на оставшийся за спиной взгляд: — Нам больше останется.

Транспортировка контов с капсулами пробила в моих финансах солидную брешь — работать желающих не было, все ждали Империю, твёрдо рассчитывая стать богачами сразу после голосования, ну, или, в крайнем случае — на следующий день, но никак не позже.

Разрулив, и обогатившись некоторым количеством седых волос, эту ситуацию — транспортные платформы принялись сновать от склада к ангарам с Волами, я вытащил сигарету и подошёл к стоявшим чуть в отдалении Жбану и Бусту — вынужденных капитанов наших транспортников. Второй, я про Буста, был мне мало знаком, несмотря на то, что был из парковщиков ещё старого состава — тех, которых направил на Бубалюс ещё Весельчак, готовясь к сражению с Имперским флотом, поставившим жирную точку в существовании Братства.

— Ну что, господа капитаны? — я игриво ткнул штурмана кулаком в брюхо, отчего оно пошло волнами: — Как настроение? Боевое? Погрузка, как я вижу, пошла?

Или — Сильно много заломили, сэр? — почтительным тоном поинтересовался Буст, несомненно наблюдавший за моим торгом с грузчиками.

— Не дороже денег, Буст, — прикурив я выпустил струйку дыма вслед проезжавшей мимо нас платформы: — Сейчас не до них. Выкарабкаемся — ещё заработаем!

Моя жаба, решительно несогласная со всеми последними тратами, впрочем, понимала их необходимость, что было редчайшим исключением из её обычного поведения, и вела себя спокойно, концентрируя своё внимание на второй части, только что произнесённой фразы.

— А что вы тут?

— Где же нам быть, Сэм? — удивление Жбана было искренним: — Не у кораблей же?

— Так погрузка идёт?!

— И что? — отмахнулся он от моих слов: — Сэм. Мы у Ли народ взяли — парни толковые, справятся. Чего их смущать за зря.

— У Линга? Фермеров?! Они же так нагрузят — ты потом всю дорогу на центровку материться будешь!

— Не, не фермеров. Ты что? У них же, на Акзаре, ну на том, что того, — рубанул он рукой воздух: — Что накрылся. Там же вся инфраструктура была и склады и космопорт. Забыл?

— Ну было. И что?

— Сэм. Склады. Космопорт. — терпеливо повторил он тоном учителя, втолковывающему нерадивому ученику элементарные истины: — Там и суперкарго есть и ремонтники и… Все необходимые службы в общем. Да ты не думай, — видя мою неуверенность, поспешил её развеять он: — Мужики нормальные, с пониманием предмета.

Последние слова он произнёс с особенной значительностью в голосе, что, с его точки зрения, должно было полностью убедить меня в правоте его слов.

— Дело твоё, — не стал спорить я — в конце концов вести Бубалюс предстояло ему: — Послушай, Жбан, как ты думаешь — та машинка, ну, которая карточки правит — я ей отметку о том что мы в розыске, я про корабли наши сейчас — эту отметку я стереть смогу? Как думаешь?

— О розыске? Хм… — задумавшись, он почесал свой подбородок, точнее — один из. Прежде чем ответ был готов, его палец несколько раз шкрябнул о щетину между второй и третьей складкой, таким образом, наверное, усиливая работу мозга.

— Нет, Сэм, — покачал он головой поднося к глазам и внимательно рассматривая свой палец, будто тот мог пострадать в ходе своей работы: — Нет. Понимаешь — отметки о штрафах и, тем более — о розыске, — его палец указал на меня: — Они к идентификационному номеру корабля и капитана привязываются. И не здесь, там, — перст ткнулся в потолок: — Где-то на Тронном Мире. Тут, на Кило…

Я не сводил взгляда с его ладони, готовый внимать его следующему жесту, но он просто убрал руки в карманы, немало разочаровав меня этим.

— Тут ты можешь перебить имя, переписать на себя корабль — сделать всё то же самое, что и у обычного законника, только без очереди и задаром. Но очистить идентификатор — нет. И не пытайся, только карту-ключ запорешь и корабль на прикол поставишь.

— Жаль.

— А то! Если бы такое возможно было б, — весело усмехнулся он: — Так накой тогда Братство? Грабанул, попал в списки и сюда. Очистился и снова на дело, да? Нет, Сэм. В Империи не дураки сидят — уж что что, а эту тему они пасут твёрдо. Уж поверь мне.

— Да верю я, верю, — с сожалением признал я крах очередного своего плана: — Но — жаль же!

Обратный путь — на Новый Акзар, так же прошёл спокойно. Пару раз за перелёт мы встречались с другими кораблями, в основном такими же грузовиками, которые, едва идентифицировав наши, числящиеся в розыске корабли, поспешно отваливали в сторону меняя курс на более безопасный.

Полиция, а с одним таким представителем сил охраны правопорядка мы столкнулись на встречных курсах в ничейной системе, так же вниманием нас не удостаивала — мы тихо-мирно разошлись, не беспокоя друг друга вопросами, могущими привести к неудобным ответам, и, как следствие — к нежелательным обоим сторонам последствиям.

Поглазеть на процедуру разморозки собралось практически всё мужское население Нового Акзара — я говорю о столице этого молодого мира. Верные традициям переселенцы не стали изобретать нового имени своему главному городу на планете, предпочтя назвать его так же, как и на их прежней Родине, разве что добавив слово «Новый», демонстрируя предсказуемый консерватизм своего мышления.

Вывод девушек из состояния сна, наш Док решил провести на берегу реки, под открытым небом — с его точки зрения — картинка мирного пейзажа, открывшаяся глазам девиц, должна была дать им позитивный настрой, нивелируя негатив, который, опять же с его точки зрения, присутствовал при их погружении в сон.

Вот только несколько тысяч мужиков, тесным кольцом обступивших участок берега с первым десятком контов, позитива никак не добавлял — о чём Жвалг и проинформировал меня, откладывая процедуру пробуждения.

— Сэр! Или вы убираете этих альфачей, — он кивнул на мужиков, столпившихся за лентами, ограждающими место разморозки: — Или я отказываюсь работать!

— Но, Док! Как я их уберу?! — я обвёл взглядом толпу — походу тут собрались все обитатели Нового Акзара, почитавшие себя лучшими любовниками не только нашего мирка, но и, чего уж мелочиться, всей Галактики.

Большая часть мужчин красовалась в полуголом виде, выставив напоказ прокаченные и блестевшие натёртым маслом в лучах утреннего солнца, тела. М-да… Посмотреть тут было на что — качки соревновались между собой принимая выгодные позы и играя мускулами будто мы были на конкурсе Мистер Империя, а не стояли на берегу небольшой речки, смирно несшей свои воды здесь — в Богом забытой дыре на окраине обитаемых территорий.

Кроме культуристов здесь же присутствовала и вторая разновидность самцов, доказывающих свое превосходство иным родом. В отличии от первых — полуголых, эти закрыли свои тела полностью, и закрыли их самыми модными, конечно по их личному разумению, тряпками. Они презрительно косились на качков, получая в ответ зеркальную реакцию, и, держались от них в отдалении, сберегая свои шмотки от касания с масляными телами первых. Была ещё и третья, самая малочисленная, группа — небрежно одетые, они стояли в стороне от первых двух, и, подняв глаза к небу, старательно шевелили губами, повторяя свои рифмоплётные шедевры, которыми они готовились сразить вышедших из ледяных объятий капсул, девиц. Головы некоторых поэтов были украшены венками из полевых цветов или, подобиями их, только из соломы, что, по мнению творцов, должно было подчеркнуть их простоту, чистоту и естественность — в пику модникам и культуристам.

— А мне какое дело! — сложив руки на груди, Док задрал подбородок вверх: — Или вы их убираете, или я умываю руки, сэр! Присутствие этого стада, — его подбородок дёрнулся и указал на толпу: — Нанесёт непоправимый вред ментальным плоскостям пробуждающейся личности, вводя её в состояние когнитивного дисбаланса, могущего вызвать лавинообразное зацикливание нейронных конструкций массива БэЗед семь, что, вкупе с медикаментозным остатком…

— Док, Док! Всё! — замахал я руками, чувствуя, как на меня, стеной, надвигается цунами его мудрёных слов: — Ничего не понял, но вот давить меня интеллектом не надо, Ок? Сейчас что ни будь придумаем.

Отойдя от него на пару шагов, Жвалг при этом довольно хрюкнул — последнее, что я смог разобрать из его слов, сильно походило на довольное «всегда работает», я обвёл взглядом пятачок пробуждений — так этот участок обозвал Док, ну а спорить с ним желающих не было.

Итак. Что имеем… Конты. Много штук. Док и три тётки в белых халатах. Тётки из местных. Пара охранников в броне — от Самсонова — эти тут по моему распоряжению — таскать конты и, если что, девиц успокаивать. Несколько паллет с халатиками разных размеров — от самых маленьких до XXL. Пара холодильников с напитками и столы с чашками и кофе машинами.

Вроде как — всё. В том смысле, что мы — вроде как всё предусмотрели…

Девочек разморозят, успокоят, дадут чего ни будь попить, потом в речку — сполоснуться и пусть загорают на пляже — естественная среда, как утверждал Док, должна была лучше всяких лекарств вправить им мозги.

Так…

Отдохнут — и транспортом на Базу-1, её возведение только вчера завершили — взмыленный и вымотанный Дед, сообщил мне об этом часа в два ночи, выдернув меня из койки, куда я только-только забрался, завершив подготовку этого пятачка и сегодняшнему мероприятию.

Ха!

А ведь кроме Деда, его бригады и меня — про готовность казарм на Базе-1 никто и не знает… Дед со своими сейчас отсыпается — последнюю неделю они пахали как проклятые, ну а я, этой новостью, ещё ни с кем поделиться не успел…

Злорадно потерев руки и напустив на лицо озабоченное выражение, я двинулся к волнующемуся стаду красавцев.

— Здорово мужики! — поприветствовал я их, забравшись на небольшой холмик, очень вовремя оказавшийся прямо перед ограждавшей пятачок ленточкой.

— Здорово, Пью! — нестройно и разноголосо послышалось из толпы.

— Завидую я вам! — абсолютно честно признался я в толпу, отчего по ней прокатились сдержанные смешки и удивлённые вздохи — вздохов было, к моему сожалению, гораздо меньше, чем смешков:

— Красавцы! Ух! — продолжил я, не кривя душой и глядя на качков, отчего те начали принимать ещё более вычурные позы: — Эстеты! Мне бы ваш вкус! — вздохнул я, глядя на модников, не удостоивших меня ответной реакцией.

— Творцы! — отвесив короткий поклон смотревшим поверх меня в небесную синеву рифмоплётам, так же не пожелавшим снизойти со своих творческих высот до моей особы, я откашлялся и продолжил:

— Вы — молодцы! Молодцы, что пришли сюда! Бедным сироткам, заточённым в своих хрустальных гробах, — я кивнул себе за спину, отмечая как часть творцов тут же вернулась на грешную землю, записывая красивый термин: — Сейчас! Как никогда нужно крепкое мужское плечо! — по обнажённым торсам пробежала горделивая волна: — Их надо окружить красотой! — теперь приосанились и модники, теребя изукрашенные шнуры, банты и прочие элементы отделки своих вычурных, и, несомненно, изысканных облачений.

— Но чего желает любая женщина? Любая — получившая мужчину своей мечты? А? Без пошлостей! Чего? Не знаете? Так я вам скажу! Гнездо! Дом, то есть! А вот с этим у нас — проблема! И очень хорошо, что вы тут собрались!

От толпы отделились и потекли первые, тонкие ручейки лиц, резко вспомнивших о своих неотложных делах.

— Через двадцать минут! — продолжил я, с удовольствием наблюдая, как ручейки принялись напирать силу: — Все собираемся здесь! Каждый получит лопату!

Ручейки стали реками — масса альфачей таяла просто на глазах.

— И мы! Вместе! Дружно! Построим для наших спутниц дома! Через двадцать минут! Каждому — по лопате! Жду!

Проводив взглядом спины последних, не иначе как самых тупых, претендентов, я довольно хмыкнул и вернулся к Доку.

— Сэр? Думаете они не вернутся?

— Уверен, Док. За так девку получить — это они с радостью. А вот работать — не…

— Ну, в принципе, соглашусь с вами. Хорошая работа, сэр.

— Спасибо, — вытащив сигарету я прикурил и, с удовольствием выпустив струю дыма в свежий утренний воздух, спросил у него, показывая её на конты: — Ну так что? Приступим?

— Несомненно, сэр, — кивнул Жвалг: — Только вас, сэр, я попрошу удалиться. — его рука описала дугу, недвусмысленно указывая на пустое пространство за ленточкой.

— Ты чего, Док?!

— Прошу вас, сэр! — он снова, с не меньшей настойчивостью, показал на ленту: — Покиньте нас, сэр.

— Чего вдруг?

— Сэр! Но вы же — мужчина, и ваше присутствие, когда девушки будут пробуждаться…

— Вот только без мудрёных слов, Док! — покачал я головой, складывая руки на груди: — Не пойду я ни куда! И, кроме того, ты тоже мужик!

— Я — врач! — он демонстративно поправил белую шапочку на голове: — Это — нормально!

— А я — местный святой, если ты не в курсе! — парировал я: — А что может быть лучше присутствия святого покровителя, готового утешить невинных? — сожалея, что не натянул рясу — сейчас на мне были лёгкие сандалии, короткие, широкие штаны — такие ещё называют пиратскими и светлая рубашка с короткими рукавами — наряд самое то, для жаркого дня, я, припомнив уроки риторики, простёр вперёд руку и, напевно, произнёс: — Дабы дух несломленный укрепить и зародить надежду в нём, готов я…

— Покиньте плацдарм, сэр! — судя по непреклонному тону врача, мои ораторские таланты не оказали на него должного действия, и я решил использовать последний козырь:

— Но, Жвалг! — показал я рукой на застывших около конта охранников: — А как же они? Они же — мужики?!

— Они — в броне, сэр! — отрезал он: — Их образ естественен и не может вызвать негативных последствий, сэр! В то время как ваш, сэр — может!

— Мне что? Тоже броню надеть, Док? В такую жару, да? Других вариантов у тебя нет?

— Ну почему же нет, сэр, конечно есть. Для вас, сэр — есть! — то, как он подозрительно быстро сдался не могло не насторожить, и, его следующие слова, подтвердили мои опасения:

— Я могу вам пол сменить. Хотите? — он кивнул на стоявший в отдалении и прикрытый белой простынёй, операционный стол: — Минут двадцать и вы — дама, сэр. Силикон есть, там, — он кивнул мне ниже пояса: — Тоже дел немного — чик-чик и готово. Сделать вас дамой, сэр?!

— Да иди ты! — ощущая неприятный холодок ниже пояса, я попятился к ленте: — Ты это, Док! Думай, что говоришь-то!

— А что, сэр, — продолжил он, двигаясь ко мне с самым невинным выражением лица: — Из вас отличная святая получится. Третий размер вас устроит?

Общее собрание всех, свежеразмороженных, девиц, мы смогли провести только спустя четыре дня, несмотря на то, что Док работая без перерыва, вытаскивал из капсул и приводил их в чувство круглосуточно, наплевав на все процедуры психологической адаптации.

— Здравствуйте красавицы! — обратился я к рассевшимся на скамьях девушкам.

Для проведения этого собрания мы организовали некое подобие стадиона, найдя поблизости подходящий по габаритам холм, чей склон, после небольшой доработки, превратился в подобие чашеобразного амфитеатра. Немного пришедший в себя Дед даже сумел разместить по краям зрительских мест огромные полотнища экранов, на которые сейчас — для тех, кто занял последние ряды, проецировалось изображение с камер, нацеленных на небольшую сцену внизу, на самый её центр, на меня короче.

— Рад приветствовать вас на Новом Акзаре! — подняв руки вверх я радостно помахал ими, надеясь вызвать хоть какую-то ответную реакцию, но увы — девицы выжидательно молчали.

— Позвольте представиться, — сделанная мной пауза пропала зазря: — Сэм Люциус, владелец данной системы и, по совместительству, — я позволил себе коротко рассмеяться: — Местный святой.

Снова тишина. Чёрт! Да как же мне расшевелить-то их?!

— Ладно! — махнув рукой я перешёл к конкретике: — Уверен — вы сейчас задаёте себе один вопрос — в каком статусе вы здесь и когда сможете вернуться домой? Так? И я вам отвечу!

Вот на сей раз реакция последовала — по рядам амфитеатра пробежал шум и мне пришлось постучать пальцем по микрофону, требуя внимания.

— Отвечу! — повторил я: — Но прежде! Задайте себе вопрос — а кому вы там нужны? Кто вас там, — подняв руку вверх я ткнул пальцем в небо, трагически возвышая голос: — Ждёт?! Империя списала вас! Вас продали чужакам в угоду политических игр Императора! Вы, вы все, — моя рука, вернувшись с небес, описала дугу перед ними: — Вы все вычеркнуты из мира живых!

Шум, предсказуемо усилился, и я тоже возвысил голос, повышая градус трагедии.

— Вы никому не нужны! Вас! Никто не ждёт! — но перегибать палку не следовало и далее я продолжил гораздо более мягким тоном: — Девчата! Я понимаю ваше состояние и поверьте! Мы, обитатели Нового Акзара, желаем вам только добра! — заметив поднявшуюся со своего места фигурку я мотнул головой Деду, работавшему за операторским пультом и к девушке, тут же подлетел дрон, таща в своих лапках микрофон.

— Гарсия Мунлиз, — представилась она: — Господин Люциус! Если вы хотите добра нам, — оглянувшись вокруг и почувствовав поддержку, Гарсия продолжила: — Так отпустите нас по домам! Спасибо вам, что разморозили, но дальше уже наша проблема! Мы уж сами как ни будь! Верно, девки?!

Что бы унять одобрительный шум, поднявшийся после её слов, мне пришлось с минуту стучать пальцем по своему микрофону, требуя тишины.

— Мадмуазель Мунлиз, — кивнул я, после того, как в амфитеатре стало более-менее тихо: — Мы ни в коем мере не собираемся ограничивать ваше право на свободу перемещений. Мы — вольная планета, а не какая-то там Империя! Скажу больше — вы все, слышите! Все! Получите от нас идентификационные карты, в которых вы будете указаны как граждане, простите — гражданки, свободного мира! Но — прошу и меня понять! Доставляя вас сюда, мы изрядно потратились! На мой взгляд — было бы справедливо, что бы вы отработали эти затраты и…

— Вы что?! В бордели нас отправить хотите?! — вскочившая со своего места эээ… девица, обладала не только мощной фигурой — голос так же соответствовал её комплекции, с лёгкостью заполнив собой всю чашу амфитеатра и без помощи микрофона: — Да никогда! — подтверждая свои слова она взмахнула здоровенным кулаком и повторила: — Слышите? Никогда!

— Ну что вы, милая! — я поспешно выставил вперёд ладони: — Речь не идёт ни о каком принуждении, да и отправить вас в бордель… — я покачал головой: — Его проще сжечь сразу, чем оплачивать лечение тех несчастных, что попадут в ваши объятья! Честная работа! Только честная работа и ничего другого — вы, — я посмотрел на неё: — Согласны честным трудом оператора боевых станций рассчитаться с нами и заработать себе на билет домой? Я вас спрашиваю? — я ткнул пальцем в её сторону: — Ну, говорите?! И никакого принуждения, ну к… эээ… интиму. Ни с какой стороны — прошу заметить! Мне мои мужики целыми нужны!

— Если честно — то я согласна! — крикнула она в ответ: — И нечего меня бояться, я — нежная! Хотите проверить, Сэм?

— Нет, спасибо! — желания оказаться с ней рядом, глядя на её кулаки, как-то не возникало.

— А зря! — рассмеялась она, усаживаясь на своё место: — Мужчинок я люблю!

— Вам будет предложен стандартный трёхлетний контракт, — продолжил я, когда смешки на трибунах затихли: — Обучение, питание, обмундирование — за наш счёт. Бывшие военные тут есть?

В разных местах чаши поднялось несколько фигурок.

— Очень хорошо! За основу взят стандартный контракт наёмника — сравните его, уверен, наши условия вам понравятся.

— А форма? В чём нам ходить? — задавшая этот вопрос симпатичная девушка сидела на первом ряду, и, задав его, задрала полы своего халатика демонстрируя стройные ножки: — Форма хоть симпатичная?

— Повыше задери, не видно! — попросил я и она вспыхнув опустила их на место, принимая более приличный вид, хотя, признаюсь, то, что она продемонстрировала, заставило моё сердце биться гораздо чаще.

— Хороший вопрос! — повернувшись к краю сцены, я, приглашающее, махнул рукой и ко мне присоединилась пара девиц из местных, одетых в купленную заранее и подогнанную форму.

— Вот! Вот ваша форма, — махнул я рукой в стройные, туго обтянутые черной с серебристым проблеском материей, фигурки: — Работать вам предстоит на орбите, поэтому, для вас, мы подобрали вот такие комбинезоны. Подгонять под себя будете сами, думаю справитесь.

Оператор дал крупный план и по трибунам прокатился завистливый вздох — одна из моделей была застёгнута по самое горло, а вот вторая… Её комбинезон был полурасстёгнут, выставляя на всеобщее обозрение красивую девичью грудь, приятные глазу выпуклости которой обнимало красное кружево дорогого нижнего белья.

— Для ветеранов и отличников подготовки, — ковать железо следовало по горячему и на сцене появилась, сверкая золотом нашивок, третья модель: — Мы разработали нашивки и шевроны. За выслугу лет, — на экранах появился рукав комбеза с тремя уголками шевронов: — За отличие в учёбе, — теперь наши зрительницы видели украшенный стразиками аксельбант, тянувшийся от плеча к груди: — И знаки за участие в боевых…

Договорить мне не удалось — так же девица, обладательница впечатлительных кулаков и форм, вскочила со своего места, и, приложив ладони рупором ко рту, что, при её голосе, было совершенно лишним, проорала, перекрывая возникший шум: — Где подписывать?!

Порядок в амфитеатре мне удалось восстановить только спустя минут пять после того, как все три модели покинули сцену, а я охрип, пытаясь победить многоголосый шум, обсуждавших красивую одёжку девиц.

— Дев… Девушки! Прошу потерпеть! — проговорил, вернее сказать — прошептал я в микрофон, выставив его чувствительность на максимум: — Последний момент! Позвольте мне представить вам вашего командира! Лейтенант Марков! Прошу любить и жаловать!

Подчиняясь моему жесту на сцену взбежал Мрак и я, мысленно выматерился. Для своего выхода он мало того, что вырядился в парадный мундир Имперского офицера, так, вдобавок, он затянул себя в парадную, сверкавшую белыми ремнями портупею, зачем-то дополнив свой наряд перчатками регулировщика движения — теми самыми, с огромными, и тоже блестевшими белой лакированной поверхностью крагами.

— Здравствуйте товарищи бойцы! — поднёс он руку к фуражке с непомерно высокой тульей: — Лейтенант Марков, ваш командир!

По рядам прокатились первые, пока неуверенные смешки и я, торопясь перехватить инициативу, оттёр его от микрофона.

— Лейтенант Марков, позывной Мрак, проявил себя опытным бойцом! Так, отвечая за артиллерийские системы нашего корабля, он снайперски поразил дюзы линкора в одном из сражений, что позволило нам всем спастись, и, как следствие — спасти вас, девушки! Подумайте об этом! Сейчас, по моему приказу, он отвечает за ввод в строй наших орбитальных крепостей! Их у нас две! — подняв руку вверх я потряс двумя растопыренными пальцами, акцентируя их внимание на этом факте: — На него возложена задача вашего обучения и управления крепостями в боевой обстановке! Помните — от того как вы освоите технику зависит ваш путь домой! Вы же не хотите оказаться в борделях?!

Негодующий шум, пробежавший по трибунам показал полное отсутствие такового желания у моих слушательниц.

— Выполняйте его приказы и… — я запнулся, не сумев подобрать слова: — И всё будет хорошо! — махнул я рукой на красоту изложения: — В общем так! Собрание объявляю законченным. Контракты вы получите завтра, вместе с идентификационными карточками. — я хотел было добавить классическое — «Вопросы?», но увидев, что ко мне, перешагивая через сиденья, двинулась та самая, особо крупная девица, поспешно отодвинулся от микрофона, оставив Мрака решать возможные вопросы с его новыми подчинёнными — в конце концов это, среди прочего, теперь уже входило в его круг обязанностей.

— Командир! Я так больше не могу! — стоявший передо мной Мрак более всего сейчас походил на только что выбравшегося из лужи воробья — растрёпанный, нахохленный и обиженный на весь белый свет. С момента нашего собрания с размороженными девицами уже прошло почти четыре недели, и я был давно уже морально готов к подобной встрече.

— Сэр! — вытянулся он по стойке смирно: — Прошу снять меня с этой позиции!

— Снять? С какой? — обойдя его вокруг, дело происходило под навесом для совещаний, я отодвинул одно из кресел и уселся, кивнув ему на соседнее: — Ты же стоишь, а я, уж прости меня, в этих ваших новомодных позах ничего не понимаю. Ну, классику знаю, всадницу, шестьдесят девять…

— Сэр! — покраснел он: — Я… Я не про это, сэр!

— Богатые познания, перебил его я, пододвигая ему листок бумаги и ручку:

— Ты уж, за труд не сочти, а? Просвети, дикаря, ну хоть схематически, а? О новых тенденциях и направлениях? Что сейчас модно? В постельной борьбе, а? Девки-то у нас — Уухх какие! А я, — с деланной печалью я вздохнул: — Опозориться боюсь — будут потом за спиной хихикать — мол Сэм-то наш…

— Сэр! Да не про это я! Честно!

— Не про…

— Нет, сэр!

— Эхх… — я, с сожалением покачал головой: — Жаль! А я-то, если честно, только на тебя и надеялся! Ты же у нас самый молодой и, значит, продвинутый, ну в этих, — свободной рукой я изобразил в воздухе женскую фигурку: — Ну в материях таких.

— Прошу снять меня с должности командира крепостей, сэр! — выпалил он вскочив с места: — Сил моих нет больше, сэр!

— Даже так? — отбросив в сторону шутливый тон поинтересовался я, заранее предугадывая его ответ.

— Да, сэр, — плюхнувшись обратно на стул он сгрёб со стола бутылку минералки, и, свернув пластиковую крышечку принялся жадно поглощать её содержимое.

— Вроде всё нормально, сэр, — отставив её в сторону он жалобно посмотрел на меня: — И на тренажёрах нормально — результаты приемлемые, и в казарме порядок, — тут он покраснел, и я понял, что настала пора вмешаться.

— Не слушаются?

— Слушаются, сэр, но…

— Но за спиной твои стати обсуждают. Так?

— Ну да, — уперся он взглядом в стол и вздохнул: — Обсуждают, а еще — хихикают.

— Так… Мрак! На меня смотри! — дождавшись, когда он поднимет взгляд, я спросил напрямую: — С кем-либо из девчонок — спал?! Честно говори!

— Нет, сэр. Не было такого, — честно глядя мне в глаза ответил он, и, не удержавшись спросил: — А что, сэр, надо было?!

— Нет! — рявкнул я, сам поражаясь своей реакции: — Вот этого делать не надо было!

— Так и не было ничего, сэр, — поняв, что поступил правильно, расслабился он: — Честное слово — ничего такого, сэр!

— Вот и хорошо, — произнёс я вставая: — Транспорт твой — далеко? Пошли, внезапную проверку устроим!

Казарма встретила нас непривычной тишиной и идеальной чистотой коридоров, свойственной только тем жилищам, где главенствуют женщины.

— Смирно! — раздался вопль дневального, или вернее сказать — дневальной, когда мы, поднявшись по лестнице на второй этаж оказались на жилом уровне.

— Командир в подразделении! Дежурной по этажу — на выход! — оглушив нас своим звонким криком, дневальная, уж позвольте мне так её называть, снова обратилась в статую на своём месте, внимательно разглядывая противоположную стенку.

— Так… — встав напротив её, я принялся пристально изучать девушку, медленно поднимая глаза от пола к её лицу. Ботинки — начищены до блеска, хорошо… Форма отглажена — о складки брюк и рукавов можно порезаться, хорошо… Воротник стоечкой застёгнут на верхний крючок — да, блин! Отлично! В смысле — хреново! До чего докопаться то?! За что вздрючить?!

— Господин командующий! — чётко щёлкнув каблуками, рядом материализовалась ещё одна девушка — судя по повязке на рукаве — дежурная по этажу: — Личный состав отдыхает после тренажёров, сэр!

— Так… — развернувшись к ней всем корпусом я принялся её пристально разглядывать, надеясь убить сразу двух зайцев — смутить её и обнаружить хоть какое-то нарушение формы одежды. Увы — сегодня я мазал что одиночными, что дуплетом — по примеру дневальной и эта особа обратилась в статую, разглядывая что-то интересное за моей спиной- я с трудом подавил желание оглянуться. Что же до её вида… Тут тоже придраться было не к чему — пряжка ремня, затянутого до упора была просто вбита в её живот, а берет, лихо заломленный на правую бровь, весьма хорошо выщипанную, кстати, уставно сверкал щитком с эмблемой системы — изображением Святого Пью — того самого, с лопатой над головой. В сухом остатке и тут мне был явлен облом, причём в самой, что ни на есть соблазнительной форме.

— Так… Дежурный, да? — качнувшись на каблуках я, с сарказмом посмотрел не неё, надеясь хоть так вывести девушку из равновесия.

— Так точно, сэр! Дежурная по этажу ефрейтор Махина, сэр! — выстрелила она звонкой очередью, обдав попутно меня мятным ароматом: — Ваш визит, сэр! Большая честь для нас, сэр! Что я могу сделать для вас, сэр?!

— Вольно, ефрейтор, — кивнул я, лихорадочно перебирая в голове варианты — посетить сортир? Бесполезняк — там всё сверкает и, наверняка, пахнет как в парфюмерной лавке. Каптёрку? И что я там увижу? Порядок и чистоту? Тревогу может им объявить и проверить выкладку — так наверняка всё уже готово и сложено заранее.

— Лейтенант, — отвернув голову от дежурной, я кивнул Мраку: — А покажите мне, как живут ваши подопечные? Вы здесь уже с месяц?

— Так точно, сэр! На несколько дней больше месяца, сэр!

— Ну вот и отлично. Давайте и посмотрим, как вы тут обжились. Жилые помещения у вас же тут? — я ткнул рукой в дверь, украшенную табличкой «Кубрики 3-10». — Пойдёмте.

Для описания того, что открылось моему взору внутри можно было применить и слово «рай», и слово «ад» — всё зависело от стороны, с которой вы смотрите. Так, для любого нормального мужика, вид девиц, замерших по стойке смирно около своих коек, и учитывая, что на многих, да что на многих — на большинстве, из одежды были только трусики — это был, безусловно, рай. А вот для их командира, с учётом прибывшего с ним высокого начальства, картина более всего соответствовала термину ад.

— М-да! — скользнув взглядом по обилию обнажёнки я, со вздохом, отвернулся и отыскал глазами, очень осторожно, признаюсь, отыскал, единственную здесь одетую девушку — ту самую, с повязкой: — Дежурный! Даю три минуты на приведение личного состава в порядок! Курить здесь можно?

— Есть сэр! — она махнула рукой и за моей спиной почувствовалось движение, сопровождаемое приглушёнными смешками и шелестом ткани: — Сэр! Курилка внизу, сэр! Здесь не курят сэр! — закончив этот короткий доклад она вытянулась по стойке смирно, да так, что я всерьёз забеспокоился за материал мундира — про ту его часть, которая была на её груди.

Гадать об этом мне пришлось не долго — гораздо раньше, чем истек отведённый мною срок, дежурная ожила, и, бросив ладонь к берету, доложила:

— Командующий! Личный состав привёл себя в порядок.

Кивнув ей — понял мол, я неспешно и, старательно изображая скуку, повернулся к рядам коек.

«Твою же дивизию за ногу и об пень!» — примерно так, но нецензурно, едва не выматерился я вслух, наблюдая новую шоу программы.

Млять!

Девушки, действительно привели себя в порядок и теперь всё разнообразие их, столь пленительных для мужского взгляда, прелестей, оказалось упаковано в кружева эротического белья, или укуталось в почти прозрачную дымку тончайших пеньюаров, скорее подчёркивая, нежели скрывая то, что у нормальных дам обозревать удаётся с таким трудом.

— Так… — призвав на помощь всю свою выдержку я постарался сохранить на лице всё тоже — скучающее, выражение. Ну, в конце концов, что я голых девок не видел? — спросил я сам себя, скользя безразличным, как я надеялся, взглядом по всем этим, таким волнительным выпуклостям и впадинкам. Да сто мильёнов раз видел! Пффф… Нашли чем удивить! Меня — и вот таким бюстом? Ммм… А хорош, да! А вот её соседка — её бёдра совсем даже… Аааррррхххх!!!

— Лейтенант! — рывком повернувшись я уставился на Мрака, изображая негодование и, по-честному, испытывая от смены картинки облегчение, смешанное с сожалением — чего уж врать-то… Так бы смотрел и смотрел.

— Лейтенант Мрак! Что вы тут за бордель развели?! — мой разнос ему был частью нашего плана, обсужденного и согласованного по пути сюда, но, судя по его вытянувшемуся и изрядно побледневшему лицу, Мрак, про наши договорённости — забыл.

— Почему личный состав одет не по форме? Что за самоуправство?! — орал я на него, радуясь возможности сбросить напряжение и, одновременно, понимая, что он то, всё это воспринимает за чистую монету!

— Я зачем, по-вашему фонды выделял, а? — подцепив со спинки ближайшей ко мне кровати, висевший там лифчик, и попутно отметив, мысленно, разумеется, его красоту — невесомая деталь гардероба казалось состояла из одних только дырочек, я поднял его на высоту лица двумя пальцами: — Что за бардак в подразделении?! Сейчас это! — взмахом руки я отправил бюстгальтер на койку, но он, несомненно вследствие своей непонятной аэродинамики, резко сменил курс, приземлившись на пол. Сделав вид, что ничего не произошло, я продолжил разнос: — Сейчас у вас бельё по казарме разбросано, а завтра, завтра я вас спрашиваю — что? Прокладки и тампоны? Ну, лейтенант! Чего вы замолкли?

Заметив, краем глаза, что одна из девиц зарделась, и, не меняя своей позы принялась осторожно что-то запихивать ножкой под тумбочку, я записал себе победное очко. Теперь следовало вывести Мрака из ступора — набрав в грудь воздуха, я повернулся к нему, и…

— Господин командующий, — от послышавшегося за моей спиной ангельского воркования, я едва не поперхнулся, и, медленно выпуская воздух — со стороны это должно было походить на шипение змеи — злой и очень опасной, развернулся лицом к новой угрозе.

Чёрт побери!

Угроз оказалось пять, и они шли на меня выставив наперевес своё оружие развернутой шеренгой, поливая меня очередями соблазна, без промаха поражавшими моё сердце и ниже.

— Господин командующий, — снова проворковала шедшая по центру рыженькая лисичка, выводя меня из ступора: — Ну зачем вы на нашего мальчика ругаетесь? Он же душка!

Подтверждая её слова, пришли в движение и остальные девушки — закивала головой самая левая — пухленькая блондинка, затянутая в нежно розовый пеньюар, рядом с ней, изогнулась, демонстрируя гладкий, с очаровательным рельефом мышц, животик, шатенка, а расположившиеся справа от лисички — брюнетка в красном купальнике, состоявшим казалось из одних верёвочек и смуглянка в эффектно оттенявшем бронзу её кожи белье, картинно выдвинули вперёд свои стройные ножки, демонстрируя себя с самого выгодного ракурса.

— Душка? — переспросил я, бросая короткий взгляд на красного, и, вроде как уже дымящегося, Мрака: — Лейтенант Марков — душка?!

— Ну да, командующий, — кивнула, наклоняясь в мою сторону рыженькая, бывшая, несомненно, лидером этой банды: — Он такой миленький, просто ми-ми-ми! С виду, наш лейтенант, строгий, гоняет нас, — закатив глаза и откинув голову назад она повела плечами, глубоко вздохнув, отчего её формы, прелестно приподнялись: — Ох, как он нас гоняет, но, в душе, он просто чудо. — выпрямившись она бросила короткий взгляд и фланг построения, сформированный блондинкой и шатенкой, принял боевую стойку — полную аналогичность той, в которой пребывали брюнетка с шатенкой.

— И мы очень, очень рады, господин главнокомандующий, что вы нашли время нас проведать, — с придыханием произнесла она: — Мы считали дни, ожидая вашего визита — когда же вы нас навестите?!

— Ну вот, навестил, — кивнул я, из последних сил сопротивляясь их чарам: — Так… Кхм… Бойцы! Эээ… Жалобы, просьбы?

— Да, командующий, — всё с тем же придыханием произнесла она: — У нас есть жалоба! На вас, сэр!

— На меня?!

— Да, сэр — на вас, — кивнула она и остальные хищницы тотчас поддержали её слова дружными кивками: — Вы совсем забыли про нас. А мы — скучаем… После вашей речи мы всё ждали, что вы посетите нас, — грустно, почти на грани рыданий, она вздохнула, не оставляя сомнений, что вот ещё чуть-чуть и по её красивому лицу потянутся дорожки девичьих слёз: — А вас нет и нет… Сэээр…

Несмотря на всё понимание, головой — разумом, то есть, её игры, я чуть не дёрнулся к ней, желая утешить расстроенную из-за моего поведения, красавицу.

— Это — всё?! — на то, чтобы произнести эти два слова спокойным и отстранённым тоном, у меня ушло столько же сил, как если бы я разворачивал нашего Весельчака в ангаре, нацеливая его носом на выходные врата.

— Нет, сэр! — поняв, что вариант с обиженной девочкой не прокатил, командирша активировала запасной вариант — теперь передо мной стояла властная, привыкшая командовать и практически равная мне женщина: — Сэр! Мы, девушки которых вы, сэр, спасли, — она опустила руки вниз и теперь они все — все пятеро, просто стояли передо мной, не пытаясь произвести на меня впечатление своими внешними данными: — Мы провели совещание, и, большинством голосов, отобрали тех, которые сформируют ваш близкий круг, сэр!

— Чего сформировать?!

— Мы, сэр, — она кивнула влево и вправо от себя: — Теперь будем с вами, сэр. Повсюду.

— Повсюду? — чувствуя, что почва уходит из-под ног, переспросил я: — Это, простите, как — повсюду?!

— Так и значит — повсюду, везде, то есть. Вас просто необходимо, сэр, окружить женкой заботой. Мы, сэр, так решили!

— Вы, значит, решили… Да?

— Да, сэр! — лисичка… Да какая к лешему лисичка — передо мной стояла стая опасных и хитрых хищниц, готовая пойти на что угодно, ради достижения своих целей: — Поверьте, сэр, так, под нашей защитой, вам будет лучше!

— Значит так, милочки! — перейдя в наступление командирша потеряла значительную часть своего естественного оружия — женской слабости, чья мощь, при воздействии на мужчин, как известно — безгранична, чем вернула меня на твёрдую почву: — Хочу вам, красавицы, напомнить — эта планета моя. Поднимитесь выше — система тоже — моя! Здесь, если вы забыли, главный — я! И именно этот вот субъект, — я ткнул себя пальцем в грудь: — Решает, что хорошо, а что нет. Уяснили?

— Но, сэр! Мы же хотели… Для вас же… — а вот к такому разговору дамочки были явно не готовы.

— Молчать! — со всех, вернувшихся ко мне сил, рявкнул я: — Смирно! Слушать меня! Мрак!

— Да, сэр!

— Объявляю вам выговор с предупреждением! За организацию бардака в вверенном вам подразделении!

— Есть, сэр! — побледнев ещё сильнее и покрывшись красными пятнами — на сей раз от обиды, он вскинул руку к своему берету.

— За это наказание, лейтенант, благодарите их, — я подбородком указал на разом потерявших весь свой гонор девиц: — И учтите, лейтенант! Если через неделю я вернусь и здесь будет такой же бардак, — я пнул ни в чём не повинный лифчик, всё это время, валявшийся на полу подле койки, до которой он так и не долетел: — Сниму вас с должности к чёртовой матери! Вам, Марков, это ясно?!

— Так точно, сэр!

— Хорошо, что ясно. — буркнул я совсем.

— Разрешите? — несмотря на произведённый моим шоу эффект, сдаваться рыжая красотуля, явно не собиралась и сейчас готовилась к последней атаке: — Вопрос разрешите, сэр?

— Не разрешаю! — рявкнул я, разворачиваясь к ней — Вопрос, у вас, красавица, может быть только один — успею ли я занять место в тренажёре, прежде своих подруг! И учтите, вы все — учтите! — обратился я к притихшим девушкам: — Я не шучу! Сейчас вот он, — я хлопнул Мрака по плечу: — Отвечает за вашу подготовку. Но, если ваши красивые головки, по-прежнему будут забиты подобными глупостями — я про это ваше «ми-ми-ми», — попытался я скопировать интонации рыжей: — То гости, которых мы ждём, прорвутся к планете — со всеми вытекающими для всех нас последствиями. Мы-то, мужики, нам-то чего — сдохнем в бою, пффф… Делов-то! А вот вас — таких красивых лапочек, с радостью примут бордели нашей богоспасаемой Империи! Хотите такого?

Тишина, установившаяся после этого, была красноречивее любых слов.

— Так что, милые мои, — я хлопнул в ладоши, и они вздрогнули от этого резкого звука: — Не расслабляемся — всё свободное время — на тренажёрах! К встрече наших гостей вы должны быть… — сжав кулак я поднял его вверх и погрозил им потолку: — Ухх! Как готовы! Ну а то, что они пожалуют — я не сомневаюсь!

Следующие два с половиной месяца всё было тихо. Док со Жбаном запустили-таки своё производство и первый миллион жестянок с чудо кремом разошёлся по ближайшему созвездию как горячие пирожки. Не успели мы отойти от празднования этого события, как пришлось праздновать День Первого Урожая — в гуляниях, захлестнувших все посёлки прошло ещё с неделю — Линг постарался отметить свои достижения так, что молва об этом мероприятии ещё долго передавалась и обсуждалась среди обитателей Нового Акзара — правда, в основном, в виде пересудов и шуток касательно отдельных, особо переусердствовавших в поглощении еды и питья личностях.

А затем, практически точно соблюдая прогноз Шнека, на радарах дальнего обнаружения, закупленных с выручки от первой партии крема, проявились отметки нескольких десятков кораблей, державших курс на наш новый дом — вторжение на Новый Акзар — началось!

 

Глава 12

Созвездие Святого Пью. Пространство планеты Новый Акзар

— Ну что, давайте, пугайте меня. Или нет. Стоп. Скажите мне, господа, — я обвёл взглядом собравшихся, под навесом нашего места для совещаний людей: — Вторженцами мне вы настроение ещё успеете испортить. Где моё кресло? И стол — где?!

Мой вопрос не был проявлением праздного любопытства или попыткой отвлечь внимание — под навесом, действительно не было ни привычного уже здесь стола, ни наших кресел, в которых так было удобно развалиться при обсуждении текучки. Сейчас, место стола, занимал сваренный из железных листов ящик, сквозь дыру верхней плоскости которого, проглядывали гроздья линз голографического проектора.

— Откуда выломали? — кивком головы обозначив этот новый элемент мебели, я в упор посмотрел на Деда: — Ну?!

— Дык, это, Сэм. С крепости же, откуда ж ещё, — он озадаченно взлохматил пятернёй свою и без того растрёпанную, шевелюру: — Всё одно оно там, ну, без дела пылилось. А нам оно тут — нужнее.

— Дед? Ну а новый проектор купить, не? Что у нас — совсем денег нет?! Вон, — я показал рукой на стоявших рядом Дока и Жбана, окончательно спевшихся на фоне своего предприятия: — Бабло нам тачками завозят. Зачем крепости курочить? Или, — я прищурился: — Тебе интересно посмотреть — как оно там, на крепости, устроено? А, Дед? Я угадал?

— А чё деньги-то тратить, Сэм? Всё одно там без дела, а тут… — не закончив фразу и подойдя к ящику он достал из кармана, сверкнувшую неожиданной белизной, тряпочку и принялся протирать ей линзы, что-то недовольно бурча себе под нос.

Мысленно махнув рукой — спорить с ним было так же бессмысленно, как и пытаться самостоятельно вернуть и подключить проектор на место, я повернулся к остальным участникам нашего Совета, понимая, что это мероприятие мне предстоит провести стоя, а не в удобном кресле, потягивая из стакана охлаждённый сок.

— Рассказывайте.

— Да мы лучше покажем, Сэм. — назначенный нашим бессменным председательствующим Шнек, активировал свой планшет, и синхронно оживший с ним проектор, высветил схему нашей системы: — Системы дальнего обнаружения, размещённые около основных точек выхода в нашу систему, час назад засекли появление множества объектов.

Сообразно с его словами, в стороне от расположившейся в центре планеты, появилось скопление красных точек. Увеличив их так, что мы смогли разобрать силуэты кораблей, он продолжил: — Переведя часть наших сенсоров в активный режим, мы успели снять характеристики кораблей, прибывших в нашу систему.

— Успели? Это же стандартная процедура в любой системе? Выпрыгнул — тебя просканили и лети себе дальше.

— Да, Сэм. Именно — успели. Все активные были быстро уничтожены, что, как ты сам понимаешь, лучше всяких слов характеризует прибывших как агрессоров.

— Угу, — кивнул я: — Или как чрезмерно скромных гостей, желающих сделать нам сюрприз. Может это контрабандисты, а? — головой я уже понимал, что вновь прибывшие принесли нам не мир, но войну, но верить в подобное таким хорошим днём, и, особенно, когда во рту ещё стоял вкус блюд, приготовленных из нашего первого урожая… Верить в то, что опять придётся натягивать броню и лезть под пули, не хотелось от слова совсем.

— Нет, Сэм. — с сожалением развёл руками старпом, и, сделав изображения кораблей ещё крупнее, принялся разрушать мои надежды: — Не ходят так контрабандисты, Сэм. И оптовики торговцы тоже, — поторопился он добавить, видя, что я уже приоткрыл рот в попытке высказать новую догадку: — Мирные, Сэм, так не ходят. Сам смотри, — подойдя к кубу вплотную, Шнек принялся ручкой показывать на модельки кораблей: Первым эшелоном идёт группа из трёх крейсеров, — ручка очертила овал вокруг находившейся ближе всего к нам тройки кораблей: — Корабли устаревшие, но, согласно данным сканирование, несут дополнительное бронирование, сделавшее их — по показателям защиты, весьма близкими к линкорам прорыва. Естественный минус — потеря скорости и манёвренности, но — считая их целью, высадку десанта, это критичным не является. За ними, — новый взмах очертил шедшие двумя параллельными колоннами кораблики: — Транспорта. Их, как вы видите, всего девять, — ручка пробежалась вдоль двух, одна чуть короче другой, шеренг: — Транспорта опознаны как стандартные малые десантные модули.

— Сколько в каждом? — перебил его я, чувствуя, как начал спадать, несмотря на все мои старания, утренний позитивный настрой.

— От двухсот до четырёхсот, — пожал плечами Шнек: — Получить точные данные мы не успели, наши системы выбили прежде, чем они закончили сканирование. Мясо — я про биологические объекты, есть. А что касается техники, — тряхнув головой, он развёл руками.

— А зачем им техника? — тоже подошедший вплотную к проектору Жбан, почесал свои подбородки — все три, по очереди: — Они против кого идут? — задал он вопрос и тут же на него ответил: — Против фермеров! А зачем против фермеров танки? Не коров же на них гонять?!

— Согласен, — кивнул я, видя резон в его словах: — Танки против нас пускать — это перебор. Мы же только-только с одной аграрной планеты на другую перебрались — откуда у нас танки?! Дробовики — вот максимум, что они от нас ждут. Девять транспортов? — подойдя, как и Шнек со Жбаном, вплотную к картинке, я потыкал пальцем в кораблики, пересчитывая их: — Да… Девять. Это что получается? Девятью четыре — тридцать два, верно? То есть пехоты у них…

— Тридцать шесть, — поправил меня Док, так же подступая ближе: — Девятью четыре — тридцать шесть.

— Ну ошибся, бывает, — буркнул я: — Я вообще — врагов на ноль делить предпочитаю.

— На ноль делить нельзя, сэр.

— Умножать можно?

— Да, сэр. Умножать можно, — кивнул он.

— Ну значит и разделим и помножим, делов-то! Три с половиной тысяч? Всего?

— Три тысячи шестьсот, сэр, — начал было новоявленный математик, но я махнул рукой: — Да мне пофиг, Жвалг. Справимся! Предлагаю считать, что в каждом транспорте — триста, триста пятьдесят душ. Что там дальше, а, Шнек?

— И, замыкая их ордер, — продолжил он: — Идут пять эсминцев. Такие же, как и наш Весельчак. Это всё, товарищи. — убрав ручку в нагрудный карман, старпом посмотрел на меня: — Вот такие дела, Сэм. Что делать будем?

— Что-что… Драться будем! Это — наша планета и других вариантов у нас нет.

— Сметут, — равнодушным тоном, не прерывая ковыряться в ухе, констатировал Дед: — Э-эх… А я только маневровые на Весельчаке откалибровал как надо. Жаль кораблик-то, а, Сэм?! Вот ведь только-только до ума довели, соленоиды реакторные — ммм… — он аж закатил глаза: — Песня, а не соленоиды! Ты бы видел, как они синхронизированы! Я, с парнями своими, три недели их выводил…

— Погоди, не ной, сбережём мы его, Мрак? Иди сюда, — поманил я рукой стоявшего во втором ряду артиллериста: — Вот эти недо линкоры, — я мотнул головой в сторону неспешно ползшей к планете тройки лидеров: — Ты их за сколько обнулишь?

— Вот эти? — отчаявшись рассмотреть всю картинку, он обошёл ящик, и, устроившись за планетой, прищурился, рассматривая их поверх северного полюса: — Двумя крепостями, сэр, — вынес он свой вердикт спустя минуту: — Ну… Секунд шестьсот на каждого, сэр. Да, не более шестиста. Залпа четыре, может пять на каждого и всё.

— То есть пол часа на всех — и это, я верно понимаю, это при концентрации огня всех орудий двух крепостей?

— Да, сэр! Работать будет около половины всех стволов, сэр. Другие просто не навести, — вздохнул он, явно сожалея о такой неудобной, в этой ситуации, конструкции своих игрушек.

— А тебя они как? Не разберут? — терять крепости мне еще не приходилось, и я старался собрать как можно больше данных прежде представлению Совета своего, только-только начавшегося формироваться, рисунка боя.

— Они? Крепости? Разберут? — было видно, что только вбитая годами службы дисциплина, удерживала его от смеха: — Ну что вы, сэр! Поцарапают и только. Вот шёл бы против нас флот линкоров прорыва — от дюжины единиц, тогда да, сэр! Вот тогда бы я беспокоился. А это… — всё же, не сдержавшись он весело хмыкнул: — Это даже несерьёзно, сэр! Крепость же, сэр! Кре-пость!

— Ты говоришь так, будто их никогда не штурмовали, — хмыкнул я, обдав его максимально наполненным сарказмом, взглядом.

— Штурмовали, сэр, да, — кивнул он, игнорируя мой сарказм: — Но ни разу — успешно. Всегда отбивались, сэр.

— Так уж и всегда?!

— Сэр, он прав, — стоявший рядом Док, покивал головой, подтверждая слова Мрака: — За всю историю Империи, сэр, ни одна из крепостей не была побеждена в бою. Мятежи, да, случались — тогда измором брали — блокировали систему и ждали.

— И долго, ждали-то? — заинтересовавшись услышанным я развернулся к нему — такие исторические детали, до сего момента, мне не попадались.

— Самое долгое, сэр, — наморщил он лоб, выкапывая из уголков своей памяти, детали: — Могу ошибиться, сэр, но, вроде бы, крепости системы Лункс Два, да, сэр! Точно — на Лунксе Втором это было — лет четыреста назад. Там местный губер мятеж поднял — объявил себя Вольным Бароном и послал Двадцать Шестого в пешее эротическое.

— А Император?

— Двадцать Шестой кровь проливать не любил — больше ядом там, или воздух перекрыть. Но кровь — неее, — отрицательно повёл головой наш врач: — Он и им, мятежникам, то есть, предложил сдаться, ну, а когда они отказались, объявил блокаду. Бароны, кстати, нового собрата не поддержали — они и блокировали пространство вокруг планеты. Долго блокировали, сэр, — усмехнулся рассказчик: — Почти полста лет.

— А потом что? Сдались? Мятежники-то?

— Нет, сэр. — вздохнул Док: — Я же говорил — не любил Император кровь проливать, а, если бы сдались, то что? Зачинщиков — на плаху со всеми родственниками, а всем остальным — двойная или тройная децимация.

— Ого! Серьёзно! И как мятеж подавили? Его же подавили, да, Жвалг?

— Так мятеж же, сэр, — пожал он плечами и, внезапно вспыхнув, проскрежетал сквозь сжатые зубы: — Как иначе-то, сэр! Только калёным железом! Все колена! Всех, аристократишек, этих!

— Тихо, тихо, Док. — зная его любовь к благородным родам, поспешил я успокоить его: — Ну а подавили, как? Рассказывай — интересно же!

— Да как-как, сэр, — успокаиваясь выдохнул он, продолжая уже почти своим нормальным тоном: — В один день, сквозь кордоны, прорвался контрабандист — с выпивкой, сэр. Линукс Два себя-то кормил с трудом, не до выпивки, сэр, все поля под зерно и пастбища ушли. А тут — транспорт полный бухла. Естественно — барончик себе всё и захапал, себе и в гарнизоны передал. Ну а как вскрыли — там вирус. С большим сроком ожидания. — он снова вздохнул: — Ротация по плану, понимаете, сэр?! В общем, вымерли там все, сэр. За полгода. По всей планете, сэр.

— Как все?! — я непонимающе посмотрел на него, отказываясь верить услышанному: — Там народу сколько было?

— Четыре миллиарда, сэр. — качнул он головой, избегая встречи с моим взглядом.

— И все?!

— Все, сэр. И — без крови, — он снова скрипнул зубами: — Из-за одной сволочи — минус четыре миллиарда, сэр!

— М-да… — я помолчал, осознавая услышанное. Да уж… Зато — без крови.

— А сейчас там что, Док? Ну, после мятежа?

— Да ничего особенного — мир как мир, — пожал он плечами: — Люди живут, как везде, сэр.

— А вирус? Они, им то есть, что — прививки делают? А улетающим? Это же какая зараза?! Мигом всех перезаражают!

— Вирус?! Да мутировал он, — как-то, совсем по-будничному, произнёс врач: — Император ещё лет пятьдесят подождал и все — планета чиста! Во всех смыслах, сэр!

— Весело тут у вас, — пробормотал я против своей воли, спохватившись только в последний момент, но, моя оговорка, была оставлена без внимания — все члены Совета были погружены в свои мысли, прокручивая и осознавая только что услышанное.

— Так, бойцы! — резко хлопнув в ладоши я вывел их из этого транса: — Ну?! Чего задумались?! Вредно это! Да и думать за вас буду я!

— Да мы и не мятежники, — задумчиво пробормотал Шнек, теребя кончик носа: — Грабители — да, есть такое, но за это — ну каторгу дадут. Ну — пожизненную.

— Значит так! — я снова хлопнул в ладоши: — Мечты о каторге приказываю отложить до конца операции! Ну?! — после очередного, третьего уже хлопка, в глазах присутствующих, наконец стали отображаться хоть какие-то мысли — прежде там безраздельно царил страх — страх неминуемой расплаты, ожидавший всех, дерзнувших выступить против Императора.

— Если эти крепости, — ткнул я рукой вверх и люди послушно задрали головы: — Такие Супер, то чего эти, — повинуясь моему жесту, их взгляды переместились на скопление красных моделек, продолжавших приближаться к планете: — Чего они сюда лезут?!

— Так, Сэм, — первым оказался, как всегда Жбан: — А чего им не лезть? Кто мы для них? Кучка фермеров да один эсминец, пусть даже с экипажем из Братства. Тьфу! — сплюнул он на траву: — Наплевать и растереть!

— А крепости? — не согласился я, хотя ответ был мне известен — мне надо было вернуть всех к реальности, заставить их самих увидеть свой шанс победы, заставить присутствовавших самих дойти до него, своими мозгами: — У нас же полный и обученный гарнизон?!

— Но эти же про девок не знают?! Для них, ну я так думаю, — штурман, ловко вытащив ручку из кармана Шнека — тот только проводил её удивлённым взглядом, ткнул ей в кораблики: — Ну, думают они — ладно. Крепость эти отморозки увели — так Братство и не такое проделывало. А вот за орудия — кого они посадят? Где людей взять? Фермеров обучить? Можно, — кивнул он, соглашаясь со своими же мыслями: — А готовить их? Урывками? Отпахал смену на комбайне — и на тренажёр? Пффф… Какие это спецы? — окинув нас победным взглядом, Жбан сунул ручку себе в карман и подвёл черту под своими измышлениями: — Да никакие! Вот!

— Хм, Сэм, — Шнек потянулся было к носу, но его рука, пройдя только половину дистанции, остановилась и он, с подозрением на неё уставился, словно пытаясь вспомнить — а чего это я хотел?!

— Действительно, они же, про наших девочек не знают, — потерев пальцы друг о друга он опустил руку, подняв, взамен, глаза на меня: — Чёрт! А ведь это сработает! Смотри! — судя по энтузиазму, с которым старпом принялся излагать свой план — эта идея пришлась ему по вкусу: — Тут главное — заманить их по ближе! Мрак работает по крейсерам! Я — на Весельчаке, потрошу транспорта! Уверен — завалю все девять раньше, чем девчата свои цели!

— Ага, как же! — вечный, в своей оппозиции, ко всему Жбан не мог вот так просто принять чужой план. Он даже за ужином, когда Снек потчевал нас своими шедеврами, на ужине, куда мы все, обычно, приходили донельзя вымотанными, даже тогда он умудрялся поглощать свою порцию, сопровождая сей процесс невнятным ворчанием.

— А эсминцы, Шнек?! Они тебя нашинкуют — ты и чихнуть не успеешь?

— Ты у нас штурман, да? — рванулся в контратаку старпом: — Вот и сиди со своими бумажками и циферками! Что, по-твоему, на эсминцах конченные дебилы сидят, а? Думаешь они под работу двух крепостей сунутся? Им же даже скользящего попадания хватит — лопнут нахрен!

— Это если они, — Жбан качнул всеми своими подбородками в сторону Мрака: — Попасть сумеют! Сам знаешь — эсминец ноги хранят!

— А не волка, ну — кормят? — попробовал вмешаться я, но перевести их внимание на себя, в этот раз, не удалось — в их спор влез Мрак.

— Мои девочки, — для усиления эффекта своих слов он было небрежно облокотился на край ящика, и наклонился вперёд, не учтя, что попадает головой в зону над линзами: — Они раскатают эти эсминцы на раз! — проговорила, кривя огромный косой рот, чёрная маска, появившаяся и за, и над планетой. Угрожающе прищурившись, она распахнула свою пасть, словно примериваясь — какой кусок планеты вкуснее и продолжила голосом артиллериста: — Накроем! Мы такие цели на завтрак едим!

Подтверждая свои слова, морда оскалилась, демонстрируя здоровенные клыки — такими не то что эсминцы — попасть на такой зубок было бы неприятно и новейшему линкору.

— Мрак! Бошку убери! — прыснул, не сдержавшись Док: — Не пугай народ!

— Я?! Пугать?! Да чем? Мы же про стрельбы говорим?! Пусть эти… — вытянув руку к противнику, он указал на них, не замечая, что, тут же, снизу, из пустоты, возникла, и потянулась к красным отметкам, проходя сквозь планету, чёрная пятерня.

Не сдержавшись, я простер над проекцией руки, и, замогильным, как в фильмах ужаса, голосом, возвестил: — И неведомая им, но видимая нам, длань смерти, уже протянула к захватчикам свои длинные и холодные пальцы!

Признаюсь — я надеялся, что эти слова будут расценены как шутка и что мы, дружным смехом, сбросим возникшее напряжение, но…

Но, как обычно, колесница событий свернула не туда — в наступившей тишине вокруг меня образовалось пустое кольцо. Все, включая Шнека, сделали короткий шажок назад, внимательно следя за моими руками — а не выкину ли я ещё чего?!

— Сэм?! — первым нарушил тишину старпом: — Ты это чего ща?

— В смысле, Шнек? Ты про что? — я повернул голову к нему, не отводя рук от проектора.

— Ну это — про руку и всё такое?!

— Да пошутил я, по-шу-тил! Шутка это, ясно?! — я махнул было рукой — мол, народ?! Вы чего? Но, увидев, как бледность, одним ударом, захватила его лицо, замер: — Ты чего, Шнек?

Сглотнув, старпом выразительно посмотрел на проекцию — красных отметок там больше не было. Вместо них, на том самом месте, где только что горели маркера вторгшихся сил, сейчас, занимая их место, чернела полураскрытая ладонь — словно кто-то неведомый, легким движением пальцев, смахнул, словно крошки с обеденного стола, весь флот вторжения.

— Святой Пью… — выдохнул, громким шёпотом Линг, и я напрягся — в его интонациях появились, режа мне слух, знакомые нотки фанатизма: — Нам дарована победа! Сам Творец, устами нашего святого, благословил нас! Святой Пью! Веди нас!

— Эй-эй, народ?! Вы чего?! — поспешно убрав руки от проектора — отметки кораблей тотчас вернулись на свои места, я хмыкнул: — А, если бы, я член свой туда запихнул?! Вы чего народ?!

— Не богохульствуй! — резкий окрик Дока заставил меня вздрогнуть — такое поведение ну никак не соответствовало его привычному образу: — Простите, сэр! — резко снизив градус он продолжил уже своим обычным тоном: — Сэр! Вопросы веры, сэр, не терпят подобного обхождения. И, кроме того, — Жвалг замялся и мне пришлось прикрикнуть на него: — Ну?! Говори!

— Сэр! При всём моём уважении, сэр… Но вашего члена, извините, сэр, его ну никак не хватит, чтобы покрыть всех вторгшихся. Это я вам — как врач говорю, сэр.

— Так… — я глубоко вдохнул. Так. Вдох… Выдох… Я спокоен… Считаем до десяти… Вдох… Нет! Ну и сволочь же он! Выдох… Чёрт… В спаме, кажется, было что-то про увеличение… Вдох… Ну, Док… Это я тебе припомню! Выдох… Сволочь! Я — спокоен… Я совсем спокоен… Дебилы! Стоят вон — лыбятся…

— Так! — повторил я, решив сменить тему: — У меня следующее предложение! По плану действий. Шнек! Иди сюда — будешь на своём планшете отмечать. Остальным — перекур двадцать минут!

На нашей проекции разворачивались последние кадры, только что созданной мультипликации, обороны Нового Акзара.

Это был первый прогон «на публику», отчего я немного волновался, и, стараясь не подавать виду, следил за людьми, окружившими голограмму.

— Чё-то я не понял, мудрено всё как-то, — покачал головой Дед, почёсывая ухо: — Ты это, Сэм… Ну — ещё раз запусти, а? Только — с пояснениями.

— Давай, Шнек, — пошёл у механика на поводу я — всё одно, перед приёмом окончательного решения, я планировал детально разобрать все части своего плана — в конце концов, ранее, планеты мне оборонять не приходилось.

Картинка вздрогнула, стирая последствия боя, и возвратилась к своему изначальному виду, отображавшему текущее положение дел, по которому, если верить данным, получаемым нами от пассивных сенсоров, флоту вторжения предстояло ещё часов пять хода, прежде чем мы, и они тоже, сможем начать уничтожать друг друга. Над полюсами планеты вспыхнули зелёные отметки наших крепостей — мы их обозначили по-простому — Юг и Север, а от них, к экватору, протянулись составленные из редких точек полусферы зон поражения, заключая планету в кокон защиты.

— Первый этап, — объявил я, указывая отобранной у Жвалга ручкой Шнека, на карту: — Ждём их подхода. За это время — Римас и Линг организуют оборону вокруг города и завода, — на поверхности планеты, немного выше экватора, появился маленький жёлтый кружочек: — А Дед разворачивает Центральный Командный Пункт. Место сам выберешь. Жбан — на тебе эвакуация Бубалюса и Марьяны. Заныкай их где ни будь на противоположном полушарии. Танкер вообще куда ни будь подальше, в пространстве спрячь. Ну, не мне тебя учить. Дальше. Шнек прокрути до их подхода.

Движение корабликов ускорилось — быстро приблизившись к планете они замерли перед границей зон поражения крепостей.

— Второй этап. — я откашлялся: — Заманиваем. Давай, Шнек, в режиме нормального времени.

Шедшая впереди тройка крейсеров, медленно, словно движущийся в темноте человек, пересекла тонкую зелёную линию и тут же запульсировали отметки крепостей.

— Мрак. Начинается твоя часть, — посмотрев на него и убедившись, что он внимательно следит за происходящим, я продолжил: — Обе крепости ведут огонь по крейсерам. Север — тремя орудиями, Юг — семью. Стрелять — бронебойными. Понятно, что повреждений мы им не нанесём, ну — поцарапаем разве что. Задача — заставить их поверить в громадный недокомплект персонала крепостей.

На картинке, вокруг вторгшейся в зелёную сферу тройки, заплясали красные искры попаданий.

— Шнек. Ты следующий.

— Выхожу на Весельчаке, — прокомментировал он появление новой отметки: — Пытаюсь прорваться к транспортам, — моделька эсминца рванула, к замершим за крейсерами, транспортам, но тут же отпрянула, стоило лишь пятерки её собратьев красного цвета тронуться ей наперехват. Заложив широкий вираж, Весельчак предпринял новый заход — и вновь безуспешно. Не пытаясь более прорваться к десанту, эсминец развернулся и, на полном ходу, рванул к крепости южного полюса.

— Убедившись в невозможности прорыва, — продолжил комментировать происходящее Шнек: — Удираю на форсаже к Южной и тихо там сижу, до получения особой команды. Всё, товарищи, эсминец Весельчак свою работу — закончил.

— Всё верно, старпом, — кивнул я, подтверждая правильность его понимания своей части работы: — Ты только поосторожнее там, ладно? Дырок не нахватай — мне же потом Дед весь мозг выест. Ложечкой, чайной.

— А чё Дед-то?! — немедленно встрепенулся механик: — Не, ты чего, Сэм?! Я тут что — крайний? Не, ты, конечно большой босс, но совесть… — увидев мой кулак он обиженно хрюкнул и заткнулся, правильно истолковав и мой жест, и моё выражение лица — время шуток закончилось.

— Поставь паузу, — попросил я старпома и увидев, что картинка замерла, повернулся ко всем — наступал ключевой момент боя: — Убедившись, что ни от крепостей, ни от кораблей угрозы им нет, наши гости должны твёрдо уверовать в полную безнаказанность своих действий. Это все понимают? Они должны увидеть лёгкую добычу! Ощутить вкус победы! Мрак! С этого самого момента на тебе и твоих девушках будет лежать полная ответственность за исход боя. Проникся? От тебя и девчат!

— Да, — как-то хрипло, наверное, от волнения, каркнул он и часто-часто закивал, давая понять, что в полной мере осознал важность своей задачи.

— Дальше, Шнек.

Замершие было корабли встрепенулись и слаженно продолжили свой путь к планете. Но если крейсера, окружённые ореолом попаданий, двигались прямо, то транспорта, сохраняя свое построение в две колонны, начали смещаться вверх, к северному полушарию.

— Крепость Север вела огонь только тремя орудиями, — напомнил я нашу диспозицию: — И, конечно же, транспорта пойдут в её зоне поражения, стремясь с наименьшими потерями преодолеть опасный участок. Мрак — внимание! Дай транспортам втянуться в зону поражения — огня с крейсеров не переносить!

Дождавшись, когда обе колонны полностью войдут в северную полусферу, я махнул рукой Шнеку и он, верно истолковав мой жест, замедлил ход времени: — Мрак! Вот в этот момент — когда все будут внутри, — для наглядности я обвёл пару красных пунктиров ручкой, держа её над проекцией: — Всеми орудиями начинаешь по ним работать. Бронированы они слабо — при хорошей стрельбе картечь из них решето сделает. Твоя задача — что бы ни один не дошёл до поверхности. Сделаешь?

— Да, сэр!

— Смотри — от твоей стрельбы зависит сколько мы народу внизу положим! — в том, что части транспортов удастся достичь поверхности, я не сомневался. Планы планами, а реальность такова, что воплотить их в жизнь удаётся крайне редко… К сожалению.

— Юг, как только Север начнёт работать по десанту, работает по крейсерам — всеми стволами. Сконцентрируй огонь на одном — самом повреждённом. Ну, я надеюсь, что хоть немного, но мы повредим хоть один. Уничтожишь — отлично! Нет — ну и чёрт с ними. Задача — напугать их, заставить отвернуть, уйти. Понимаешь?

— Да, сэр! — кивнул он: — Постараемся хоть один, но сбить или лишить хода, сэр!

— Хорошо. Дальше пошли.

Изображение приблизилось и теперь, перед нами, простирался почти плоский участок поверхности Нового Акзара, демонстрировавший окрестности столицы. Сверху, практически на город, спускались четыре транспорта.

— Я исхожу из того, что части десанта, всё же удастся прорваться к поверхности. Линг, Римас — теперь дело за вами. Михаил — ты, со своими бойцами, находишься вместе с ними.

— Есть, сэр!

— Берёте на себя самые опасные участки — с нашей бронёй это не сложно. Задача вам всем, — я поочерёдно посмотрел на каждого из них: — Не допустить прорыва десанта в город и к заводу.

— Воля Святого Пью будет исполнена, — склонился в поклоне Линг: — Не пропустим!

Член совета директоров корпорации «Клинки Петерсона», досточтимый господин Ла Саль, пребывал в нейтральном расположении духа. Азарт, от проводимой им военной операции, успел угаснуть, а вымещать злость на простых смертных он считал ниже своего достоинства, и, кроме того — заканчивался шестой час с того момента как малый корпоративный флот вошёл в эту систему. Господин Ла Саль военным человеком не был и на позицию командующего флота он согласился только под давлением своих коллег из Директората корпы, разумно вытребовав себе, в качестве компенсации, увеличение доли акций нескольких концернов, входивших в состав «Клинков».

Сказать, что данная операция была вызвана исключительно экономическими вопросами, значило бы пойти против правды. Нет, несомненно, появление нового продукта, сыграло свою роль, но сколько таких, вооруженных новейшими, прорывными технологиями, вылезало на рынок за всю, многотысячелетнею историю корпорации?! Даже заключения учёных, трудившихся в лабораториях «Клинков», к слову сказать — весьма позитивные заключения, не могли сыграть никакой решающей роли при принятии решения об этой атаке.

Всё было гораздо проще, или сложней — на ваш выбор.

Конечно, потеря миллионов клиентов, перешедших на чудо крем, была неприятна, но неприятна только для руководителей региональных отделов, потерявших, вместе с этими покупателями, хороший кусок плана продаж… Но — только в региональном масштабе, в одном единственном созвездии, буквально на паре планет.

И что это в масштабах всегалактического рынка? Да меньше чем ничего. Тысячные доли процентов.

Ерунда, настолько мелкая, что даже упоминание о подобном не дотягивало до уровня анекдота, коим можно было бы повеселить собеседников на собрании руководителей секторов. Не так поймут.

Реальной причиной, сорвавшей с места малый Флот корпорации, и приведшей господина Ла Саль на мостик крейсера, был, как это не странно — Император.

Хотя нет, не верно.

Император, без сомнения, был основной фигурой этого действа, но он, пребывал, в данный момент, в наиполнейшем неведении о происходящем в системе Новый Акзар и, чтобы понять причины, происходящего, нам придётся вернуться на несколько месяцев назад — в тот самый момент, когда экипаж Бубалюса радостно грузился в Аркан — эсминец капитана Жерга на базе Абсолюта.

Как вы помните, Джамбо — правая рука ныне покойного капитана Жерга, был оставлен новыми владельцами Аркана связанным, в трюме номер семь станции, долгое время служившей последнему лидеру Братства, домом.

Для Джамбо было бы гораздо легче, если бы его прикончили прямо на базе, всадив пулю в затылок, или выбросив за борт — он, как и все люди, зарабатывавшие на жизнь подобным ремеслом, уже давно свыкся с мыслью о неизбежности конца, проживая свои дни в кредит, и, поэтому, такой вариант — когда его заперли в трюме как нашкодившего щенка, не мог не вызвать самую искреннюю ненависть в его душе.

Убравшись с базы — у экипажа, отдыхавшего на планете внизу, были катера, аналогичные имевшемуся на Аркане — сам Абсолют тоже был не прочь изредка размять ноги на земле, Джа посвятил своё существование только одной цели — мести. Отомстить этому выскочке, убившему их капитана, вернуть Аркан — Джамбо принципиально не называл нового имени эсминца — он жил только этим. Жил, по крохам собирая информацию о пути новых его владельцах.

С замиранием сердца, Джа вглядывался в строки потерь длинного списка кораблей и экипажей погибших в бою с Баронами. Он одновременно и желал смерти Люциуса, и боялся увидеть его имя среди погибших — такой вариант его не устраивал. Узнав от девок о невиданном гульбище, устроенным Сэмом на Кило он рванул туда, но опоздал — Аркан отбыл за пару часов до его прибытия. Следующей весточкой стало ограбление инкассатора — показания Софриной снова обнадёжили Джамбо, и он принялся мониторить курортные миры в ожидании следующей щедрой пьянки, но проклятый Люциус пропал, не желая так глупо подставляться.

Информация о дерзком угоне двух танкеров с контрольной станции, заставила его замереть в предвкушении удачи, и точно — диспетчера Зуфра, после небольшого физического воздействия, охотно поведали Джа о кратком визите его корабля, высадившего группу монахов. Последнее, правда, заставило нашего мстителя напрячься — участие Церкви в подобных мероприятиях, а то, что танкеры угнали именно монахи, он и не сомневался, но, после некоторого раздумья, махнул рукой, стряхнув с себя, как говорили в древности, последние капли Веры.

Очередная засветка, на сей раз речь шла и об эсминце, и о паре транспортов, пришла с Кило — забрав некий груз, вся троица вновь исчезла в пространстве, вынырнув, в виде одного из танкеров, выставленного на продажу, спустя почти месяц. Дальше размотать этот клубок было просто — на Черном рынке продавали действительно всё — ты главное плати и вопросы точно формулируй.

Прикинувшись курьером, Джамбо, самолично наведался в систему и был весьма неприятно удивлён видом двух крепостей на полюсах невзрачной планетки. Раскопать откуда Люциус их уволок, так же было не сложно — как я уже говорил, на то и рынок, а особенно — Черный.

Гораздо сложнее было добиться аудиенции у Губернатора, в чьих владениях находился Магон, так неожиданно лишённый своей защиты. К счастью для нашего героя, властитель созвездия прекрасно представлял последствия своей потери, и, на переговоры с нашим героем, согласился быстро, прекрасно понимая альтернативу — высшая мера всегда заставляет мозги работать быстро и продуктивно.

Переговоры, как принято говорить, прошли в деловом и конструктивном русле, зародив в сердце Губернатора надежду не только избежать позорной казни, но и пользуясь своим промахом подняться ещё на одну ступеньку выше.

Ведь — одно дело, валяться в ногах Императора вымаливая прощение, и, совсем другое — рухнув на колени признать вину, но, предано глядя в глаза, честно сообщить, что всё уже исправлено, крепости на местах, а преступники, дерзнувшие на подобное — примерно, и особо жестоко, наказаны. А при таком раскладе можно было отделаться либо снятием с должности — да пофиг, если жив, либо вознестись по карьерной лестнице ввысь, став недостижимым примером остальным — да, накосячил, было дело! Но ведь признал вину? Исправил же всё! А раскаявшийся грешник ценнее десятка праведников.

Оставалось совсем мало — найти исполнителей, тех, кто в обмен на Губернаторские милости, будет готов подставить свою голову, и прочие части тела, под залпы крепостных орудий.

К немалому удивлению Джамбо, такие желающие нашлись — корпорация «Клинки», с некоторыми директорами которых, Губернатор водил тесную, и отнюдь не бескорыстную, дружбу, изъявили желание оказать посильную помощь в этом, несомненно благородном, деле. А каким же ещё делом может быть возврат Имперской собственности законному владельцу?

Интерес корпорации, так же просчитать было не сложно — кроме преференций Губернатора, «Клинки», получали редчайший шанс проявить себя перед лицом Императора, а это, учитывая совсем недавно учинённый им погром на корпоративном секторе, было просто бесценно.

В результате, как вы, мой дорогой читатель, теперь можете себе представить, в этой захолустной системе, сложились интересы сразу нескольких действующих лиц, каждый из которых, действуя исключительно в своих интересах, ставил себе целью полное уничтожение обитателей Нового Акзара.

Ну а теперь давайте вернёмся к нашей реальности.

Выбравшись из своего кресла, Директор Ла Саль, принялся ходить по рубке, разминая затёкшие члены. Его рабочее место на флагмане флота, крейсере «Превосходство Семь», названным так в честь особо удачной линейки бритв, комфортом не отличалось. Мягкая, но жутко неудобная конструкция, хоть и возвышалась над капитанским местом, напоминая всем — кто здесь главный, но никакой рабочей периферии не несла. По своей сути кресло флагмана было просто частью спасательной капсулы, призванной сначала уронить своего хозяина на насколько палуб вниз, а потом, заключив его в бронированную скорлупу, отстрелит Очень Важную Персону в сторону от обречённого корабля.

Сделав несколько энергичных приседаний и махов руками, член совета директоров подманил к себе одного из своих секретарей, которых он, ощущая себя настоящим полководцем, именовал адъютантами.

— Господин сэр директор! — вытянулся перед ним подозванный взмахом начальственной руки Джошуа — мужчина средних лет, отвечающий в команде Ла Саля за маркетинг: — Адъютант Джошуа, господин сэр директор, по вашему приказанию прибыл! — отбарабанил он, вытягиваясь по стойке смирно, и чувствуя себя полным идиотом.

— А вы делаете успехи, Джо, — господин сэр и прочее, поправил лацкан дорогого костюма своего адьютанта: — Именование уже освоили, рад за вас.

— Рад стараться, господин сэр директор! — рявкнул в ответ Джо, припомнив, как в каком-то из виденных им фильмом, точно так орали солдаты, в ответ на обращение к ним киношного командира.

— Ну, Джо, не так громко, — поморщился его начальник, слегка оглушённый воплем своего подчинённого: — Что у нас с отчётами от созвездий Голова Девы и Пояса Воина? Они опять сроки сдачи проспали?! — увидев, что адъютант начал набирать воздух в грудь для очередного вопля, Ла Саль торопливо добавил: — Только не кричите, Джо. Я ценю, поверьте — очень рад вашему рвению, но, прошу — говорите нормально.

— Да, господин директор, — с облегчение перешёл на нормальный тон, Джошуа: — Отчёты, как доложили из нашей канцелярии, прибыли сегодня утром. Если бы мы стартовали на пару часов позже, сэр, то… Их просто не успели привезти — сами знаете, сэр, как долго там оприходуют корреспонденцию.

— М-да… Верно, жаль, — покачал головой директор, признавая правоту его слов. Канцелярия Директората, действительно, работала крайне медленно — так, к утреннему кофе вы могли рассчитывать, и то — в лучшем случае, на подборку вчерашних новостей, с которыми вы уже успели ознакомиться предыдущим вечером, за ужином. Все выпады недоброжелателей, директор Юхансон, в чьём заведовании числилось это подразделение, парировал требованиями безопасности, необходимостью ведения строгого учёта всей входящей корреспонденции и жалобами на нехватку кадров.

— Жаль, — повторил Ла Саль, с сожалением пожевав губами: — Но что делать… Таковы правила. — Юхансон был одним из его союзников, что, как вы понимаете, исключало саму возможность какой-либо критики в его адрес — продадут же, моментально — тому же Юхансону и продадут.

— Сэр? — негромкий окрик капитана флагмана заставил Ла Саля кивком головы отпустить Джошуа и подойти к его креслу. Несмотря на то, что директор был гораздо выше, по корпоративному табелю о рангах, чем капитан флагмана Моллет, представитель совета, прекрасно понимал, кто тут действительно главный и старался, без нужды, не конфликтовать со старым космическим волком, играя в демократа и теша своё самолюбие причастностью к тайнам управления кораблём. Капитан, так же воспитанный в корпоративной среде — начав свою карьеру простым оператором радара, более трёх десятков лет назад, он прочно усвоил правила игры и никогда не обострял отношения с теми, кто стоял выше его.

— Господин директор, — рабочим тоном, безо всякого особого почтения в голосе, Моллет, кивнул на лобовое остекление рубки, большую часть которой занимал зелено белый шар Нового Акзара: — Через шесть с половиной минут мы войдём в зону ответственности их крепостей. Я рекомендую вам занять своё место.

— Думаете это опасно, капитан? — усмехнулся Ла Саль: — Тот тип, что раскопал местонахождение этих крепостей, он утверждал, что там жуткий недокомплект и что их опасаться не следует.

— Вы про Джамбо? — уточнил капитан, регулируя натяжение страховочных ремней: — Да, мне он тоже не понравился, господин директор. Мутный какой-то — такой соврёт…

— Ну что вы, старина! — господин директор хотел было панибратски хлопнуть собеседника по плечу, но, в последний момент, передумал, посчитав, что для пестуемого им образа начальника-демократа, это будет уже перебором — достаточно и того, что с ним — Членом Совета Директоров, вот так запросто общается какой-то капитанишка.

— Его данные и предположения вполне логичны. Да, он бандит, но что с того? Вспомните — именно такие личности, много тысяч лет назад, и позволили нашему Отцу-основателю, Достопочтеннейшему Петерсону, не только создать, но и развить свой бизнес!

Действительно, нынешний монополист рынка когда-то, давным-давно, начинал свое развитие с изготовления и продажи недорогого клинкового оружия, массово сбываемого различным тёмным личностям. Качество было так себе, но и цена приятно отличалась от продукции тогда ещё государственных, дело было задолго до основания Империи, заводов. Понявшие, раньше конкурентов, бесперспективность холодного оружия — огнестрел победно вступал на рынок, внуки Петерсона быстро переквалифицировались на выпуск бритв — благо и то, и другое, пускает кровь, различаясь только в масштабах.

Подчёркивая верность традициям, корпорация не только сохранила первоначальное название, но и продолжила, а точнее — начала с нуля, производство клинкового оружия. Воссозданные по старым рисункам и отчётам цеха, в которых трудились десятки рабочих, одетых соответственно моде времён Самого Петерсона, не только выпускали продукцию, но и привлекали толпы туристов, желавших воочию увидеть, как оно было тогда — благо все этапы производства, якобы воссозданные с абсолютной точностью по информации из секретных архивов корпорации, по факту — все эти процессы были созданы талантливыми театральными постановщиками и являли собой красочные шоу.

Так, например, из простой процедуры приёма угля, было сделано целое шоу — дети, одетые, а точнее раздетые — имевшиеся на них лохмотья, только подчёркивали красоту юных, перемазанных гримом под угольную пыль тел, картинно сгибаясь под грузом корзин с муляжами угля, тащили их в цеха, подгоняемые щелчками бича.

Вип клиенты, это особо не афишировалось, но кому положено — знали, могли выбрать себе понравившегося мальчика или девочку, дабы потом, в отдельном кабинете, с соответствующим антуражем, лично смыть с их тел вся грязь… С понятными последствиями и за отдельную плату, разумеется.

Да что уж говорить — пост Главы Совета Директоров, первым пунктом своих служебных обязанностей, имел руководство производством клинкового оружия, несмотря ни на что, так и оставшегося весьма посредственного по своему качеству.

— Я помню, — кивнул Моллет: — Но всё же, вам, господин директор, будет лучше сесть. Этот тип мог вполне и соврать.

— Хорошо, капитан, хорошо, — скрывая своё раздражение, он двинулся к своему креслу. На самом деле, Ла Саль очень хотел войти в бой, гордо стоя на мостике — с твёрдым взглядом, устремлённом сквозь разрывы, на планету. Будучи профессиональным маркетологом, он готовился выпустить буклет, а, позже, возможно и фильм, повествующий об этой операции и, как вы понимаете, исключительно правдиво описывающий ключевую роль командующего силами Малого Корпоративного Флота.

В конце концов, думал он, пристёгиваясь, фото в кресле тоже пойдёт, главное, чтобы фотограф выбрал правильный ракурс — мужественный профиль на фоне всполохов разрывов будет смотреться весьма неплохо.

Слева что-то негромко стукнуло, а, в следующий момент, крейсер слабо вздрогнул.

— Это что? Капитан? — окликнул сидящего перед ним, Моллета, директор: — Вы слышали?

— Так вошли же в зону поражения, — бросив короткий взгляд через плечо назад, пояснил тот: — Крепости открыли огонь. Попадание, сэр.

— Огонь? Попадание — в нас? Моллет?! Это опасно?

— Пока нет, сэр, — стараясь не пропустить в голос нотки злорадства — вид бледного босса бальзамом растёкся по сердцу ветерана — это тебе на в кабинетике бумажечки перекладывать: — Попадание по левому борту. Район восемнадцатого шпангоута — бронеплита восемь-три-один повреждена на четыре процента, сэр.

— На четыре?! Это же… Это же…

— Это царапина, сэр, — поспешил успокоить не на шутку встревоженного директора, капитан, но, не удержавшись, добавил: — Всего одно попадание, сэр. Тот тип, я про Джамбо, был прав — по нам работают всего несколько оружий, семь, если быть точным. И то, — изобразив на лице разочарование, продолжил он: — Мажут безбожно! Фермеры же, сэр!

— Царапина? Ну, тогда ладно, — Ла Саль откинулся в кресле успокаиваясь, но капитан не желал так просто заканчивать своё веселье: — Вот залп всех двадцати стволов, — он демонстративно поёжился: — Это да, неприятно.

— Двадцати? — снова напрягся директор: — А сейчас по нам сколько?

— С юга — семь, сэр. А вот попадание всех — это да, больно.

— Всех? Двадцати? Они же на восемьдесят процентов разрушат броню! — быстро произведя несложные расчёты всполошился Ла Саль.

— Где-то так, сэр, — врать так открыто — законов рассеивания при стрельбе ещё никто не отменял, капитан не решился — и так, вид перепуганного босса доставлял ему немалое удовольствие, зачем перегибать-то? Ещё впадёт в панику и скомандует отход.

Новый стук раздался уже с правого борта, заставляя тушу крейсера коротко вздрогнуть.

— Во! Северные проснулись, — с удовлетворением констатировал Моллет: — Не стоит беспокоиться, сэр. На северной активны всего три орудия, да и то, скажу я вам, — для пущей убедительности он даже развернул кресло к начальнику: — Мажут они безбожно — обучены слабо. Не стоит вашего внимание, сэр.

— Ты так думаешь? — новое попадание, и, снова слева, заставило его вцепится в страховочные ремни.

— Конечно, сэр! Не обращайте внимания, это… — писк планшета заставил его отвернуться от директора: — Хм… Эсминец?

— Что там, Моллет? — вытянул шею, пытаясь заглянуть через его плечо, Ла Саль.

— Они послали эсминец, сэр.

— На нас?

— Нет, сэр, — терпеливо принялся пояснять капитан: — Они же не дураки — на три крейсера лезть. Сейчас обойдут нас и попробуют прорваться к десанту. Я прикажу нашим эсминцам отогнать его, вы позволите, сэр? — несмотря на то, что официальным командующим над флотом был Моллет, старый капитан не считал для себя зазорным лишний раз продемонстрировать свою лояльность Большому Боссу, разумно полагая, что вреда от этого точно не будет — ну нравится ему ощущать себя адмиралом, так пусть его! Переименование секретарей в адъютантов, уже стало самой популярной шуткой на кораблях Малого Флота «Клинков».

— Конечно, капитан, — найдя в себе силы улыбнуться, не стал спорить директор: — Это же ваше поле, я же здесь так, присмотреть за процессом, так сказать, не более того. — переложил он на всю ответственность на него.

Эсминец, это конечно же был Весельчак, сделал несколько попыток прорыва к транспортам, но наталкиваясь каждый раз на стену заградительного огня корпоративных эсминцев, так и не смог приблизиться к своим целям. А когда, повинуясь приказу Моллета они двинулись на него, и вовсе сбежал с поля боя, предпочтя трусливо уйти под прикрытие орудий висевшей над южным полюсом планеты, крепости.

— Не так уж они и круты, — фыркнул Моллет, отслеживая бегство Весельчака на своём экране: — А шуму-то сколько было, а, сэр?! Братство то, Братство — сё, а как до дела дошло… — махнул он рукой, выражая своё презрение к экипажу эсминца: — Одно слово — бандиты, сэр! Как считаете — не пора ли нашим транспортам выдвигаться к планете, сэр? Канониры у них сами видите, так себе, эсминец мы отогнали — особых угроз для десанта нет.

— Думаете пора? — отчаявшись разобраться в мельтешении отметок на тактическом дисплее, картинку с которого капитан продублировал на его экран, Ла Саль вопросительно посмотрел на него: — Это ваша епархия, вы и решайте.

— Но, сэр, — брать на себя всю ответственность капитану совсем не хотелось. Да, операция шла гладко, развиваясь очень близко к тому, как её и спрогнозировали в штабе корпоративного флота, приняв за исходные данные слова Джамбо, благо отправленные транзитом несколько транспортов, полностью подтвердили всё сказанное бывшим членом Братства.

Но…

Уж слишком всё шло гладко, как по писанному, и, как раз это заставляло ветерана, прошедшего несколько корпоративных войн, недовольно хмуриться. Моллет, раз за разом проверял поступающие данные, гонял аналитиков, просчитывавших процент попаданий относительно общего количества выстрелов, заставлял, по третьему уже разу, операторов сканеров, просеивать пространство перед планетой в поиске затаившихся мин… Но всё было зря — крепости работали едва в треть своих возможностей, наводчики мазали в пределах нормы, ну а пространство над зоной высадки было девственно чистым, словно его специально пропылесосили перед их прибытием, убрав самые мелкие камушки и следы присутствия человека, так любящего разбрасывать мусор вокруг своего дома.

Так и не найдя чем отсрочить высадку, капитан потянулся к микрофону:

— Внимание по флоту! Слушать всем! — произнёс он стандартную формулу, предвещавшую любые изменения текущего состояния: — Транспортам! Приказываю! Начать движение к зонам высадки десанта. В атмосферу заходить в северном полушарии. Повторяю! Двигаться в зоне ответственности северной крепости! Северной! Эсминцам! — он всё же решил перестраховаться: — Обеспечить прикрытие! В зону огня крепостей не заходить. Приказываю подтвердить получение приказа!

Дождавшись, когда все перечисленные им силы высветили рядом со своими иконками на его планшете зелёные плюсы, подтверждая и получение, и понимание его слов, Моллет, глубоко вдохнул, и, нарисовав в воздухе символ веры, снова наклонился к микрофону, выдыхая: — Начали! С нами Бог и Император! Вперёд, парни!

 

Глава 13

Созвездие Святого Пью. Пространство планеты Новый Акзар — поверхность

Наш ЦКП мы разместили в лесу, отодвинувшись от столицы почти на три сотни километров к востоку. Конечно, по всем Уставам, он должен был быть на борту одной из крепостей, выбранной Главнокомандующим в качестве своего, пусть и неподвижного, но флагмана. Это было предсказуемо, слишком предсказуемо, а допустить шаблонность наших действий я позволить себе не мог.

Участок леса, выбранный нами для Командного поста, ничем, совсем ничем не отличался от любого другого зелёного массива — мы даже не стали вырубать деревья, ограничившись только уборкой природного мусора — ходить по прелой листве, треща сухими ветками, было неприятно, да натянули над головами полотнища брезента, раскрашенного художниками под всё тот же лес — вид сверху.

— Цели слабо бронированные, малоскоростные. Следуют курсом в квадрат ноль-три четырнадцать! — не отрывая напряжённого взгляда от своего экрана, доложил оператор, вернее сказать симпатичная операторша тропосферных и станций слежения: — До входа в верхние слои — ноль точка восемь мегаметра.

— Ну что, Мрак? — посмотрев на голограмму, где, в режиме реального времени отражалось всё происходящее вокруг нашего шарика — голосовые оповещения были данью традиции, я повернулся к нему: — Втянулись! Пора? А то разгонятся — проскочат?

— Я бы еще подождал, сэр, — подойдя к проекции, он показал палочкой, несомненно только что отломанной с соседней ветки, на голограмму.

Там, к бледно зелёному шару Нового Акзара, шли, разбившись на две колонны по четыре корабля в каждой, шли транспорта — красные прямоугольники на нашей модели. Последний, девятый, замыкал их построение. То ли на нём обнаружились, как всегда это и бывает — в последний момент, какие-либо неисправности и он отстал, устраняя их, то его капитан был более осторожной личностью чем все остальные. В любом случае — последний прямоугольничек, в силу своего разрыва с остальными силами, никак не хотел умещаться в пределах тонкой желтой линии, ограничившей зону уверенного накрытия.

— Думаешь они притормозят? Перед входом в атмосферу?

— Надеюсь, сэр. Уж очень хочется всех с одного залпа накрыть, сэр! Вот притормозят, этот, — веточка прошла сквозь голограмму отставшего: — Подтянется — тогда и жахнем!

— Ага… — не соглашаясь с ним я покачал головой: — И нырнут они в атмосферу — твои девчата и хрюкнуть не успеют, как без мишеней останутся! Открывай огонь!

— Но, сэр! — его указка снова прорезала воздух вокруг отставшего: — Тогда этого не зацепим.

— И чёрт с ним, — отмахнулся я, подходя к столу с кофейниками: — Сколько там пехоты? Триста? Четыреста?

— Триста пятьдесят, сэр!

— Нехай высаживаются, — кивнул я, приникая к кружке с горячим, бодрящим, напитком: — Здесь закопаем!

Сделав несколько шагов в сторону, я выбрался из-под брезентового полога и расслабленно привалился к стволу. Над моей головой безмятежно шелестели кроны деревьев, играя в догонялки со сновавшим между ними, ветром. Птицы, потревоженные было нашим вторжением, уже свыклись с присутствием людей и сейчас, как и до него, во всю чирикали, делясь местными, неизвестными нам, сплетнями.

Сделав небольшой глоток, я поднял голову вверх, подставляя лицо тёплому солнечному лучу, пробившемуся сквозь переплетение ветвей… Хорошо-то как!

Думать о том, что сейчас произойдёт над моей головой мне совсем не хотелось.

— Север! Говорит Центр! — послышались торопливые слова Мрака, отдававшего приказания и вздохнув — возвращаться от этой идиллии к грубой прозе жизни не хотелось ни как, я оторвался от ствола и шагнул под брезент.

— Всем орудиям! Согласно целеуказанию! Картечью! Залпом! Далее — беглым! Темп — максимум! По моей команде! — облизнув пересохшие губы — было видно, что он крайне взволнован, Мрак продолжил: — Юг! Всем орудиям! Бронебойными! Темп стрельбы — максимальный! По моей команде! — подняв голову он вопросительно посмотрел на меня, и я кивнул, одобряя его решения и, одновременно, подбадривая лейтенанта — всё же сейчас он командовал силами, руководить которыми он бы смог только, став адмиралом, не менее.

— Крепости! Разом! — глубоко вдохнув он выпалил: — Огонь!

Не удержавшись, я поставил чашку на стол, и выбравшись из-под брезента задрал голову, словно ожидая, если не увидеть своими глазами, то хотя бы представить, происходящее там — в тысяче, если не больше, километрах от нас.

Вот сейчас, получив команду, оживают приводы наводки до сего момента молча ждавших орудий. Их хоботы вздрагивают, начинают шевелиться, словно они хотят учуять запах своих жертв, неспешно ползущих к беззащитному шарику планеты. Вскрикивают, сдвигаясь с места ленты транспортёров и погрузочные лапы элеваторов, нежно укладывают на их спины унитары с выкрашенными в чёрный цвет снарядами.

Вдоволь отдохнувшие на стеллажах погребов, они ползут к нетерпеливо распахнутым затворам орудий, готовые немедленно, получив ласковый прощальный шлепок бойка, окунуться в пламя своих зарядов и покинуть пределы Крепости, так долго бывшей их домом.

Преодолев, за несколько долгих секунд, отделявшее их от выбранной оператором точки пространства расстояние, оживут спрятанные в их телах вышибные заряды, вырывая из заточения картечь, которая щедро усеет отмеченное тонкой жёлтой рамкой нашей голограммы пространство.

И на орбите воцарится Ад…

Крупные, в несколько кулаков, градины, разогнанные до вполне орбитальных скоростей, помчатся в сторону своих жертв. Пройдёт день, может два, и те из них, что пронеслись мимо своих визави, либо унесутся в пространство и затеряются в нём, либо, грустно простонав на последок, сгорят в атмосфере, разукрасив небо яркими хвостами, а пока…

А пока большая их часть рвала на куски нежные, защищённые только тонкой бронёй, тела транспортов. Градины, проламывась сквозь корабельные потроха, жадно искали достойные своей сокрушительной силе цели. Некоторым не везло — они, проделав сквозные дыры, и растратив на это всю свою мощь, разочаровано устремлялись к атмосфере, надеясь огнём смыть позор своих промахов.

Другие, более удачливые, вгрызались в модули кораблей и тогда смертельно раненый транспорт вздрагивал, исторгая из своих недр огненные языки разрывов, или вовсе — превращался в огненный шар, когда особо везучий гость принимался разрывать прочные, но такие хрупкие части корабельного реактора.

Самые же везучие из этой кровожадной братии, растратив большую часть материнской силы выстрела на кости шпангоута, находили десантные отсеки и там, визжа от восторга, принимались скакать от стены к стене, перемалывая ожидавших высадки десантников в кровавую кашу, полностью исключавшую какое-либо посмертное опознание, бывших всего мгновение назад живыми, людей.

— Сэр! — звонкий голос оператора заставил меня прервать полёт фантазии: — Господин лейтенант! — чисто женским движением поправив выбившуюся прядку, девушка, кажется её звали Инна, вопросительно посмотрела на Маркова: — Сообщение от Севера. Сэр?

— Докладывай.

— Сэр! Крепость Север сообщает о множественных попаданиях по группе транспортов, сэр! — не сговариваясь, мы с Мраком, задрали головы вверх, уставившись на брезент, растянутый над нашими головами: — Цели один, четыре, пять и восемь — уничтожены. Цели два и шесть повреждены и выходят из боя. Цели три, семь получили лёгкие повреждения — продолжают движение.

— А девятка — уцелела! — выдохнул он, косо посмотрев на меня: — Я же говорил, сэр! Выждать надо было!

— Тогда бы другие проскочили, — пожал я плечами: — Продолжайте огонь.

Количество красных отметок, до этого двумя колоннами двигавшихся к планете, сильно уменьшилось — большая их часть, сменив свой цвет на чёрный замерла неподвижно, отметив собой места гибели кораблей. Ещё пара отметок, сильно потускнев и рассыпая крохотные искорки — так на голограмме отмечались серьёзные повреждения, поползла в сторону от планеты, стремясь спасти свои жизни.

Из всей десантной группы, только три отметки сумели сохранить свою первоначальную яркость, и сейчас они рвались к атмосфере, стремясь погрузиться в неё, скрыться в этом природном щите, заслонившись массами воздуха от наших, разящих их тела, ударов.

— Уйдут же! Уйдут! — Мрак с силой ударил кулаком по своей ладони и, повернувшись к Инне, рявкнул: — Ну?! Где огонь?! Чего тянут?! Эххх…

Ответить девушка не успела — неподалёку от красных отметок, уже почти добравшихся до жёлтой границы зоны поражения, вспыхнули жирные, пронзительно зелёные, маркеры добравшихся до своих целей снарядов. Мгновенье — и толстые точки рассыпались на множество ярких белых искр, отмечая рождение очередной порции картечи, и ещё через пару секунд, один из транспортов потускнел, вокруг него вспыхнул рой искр, а, спустя ещё секунд пять он почернел и замер, обозначив собой очередную братскую могилу так и не добравшихся до спасительного воздушного океана, десантников.

— Мало! Мало! — лейтенант снова врезал кулаком по своей ладони и зашипел от боли перестаравшись с выражением своих эмоций: — Уйдут! Как есть — уйдут, сэр!

Два транспорта, словно поняв, что до спасительной границы им осталось совсем немного резко прыгнули вперёд — сейчас их пилоты, выжигая дюзы сверхрежимным форсажем, стремились спуститься как можно ниже, платя, сгоравшими под многократно превосходившими расчётные нагрузки движками за свои жизни.

Представив себе перегрузки, которые должны были сейчас испытывать десантники в их трюмах, я поёжился — после такой встряски в себя прийти они должны были нескоро.

— Эххх! — он было собрался снова наказать свою, ни в чём не повинную ладонь, но, уже занеся кулак сдержался, рубанув им, на этот раз, воздух между нами: — Прорвались! Проскочили, сэр!

— Всего парочка? Пффф… Мелочь! Молодец! — хлопнул я его по плечу: — Лейтенант Марков! — перешёл я на официальный тон, отчего он тут же вытянулся по стойке смирно: — От лица штаба обороны Нового Акзара объявляю вам и вашим людям благодарность!

— Рады стараться, сэр! — вскинул он руку к своему берету, носить который Мрак стал после моего посещения казарм.

— Вольно! А что касается проскочивших… — повернувшись к оператору я продолжил: — Инна, будьте так любезны — сообщите Римасу о зонах посадки транспортов — не можем же мы обойти этих славных джентльменов своим гостеприимством. Что о нас подумают?!

— Есть, сэр, — кивнула девушка, и, вслепую набирая на клавиатуре сообщение стрельнула глазками: — А вопрос разрешите, сэр?

— Конечно милая!

— Ваша благодарность, сэр… Она и на меня распространяется? Или только на тех, — она мотнула своей красивой головкой вверх: — Кто там, в крепостях сейчас, сэр?

— И на тебя, конечно. Благодарю за службу, оператор!

— Ой, спасибо, сэр, господин главнокомандующий, — опустив глазоньки она показательно засмущалась: — Может, сэр, — новый выстрел двух её зелёных лазеров пришёлся точно мне в сердце: — Вы тогда меня… Поцелуете? Взамен устной… Благодарности?

— Обязательно, — кивнул я, направляясь к Вжуху, припаркованному на соседней полянке: — После операции. Если время будет. Всех расцелую, обещаю!

Последнее было сказано мной явно зря — едва стихнувший треск клавиатуры возобновился с удвоенной силой — оператор не могла не поделиться такой новостью со своими подругами.

— Не фига себе! — присвистнул я, оглядывая подготовленные совместными усилиями Римуса и Михаила, укрепления: — Вы тут что? Армию остановить планируете?!

Изогнутая дугой линия траншей охватывала, как мне показалось, и большую часть города, и заводские корпуса, по счастливому наитию, размещённые сразу за последней, кольцевой дорогой, поясом шедшей вокруг Нового Акзара, нашего столичного поселения — до полноценного города нам было ещё далеко.

— Ну, армию, не армию, — смущённо отвёл взгляд Самсонов: — А гостям нашим хватит.

— Копать не задолбались? — перепрыгнув через траншею, я отошёл на десяток шагов, и, обернувшись, посмотрел на их творчество — маскировка была на высоте — передо мной простиралось самое обычное поле, покрытое выгоревшей на солнце травой. Единственным, что указывало на работу наших пехотинцев была чуть более яркая зелень, повторявшая все изгибы траншей.

— Задолбались? — подошедший ко мне Михаил посмотрел на меня и перевёл взгляд на укрепления: — Так экскаваторы же, сэр. Ими и выкопали. Разметили, — принялся пояснять он, помогая себе руками: — Срезали дёрн, ну и выкопали. За три часа управились, сэр.

— А чего трава там, — я махнул рукой на более яркую полосу растительности, не зная до чего докопаться: — Сочная такая? Вы её что? Поливаете?

— Поливаем раз в час, сэр! Солнце же — завянет моментом и вся маскировка насмарку.

— Понятно…

Подойдя к траншее, я спрыгнул в её прохладное нутро и огляделся, выискивая взглядом стрелковую ячейку. Прошу понять меня правильно — я, не пехотинец, я — пилот, это всё — окопы, траншеи и прочие, наземные технологии, были для меня в новинку, любопытно же!

— Вот, босс, держите, — бесшумно появившейся рядом Прохор, протянул мне мой дробовик: — Так вам примериться удобнее будет.

Поблагодарив его, я взял оружие в руки и, уложив его в проём земляного холмика бруствера, поводил стволом из стороны в сторону, прикидывая сектор обстрела. Не знаю кому как, а мне было удобно — полулежи себе, навались грудью на такую прохладную землю, да отстреливай наступающих как в тире — мечта, а не работа! Это тебе не бегать по лесу, уворачиваясь от летящих комков клейкой паутины, как было на каторге… М-да…

— Удобно! — отойдя от ячейки я залез на противоположный край траншеи и уселся, свесив ноги вниз: — Вам тут только прохладительных напитков не хватает — курорт прямо! Я вам, вот честно — завидую!

— Это пока курорт, Пью, — уселся рядом Римус: — А как пули запоют, не до коктейлей будет.

— Тоже верно, — вытащив пачку сигарет я закурил, и, выпустив струйку дыма вверх — выдыхать её вниз мне показалось неправильным — а вдруг боец, кому выпадет тут стоять — некурящий? Зачем напрягать человека? Так что, выпустив её вверх, я поинтересовался: — Народу хватит? Вы вон чего тут наворотили — заполнить есть кем?

— Ну что ты, Пью! — такой вопрос похоже не просто удивил, но даже как-то расстроил, охотника: — У нас конкурс был — по восемь человек на место!

— Конкурс?! Сюда?! — сигарета описала дугу вдоль видимой с нашего места линии траншей: — Тут же стрелять будут, да и наёмники же?! Псы войны, проффи!

— Это наш дом, Святой Пью, — подошедший с другой стороны Линг, не стал усаживаться рядом как мы — он спрыгнул в траншею и, похлопав ладонью по тёмной, практически черной почве, повторил: — Наш дом это, наш! Так что…

— Да и девки с крепостей, — перебил его однофамилец: — Как к ним подкатывать? Они-то, — он мотнул головой вверх, указывая на чистое небо, за чьёй границей сейчас продолжал гибнуть флот вторжения: — Сейчас вражин десятками кладут, а ты, мальчик? Скольких ты завалил, а? Или всё время пока мы, — Михаил поправил воображаемую прядь длинных волос: — Пока мы воевали — ты у мамочки под юбкой, в лесном лагере сидел?! А? Глаза не отводи, а?

— Эй-эй, Миха! — остановил я, слишком глубоко вошедшего в роль капитана: — Всё, успокойся уже, понятно всё.

— Извините, сэр, — притопнув ногой он впечатал в грунт чем-то неугодивший ему комочек земли: — Всегда меня перед атакой заносит. Я бы сам лучше, ну — вылазку там провести, разведку — всё лучше, чем ждать.

— Во! Точно! — выбросив выкуренный до фильтра бычок себе за спину, я встал в полный рост и, приложив ладонь ко лбу козырьком, поинтересовался: — Господа? А где наши уважаемые гости? Мы хоть знаем — откуда они попрут?

— Должны оттуда, — не вставая, Римус махнул рукой в сторону леса, шумевшего своими кронами метрах в пятиста — шестиста от нас: — Экипировка у них что надо, Пью, да и сенсоры глушат, но, — усмехнулся он с видом профессионала: — Вон, над лесом, птичек видите?

Приглядевшись, я разобрал, едва различимые, на таком расстоянии, чёрные точки, вившиеся в отдалении слева над деревьями.

— Ну… Что-то там летает, и что? Они же далеко отсюда — с километр будет.

— Там чужаки, Пью. Поверь опыту охотника. Они выбрали тот край леса для сбора сил. Сейчас соберутся, в себя придут и сюда, — взмахом руки он обвёл участок леса прямо перед нами: — Переберутся. Как здесь птицы взлетят — всё значит, атака будет. За нас природа, Пью.

— Хм… А ты что скажешь? — повернулся я к Михаилу, доставшему и копавшемуся в своём планшете.

За нас природа, Пью.

— А ты что скажешь, — повернулся я, садясь на корточки перед Михаилом.

— Природа — это хорошо, — кивнул он, водя пальцами по его экрану: — Но техника — лучше, сэр. Подтверждаю. Сейсмические сигналы исходят оттуда, сэр. Вот, гляньте.

На карте был выбран участок леса непосредственно перед нами и, в левой его части той самой — отстоящей от нас примерно на километр, пульсировало множество красных точек, сливаясь в одно, дрожавшее и постоянно менявшее форму, облачко. Выровняв изображение по линии траншей, я поднял глаза на тот участок леса — да, верно, и птички, и данные электроники, все указывало на один участок леса, выглядевшего отсюда… Лесом. Мирным и спокойным.

— Ориентировочно под тысячу человек, сэр. — проследив мой взгляд, кивнул Самсонов: — Мы успели разместить датчики, они, сэр, небольшие, — сжав кулак и оттопырив мизинец он продемонстрировал его мне: — Чуть больше, сэр. Как гвозди. Вот мы их и повтыкали по опушке. А сигналы они по радиоканалу передают, сюда, — он похлопал по планшету. Так что, сэр, природа природой, но техника, оно тоже неплохо, сэр.

— Ну а найдут, эти твои гвозди, да повыдергают, — немедленно встал на защиту птичек и природы, матери нашей, Римус: — Или сигнал засекут, да заглушат?! Всё, приплыли! А птички, — он махнул рукой на точки: — Их не заглушишь!

— Оба молодцы, — поспешил я прервать их, обещавший стать жарким, спор: — И птички, и датчики — все молодцы. И самое главное, что мы их видим, а они нас нет.

— Ну, вас-то, сэр, положим, они уже срисовали, — позволил себе усмехнуться Миха: — Когда вы во весь рост встали.

— И что теперь? — спросил я чувствуя неприятный холодок в животе и чувство вины — это получается, что я всю их маскировку, того?

— Да ничего, сэр, — пожал плечами Михаил: — Они же не дураеи, понимают, что мы их ждём, особенно после того, как девчата Мрака, их на орбите побрили, сэр, — хохотнул он: — Теперь только полный идиот не поймёт, что к встрече готовились.

— Думаешь — пойдут?

— А куда им деваться, сэр?! Сейчас выход у них один — атака, прорыв к заводу. Нахватать заложников, захватить производство — и торговаться.

— Торговаться?! С нами?

— Ну… Жить-то они хотят, сэр. Корабли есть. А уйти как? Да крепости их в труху перемелют, стоит им только нос из атмосферы показать, сэр. Нет, — он поёжился: — Драться будут, и крепко драться. Других вариантов у них, сэр, нет.

— Эй, босс, — толкнул Джамбо в бок Колымин, назначенный Джа своим заместителем и правой рукой: — Гляньте-ка, не иначе крестьяне на пасти выползли? Вон там, правее того, ну, зелененького домика.

Они лежали в кустах на опушке леска, выбранного Джамбой для сбора сил, проводя рекогносцировку местности перед атакой.

Вся эта операция, казавшаяся такой лёгкой при её планировании — ну всего-то проскочить мимо крепостей, высадиться, разогнать фермеров и сжечь городок, попутно веселясь с селянками, уже таковой не казалась — практически молниеносный разгром десантной группы заставил Джа посмотреть на ситуацию с другой стороны и отменить, планировавшийся изначально, лихой наскок на город с высадкой на главной площади. После всего произошедшего, даже самому тупому из выживших подставляться под ПВО городка, а в том, что оно есть и ждёт гостей, не сомневался никто — так вот, подставляться желающих не было.

Вглядываясь по указанным Колыминым ориентирам, он несколько раз провёл биноклем от приметного домика правее, пытаясь найти обнаруженных своим помощником людей, прежде чем в окулярах появилась бледная, запакованная в броню непривычного вида фигура.

— Нашли, босс? — поинтересовалась его правая рука: — Готовились, суки, — сплюнул он в сторону: — Вон, даже броню в цвет травы покрасили. Я его только на фоне более сочной полосы и разглядел. Низинка там, наверное, босс, ручеёк, вот и не выгорела, трава-то.

— Заткнись! — разглядывая фигуру, бросил его босс. При всех своих достоинствах Колымин быль большим любителем почесать язык, но… При отсутствии других кандидатов — из экипажа Аркана с Джамбо осталось не более десяти человек, годился и такой.

— Ха! — напрягая зрение, Джа вгляделся в лицо крестьянина: — Так это же та сволочь?!

— Какая именно, босс? — тотчас встрепенулся его помощник: — У нас список большой, который, ну, этот?

— Да Люциус же!

— Это тот, что нашего Жерга кончил?

— Он, эта тварь…

— Хм… Этот хлюпик?

— Этот самый. Нашим передай — его брать живым.

— Сделаем, босс.

Фигурка меж тем сделала несколько шагов вперёд, повернулась к ним спиной, вернувшись назад, уселась на траву, практически слившись с окружающим пейзажем.

— Значит так, Кол. — убрав бинокль от глаз, Джа повернулся к напарнику: — Гони толпу вон туда, — он махнул рукой в сторону выступа леса, максимально близко подходившего к городу: — Пусть все там собираются. Как все на месте будем — пойдём на город. Стой, — придержал он помощника за руку: — Нашим скажи — что бы в первые ряды не лезли. Пойдём за всеми — по левому флангу. Пока они, — Джа кивнул на то место, где только что был виден силуэт одного из защитников города: — Будут мясо валить, мы просочимся к заводу и закрепимся там. И вот ещё — скажи, что б пленных набрали — заложники нам пригодятся.

— Бу сделано, босс, — начал отползать вглубь леса Колымин, а Джамбо, ещё раз осмотрев пространство перед лесом, на котором им предстояло схлестнуться с фермерами, поднял глаза вверх, на такое мирное, если смотреть с поверхности, небо, путь к которому преграждали две, внезапно оказавшиеся полностью боеготовыми, крепости.

А в припланетном пространстве, меж тем, продолжался Ад — да, именно так, с Большой буквы. Наводчики и канониры крепостей, убедившись в отсутствии приоритетных целей — последний подранок из числа десантных транспортов, был обращён в пыль сразу десятком попаданий, вновь зарядили свои орудия бронебойными, принявшись слаженно долбить по крейсерам, всё это время продолжавшим углубляться в зоны их ответственности.

Со стороны продолжение подобного движения могло показаться полной глупостью, но крейсера просто не успели среагировать — уничтожение транспортов заняло не более десятка минут и сейчас, капитан Моллет, всё ещё пребывал в шоке от увиденного им зрелища — все его подозрения относительно засады внезапно обрели почву, явив собой худший из кошмаров, который мог быть реализован. Вдобавок, крепости не стали разделять огонь между тремя целями — Мрак, обозлённый пропуском к планете двух транспортов, приказал сконцентрировать огонь на головном крейсере, страстно желая добавить хоть один боевой корабль к своему счёту.

— Разворот сто восемьдесят! Отступаем! Полный ход! — выкрикнул свой приказ Моллет, стоило ему только преодолеть вызванный картинами массового убийства, ступор, но… Излишнее бронирование его кораблей, столь полезное при других задачах, сейчас играло против него. Его крейсер — «Превосходство Семь», как и остальные корабли ведущей тройки, хоть и начал описывать циркуляцию, но делал это крайне медленно, с большим трудом выполняя предписанный манёвр, что не могло не порадовать, приплясывавшего от охватившего его охотничьего азарта, Мрака, уже не один раз успевшего пометить головной корабль как приоритетную цель.

— Ну же, девочки, — как ему казалось, шептал он в микрофон, на деле выплёскивая эмоции во весь голос: — Огонь! Прошу вас милые — добейте гада! Огонь же…ну!

И милые, слыша эти просьбы, старались.

«Превосходство Семь» успел описать только половину дуги, должную вывести его на обратный курс, как его корпус застонал и затрясся от множества попаданий.

— Господин директор, — повернулся Моллет к Ла Саллю, сжавшемуся на своём троне: — Боюсь, что мы попали в засаду, сэр. Будем пытаться уйти, сэр, но…

Новая судорога, пробежавшая по корпусу, и последовавший сразу за ней тревожный писк его планшета, заставил капитана на миг замолчать, а, когда он ознакомился с новыми данным — выматериться — особо удачное попадание срезало сразу два маневровых двигателя, отчего махина корпуса начала сваливаться в неуправляемое вращение. Само по себе это было не критично — перераспределив, парой команд, вектора тяги оставшихся двигателей, он остановил вращение, возвращая крейсер на курс отхода, и уже повернулся было к Члену Совета Директоров для продолжения своей фразы, как новая серия разрывов, сопровождаемая всё тем же писком, заставила Моллета скрипнуть зубами — броневая плита, уже испытавшая на себе попадания в самом начале боя — та самая, в районе восемнадцатого шпангоута — бронеплита восемь-три-один, не выдержала и, сорвавшись со своих креплений, оторвалась, открывая небольшой, но ничем не защищённый кусок борта.

Само по себе это было не критично — попасть в оголившийся участок, можно было разве что случайно, и, при других условиях он бы и не обратил на это внимания, чуть повернув корпус вокруг оси, спрятав тем самым уязвимый участок, вот только сейчас, из-за так не вовремя уничтоженных маневровых, сделать подобное он не мог — направив всю силу оставшихся на вывод из зоны огня своего пусть и подраненного, но вполне ещё исправного крейсера.

— Что? Что случилось, капитан? — Ла Саль, скорчившийся в своём кресле, не мог не заметить реакцию Моллета: — Опасность? Нас подбили?

— Не стоит беспокоиться, господин директор, — с трудом натянув на лицо беспечную улыбку, развернулся в своём кресле капитан: — Нам сбили одну из бронеплит, но, уверяю вас, сэр, это абсолютно безопасно — шанс, что туда попадут… Он просто ничтожен, сэр. И, кроме того, сэр, через сто двадцать, максимум сто пятьдесят секунд, мы закончим разворот, после чего нам останется потерпеть ещё совсем немного — не более четырёх — пяти несколько неприятных минут, прежде чем мы выйдем из зоны обстрела этих чёртовых крепостей. Повреждения, не буду скрывать, господин директор, есть, но не критичные. Нам только броню ободрали, — он позволил себе небрежно усмехнуться: — Сэр! «Превосходство Семь» — крепкий корабль, мы и не в таких передрягах бывали, и, как видите — живы и здоровы!

— Вы уверены, капитан?

— Конечно, сэр! Теория вероятности на нашей стороне, сэр!

Но то, что произошло спустя несколько минут наглядно показало, как опрометчиво доверять свои судьбы такой строгой, но всё же непредсказуемой даме как математика.

Продолжавший трястись в охотничьем азарте, Мрак, так же был большим поклонником этой науки, и так же внимательно отслеживал все манёвры порядком уже избитого, но всё ещё сохранявшего ход, крейсера. Если его расчёты, относительно того, как скоро он покинет зону поражения и отличались от выкладок неизвестного ему Моллета, то только в меньшую сторону — артиллерист сознательно принимал во внимание худшие варианты.

— Инна, всем крепостям, — прикусив губу, решился он: — Всеми стволами, по головному — картечью!

— Вы уверены, сэр?! — девушка вопросительно изогнула тонкую бровь: — Там брони ещё — бронебойными пилить и пилить, сэр!

— Исполнять! — рявкнул, не сумев сдержать свои эмоции, её командир, но заметив, как вздрогнули плечи девушки, поспешил исправиться: — Бронебойными не успеем, а так, — вздохнув, он развёл руками: — Вода дырочку найдёт. Нам бы хоть пару шаров им закатить… Глядишь и свезёт!

Следующие несколько минут, как позднее признавался Мрак, были самыми тяжёлыми в его жизни — так сильно он не волновался даже на выпускном, когда на кону стояли его офицерские погоны. За те несколько секунд он успел и проклясть себя и воодушевиться — когда искорки шрапнели начали вспухать около бортов крейсера, и снова пасть духом, видя, как рассеиваются в пространстве отметки картечи, так и не сумевший повредить истерзанную более чем на половину, броню цели.

Но всё же обе госпожи — удача и математика, сегодня явно ему благоволили — «Превосходство Семь», уже лёгший на обратный курс, почти достиг границы опасной зоны, когда сразу несколько шаров сумели-таки нащупать ту злосчастную прореху в районе восемнадцатого шпангоута.

Повреждения, нанесённые этими, особо удачливыми, попаданиями, хоть и повредили крейсер, но оказаться смертельными никак не могли — для его громады они были скорее лёгким ранением, нежели чем-либо серьёзным, могущим повлиять на движение корабля, но, как это бывает зачастую, слабым звеном оказались люди — всего один человек — господин директор Ла Саль.

Стоило только вспыхнуть аварийным лампам, а по трансляции раскатиться — «Пробой корпуса! Структурные повреждения!», как он, не раздумывая, и не доверяя автоматике, дёрнул рычаг своего кресла, приводя в действие механизм персональной катапульты. Винить его в это было сложно — в конце концов был он человеком насквозь гражданским — да поставьте себя на его место — резкие всполохи аварийного освещения, звон аварийных колоколов — всё это, вкупе с мертвым механическим голосом, перечислявшим повреждения… В такой ситуации и ветеран вздрогнет, куда там чиновнику, тем более высокого ранга, в жизни не бывавшему в подобных переделках?!

В общем, когда Моллет, успевший за несколько секунд оценить происходящее, повернулся к своему начальнику со словами ободрения, то всё, что он успел увидеть — была макушка Ла Салля, уносимого в недра корабля своим креслом.

Облегчив душу длинной тирадой, характеризовавшей моральную стойкость руководителя корпорации, он развернулся к пульту, и, быстро прикинув ситуацию, довольно хмыкнул — до выхода из зоны поражения оставались считаные десятки секунд, а, как известно, дважды в одну воронку, снаряды не падают.

— Внимание по кораблю! — наклонился он над своим микрофоном: — Парни! Ещё чуть-чуть! Мы почти вырвались! Вы — молодцы! По прибытию на базу… — капитан, чувствуя облегчение — смерть в очередной раз впустую щёлкнула своими клыками над его ухом, уже хотел пообещать всему экипажу выпивку, как в этот самый момент сработали реактивные ускорители, выстреливая бронированное яйцо с Ла Саллем, от обречённого, с точки зрения автоматики, корабля.

Произведённый, в любое другое время, отстрел капсулы, ни как бы не повлиял на движение исправного корабля — собственно все тесты, так и производились — кто же будет курочить корабль ради испытания?! Предполагалось, что ВИП персона будет покидать крейсер одним из последних, либо показывая всем пример выдержки и мужества, либо — пребывая в бессознательном состоянии на своём посту, что подразумевало — в любом из вариантов полную и гарантированную обречённость корабля.

Сейчас же отстрел капсулы, наложенный на и так раненый корабль, дёрнул его корму вверх, к чему, операторы маневровых, сосредоточенные на удержании корабля в горизонте, относительном конечно — в космосе нет ни верха, ни низа, готовы не были — крейсер будто пнули под корму, отчего его корма резво пошла вверх, ставя корабль на нос.

Само по себе это тоже было не опасно — ну покрутит малость, операторы погасят вращение — ничего страшного — так бы и произошло, но госпожа удача сегодня смотрела совсем в другую сторону. Град картечи, которой крепости продолжали осыпать корабль, по-прежнему продолжал бессильно барабанить по изъеденной бронебойными зарядами брони, не в силах нанести хоть какие-то повреждения, и на «Превосходстве Семь» уже праздновали победу, постепенно гася так не вовремя возникший импульс, как в этот самый момент, несколько шаров, отразившись от его брони, рикошетом ушли в сторону двигателей — часть из них сгорела, попав в потоки перегретой плазмы, а несколько, несомненно отмеченных личной печатью госпожи Удачи, вошли в юбку дюз, и в дыры, проделанные ими, тут же выплеснулось пламя мгновенно потерявших центровку движков.

Матерясь так, что ему бы позавидовал любой боцман эпохи парусного флота, Моллет приказал немедленно отрубить питание двигателя главной тяги, буквально кожей ощущая, как по ней катятся последние песчинки разбитых часов его жизни — поступить иначе он не мог, разбалансированный факел, потеряв свою центровку мог, и не только мог — должен был, хлестая более не управляемой плетью выхлопа, не только окончательно превратить корабль в неуправляемый кусок металла, но и грозил прожечь собой корпус, обрекая крейсер на неминуемую гибель в облаке сгорающего топлива.

Теоретически, ничего особо страшного не произошло — «Превосходство» строился из расчёта и не на такие повреждения и всё ещё был шанс уйти — двигатели вспомогательной тяги всё ещё работали, пусть медленно, но толкая крейсер к выходу из опасной зоны. Кораблю оставалось прожить совсем немного — минут пять, не более, но только давать ему эти три сотни секунд, Мрак, нетерпеливо подпрыгивавший около своего терминала, не собирался.

Заметив непонятную эволюцию кормы и, сразу за тем прекращение работы главного двигателя, он сделал то, о чём писали во всех учебниках и наставлениях по ведению артиллерийских дуэлей — и крепости, чьи орудия только что выплюнули в сторону подранка порцию картечи, немедленно зарядили все свои стволы бронебойными снарядами.

«Превосходство Семь» был обречён — его броня ещё держалась, но Моллет понимал, что это уже агония. Откашлявшись, он склонился над микрофоном: — Вниманию экипажа! — надеясь, что его голос звучит достаточно твёрдо проговорил он, готовясь произнести команду, которой он удачливо избегал всю свою карьеру: — Приказываю всем! Покинуть корабль! Это — приказ! Исполнять!

Озвучив своё решение от расслаблено откинулся в кресле, сквозь прищуренные веки наблюдая как уменьшается ползунок присутствия живых людей не его корабле. Вот зелёная полоска уменьшилась вдвое, вот от неё осталась треть, затем четверть, вот она исчезла, перейдя на цифровую индикацию. Дождавшись, когда ряд цифр закончил свой бег, высветив единичку, он вздохнул — что ж… Не так он себе представлял конец своей карьеры, и, слегка дрожащими пальцами, откинул, словам сургучную печать, крышечку, закрывавшую кнопу самоликвидации.

Занеся над ней палец капитан несколько секунд колебался, не в силах принять решение, но тут его корабль, за долгие годы ставшей его плотью, длинно и устало вскрикнул — его броня, истерзанная множеством попаданий, сдалась — снаряды, выпущенные проклятыми крепостями, принялись рвать тело крейсера, прорываясь всё глубже и глубже — и он решился.

— Готов! — подпрыгнул, сияя от счастья Мрак, когда отметка «Превосходства Семь» почернела, и, в следующий момент, пропала с экрана. Не в силах сдерживать свои эмоции, лейтенант выскочил из-под навеса — задрав голову он всматривался в безоблачное небо, силясь рассмотреть звёздочку, на краткий миг возникшую на месте превратившегося в огненный шар, крейсера.

— Мы победили! — закинув в воздух свой берет, он прижал к себе вышедшую вслед за ним Инну и крутанулся с ней вокруг оси, словно исполняя па какого-то танца.

Наверху, на самой границы зоны действия крепостей, медленно остывая и расходясь в разные стороны, готовились сгореть в атмосфере Нового Акзара, обломки крейсера, так неудачно завершившего эту, казалось бы, такую простую операцию.

 

Глава 14

Созвездие Святого Пью. Поверхность планеты Новый Акзар

Валяться на траве, подставляя лицо теплым лучам послеполуденного солнца, было просто наслаждением. Броня, в которую я запаковал своё бренное тельце, успешно поглощала жар светила, оставляя мне только приятное тепло, в чьих мягких объятьях я и нежился, словно лежал на упругом травяном матрасе, укрывшись тёплым и невесомым одеялом. Для полного счастья не хватало только одного — тишины и покоя, секунд так на шестьсот — тысячу. А лучше — две. Увы, но это было из разряда невозможного…

Звуки по земле разносятся далеко, и, сейчас, все мои попытки подремать просто втаптывались в грунт топотом тысяч ног — ополчение занимало линию траншей.

— Сэр? Сэр, проснитесь! — судя по грохоту грунта, кто-то невидимый, но такой, шумный, переминался с ноги на ногу в нескольких шагах от меня: — Сэр?! Они пошли, сэр! Просыпайтесь!

Повернув голову в сторону сотрясателя земли, я зевнул, открыл глаза, о Боже, как же мне не хотелось этого делать, и, повернувшись на бок, поинтересовался у Михаила, являвшегося источником всего этого шума: — Слушай… Михаил, а они на переговоры не выходили? Ну там парламентёры, белый флаг, горн с барабаном?!

— Эээ… Что, сэр? Переговорщики?

— Угу, они самые. — переведя тело в сидячее положение, а, смею заметить — это потребовало от меня, еще полного приятной дремотной негой, определённых усилий, я потянулся и вопросительно посмотрел на возвышавшегося рядом капитана: — Их же меньше раза в три — расклад не для атаки?! Они что? Сдурели?

— Нет, сэр, — покачал он головой, усаживаясь рядом на корточки: — Никаких попыток выйти на связь, сэр.

— Перебежчики?

— Нет, сэр.

— Ну и хрен — и с ними, и с их барабаном!

— Простите сэр? Вы считаете, что они под барабан — ну, в атаку пойдут?!

— Ага, и под флейту, млять! Кожаную!

— Сэр?!

— Шутка, Самсонов. Простая казарменная шутка! Ты что — не слыхал её?

— Слышал, сэр, — опустив голову он несколько секунд изучал переплетение травинок перед собой, а затем продолжил: — Только, сэр, пошлая она. Шутка эта.

— Господи! — воздев руки к небу, я перетёк на колени: — Всевышний! Отец всеблагой наш! За что?! — скосив глаза и заметив смущение на лице Михаила, я продолжил: — Зачем ты, отче, направил меня к этим святым и непорочным созданиям?! Меня, закоренелого грешника и богохульника — к агнцам твоим?!

Я хотел добавить еще пару слов в том же духе, но, послышавшийся сзади громкий шепот, заставил меня заткнуться.

— Смотри! — громко шептал кто-то у меня за спиной: — Святой Пью о победе молится!

— Да, точно! — поспешил поддержать первого другой: — Он и грехи наши на себя берёт — слышали? Мол де я такой-сякой вместе с праведниками биться буду! Точно говорю — исповедовал он нас всех, оптом, мужики — чтобы значит если чё — и в рай сразу!

— Верно! — снова послышался голос первого: — Надо всем сказать, ну что Пью, нам грехи отпустил и благословление свыше, ну, на бой и победу получил! Коллинг! — позвал он кого-то, невидимого для меня: — Беги по траншеям, весть эту благую неси! Ну, бегом!

Судя по топоту, рванул этот Коллинг так, что любой спринтер, увидев это, удавился бы от зависти, а ещё спустя пару секунд, где-то впереди, послышалось:

— Народ! Святой Пью благословил всех! Ему чудо было — победа за нами, мужики! Победа! Пью грехи наши принял и Ангела с мечом видел! Победа, мужики!

Твою же мать! Мои руки просто рухнули вниз, и я уже собрался ткнуться лбом в землю, зарыться головой в траву от этих воплей, как вдруг, из-за внезапно пришедшей в голову мысли, остановился — Чёрт! Этак они и поклоны земные сейчас бить начнут!

— Сэр? Вы, сэр, с молитвами, закончили?

— Да, Михаил. — повернувшись к нему я поинтересовался, вертя в руках теплый снаружи и восхитительно прохладный изнутри шлем: — У тебя пистолет есть?

— Конечно, сэр, — он похлопал себя по правому бедру: — Всегда с собой, сэр.

— Пристрели меня, а?

— Сожалею, сэр, — отрицательно мотнул головой он: — Как живой святой вы намного более полезны. Они же сейчас, — последовал взмах руки в сторону линии траншей: — Горы свернут, сэр. Во имя, простите, сэр, имени вашего. Вы же их благословили. И… — он снова уставился на выгоревшие стебельки у своих сапог: — Сэр, вы меня тоже, ну, не могли бы, а? Сэр?

— Чего не мог? — я озадаченно покосился на него, не улавливая ход его мыслей.

— Ну это, сэр… Благословите на бой, в общем.

— Тебя?! Ты чего, капитан?!

— Так легче, сэр. А потом, — сорвав травинку, Самсонов засунул соломинку в рот и принялся ожесточённо её пережёвывать: — Хуже-то не будет. Прошу, сэр…

М-да…

Во влетел-то…

Но, деваться было некуда, и я, положив ему руку на плечо, быстрой скороговоркой, выпалил: — Да исчезнут враги наши, и да побегут от лица твоего ненавидящие тебя! Как дым, да рассеется сила их! Как снег летом, да растают сердца их! И да будет рука твоя тверда, когда побегут они — ибо пришли они к нам не с миром, а с мечом.

— Спасибо, сэр! — явно приободрившись, заулыбался Михаил: — Не то, чтобы я верующий, но вас, сэр, всё же святым считают, ну я и подумал — хуже-то не будет. И, спасибо, ну, что по-нашему. Понятно и ясно всё! Как дым! Ух, сэр! Зададим им!

— Да ладно тебе, — хлопнул я его по плечу: — Знаешь, перед боем все молятся, даже атеисты. Чего разбудил-то?

— Вот, сэр, — возвращаясь к деловому тону, он протянул мне планшет: — Смотрите. Видите?

На экране, немного в глубине бывшего напротив нас леса, текла неширокая, состоящая из отдельных точек, красная река.

— Противник начал сосредотачиваться для атаки, сэр. Думаю — минут через десять, край — пятнадцать, пойдут на нас, сэр!

— У нас что?

— Ополчение занимает места, сэр, Готовы встретить их. Предлагаю пройти в штабной блиндаж, сэр.

— Вы что? И блиндаж успели?!

— А как же, сэр?! И штабной и для раненых — всё как положено. Док уже там своё хозяйство развернул. Пойдёмте, сэр. Из штабного вся местность как на ладони.

— Ого! А вы серьёзно подготовились! — двинулся я за ним, направляясь к небольшому холмику, в нескольких метрах от которого торчал, растопырив голые, лишённые листьев ветки, какой-то местный куст.

— Старались, сэр, вот сюда, — перед нами открылась новая траншея. В отличии от виденной мной ранее, эта была прямой как стрела.

— А что так? Ну прямо сделали? — удивился я: — Прорвутся сюда и прямым ходом к блиндажу?

— Тут пулемёт стоит, сэр, — показал он на неприметной холмик, с аккуратной нишей сектора обстрела: — То есть — поставим, сэр. Как попрут — так тут всех и положим. У меня четыре пулемёта было, сэр. Три на линии и один тут.

— Понятно, — я обвёл взглядом высокие — из траншеи торчала только моя голова, стенки: — И хрен выскочишь же.

— На то и расчёт, сэр, да и раненых, по прямой, тащить проще — заведование Дока дальше, — обойдя пулемётное гнездо он показал рукой на вход в блиндаж: — Прошу, сэр.

Внутри было чисто, светло и, неожиданно, сухо. Не знаю почему, но, подсознательно я ожидал учуять влажный запах земли, так привычный при работе лопатой, когда с её штыка срываются тяжёлые и влажные комья грунта. Вот хоть убейте — не знаю почему я ждал именно этого запаха — Новый Акзар был достаточно жаркой, не засушливой, а именно жаркой планетой и образ тёмных кусков почвы здесь был совсем лишним, но… Но подсознание настраивало меня именно на такой образ.

— Взгляните, сэр, — подойдя к одному из узких, вытянутых по горизонту окон, Михаил поманил меня рукой: — Как я и говорил — всё на ладони.

Его слова полностью соответствовали открывшемуся мне виду.

Небольшое поле, простиравшееся от блиндажа к лесу, имело небольшой уклон, практически незаметный, если стоять на линии траншей, да я и не приглядывался тогда, посвятив всё своё внимание маскировке нашей оборонительной позиции.

— Да, обзор и правда отличный, — согласился я с его словами, отходя от окна-амбразуры: — Сюда бы пулемёт…

— Далеко, сэр, только позицию засветим. А вот для снайперки, — наклонившись он вытащил из прислонённого к земляной стене короба длинноствольную винтовку с толстым цилиндром прицела: — Самое то будет. Не желаете, сэр? Отсюда их как в тире щёлкать можно, или, — разложив сошки, Михаил выставил ствол наружу и повёл им из стороны в сторону, примериваясь: — Или как на сафари, сэр.

— Для сафари, — я обвёл взглядом пустое помещение: — Ну, чтобы — с полным комфортом… Сесть, ноги вытянуть, стол рядом — с прохладительными напитками.

— Да всё быстро решится, сэр, — оставив в покое свою игрушку, повернулся он ко мне: — Час, может чуть больше. Вы и вспотеть не успеете.

— Хочется в это верить, — вздохнул я, представляя, как через час, этот небольшой участок, открывшийся моему взору, будет завален мёртвыми и бьющимися в агонии телами, а выцветшая под жарким солнцем трава окрасится в тёмный, практически чёрный цвет от пролитой на неё крови. Об окопах — о том, во что они превратятся, если наёмники сумеют к ним прорваться, я старался не думать — отслужив в Легионе, пусть это и было в другой вселенной, я слишком хорошо представлял себе последствия такого прорыва — как не крути, но боец, привыкший зарабатывать на жизнь войной, по любому был круче, прошу простить меня за этот термин, по сравнению с фермером или охотником, как бы хорошо они не стреляли. Да и из чего им было стрелять? Винтовки для крупного зверя? Дробовики? И что это по сравнению с автоматическим боевым оружием? Так — пукалки…

— Кстати, — дойдя в своих нерадостных мыслях до этого момента, я посмотрел на Самсонова: — С оружием у нас что?

— Мой взвод — те, что в броне твоей, они с штурмовыми винтовками, а остальные, — поняв о чём я думаю, он погрустнел и махнул рукой: — Понимаю. Да, оружие у них, мягко говоря, так себе. Но, сэр! Поверьте — мы всё продумали, наших гостей, — он позволил себе улыбнуться: — Ждут несколько сюрпризов. Но потери, будут, — так же быстро, как и появилась, улыбка сползла с его лица.

— На то и война, — произнеся эту банальную истину, я вновь повернулся к окну и погладил снайперскую винтовку: — Чего брони-то и стволов нормальных не купили? Да и таких красоток, — я провёл рукой по длинному и тонкому стволу: — С десяток точно лишним бы не был.

— Не успели, сэр, — повинился он: — Я только смету успел составить — на пять тысяч бойцов, с бронниками, касками… — его планшет, всё это время, мирно лежавший в проёме окна, вдруг ожил — завибрировав он пополз из блиндажа, сопровождая своё движение непрерывным писком, но нужды, разбираться в его сигналах не было — из леса появились первые группы наших гостей.

— Ствол есть? — только сейчас сообразив, что я безоружен, я торопливо осмотрелся по сторонам, надеясь отыскать хоть что-то стреляющее.

— Ваш у Прохора, — коротко бросил мне Самсонов, прилипая к окуляру оптики: — Он вас искал, думаю…

Винтовка звонко щёлкнула, и он передёрнул затвор, выбрасывая гильзу: — Первая кровь наша, сэр! А Прохор, да найдёт он вас, большой мальчик! Во… — ствол пошевелился, выискивая новую жертву, а, спустя миг смерть сорвалась с его конца, отправляясь в короткое путешествие за следующей жизнью.

— Опять мой! Ха! Сэр? — на миг оторвавшись от прицела он широко улыбнулся: — Люблю я это дело, сэр! Особенно, когда подонков много! Стреляй не хочу!

Решив не мешать ему, да и, по правде говоря, ощущая себя лишним, я попятился к выходу, намереваясь быстро добежать до траншей и лично принять участие в только-только зарождающемся веселье. Но, моим планам, сбыться было не суждено — едва выбравшись из блиндажа, я тут же упёрся в бронированные спины пулемётного расчёта, уже разместившего свое оружие в ячейке и сейчас наводившего последние штрихи своей боеготовности — первый номер что-то подкручивал на станине, а второй, судя по всему, маялся от безделья, бесцельно перебирая пальцами толстые цилиндрики патронов, упакованных в серую матерчатую ленту.

— Здорово бойцы! — хлопнув бездельника по плечу, я попытался отодвинуть его с дороги, но тот только покачал головой: — Вам туда нельзя, сэр!

— Чего? А ну, в сторону, боец!

— Вам нельзя, сэр, — теперь, ко второму присоединился и первый, так же как и его напарник, покачав головой: — В блиндаж идите, сэр. Ваше место там!

— Вы чего, мужики? — поняв, что силой мне не пробиться, я сделал короткий шажок назад: — Мне туда надо, а ну! Отставить! Кто вам такой приказ дал, а? Отменяю его! В сторону!

— Извините, сэр, — растопырив руки, первый номер окончательно перекрыл мне проход дальше: — На время боя, мы подчиняемся только Самсонову.

— Да и нечего вам там делать, — мотнул головой второй: — Народу там много, да и эти, — встав на цыпочки он вытянул шею, вглядываясь вниз по склону: — Ещё и к первой линии не подошли.

— К первой чего? Да пропустите же! Мне Банкир нужен, телохранитель мой! Накажу!

— Я сбегаю, сэр, — и, прежде чем я успел что-либо предпринять, второй, проскочив под рукой своего напарника, пригнувшись рванул по траншее вниз, туда, откуда начали раздаваться первые, ещё редкие, выстрелы.

— Вернитесь в блиндаж, сэр. Так будет лучше. — упрямо качнул шлемом первый, давая ясно понять, что он, своё намерение, менять не собирается.

Мысленно выругавшись — ругаться на бойца, твёрдо исполняющего приказ, никакого резону не было, я вернулся назад, по пути прикидывая те добрые и ласковые слова, коими я собирался попотчевать Михаила, запершего меня в этой берлоге.

— Освежились, сэр? — отметив моё возвращение коротким кивком, он снова принялся водить стволом, выбирая подходящую мишень.

— Ты что себе позволяешь, капитан?! — готовясь выплеснуть на него праведный начальственный гнев, я подошёл ближе.

— Обойму подайте, сэр, — не отрываясь от прицела он махнул рукой в сторону кофра: — Там, в коробке, лежат.

— Держи, — буркнул я, протягивая ему металлическую пластину, в которой, зацепившись выступами донца гильз за пазы, расположился десяток длинных и грозных даже на вид, патронов.

— Спасибо, — действуя вслепую, он оттянул затвор и, засунув один из концов полоски металла куда-то внутрь с силой нажал на верхний патрон.

Тррррыыыык! — подчиняясь его силе, окрашенные в темно зелёный цвет цилиндрики, строем — один за другим, как солдаты на плацу, устремились вниз, блеснув на последок медью своих пуль в попавшемся на их пути солнечном луче.

— Хороший звук, да, сэр? — отпустив затвор и выкинув пустую обойму, Михаил снова зашевелил стволом, отчего я прищурился в ожидании звонкого смешка его ствола, радующегося смерти очередного неудачника, но, к моему удивлению — стрелять он не стал. Сдвинувшись в сторону, он приглашающее взмахнул рукой:

— Прошу, босс, посмотрите. Это стоит того.

Однородная, тёмная масса выкатывавшихся из леса людей, разделилась на отдельные фигуры, стоило мне прильнуть к тёплому пластику наглазника прицела. Безликая и враждебная толпа тотчас приобрела индивидуальность, наделяя каждый силуэт персональными чертами — в поле моего зрения мелькнул рослый мужик, чью шею украшал ярко желтый, модно повязанный платок, его сменил сильно потеющий пухлик, чьё брюхо подпрыгивало в такт его бегу, а ещё через секунду прямо на меня уже смотрела сильно небритая личность, чей оскал сверкал желтыми, несомненно золотыми, зубами.

«Хорошо, что я не снайпер», — проскочила в голове мысль: — «Всё же люди, пусть поганые, сволочные — но личности — каждый что-то любит, имеет привычки…и тут — хлоп!» — против моей воли, палец, живя своей собственной жизнью, медленно вполз на спусковую скобу и замер там, поглаживая её изгиб подушечкой средней фаланги. Чуть шевельнув стволом, я подогнал галочку прицела к верхней части груди очередного нашего гостя — блестя бритым черепом на меня трусил, сжимая в зубах колбаску сигары, крепко сбитый мужик, примерно моего возраста. Карабина или винтовки у него в руках не было — вместо этого он держал в правой руке, стволом вверх, пистолет, а во второй — левой, нож, которым он на бегу отмахивался, помогая сохранять темп.

«Из офицеров?» — успел удивиться я, плавно и ровно выбирая свободный ход, но, спустя миг, бывший офицер дёрнулся, словно ему шарахнули палкой по ногам, и полетел на землю смешно раскорячив в полёте ноги, обутые в ботинки с высокой шнуровкой.

— Ага! Есть первая линия, сэр! — довольно крякнул Самсонов: — Влетели, эти козлы, на всём своем козлином ходу, сэр!

Поведя стволом из стороны в сторону, я присмотрелся — усиленные оптикой, мне стали видны множество тел, в несколько слоёв копошащихся на земле.

— Как мы их, а сэр?! — и, не дожидаясь моего одобрения, продолжил: — Мы там скамеечки сделали.

— Скамеечки? — не понимая, о чём это он, переспросил я, продолжая водить стволом.

— Ну, типа того. Пара кольев в грунт и брус поперёк, сантиметрах в пятнадцати над землёй. Это же наёмники, сэр, отребье тупое! Прут стадом, дебилы! — в его голосе чувствовалась профессиональная ненависть кадровика к своим собратьям по ремеслу, занимающихся тем же, но на вольных хлебах. Впрочем — наёмники так же не оставались в долгу, платя регулярным частям абсолютно такой же монетой.

В мой прицел снова попал, уже виденный ранее, любитель пистолетов — разевая рот в неслышном отсюда крике, он наклонился над травой, напрягся, а, в следующий момент, продолжая что-то орать, поднял над головой, держа обоими руками, действительно — скамейку. Пара толстых колов была соединена перекладиной из узкого, но даже на вид крепкого, бруса. Отшвырнув эту конструкцию в сторону, он повернулся, и, указывая себе под ноги, принялся что-то говорить, попеременно показывая то на линию траншей, вновь то себе под ноги.

Баанг-ззз!

Приклад винтовки неприятно ударил меня в плечо, он дернулся, и, прижимая руки к солнечному сплетению, и начал заваливаться вбок.

— Хороший выстрел, сэр! Прямо в центр фанеры зарядили! И правильно — ишь, раскомандовался, сука! Офицером был, гад…

Про то, что и сам Самсонов, да, впрочем, как и большинство в нашей команде, тоже раньше были офицерами, я напоминать не стал — хочет он себя считать праведником? Да ради Бога! Мы же — хорошие, это они, те, что сейчас встают и возобновляют движение, оставив на траве полсотни тел — плохие.

— Сэр? — ткнул меня в плечо монокуляром Михаил: — Вот возьмите, тут обзор будет лучше. Ну, если вы настрелялись, сэр.

Усмехнувшись про себя — ревность, с которой он косился на свою снайперку была видна и безо всякой оптики, я пододвинул приклад в его сторону: — Спасибо, Миха. Хороший ствол.

— Ага… Да… — рассеяно ответил он, уже сросшись с наглазником: — Хороший… Сэр!

Оружие снова звонко кашлянуло и, лязгнув затвором, бывший капитан на миг отлип от оптики: — Смотрите, сэр. Сейчас они ко второй линии подойдут. А как завязнут — мы из пулемётов вдарим…

Его голос вновь стал глухим — шевеля стволом Самсонов искал новую жертву.

Покачав головой и немного ему завидуя — Самсонов был счастлив, пребывая в своей родной среде, я поднёс к лицу монокуляр и принялся крутить колечко настройки, подгоняя резкость под себя.

Затуманенное и расплывчатое изображение дёрнулось, вздрогнуло, начало приобретать резкость, но увиденная мной картинка совсем не соответствовала моим ожиданиям.

Водя трубкой из стороны в сторону, я разглядывал большой, практически огромный зал. На мраморных плитах пола, отполированных до зеркального состояния и окантованных рамками из желтого металла, толпились вычурно одетые люди. Наведя на них оптику, я удивлённо разглядел усыпанные наградами мундиры, орденские ленты и головные уборы с роскошными плюмажами, которые некоторые, наверно особо доверенные личности, не сняли зайдя в помещение. Стены, зала, там, где они были видны в проёмы между свисавшими из-под потолка гобеленами, так же были покрыты желтым металлом, формировавшим подобие затейливой не то сети, не то решётки с непонятными — разглядеть было сложно, наплывами в местах пересечения кованых нитей. Рассматривать гобелены было интереснее — изображённые на них картины прославляли, несомненно героические, но какие-то непонятные, деяния некой личности. Так — на одном, обнажённый человек держал ладони над шариком планеты, прикрывая её от исходивших из противоположного угла чёрных лучей. На другом тот же тип, правда теперь одетый в непонятную хламиду, наставительно подняв руку вверх, что-то разъяснял стоявшим на коленях перед ним людям. Следующий был ещё интереснее — здесь, центральная фигура, восседала в старательно и точно вышитом пилотском кресле, повелительно указывая рукой вперёд, прямо на огненные шары разрывов прямо по курсу. Изображалась явно рубка небольшого космического корабля, несомненно находившегося в бою — за остеклением проглядывали силуэты крупных, но, увы, не узнаваемых с такого расстояния кораблей.

— Святой Император! — сочный, слегка хриплый, и от того, весьма мужественный голос, заставил меня повести трубой, отыскивая его источник, и, с сожалением, оторваться от рассматривания следующей картины — там, судя по обилию оранжево желтых и чёрных цветов, было изображено нечто батальное.

— Какова будет твоя воля по судьбе Зенкина Три? — продолжил всё тот же голос и я, наконец, отыскал его источник. Говорил невысокий мужчина, облачённый в ниспадающие красивыми и плавными волнами, золотые одежды. То, что всё в этом зале было отделано золотом, я уже догадался.

— Мы внемлем! — отливающая драгоценным металлом фигура согнулась в глубоком поклоне.

Немного приподняв монокуляр вверх, я увидел того, кому это вопрос был адресован — на возвышении в центре зала, в скромном пилотском кресле, сидел, склонив голову в раздумьях, человек. Словно отвечая моим желаниям, картинка подвинулась ближе, и я рассмотрел его — за сорок лет, темные волосы присыпаны сединой — подняв голову он посмотрел прямо на меня, и я едва сдержал вскрик — это был я. Постаревший, с тёмными кругами под глазами и тонким шрамом по левой щеке — но точно я. Слегка пошевелив головой мой двойник отыскал взглядом золотую фигуру и произнёс, проведя большим пальцем левой руки по белёсой полоске старого ранения, явно теряя интерес к происходящему:

— Экстерминатус!

Подтверждая его слова, проявился из пустоты, и согласно качнул головой, василиск — не узнать змеиную голову с клювом и петушиным гребнем, было сложно. Появившееся след за тем чешуйчатое тело обвило, несколькими кольцами, трон и голова, обведя присутствовавших долгим взглядом лишённых век глаз, ещё раз качнулась, подтверждая намерения своего повелителя.

— Да будет воля твоя исполнена! — спрашивавший рухнул вниз, вжимаясь в каменные плиты пола и изображение на секунду затуманилось, а, когда поле зрения прояснилось, то никакого зала больше передо мной не было.

Теперь я видел панораму пригорода какой-то, самой обычной, землеподобной, планеты. Синее небо, редкие кучевые облачка и зелёная растительность — ничего, как я сказал, необычного.

Картинка приблизила пригород — невысокие домики, крытые металлом крыши, аккуратные заборчики — всё было выкрашено в светлые и радостные тона, отчего смотреть на это поселения было необычайно приятно. А вот жителям этого места, было явно не до радости — на траве, в десятке метров от строений, стояла, недовольно гудя толпа. Судя по тому, что она состояла из людей всех возрастов и обоих полов — сюда вышло всё население города. У некоторых мужчин на плечах сидели мелкие дети, а впереди, в первых рядах стояли девочки — как совсем мелкие, так и уже вполне сформировавшиеся подростки — с руками полными цветов.

Камера поднялась повыше, развернулась на сто восемьдесят градусов и теперь я видел причину сбора горожан — примерно метрах в пятистах, прямо на поле со свежими всходами какой-то сельскохозяйственной культуры, стояли десантные транспорта, и, из них, растягиваясь цепью выходили солдаты.

Картинка снова приблизилась — теперь ряды солдат занимали всё моё поле зрения, позволяя рассмотреть их в деталях. Держащие на изготовку штурмовые винтовки бойцы, были с головы до ног закрыты знакомой мне бронёй костяного цвета. Вышедший вперёд офицер — его наплечник был выкрашен золотой краской, махнул рукой в сторону горожан и тут появился звук.

— Повторяю приказ Святого Императора! Экстерминатус! Пленных не брать! Имущество Империи не портить! Сюда будет завезено новое племя. Стрелки — огонь! Гасильщики — по готовности! Вперёд! Именем Императора!

Шеренга качнулась, и солдаты двинулись вперёд, на ходу открывая огонь. Звук выстрелов смешался с криками погибавших людей, и камера, словно желая показать мне всю эту картину, поднялась ещё выше, заняв позицию прямо над происходящим.

Сверху было видно — и, к моему сожалению, слишком хорошо видно, как первыми, рассыпая свои букеты, попадали стоявшие в первых рядах девочки, как валились на траву, чернеющую от крови прямо на глазах, сбитые пулями люди, как матери, стремясь спасти своих детей, падали на них сверху, надеясь прикрыть их своими телами — но всё было тщетно. За линией солдат, весело переговаривающихся и делящихся впечатлениями от происходящего — до меня долетали обрывки их фраз, непонятным образом перекрывавшие и грохот выстрелов, и крики обречённых людей, за линией этих убийц следовала вторая, чья броня, в отличии от первых, была разукрашена чередовавшимися красными и чёрными диагональными линиями. Её бойцы, держа в руках насаженные на длинные палки шипастые шары, не пропускали ни одно тело, методично круша черепа убитых, так же весело, как и стрелки, обсуждая происходящее — эта работа явно доставляла им удовольствие.

Завершали этот смертельный механизм пять человек без брони — в длинных чёрных плащах, отливавших каким-то неприятным, жирным блеском, они шли, медленно поворачивая из стороны в сторону головы в фуражках с высокими тульями, редко-редко опуская к земле стволы пистолетов для контрольного выстрела.

Звуки снова смолкли, но тишина была недолгой — на смену им пришёл голос. Мёртвый и монотонный как щелчки метронома, он, раз за разом, повторял одну и ту же фразу, вбивая её мне в голову подобно толстому и зазубренному гвоздю: — Это ты!.. Это ты!.. Это ты!..

Рванувшись, я, преодолевая сковавшее меня оцепенение, оторвал от глаза монокуляр, и он немедленно стих, возвращая меня к нашей реальности.

— Сэр! Смотрите! — не отрываясь от прицела, Михаил махнул рукой в сторону атакующих: — Они преодолели наши заграждения. Сейчас пойдёт потеха!

Судя по всему, наваждение, так внезапно охватившее меня, было недолгим — прошло всего несколько секунд — наёмники, только-только преодолевшие скамейки Самсонова, едва успели отойти от них на несколько шагов и сейчас переходили на бег, стремясь как можно быстрее преодолеть пустое пространство перед траншеями.

Не обращая внимания на потери — наша линия обороны во всю отплёвывалась вспышками выстрелов, они рвались вперёд, причём многие, прямо на ходу, доставали ножи, собираясь вырезать посмевших оказать сопротивление фермеров.

— Сейчас… Сейчас… — от охватившего его азарта он даже перестал стрелять, став вместо этого нетерпеливо перетаптываться с ноги на ногу, как соскучившийся по лихой скачке конь: — Вот! Есть!

До наших позиций оставалось совсем немного — не более полусотни метров, когда нёсшийся к ним людской вал замер, словно напоровшись на каменную стену. Нет, конечно никакой стены не было — но впечатление было именно такое — стремительный бег атакующих вдруг угас, застопорился — в монокуляр мне было хорошо видно, как на землю падали бежавшие первыми наёмники, а на их тела, будучи не в силах остановиться, наступали следовавшие сзади. Но и они, стоило им только шагнуть не нетронутую траву, повторяли движения своих товарищей, устилая своими телами пространство перед окопами. В оптике у меня было видно, как некоторые, наверное, самые удачливые, силились встать, оторваться от земли — упираясь руками они, пытались приподняться, но тут же либо падали обратно, сражённые нашими пулями, либо приподнимались и тогда, из дыр, пробитых чем-то в их телах выплёскивались потоки крови.

Тоскливый стон, умирающих во множестве людей, докатился до блиндажа, заставив меня вздрогнуть — так сильно эта картинка была похожа на только что посетившее меня видение, но, в следующий момент, ожили, ждавшие своего часа пулемёты, своим рёвом отгоняя неприятное сравнение.

— Как мы их, а? — оторвавшись от прицела и нарушая все законы субординации, весело подмигнул мне Михаил: — А всего-то — колышки в земле!

— Колышки?

— Да, сэр! — снова вернулся он к своей нормальной манере общения: — Мы вбили несколько сотен колышков в грунт. Сантиметров на тридцать вглубь, так, чтобы над землёй торчало ещё десять-пятнадцать. Заточили их, конечно — вот они и напоролись, на всём скаку, сэр! — довольный тем, что его придумка сработала как надо, Самсонов потёр руки: — В траве их невидно, сэр, а как гробанёшься — тут тебе и каюк! Правда здорово, сэр? Мрак придумал — точнее вспомнил, сэр. Вроде так в древности делали. Читал он где-то.

— Недурно, — кивнул я, вновь поднося к лицу монокуляр — избиваемая пулемётами толпа качнулась, отхлынула назад, я уже было подумал, что люди рванут назад, стремясь скрыться от очередей в лесу, но наёмники не зря ели свой хлеб!

Взревев так, что их крик-вопль даже перекрыл нескончаемое стаккато пулемётов, оставшиеся на ногах — их было всего несколько сотен, рванулись вперёд, не обращая внимания ни на что.

В оптику было видно, как таяла их кучка — люди падали, зацепившись ногами за колья, их валили длинные очереди пулемётов, но они неслись, вперёд несмотря ни на что.

До траншей добралось, хорошо если треть, от начавших этот рывок бойцов, но, стоило им ворваться внутрь, как в их рёве зазвучали торжествующие нотки.

— Чёрт! Прорвались, твари! — скрипнув зубами, Михаил отложил в сторону, разом ставшую бесполезной снайперку: — Выдвигаюсь в траншеи, сэр. Там сейчас… — не договорив он посторонился, освобождая проём двери, и, в блиндаж ввалился Банкир. Несмотря на всклокоченный и потрёпанный вид, его лицо, когда он стащил с головы шлем, было донельзя довольным.

— Ты куда? В траншеи? — бросил он Михаилу, протискиваясь мимо него: — Давай, надо. Сектора Центр Три, Четыре и Пять мы слили. Во втором и шестом — славная рубка. Эти парни своё дело знают.

— Ага, — кивнул капитан в ответ: — За Сэмом присмотри, отвечаешь. Сэр! — кивнув мне на прощанье он скрылся в траншеи.

— Ну что там? Жарко? — отстегнув с пояса флягу я протянул её Прохору.

— Ох, босс… — сделав насколько глотков он вылил немного воды себе на загривок: — Спасибо! Крепкие парни, — с уважением в голосе произнёс он, косясь на оставленную Самсоновым винтовку: — Вы позволите, босс? Ваша красотка?

— Не, Михаила, — отступив в сторону я освободил ему место подле снайперки.

— Шельзег семьсот десятая… — с явным уважением, немного сдобренным нотками зависти, произнёс Банкир, прилипая к прицелу: — Мощный ствол! Ух ты… А оптика-то… Вау! Вот это да… — примериваясь он поводил стволом из стороны в сторону, без сомнения пытаясь найти достойную жертву.

— Босс… Вы вон туда гляньте, — винтовка, прекратив свои блуждания по полю боя, замерла уставившись куда-то вправо, указывая направление на дальний от нас участок леса, где, с самого начала заварухи было тихо и спокойно: — Пару деревьев на опушке видите? Там ещё сук обломан? У левого. Немного правее — нашли?

Немного поводив своей трубой, я нашёл указанные им ориентиры — действительно, немного правее дерева с приметным, свежеобломанным суком, наблюдалось какое-то, неясное пока движение — в просветах кустов, заполнявших собой опушку, мелькали какие-то тени, а над деревьями — припомнив слова Римуса я поднял оптику выше, кружились потревоженные птицы.

— Ты про кусты? — начал было я, но тут они зашевелились и, сквозь узкий их разрыв, выдвинулся человек. Быстро осмотревшись, он пригнулся и, сделав несколько длинных шагов, замер, прижавшись к стволу — прямо под обломанным суком. Убедившись, что его манёвр остался незамеченным — честно говоря, там сейчас мог и танк выехать — в траншее шла жёсткая рубка накоротке, привлекая к себе полное и безоговорочное внимание всех, кто ещё не успел принять в ней участие.

Повернувшись к лесу, человек махнул рукой, зовя за собой ещё находившихся среди деревьев товарищей, и, пригнувшись побежал в сторону дальнего края траншейной змеи. Вслед за ним, так же продираясь сквозь кусты, выбрались на дневной свет, ещё около десяти человек.

Коротким рывком преодолев метров двадцать они рухнули в траву, явно стараясь максимально скрыть свой манёвр.

— Босс! — оторвавшись от прицела, повернулся ко мне Прохор: — Эти суки нашим в тыл зайти хотят! Со спины напасть. Я сбегаю, а? Ну, предупредить?!

— Погоди, — осадил его я: — Вместе пойдём. Мой ствол у тебя?

— Эээ… Да, босс. У меня, — отведя взгляд в сторону он как-то виновато потупился: — А вам-то зачем? Вам, босс, здесь быть надо. И, это, Миха, вон он тоже говорит — мол здесь вам быть. В штабе, мол. Да.

— Ствол гони, — протянув руку я требовательно пошевелил пальцами: — Дробовик мой где?

— Так не нужен он вам, босс. Зачем? Тяжесть лишняя, — ворчал он, отстёгивая от лодыжки подаренное мне оружие: — Вот, держите, — глядя в сторону протянул он мне его.

— Млять! Банкир!

— А?

— Хрен на! Ты где им ковырялся?! — на дробовик, бывший таким ухоженным ещё вчера вечером, сейчас смотреть без содрогания было сложно. И ложе, и ствол — всё было перемазано глиной, поверх засохшей корки которой, на зависть любого художника абстракциониста, красовались хаотичные пятна и потёки крови.

— Ну… было дело, босс. Я это, ну, когда к вам шёл, — уставившись в пол он принялся ковырять утрамбованную землю носком сапога — точь-в-точь нашкодившая школьница, только косичек с юбочкой не хватало: — А там, это — драка, ну. А как я мимо? — он даже пожал плечами, удивляясь самой этой мысли: — Ну, ни как же, босс, да? Как это — парни рубятся, а я значит мимо? Ну и помог им, чего уж. А как отбросили — так я к вам, сразу, ну.

— А грязь откуда? И это? — повернув обрез пистолетной рукоятью к нему я продемонстрировал длинную царапину, тянувшуюся по всему её телу.

— Грязь? — он снова пожал плечами: — Так тесно там было, босс. А это я заполирую — делов-то! Эпоксидкой и полирну! Ещё лучше будет! А ствол хорошо, босс! Я штук пять положил — как выскочу, бах-бах-бах! И готово!

— Штук? Пять штук?

— Ага. Бандитов этих, то есть!

— Штук пять? Людей? Людей, Прохор! Живых людей, а не штук?! — подпуская в голос властные и гневливые нотки, осведомился я, с удовлетворением наблюдая как от его лица отхлынула кровь, и как бы случайно бросив взгляд на свежую царапину, усилил давление: — В порядке? Заполируешь?

— Да, босс, все в порядке буд…

— Молчать! Раззява! Я тебе, а ты… Эх! — сокрушенно вздохнув и сопроводив свой вздох тяжёлым взглядом — Барон судорожно сглотнул, я сунул дробовик себе подмышку так, чтобы скол древесины был у него перед глазами — нехай помучается, сговорчивее будет, я надел шлем и поинтересовался, возясь с его застёжками: — Патроны хоть остались? Сколько?

— Штуки три, может четыре, — старательно смотря мимо меня проговорил он тоном полного раскаяния: — Не считал я, босс.

— Не считал он! Не считал… А бандольера моя где? Там десятка три было?!

— Простите, босс, я её это, ну, в драчке той, его…

— Что его?! Где. Мои. Патроны?! — продолжая наращивать градус своего гнева, и, одновременно, радуясь тому, что моё лицо уже скрыто, раздельно произнёс я, подавляя в нём последние очаги сопротивления.

— Там, босс, — мотнул он в сторону амбразуры: — Ну, когда драка, ну…

— Я же её только купил! — снова радуясь тому, что моё лицо скрыто, я, изображая крайнюю степень недовольства, звучно хлопнул себя по ноге: — Она же новенькая была?!

Сказать, что перевязь, купленная мной на прошлой неделе по каталогу товаров для охотников и рыболовов, была хоть как-то мне ценна, значило бы соврать по-крупному. Да мне вообще на неё было пофиг! Другое дело, что сейчас, из абсолютно ерундовой вещицы, ценой в десяток кредитов, она стала краеугольным камнем вселенной, той осью, вокруг которой кружились галактики, основой мирозданья, жизнь, с утратой которой, полностью теряла весь смысл.

— Босс, вы чего? Я сейчас сбегаю, куплю, тьфу, найду её, вы чего, босс?! — сбивчиво залепетал он, осознавая всю глубину содеянного собой.

— Раззява! — рыкнул на него я, затаптывая этим последние, уже едва тлевшие, угли его сопротивления: — Ничего тебе доверить нельзя! За мной! — сдвинув его плечом в сторону, я, быстрым шагом, направился к выходу из блиндажа.

— Но, босс! Миха, он же…

— Бегом! За мной! — рявкнул я во весь голос, торжествуя первую победу, услыхав его топот за своей спиной.

Расчёт пулемёта, охранявшего подходы к штабу, если, конечно, пустой блиндаж можно было так назвать, пребывал на своём месте. Первый номер, прильнув к прицелу, водил стволом из стороны в сторону, а второй откровенно бездельничал — сняв шлем он сидел с задранным к солнцу лицом, наслаждаясь последними лучами этого жаркого, во всех смыслах, дня.

— Внимание на проходе! Смирно! — вновь рявкнул я, приближаясь к ним быстрым шагом. Всё же военная дисциплина великая вещь! Обоих бойцов мой окрик просто телепортировал к стенке траншеи, где они и застыли, превратившись в наглядное пособие для любого плаца, любой строевой части.

— Бардак! Почему без шлема! Расслабились?! — бросил я, крайне недовольным тоном, практически пробегая мимо них: — Ну да ничего! Вот кончится бой, тогда…

Оставив свою фразу неоконченной — остановиться для детального разноса было бы верхом глупости, я, спорым шагом, стараясь не переходить на бег, двинулся дальше, ожидая окрика или ещё чего в свой адрес. Но, как я уже говорил, дисциплина, помноженная на начальственное недовольство, вкупе с отсутствием рядом непосредственного командира, сделала своё дело — до самой линии траншей я проследовал в полной тишине, если не считать раздававшихся впереди криков, лязга сталкивавшихся клинков и редких выстрелов с обоих сторон.

— А, это вы, сэр! — напрягшийся было и рывком, развернувшийся в мою сторону Михаил, стоило мне показаться из-за изгиба траншеи, расслабился и, запустив руку под брамицу, вытер пот, чуть сдвинув шлем на затылок.

— А что вы тут делаете, сэр? — вернув его на место, поинтересовался он: — Тут всё под контролем, сэр! Идите в штаб, здесь делать нечего.

Словно специально подтверждая его слова о том, что тут делать нечего, впереди раздался чей-то полный боли вскрик.

— Сам решу, — отрывисто бросил я, пытаясь пройти вперёд, но плотная стена из ожидавших своей очереди вступить в бой бойцов, наглядно показала мне, что не я один жажду драки.

— Как ситуация? — привалившись спиной к стенке траншеи напротив капитана, поинтересовался я.

— Победим, но потери, — он грустно покачал головой: — Один к шести — семи платим, сэр. И мужики там опытные, и в броне…

— Сколько?

— Этих, — повернул Михаил голову к лесу: — С полсотни, не больше, сэр. Жаль гранат нет — тогда минут за десять всё закончить бы смог.

— Не успели?

— Угу, — он раздражённо стукнул кулаком по земляной стенке: — Ничего не успели! Ни брони, ни стволов! Ничего, сэр!

— Ладно тебе, — подойдя, я хлопнул его по плечу, отчего он дернулся и зашипел от боли.

— Ты что? Ранен? А ну — к Доку дуй!

— Да ерунда, сэр, царапина. Я двоих ножом взял, а вот третий — верткий гад, оказался! Сумел под пластину засунуть. Всё нормально, сэр! Кровь даже уже не идёт.

— Уверен?

— Я в порядке, сэр! Нет, правда, сэр! — оторвавшись от стенки он выпрямился, уперев руки в бока, будто был свеж и полон сил, несмотря на порядком запачканную кровью, особенно её много было ниже правого плеча, броню: — А вы, сэр? Что…

— Какого чёрта я припёрся? — усмехнулся я, не дав ему договорить: — Ноги размять решил, прогуляться, понятно?

— Ммм… Да, сэр, — непроизвольно он посмотрел в сторону пулемётного расчёта, оставленного им, как я уже понимал, не столько для прикрытия хода, как для предотвращения моего появления здесь.

— Не переживай, всё с ними в порядке. Построил их — и прошёл. Слушай, Миха, — решил я сменить тему: — Ты в тыл давно смотрел?

— А что там? — немедленно напрягся он, добросовестно оглядывая пустое пространство у себя за спиной: — Всё же здесь?

— Мы засекли небольшой отряд, Банкир заметил, — кивнул я в сторону стоявшего в нескольких шагах за моей спиной телохранителя: — Голов десять. Двигаются к правому флангу траншей. Там у тебя есть кто?

— Нет, сэр, — покачал он головой: — Всех снял — тут же всё, — снова повторил он свои предыдущие слова.

— Значит не все… Так. Дай мне десять бойцов. Ща разберёмся — что там за умники.

— Сейчас, сэр! Людей выделю — из наших, из гвардии нашей, то есть.

Упоминание гвардии заставило меня вспомнить слова Прохора, сказанные им при захвате крепости. Как он там говорил — гвардейцы, мол тупые и смелые? Слабоумие и отвага? Или что умеют, на ломают? Нет, слова той ёмкой и точной характеристики — а её верность сто процентно доказал гарнизон Магона Два, эти слова возвращаться мне в голову никак не хотели, и я махнул на них рукой — да и чёрт с ними! Мы, в конце концов — не Имперские Вэ-Эсы, мы — круче этих смелых, но тупых Имперских болванчиков, ну а уж наёмники эти — так вообще, глина под нашими сапогами, козлины!

— Сильно сказано, босс! — стоявший сзади Банкир покачал головой, подойдя ко мне: — Вот умеете, вы, босс! Воодушевить! Болванчики, глина! Ух мы их и всё такое! Прямо руки зудят, бос, головы, да и яйца тоже им оторвать! Да парни, — он кивнул на внимательно смотрящих на меня бойцов: — Зубами их порвут теперь, ну после такой накачки, босс! В клочья!

Поняв, что я опять думал вслух, я поспешно, пока краска не залила лицо, надвинул на глаза шлем, и, подтягивая подбородочный ремень, коротко кивнул на правый фланг нашей обороны: — Вперёд, орлы! Порвём их! — пропуская мимо себя отряд я мысленно, прикусив губу — во избежание, добавил: — «Вот только зубами не надо, не так поймут, да и слухи опять же».

— Что-то я не понимаю, — озадаченно произнёс Прохор, отворачиваясь от поворота траншеи, за изгиб которого он только что заглядывал: — Нет тут никого, босс. Куда же они делись то?!

Вопрос его, был, несомненно правильным, своевременным и всё такое… Вот только ответа на него не было — мы дошли до самого конца траншейной змеи, так и не встретив никого из наёмников.

Хмыкнув в очередной раз, он забежал за угол и вернулся оттуда, в замешательстве скребя себя пятернёй прямо по шлему: — Там и не было никого, босс. Ну, я про тех, что из леса. Следы наших, тут третий пулемёт стоял, — показав мне горсть гильз, он выкинул их в траву: — Обоих номеров его — есть. Прикрытие их — тоже есть, следы то бишь. И всё. Никого тут больше не было.

— Странно. Мы же видели, как они сюда бежали. Может на колышки напоролись и валяются там? — махнул я рукой в сторону леса.

— Думаете они такие тупые? Они же видели всё? Ну, пока в кустах своих сидели.

— Под наркотой могли быть, могли — увидев, как друганов их мы того, — начал перечислять варианты я, но Банкир отрицательно замотал головой.

— Не, босс. Не под наркотой — точно. Шли-то они как? Осторожно. Осознанно — ну, думали головой в общем.

— Тоже верно… А дальше — вон там, по полю, — ткнул я рукой в сторону пустого пространства, за концом траншеи: — Может просто — по большой дуге обошли и сейчас в тыл заходят?

— Это вряд ли, босс. Мины там. — посмотрел он в сторону чистого поля: — Много мин, за десять минут не обойти.

— Мины? Откуда?! — перебрав в памяти, подписанные за последние несколько недель, благо их было совсем немного, я покачал головой: — Не помню я, что бы мы мины покупали.

— А мы и не покупали, — довольный собой хохотнул он, и, понимая мою озадаченность таким ответом, тут же пояснил: — Мы там, в поле, раскидали куски ленты — ну, типа ограждение тут было. Нарезали проволоки — небольшими, сантиметров по двадцать, кусками, ну и натыкали их в землю, босс. Побегать пришлось — мы километра три так засеяли.

— Ха! Блин! Здорово придумали! Аплодирую! — приподняв ладони, я, несколько раз, хлопнул ими перед лицом польщённого такой похвалой Прохора.

Идея, действительно, была на пять с плюсом, с жирным таким плюсом! Ведь, что подумает обычный линейный вояка, пусть даже ветеран, увидев перед собой конец вражеской линии обороны и чистое поле рядом? Естественно, он не попрёт на стрелков — раз ветеран, то уже не дурак, дураки, ну или чрезмерно смелые, или отчаянные, до ветеранов редко доживают. Нормальный боец, конечно же решит обойти. Умный, а мы только что решили, что у ветерана мозги, как раз, работают, задумается — а чего это они фланг без прикрытия оставили? Присмотрится — оп-па… А там куски ленты. Присмотрится внимательнее — усики торчат. Явно мины в спешке ставили — не замаскировали как надо. Вздохнёт наш умник, выматерит обороняющихся раз, другой, и — попрёт на линию обороны.

Ещё более умный, эдакий ветеранистый ветеран, отправит бойца проверить — а есть ли там мины на самом деле. Боец доползёт, вытащит пару-тройку проволочек, и вернётся. «Ага…»— скажет ветеран из ветеранов, поднапрягши свои, многократно контуженные, мозги: — «Дык это не мина вовсе?! Значит, что? А то! Те, кто это напихали туда», — при этом он не глядя выкинет проволочку себе за спину, и она смешно щёлкнет по каске одного из новичков, с почтением внимающих его словам, стоя за ним: — «Они же не дураки? Нет! Знают, что это обман? Ессно! И знают, что мы узнаем про их обман, и попрём туда, мы же тоже не дураки? Ну, кроме салаг», — небрежно бросит он в сторону новеньких: — «Значит они готовятся к тому, что мы туда пойдём… И?» — тут он оглянется и вопросительно посмотрит на салаг, которые тут же начнут бурно проявлять признаки мозговой деятельности — кто-то начнёт чесать голову, кто-то грызть ногти. Выждав несколько секунд, ветеран с сожаление покачает головой, буркнет что-то типа: — «Понаприсылали мяса, козлы штабные!» — и примет решение — идти на траншеи. Ибо жить ему хочется, а переться в бою туда, куда тебя приглашает противник — верный способ радикально ограничить свой возраст: — «Может мин там и нет, а может и есть. Или фугасы — лежит себе сволочь какая, на холмике, метрах так в двухстах-трёхстах, пиво пьёт и ждёт — когда мы втянемся. Он кнопочку — тюк! И все, кто был на этом поле — в очередь за арфами выстоятся. Ну или к котлу, что, для таких дебилов как вы — вернее. Они бы ещё табличку повесили — мол Добро пожаловать!» хмыкнет он, и, махнув рукой в сторону траншей, скомандует: — «Пошли, мясо! Зададим этим умникам!».

— Хорошо придумали, — повторил похвалу я представив себе ход мыслей наших противников: — Да, туда они не полезут. А куда полезут? А, Прохор? Может тут подземный ход есть? Самсонов не говорил? Не копал он тут его?

— Подземный ход? Эээ… Нет вроде, босс. Нет тут никакого хода… Эээ… Чего? — повернувшись в сторону подбежавшего бойца, Прохор внимательно выслушал его слова — что говорил боец я не слышал — свой доклад он прошептал моему телохранителю на ухо: — Босс! Парни нашли то месть, где эти, — он кивнул в сторону леса: — Через нас, траншею нашу — перебирались. Пойдёмте, глянем.

Участок, опознанный как место переправы, располагался через два поворота от конца нашей линии обороны — двигаясь к её краю мы просто проскочили мимо, не обратив никакого внимания не эти следы, и, только благодаря имевшимся в моём маленьком отряде, охотникам, нам удалось опознать этот участок.

Ну — слегка сбитый и немного более сильно примятый бруствер, ну — пара, слишком глубоко вбитых в грунт следов ботинок — кто на такие мелочи, да после жаркой схватки обратит внимание? Лично я прошёл мимо, даже и не заметив подобные детали.

— Смотрите, босс. Вот тут они спустились, — Банкир ткнул пальцем в размочаленный бруствер и перевёл палец на след: — Шили след в след. Одну ногу сюда, потом — широкий шаг сюда, — он показал на второй след около тыльной стенки: — И тут выбрался. — вторая стенка так же была какой-то вытертой, словно через неё переволакивали нечто тяжёлое: — Вон и трава примята, — кивнул он на сломанные и смятые травинки за ней: — Точно здесь шли, босс.

Задать риторический вопрос — мол и куда они пошли я не успел, один из бойцов, вытянув руку в сторону города, кашлянул, привлекая моё внимание.

— Чего? — посмотрел я в указанном направлении — там, удаляясь в сторону города, шли колонной по два, примерно с десяток людей. Шли они спокойно, уверенно и неспешно — ни дать, ни взять, подразделение, возвращавшееся в тыл по приказу своего начальства. Разномастно одетые, непропорционально квадратные из-за своей брони, с закинутыми за спину карабинами и штурмовыми винтовками, они двигались не оглядываясь, идя хорошо знакомой дорогой, на которой всё уже давно осмотрено и не может вызывать никакого интереса.

— Куда они прут-то? — недоумённо повернулся ко мне, заметивший их боец: — Им туда надо, — ткнул он большим пальцем себе за спину: — Там им — в броне и с такими стволами — самое место!

— Это не наши, — прошептал я, словно удалявшиеся в сторону города люди могли меня услышать: — Нет у нас ни брони, ни стволов таких. Вот только чего они в городе забыли?

— Может по грабить хотят? — неуверенным тоном предположил Прохор: — Ну или девчонку отловить?

— Они же не идиоты? — покачал головой я, отвечая на его слова: — Такая рубка идёт, а они — развлекаться? Я бы ещё поверил, что они за транспортом пошли — угнать и отлететь по дальше. Так у них целых два транспорта есть — зачем им наши, гражданские? Их-то — исправны и с бронёй?

Не доходя метров ста до домов, отряд слаженно повернул направо и двинулся дальше, слегка ускорив шаг.

— Млять! Они же к заводу идут?! — убедившись, что колонна направляется к видневшимися за крышами домов корпусами детища Дока и Жбана, я выскочил из траншеи и махнул рукой, призывая бойцов следовать со собой: — Пошли! Надо их остановить!

Наёмников мы смогли нагнать только около самого Завода. Этот, средних размеров ангар, с моей, приземлённой точки зрения, больше тянувшей на склад фирмы средне-мелкой руки, наши производственники именовали именно так — Заводом, с Большой Буквы.

Обе линии — и очистки и фасовки свободно поместились внутри, оставив ещё много свободного места под полукруглой крышей-стеной, на котором оба наших гения, разместили склад готовой продукции и свои рабочие места.

Неожиданно для всех — и для стоявших полукругом перед грузовыми воротами наёмников и для нас, залегших в траве, метрах, примерно, в полсотни, за их спинами, послышался скрип петель и, боком, протискиваясь сквозь узкую для его объёмного тела, на белый свет выполз…Жбан?!

Признаюсь — увидев штурмана тут, когда он должен был быть либо на другой стороне планеты с транспортами, или вообще — на танкере, где-то над плоскостью местной эклиптики я, натурально, обалдел.

Ослеплённый солнцем — ворота с дверцей выходили на Запад, он зажмурился, и, не открывая глаз, сладко потянулся: — Господи… Хорошо-то как!

— А сейчас будет ещё лучше, — подходя к нему, пообещал, странно знакомым мне голосом, невысокий и крепко сбитый командир отряда наёмников.

— Лучше? Да нам и так неплохо, — зевнул штурман, и, наконец, проморгавшись, уставился на наёмника: — А ты кто будешь, мил человек? Уж прости, не припоминаю, хотя морда твоя, — склонив голову набок, он почесал свои подбородки: — Мне знакома, смутно, но точно — пересекались.

— Да мы из охраны, — тоже потянувшись ответил тот: — Начальство прислало. Тут оцепление поставить, а то в траншеях, — махнул он рукой назад: — Тяжело там, столько отцов положили, эх…

— Тяжко там, да?

— Да вообще! То палки какие-то, то ещё что… Народу легло — тьма! Вот нас и прислал, ну босс ваш.

— Это который? Босс-то?

— Как какой?! — командир вражеского отряда очень достоверно хмыкнул, изображая искреннее удивление — несмотря на приличную дистанцию, звуки, в сгущающихся сумерках и практически полной тишине — звук рукопашки сюда не доходил — сказывалось и расстояние, и дома между нами, их разговор я слышал так, будто стоял рядом.

— Люциус же! Сэм, который. Голова он у вас, это факт! Так всё продумать!

Понимая, что сейчас Жбан ему поверит, я, опираясь рукой о землю, приподнялся и замахал рукой в воздухе, надеясь привлечь его внимание. Уж не знаю — заметил он меня или нет, но, снова почесав подбородки, штурман пожал плечами: — Ну, если, сам Сэм… Ты где посты ставить будешь?

— Да тут и поставлю, — рука бандита, по-другому называть его и его людей я не мог, описала дугу перед воротами: — Патруль вокруг и посты здесь и по углам. Стандартно всё. — его вторая рука скользнула за спину, и, спустя миг, лучи заходящего солнца, блеснув на металле, высветили узкое лезвие ножа.

— Угу, верно, Сэм он такой, — кивнул Жбан: — Ну, вы устраивайтесь, а мне работать надо… — смущённо разведя руками пояснил он: — Полугодовой отчёт ваяю. Вы это… — повернувшись боком к своему собеседнику он замер, будто задумавшись, и спустя пару секунд продолжил: — Вы только не шумите тут, ладно? Цифры, они это — покой любят. Я дверь закрывать не буду, ты постучи только — вон, по косяку, — показал самозваный бухгалтер куда-то в сторону дальнего угла ангара, и, когда наёмник машинально посмотрел в указанном направлении, Жбан, одним прыжком влетел в распахнутую дверь ангара. Как он не застрял — не знаю, но никогда более я не видел подобного фокуса — пролетая мимо створки он умудрился её пнуть, отчего она, влекомая пружиной — раскошеливаться на нормальный доводчик Жбан не хотел, с громким стуком захлопнулась прямо перед носом рванувшихся к ней бойцов.

— Открывай, крыса чернильная, — забарабанил затыльником ножа по металлу командир: — Ну! Хуже будет!

Что ответил наш новоявленный гимнаст я не услышал, но, судя по реакции его слушателей, ответ был кратким, ёмким, и не только полным образных характеристик находящихся по другую сторону людей, но также содержал в себе исчерпывающие географические ориентиры куда им следовало идти.

Поняв, что настало самое время вмешаться, я встал на одно колено, и покрутил над головой сжатым кулаком, призывая свой отряд приготовиться. Увы, но на этом, мои познания в части подобных жестов и заканчивались — поэтому, не шибко напрягаясь, я просто махнул рукой вперёд, одновременно срываясь вперёд и передёргивая цевьё своего дробовика. Услышав характерный звук, столпившиеся у ворот наёмники разом оглянулись, и, поняв, что терять уже нечего — стволы карабинов начали свой подъем, целясь мне в живот, заорал: — Жбан! Ложись!

Бах-бах-бах! — короткая очередь самого шустрого из врагов наискось — от левого плеча к паху, пересекла мою грудь, высекая из брони яркие, в начавших сгущаться сумерках, искры.

Удивились ли этому зрелищу противники или нет — восприняв произошедшее как результат встречи пуль с какой-то новой бронёй, не знаю.

Мне было не до того.

Нажать спуск.

Передёрнуть цевьё.

Немного сместить в сторону ствол и снова нажать спуск.

Снова передёрнуть цевьё…

Сколько выстрелов я успел сделать, прежде чем спуск сухо щёлкнул, сообщая мне, что патронов — ёк, я не знаю. Мне показалось, что сделать я успел выстрелов пять или шесть — помню охватившее меня, но прошедшее как-то рядом, чувство удивления — Прохор же говорил про три или четыре патрона, а всё стреляю и стреляю…

Машинально передёрнув цевьё, я снова вхолостую щелкнул спуском, уже понимая, что всё — патронов нет и, значит, пора просто драться.

— Ого! Хороший темп, босс! — послышался где-то рядом, сквозь какой-то серый туман, голос Банкира: — Как в кино… — покачав головой, он несколько раз махнул рукой, разгоняя пороховой дым: — Прыжок! И все три патрона как из автомата! Ну, босс, это, я вам скажу — красиво было!

— Как три?! — не смог ему поверить я: — Пять или шесть же раз было???

— Три, точно три.

— А мне показалось… — посмотрев на лежащие друг на друге тела, я качнул дробовиком: — И что — я всех их — всего тремя?!

— Ну почти. Ты — как заорёшь, как прыгнешь — и давай палить. Или нет… — сняв шлем, он бросил его на землю и устало потёр ладонями лицо: — Или прыгнул, а, потом уже, закричал и стрелять начал? Сам запутался — всё так быстро произошло, босс. Ты — сюда, — махнул он рукой на убитых: — Они, от твоего крика — обалдели, один только и успел пальнуть, а тут ты, ну и мы тоже не протупили — отрядились хорошо, благо они все на тебя вылупились.

— Ну и ладно, — засунув руку под брамицу, я принялся воевать с застёжкой, собираясь последовать примеру Банкира: — Тела уберите, не хорошо с ними-то.

Сбросив скорлупу шлема на землю, я, точно, как и Прохор, с наслаждением помассировал лицо.

— Босс, тут живой есть. Нам его кончать или поговорите сначала?

— Я те дам кончать! — скрипнув, дверь приоткрылась, и, в образовавшуюся щель, осторожно выглянула голова Жбана: — Кончалка у тебя не выросла!

Убедившись, что снаружи свои, штурман выбрался наружу, осторожно, будто не желая запачкать ноги, перешагивая через тела.

— О! Кто выполз?! Здоров, Жбан! — бросив на землю тело убитого наёмника, которое он оттаскивал в сторону, Прохор подошёл к нему: — Да не про тебя, дружище! Чего зудишь?!

— Привет, Сэм, — кивнув Банкиру — мол понял я, штурман махнул рукой мне: — Вовремя прибыли. Я-то, как понял, что не наши это — он пнул сапогом одно из тел: — Так сразу к рации. Только включил, а тут пальба, крики. Я бы и сам отбился, — небрежно кивнул он на убитых: — Дилетанты же… Но, за помощь — спасибо.

— Кушайте на здоровье, — кивнул я, пытаясь вспомнить — брал я с собой сигареты или нет.

— Вот, босс, держите, — протянул мне открытую пачку Прохор, и, когда я, выудив одну, снова принялся шариться по кармашкам своей сбруи, поднёс к моему лицу огонёк зажигалки.

— Спасибо, — затянувшись и выпустив в сторону начавших появляться на небе первых звёзд, струйку дыма, почему-то очень похожую на пороховой туман, всего несколько минут назад клубившейся здесь, я повернулся к телохранителю: — Может у тебя и выпить есть?

— Нет, босс, — виновато развёл он руками: — Вы мне дробовик отдайте, а? Всё одно всё уже закончилось.

— Держи, — протянул ему не такой уж и грязный ствол я: — А что выпить нечего — жаль, я б сейчас принял — в лекарственных целях, пока Док не видит.

— Аааа… Так, если в лекарственных, тогда да, — кивнул, соглашаясь с моими словами штурман, и, повернувшись к Прохору, принялся отдавать короткие приказы: — Возьми двоих. Как зайдёте — сразу направо и до стенки. Там — холодильник. Увидишь. Возьмите… — он было призадумался, но потом как-то отчаянно махнул рукой: — Да и чёрт с ним! Всё тащите! Вино — внизу, под фруктами.

— Слушай, Жбан, — наблюдая за возникшей суетой, поинтересовался я: — Ты говорил, что сразу догадался, что эти — я кивнул на лежавшие в стороне трупы: — Не наши. Как догадался-то?

— Да сразу как-то, — тоже следя за тем как бойцы, разложив прямо поверх луж крови картон сложенных коробок, расставляют на этом импровизированном столе тарелки с закусью и бутылки, пожал плечами он: — Как он тебя хвалить начал, так я и подумал — не наш.

— Эээ… Чего? Меня что — уже и похвалить нельзя?

— Так оборону же не ты готовил? — удивился он: — Ты, Сэм, глобально мозгом работаешь, в планетарном, а то и в галактическом масштабе!

— Льстишь? — перебил его я чувствуя приятное тепло в груди — а кому не понравились бы такие слова?!

— Льщу. — не стал запираться он: — Ты же у нас — Большой Босс — таким положено льстить.

— А иди ко мне в поэты, — припомнив видения ухмыльнулся я: — Вот стану Императором — назначу тебя главным лизоблюдом, пойдёшь?

— Кем? Да и чего это ты в Императоры собрался?

— Ну — старшим над поэтами и льстецами — должна же быть служба прославления моих героических деяний?!

— Ааа… Ты про пиар отдел? Не, Сэм, уволь, — показывая, насколько ему неинтересно моё предложение, Жбан даже рукой перед собой повёл, будто мои слова были материальны и что их можно было вот так отогнать — как стайку комаров: — Нахрен мне твой дворец? Этикет, правила… Не… Воздуха там нет. Девки симпатичные есть — а воздуха нет. Да и девки — пока с неё всё снимешь, сил не останется, ну — на дело, понимаешь? Так что — увольте. Лучше пенсию хорошую назначь, по дружбе, — хохотнул он, ткнув меня локтем в бок: — Да и сам туда не лезь. Гадюшник. Пошли — выпьем и закусим лучше. По-простому — без этикета всякого.

Кивнув, я уже было повернулся к импровизированному столу, как голов одного из бойцов заставил меня повернуться в его сторону.

— Сэр? А с этим-то что делать?! Живой, в отключке просто.

У его ног лежал один из наёмников. Крови на неё практически не было — наверное он стоял около самой двери и упал, сбитый с ног телами своих товарищей.

— Воды на него вылейте, поговорим сначала. — качнул я головой в сторону стоявших особняком нескольких бутылок с простой водой: — Эй, вы чего? Простую берите — зачем с газом-то ему?! Жирно будет.

Спустя пол минуты и пол литра воды — Жбан, наблюдая за такой, пустой, с его точки зрения, растратой его запасов, только недовольно кривил губы, наёмник, пошевелился, и, издавая бессвязное мычание, попытался привстать, упершись руками в землю.

— Приподнимите его, — кивнул я бойцам, а когда те выполнили мой приказ, удивлённо потёр лоб: — Джамбо?! Ты?! — не узнать бывшего помощника капитана Жерга я не мог — слишком уж много воспоминаний он мне оставил, за ту короткую, но насыщенную встречу на базе Абсолюта.

— Люциус?! — оттолкнув державших его людей, он рванулся ко мне, словно и не валялся только что на траве.

Среагировать на рывок, ещё минуту назад бывшего без сознания человека успел только Прохор, крутившийся рядом — бросившись наперерез ему он сбил Джамбо с ног и, навалившись на него сверху, удерживал, пока подбежавшие бойцы не скрутили, рычащего и матерившегося бывшего помощника Жерга.

— И чего тебе неймётся, а? — подойдя к нему, покачал я стаканом с вином, который мне прямо перед всем этим вручил штурман: — Ну не везёт тебе со мной. Второй раз пересекаемся, а результат один — ты в плену.

— Убью! — дёрнулся было он, но, в этот раз, удерживавшие его люди были на чеку: — Сука! Убью!

— Да ладно тебе. Сейчас свяжем, полежишь на травке до утра — нечего тебе в темноте шастать, а утром — отведём к лайбе твоей десантной, и вали нахрен с планеты.

— Отпустишь? — оскалился он: — Я бы не отпустил.

— Отпущу. Сегодня и так смертей много было, чего ещё-то кровь лить. И смотри, — подойдя ещё ближе, я ткнул его пальцем в грудь: — В третий раз не попадайся. Убью.

— Так чего тянуть? — снова оскалился он и тряхнул головой, отбрасывая мокрые волосы со лба: — Давай — сейчас и решим. Как мужики, а? На ножах.

— А зачем? Да и кто ты такой — чего ради мне с тобой драться? Утром улетишь и я про тебя забуду, — ухмыльнулся я: — До следующего раза. Радуйся — жить будешь.

— Ха! Сдрейфил? Ты, Люциус, всегда слабаком был — не зря Весельчак тебя сбагрил со Жнеца. Балласт ты.

— Балласт, не балласт, а Жерга я того. — не ведясь на его провокации, пожал я плечами: — Да и ты — уже второй раз, ты — балластом становишься. Джа — вот честно, я-то надеялся, что там, в Седьмом, ума ты поднаберёшься. Но, видно не судьба.

— За Жерга ты мне ещё ответишь, — скрипнул он зубами при этих словах: — Слушай сюда, мальчик. Давай уже закроем наш спор.

— Спор? Да я и не спорю с тобой.

— Зато я — спорю! Давай, чего дрейфишь? Сделка! Ты — меня, тогда оба десантных транспорта твои. Коды и карты у меня здесь, — подбородком он указал себе на грудь. Я тебя — забираю Аркан и твою голову. В рубке повешу — дротики кидать буду. Или в сортире, что б расслабляться лучше.

— Карты я и так заберу. Ща тебя кончат, — при этих словах один из бойцов, удерживавших его, достал и приставил к горлу Джа нож: — С тушки и возьму.

— Что — вот прямо так и кончишь? А по глумиться напоследок?

— Знаешь же — не люблю. Ладно, вяжите его и в сторонку оттащите. — заканчивая разговор я махнул рукой своим людям.

— Девчонка! Слабак! — задёргался он: — Хорошо, что Весельчак сдох — сейчас краснел бы видя тебя. Хотя нет, — задёргался он с новой силой: — Он таким же подонком трусливым, как и ты был.

— Весельчака не трогай.

— А то что? И он и Самарин — два дерьмоеда. Всегда за спины прятались. За чужие! За наши! Ну, давай, Сэм! — заржал он мне прямо в лицо, видя, как я сжал кулаки: — Ударь меня — это же так просто, меня же держат, верно? Не отказывай себе в удовольствии — ответить-то я не смогу! Твой Весельчак таким же был — только и мог, что пленных бить! Ну?

— Отпустите его, — отойдя на пару шагов назад скомандовал я, чувствуя, как во мне начинает нарастать гнев — Весельчак, Самарин — да все, кто был и погиб на Жнеце, не заслуживали таких слов, какими бы подонками они не были при жизни: — Нож ему дайте. И мне, тоже.

— Святой Пью, — встав между нами, один из бойцов недовольно покачал головой: — Недостоин он такого. Позвольте мне прервать его недостойное существование.

— Так ты ещё и святой? — оскалился Джамбо, энергично разминаясь перед схваткой: — Ну ты и фрукт! Чем, каким бредом, этим-то дикарям ты башки забил, а?

— Замолчи, — замахнулся на него боец: — Святой Пью прошёл долгий путь и не тебе…

— Отойди, — покачал я головой: — За погибших я сам с ним посчитаюсь. Нож дай лучше.

Свою атаку он начал с широкого замаха — блеснувший в последних лучах заходящего солнца, клинок, как мне показалось — с шипением, рассёк воздух перед моей грудью, заставляя меня сделать небольшой шажок назад. Довольно хмыкнув, Джа, шагнул вперёд, делая выпад, но на сей раз отступать я не стал — ударив своим ножом я парировал его удар, и тут же, продолжая движение ткнул остриём ему в грудь, заставляя уже его отступить. Не давая ему опомниться, я снова ткнул ножом — на этот раз, гораздо успешнее — лезвие с хрустом вспороло ткань его бронежилета и, с неприятным звуком, проскрежетало по металлу брони.

Покачнувшись он снова отступил, и я, воодушевлённый своим успехом, бросился в атаку, хаотично тыча в него ножом. Под градом моих ударов он начал пятиться, и, сделав назад два или три шага, покачнулся, явно споткнувшись о какую-то кочку. Вскинув руки вверх Джамбо попытался сохранить равновесие, отчего я, уже торжествуя победу — нож в его руке бы далеко в стороне, торопливо сделал длинный выпад, метя ему в лицо.

Есть!

Он отчаянно взмахнул руками, стремясь найти в воздухе точку опоры — удача точно сегодня была на моей стороне — вкус и запах близкой победы окрылял меня, заставляя всё сильнее и сильнее тянуться к его лицу, но, в следующий миг, Джа, вместо того что бы рухнуть на землю, изогнулся, ударил рукой по моему ножу — клинок протестующе вскрикнул, напоровшись на металл наручня, а мою левую щёку обдало холодным ветерком, невесть откуда возникшим здесь, этим тёплым летним вечером.

Боль появилась парой секунд позже — вскрикнул я отпрянул, отчего он, хрипло рассмеявшись, рванул в атаку:

— Молись, Сэм! — выпад и я отступаю: — У тебя же, — его лезвие свистнуло у меня перед носом: — Позывной Поп, да? — с трудом отпрянув, я попытался блокировать его следующий выпад, но, в последний момент, лезвие развернулось, и, сменив направление движения, метнулось к моей шее — теперь уже я пятился, откинув корпус назад.

— Беги, девочка, беги, — прокаркал он, оскаливаясь и делая очередной выпад, от которого мне снова пришлось попятиться.

— Забавный ты, — Джа остановился, и, перекинув нож из руки в руку, пошевелил пальцами, разминая хват: — Ну умеешь клинком играть — чего полез-то? Но — дело твоё. Сам подписался. — вернув нож назад, он приподнял его на уровень глаз, нацелив остриё мне в переносицу и усмехнулся, делая короткий выпад: — В сортире…

Договорить ему я не дал, схватив нож ладонью, и чувствуя, как лезвие распарывает мне мякоть — броня прикрывала только тыльную сторону, я потянул его в сторону и вверх, стараясь не закричать от боли, когда металл начал распарывать мою плоть.

— …повешу, — на автомате продолжил он фразу, расширенными глазами глядя на струю крови, моей крови, потёкшей по ножу на его руку. Не дав ему опомниться, я, со всей силы ударил его снизу-вверх, в подбородок, но его голова дёрнулась — не заметить моё движение он не мог, и лезвие, распоров теперь уже его щёку, вошло, неожиданно легко, в его глазницу.

На несколько долгих секунд мы замерли неподвижно — я, сжимая окровавленной ладонью его нож чуть выше своей головы, и он — с моим уже ножом, ушедшим в его череп по самый ограничитель.

Первым, будучи не в силах терпеть терзавшую мою руку боль, отскочил я, выпустив из своих рук оба клинка. Джамбо простоял ещё секунд десять, а потом, не сгибаясь, прямо как срубленное дерево, повалился навзничь, устремив к первым звёздам свой единственно целый и широко раскрытый глаз.

Как меня перевязывали, как прибежал Док и, обматерив всех менял только что сделанную перевязку, зашив рану, я рассказывать не буду — ничего в этом интересного не было. Как и в разносе, который и он, и Жбан, и прибежавший на шум Михаил, который они все мне устроили. Для полноты картины не хватало только Шнека с Мраком, но они, к моему счастью, были заняты сбором трофеев — первый на поверхности, а второй — на орбите соответственно, благо оставшиеся крейсера и эсминцы, потеряв флагмана с Большим Корпоративным Боссом, предпочли убраться восвояси.

Сидеть, привалившись спиной к стенке ангара и держа в целой руке стакан красного вина, было хорошо. Рядом, разведённый несмотря, но протесты штурмана, мирно потрескивал костёр и от него до меня доносился аппетитный аромат жарившегося на шампурах мяса.

Идиллию, время от времени, нарушало шипенье Прохора, которого, примчавшаяся к мужу, стоило только всему успокоиться, Анна, отгоняла от ещё, с её точки зрения, не готового шашлыка.

Сделав пару глотков вина, я поставил стакан на землю, и, помогая себе здоровой правой, поднёс левую, добротно замотанную бинтами, к пластырю на щеке — несмотря на все старания Жвалга, рана чесалась сильно.

Уже проведя большим пальцем по пластырю сверху вниз, Джа распорол мне щёку почти до подбородка, я замер, вспомнив своё видение — тот я, сидевший на троне, тоже имел шрам на левой щеке, и, он — или это был-буду я? — точно так же проводил по нему большим пальцем, прежде чем одним словом обречь население некой планеты — её название благополучно вылетело у меня из головы, обречь всех на смерть.

Это что же… Это я таким стану? Вот так, небрежно почёсываясь, я буду казнить целые миры?

Память услужливо подставила мне другую картинку — с горящим городом и солдатами, которые весело хохоча тащили куда-то в сторону кричащих женщин старого маркиза.

И это тоже я?

А, если я не хочу? Не хочу такой предопределённости? Почему кто-то уже за меня решил — что и как будет?! Почему я сам не могу решать — что со мной будет?!

— Не трогай! — усевшийся радом со мной Док, мягко, но сильно — не в моём состоянии сейчас было с ним бороться, отвёл мою руку от лица: — О чём думаете, сэр?

— Так чешется же… — попробовал приподнять я руку, но он держал её крепко: — Философствую, Док. О том, что было, что будет.

— Что будет — то будет и не нам с вами это решать, — улыбнулся он, глядя на огонь костра: — Судьба… Она такая штука… Как ни крути, а всё как там решили, — перевёл он взгляд на звёзды: — Так тому и быть.

— А, если я не хочу? Вот не хочу и всё! Сам решу — без них, — высвободив руку, я ткнул растопыренными из-за покрывавших их бинтов, пальцами в небо: — Почему кто-то за меня решает?

— О! Алкоголь подействовал, — рассмеялся он, в ответ на мои слова: — Вы, сэр, пейте. Красное — оно для крови полезно — это я вам, как ваш врач говорю.

— Ты не ответил!

— Сейчас мясо готово будет, — продолжил он, снова устремляя взгляд на языки пламени: — Койку вам, сэр, мы в ангаре поставили. Сейчас поедите — и на боковую.

— Жвалг?!

— А чего вы от меня ждёте, сэр? Что я могу вам сказать? Я не учёный, и, тем более не философ. Да и вам не советую голову такими материями забивать.

— Но…

— Никаких но. Анна? Что с мясом? Нашего героя накормить надо.

Получив от девушки тарелку, он поставил её мне на колени: — Ешьте, сэр. Ешьте и пейте. Вам силы нужны.

— Но…

— Сэр, — дружелюбно рассмеялся он, протягивая мне вилку: — Ешьте, пока горячее. Как же вы, с Судьбой-то, бодаться будите — без сил? Ешьте — а о высоких материях мы на трезвую голову поговорим. Хорошо, сэр?

 

Глава 15

Созвездие Святого Пью. Планета Новый Акзар — столица

Празднование Победы мы смогли провести только сутки спустя — целый день ушёл на то, чтобы похоронить наших павших и скинуть тела неудавшихся захватчиков в реку — на общем голосовании жителей Нового Акзара, было принято именно такое решение — поганить землю новой Родины телами этих недостойных, как пафосно высказался тот самый — Самый Старший Старейшина, было бы для них слишком большой честью. Спорить я не стал — мёртвым было уже всё равно, а мне… Да какая мне разница — кто их съест в итоге — черви в почве или рыбы с крабами в море? Ну а брезгливости от того, что мне подадут на стол клешню, который местный водяной паук, отрывал куски мяса с тела наёмника, я не испытывал. В конце концов, наши отходы жизнедеятельности тоже идут на удобрения — что же теперь — и хлеба не есть?!

Само мероприятие, я про церемониал, тоже разработал тот самый старик, невнятно ссылаясь на какие-то древние, и забытые всеми, кроме него, кто бы в этом сомневался, ритуалы покинутого Акзара. Хотя, должен признать, поставлено всё действо было с изрядной долей театральности — я даже начал подозревать, что это шоу он упёр из какого-то старого, и прочно забытого, фильма.

Встав рядом с вершиной могильного холма — под ним была братская могила наших, погибших при защите города, он, скорбно взмахнув руками, принялся бормотать слова молитв, благодаря небеса за дарованную Святому Пью мудрость, приведшую всех нас к этой Великой Победе. Как на мой взгляд, то тут благодарить следовало Самсонова с его ловушками, но кто я такой, чтобы спорить со столь эффектно выглядевшим старцем? В свободных белых одеждах, с неподвижно простёртыми руками он напоминал статую белого мрамора. Добавьте к этому плавный речитатив молитвы… Мне было чему у него поучиться.

Где-то спустя пару абзацев — я отмечал их короткими паузами, возникавшими в его напевной речи, из-за ближайших строений показалась колонна пленных — каждый из них тащил небольшой камень. Обойдя нас кругом, процессия осторожно уложила свою ношу в основание холма, и молча, опустив головы удалилась за следующей порцией. Наши потери составили около трёх тысяч, так что выжившим наёмникам — в плен мы взяли немногим меньше сотни, отправив в морской круиз почти семь сотен, им — сохранившим жизнь, пришлось сделать почти четыре ходки, пока все камни, олицетворявшие, по замыслу Старейшины, всех убитых, не покрыли собой весь холм.

Не буду спорить — память о погибших священна и, безусловно, требует почёта и уважения, но как же я, в то утро, задолбался, да простит меня читатель за столь неподобающий слог этого момента. Зудела, несмотря на все медикаменты Дока, раненная рука, адски чесалась заклеенная пластырем щека — в общем, когда последний камень лёг на своё место, я вздохнул с облегчением — провести в неподвижности без малого три часа на солнце, а началось всё это в полдень, было таким испытанием, по сравнению с которым весь предыдущий день казался совершеннейшим пустяком, а бой с Джамбо — и вовсе приятным развлечением.

Следующим по программе была моя речь, и поверьте — аплодисменты, коими меня наградили слушатели были действительно искренними. Я уложился минуты в три.

Почтив память погибших молчанием, я просто махнул рукой в сторону столов, приглашая всех отпраздновать победу и дружно выпить, поминая погибших.

Собственно, на этом моя часть и закончилась — произнеся пару тостов я тихо слился с темы, отдав пальму первенства более профессиональным ведущим, которых, в количестве нескольких штук, заранее организовал предусмотрительный Старейшина.

Убедившись, что всё идёт по плану и зная, что ни что так не портит добрую пьянку в коллективе, как присутствие начальства, я тихо отполз от стола, прихватив с собой бутылку вина, благо в быстро начавшихся сгущаться сумерках, это сделать было не сильно-то и сложно.

Отойдя от освещённой зоны гуляний шагов на сто, я уж было собирался усесться на траву, как раздавшаяся, но тут же быстро смолкшая музыка, заставила меня оглянуться. Там, на добротном, хоть и наспех сработанном подиуме, начали кружиться в такт неслышной мне мелодии первые парочки.

Идея танцев также принадлежала старику, как и применение аппаратуры звукоотсечки, которой парни Деда, оперативно окружили помост для танцев.

— Пусть молодёжь развлекается, Пью, — объяснял он мне свой замысел: — Это, конечно, не правильно — должно всем тихо сидеть, провожать павших спокойными беседами… Но, я так думаю, они против не будут, да и нам — детишек новых не помешает, согласен?

Ну и как я мог быть против?!

— А чтобы беседам взрослых не мешали — у меня аппаратура есть, старая, но вполне исправная. Мы ей, на Старом-то Акзаре, наш Совет глушили — чтобы значит не подслушал кто.

Что именно можно было подслушать на таком Совете фермеров, я уточнять не стал — а к чему? Зачем мне чужие секреты — со своими бы разобраться.

— Чего ушёл-то? — Шнек, бесшумно материализовавшийся из темноты, уселся на траву рядом со мной: — Будешь? — приподняв, он продемонстрировал мне полупустую бутылку.

— Давай. — сделав пару глотков, я молча вернул её ему и снова принялся разглядывать рисунок звёзд над головой. Молчание продолжалось минут пять — мы просто передавали друг другу вино, не торопясь нарушать царившую вокруг тишину.

— О чём задумался? — отпив из горла в очередной раз и убедившись, что в бутылке осталось содержимого всего на пару добрых глотков, старпом протянул её мне: — Добивай, я потом ещё принесу.

— О чём? Да в том-то и дело, что ни об чём. Дальше — что мы делать будем?

— Как что? — потянувшись, Шнек заложил руки за голову и, откинувшись, устроился на спине: — Жить, Сэм. Просто жить. Империи — не до нас. Корпы, — он даже хрюкнул от удовольствия: — Теперь не сунутся. Будем просто жить. Я вот, уже своих сюда вызвал. А что? Климат тут отличный, продукты — натуральные, не то что там. Домик у моря поставлю, своих там поселю — а? Хороший план, верно?

— Да… Хороший. Хм… Что-то не помню я, чтобы ты рапорт, ну — об отставке, подавал.

— Не подавал. А ты что — отпустишь?

— Отпущу, — не стал спорить или уговаривать его я: — Ты мне только на один вопрос ответь — и отпущу.

— Отпустишь?! — в его голосе, кроме откровенной радости, появились явно обиженные нотки — как это? Его, такого незаменимого — и вот так просто отпускают?!

— Серьёзно — отпустишь?

— Да.

— И какой вопрос?

— Вот смотри. Домик на берегу, причал, яхта — всё как положено. Катер — что бы на производство летать удобно было, так? Тебе это нужно для счастья?

— Это твой вопрос? — теперь в его голосе чувствовалось напряжение и настороженность.

— Нет. Я просто уточняю — может забыл, чего? Ну, чтобы тебе комфортно было.

— Да нет, вроде. Всё перечислил. Ну, разве что, оклад — я же работать буду — на производстве.

— И оклад и процент, всё как положено сделаем, — поспешил успокоить его я: — В общем, обеспеченную стабильность гарантирую. Погоди, не благодари — не за что. Мы всё это вместе сделали. Так?

— Ну?

— А вопрос мой простой. Вот есть у тебя это всё. Стабильность и всё такое. И станешь ты жить нормальной, человеческой жизнью. Утром встал, пока жена завтрак готовит — искупался в море. Перекусил — и в контору. Вечером домой. Ужин, новости, сон. А, на утро — всё по новой. Ну, в выходные, с друзьями в карты, или на яхте кататься. И море это, ты, бывший некогда старпомом, изучишь года за три.

— За два, — усевшись, он подумал и утвердительно кивнул: — За два — точно.

— И в карты надоест быстро. Тогда ты, на своём катере, начнёшь мотаться по системе. И её ты тоже, за несколько лет изучишь от и до. Может даже что-то вроде лоции издашь.

— Да легко, Сэм. Сделаю, не вопрос.

— Погоди. — добив остатки вина, я сунул ему в руки пустую бутылку: — Вот я сейчас тебя спрошу, а ты, пока за новой ходить будешь — подумай.

— Над чем?

— Лет через десять, вот так же, ночью, выйдешь ты из своего такого милого и уютного домика — домашние спать будут, а вот ты — не сможешь. Выйдешь, вот как сейчас, сядешь, или даже ляжешь в траву — а над тобой звёзды, — подняв правую руку, я помахал ладонью над головой: — И ты, лежа и слушая шелест ночного прибоя, будешь на них смотреть, зная, что где-то там, — я снова покрутил рукой на звёздном фоне: — Сейчас шляется Люциус со своим экипажем. На крейсере или авианосце. И вот тогда, припомнив этот разговор… Всё, за вином иди, — оборвал сам себя я: — Горло пересохло перед тобой выделываться. Давай, неси по быстрее.

— Так вопрос какой? — спросил он, поднимаясь на ноги.

— Что ты мне скажешь? Потом, при встрече?

Ничего не сказав, он растворился в темноте, а когда, спустя несколько минут вернулся, то молча протянул мне открытую бутылку.

На сей раз наше молчание длилось гораздо дольше. Я успел выкурить пару сигарет, опуская окурки в первую, давно пустую бутылку, прежде чем он нарушил молчание.

— Сэм?

— Ммм? — его голос раздался именно в тот момент, когда я, прижавшись губами к горлышку, делал очередной глоток.

— Я подумал.

— И? Что скажешь мне?

— Сука ты Сэм! Вот как есть — сволочь! Это, значит ты там, — теперь уже его рука поднялась к небу: — На авике рассекать будешь, в ордере, всё как положено, а мне что? Тут сидеть? Глину по жестяночкам раскладывать?! Так значит?!

— Я, вообще-то, думал — глину автоматика раскладывает. Не? — притворно удивился я: — И потом, Шнек. Яхта, карты, море, дочка, катер — вон сколько всего! Ты чего?!

— Того! Хрен тебе, а не рапорт!

— Эй, ты чего? Ну, в самом деле, Шнек, чего ты завёлся? Сам же хотел нормальной жизни?

— Сволочь ты! И — ты мне авианосец обещал, помнишь?!

— Я?! Когда?!

— Э, нет, — погрозил он мне пальцем: — Не юли. У меня свидетели есть. С тебя — авик, а потом уже поговорим.

— Да как скажешь, — тоном полного равнодушия, пожал я плечами: — Раз обещал — то будет тебе авианосец.

— Только, чтобы нормальный был, понял? Не переделка какая.

— Будет тебе нормальный, новенький.

— Хм… Сэм. Колись — что задумал? Хочешь верфь Имперскую грабануть? Хм… А что… Можно… Хм… — было видно, что старпом уже принялся прикидывать в голове различные варианты.

— Погоди, — прервал полёт его фантазии я: — Я обещал — будет. Но не завтра, хорошо?

— Ну ясно дело, — с готовностью кивнул он: — Это мероприятие, да, серьёзное. Тут готовиться по-крупному надо.

— Скажи, Шнек, — откинувшись на спину, я, по его недавнему примеру, заложил руки за голову, принявшись неспешно и бездумно разглядывать звёздный полог над головой: — А у нас тут — какие звёзды в соседях? Что за системы?

— Вот ты спросил?! — видимый мне силуэт бутылки развернулся донышком вверх и до меня донеслось бульканье поглощаемого вина: — Фууух… Хорошо… Это тебе к Жбану надо. Я так не помню… Хотя… Точно, Сэм. Тут, неподалёку, Железная звезда есть — вот и из-за неё Империя программу свою здесь и свернула. Ну и из-за неё тоже.

— Какая звезда?

— Железная. Не слыхал про такие что ли?

— Не…

— Ну, в принципе, вполне мог и не слыхать. Не любят их.

— Расскажи?

— Да нечего особо-то и рассказывать, — повторив предыдущий манёвр, его бутылка снова порадовала меня своим бульканьем: — Карлик. Редкий и тусклый — весь спектр ниже инфракрасного — хрен обнаружишь, короче. Ну а самое поганое — корабли притягивает.

— Это как чёрная дыра что ли?

— Не. Дыра — она всё к себе тащит, а эта — только металл, понимаешь? Там, ну — в системах с Железной, на орбитах только голимые камни крутятся.

— Эээххх… Я-то думал, там хоть что-то ценное есть, — разочаровано протянул я, чувствуя, как воодушевление, вызванное новой тайной, оставляет меня.

— А вот этого никто не знает, сэр, — так же тихо появившийся Док, уселся на корточки напротив нас: — Не возражаете?

— Держи, — протянул я ему бутылку, замещая этим ответ.

— Спасибо, сэр, — отлив себе немного вина в стакан — при этом мы со Шнеком обменялись озадаченными взглядами — притащить стаканы нам как-то просто и не пришло в голову, он продолжил, вернув мне мою, кхм, посуду: — Их практически не исследовали, сэр. Он верно говорит, — показал стаканом на старпома Жвалг: — Кораблям там смерть. Простым кораблям, сэр.

— А что? Есть и не простые?

— Нет, но вот живой металл они не притягивают.

— Из Живого? Это как наш Вжух, что ли?

— Да, сэр. Вообще, — отпив вина он устроился по удобнее: — Если вам интересно, то я могу рассказать. Был у меня в части, давно правда, эрудит один — сильно сдвинутый на Живом металле. Рассказчиком он особым не был, но суть, из его путанного бреда, уловить можно было. Жаль только, — вздохнув, он снова отпил из стакана и молча отсалютовал им звездам: — Мало рассказать успел. Погиб он. Мы сепаратистов усмиряли, он и нарвался — две пули — в грудь и затылок.

— Как-то больше на исполнение смахивает, — хмыкнул Шнек, отпивая вина: — По казенному слишком. Там у вас особисты не крутились? Ну — около этого твоего эрудита?

— Не, — отрицательно мотнул головой Док: — В смысле — были они, часть — строевая, всё как положено, но к нему не лезли. Императора не оскорбляет? Законы и Уставы — чтит? Ну и хрен с ним. А кто чем в личное время занимается — так на то оно и личное.

— Погоди, Шнек, не сбивай, — рассказ нашего врача заинтересовал меня и мне хотелось по быстрее дойти до сути: — Так что он тебе рассказать-то успел, не тяни, Док.

— Да я и не тяну, сэр. Просто странно он погиб — в затылок его из мелкашки приласкали, а у сепаров, после боя, мы ни одной мелкокалиберной, ну или спортивной — не нашли. Да и вещи его пропали. Мы, как с боя вернулись — а барахла его нет.

— И чего тут странного? — пожал плечами старпом: — Обычное дело — родственникам отослали.

— Так-то оно да, положено, так, — кивнул Жвалг: — Вот только список потерь, ну понимаешь — в соответствии с Уставом, я его завизировать должен, так его мне только после подали.

— Забей, — махнул рукой Шнек: — Могли и поторопиться. Транспорт там попутный подвернулся, каптер в отпуск спешил — обычный бардак, который ты, Док, — сказав это, он шутливо погрозил ему пальцем: — В целый конспирологический заговор раздуваешь.

— Шнек! Жвалг! Давайте уже по делу!

— Всё-всё, сэр. — подняв руки вверх рассмеялся он: — Сдаюсь. По делу, так по делу. Значит — Живой металл. Вот… Значит, изобрела его корпорация «Думквист Дай», лет так двести — триста назад. С изобретением, сэр, тоже мутно всё. Официально — вроде как они его с нуля придумали, а, вот по слухам — нет. Говорят — они как-то сумели отщипнуть кусочек от Секретаря Императоров. Того самого андроида — он иногда в новостях, оказывается.

Про кого или что он говорил, я понял сразу — Императора, часто попадавшего на экраны, нередко сопровождали два существа или объекта — человекоподобный робот — по-другому эту отлитую из зеркального металла фигуру называть было сложно, и, Дракон. В отличии от робота, его в СМИ именовали Вечным Адъютантом, бывшего вполне материальным объектом, Дракон был чем-то вроде голограммы, вот только жила она сама по себе, не будучи привязанной к проектору, повсюду сопровождая Императора. Да, Символ Империи — СМИ называли эту проекцию именно так, был рядом со своим повелителем всегда, что давало злопыхателям и оппонентам поистине неистощимый источник для шуток, карикатур и прочего, могущего быть использовано ими в своей работе.

А ещё, Дракон, в отличии от Андроида, мог менять свой вид — раздуваться до огромных размеров, или, наоборот, становиться размером с воробья и издавать различные звуки, по которым находящиеся рядом с Повелевающим могли мгновенно понять его настроение.

— В общем, учёные этой корпорации, сделали Живой Металл. А сделав — задумались — а нахрена?!

— То есть — нахрена?!

— Ну да, он прикольный. Обладает памятью, регенерит дырки и царапины, но, при всём этом — прочности ноль, как обычная сталь, то есть, да и энергии жрёт — мама не горюй! Куда его такого хорошего применять?! При его то цене, — Док отпил вина и махнул рукой: — Понты, оно хорошо, но дешевле несколько раз нормальную броню сменить, не окупится он, понимаете?

— А Вжух как же?!

— Да, Вжух… Вжух — это единственный кораблик, тип корабля, то бишь, у которого корпус из Живого. Сделали их немного — на пике рекламной волны, да и забросили это дело — продавались они так себе, вот их и клепали — по одной — две штуки в год. Окончательно, производство прикрыли лет тридцать… Может пятьдесят назад — за полной нерентабельностью. Короче говоря, сэр, у вас — раритет ушедшей эпохи. Коллекционеры за него неплохо отвалят, если что.

— Хм… — теперь уже я приложился к бутылке: — И что? Так эту тему и забросили? Ну — металл этот?

— И да, и нет, сэр. Там, вообще, мутно всё. Корпа та внезапно обанкротилась — несколько ключевых СЕО вдруг скоропостижно того, ну, вы понимаете. У одного — сердце, другого — током в ванной — сплошная бытовуха, никакого криминала. И Империя, — усмехнувшись, он продолжил трагическим официальным тоном: — Памятуя о долге перед гражданами, служащими корпы, выкупила контрольный пакет акций. Всё, — добив свой стакан он вопросительно посмотрел на меня.

— Держи, — протянул ему бутылку я: — И что? Тут и сказочке конец?

— Не совсем, сэр, — вернув ёмкость мне и пригубив вина, Док продолжил: — Не конец нашей сказочки, сэр. Совсем не конец. Продолжим… Вот. И значит, надо было такому случиться, что в те древние времена, жил поживал один красный молодец. Про то, что жил поживал да добра наживал — говорить не буду. Да и не какой он не красный был. Обычный, можно сказать, мультимиллиардер. Так что — сами понимаете — добра у него и так было, хоть попой жуй. Но, говоря по-честному, обычным богачом он не был — сколотив себе состояние на бирже — играл он талантливо, да, этот тип стал развлекать себя всякой экзотикой. Правда — безобидной. Ну — более-менее. То устроит всепланетарный праздник пива, предварительно скупив все сортиры, то марш парад беременных — в пику популярной в те времена теме однополой любви, втихую организовав шествие тех самых по соседней — чиста посмотреть, кто кого?! Ну, бред, да. Поэтому, когда он увлёкся Дальним Поиском — дабы увековечить своё имя на карте вселенной, многие вздохнули с облегчением. — на минуту Док умолк, прополоскав утомлённое горло вином: — Фууух… Давно я так долго не говорил, — признался он: — Продолжим… Но и тут, этот тип, Пратт его звали, кстати. В общем и тут он без эпатажа не мог. Купив Дальний Разведчик, и, отделав его внутри по высшему разряду, он обшил корпус Живым Металлом. Весь корпус — представляете?! Вместо брони. Во сколько ему это обошлось — не знает никто. Но вот тут ему да — удалось прославиться — это был единственный такой корабль в Галактике.

— И на нём, Пратт этот твой, и полетел Железные Звёзды исследовать?! — не сдержался я.

— Ну, положим, не мой он, сэр, — улыбнулся Жвалг, видя, что присутствовавшим его рассказ пришёлся по вкусу: — Он задолго до моего рождения… Пропал.

— Пропал?!

— Сейчас дойдём, сэр. Экипаж он подобрал себе… Соответствующий. Из топ-моделей бриллиантового класса, сэр.

— Ого!

— Да… Там посмотреть было на что, — улыбнулся он: — Девчонки — высший сорт. Форму для них какой-то из известных модельеров того времени сделал — советую найти в сети видео, оно того стоит. Конечно — все они курсы прошли, ну там — кто пилотские, кто картографов, так что, в теории, экипаж у него был. Более-менее подготовленный… Да. Хм… Положа руку на сердце — скорее даже более, чем менее — девочки были не дуры и прекрасно понимали, что красота — вещь проходящая, а знания — они всегда в цене, так что, старались они по полной. И, надо признать, неплохо справлялись — систем с десять они вполне точно разметили, чем обеспечили Пратту место в истории. А вот потом… Потом, сэр, история тёмная. Официально — ошибка при расчёте параметров прыжка. Пространство Железных звёзд, оно, сэр, во всех картах отмечено как запретная для полётов зона — а корабль Пратта, раз — и туда прыгнул. В принципе, был бы это обычный корабль, на этом его похождения и закончились бы… Но, как вы помните, он свой Живым металлом покрыл.

— То есть, — перебил его я: — Их не притянуло?

— Верно, сэр. Не только не притянуло — он смог, впервые в истории, провести полную картографическую съёмку такой системы. И не только провести — Прат, по возвращению, хвалился, что облетел все местные планеты, сделав их подробные карты.

— И что там? Что на картах? — я даже подался вперёд, ожидая раскрытия очередной тайны, но Жвалг только махнул рукой:

— А никто и не знает, что там.

— Это как? Ты же сам говорил — мол миллиардер хвалился?!

— Хвалился, сэр. Это верно. Но вот незадача… — коротко рассмеявшись, Док развёл руками: — Так не вовремя, сэр… Пожар. Сгорели все бумажные носители.

— Погоди, — не понял: — Он что — на бумаге что ли всё записывал?!

— Нет, конечно. Отчёт он в виде распечатки сдал — так положено. Сами-то данные в памяти его корабля были — вот он и распечатал всё, касаемо той Железной Звезды. Кто же всю корабельную память сдаст?! Это же, почитай, все свои секреты отдать.

— А куском, на флешку, что — нельзя было?

— Это же лет двести назад было, Сэм, — пояснил ситуацию Шнек: — Тогда ещё не могли, ну, как сейчас — любой кусок из памяти выдернуть и на флешку залить. Либо всё, либо ничего. Вот Пратт этот, как я понимаю, просто с экрана данные снимал — фотографировал и печатал. Так, Док?

— Наверное, — пожал он плечами: — Я ж не штурман — в ваших делах не очень секу. Знаю только, что все его данные — тю-тю. А повторно отправить он уже не успел — пропал его кораблик. И ведь что интересно — он на курорт летел. Хотел отдохнуть, славой по пользоваться — как же, первый кто систему Железной звезды закартографировал… И — не долетел. Маршрут — проще некуда, ежедневно десятки кораблей ходят, а вот он — не долетел.

— Искали?

— Конечно! Всё созвездие на ушах стояло — но ничего. В прыжок ушёл и всё…

— Как-то, это всё того, подозрительно, — поёжился Шнек: — И солдатик твой, и миллиардер с кораблём — все, кто приближался к какой-то, более-менее осознанной информации, того — умирали. Тебя послушать — так прямо, — он развёл руки в стороны и продолжил глухим, загробным голосом: — Некая сила в галактике сторожит секрет этот, дабы никто, ни одна живая душа не прознала про великую тайну, сокрытую на тех планетах…

Прозвучало это вполне зловеще — точь-в-точь как страшилки, которыми все баловались в детстве — ну там про чёрную руку или кровавые занавески.

— Да ну тебя, Шнек, — отмахнулся Жвалг: — Я серьёзно, а ты!

— Ну, если серьёзно, то смотри. Солдатик твой — пулю в грудь словил? Словил. Стал падать — а тут и вторая прилетела. А что винтовку не нашли — так кто-то из твоих бойцов — затрофеил её. Вы же специально её не искали?

— Специально — нет, — вынуждено согласился Док.

— Вот. А по Пратту этому — да накосячили девки на радостях. Бухнули наверняка — вот и в звезду впялились, при выходе. Бульк — и нет их. Такое часто — с новичками бывает. Вот тебе и таинственное исчезновение — обычная ошибка в расчётах. Могло быть так?

— Могло.

— Но самое главное, — старпом отпил вина: — Что звёзды эти — нафиг никому не упёрлись. Нет там ничего. Ибо, — он назидательно поднял в вверх палец: — Было бы там хоть что-то ценное — так давно бы уже корпы на них сидели. Сам же знаешь — эти акулы мимо выгоды не пройдут.

— А может им не разрешают?!

— Кто?

— Император! Смотри — мы же не знаем, откуда его Андроид взялся? Так?

— Ну? И что с того? Или ты думаешь — там склад этих андроидов?

— Ну, не склад…

— Ага. Два склада. И — завод по их производству — в придачу.

— Но, Шнек…

— Жвалг! Забей! На этот бред — забей! Вон, — он показал рукой с бутылкой на меня: — Сэм наш. Вот он — дело предлагает. Реальное, Док. Ре-аль-но-е.

— Это какое?!

— Авианосец угнать. Мне. — Шнек икнул: — Ой… Чего это я. Пардон. Вот. С верфи Имперской. Вот это — реально, а то, что ты нам тут бухтишь — это, ты, — он снова икнул: — Простите. Ты — бред. А он — дело.

— Сэр? — сказать, что Док был удивлён, значило бы — не сказать ничего: — Это, что? Правда?

— Ага, — самым нейтральным тоном подтвердил я, и, видя, как засиял Шнек, добавил: — Авик, пару линкоров, крейсеров бы ещё — штучек пять…

— Сэр?! Это же верфь Империи! Империи, сэр, а не… Не… — он замолк, пытаясь подобрать подходящее сравнение, и, в образовавшуюся паузу, тотчас вклинился Шнек.

— Жвалг, ты чё? — с икотой-то он справился, но вот алкоголь, сегодня, явно был сильнее: — Дружище, ну ты чё, в натуре! Это же Сэм! А он у нас — голова! Крепости угнали? Угнали… Кре-пос-ти… Две! Сразу! А авианосец, да ещё мелочь всякую — линкоры там шманкоры, крейсеры-шмейсеры… Да это же вообще — как за вином сходить! О! У меня кончилось, — он потряс пустой бутылкой: — Я ща… Кому принести?! — гравитационное поле планеты он сумел преодолеть только со второй попытки — проводив двигавшуюся зигзагом фигуру, Док повернулся ко мне.

— Надеюсь, девчата его спать уложат… Сэр? Так насчёт кораблей, это что? Шутка?

— Нет, не совсем. Во-первых — Шнек, — я кивнул в сторону огней празднества: — Спит и видит себя великим флотоводцем. А во-вторых… Вот скажи мне, Жвалг, как нам выжить? Крепости — это хорошо, но ведь Империя придёт за ними.

— Придёт, — кивнул он.

— И тогда — нам надо быть готовыми к обороне.

— Вы всерьёз собираетесь выстоять против Империи?

— Нет, конечно, — приподняв бутылку, я было хотел глотнуть вина, но передумав, поставил её рядом на траву: — Конечно нет, кто мы — и кто, что, вернее сказать — Империя. Сомнут нас.

— Тогда зачем всё это?

— Одно дело — сдаться, едва флот в систему зайдёт, и, совсем другое — посопротивляться. Они — к нам, а тут и пара крепостей, и авианосец, линкоры… Согласись — внушительно, да? Любой адмирал прежде попробует мирно решить — зачем ему своих парней класть. Поторгуемся. Глядишь — и выторгуем себе что. Как-то так.

— Тоже верно, сэр, — как-то, на мой взгляд — слишком быстро, согласился он: — Слабых бьют — сильных уважают. И когда вы это задумали провернуть? — проскочившая в его голосе фальшь заставила меня изменить ответ.

— Знаешь, Док, — задумчиво глядя на звёзды пожевал я губами: — Это будет нескоро. Сейчас у нас другие перспективы. Деньги же пошли? Вот. Надо народ переселить — в постоянные дома. Дороги нормальные проложить… Ээээххх… Дел — невпроворот. Школы построить, садики. Больницу — хотя бы одну поставить…

— Больницу, это вы, сэр, верно подметили, — закивал он: — Хотя бы одну, но — полноценную. С родильным отделением, с операционными — народу у нас сами знаете сколько, а сейчас и ещё больше будет, — кивнул он на огни, где праздновавшие победу, я про самых стойких, разбившись на парочки, закружились в танце: — Через месяцев девять, сэр, нас тут гораздо больше станет.

— А ты справишься? — перевернувшись на живот я, подперев подбородок кулаком, принялся разглядывать танцующих: — И с производством, и с больницей?

— С производством — Жбан поможет, он туда, почитай, переселился уже. Справлюсь, сэр. — проследив мой взгляд он отпил вина и встал: — Пойдёмте, сэр. Потанцуем, развеемся.

— Иди, я тут ещё поваляюсь. Да и танцевать я не очень.

— Пойдёмте, сэр. Просто пообщаетесь тогда.

— Иди. — я отрицательно покачал головой: — Мне тишины хочется. Поваляюсь тут ещё.

— Зря вы сэр, — пожал он плечами: — Общение с противоположным полом вам бы сейчас точно не помешало бы.

Махнув на прощанье рукой, он ушёл и вскоре его силуэт был подхвачен одной из стройных фигурок, не нашедших себе пары в общем веселье. Понаблюдав за ним несколько секунд, я отпил вина и перевернулся на спину, уставившись на звёзды.

Сказать, что я врал и Шнеку, и Доку — было бы откровенной ложью. То, что нам был нужен флот — было правдой, как и то, что слабого — бьют, а вот как найти компромисс между двумя этими крайностями — этого я, пока не видел. Нет, понятное дело, что мы уже все смертники — угон двух крепостей Император нам не простит, и даже не важно, сколько сил ему придётся тут перемолоть, прежде чем они обе, дымящимися обломками рухнут на поверхность Нового Акзара — другого варианта у него просто нет. Нет и всё тут, иначе… Да что иначе? Любой хмырь тогда почувствует себя в праве провернуть подобное — а это всё. Конец Империи. Флот просто будет перемолот во множестве схваток с мятежниками. Аристократы, так гордящиеся своей лояльностью трону и спорящие между собой — чей род древнее, немедленно припомнят старые обиды и начнут — сначала потихоньку, вжимая голову в плечи в ожидании грозного рыка, а потом — поняв, что у Дракона зубов больше нет, и в полную силу — начнут сводить свои счёты. Галактика погрузится в кровавые разборки гражданской войны — на первых порах её раскаты пройдут мимо нас — кому нужна такая мелочь? Но потом, поделив территории между собой, разорвав тело некогда единой Империи, они доберутся и до нас. Какое-то время мы выстоим, а потом? Что наши пара крепостей перед ними, обладающими пусть и подорванной, истощённой — но всё ещё дееспособной мощью бывшей Империи?! Отобьёмся — раз, другой, третий…

А потом нас просто вытравят ядами или вирусами — исключительно в назидание остальным, тем, кто выберет жизнь в рабском ошейнике нового господина, позволив убедить себя красивыми фразами пропагандистов о наступившей эре мира и процветания под сапогом нового, и гораздо более злобного диктатора.

И что самое поганое — подыхая от яда или другой отравы, я буду знать — буду! Что именно наши две крепости послужили началу всему этому — миллиардам смертей, разрухе, да и нашей смерти.

Скрипнув зубами, я уселся и, нашарив в траве бутылку, приник к её горлышку.

М-да…

Куда не кинь — всюду клин. Хотя, когда нам на головы посыплются Имперские бомбы, то утешать себя — мол-де мы гибнем ради мира в галактике, можно будет, вот только ощущать себя таким спасителем — ну совсем желания нет.

Пойти к Императору с повинной?

А толку? Казнит не всех, а каждого двадцатого? И, опять же — будет прав. Чуть даст спуску — смотри выше.

Ситуёвина…

Как ни крути — а прибудет сюда флот и всё — привет.

Флот…

Даже если мы и угоним авианосец, пару-тройку линкоров и крейсеров — штук пять, до кучи, нам не выстоять. Не имея ни доков, ни складов со снарядами и запасными частями — это будет флот одного боя, не говоря уже о том, что у нас просто нет экипажей! Перегнать — угнать и отогнать сюда, мы сможем. А дальше?

Кто встанет к штурвалам, сядет в кресла наводчиков, канониров? Кто составит план боя — а ведь против нас пойдут адмиралы Империи…

Хм… Кстати! А где сейчас флот? Последнее, что я помнил — были новости о начале общефлотских манёвров, которыми Император прикрывал выдвижение своих сил к конникам — за всей этой круговертью я совсем позабыл про эту операцию.

А ведь уже месяца четыре прошло — пора бы флоту и вернуться с победой. Эххх… Был бы у нас свой спутник связи — давно бы все новости знали, а то сидим тут — как медведь в берлоге зимой, без новостей.

Сделав себе пометку в комме — уточнить последние новости, я отпил вина, и снова растянулся на траве.

Звуки праздника постепенно смолкали и сейчас, на подсвеченной прожекторами площадке, кружились в танце последние несколько пар — то ли самые преданные любители этого развлечения, то ли — ещё не пришедшие к обоюдному согласию касательно продолжения программы.

Как это обычно бывает, мысли, оставленные без присмотра, начали самостоятельно роиться у меня в голове, надеясь привлечь к себе внимание.

— Флот? — вопрошала одна: — Надо немедленно идти и ставить задачу Доку.

— Пусть спутник купит, как со своими баночками к оптовикам поедет, — поддержала её другая.

— Куда идти? Сдурели?! Спит он сейчас с какой ни будь красоткой! Дайте поспать человеку!

— Точно! И нам идти надо — точно найдём кого-нибудь!

— Флот! — снова возникала первая: — Нам надо срочно знать — где флот! В каком составе вернулся? Потери?

— Да отвали ты! Вот спутник повесим — всё и узнаем!

— Это же три дня ждать! Три!

— Подождёшь!

— Пошли, девчонку найдём, — вкрадчиво начала нашёптывать четвёртая: — Пошли, а? Уверен — ждут там нас… Пошли!

— Да куда ему идти? Морда битая, рука — резанная. Кто на такого инвалида посмотри?!

— Так он Босс же, ему, нам, то есть — дадут!

— Флот! Нам нужна информация!

— Железная Звезда! — перекрывая гвалт остальных, рявкнула припозднившаяся: — Надо посетить Железную Звезду. Мало ли что там?

— Флот!

— Девки!

— А ну — цыц! Железная Звезда! Вот что надо выяснить. Может там супероружие есть? — вкрадчиво, мягкими лапками принялась она гладить мне голову: — И тогда мы, нажатием одной кнопочки — раз… И все флоты в труху, а? Не зря же… Ой — не зря… Всех, кто этой темой интересовался — кончили…

— И нас кончат!

— А нам по- любому каюк, — всё так же мягко промурлыкала она: — Так чего бы и не слетать? Перед смертью?

— Перед смертью лучше к девкам, — возразила неугомонная четвёртая: — А вот после…

— У тебя всё ниже пояса, — парировала её слова мысль о Железной Звезде: — Ты вообще, место не перепутала? Может не на ту голову пришла, а?

Встряхнув головой, я прекратил их шебаршение, отчего они, недовольными тараканами расползлись по уголкам сознания, что-то невнятно шипя.

Небо на востоке начало светлеть, и я встал, намереваясь перехватить хоть немного сна — впереди предстояло действительно много дел, от которых меня, как командира всего этого хозяйства освободить не мог никто.

— Сэр? — в подошедшей девушке я опознал Инну, ту самую операторшу связи в нашем лесном ЦКП: — Как ваша рука, сэр?

— Да ничего, Инна, спасибо, — я помахал ладонью в воздухе: — Док своё дело знает. Совсем не болит.

— Не болит? — она мило улыбнулась: — Это здорово! А щека?

— Да тоже нормально. Ты чего не отдыхаешь?

— Скучно как-то… Да и вы, сэр…

— Что я?

— А кто меня поцеловать обещал? Мы же победили?

— Хм… — я почесал кончиками пальцев пластырь на щеке: — Виноват. Сейчас исправлюсь, — наклонившись, я потянулся губами к её щеке, но девушка ловко увернулась, одновременно беря меня под руку.

— Пойдёмте, босс, — потащила она меня в сторону палаток: — Во-первых, вам перевязка нужна, а…

— А больно будет?

— Будет! — она на миг остановилась и посмотрела мне прямо в глаза: — Но я вас поцелую. Потом. Сэр.

На собрание мы смогли собраться только когда солнце начало клониться к закату, да и то — вид у большинства из членов Совета был, мягко говоря, помятый и заспанный.

— Уверен, — окинув всех собравшихся вокруг проектора скептическим взглядом и понимая, что сам выгляжу не лучшим образом — так сказать перевязка моих ран Инной, затянулась практически до обеда: — Уверен, что вы все, несмотря на предыдущие сутки, соображать в состоянии. Или перенесём собрание?

Невооружённым взглядом было, что по собравшимся пробежала трещина, деля их на два лагеря. Первый можно было назвать как «А давайте перенесём, а? Спать охота», в то время как представители второго — в основном ветераны, отошли под знамёна с девизом «Ты там бухти, но покороче». Солидарны оба лагеря были только в одном — в полном нежелании думать. Дай им волю — они бы завалились спать прямо на траву, манящим ковром, окружавших нашу площадку для совещаний.

— Дед? — выбрал первую жертву я, понимая, что народ надо взбодрить, а ни что так не заставляет проснуться как снаряд упавший совсем рядом или очередь, скосившая только что стоявшего рядом товарища — образно, конечно.

— Дед? А чего ты проектор на крепость не вернул?! Как я понимаю — одна из крепостей вступила в бой недоукомплектованной, да?

Пока Дед, запинаясь, злясь, и, от того — запинаясь ещё больше, косноязычно оправдывался, я следил за лицами остальных товарищей, начавших свое экстремально скоростное возвращение к реальности. Касательно проектора — мне было на него наплевать — всё одно данные для стрельб уходили на крепости с поверхности, но порядок… Формально я был прав — Юг вступил в бой без всего положенного оборудования, не так уж и нужного, но… Это прекрасно понимал и Дед, но одно дело понимать, и, совсем другое сказать своему боссу напрямую, что он чудак на литеру «эМ».

— Услышал тебя! — хлопнул я ладонью по металлическому боку проектора, убедившись, что моя шоковая терапия дала свои плоды — взгляды всех более-менее прояснились: — Купи новый — сюда, — я снова похлопал по баку: — А этот — на место.

— Дык, сделаем, Сэм, — с явным облегчением, радуясь концу расправы, выдохнул наш механик.

— Дальше пошли. Шнек?

— Чего, Сэм?

— Нам нужен спутник связи. А то сидим тут как в болоте — новости только Док со Жвалгом привозят.

— А стоит ли? — задумчиво почесал ухо старпом: — Все же в сети полезут — как же, три, или четыре месяца никто сэлфи не обновлял, новыми видами не хвастался. Оно нам надо? Шум же пойдёт — про нас тут, про Акзар Новый. Засветимся же?!

— А то про нас — кто надо и не знает? После угона танкеров, — я принялся загибать пальцы: — Крепостей, разгрома флота корпы… Уж поверь — кто надо про нас уже знает всё, вплоть до цвета твоих трусов.

Народ заржал и только Док, его я видел краем глаза, как-то меланхолично кивнул, соглашаясь с моими словами.

— Так что, — подняв руку и дождавшись тишины, я продолжил: — Вешаем спутник.

— Так собьют же его! Как какая заруба — собьют!

— Не имеют права, — покачал головой Жвалг: — Согласно праву на информацию, Шнек, этот билль приняли около тысячи лет назад, ни кто не имеет право ограничивать граждан в информации.

— А при войне?

— Даже, нет — особенно при войне. Ведь всегда есть нейтральные граждане — а их права ограничивать нельзя, — усмехнулся он: — Правда, если до такого дойдёт — мы сами его отключим… Информационную войну мы проиграем вчистую. Купим, сэр, — повернулся он ко мне: — Купим, подключимся и ретрансляторы на орбите повесим.

— Хорошо. — я вычеркнул на бумажке ещё одну строку: — Теперь — о…

— Может перерыв, сэр? — облизнув пересохшие губы — парня явно мучил сушняк, Мрак поднял вверх руку: — Коротенький, сэр?

— Перебьёшься. Вода слева на столе. — кивнул я на стоящий сбоку, и скрывающий под накинутой скатертью своё содержимое, стол.

Последив, с какой завистью остальные проводили его движение, я сжалился.

— Перерыв пять минут. И смотрите у меня, — я погрозил кулаком, двинувшимся было к столу с напитками и закусками, людям: — Что б без опозданий. Не разбредаемся! Вот обещаю — кто опоздает, пожалеет, что утром сегодня не помер!

— Да понятно всё, Сэм, — кивнул, проходя мимо меня Шнек: — Не маленькие. Тебе воды принести?

— Давай, — не стал спорить я, хотя моё тело, жажда, в отличии от остальных не терзала. Спать — хотелось сильно. Это факт. Уж больно мало времени мне оставила на сон операторша тропосферных станций слежения, занимаясь моей перевязкой и последующим снятием боли, которая, несмотря на все её старания, возвращалась раз так несколько, и каждый раз в новой позе…эээ с нового направления…

— Продолжим. — обежав взглядом совет, и, не обнаружив отсутствующих — взгляд невольно задержался на Мраке, который, вылакав полторы бутылки, сейчас являл собой образ полного умиротворения, прижав к наполненному жидкостью животу полупустую пластиковую тару.

— Основной вопрос. Наш основной вопрос. Что делать будем? — изложив, максимально быстро свои мысли по нашей ситуации — если совсем кратко, то они звучали просто — «куда не кинь — всюду клин», и отметив появившееся на лицах беспокойство, я перешёл к практическим шагам.

— Считаю, что нам нужен свой флот. Мощный и боеспособный. — при этих словах Шнек расцвёл, а вот Док — наоборот, помрачнел: — Как нам его заполучить — это технический вопрос. Простой, да. Берём катер, запихиваем в него десант — Михаил? Твои, через другую реальность пойдут? Не побоятся?

— Мои везде пойдут, сэр! — тут же вытянулся Самсонов. Он хотел что-то ещё сказать, но я, взмахом руки, попросил его замолчать.

— На катере, в иной реальности, подходим к планете, переходим в нашу так, чтобы оказаться в тылу верфи и… И — всё. Дальше, просто. Десант, захват и угон. Тихо! Тихо! — мне пришлось повысить голос, чтобы успокоить воодушевлённых такой простой перспективой получения флота, людей.

— Тихо, я сказал! Ну? Чего разгалделись? Ну — захватим, а дальше-то что?

— Как что, Сэм? — не понял меня Шнек: — Сюда пригоним. Ордер соберём. Тренировки, стрельбы — боеготовность повышать будем, — ощущая у себя на плечах погоны с адмиральскими драконами, тут же принялся составлять планы он.

— А экипажи ты где возьмёшь? — резко, одним ударом, сбил его на поверхность я: — Кто корабли водить-то будет? Девок у нас больше нет, всех с Кило выгребли.

— Эээ… — дёрнул он себя за ухо, не желая расставаться с мечтой: — Эээ… Ну…

— Делаем так, — поспешил прервать его мучения я: — Операцию по захвату кораблей — откладываем. Пока откладываем, — при этих моих словах, Док, стоявшей на самом краю моего поля зрения, тихонечко вздохнул — с явным облегчением, причём.

— Хочешь быть адмиралом, Шнек? Ищи людей. Кораблями я, как и обещал, тебя обеспечу.

— Да где ж я их возьму? — развёл он руками: — Раньше можно было в Братстве набрать, а сейчас?!

— Ищи, — пожал плечами я: — Я своё обещание готов выполнить.

Буркнув себе под нос что-то вроде — «Мог бы и не обещать», он надулся и принялся пить воду, скрывая этим действием своё смущение.

— Ну а пока наш будущий Гросс-Адмирал, — я мотнул головой в сторону старпома: — Размышляет о своих подчинённых, кстати — если у кого есть идеи — помогите. Я сам придумать не смог, да и времени особо не было. Так вот. Эээ… — поняв, что сбился с мысли, я пробежался глазами по шпаргалке: — Так… Спутник связи для сети — есть. Шнек — корабли плюс экипажи… Есть. Ага. Дома для жителей. Док? Жбан? Что у нас с финансами? С продажами вашими, то есть. Дед — слушай внимательно, строить города — тебе.

Их доклад и, последовавший за тем спор, я слушал в пол уха, хотя драка разгорелась нешуточная — атаковали Линг с Римасом, а вся троица — Жбан, Док и Дед отбивались, стараясь максимально упростить тех задание.

Поняв, что их спор будет тянуться бесконечно, я хлопнул в ладони.

— Всё. Делаем по среднему варианту. — что представляет из себя средний вариант, я представлял себе… Средне. Каменные дома, водопровод, канализация — по сравнению с палатками и так — рай. А вот обживёмся — тогда и про кондеи с джакузими поговорим.

— Что же… — отпив воды, не потому, что мне хотелось пить, а исключительно ради паузы, я продолжил: — Всё, господа-товарищи. Что делать — всем ясно. Расходимся — сегодня ещё ладно, отдыхайте, а вот завтра, с самого утра — за работу. Сами видите — дел невпроворот! Док! — окликнул я врача, когда народ принялся разбредаться, от проектора, направляясь, большей частью к столу с ещё остававшимися там закусками: — А вас я попрошу задержаться. Пойдёмте, прогуляемся.

Жвалг, уже почти добравшийся до стола, вздохнул и, приняв вид обречённого на казнь праведника, двинулся ко мне, прихватив с собой небольшую тарелку с канопешками.

— Да, сэр? Будите? — протянул он мне её.

— Спасибо, — кивнув, я сгрёб пару шпажек: — С производством и домами, я уверен, они и без тебя справятся.

— Угу.

— С госпиталем мы вопрос пока отложим — сначала дома.

— Угу, — на сей раз оптимизма в его интонации было гораздо меньше.

— А давай как, Док, прокатимся с тобой. Что думаешь?

— Прокатимся? — он остановился и удивлённо посмотрел на меня: — Куда, сэр?

— Да тут недалеко, Жвалг. Рядом — рукой подать! — подтверждая свои слова, я, не поднимая руки, ткнул большим пальцем в небо: — К Железной Звезде.

 

Глава 16

Железная Звезда

Пространство Железной Звезды встретило нас…

Далее мне бы следовало написать нечто героическое — ну, например — сквозь пустоту пространства, потянулись к нашему кораблю, жадные и невидимые глазу, гравитационные…нет — магнитные щупальца Звезды-убийцы, и только смелый манёвр пилота, меня, то есть, позволил Вжуху, и двум, заключённым в его крохотном корпусе людям избежать неминуемой гибели…

Ну, вот как-то так, чтобы вы, уважаемый читатель, прониклись всей этой картиной.

Увы, но, по факту, проникаться здесь было нечем.

Выход из прыжка прошёл абсолютно рутинно — серый туман спал, уступив место самой обычной черноте пустого пространства.

Всё так же, как и везде, блестели колючие огоньки звёзд — словом всё было как всегда, словно прибыли мы не в пространство таинственной звезды, а в соседнюю систему и сейчас, из динамиков, раздастся механический голос нав буя, приветствующий нас на новом месте.

И, вдобавок, сколько я не крутил головой, как сильно не напрягал зрение — звезды видно не было — прямо по курсу не было ничего. Ни центрального светила, пусть даже очень и очень тусклого, ни других звёзд, разместивших пылающие сферы своих тел где-то далеко-далеко за местным солнцем.

— Док? — повернув голову вправо я окликнул своего спутника, разместившегося в небольшом техническом закутке сзади справа от моего кресла. По идее разработчиков, там, в небольшой нише, должен был располагаться багаж пилота или некий груз, требующий срочной доставки, но сейчас, так сидел, приняв позу эмбриона, Жвалг.

— Док? Ты там жив ещё?

— Да жив, я. Не дождётесь, сэр.

Суля по кряхтению, коим он сопроводил свои слова, наш врач пытался поменять затёкшие ноги местами — пространство под сиденьем моего места позволяла вытянуть ногу. Одну. Вот он и развлекался, поочерёдно распрямляя свои конечности. А ведь я предлагал снять штатное кресло! Отвинтить его нафиг и поставить табуретку — так нет, отказался! Ну, пусть покряхтит теперь.

— Я-то? Дождусь, я терпеливый. Я уже и семена купил.

— Семена, сэр?

— Ага. Для цветочков — на твоей могилке высажу. Я эти, как их… Коготки купил.

— Может — ноготки, сэр? — сопроводив свои слова очередной порцией кряхтенья, поправил меня он.

— Ногти, когти… Какая разница? Главное — тебя напоминать будут.

— Спасибо, сэр. Я тронут. — вполне серьёзным тоном ответил Док: — Только, если позволите, сэр, лучше лозу. Виноградную.

— Ага… Вот прям сейчас. Хочешь меня ягодкой травануть? Вот приду я тебя помянуть, рюмочку хлопну, закушу ягодкой… И — брык рядом, да? Это твой план?

— Угадали, сэр. Одно, простите, упущение, у вас есть, сэр.

— И какое же?

— Не надейтесь, врача пережить, сэр… Внимание! — вдруг рявкнул он: — Объекты! Множество! Прямо по курсу! Дистанция сокращается!

Не задумываясь, я рванул ручку на себя, задирая нос Вжуха вверх — желая пропустить невидимые объекты под брюхом, но голос Дока был неумолим.

— Множественные объекты. Дистанция сокращается! Прожектора, сэр! Включите их!

Удивившись такой просьбе — впереди была пустота, слабый свет соседних звёзд, обязательно бы хоть чуть-чуть, но подсветил объекты впереди — по крайней мере осветить наш корпус сил ему хватало, удивившись — я щёлкнул тумблером, а, уже в следующий момент, коротко матюгнувшись — на длинную и прочувственную тираду просто не было времени, рванул рычаг тяги в реверс — впереди, выхваченная лучом нашего прожектора, возвышалась сплошная, угольно чёрная стена.

— Знаешь, Док, — остановив кораблик я принялся вглядываться в матовую и какую-то пористую, поверхность: — А мне ты цветов не покупай, хорошо?

— Хорошо… Вы бы, сэр, кресло своё подвинули — застрял я, за вами, сэр.

— Жрать меньше надо, — проворчал я, немного сдвинув его вперёд: — Всё. Больше некуда. Выдыхай и ползи.

— А вместо цветов… Что? — судя по тому как дёрнулось и заскрипело кресло Жвалг прилагал поистине титанические усилия по покиданию своей ниши — ну да. Залезал-то он в неё первым, это потом я уселся и поставил своё сиденье нормально.

— Вместо цветов, — более всего эта преграда напоминала древесный уголь — она была такой же пористой, а попавший в круг света участок, вдобавок и отливал воронённым блеском — как крыло ворона.

— Ты, вместо них, могилку мою заминируй. Противопехотными.

— Зачем, сэр?

— А вот придёт какая сволочь сплясать на ней — и подорвётся нахрен. А я, сверху — с небес, буду смотреть и радоваться.

— Оооххх… — Фуууу… Можете сдвигать кресло, сэр, — выбравшись из своей норки он облокотился на обесточенную часть пульта: — Вы что, сэр? В рай собрались?

— Ну а куда же ещё?! Из ада меня точно выпрут — опасаясь за моральное состояние персонала. Вдруг разлагать начну?

— Чертей?

Я уже было хотел развить свою мысль и дальше, как вдруг Жвалг, ткнув пальцем куда-то выше и левее носа Вжуха попросил: — Свет выключите, сэр. Смотрите — там…

Впереди, точно там куда указывала его рука, что-то блестело — в обступившей нас, после выключения прожекторов, темноте этот блеск наводил на мысли о лежащем на чёрной бархатной подушечке, бриллианте — вот только размерами этот камушек должен был быть с наш кораблик, если не по более. Ход моих мыслей был прост — перед собой я видел уголь… Вот только не надо спрашивать, отчего я так решил и как здесь, в пустоте, мог появиться древесный уголь, да в таких количествах — иногда наши мысли принимают совсем уж непонятный оборот.

Уголь и точка.

Углерод, короче. А что получается из углерода? При больших давлениях и температуре?

Правильно — алмазы. Так что…

Скажу откровенно — одновременной с этой мыслью моё сердце дало сбой, представляя, сколько такой…такое, может стоить. О жабе я просто промолчу — это земноводное, проникнувшись моими мыслями, сейчас исполняло какой-то, совершенно дикий танец высоко забрасывая вверх свои перепончатые лапы.

— Я сей… — поперхнувшись я замолк, шаря по поясу в поисках фляги с минералкой, и, только промочив горло, смог продолжить: — Я… Это, Док… Сейчас туда подберусь.

Чуть сдвинув рукоять тяги, я медленно повёл Вжуха над поверхностью этого образования, держась метрах в двадцати от его ровной, испещрённой провалами и трещинами, поверхности.

— Сэр? Вы не могли бы притормозить?

— Зачем? И, вообще, Жвалг. Мы тут вдвоём, как тогда — ну, на той планете. Давай без чинов? А то мне твоё «сэр», уже в ушах навязло.

— Как скажите, сэ…Сэм. Как скажешь. — наверное он пожал плечами, интонация, с которой он произнёс эту фразу точно соответствовала этому жесту.

— Уже лучше. — притормозив, я повернулся к нему: — А зачем?

— Чуть реверсом отработай, — прильнув к остеклению Док пошевелил ладонью, будто отгонял витавшую в воздухе, пылинку: — Самым малым. Чуть-чуть.

Теперь уже, пожимал плечами я.

Перекинув тягу на задний ход я, буквально на пару волосков, сдвинул ручку тяги, отчего однообразный пейзаж, бывший и перед, и под нами, начал отдаляться.

— Ага! Видите! Видишь, Сэм?! — Жвалг ткнул рукой вниз: — Свет дай!

В высеченном потоками света колодце, во всю мощь бушевал чёрный вихрь. Матовые, вспыхивавшие иссини чёрным блеском хлопья, кружились над поверхностью, как потревоженный кем-то пчелиный рой.

— Что ещё за… — шевельнув джоем я отвёл корабль подальше от этого вихря и он тотчас начал спадать, успокаиваться и возвращаться назад — на породившую его равнину.

— Это прах, Сэм. Пепел, угли и всё такое. Мы выхлопами верхний слой сбили — вот буря и началась. Мини буря, конечно.

— Угли — это хорошо, — решив не спускаться вниз, я отвёл Вжуха метров на полста и двинулся к сверкавшему впереди объекту.

— Это… — быстро прикинув в уме варианты, я продолжил: — Ха! К поверхности, значит, лучше не соваться. Утонем — в саже этой! А как алмаз вытаскивать будем?

— Алмаз? Ты о чём?

— Может я тебя на тросике сброшу, а Док? Ты его обвяжешь, вернёшься — дёрнем, глядишь, и вытащим!

— Ты о чём, Сэм?! Какой тросик?! Кого обвязывать?!

— Алмаз. Ты же сам сказал? — я постучал пальцем по лобовухе там, где сверкал и переливался драгоценный камень: — Видишь, как светится?!

— Какой алмаз, ты о чём?! Откуда тут ему взяться?! — быстро протянув руку, он пощупал мой лоб: — Ты себя вообще, как? Голова не болит? Не кружится?

— Отвали, — мотнув головой я сбросил его руку — бороться за свою мечту я был готов до конца, да и жаба, давно и прочно оккупировавшая финансовую часть моего сознания, не сидела без дела — разминая свои лапки она готовилась дать отпор любому посягнувшему не её богатство.

— Сам же сказал — уголь! А тут и звезда ещё. Точно говорю — алмаз это! Сгорело всё, плюс давление — вот тебе и он!

— Уголь? Алмаз? С чего ты взял, что тут — углерод?!

— А чего ему тут и не быть? И вот ещё — может по тому и нет инфы о Железных Звёздах, что, зная об этих богатствах всё и прикрыли?!

— Кто?

— Да те же корпорации — ты прикинь как цены на алмазы рухнут, если все их отсюда таскать начнут?! Вот и Вжухов с производства сняли — именно по этой причине! И Пратта твоего, и солдатика — их всех убрали, чтобы тайну сохранить!

— Сэм… — покачал головой Док: — По-моему, говорю тебе как врач, у тебя плутомания. Ну с чего ты взял, что кто-то инфу скрывает? Опасны эти звёзды — вот и…

— Это ты меня сейчас как назвал? Шутом?! Ну…Ну, Док!

— Почему шутом?! Аааа… Не, Сэм — плутомания, это жажда денег и я — снова, как врач, говорю тебе, что ты…

— Не зуди! — чуть прибавив газу я немного отошёл от стены, намереваясь спикировать и зависнуть прямо над совсем уже близко сверкавшим камнем.

Тааак… Небольшая горочка… Сияние пропало отсечённое корпусом и, выждав пару секунд я толкнул джой от себя, опуская нос к ожидаемому центру гигантского адаманта.

Жёлтый, больно резанувший по глазам свет, заполнил крохотную кабинку Вжуха, стоило только рубке оказаться напротив свечения, заставил меня непроизвольно вскрикнуть, и, бросив рычаги управления, закрыть лицо руками.

— Что, Сэм? — сидевший на полу, рядом с моим креслом Док, видеть этой вспышки не мог — всё это время он, опустив голову, возился со своим планшетом.

Проморгавшись, я осторожно отнял руки от лица, насторожено поднимая глаза на лобовое остекление, где, сквозь крупную дыру в чёрной корке, ослепительно сияла пронзительно жёлтая звезда, разбрасывая вокруг себя короткие, ярко белые искры — ни дать, ни взять бенгальский огонёк, подвешенный скучающим Создателем в этом, никому не нужном углу пространства.

— Ааа… А где алмаз?!

— Что? Нет камешка-то? — ехидно поинтересовался Жвалг, сквозь прищуренные веки, разглядывавший это светило.

— Скажешь — «а я мол говорил», убью! Мрачным тоном пообещал ему я, пресекая на корню возможные насмешки над моей разбитой мечтой. Про жабу говорить не стану — от такого потрясения она молча нырнула в своё болотце, оставив после себя только потревоженную ряску.

Автоматика нашего кораблика сработала практически безупречно — светофильтры включились спустя всего пару секунд после того, как датчики определились с источником света, но мне, моим глазам, хватило и их — сейчас я вовсю вытирал кулаками выступившие за тот краткий миг, слёзы. Про душевную боль от потери алмаза я говорить не буду — обида — и на всё вокруг, и на себя самого, жгла сердце раскалённым добела, точь-в-точь как эта звезда, гвоздём.

— И это что? Железная звезда?! — прищурившись, по образцу Жвалга, я рассматривал невиданный объект: — Я ожидал чего-то тусклого и унылого.

— Так во всех справочниках же… — Док тоже выглядел потрясённым: — Тусклое, едва заметное глазу темно красное, с синими переливами, свечение…

— Ага… Тусклое. Вон, погляди, как тусклота эта, сверкает.

— Сэм? — его вопрос был предсказуем, как и ответ: — Может мы промахнулись?

— Исключено, — покачал головой я: — На курс нас Жбан ставил, он и расчёты все готовил.

— Но справочники?! Везде же прописано — тусклая и…

— Значит врут твои справочники.

— А в кино? Фильм даже был. Есть, то есть — психологическая драма про застрявших у такой звезды! Она там, как в справочниках написано — так и изображена была. Фильм тот, кстати, получил премию Картографического Общества — за достоверность и реализм!

— Значит врёт фильм. Вот вернёмся — рецензию напишешь, — окончательно прочистив глаза, я положил руки на рычаги управления: — Мол враньё там всё. И фотки приложишь.

До звезды было минут семь — десять, световых минут, конечно — расстояние я оценил на глаз, чисто умозрительно отнеся её к классу светил среднего размера.

— Что сканер, Док? — медленно работая джоем и плавно прибавляя тяги, я пустил нашу скорлупку в облёт этого непонятного светила.

— Сканер… — втиснувшись боком в щель между моим креслом и той частью борта, где был люк, Жвалг сосредоточенно водил пальцами по экрану своего планшета, получавшего, в этот самый момент, данные с бортового сканера.

— Ну… В одном я уверен точно, сэр. Это, — планшет в его руке качнулся в сторону шара бенгальского огня: — Точно Железная Звезда. Сверхтяжелая, в спектре — линии железа. Да и горит она — как железо в кислороде.

— Отлично! — несмотря на разом испортившееся настроение, я позволил себе хихикнуть: — Кислород это класс. Мы что — можем люки открыть и проветрить рубку?

— Эээммм… — он снова сверился с экраном: — Снаружи вакуум, сэр.

— А кислород?

— Так горит же?! Может он в звезде есть?

— Ага… И не рванула?

— Рулите левее, сэр, — не стал он отвечать на мой вопрос: — По сенсору, сэр, там какие-то образования. Астероиды что ли.

— Левее, так левее, — Вжух послушно отклонился в сторону: — А как думаешь — что это за корка была? Из угля которая?

— Может сфера Дайсона?

— Тонкая она какая-то, — покачал головой я: — По сфере той, вроде как ходить можно было? Ну — жить на её поверхности. А эта? Мы сквозь неё секунд за десять прошли — сколько она? Метров двести?

— Может начали, а потом им раз — и помешали? Не достроили, короче?

— Мы строили-строили, и таки не достроили… Куда рулить-то, Док?

— Ааа… Вот так и держи, — махнул он рукой в пустоту прямо по курсу: — Если верить сканеру, то впереди нечто огромное… С крупную луну… Думаю — минут тридцать, и мы её увидим.

Объект, которого маломощные сенсоры Вжуха идентифицировали как крохотную планету, или как чрезмерно крупную луну, появился перед нами уже минут через десять, заставив меня сильно усомниться в том, что Жвалг умеет работать с сенсорами.

— Пол часа, говоришь? — покачав головой я посмотрел на сверкавший белой дымкой атмосферы, планетоид вполне нормального размера: — А ты сенсоры верно настроил?

— Всё верно, — пожал он плечами, сверившись с планшетом: — Не понимаю. По данным гравиметра до него минут двадцать ходу, а вот радар — да, говорит, что он перед нами.

— Может гравик сдулся?

— Не, тесты в норме. Всё — в зелёной зоне.

— Ну, тогда спишем на аномалию, — не желая его обижать, предложил я компромиссный вариант: — Система — мутная, не исследованная… Кто его знает — что тут может быть, да?

— Точно! И, кстати, Сэм! Мы же — первые тут? Понимаешь, о чём я? Мы — первые!

— Ага. Система Жвалга! Нет — звезда Жвалга! Не суйтесь в неё — эфтаназия неизбежна!

— Я не о том, — досадуя на мою, несвоевременную, с его точки зрения, шутку, он мотнул головой: — Когда данные сдадим — ты представляешь, а?

— И чего я должен представлять? — корабль шёл практически над самой границей атмосферы, и я вёл его осторожным зигзагом, волнами — то опускаясь, то поднимаясь, в попытке нашарить край гравитационного колодца, пересекать который мне совсем не хотелось.

— Как чего, Сэм?! Размеры премии — представляешь?!

— Премии? — над затянутой ряской поверхности болотца, тут же появился золотой глаз, рассечённый чёрной щелью зрачка.

— Ну да! Побывать в системе Железной Звезды — раз! Снять данные о её спектре — два! Та корка угольная — три! Планета, — он кивнул на мутно белую поверхность под нами: — Четыре! Сделать её картографию и набрать образцов — пять!

— И вернуться живыми — шесть, — мрачно рассматривая облачную пелену, прервал его подсчёты я, стараясь не обращать внимания на уже два глаза, следивших за каждым моим движением.

— Да вернёмся! — беззаботно отмахнулся Док: — Делов-то!

— Можно подумать, ты маяк у той дыры поставил, — проворчал я, чувствуя, как предвкушение, предвкусие добычи начинает вытеснять, безраздельно владевшую мной обиду от утери алмаза.

— Если есть одна, значит и другая есть! Вниз рули, Сэм. Надо фоток поверхности наделать, да сканером пройтись — нас даже за кусочек поверхности озолотят! Вниз!

— Успеется! — лезть не пойми куда мне не хотелось: — Что дальномер говорит?

— Лазерный молчит — облака, а другого нет. Ты, потихонечку давай, понемногу, а? Осторожненько…

— А гробанёмся? Я сейчас нырну — а там скала?! И?!

— Ну, Сэм… Пожалуйста!

— Пожалуйста… Вот и катай вас, за пожалуйста! — начал ворчать я, медленно опуская нас в мутную атмосферу планеты.

— Я тебе спирта налью, — невпопад пообещал он, прилипая к остеклению рубки: — Дома…

— И зачем мне твой спирт? — Вжух опустился еще ниже — о нашей высоте можете и не спрашивать — я понятия не имел, сколько ещё нам предстояло пройти до поверхности: — Спирт… Будто у меня вина приличного нет… Спирт он мне…

— Правее! — перевалившись через меня, Жвалг едва не выбил меня из кресла: — Там разрыв был! Сэм! Я поверхность видел! Поворачивай!

— Сначала слезь с меня, — оттолкнув его плечом — как его толчок не опрокинул нас набок не знаю — удержал джой и всё, я, осторожно ведя корабль в горизонте — по крайней мере я надеялся, что в горизонте, повернул направо.

Впереди, в неожиданно крупном просвете местной атмосферы, действительно была видна темная поверхность планеты.

Поднырнув под нижнюю границу облачного слоя, и радуясь наконец-то зримой линии горизонта, мы двинулись дальше, рассматривая местные достопримечательности.

О, да!

Что на первый, что на второй и последующие взгляды — тут было на что посмотреть.

Из тверди, то тут, то там, вздымались вверх белёсые гейзеры, будто так и норовя опрокинуть нашу скорлупку, которую, от всей этой круговерти, немилосердно трясло — после пары таких встрясок, я даже начал сочувствовать Доку, вынужденному, зажав зубами планшет, вцепиться в моё кресло.

Другим местным развлечением были обвалы — зачастую, гейзер, истратив все свои силы на рывок к небесам, смолкал, и поверхность вокруг него, оседала кратером или вовсе — обрушивалась в недра планеты, рождая новую трещину или каверну.

Устав лавировать средь этого дурдома, я поднял нас выше — к самой нижней границы облачной пелены, откуда открывался поистине кошмарный вид на всё это безумие.

Более всего планета напоминала иссохшее печёное яблоко со сморщенной, дряблой кожей. Складчатая поверхность была густо усеяна провалами, на дне которых, и это было хорошо различимо, когда мы пролетали над ними, рдели огни выходов раскалённых магматических пород.

Даже на мой, совсем неграмотный, с точки зрения геологии, взгляд — планета переживала свои последние дни — опять же, прошу прощения за тавтологию, геологические дни, кои, в пересчёте на привычный нам ход времени, могли растянуться на сотни, если не тысячи лет.

— Сэм… — потянул меня за рукав Док, отвлекая от созерцания видов умирающей планеты: — Вон, справа, видишь? Площадка.

Проследив направление его руки я, чуть довернув Вжуха, направил нос нашего кораблика на небольшую гранитную скалу, ну — я так подумал, что это гранит — может это и базальт был… Я что? Геолог?

Вершина этого скального обломка была практически горизонтальной, эдакая идеальная посадочная площадка — только транспаранта «Добро пожаловать!» не хватало. Поймите меня правильно — я не восторгался этим образованием — просто, посреди царящего вокруг, извините, дурдома, данная скала прямо-таки светилась надёжностью и стабильностью.

— Сажай! — хлопнув меня по плечу, Жвалг отошёл, вернее сказать — отжался от моего кресла и, повернувшись ко мне задницей, принялся копаться в шкафчике, утопленном в стене рядом с выходным люком.

— Чего?! — подведя кораблик к скале, так, что мы зависли метрах в пяти перед её краем, я повернулся к нему — к его пятой точке: — Сдурел?! Здесь — садиться?!

— А что такого? — извернувшись он сумел посмотреть на меня: — Пробы нам нужны? Нужны! Сажай — я выскочу, камушков наберу и назад.

— Док! — теперь уже я покрутил пальцем у виска: — Куда выскочишь? Без скафандра? Ты чего?! Да и шлюза у нас нет — предлагаешь разгерметизироваться корабль?!

— Держи, — вытащенная из шкафчика дыхательная маска аварийного комплекта, плюхнулась на пульт передо мной: — Тут воздуха на двадцать минут. Я — минуты за три обернусь. — его голос звучал глухо из-за натянутой на лицо маски: — А кабину потом продуем — воздуха у нас на три дня. Сажай!

— Не буду! — скрестив руки на груди я откинулся на спинку кресла: — Глазами смотри, садиться не буду! А давление?! — пришедшая мне в голову идея показалась привлекательной, и я подался вперёд: — Там! Снаружи! Там же вакуум! Разорвёт нахрен — и тебя и меня, за компанию!

— Давление низкое, — на подсунутом мне под нос планшете, изгибались какие-то кривые графики: — Но не смертельное. Ты в горы ходил?

— Нет. Делать мне больше нечего — за свои деньги по камням скакать. Я тебе что — козёл горный?!

— Не горный — это точно!

— А знаешь, что… — нацепив маску, я, прищурившись — её стекло сильно искажало перспективу: — Иди. Вали — на все четыре стороны. Дверь только закрыть не забудь — с той стороны.

— Ага. Я туда, — он махнул рукой на дверь: — А ты сразу, — изобразив ладонью взлёт корабля, Док покачал головой: — Не, Сэм. Так просто ты от меня не избавишься — я ещё на твоей могиле спляшу.

— Ага. Среди мин. Кончай, Жвалг. Садиться мы не будем. Точка.

— Сэм, кончай!

— Я и не начинал даже! — возникший совсем рядом гейзер заставил нашу скорлупку покачнуться, и я, спешно вцепившись в рычаги, повёл Вжуха вверх.

— Сэм!!!

— И не проси!

— Ты просто не понимаешь, что творишь!

— Понимаю, — огрызнулся я: — Спасаю наши задницы. Ты что — не видишь, — на секунду оторвав руку от рычага тяги, я ткнул ею в образовавшийся на глазах провал: — Тут сыпется всё. Посадки не будет!

— Хорошо, — резко успокоившись, он пошёл на попятную: — Давай так — ты снизишься, я выскочу, наберу камней и обратно запрыгну. Сэм… Нам нужны эти образцы! Ты что не понимаешь, какое значение они…

— Вот только не надо мне рассказывать про мой долг перед величественным зданием Науки и нашем вкладе в её развитие. Не надо — наслышался я подобного — выше крыши!

— Ладно, — выставив вперёд ладони, Жвалг признал своё поражение: — Без посадки. Согласен. Но я-то могу вниз спрыгнуть? Обвяжусь верёвкой — и вниз. Если что — повисну на ней. И образцы, и кораблю никакого риска. А, Сэм? Такой вариант тебя устроит?

— Устроит. Но только на верёвке. И не ты, а ведро. Если что, — передразнил его я: — То ведро потеряем. Не то, чтобы мне его было жалко… Но вот Дед опять разноется — мол новое ведро, только купил.

— С Дедом я разберусь, — принялся он отматывать нужное количество тросика из предусмотрительно положенной нашим механиком в рубку бухты: — Ты снижайся давай. Метров до двух.

Проследив, как он, привязавшись к поручню около входа принялся вязать узлы вокруг ручки небольшого ведра, я начал осторожное снижение.

— Хватит? — высоту мне приходилось оценивать на глаз — наш лазерный дальномер продолжал чудить, высвечивая на своём экранчике то считанные метры, то их десятки.

— Ещё малость, — напружинив ноги, Док, внимательно смотрел на приближавшуюся черно бурую, с непонятными белёсыми прожилками, поверхность.

— Так. Стой. Маску! — убедившись, что я надвинул её на лицо, он поднёс руку к рычагу люка: — Готов? — и, прежде чем я успел кивнуть, Док рванул рычаг вниз.

Воздушная смесь, заполнявшая рубку, стоило только появиться отверстию в корпусе, радостно рванула наружу, и я, услыхав сквозь этот свист протестующий рёв вентиляторов — автоматика стремилась восстановить атмосферу корабля, торопливо защёлкал тумблерами, принудительно отключая системы жизнеобеспечения.

Покачнувшись, стрелка манометра, ушла вправо, заставляя меня прикусить губу под маской — красный сектор её шкалы не обещал экипажу ничего хорошего, но — обошлось! Покачавшись, словно в раздумьях, она замерла в желтом секторе — неприятном, но вполне терпимом для такого хрупкого создания природы, как человек.

— Сэм? Смотри… Впереди. — в голосе врача звучали, досель не появлявшиеся, нотки откровенного страха. Переведя взор на лобовое, я тоже едва не содрал с себя маску, желая протереть глаза — впереди, в местном воздухе, выбрав всю длину верёвки, висело наше ведро. И не просто висело — оно ползло, взлетало вверх, будто силы гравитации решили вдруг вытолкнуть с планеты этот чужеродный объект.

— Я его только выкинул, а оно… Полетело. Видишь?

— Вижу, — кивнул я, чувствуя, что разгадка этого феномена где-то здесь, на виду, что ещё вот-вот и всё станет ясно, стоит только напрячься, и…

Сильный рывок, встряхнувший корпус Вжуха, заставил меня вцепиться в подлокотники. Ещё рывок, и ещё — наш кораблик вёл себя как пойманная на крючок рыба — корпус раскачивался из стороны в сторону, отчего в лобовухе мелькали то разбросанные по поверхности камни, то куски затянутого облаками неба. Сопротивляясь рыбаку, Вжух отплёвывался выхлопами маневровых, отчего его гироскопы, работавшие далеко за штатными режимами, протестующе визжали, проигрывая этой непонятной силе — нас медленно, но верно тащило вверх, одновременно разворачивая открытым люком к зениту, где, видимое даже сквозь плотную пелену местной атмосферы, сверкала Железная Звезда.

Это её невидимые, но жадные руки, учуяв наличие столь желанного металла, тащили нас к себе.

— Док! Люк!

В рубке я был один.

— Док! Твою мать! Ты где?! — верёвка, которую он только что привязал к поручню, была натянута, но, привстав из кресла, увидеть то, что творилось снаружи, я не мог — мешал вздыбившийся вверх борт.

Ладно… Ничего страшного…

Взяв в руки рычаги, я попытался вернуть нас в горизонтальное положение, но моей единственной наградой стал стихающий вой гироскопов, уступивших мне право управления кораблём — нас продолжало разворачивать люком вверх.

Так… Пойдём по-плохому!

Вырвав с корнем крышку с панели тумблеров прямого управления маневровыми, и, попутно, зашипев от боли в сорванном ногте, я принялся вручную, программировать малые двигатели.

Горизонт — палуба корабля.

Левый борт — всем вектор вниз.

Правый — зеркально вверх.

Отрубив тягу главного, я перевёл всю энергию на маневровые, и, выдохнув, толчком загнал рукоять тяги в крайнее положение, разом выводя крохотные движки на глубоко заштатный режим.

В обычной ситуации нас бы волчком закрутило вокруг продольной оси, но сейчас… Сейчас Вжух только вздрогнул — раз, другой, медленно начиная направлять проём люка вниз, к поверхности этого негостеприимного мира.

— Чего так долго? — прижимая к груди горку грязи, в люк вскочил Док: — я уже всё, что можно облазил — ну, поблизости, а ты копаешься?!

— Люк!

— Да не ори ты, ничего страшного не произошло, — вывалив свою добычу на пол, он поднял вверх ручку, и я, буквально всем своим существом почувствовал, как ослабевают тянувшие нас вверх нити.

— Док! Твою мать! — только включив назад автоматику и запустив вентиляцию, я повернулся к нему: — Мы же чуть не сдохли! Нас, как только в живом металле дырка образовалась, на звезду потащило. Как и ведро — оно же железное. И ты — ты чего, не мог в поручень вцепиться?! Чтоб не выкинуло?!

— Меня и не выкидывало, — пожал он плечами, и, сверившись с показаниями датчиков, снял маску: — Я сам выпрыгнул.

— Сам?!

— Ну, ведро то — улетело. — развёл он руками: — Как крутить начало, так верёвка о край и того… А как нам без образцов. Вот я и…

— Убью! — ведя кораблик вверх, пообещал я: — Гадом буду — вернёмся, убью! Обещаю!

— С рукой что? — пропустив мимо ушей мои угрозы, показал он на мою руку: — Кровь откуда?!

— Ноготь сорвал, — пояснил я, выводя нас за пределы атмосферы и радуясь обступившей Вжуха такой спокойной и привычной пустоте: — Пришлось на ручное маневровыми перейти. О крышку и сорвал.

Торопился я.

— А нафига? — наклонившись надо мной и взяв мою ладонь в руку, Док покачал головой: — Лихо. И старую разбередил. Ладно — подлечу дома, а пока, — ловко облепив кончик среднего пальца пластырем, он отпустил мою руку: — Не околеешь. Пока — точно жить будешь.

— Коновал!

— Нехрен руками дёргать. Давай, Сэм — к звезде правь, надо её по основательнее отсканить.

— Слышь, Док? — поморщившись, я положил всё ещё болевшую ладонь на ручку тяги: — Вообще-то я здесь босс!

— Так я и не спорю, — усмехнулся он, перенося свои чертовы образцы с пола в пластиковый контейнер: — Но я, сейчас — руководитель научной группы, и как…

— Как самый умный, да? — нацелив нос в притир с краем продолжавшего рассыпать яркие искры диска, я выжал газ до упора.

— Ну, типа того. Не благодари.

— Чего?!

— Ты же что хотел сказать? Мол — ну, спасибо, да?

— Ну да.

— Вот я и говорю — не благодари. И не ругайся.

Хмыкнув — как он и предполагал, я хотел обозвать его сволочью, я предпочёл заняться разглядыванием светового шоу, устроенного Железной Звездой, принимая поражение в этом раунде нашей словесной баталии.

— Да ладно тебе, Сэм, не дуйся! Обошлось же. Вот, шоколадку возьми, — протянув мне небольшой батончик, Док покачал им перед моим носом: — Говорю, как врач — бери. Сейчас это полезно.

— Откуда она у тебя? — убедившись, что с курсом всё в порядке и нас больше не сносит, я, убрав руки от рычагов управления, как и он, принялся шуршать обёрткой.

— НЗ распотрошил… Ммм… Вкусно! Не знал, что сюда такую вкуснотень кладут.

— Чего распотрошил-то? Проголодался?

— Да ящик у него хороший, вот, глянь, — приподняв с пола небольшой ярко зелёный, украшенный белыми буквами «Н» и «З», контейнер, Жвалг покрутил его в воздухе: — И крышка хорошая, герметичная. А за НЗ не переживай — дома пополним, пить, кстати, хочешь? — прозрачный пакет с крупной синей надписью вода, и кучей мелких буковок ниже, закачался в его руке: — Витаминизированная, минерализованная, и прочее, прочее, прочее. — Скрутив колпачок он приложился к небольшой трубочке и сделав пару глотков, протянул пакет мне: — Глотни. Не коньяк, конечно, но вполне норм.

Пока я дожёвывал батончик, запивая его глотками пресной и совсем безвкусной воды, Док успел не только убрать остатки НЗ в шкафчик, но и вдосталь налюбоваться своими трофеями — как по мне, то эта смесь глины, песка и мелких камушков ценность имела нулевую.

Вжух, предоставленный сам себе, успешно пожирал расстояние до звезды, так что, когда я полностью расправился и с первым и со вторым, почти полностью выпив всю воду, диск Железной Звезды уже занимал почти все поле зрения.

— Ну, что там твой сканер? — смотреть на ярко желтый диск, вспыхивавший то тут, то там колючими огоньками белых искр, было скучно.

— Работает, — занятый делом, Док был немногословен — не глядя вперёд он водил пальцами по своему планшету, то ли что-то настраивая, то ли калибруя систему.

— Нацелься носом правее и ниже, сигнатуры там странные, — произнёс он приказным тоном: — Шустрее, пилот, шустрее!

— Есть, сэр! — рявкнул я в ответ, наводя нас на диск согласно его словам: — Надеюсь — на звезду ты прыгать не будешь? За образцами? А?

— За образцами… За образцами… — механически повторил он, будучи глубоко погружённым в свои мысли: — За образцами… Эээ… Сэм! Смотри, хрень какая?!

На протянутом мне планшете была изображена звезда — схематично, тонкий желтый обод с непонятными мне цифрами в центре. А вот рядом, сбоку от колечка, присутствовали какие-то точки. Они роились как мухи вокруг горлышка открытой банки варенья или мёда, то приближаясь, то отдаляясь от сладкой поверхности.

— Ну? — скользнув взглядом по экрану, я вновь вернулся к созерцанию, приглушённого светофильтрами, диска светила: — Спутники, метеоры, на нестабильных орбитах. Чего такого, Док? Эдакого мусора вокруг любой звезды полно. Заканчивай своё сканирование, да домой пошли. Жрать хочется — батончики твои только аппетит распалили!

— Метеориты, говоришь? Спутники? Нестабильные? А ты вот это глянь, — пошевелив пальцами он увеличил картинку, подсовывая мне планшет.

Не поместившаяся на экран Железная Звезда была представлена пологой дугой, делившей экран на две трети, забрав себе большую его часть и практически поперёк её, окаймляя звезду подобно астероидному поясу, вился ряд точек, вернее сказать — уже не точек, полосочек, палочек, причём двигались они упорядоченно — несколькими эшелонами или слоями, аккуратно меняясь местами. Верхний и нижний слои постоянно отпускались в средний — словно их засасывало туда. Что там происходило — в среднем, с данного ракурса было невидно.

— Дай-ка сюда, — поколдовав над планшетом, Док вернул его мне — теперь картинка представляла с собой как бы вид сбоку — увеличив ту часть рисунка сенсоров, которая показывала происходящее над краем светила, он сделал срез, сечение происходящего, вот только понятнее от этого нам не стало.

На получившемся изображении было видно, что палочки, теперь они превратились для нас в точки, формировали нечто вроде буквы «Т», повёрнутой ножкой к поверхности звезды.

— Видишь, — показал Жвалг пальцем на снующие жёлто-нейтральные огоньки: — Они опускаются к поверхности, висят там несколько секунд и поднимаются назад.

— Ага, пока бока не прожарят. — кивнул я: — Такое впечатление, что они живые — паразитов выжигают. Ну как птицы в лужах или песке купаются.

— М-да… — Док задумчиво почесал подбородок: — Мы так исподнее над костром прожаривали- когда в траншеях как-то полгода сидели. Вши — заедали просто, никакая химия не брала. Потом, правда выяснилось, что это мутанты были — мятежники те сильно продвинутые в биологии были — вот и вывели.

— И что? Много народу погибло?

— От вшей-то? Не, — поморщившись — эти воспоминания ему были не приятны, он всё же пояснил: — Продвинуты — да, но армейские антидоты пробить не смогли. Гражданских полегло много — от вшей и прочей гадости, а нас так, только погладили, можно сказать.

Пока он предавался воспоминаниям, наш Вжух успел подобраться к Железной Звезде ещё ближе — окончательно вытеснив черноту пространства она прочно оккупировала всё поле зрения.

— Погоди… — проделав очередные манипуляции с экраном своего планшета Док повернул его ко мне: — Смотри.

Судя по всему, сейчас, экран демонстрировал нам картинку, построенную на основании данных термального — инфракрасного и ниже, сканирования. Диск звезды, до того просто чёрный, с жёлтой каёмкой, сейчас заполнился темно бордовым цветом и только у самого его края вспыхивали оранжевые пятна, фиксируя собой сильные, но очень кратковременные термальные всплески. Немного выше поверхности — по моей, сильно приблизительной оценке, глубоко внутри гравитационного колодца, плыли над поверхностью звезды, уже знакомые нам палочки. Время от времени, то из одной, то из другой, били, в раскалённую поверхность светила, заставляя её наливаться тем самым оранжевым светом, короткие красные лучи.

— Они что? — не понял я увиденного: — Железную эту — что? Обстреливают?! Зачем?

Выполнив несколько залпов, одна из палочек, начав светиться таким же цветом, что и поверхность под ней, неспешно поползла вверх, наплевав на все законы гравитации, а её место тут же заняла другая, пребывающая в относительно холодном состоянии.

— Давай ближе, — пожал плечами Док: — Может вблизи поймём — что тут творится.

Ближе ясности не стало.

Я остановил Вжуха всего в нескольких световых секундах от поверхности звезды — подойти ближе мне было просто страшно — взметавшиеся с поверхности протуберанцы, а, надо заметить, здесь они были чрезмерно живыми и быстрыми в отличии от всех виденных мною раньше и мне реально приходилось уворачиваться от этих раскалённых щупалец.

— Ниже сможешь?

— Не, Док, — вытерев пот со лба — несмотря на всю шустрость нашей скорлупки, пара этих языков прошли слишком близко от нас, стоило мне спуститься ниже — рисковать настроения не было: — И так хорошо, опасно ниже, глянь, — я постучал пальцем по датчику температуры корпуса: — Почти в жёлтом секторе.

— Жаль, — с сожалением покачав головой он уткнулся в планшет: — Попробую увеличить картинку, но сам понимаешь… Практически на максимуме стоим — оптика-то у нас тут стандартная… — его пальцы забегали по экрану: — Эх… Знать бы заранее — оптику мощнее бы поставил…

— Что — совсем не видно?

— Хреново.

На экране, ярко очерченными светом, исходившим с поверхности, чернели смазанные, размытые конусообразные предметы. Камера постоянно теряла фокус и разобрать что либо, кроме самых общих черт этих объектов было решительно невозможно.

— Может поднырнёшь к ним, а? Нам чуть-чуть не хватает — пару тысяч ещё уберём и всё, картинка первый класс будет!

— Жвалг? Мы же сгорим, вон, видишь, что там творится?! — я ткнул пальцем на очередное щупальце, вспоровшее пустоту почти вплотную с нами — всего в каких-то сотнях километрах от нас: — Да и корпус — как себя Живой металл при нагреве ведёт? А? Ты знаешь — как?

— Понятия не имею, — честно признался он: — Но — разве тебе не интересно, Сэм?

— Мне интересно живым домой вернуться, — проворчал я, выбирая более спокойный участок под нами: — Десять секунд, Док. Опущусь на полторы тысячи и назад, пока хвост нам не поджарили.

— Хватит, держи курс на сорок градусов правее, — усевшись на пол, он прислонился спиной к выходному люку и замер, выбирая подходящий момент для начала записи.

Крутанув Вжуха вокруг оси так, чтобы светило оказалось над головой — верхняя часть кабины, традиционно давала лучший обзор, я начал спуск, выглядевший для меня как подъём, к его поверхности, во всю рассматривая сверкавшую поверхность звезды.

Вспышка — левее нас, там сверху — для меня сверху, сверкнул зарождавшийся протуберанец и я, поспешно, качнул джоем вправо, не желая и близко пересекаться с ним.

— Сэм! На такой скорости — через пять секунд, в горизонт и бери правее ещё градусов на десять — выйдем точно на их скопление! Даю отсчёт! Четыре!

Сказать ему, что полёт в горизонте — худшее из того, что он мог предложить, я не успел.

— Три! Два! Один! В горизонт ложись!

Ручку от себя — пламенеющий, растопыривший огненные пальцы, нацеленные на нас, диск звезды медленно сполз в верхнюю часть остекления, а спереди, подсвеченные огнём, исходившим с поверхности Железной Звезды, матовым и одновременно жирным, блеском, таким неожиданно контрастным на фоне черноты космоса, вспыхнули конусы объектов.

До них было меньше десятка километров — и с этого, для моих глаз, вполне приличного расстояния, я, к своему удивлению, сумел их рассмотреть так, словно находился всего в нескольких сотнях метров.

— Ого… Под сотню километров, — присвистнул Док: — Пишу! Ещё секунд двадцать и уходим!

Впереди, и снова — левее, вспыхнул ослепляющим блеском очередной выброс и помчался прямо на нас, рассыпая в сторону красивые искры из которых, казалось, состояло всё его тело.

— Не отворачивать! Держи курс! Десять секунд до конца скана! — передаваемая на его планшет картинка совсем немного отличалась от того, что видел я — всё же поле его зрения было ограничено только фронтальными камерами, в отличии от меня, видевшего всё, что происходило и впереди, и над нами.

Ещё два сверкающих пальца протянулись в нашу сторону, словно звезда сама, всеми своими силами стремилась поймать крохотный кораблик, так нагло нарушивший её интимное общение с привычными ей чёрными конусами, заполнившими своими телами большую часть пространства впереди и под нами. Их чёрная масса вдруг качнулась и из неё — вверх, к поверхности солнца, выплеснулся изогнутый язык, состоявший из сотен объектов.

— Док… Уходить надо! — догадываясь, что сейчас произойдёт, я пнул Жвалга — благо в нашей рубке это сделать не составляло труда.

— Шесть! Пять! — принялся отсчитывать оставшиеся до конца скана секунды: — Самую малость ещё, Сэм! Три! Стой на курсе! Одна… Одна — девяносто девять! Стой на курсе!

Облизав пересохшие губы, я уставился на приближавшиеся к нам пальцы — по дьявольскому совпадению, все они загибались в нашу сторону — ни дать, ни взять огромная трёхпалая клешня пыталась поймать шуструю муху, посмевшую своим жужжанием привлечь внимание этого, и без того раздражённого великана.

— Сто! Уходим, Сэм! Есть скан! Мы мо…

Не дослушав его, я толкнул джой от себя, одновременно выжимая тягу до упора и вдавливая кнопку форсажа. Навалившаяся перегрузка, сопровождаемая грохотом и матом Дока — его, протащив по полу, впечатало в заднюю переборку — всё это прозвучало для меня музыкой небесной сфер, в которой, прямо-таки вишенкой на торте, была яркая вспышка за кормой от столкнувшихся между собой щупалец так и не поймавших нашу скорлупку — сожалею за сумбур изложения, тщательно формировать мысли в тот момент я не мог.

Нелестные выражения, коими Жвалг охарактеризовал мои пилотские навыки, я пропущу — ничего особо интересного и конструктивного в его словах не было.

— Что наснимал? — отведя нас подальше от всё так же продолжавшей рассыпать искры звезды, я застопорил ход и развернулся к нему: — Показывай.

Молча — при форсаже он прикусил язык, Док протянул мне планшет и ткнул пальцем в изображение, разместившееся по центру экрана.

Больше всего этот конус напоминал не то сталагмит, не то сталактит — я их вечно путаю, в общем такой каменный зуб, которые режиссёры очень любят ронять на головы своих героев, стоит им только залезть в какую-либо пещеру — наверняка подобное вы видели не один десяток раз. Сверху сыплются каменные зубья, а герой, не обращая внимания на хлещущую во все сторону картечь их обломков, ловко лавирует между ними, спасая очередную блондинку — непременно визжащую от страха, или отпускает шуточки, подбадривая остальных членов своей шайки.

Представили? Длинный, зазубренный, состоящий из разных напластований конус?

Вот — практически тоже самое я сейчас видел перед собой на экране, с той только разницей, что длина этого клыка, составляла, если верить шкале снизу — семь десятков километров.

— Ыыыы! — промычал, привлекая моё внимание, Док пошевелил пальцем, предлагая перелистнуть картинку.

Следующий клык был поменьше — всего три десятка километров, а вот третий… Третий — если шкала не врала, имел длину в сто тридцать, с небольшим хвостиком.

— А внутреннее сканирование?

— Ныыыых! — он отрицательно помотал головой.

— Что — совсем данных нет? — вздохнул я, увидев, как он отрицательно замотал головой, продолжая прижимать руки ко рту.

— А знаешь, — с удовольствием потянувшись я усмехнулся, глядя на него: — Вот таким — молчащим, ты мне гораздо более нравишься! И не надо грозить мне кулаком — сам виноват, чего язык при форсаже выставил наружу?

Ещё раз осмотрев картинку, я вернул планшет Доку: — Сам-то как думаешь? Что это?

Увы — разобрать его пантомиму, сопровождаемую мычанием различных тональностей, было выше моих возможностей — единственное, что я понял, и то — не могу быть уверенным, что понял верно, так это то, что каменюги эти, с его точки зрения — были живыми существами, таким образом питавшимися от Железной Звезды.

Как мы выбирались из скорлупы рассказывать не буду, скажу только, что поиск подходящей дыры, достаточной для нашего прохода, занял у нас почти сутки и заставил меня сильно пожалеть об отсутствии на борту хоть какого-то вооружения — несмотря на свою толщину, корка была жутко хрупкой, и, когда мы протискивались через найденное отверстие, оказавшееся самую малость больше габаритов Вжуха, от неё отлетали крупные куски, выломанные короткими крылышками нашего кораблика.

— Всё, Док! Прибыли! — наведя нос на Новый Акзар, прыжок, по заранее подготовленным Жбаном ориентирам, прошёл рутинно, я расслаблено откинулся в кресле: — Ща, как сядем — первым делом в душ и пожрать.

— Пожрать — это дело, — согласился Жвалг: — Ха! Сэм! Глянь-ка! — протянул мне планшет Жвалг: — Сеть есть!

Говорил он уже вполне внятно, по крайней мере мне больше не надо было напрягаться что бы разобрать его речь, всего сутки назад представлявшую собой смесь мычания и размахивания руками.

— Сеть… — довернув на маячок, подвешенный Жбаном над нашим городом, я выжал тягу на максимум — плавно выжал, повторить эксцесс с языком Дока мне, несмотря не неоспоримые преимущества, не хотелось, хотя, не буду скрывать — свои плюсы в таком раскладе были… Но — хорошего понемножку.

— Это хорошо, что сеть есть, — убедившись, что кораблик встал на курс, я потянулся и повернувшись в его сторону, осведомился ленивым тоном: — И что пишут? Что нового слышно, Док?

— Да… Вроде, как и ничего, — он не стал отрываться от экрана, неспешно листая новости: — Всё по-старому — звёзды судятся… Сплетни… Во — звезду порно без макияжа глянуть хочешь?

— Не, — я равнодушно покачал головой: — Зачем?

— И верно, — кивнул он: — Чего мечту разрушать?!

— Какую мечту?! Ты что — думаешь я эту…

— Ааа… Забей, Сэм. Все смотрят. Ага — ЛайБарк банк развалился… Хм. У тебя там счета не было?

— Нет, я и название-то такое впервые слышу.

— И у меня не было, — кивнул он: — Значит — сдох и ладно. А вот это — интересно. Акции Клинков, в нашем секторе, вниз пошли. Ненамного — на пару пунктов, но всё же!

— Думаешь из-за мази нашей?

— Сейчас глянем… Теги… Новый Акзар, крем от бритья, акции, клинки и, — оторвавшись от экрана он подмигнул мне: — И военные действия. Готово! Сейчас посмотрим.

Подборку новостей нам пришлось ждать минут десять — я уже начал дремать в своём кресле, когда вскрик Дока заставил меня дернуться, мигом содрав с меня сонную хмарь.

— Сэм! Смотри!

— И чего? Ну? Мужик какой-то в форме.

— Это же Гросс Адмирал Чеснов!

— Не знаком, — зевнул я, искренне не понимая причину его возбуждения: — Ну адмирал, пусть даже… Как ты сказал — Гросс? Нам-то что с того? Про крем наш есть что в новостях? Нет? Так я подремлю пока, — сопротивляться очередному зевку я не стал: — Пока шарманка твоя ищет.

— Сэм! Не спи! — видя, что мои глаза закрываются, он тряхнул меня за плечо: — Он же Флот к конникам вёл!

— Вернулся? Долго же они шлялись…

— Сэээм! Смотри сюда! — на появившемся перед моими слипавшимися глазами экране появилась какая-то табличка — в левой колонке были изображены силуэты кораблей зелёного цвета, а в правой они же, только чёрные и перечеркнутые крест-накрест тонкими красными линиями. Вторых было гораздо больше.

— И что? — поняв, что он не отстанет, я уселся в кресле и протерев глаза кулаками снова посмотрел на табличку.

— Это что?! — постепенно до меня начало доходить, и я повторил, боясь услышать от него подтверждение своим словам: — Это потери?!

— Да, сэр! — перейдя на официальный тон, Док склонил голову и отвернулся: — У Империи больше нет Флота — из экспедиции к туманности вернулось менее десяти процентов!

 

Глава 17

Созвездие Святого Пью. Планета Новый Акзар — столица

Рассказывать о своих неудачах — будь то финансовые потери, неудачи в любви или военные поражения, не любит никто. Врать — наоборот, особенно, если это касается двух последних пунктов, но сейчас…

Все СМИ просто выворачивались наизнанку, расписывая поражение, который понёс Флот Империи в своём последнем походе.

Да, я не оговорился — это был его действительно последний поход, ибо назвать Флотом те несколько десятков кораблей, что смогли вернуться на свои базы, не могли даже самые рьяные патриоты.

Особо странным, для подобной ситуации, было то, что официальные новостные каналы, коим сейчас следовало либо молчать, увлекая зрителей другими новостями, либо гневно опровергать порочащие Вооружённые Силы слухи, старались круче остальных, выволакивая на свет всё новые и новые вагоны грязного белья, благо Флоту, при его многочисленном прежде составе, было что прятать подальше.

Эта травля, а другого слова я просто подобрать не могу, длилась уже не одну неделю, и, её закономерным результатом, стали массовые увольнения экипажей кораблей, ставших вдруг стесняться своей формы.

А чего вы хотите? Стоило офицеру или матросу появиться на улице — и это касалось даже их баз и гарнизонов, как тут же появлялись записные пацифисты и лица нестандартной ориентации, стремящиеся всеми силами сделать пребывание убийц, дармоедов и неудачников максимально дискомфортным, всеми силами провоцируя военных на отпор действием.

Некоторые не выдерживали, и тогда новостные каналы взрывались дутыми сенсациями внушая своим зрителям простые мысли об ущербности и врождённой агрессии лиц, носящих военную форму. То, что всего пару месяцев назад, эти же СМИ, превозносили их как героев, кладущих свои жизни во имя спокойствия Империи, уже было прочно забыто и стерто из памяти аудитории.

Сама картина произошедшего, благодаря стараниям получивших полный доступ к инфо-каналам Флота, что, по-моему, было преступлением само по себе — картина похода была следующей.

Закончив сосредоточение, Флот, отягощённый множеством транспортных и вспомогательных судов, двинулся в сторону Туманности Конская Голова, намереваясь в паре сражений разбить флот конников и, закрепившись в паре систем, приступить к плановому грабежу, пардон — к честному обмену с местными плантаторами. Мы вам — защиту, флота же у вас больше нет? Вы — нам, древесину. Конечно — по исключительно взаимовыгодной ставке — разве ваша жизнь не столь ценна?!

В том, что планировался именно банальный грабёж, особой тайны не было. Те же СМИ, правда сейчас резко потерявшие память, ещё пару месяцев назад, начали накручивать население, разъясняя, насколько это несправедливо, что такое ценное дерево не растёт в Империи и как всем будет лучше, если торговля пойдёт напрямую — от конника-лесника, к гражданину, минуя жадные руки посредников, накручивавших баснословные наценки, на столь нужный каждому товар.

Вот только зачем мне, или ещё кому-то — из простых жителей планет это дерево, не уточняли, давая понять, что вообще странно как мы без него могли прежде существовать…

Но, вернёмся к походу.

Флот, вполне успешно преодолев, разделявшую государства пустоту, вторгся в пределы туманности, на ходу формируя, как и было запланировано, две ударные группы — по одной на каждую из выбранных систем.

Силы защитников оказались предсказуемо слабы и были уничтожены в паре боёв, чей исход, извините за повторение, так же произошёл согласно плану.

И — начался грабёж!

Но — строго плановый, а оттого особо беспощадный. Сколько местных жителей было убито, в ходе установления контакта с обитателями этих систем — так официально называлась эта часть операции, не знал даже сам Гранд Адмирал. А может и знал, вот только рассказать не успел — умер от сердечного приступа при аресте. Скоропостижно так, несмотря на отличную спортивную форму и целый штат медиков, оберегавших его драгоценное здоровье.

Его штаб — задержанный в полном составе одновременно с Чесновым, пережил своего командира часа на два — ошибка или месть пилота, так по крайней мере судачили в СМИ, устроив пляску и над этими костями — брат пилота погиб в том походе. Так вот — штаб, размещённый в самом обычном транспорте, булькнул в море, недотянув до посадочной площадки всего несколько сотен метров, предоставив этим, собравшимся для встречи журналистам, незабываемые кадры гибели преступной банды, как потом именовали погибших на всех каналах.

В сухом остатке, картину произошедшей катастрофы, пришлось восстанавливать по скудным записям в борт журналах, вернувшихся единиц. Более подробную информацию смогли бы дать блоки памяти штабного корабля, но увы — по приказанию следователя они были погружены на тот же транспорт — с офицерами штаба, а найти их, на глубине в несколько километров, так и не удалось… Что ж… Бывает.

Так что то, что было дальше нам, да как и всем зрителям, слушателям и читателям, приходилось додумывать самим — все СМИ тему разгрома флота ловко обходили стороной, увлекая свою аудиторию в сторону, переключая внимание на второстепенные моменты, но…

Но кое-какие крохи, позволявшие воссоздать примерную картину произошедшего всё же были, и, из них, следовало, что как минимум часть обвинений в адрес Гросс Адмирала, соответствовала действительности.

Чеснова подвела жадность и жажда славы. Наложившись друг на друга оба этих вектора и привели весь флот к бесславному концу.

Разгромив, как я уже говорил, в двух боях все силы конников и захватив две системы, он — наш адмирал, должен был, согласно плану, утверждённому лично Императором, организовать эшелонированную оборону и начать торговые операции, отсылая в метрополию конвои с вожделенной добычей.

Однако — Гросс Адмирал никогда бы не дослужился до своего звания, если бы не любил рисковать и нарушать приказы. Да, последнее могло быть чревато карами — в случае проигрыша, но Чеснов не проигрывал, отделываясь устными внушениями и письменными благодарностями с очередными наградами.

Выполнив две первые части плана — добравшись до туманности и захватив системы, он банально заскучал — делать больше было нечего.

Склады успешно пополнялись, остатки сил противника попрятались по дальним базам, вино местное — дрянь, а к развлечениям с местными красотками или красавцами Чеснов не стремился, считая подобное занятие подходящим рядовым, но никак не Адмиралам, тем более Гросс.

Промаявшись так пару недель и всё больше и больше убеждая себя, что Двадцать Восьмой отправил его сюда в ссылку — с разгромом такого противника справился бы любой выпускник Академии Ген Штаба, Чеснов решился.

Оставив в своих системах только лёгкие силы, он, собрав весь флот, двинулся в глубь территории противника, несомненно желая войти в историю как покоритель и завоеватель всей туманности, ну или большей её части.

Злые языки, а их, после его смерти, развелось предостаточно, правда утверждали, что адмирал хотел организовать свою собственную Империю, благо силы позволяли это, но это, как вы понимаете — только домыслы.

Его корабли, ведомые опытными капитанами, без проблем захватили ещё пять систем — говоря по-честному, с этим бы справился любой — лишённые защиты планеты сами падали в руки Имперских военных.

Почувствовав полную безнаказанность — операции прошли бескровно для сил вторжения, ну а потери аборигенов никто считать и не собирался, Чеснов окончательно утвердившись в своём плане, продолжил движение дальше, подбираясь к основным системам мира конников. Частые и лёгкие победы, как известно, расслабляют, и, для Имперских военных, это исключением не стало. Ощутив себя героями — причём непобедимыми и несокрушимыми, экипажи кораблей расслабились, предпочитая тратить время на удовольствия, а не на должное выполнение своих обязанностей. Ну, сами посудите — силы противника уничтожены — зачем пялиться на радар, когда у тебя на коленях сидит чёрная, стройная, фигуристая и жутко страстная пленница с бокалом неплохого вина? Да, посторонние в рубке, и что? Чем эти послушные девочки помешают своим господам? Да и все равно делать то нечего…

Однако, даже несмотря на подобное пренебрежение Уставами, Флот оставался Флотом — вытравить из сознания экипажей всё то, что в них вбивалось годами, не могла ни одна из красоток, сколь не жарки были бы её объятья. Приказы всё так же быстро и чётко выполнялись, корабли образцово-показательно выполняли предписанные им манёвры — хромала, причём на обе ноги, только служба обнаружения — её операторы, ввиду полного отсутствия каких-либо враждебных целей, полностью забили на свои обязанности, праздно проводя время на своих рабочих местах.

Да и сам Чеснов, надо признать, расслабился — а как бы вы поступили на его месте? Враг же — разбит? Планеты, едва поблизости оказывался хоть один корабль Империи, сдавались — чего напрягаться-то?

Количество систем, перешедших под власть Империи всё увеличивалось, плантаторы, едва на горизонте появлялись транспорта — распахивали двери своих складов, без сопротивления расставаясь со своими богатствами, выкупая драгоценной древесиной жизни своих близких и себя.

Добыча оказалась столь велика, что многие суда вспомогательного флота, несшие в своих трюмах запасные части, снаряды, еду и всё прочее, так необходимое для функционирования сложного военного организма, предпочли избавиться от своих грузов, принимая взамен многие и многие кубометры цельных стволов.

Да что там транспорта — палубы и каюты боевых кораблей были так же заполнены всё теми же трофеями, сильно затрудняя расчётам прибытие на свои места в случае тревоги — вот только тревог этих не было уже давно, ну, а когда тревожные зуммеры ожили, то… Но я слишком тороплюсь.

До главного мира конников оставалось совсем немного — систем пять, может немногим больше, когда флот, всё более и более походящий на толпу мародёров, когда защитники нанесли ответный удар.

В Империи бытовало мнение, что обитатели туманности, вследствие их естественной удалённости, находятся на гораздо более низком, в технологическом плане, уровне, нежели обитатели основной части галактики. Правда, и это тоже признавалось, проигрывая в научных разработках, конники брали хитростью и переговорами — всё же искусство торговли было у них в крови.

Вот и на этот раз, они поступили так же.

Наплевав на всякую осторожность — а кого бояться? Флот, всем скопом, без предварительной разведки ввалился в очередную систему, выйдя из гиперпространства в стандартной точке выхода — штурманы тоже были людьми и возиться с расчётами им было лень. Да и зачем? С захваченных территорий было взято множество карт и лоций, включавших в себя унифицированные формулы — только подставляй параметры своего корабля и готово.

Но, на этот раз, их уже ждали.

Боевые крепости, сосредоточенные вокруг зоны выхода, открыли огонь сразу, не тратя времени на разговоры или предупреждения, и их огонь, к немалому удивлению экипажей оказался невероятно точным — снайперские выстрелы корёжили двигатели, заставляя корабли терять ход и сбиваться в кучу, в толпу, столь удобную для ведения массированного огня.

Это был не бой — бойня.

Имея пристреленными буквально каждый кубический метр пространства — и это не было преувеличением, точность огня крепостей просто поражала, канониры, ведя плотный огонь, просто избивали сбившиеся в кучу корабли, не давая ни одного шанса их экипажам выбраться из образовавшейся свалки. Ситуацию усугубляли всё новые и новые силы Империи — выходя из гиперпространства они врезались в не успевших отойти собратьев, рождая взрывы, разрывавшие как корпуса подранков, так и калеча вновь прибывавших.

Избежать гибели смогли только единицы из третьей волны, шедшей традиционно с получасовым запозданием и представлявшей собой штаб с силами резерва — к моменту их появления, первые две группы кораблей уже были перемолоты в труху и перед капитанами предстало пространство, густо усеянное обломками Флота, уже даже и не подающими сигналы СОС — канониры, не успокаиваясь на простом уничтожении кораблей, продолжали вести огонь по их обломкам, стоило только наводчикам засечь и обозначить хоть какую-то, исходящую с них активность — будь то передача сигнала бедствия, или мелькнувший в уцелевшем иллюминаторе огонёк — благо оптика позволяла.

Вырваться из огненного мешка смогли, как я уже говорил, единицы — корабли третьей линии резервных сил и сам штаб, разместившийся на небольшом, но весьма шустром эсминце, заменившим свои орудия средствами связи и дополнительными жилыми отсеками.

Выжившие отступили было к своим базам, развернутым на покорённых, и демонстрировавших полнейшую лояльность планетам, но и там их ждал сюрприз — практически все офицеры и большая часть солдат, опрометчиво деливших свои кровати с местными красотками, оказались зарезанными во сне, а те, кто сумел выжить держали безнадёжную оборону против поднявшегося на них всего населения планет, прекрасно осознавая свою обречённость. Понимая, что остатки флота смогу принять только малую часть из числа оставшихся на поверхности бойцов, гарнизоны просили только одного — мести, забывая, что это именно они пришли в чужой дом с оружием.

Каков был их конец, СМИ умалчивали, а появившееся в сети фото поля, усеянного кольями с насаженными на них головами — их ровные ряды тянулись до самого горизонта, были оперативно удалены со всех ресурсов, дабы не травмировать психику зрителей, будто в современных фильмах, или играх и не присутствовали зрелища гораздо более жёсткого содержания.

— Таким образом, — закончил свой рассказ Шнек, взявший на себя роль ньюсмейкера нашего совещания: — Сейчас Империя практически беззащитна перед внешними угрозами. Это, конечно — минус. Для неё, разумеется. Плюс состоит в том, что Император, как бы предвидя такой поворот, заблаговременно предпринял меры — угрозе исходить просто неоткуда!

— Ну да, — почесал свои подбородки, в своей излюбленной манере Жбан: — Бароны перебиты, Копии — вымерли, Братство тоже того. Кроме корпораций — сил в нашей галактике, более ни у кого нет, но корпы сидят тихо — после последней-то взбучки.

— Церковь? — перебрав все варианты я остановился на последнем: — Они же вроде свой флот формировали?

— Не, — покачал он головой в ответ: — Святые отцы заодно с Двадцать Восьмым — уже подтвердили свою готовность, по его воле, конечно, выступить куда Он укажет. Правда сил у них — кот наплакал, но, в нынешних ситуациях и то — сила.

— А верфи? Новые корабли — строятся?

— Нет, Сэм, — грустно — ещё бы, рушилась его мечта об адмиральском мундире, вздохнул старпом: — Все работы прекращены — я про военные корабли, незавершённые законсервированы, а сами верфи спешно перепрофилируются на выпуск транспортов, курьеров и прогулочных яхт. Максимум, что клепают — это катера для полиции, да и то — немного.

— Это что же получается? — взяв свой стакан с минералкой с края проектора, я поднёс его ко рту: — Эпоха мира и процветания грядёт?

— Зря смеёшься, Сэм, — шутить Шнек настроен не был: — Всё именно так. Вон, по каналам, — мотнул он куда-то в сторону: — Во всю трубят о нашем природном пацифизме и миролюбии.

— Чё?! — чуть не подавившись водой и откашлявшись, я, непонимающе, посмотрел на него: — Пацифизме? Миролюбии? Месяца четыре, ну — пять, назад — Копии, Бароны… Это что — миролюбие?

— Успокойся, — усмехнулся он в ответ: — Успокойся и посмотри новости. Про тех уже забыли — это же полгода назад было, ты чего, Сэм?! Память — хорошая память, сейчас не в почёте. Так что — мир, дружба — плодитесь и размножайтесь. Кстати, — он щёлкнул пальцами вспомнив что-то важное: — Знаешь куда средства, сэкономленные на Флоте, пошли?

— Куда? — осторожно поставив стакан на край ящика проектора, я вопросительно посмотрел на него.

— Имперская программа поддержки материнства и семей — и обязательно многодетных, семей.

— Хм… В принципе — дело нужное, территории Копий, опять же, заселять…

— Что нужное — никто и не спорит. Но! Ты бы видел — какие суммы там задействованы, с каким пафосом всё это преподносится!

— Что — действительно большие?

— Ты не представляешь! Сейчас всё население Империи только тем и занимается, что детей строгает! Такое впечатление, что Император решил опустошить казну.

— Или — напечатать новых денег, — подал голос Док: — Экономисты, те — которые имеют смелость, уже заявили о грядущей небывалой инфляции, но, как вы понимаете, сэр, — после того как мы перестали быть наедине, он вернулся к официальному стилю общения: — Их никто не слушает — деньги же дают! Всё связанное с детьми — питание, одежда, игрушки — все эти компании спешно наращивают свои производства в ожидании сверхприбылей. Кредиты им, к слову, сэр, так же выдают на очень привлекательных условиях.

— Да уж… Перекуём мечи на соски?

— Ну, как-то так, сэр.

— Вот как-то так, командир, — резюмировал Шнек и выжидательно посмотрел на меня: — Что делать будем?

— Это ты у меня спрашиваешь?

— А у кого же еще?

— Ну а вы сами? Вы что думаете?

— А что мы, Сэм? — поморщившись — солнце клонилось к закату, отчего его лучи били штурману прямо в лицо, он прикрыв его ладонью, продолжил: — Мы как ты.

— Опять меня крайним делаешь, а, Жбан?

Не дождавшись ответа — толстяк сделал вид, что закат ему очень мешает, я покачал головой: — Ну, спасибо, уважаемые. Шнек? Эта программа рождаемости — она на нас как? Распространяется?

— Нет, Сэм. Только на Имперские миры. И, кстати говоря, нейтральных уже практически не осталось — после старта программы, почти все рванулись референдумы проводить, ну — о присоединении к Империи. Так что, — он развёл руками: — Из нейтральных миров систем так десять осталось.

— Подтверждаю, сэр, — оторвался от своего планшета Док: — Восемь планет, остальные все — в Империи.

— А наши как? — посмотрел я на Линга: — Ещё бунт не подняли? На тему вступления, то есть — возвращения в лоно?

— Нет, Пью, а зачем? Милость Империи ещё не выветрилась из нашей памяти, — покачал он головой: — Девушки, я про тех, что вы привезли, те да — ворчат, но Мрак с ними справляется.

— Справляешься? Не заклевали они ещё тебя? — под моим взглядом наш артиллерист покраснел, и, не сумев подобрать слова, просто махнул рукой, давая понять, что всё под контролем.

— Половина уже замуж повыскакивала, — пришёл ему на помощь Ли: — Перезнакомились-то все ещё до нападения, ну вот сейчас, на радостях, и начали. Жениться, начали, — торопливо принялся пояснять покрасневший Линг, поняв, что его слова могут быть двояко истолкованы: — Я, за вчера только, сотни четыре заявлений принял — у нас же всё просто, без формальностей. Вот только… — замявшись, он отвёл взгляд в сторону.

— Говори уж, — я снова отпил воды, ожидая новую засаду.

— Вам, как нашему святому, благословить молодых бы надо.

— Всего-то? — вернув стакан на место, я облегчённо выдохнул: — А я-то думал… Пффф… Построишь их завтра в поле — оптом и благословлю. Слова, я надеюсь, Старейшина уже подготовил?

— Да, Пью, всё уже готово, — часто-часто закивал головой он: — И слова, и трибуна и столы для пира.

— Да-да-да, Сэм, — горячо поддержал его Жбан: — Дело ответственное, так что ты выспись и с утра приступим!

— Ты что, тоже жениться решил? — окинув его необъятное пузо саркастическим взглядом я позволил себе усмехнуться: — Ты же женилку свою лет десять уже как не видел?

— Так ему же пожрать главное, Сэм, — дружелюбно толкнут ничуть не смутившегося толстяка, Шнек: — Он же, на слово пир, стойку делает! Да и кто за него пойдёт? Его ж не прокормить?!

— Зато я мороз хорошо переношу, — безо всякой злобы, или обиды в голосе, огрызнулся тот: — И вообще… Вот ты, Сэм, а?

— Чего я?

— Чего напрягся-то?

— Я?! Когда?!

— Когда он, — Жбан кивнул на Ли: — Про благословение говорил? Ты что, каким местом их благословлять собрался? А то смотри — я тебя в душе видел — размерчик не тот, на благословление только с лупой потянет.

— Очень смешно, — не стал обижаться я, зная его нрав: — Мой-то хоть видно — в отличии твоего!

— Нет, Док, — не желал успокаиваться он: — Вот ты, как врач скажи — может Сэму нашему витаминов поесть каких, а?

— Уймись, Жбан, — положил ему руку на плечо Шнек: — Хватит, перебарщиваешь. А ты, Сэм, так и не ответил — что делать-то будем?

— Жить, просто жить, как и раньше, — радуясь смене темы — при всей своей безобидности как человека, на словах наш штурман мог быть весьма едким: — Смотрите. Флота у Империи нет. Только полицаи. То есть — противопоставить нам им просто нечего. Есть кое какие крохи, но уверен — они из своих созвездий вылезать не будут. Корпоративные силы сейчас будут свои владения стеречь. Церковники — свою паству, с орбиты, окормлять. Значит что?

— Что? — повторил он за мной, нервно теребя кончик носа.

— Значит у нас развязаны руки! Мы можем брать любые призы! Ну, почти любые. С корпами связываться, и со святыми отцами не будем — могут и по шее настучать. А вот все остальные, — не договорив, я красноречиво потер руки, демонстрируя явное предвкушение от ожидаемых охот: — Или вы забыли кто мы? Так я напомню. Мы — Братство, Новое, возрождённое Братство, и, не воспользоваться этим шансом, но то что глупо — преступно!

Следующие полгода мы занимались банальным грабежом, отдавая предпочтения не деньгам — банкноты, массово выпущенные на свободу из-под работавших без устали печатных станков, стремительно обесценивались, отчего нашими целями стали транспорта, нёсшие в своих трюмах настоящие ценности — станки, запасные части, удобрения и все то, что требовало труда, что было материальным, в отличии от нулей на бумажках или циферок на банковских счетах.

Транспорт с комбайнами? Отлично — берём! Груз стального прутка? Пригодится! Ткани? Детское питание? Цемент в мешках?

Мы тащили всё, оставляя без внимания инкассаторские транспорта, да, внезапно массово расплодившиеся корабли удовольствий, на которых дамы, не сумевшие найти себе пару, были готовы приласкать кого угодно, ради шанса заполучить вожделенную премию, ну и ребёнка, конечно — банки спермы были опустошены в течении первого же месяца действия этой программы.

И не надо думать, что я сгущаю краски — СМИ, словно сойдя с ума, продолжали нагнетать истерию, расхваливая бонусы этой программы, в угоду ей, даже Церковь, прежде, непоколебимо стоявшая на защите традиционных ценностей, пошатнулась и дала трещину признав инцест, педофилию и прочие, такие же неприемлемые нормальному человеку вещи, вполне нормальными и разрешёнными.

Единственным, но — опять же относительно, светлым пятном, на фоне всего этого, была начавшаяся травля индивидуумов, традиционно ассоциируемых с голубыми, розовыми цветами.

Не то чтобы я был ненавистником таких лиц, нет — откровенно говоря — мне было глубоко пофиг кто, как и с кем, но вот то, что эти лица постоянно лезли ко мне с экранов, навязывая свои взгляды — вот это раздражало, равно как и визг, поднимаемый в СМИ, когда кто-то из этой тусовки нарывался на адекватный ответ отдельных, частных лиц, или, что так же бывало часто — попадал под следствие Имперского суда, обвинённые в растрате, а, говоря проще — воровстве, казённых средств, благо почти вся, так называемая, творческая элита хоть каким-то боком, но относилась, или касалась, этих сообществ.

Ну а сейчас началась травля — детей же они иметь не могли? Сначала робкие призывы к очистке общества от лиц нетрадиционной ориентации, постепенно набрали силу, и, получив одобрение на самых верхах, выплеснулись на улицы потоками погромов и вспыхивавшим то тут, то там, самосудом, над отличными от большинства индивидами.

Было ли мне их жалко?

Нет. Но и злорадства, видя происходящее по новостным каналам, я не испытывал. Они получили всё то, что заслуживали — культивируя себя как нечто высшее, по сравнению с остальной массой, они закономерно оказались смыты той волной, которая, в этой массе и поднялась — всё как в природе. Да и их прежние коллеги по цеху поспособствовали — чего не придавить-то конкурента, и пригрести к себе его студии, работы и всё прочее, что потом, после творческого переосмысления и переработки, можно будет выдать за результат своих трудов.

Но — довольно об этом. В конце концов, это всё происходило где-то в Империи, и нас, по-прежнему сохранявших нейтральный статус, не касалось. У нас дела шли своим чередом — раз в неделю наш Весельчак покидал Новый Акзар в поисках добычи, и, почти всегда, возвращался с трофеем — транспортом, с трюмом, заполненным чем-то вкусным. Ну да я, об этом, уже писал выше. На расширенной площадке космодрома уже стояли без дела, с десяток транспортов, которых Дед, со своими помощниками, неспешно обшивал бронёй и обвешивал стволами.

Откуда мы это всё взяли?

С удовольствием расскажу об этом, с позволения сказать, походе.

Всё началось с того, что заболел Шнек… Нет, не так. Он не заболел физически — со здоровьем у него всё было в порядке, дело было в другом — старпом впал в депрессию…

Произошло это, ну — я это заметил — изменения в его настрое, когда мы гнались за транспортом, чьи трюмы были полны строительной техникой. Дети же подрастут? А жить им где? В общем — бум докатился и до строителей, принявшихся спешно возводить новые кварталы в старых городах, и, зачастую — строить новые посёлки и городки.

Вот за таким судном, везшим бульдозеры, экскаваторы, краны и многое другое, мы и гнались.

Его капитан, понимая, что оторваться от нас не получится, тянул время хаотично маневрируя, не позволяя нашим десантным судам — спасибо корпорации «Клинки Петерсона» пригнавшей их к нам в руки, хе-хе-хе… Не позволяя им начать процедуры стыковки и высадки абордажных групп.

На что надеялся капитан этого Вола сказать сложно — полиция, давно уже, и весьма прочно, забила на свои обязанности, предпочитая — когда их всё-таки выгоняли на патрулирование, крутиться возле кораблей развлечений, а не мотаться по пустоте в поисках нарушителей. Но, даже если бы они сюда пришли, то их шансы оказать помощь этому кораблю были близки к нулю, если и не меньше. Что они, на своих катерах с лёгкими пулемётами, могут сделать боевому эсминцу?

Ну, разве что, искорки из брони выбить, на несколько секунд отвлекая наше внимание на себя, чтобы, по истечению этого времени, расцветить черноту пространства яркой вспышкой своего взрыва.

А оно им надо?

Прекрасно понимая всю ситуацию, мы не спешили, рассматривая и этот захват не только как способ обогащения, но и как возможность лишний раз отточить свои навыки.

Так, канониры Мрака, среди которых большую часть составляли девушки — что, в свою очередь вызывало недовольное ворчание некоторых, особо суеверных ветеранов, практиковались в снайперской стрельбе, тщательно выцеливая и отстреливая легкие орудия транспортника. Пилоты десантных кораблей полировали навыки маневрирования, ну а абордажные партии ждали возможности попрактиковаться в захвате без пролития крови — вешать на себя лишние трупы я запретил. И без того, наши действия уже начали попадать в СМИ, которые, пользуясь возможностью пощекотать нервы своей аудитории свежей страшилкой, сделали из нас адских монстров, питающихся исключительно свежими трупами попавших в наши руки экипажей, умерщвлёнными наиболее мучительными способами. Мою скромную персону, так же не обделили вниманием охочие до сенсаций журналисты. Ну, то, что я — маньяк, садист и, одновременно, мазохист — меня не удивило — чего уж там. Слухи о моей нетрадиционной ориентации, распускаемые на одном канале, были нивелированы сенсацией на другом — диктор взахлёб расписывал оргию, устроенную вашим покорным слугой, на котором я, и не могу сказать, что мне это не польстило, за ночь жестоко изнасиловал около сотни девушек. Демонстрируемые в разных новостях, якобы мои, фотографии, так же не имели со мной никакого сходства, разнясь между собой — то я представал на них то в виде заросшего бородой до глаз дикаря, то в образе лысого и перемазанного кровью, маньяка, а ещё раз я был представлен публике как какой-то старец с длинной и тощей седой бородой. Больше всего моему самолюбию нравилась одна из биографий, где утверждалось, что за прозвищем «Красный Причетник», скрывается сбежавший из монастыря представитель древнего аристократического рода, засунутый туда — в монастырь, своими родственниками при дележе наследства. На сопровождавшей эту версию моей жизни, фотографии я представал в виде утончённого и утомлённого миром, эстета — красавца с густыми русыми и слегка вьющимися, волосами до плеч, пронзительно голубыми глазами и атлетического телосложения. Увидев это изображение, Жбан долго ржал и потом ещё с неделю, при наших встречах, так и норовил хлопнуть меня по животу, намекая на несоответствие оригинала представленному в СМИ образу.

Но — я снова отвлёкся, прошу прощения.

Несмотря на приподнятое у всех присутствовавших на корабле настроение — очередную вылазку за добычей экипаж рассматривал как лёгкое и приятное приключение, Шнек был мрачен. Вяло реагируя на изменение обстановки, он как-то лениво дублировал мои команды, даже и не пытаясь посостязаться в красноречии с капитаном транспортника, то угрожавшего нам своими связями, то слёзно молившего не убивать и отпустить к деткам, коих у него было не то три, не то пять — количество менялось в зависимости от развития событий — после отстрела второго и последнего орудия, число отпрысков резко возросло до семи, со всеми сопутствующими моменту жалобами касательно тяжкого труда и нехватки денег на содержание такого многочисленного семейства.

Шнек, обычно едко парировавший все подобные реплики, сейчас отмалчивался, отделываясь короткими «Угу», «Не», и, «Не знаю, посмотрим», бросая их совсем уж невпопад в эфир.

Поняв бесперспективность своих попыток дождаться помощи, к слову сказать, полиция вообще не прореагировала на его вопли о помощь, Вол лёг в дрейф, отдаваясь на милость победителя и наши десантные транспорта мигом присосались к его поверхности, исторгая из себя потоки десантников, возглавляемые, закованными в костяную броню, ветеранами.

Ещё спустя несколько минут от Вола начали отделяться, деловито попыхивая вспышками двигателей, спасательные капсулы, унося с собой экипаж корабля, предпочётших бескровную сдачу, бесполезному сопротивлению.

Убедившись, что всё прошло гладко — как и в предыдущие разы, о чём доложил довольный Самсонов, удобно развалившейся в ещё тёплом от предыдущего владельца капитанском кресле, я, повернувшись к мрачному Шнеку, поманил его к себе.

— Шнек, дружище, — самым миролюбивым тоном начал я: — Что с тобой? Ходишь, как… Как… Что случилось?

— Да всё нормально, — мотнул он головой, не желая развивать эту тему.

— Куда уж нормальнее — ты сам на себя не похож. Колись давай!

— Всё путём, Сэм, — теперь уже с нажимом в голосе повторил он, никак не идя на диалог.

— Ты что — пьян? — подошедший Жбан втянул звучно воздух носом, и, покачав головой, приблизился к нему, обнюхивая его лицо: — От тебя же пахнет! Ты что, Шнек, сдурел? Мы же в бою!

— Да какой это бой! — отмахнулся от него старпом: — Так, в песочнице возимся…

— Находиться на мостике пьяным, да во время боя, — поёжившись, штурман отступил от него, искоса посматривая на меня: — Весельчак бы тебя пристрелил не думая!

— Ну так пусть Сэм и кончит! — дёрнув головой, он развернулся, и, не спрашивая разрешения, быстрым шагом покинул рубку, оставив дверь распахнутой.

Дождавшись, когда оба корабля лягут на курс домой, я, отстегнув ремни, выбрался из своего кресла.

— Жбан, — бросил я через плечо, направляясь к выходу из рубки: — Корабль твой, распоряжайся.

— А ты куда, Сэм? — в отличии от прошлых раз, забираться на моё место он не спешил.

— К себе, пожал я плечами: — Умоюсь, да со Шнеком разобраться надо.

— Ааа… — протянул он, и, подойдя ко мне продолжил, но теперь каким-то фальшивым тоном: — Ты это, Сэм, пистолет, ну, мне дай, а?

— Зачем он тебе? — машинально положив руку на кобуру, повернулся я в его сторону.

— Ну, я это, — толстяк нервно облизнул губы: — Почищу его, ну… Ты его, когда чистил?

— Да я вообще его не чистил, — застёжка снова заела и мои пальцы бессильно проскользнули по толстой коже: — Банкир за ним и дробовиком… Погоди! Ты что — решил, что я Шнека кончать иду?!

— Весельчак бы прямо тут шлёпнул, — кивнул он, внимательно следя за моей рукой.

— Да, Весельчак… — вспомнив убитого им за панику матроса я вздрогнул, понимая обоснованность страха штурмана: — Только я — не он. Я поговорить хочу, веришь?

— Верю, — сделав короткий шажок ко мне, Жбан протянул руку: — Дайте ваш пистолет, капитан. Я правда его почищу.

Ничего не ответив, я молча развернулся и медленным шагом покинул рубку ожидая услышать его возражения — но я ошибся. Сзади раздался только печальный вздох, да скрип амортизаторов кресла, принимавших на себя немаленький вес его туши.

— Разрешишь? — сдвинув в сторону створку не до конца закрытой двери, я протиснулся в каюту старпома.

Её владелец, сидевший за столом в расстёгнутом ло пояса комбезе, молча кивнул и, пододвинув в мою сторону начатую бутылку виски, вопросительно посмотрел на меня: — Что, капитан, сэр? — судя по тому, как качнулась его голова, он уже был порядком пьян: — Пришли кончать меня? Эт-то правильно, дисциплина наше всё. Пейте, сэр, — бутылка снова сдвинулась в мою сторону: — Пару глотков — за былую дружбу… И всё — валите меня нахрен!

— Что с тобой, а Шнек? — встав напротив него я взял было в руки виски, но передумав, поставил бутылку на стол и потянулся к кобуре.

— Брезгуете, сэр? — по-своему понял мой жест старпом: — Зря. Хотя… А… И кобура расстёгнута… Пре… Предусмотрительно… — поднеся её ко рту он сделал несколько небольших глотков: — Ваша обязанность, сэр, — поставив её на стол Шнек посмотрел на меня: — Вытаскивайте и… Чего тянуть.

— Что с тобой? — повторил я свой вопрос, и вытащив из кобуры пару раскладных стопок, пододвинул их ему: — Наливай. Сейчас Снек закусь принесёт — тогда и поговорим.

— Ты чего, Сэм? То есть, это… Сэр? — прищурившись он покосился на стопочки: — А как же…

— Кончать тебя?

— Ну да — боевое всё же, а я…

— Спишу тебя на берег — живи и мучайся там!

— Лучше пристрелите здесь, — упрямо мотнул он головой, едва не упав со стула, на котором сидел: — Или я сам, а? Сейчас, только пистолет достану, — он начал было вставать, но тут в каюту ввалился, отодвинув ногой створку до упора, Снек с большим подносом в руках. Ароматы, источаемые горячими и холодными закусками, были столь одуряюще сильны, что несостоявшейся самоубийца мигом плюхнулся на скрипнувший от такого обхождения стул и потянулся к тарелкам.

Сервировав стол, и никак не отреагировав на состояние старпома, Снек молча кивнул мне и выскользнул за дверь, осторожно задвинув её до упора за собой.

— Не знаю, как ты, — взяв в руки, облюбованный за время сервировки, шампур с жаренным мясом, готовить которое наш кормилец был большой мастак, я ткнул им в сторону Шнека: — А я жрать хочу. Думаю — ты тоже. Так что давай, присоединяйся — ты же нашего кока, уважаешь?

Уговаривать его не пришлось и следующие минут пятнадцать молча, ну — почти молча, звуки, издаваемые двумя голодными мужиками, вы сами можете себе представить — мы, почти молча работали челюстями.

Чувствуя в животе приятное тепло, я откинулся на спинку стула, медленно потягивая из стакана смесь соков — очередное изобретение Снека и Дока. Первый обеспечивал вкус напитка, а второй — его пользу для организма.

— Так ты меня расстреливать будешь? — поинтересовался уже менее пьяный Шнек: — Как капитан — ты просто обязан это сделать!

— Сначала объясни мне, — поставив почти пустой стакан на стол я наклонился в его сторону: — Что на тебя нашло?!

— Нашло… Да как тебе сказать… Надоело всё.

— Не понял? Что надоело?! Мы же — чертовски успешны, дружище! Сколько уже? Призов восемь взяли, а? И всё — без потерь! А это — твоя заслуга!

— Не льсти, — поморщился он, потянувшись к бутылке, но я успел выхватить её прямо перед кончиками его пальцев: — Не надо, Сэм. Дай выпить.

— Что. Тебе. Надоело?!

— Да всё! — взорвался он, как умеют взрываться крепко выпившие люди, обижаясь моментально и бескомпромиссно: — Всё, Сэм! Всё! Перспектив-то нет?! А? Да что я тут перед тобой! — его снова переклинило, и теперь он принялся жаловаться, глядя в пространство: — Не быть мне адмиралом, Сэм. Понимаешь? А я всю свою жизнь, всю, Сэм, всю! Им стать хотел! Мечта у меня, понимаешь?! Ме-чта! У тебя есть мечта? А у меня есть! Была, то есть!

— И в чём проблема? Станешь!

— Как? Как стану, Сэм?! Корабли на консервации — их же теперь месяц, если не больше на ход ставить! Реакторы — выгружены! Всё! Амба моей мечте!

— Да погоди ты, — постарался успокоить его я, но это было бесполезно.

— А чего погоди? Чего? Кораблей — нет! Экипажей — спасибо журналистам, море! Всё боевые, опытные! А ходить на чём? Вон, глянь! — взяв с койки планшет, он, со второй попытки активировал его, и, выбрав нужный материал — на планшете было открыто несколько окон, протянул его мне: — На вот, читай!

В открытой им статье, с неизменным пафосом, присущим любому освещению решений Императора, рассказывалось о начале разделки законсервированного военного недостроя. Согласно последнему Указу, под нож шло всё — резали даже совсем готовые, прошедшие все ходовые и стрельбовые испытания корабли. Репортер, с каким-то, на мой взгляд, извращённым удовольствием, рассказывал о том, как убивали новейших красавцев, смакуя отдельные моменты уничтожения.

Не выдержав, и не зная, как выключить этот репортаж, я, положив планшет экраном вниз, молча потянулся к бутылке.

— Понял теперь? — посмотрел на меня поверх стопки Шнек.

— Не чокаясь, — отсалютовав ему своей, я поднёс её ко рту: — За Флот!

— За Флот!

— Что же он творит?! — стащив со шпажки оливку я, с удовольствием вдохнул её пряный аромат, не спеша закусывать после первой.

— А зачем ему флот? — пожал плечами он: — Воевать не с кем, чего тратиться-то?

— А конники?

— На транспортах они что ли припрутся? Им и святых отцов хватит.

— Тоже верно…

— А вот ролик этот, — Шнек постучал пальцем по перевернутому планшету: — Ты зря до конца не досмотрел.

— Противно. Эта мразь, ну репортёр, он же просто кайф ловил при виде разделки кораблей.

— Работа такая, — чуть склонив голову к плечу, он поиграл пустой стопкой: — Шлюхой быть — чего сказали, про то, искренне и радостно, поёт. Чему ты удивлён?

— Да не удивлён я, — наполнив стаканчики, я взял свой в руку и посмотрел на него: — Всё я понимаю. Сейчас он смерти кораблей рад, а завтра — ну, поменяет Два-Восемь своё настроение и что? Так же весело будет освещать казнь тех, кто флот порезал?! Противно! Девочки, ну, например, с которыми мы на Кило, помнишь? И то — честнее работают.

— СМИ, — старпом выплюнул это короткое слово с такой интонацией, будто это было ядовитое насекомое, невесть как попавшее ему в рот: — А ролик ты зря недосмотрел.

— За Братство! — чокнувшись с ним, я опрокинул свою порцию в рот, и, закусив свёрнутым в трубочку кусочком сырокопчёного мяса, поинтересовался, наслаждаясь легким туманом опьянения, начавшего мягко обволакивать моё сознание: — А чего зря? Его что? В конце вешают?

— Нет, — заржал он, оценив эту, довольно незамысловатую, шутку: — Жаль, конечно — но нет. Там про верфи. Ты прикинь, Сэм, с них оружие снимают!

— Ты про защитные системы?!

— Про них. Всю оборону разрушают.

— Ну… — мне показалось, как это часто бывает в подобных посиделках, что я начал что-то понимать, и я поспешил поделиться своими догадками с собеседником: — А зачем им оборона? Всё же логично, дружище! Флот — режут, верфи — военные, не нужны, вот и разоружают. Галактика же — мирной стала? Конники не полезут — чего бабло тратить?

— Твоя правда. Только не верно это всё — резать то зачем?! А сейчас… — не договорив, он махнул рукой и пододвинул ко мне свою стопку: — Всё — в металлолом. В металлолом, Сэм! За копейки, веришь? Самовывоз — задаром, ну — почти! Все выкидывают — и орудия, и элеваторы, всё!

— И боекомплекты?

— Не, их утилизируют. А заводы — ну где полузаряды и снаряды делали, прикинь — перепрофилировали! Под фейерверки и посуду! Бред! Народ с них бежит!

— Мда… — заново наполнив стаканчики, я приподнял свой, и, поднеся его к носу вдохнул аромат напитка: — Экипажи разогнал, теперь заводы…

— Ну вот так. Эх… — бросив на меня косой взгляд, Шнек быстро махнул свою порцию, после чего сложил стаканчик: — Всё, сэр! Вышло моё время — спасибо за разговор и всё такое. Пора.

— Куда? — поинтересовался я, видя, как он встал, и, застегнув комбез, направился к двери.

— В шлюз. Чего здесь грязь разводить.

— Сядь!

— Не тяните, сэр.

— Сядь! Что я твоей семье скажу? Ты о них подумал? Типа — здрасьте, я только что вашего мужа, мэм, и отца, мадмуазель, того, трактором переехал?!

— Каким трактором? — он озадаченно посмотрел на меня: — У нас нет на борту тракторов, сэр. Были на пред-пред последнем транспорте, но они все дома — зачем нам тут трактор?!

— Да сядешь ты уже или нет! — грохнул я кулаком по столу: — Это я так, к слову. Анекдот такой был.

— Ааа… Анекдот, понятно, — усевшись, он сложил руки на столе, приняв позу приличного ученика, и вопросительно посмотрел на меня.

— Шнек. Скажи мне, — пробарабанил пальцами по столешнице я: — Я тебе адмиральских драконов обещал?

— Да, сэр.

— В обмане — я, Шнек, в обмане, замечен был?

— Нет, сэр.

— Тогда, какого чёрта, ты напился?! Будет!

— Так корабли-то — режут!

— Режут! И что?

— Издеваешься, да? Ко-ра-бли. Ре-жут. На ку-соч-ки. Так тебе понятнее?

— А про наши — забыл?! Дружище… У нас восемь транспортов дома. Сейчас — девятый взяли. Плюс Бабулюс, Марьяна, танкер. Тебе что, дюжины кораблей мало? Чёртова дюжина — с Весельчаком.

— Так это же транспорта, — махнул он рукой: — Толку от них…

— Транспорта, да. Верно. А ты что — про Жнеца уже забыл? Он вообще — самопальным был! И ничего, ходил и воевал! Успешно воевал, Шнек! Так? Успешно? Или ты про него уже забыл? Про Жнеца, про Волыну. Волыну помнишь? Ведь тоже — из танкера авик сделали! Да всё Братство на хламе ходило — и нечего!

— Ну да, — не имея силы смотреть мне в глаза он уставился на стол, выводя пальцем узоры на его поверхности.

— Экипажи? Наймём! Объяву в сеть — да к нам все, кто пространство любит — сбегутся. За набор — ты ответишь! Стволы — ты, Шнек! Ты мне только что говорил, что по цене металлолома купить можно. Так?

— Так.

— Поговоришь с Жбаном и Доком. Уверен — у этих барыг связи есть. Найдём контору, они найдут, которая за процент на всё закупит. Броню, запасные части есть где достать?! Ну! Отвечай!

— Брони навалом…сэр! — пересилив себя он поднял свой взор на меня: — Из неё хотели плитку для садовых дорожек делать, но не получилось — дорого пилить, броня же. Вот её и сваливают куда попало — подходи и бери. Модули… Запасные части… Проще ЗИПы закупить — они сейчас тоже, сэр, по цене металлолома.

— С Дедом перетрёшь — согласуешь детали переделки транспортов в боевые.

— Думаете получится?

— Думаю, что сейчас, — налив себе виски и проигнорировав его сложенную стопку, я снова, для начала вдохнул аромат напитка: — Сейчас любое судно с приличной бронёй, хорошими стволами и опытным экипажем будет просто королём пространства. А у нас, в вас, — поправился я: — У вас, господин адмирал, есть и первое, и второе и третье — надо только не жрать вискарь, — я опрокинул стопку в рот: — А работать! Вам всё ясно?!

Ответить он не успел — послышался робкий стук, и в дверь, приоткрытую менее чем на половину, боком, протиснулся Жбан, держа в руке свёрнутый в трубочку, листок.

— Сэр? Вы позволите? — сделав небольшой шажок, он коротко поклонился и протянул мне бумагу: — Просим… Экипаж просит, сэр. Ну, мы петицию вам, сэр, подготовили.

— Петицию? — приняв от него бумагу, я помахал ей в воздухе: — И о чём же, мой экипаж, желает меня просить?

— Сэр! — махнув рукой назад, отчего появившиеся было в щели приоткрытой двери головы его группы поддержки, тут же исчезли из виду, он откашлялся и продолжил: — Экипаж, сэр, просит вас рассмотреть возможность отмены казни нашего старпома, сэр! Мы просим изменить наказание за его проступок, сэр — спишите его на берег. Всё же — ветеран… Ну, сорвался, с кем не бывает.

— Сорвался… С кем не бывает… — покачав головой я посмотрел на притихшего Шнека: — Что ж… Адмирал Шнек!

— Да, сэр! — вскочив, и даже не запутавшись в своих ногах, он вытянулся по стойке смирно.

— Держите, — протянул я ему всё так же свёрнутый в трубочку листок: — В рамочку и на стену! Что б каждый день — утром и вечером видел!

— Адмирал?! — Жбан, совсем не ожидавший такой развязки, тряхнул головой: — То есть, вы, сэр, его…

— А вас, штурман, с вашим дружком — Жвалгом, я буду ждать, по прилёту, у себя. И Деда пригласить не забудьте — будем обсуждать, как наш Флот — Флот Нового Братства, собирать будем!

 

Глава 18

Созвездие Святого Пью. Планета Новый Акзар — столица

Модернизация наших трофеев шла, несмотря на наличие всех запасных частей, неспешно — виной тому было отсутствие инженеров — парни Деда выбивались из сил, работая практически без перерывов, но за пару недель, прошедших с того момента как к нам, начали поступать части обречённых кораблей, всё что они успели — это переделать только два корабля.

Зато — запасных частей было вдосталь.

Как и предполагалось — на верфях, представителя конверсионного завода, его роль играл Жбан, встретили просто с распростёртыми объятьями и тут же попытались впарить не только стволы с бронёй, но и кучу всякого разного оборудования, демонтированного с уничтожаемого флота. Жбан, отыгрывая роль прижимистого коммерсанта, сопротивлялся упорно, но, получив неплохую взятку, сдался, позволив увеличить смету закупок на несколько сотен движков — как главных, так и маневровых, десяток радарных систем последнего поколения и всякую мелочь типа ЗИПов, расходников и снарядов под закупаемые стволы. Мысль о том, зачем конверсионному заводу снаряды к списанным орудиям никого не насторожила — в царившем вокруг празднике разрушения всем на всё было плевать — с большой буквы «Пы».

В общем, из этой командировки, Жбан вернулся с троекратно увеличенным грузом, приличной дырой в бюджете и новым позывным — «Купец», которым он, вполне заслуженно гордился.

Другой проблемой были люди.

Экипажи, то есть.

Говоря по-честному, всё, на что я мог рассчитывать при тревоге — сейчас я говорю о кораблях, был наш Весельчак и, с большой натяжкой ещё один переделанный Вол.

Всё.

И, если трюмных, связистов, операторов радаров я ещё мог сдёрнуть с крепостей, несмотря на жёсткое противодействие Мрака, то пилотов, штурманов и канониров у нас не было, а оголять те же крепости я не мог, прекрасно понимая, что именно на них и держится вся наша оборона.

Задачу поиска людей взял на себя протрезвевший Шнек. Раскидав десятка два объявлений по форумам, где тусили вольные пилоты он мониторил ответы, надеясь выцепить хоть кого-то из старой гвардии, но пока единственным результатом был поднявшейся в СМИ визг — как же! Красный Причетник набирает силы! Эксперты, ломавшие копья вокруг моей персоны, доставили нам немало весёлых минут, но кроме поднятого ими нам настроение результатов не было.

Нет, время от времени старпом получал приватные ответы от потенциальных добровольцев — но то это были вконец опустившиеся личности, то зелёные юнцы, только что выброшенные за борт сокращением военных училищ и академий.

Против вторых я ничего особо не имел, если рассматривать пареньков в качестве заготовок, поставив их третьими номерами к профессионалам… Вот только профессионалов-то у меня и не было.

Вдобавок ко всему по галактике прокатилась мода на бороды, серьёзно подкосив продажи нашего крема — обложки всех модных журналов были украшены физиономиями известных личностей, с гордостью демонстрировавших обильную растительность на лице. По случайному, а как же иначе, совпадению, именно в этот момент корпорация «Клинки» анонсировала запуск в продажу новой линейки триммеров и шаблонов, гарантируя, что даже самый криворукий пользователь теперь может похвастать бородой и усами не хуже, чем у звёзд экрана. Как вы понимаете — наш финансовый ручеёк немедленно начал пересыхать, радуя нас только эпизодическими продажами.

Но, как это обычно и бывает, сплошным потоком негатив идти не может — так, выйдя встречать возвращавшегося из очередного рейса Бубалюса, я был приятно удивлён фигурами трёх флотских офицеров, разминавшими ноги подле его трапа.

— Господин Причетник, — поклонившись, чем вверг меня в шоковое состояние еще больше, Жбан, тоном крайнего почтения продолжил: — Я могу просить вас, господин Люциус об аудиенции вот этим господам, — произнеся эту, так непривычную для его уст речевую конструкцию, он вновь поклонился, плавно поведя рукой в сторону подтянувшихся офицеров.

— Ну, попросить, конечно, можно. — засунув большие пальцы за ремень, я качнулся на каблуках, принимая его игру: — А, собственно, чего ради мне на них время тратить?

— Святой Пью, это капитаны Имперского флота.

— Бывшие капитаны, — поправил его я, в упор рассматривая их: — Бывшие капитаны, бывшего флота.

— Возможно, — он вновь склонил голову в поклоне: — После беседы, вы, сэр, найдёте применение их талантам? — завершив эту фразу, Жбан сделал короткий шажок, и, уже шепотом продолжил: — Не кобенься, морда святая — боевые офицеры, на мели и, с экипажами! Товар первый сорт! Готовы летать за еду, Сэм! На берегу воют уже — в космос хотят!

— А ты что за спектакль устроил?! Не мог по-простому?

— Сэм! Я их весь перелёт запугивал — ну, какой ты зверь!

— Что наплёл?!

— Ну, про кровь говорил…

— Младенцев?

— Не, Сэм, что ты?! Только про девственниц — про младенцев СМИ ещё не писали.

— Сволочь! — оттолкнув его от себя, я подманил стоявших в отдалении людей: — Ну? Чего встали? Сюда идите!

— Капитан первого ранга Плошк! — коротко, по-военному, кивнул первый, и, показав на своих спутников, продолжил: — КапразЕрнин и капдва Шустов. Сэр.

— Представляться не буду, — кивнул я в ответ: — И так знаете, кто я. Чего пришли?

— Мы слышали, сэр, вам нужны экипажи? — ничуть не смутившись продолжил Плошк: — Мы говорим от имени наших команд, сэр.

— Крепко же вас прижало, господа, — покачал я головой, пробежавшись взглядом по иконостасу наградных планок, занимавших приличный кусок их мундиров: — Я же бандит? А вы, офицеры флота…

— Мы считаем, сэр, — снова не высказав никакого удивления, произнёс капраз: — Что информация в СМИ сильно преувеличена, сэр.

— То есть я — белый и пушистый? — саркастически хмыкнул я в ответ.

— А кто из нас без греха?

— Я. Если вы не в курсе, то скажу — я тут местный святой и чудотворец. И?

— Не понял вас, сэр?

— Ладно. Пропустим. Значит вы готовы ко мне наняться? И не только наняться, но и присягнуть?

— Да, сэр!

— Вы же Императору присягали?

— Да, сэр!

— Послушай, Плошк, — взяв его под руку, я отвёл его в сторонку: — Что-то я не понимаю. Вы присягали Императору, а сейчас — плюете на ту присягу?

— Понял вас, сэр, — осторожно высвободив мою руку, он качнул головой в сторону остальных своих спутников: — Он нас предал. Выгнав нас, ничем не запятнавших ни свою, ни его честь, Император сам освободил нас от присяги. Наши корабли порезаны в утиль, награды, — скрипнув зубами как от боли, офицер прикрыл планки рукой: — Отменены. Нас, господин Причетник, выкинули на берег как шелудивых котят, с парой окладов в зубах! Я двадцать лет служил Империи — и что?! — его лицо пошло красными пятнами: — Нас вот так?! На улицу?

— Успокойся, капраз, — положив руку ему на плечо, я развернул его к себе: — Жизнь штука поганая, но нервы свои — дороже. Я могу тебе обещать две вещи. Первое — не брошу, и — второе — летать будешь. Чем командовал, Плошк?

— Линкор «Гром Восторга», сэр! — вытянулся он по стойке смирно: — Ернин и Шустов — тяжелыми крейсерами прорыва. Мы в одной эскадре были, сэр. В ударной, сэр.

— К конникам не ходили?

— Нет, — помрачнев покачал он головой: — Если бы ходили — перед вами бы не стояли, сэр.

— Тоже верно. Ну, линкор я вам не дам, да и крейсер — тоже, но…

— Это не важно, сэр, — перебил он меня: — Хоть на сторожевике, хоть на катере — лишь бы снова туда!

— Зови своих и пойдём, — махнув рукой Жбану, я двинулся в обход Бубалюса — к стоявшим в отдалении и, уже переделанным, транспортам.

— Вот, господа офицеры, — показав на переоборудованные Волы, я повернулся к ним: — Что есть. Не стрёмно? На рейдерах-то? После тяжёлых крейсеров и линкоров?

— Это — рейдеры? — приложив руку козырьком ко лбу, начал присматриваться к ним Шустов: — А орудия — башни, сэр, крейсерские. Да и броня…

— Верно. Орудия с крейсеров, броня с линкоров. Движки, сразу успокою — тоже с крейсеров.

— И оно — летает?

— И ещё как, капдва! Маневровые — новьё, а масса меньше — прикинь, а? Ты влюбишься в эту птичку!

— Хм…

— Башен всего две, — не стал прятать минусы я: — Внутри — тесно, да и реактор стандартный — для прыжка энергию набирать долго, но зато — скорость! Маневр!

— Два орудия? У меня на крейсере четыре было.

— Действовать, эти ласточки, — название родилось экспромтом: — будут тройками — а это уже шесть башен! Налетели, обстреляли — разворот, отрыв и новый заход! Это рейдеры, Шустов, рейдеры, понимаешь?

— А что, — сняв фуражку, Ернин почесал лоб: — При грамотном подходе эти малютки, Ласточки, то есть, шороху наведут — мама не горюй. — внимательно осмотрев свой головной убор, он водрузил его на голову и вытянулся по стойке смирно: — Готов присягнуть вам, сэр!

Вот так, нежданно-негаданно мы обзавелись экипажами наших трофеев.

Надо отметить, что слова капитанов о своих экипажах, готовых следовать за ними, были, как бы это помягче сказать, сильно преувеличены. Со своими командирами осталось не более десяти процентов от их, некогда многочисленных, экипажей. Большая часть списанных на берег людей весьма недурно устроилась на поверхности, благо выходное пособие, о котором с таким негодованием говорил Плошк, было вполне нормальным, а множество программ реабилитации бывших военных позволяли последним быстро освоить гражданскую специальность, обзавестись семьёй и спокойно доживать свой век, вздрагивая от звуков колоколов громкого боя, разве что во сне, да и то — в кошмарном.

Оборотной стороной этой медали было то, что к нам пришли именно те личности, для которых понятия пространство, полёт и бой были синонимами слова жизнь. Насквозь отравленные космосом они просто не понимали — как это возможно, жить и не летать?!

Слух о нашем наборе — сарафанное радио бывших военных работало очень оперативно, разнёсся по галактике намного быстрее скорости света — едва ли не каждый день на площадку космопорта Нового Акзара садился корабль, из которого, щурясь на яркое солнце нашего вечного лета, выходили всё новые и новые космолётчики и специалисты.

Пройдя собеседование — комиссию из наиболее опытных капитанов возглавляли Док со Шнеком, люди либо направлялись ко мне — для принятия личной вассальной присяги, либо, такое тоже случалось — обратно на лётное поле, ждать следующего корабля. Флот, несмотря на его гигантские размеры во время своего расцвета, всё же оставался достаточно закрытой кастой, где все знали почти всё друг о друге и нередко кандидату отказывали за грехи, известные только узкому, относительно узкому, конечно, кругу, и оставшиеся неизвестными Имперским Дознавателям.

Реконструкция кораблей так же пошла вперёд семимильными шагами. Хочешь летать? Вот тебе корабль, инструменты и зап части. Вот проект и Главный Системный Механик — на случай вопросов. Как закончишь — выйдешь в космос.

И, как мне не было странно, такой подход работал — новые экипажи, засучив рукава, во всю копались в железках, превращая мирные транспорта в грозные боевые машины. Правда, грозность эту, каждый понимал по-своему. Кто-то стремился нацепить побольше брони, другие — двигателей, третьи — стволов. В общем Деду, по началу, как ребёнок радовавшемуся звучному титулу, скоро стало не до веселья и он быстро заработал себе репутацию сволочи, гада и прочей мерзости, которой его, конечно, только в спину, называли капитаны, чьи, без сомнений гениальные дополнения к типовому проекту были безжалостно зарублены Механиком.

Меня, точно так же, за глаза, величали «зверем», и, спрашивается, за что? Я вообще был паинькой — даже на Офицерском совете, когда обсуждалась судьба Слона, дал себя убедить сделать из него не авианосец, как я хотел, а линкор.

Как по мне, так переделать танкер в авик, было гораздо проще — прорезай люки для москитного флота, ставь палубы и готово! Вон — Волына таким авианосцем и был, чего велосипед изобретать?! Но офицеры встали горой!

С пеной у рта они доказывали мне, что толку от авианосца в бою нет, что москитный флот уязвим, что катать кучу бездельников, именующих себя почему-то бортовой авиацией — глупо и так далее.

Причину их такого поведения я понял довольно быстро — собравшиеся здесь офицеры были, ну практически все поголовно, артиллеристами и их нелюбовь к палубникам была не более чем проявлением классовой вражды — мы тут понимаешь, все в чаду, дыму и грохоте, а эти чистюли знай себе летают где-то! Уверен — будь здесь больше народу с авианосцев, ситуация была бы диаметрально противоположной. Но… И в этом крылась ещё одна причина нелюбви «богов войны» к летунам, пилоты палубной авиации отлично устроились не гражданке, заняв нишу таксистов, курьеров и так далее, благо с их-то навыками сделать это было проще простого. А кому, скажите на милость, на гражданке, нужен канонир?

Так что новым топливом, тлевшая всю историю флота классовая рознь, теперь была обеспечена надолго.

Не имея над собой закостенелых в своих догмах Имперский НИИ, капитаны творили свой шедевр, основываясь на боевом опыте, и, надо признать, рождавшийся под их руками монстр впечатлял.

Семь строенных башен главного, сверхбольшого калибра, располагались сверху и снизу вытянутого, закованного в броню корпуса — четыре сверху и три снизу. Двадцать две — по одиннадцать с каждого борта, башен среднего размера были готовы преподнести неприятный сюрприз любому, проскочившему к линкору на среднюю дистанцию, а без малого полсотни турелей точечной обороны только и ждали того момента, когда торпеда или москитный истребитель войдёт в зону их поражения.

При всём это «Святой Пью» — на это названии настоял Линг, грозя, в случае неприятия данного имени, посадить всех на сухпай, при всём этом линкор имел весьма хорошие, для своего класса разумеется, ходовые характеристики — уж чего-чего, а двигателей, как главных, так и вспомогательных с маневровыми, у нас было предостаточно.

Единственной проблемой, впрочем, быстро решённой тем же Жбаном, был корабельный реактор — их, в отличии остальных модулей раскупали хорошо, но, как говорится, связи решают всё, и, спустя месяц после утверждения проекта, наш купец приволок-таки сразу два, ставших сердцами «Святого Пью», реактора, демонтированных с уже распиленного недостроя. Во что это нам вышло — с точки зрения финансов, промолчу — после практически полного пересыхания финансового ручейка, в казне Нового Акзара оставались сущие крохи — меньше двух сотен миллионов, что, как вы сами понимаете, для бюджета планеты просто смешно.

Опять же, желая быть с вами откровенным, должен сказать, что никто из вновь прибывших, не ставил целью выбить себе супероклад. К нам шли те, кто просто хотел летать, кто не понимал и боялся гражданской жизни, а таким — деньги лишнее. Форму дали? В столовой накормили? Корабль предоставили? А чего ещё-то желать? Ну, разве что — врага, да желательно равного по силе, чтоб сойтись с ним и…Ух! А потом, вернувшись из боя, долго, греясь в восхищённых взглядов девиц, рассказывать о своих подвигах. Благо уж чего-чего, а девиц у нас хватало…

А вот чего не хватало — так это врагов, и, не могу сказать, что меня это сильно печалило — на данный момент.

Корабли, закончив переделку, пополнялись экипажами и отправлялись в пространство для ходовых испытаний, плавно переходивших в учебные бои.

Линкор, висящий под брюхом северной крепости, тоже медленно, но верно принимал очертания боевой машины — опутанный строительными конструкциями он походил на кокон гусеницы, из которой, дай только срок, вылупится, в нарушение всех законов биологии, не бабочка, призванная очаровывать мир красотой узоров своих крыльев, но злобный шершень, готовый смертельно жалить всех недругов, посягнувших на его гнездо — на наш Новый Акзар. В строй он должен был вступить через полгода — всё же объём работ был огромен, и я, в силу отсутствия опыта в подобных делах, слабо верил, что мы уложимся в заявленные советом Офицеров сроки, не раз и не два упрекая их в своём выборе — переделать танкер в авианосец было бы гораздо проще. Единственным минусом авика была дороговизна корабликов его москитного флота — их, в отличии от орудий и прочих модулей, продавали по нормальной цене, благо от желающих, несмотря на всю антивоенную пропаганду, отбоя не было.

Ну а кто откажется приобрести себе боевой, пусть и разоружённый, истребитель или перехватчик?

Воткнул муляжи стволов — и вперёд, ощущай себя героем пилотом — сходу вытравить любовь мужчин к оружию не получалось несмотря на все усилия СМИ.

В общем, положа руку на сердце, я признавал правоту совета Офицеров, отложив мечты о своём авианосце в долгий ящик. Сейчас, убеди я их в своих словах, это было бы просто смешно — ну какой это носитель? С четырьмя — пятью бортами? Смех, да и только…

Меж тем, судьба, подготовила мне новый сюрприз, и, на сей раз, преодолеть его предстояло только мне одному…

В тот день, я, как обычно, вышел на лётное поле встречать очередной транспорт. Солнце уже далеко перевалило за полдень и от немногих кораблей, расположившихся на космодроме, уже протянулись длинные тени, обещая очередной спокойный вечер. Большая часть боевых машин, укомплектованных свежесформованными командами пребывала вне планеты оттачивая своё мастерство в одиночных и групповых схватках.

Кроме экипажей, оставшихся без кораблей, к нам, что меня сильно удивляло, шёл пусть небольшой, но стабильный поток переселенцев из, в общем-то, благополучных миров. Техники, служащие, фермеры — несмотря на пропаганду, выставлявшую нас натуральным зверьём, люди шли на Новый Акзар в поисках лучшей доли. Их объяснения, зачастую спутанные и косные, сводились к одному — они хотели защиты и стабильности.

Мир, в котором они привыкли жить — рушился. Разгон вооружённых сил, демонтаж орбитальных крепостей, всеобщая половая распущенность — всё это заставляло людей бросать нажитое и лететь сюда, на ощетинившуюся стволами планету, где никто не посмеет требовать интима от ваших детей, кто не будет вторгаться в вашу личную жизнь, требуя частой смены партнёров и где, с экранов не крутят рекламу всё новых и новых способов удовлетворения своей похоти.

Журналисты, сами того не понимая, создали нам образ угрюмо консервативной планеты, оберегающей замшелые традиции прошлого батареями своих крепостей и флотом — размеры последнего были сильно преувеличены. В общем, как заявил с экрана один из новомодно-бородатых звездунов — «дикая планета, там даже секса нет!». И верно — по сравнению с тем, что творилось в Империи, у нас его, действительно не было.

Другим фактором, способствовавшим прибытию к нам всё новых и новых переселенцев, было то, что Император, до этого времени, регулярно освещавший своим августейшим присутствием выпуски новостных каналов, вдруг пропал.

Первый месяц, новостные каналы, словно по инерции продолжали выделять время на освещение жизни Дворца, объясняя отсутствие Двадцать Восьмого большой нагрузкой — то Он работал с документами, то проводил закрытые совещания — настолько закрытые, что в прессу не просачивалось и слова о повестке дня или о принятых решениях. Ещё через месяц все СМИ дружно убрали и эти обзоры из сетки своего вещания, вспоминая об Императоре только эпизодически, когда в кадр попадали его статуи или картины с ним в главной роли, а ещё спустя немного прекратилось и это.

Империя, ещё полгода назад бывшая единым организмом, начала медленно расползаться — как из-под земли повыползали новые пророки, чудотворцы и маги. Резко скакнула наркоторговля — заправлявшей ей криминалитет сумел протащить закон, разрешавший применять наркотики, полит корректно именовавшиеся теперь «чувственными стимуляторами» для разнообразия своего восприятия мира. Ну а церковь, до этого стоявшая на страже пусть ослабленных, но всё же традиционных ценностей, пустилась просто вразнос, устраивая в своих монастырях оргии и демонстрируя своим прихожанам примеры совсем обратные принципам нестяжательства и аскетизма.

Так что, увидев робко столпившихся подле трапа взрослых и весело скакавших вокруг детей, последние были рады размяться после долгого перелёта, я махнул рукой подходившему Лингу: — Это твои. Принимай как обычно.

Ничего не ответив, переселенцы прибывали каждый день, принося с собой кучи проблем, несмотря на вроде, как и отлаженную процедуру их приёма, он, натянув на лицо приветливую маску, двинулся к ним, на ходу приветственно разводя руки в сторону.

— Добро пожаловать на благословленную Святым Пью землю Нового Акзара, — начал он стандартную приветственную речь, отчего я начал медленно отходить в сторону — быть экспонатом после того, как Ли представит меня новеньким, желания не было. Ну — не люблю я быть в центре внимания, что поделать.

— Господин Люциус? Сэм? — женский голос настиг меня, когда я уже почти добрался до борта, стоявшего рядом Бубалюса — эта часть космодрома была отведена под транспорта. Сделав вид, что мне срочно надо подняться на его борт, я ускорил шаг, направляясь к трапу.

— Сэм Люциус! Да постой же ты! — говорившая находилась у меня точно за спиной и я, мысленно выматерившись — опыт общения с экзальтированными дамочками, прибывшими сюда ради просветления у меня, увы, уже был, я повернулся.

— Сафронова?! Екатерина?! — сказать, что я был удивлён — значило ничего не сказать. Увидеть здесь её, после того, как Марьяна стала моей я ну никак не ожидал. То есть то, что рано или поздно мы пересечёмся, я знал, галактика, как не крути, не такая уж и большая, особенно когда за тобой должок висит, но я ждал встречи в бою, был готов увидеть её лицо на экране атакующего корабля, а не здесь, на Новом Акзаре.

— Узнал! — хохотнула она, уперев руки в бока: — Я уж думала не признаешь…

— Извините, капитан Софрина, — развёл я руками: — Задумался, да и признать вас там, среди переселенцев, в этом обличье…

Последнее было чистой правдой — сменив привычный глазу любого космолётчика комбез на туфли лодочки, короткую юбку, открывавшую приятный мужскому взору вид на стройные ножки и топик, плотно облегавший аккуратную грудь, оставляя открытым подтянутый, с переливавшимися под кожей мышцами, животик — узнать в этом небесном создании капитаншу было непросто.

— А что не так — с моим обличьем? — улыбнулась она: — Или вам не нравится мой новый образ?

— Что вы, капитан, — я старательно отводил глаза в сторону от магнитом притягивающих мой взгляд её соблазнительных выпуклостей: — Ваш… Эээ… Новый стиль… Он весьма хорош. Да — очень… Эээ… Хорош!

— Значит и в этом они соврали, — рассмеялась она, прикрыв рот ладошкой.

— В чём? И кто?

— Да журналисты, кто ж ещё! Вас же женоненавистником и, одновременно — сексуальным маньяком объявили!

— Меня?! Это не так!

— Что именно? — прищурившись, она окинула меня оценивающим взглядом: — Кстати, Сэм — помывшись ты выглядишь симпатичнее.

— Хм… Спасибо. Ты тоже ничего так. Без одежды. — я хотел сказать без комбеза, но язык подвёл меня, выдав против моей воли совсем другое слово: — Я хотел сказать — без…

— Но — к маньяку ты всё же ближе, — покачала она головой из стороны в сторону, будто раздумывая.

— Капитан Софирина, — поняв, что переспорить женщину вообще, а конкретно эту у меня вряд ли получится, я перешёл на официальный тон: — Чем обязан честью видеть вас тут?

— Не капитан, — тоже враз стерев с лица всю свою весёлость, вздохнула она: — Я больше не капитан, Сэм. Экипаж разбежался, я пару раз нанималась, но не пошло. Не спрашивай, — махнула она рукой, хмурясь: — Иначе много неприятного о своей породе узнаешь.

— Не буду, — усевшись на ступеньку трапа я кивнул ей, но Екатерина, отрицательно мотнув головой осталась стоять, только перейдя напротив меня.

— Могу вернуть Марьяну, — закурив предложил ей я: — Всё одно без дела стоит.

Это было правдой. Не знаю почему, но отправить на переделку её кораблик у меня просто не поднималась рука — вот он и стоял в стороне ожидая того момента, когда до него дойдёт очередь.

— Не надо, — отвернулась она: — Что было, то прошло, к чему мне Марьяна теперь.

— Извини, не понимаю, — выпустив практически невидимую в ярком солнечном свете струйку дыма, я посмотрел на неё: — Если ты не ради корабля, то зачем… Ну…

— Зачем пришла?

— Ну да. Хочешь корабль — бери. Мы флот собираем, опытные кадры нужны. Экипаж из девчонок наберёшь…

— Знаешь, Сэм, — подойдя к краю трапа, она уселась на корточки передо мной: — Ты же мог меня тогда, ну — на Марьяне, взять. Силой, прямо в рубке. Мог?

— Ну мог.

— Но — не стал.

— Не стал.

— Почему? И рабыней не взял. Ведь имел право?

— Не люблю насилие, — на сей раз струя дыма, отнесённая порывом ветра, вернулась мне в лицо, отчего я заморгал, сбивая выступившую слезу: — Чёрт… По любви — другое дело… — вытерев глаза, и, потеряв при этом сигарету — ветерок сдул её с края трапа, куда я её положил, я достал новую: — Да и броню снимать долго было. Ясно?!

— Допустим ясно, — кивнула она, внимательно следя за мной: — А у тебя, на твоём корабле, для меня местечка не найдётся?

Местечко было — Шнек, всё более и более зарывавшийся в вопросы управления нашим новым флотом, уже не раз говорил мне о необходимости замены его персоны, не предлагая никого взамен. Жбан, единственная готовая кандидатура — отказывался, ссылаясь на занятость производством, а более никого, из ветеранов, я имею в виду, готовых взвалить на себя собачью должность старпома не было.

— Допустим найдётся, — в тон её ответил я, во всю пялясь на её бюст, как назло оказавшийся прямо перед моими глазами.

— Тогда пошли, — она пружинисто встала, отчего я, против своей воли, задрал голову вверх, провожая взглядом эти, столь восхитительные полусферы.

— Куда? — торопливо вставая и спускаясь с трапа на бетон лётного поля поинтересовался я.

— Для начала — угости девушку ужином. Ты в такой дыре засел — трое суток сухим пайком питалась. У вас здесь приличные места, куда девушек водят есть?

— Вроде есть… — неуверенно пробормотал я, осознавая, что за всё время, проведённое на планете, так и не удосужился поинтересоваться культурной жизнью нашего мирка. Да и некогда было: — Должно быть что-то!

— А ты точно не женоненавистник? — поинтересовалась Софрина, чуть отставляя локоток, что бы я мог взять её под руку: — Хотя… Это неважно — исправим!

— И… Какой у тебя план… — я хотел было сказать на ночь, но, посчитав это пошлым, смолк.

— План? Как у любой бедной девушки, оставшейся без своего корабля и защиты, — звонко рассмеялась она: — Ужин. Танцы, вино и последующий завтрак. Совместный завтрак.

— Капитан Софрина. — выдернув руку я отступил на шаг и заложив обе руки за спину, продолжил казённым тоном: — Предлагаю вам должность старшего помощника на эсминце Весельчак. Завтра познакомитесь с командой.

— Сэм, ты чего?

— В вашей жертве, госпожа Софрина, нет необходимости — место ваше. Уверен, вы…

— А я уверена, что ты, Сэм, дурак! Стала бы я ради должности к тебе в постель прыгать!

— Не стала бы?

Подойдя ко мне, она чмокнула меня в щёку: — У тебя была масса возможностей сделать со мной всё, что ты хочешь — но ты не стал. Другие бы — не колебались. И сюда я пришла — не ради этой должности…

— Тссс. — положив ей палец на рот, я вынудил её замолчать: — Давай не будем спешить.

— Не будем, — мотнув головой и освободив губы, она вновь подставила руку: — Пойдём ужинать, уже? Я — чертовски голодна!

Легкое жужжание комма, разбудило меня, когда солнце, судя по его весёлым лучам, заливавшим комнатку небольшой гостиницы, уже почти добралось до полудня.

— Ого! — выкопавшись из груды белья, Катя озадачено покачала головой: — Уже почти полдень! Здорово мы с тобой продрыхли. Отвечать будешь?

— Да ну их всех, — попытался я опрокинуть её на спину, но она ловко вывернулась: — Ответь, может важное что, а я пока в порядок себя приведу. — и, не давая мне второго шанса, скрылась в ванной.

— Слушаю. — не испытывая никакого энтузиазма я поднес комм ко рту.

— Сэм, ты меня извини, — тревожные нотки, кои просто переполняли голос Шнека, заставили меня напрячься.

— Что случилось?

— Да… Да ничего, Сэм. Чего ты переполошился? Вставай…те, завтракайте и на Совет. Ничего срочного. Так, рутина.

— Точно ничего не случилось? — несмотря на то, что старпом полностью вернул себе контроль над своими эмоциями — сейчас, в его интонациях царствовало спокойствие, верить ему я не мог, буквально кожей ощущая какую-то фальшь. Да и шум голосов, на заднем фоне — собравшиеся там люди галдели, обсуждая какую-то, сильно взволновавшую их новость — их выкрики были совсем уж далеки от спокойствия.

— Ничего-ничего, Сэм. Завтракайте спокойно и приходите, — посмотрев на комм, чей экран высветил сигнал отбоя, я потёр лицо, приводя мысли в порядок.

— Что-то не так? — обмотанная полотенцем Катя, уселась рядом: — Чего звонили?

— Да, ерунда, — изловчившись, я поймал край её импровизированного платья: — На Совет зовут. Но — не срочно, так что…

— А, может срочно? — улыбнулась она, придерживая, впрочем, не сильно край полотенца, которое начало медленно скользить меж её пальцев.

— Подождут, чего в этой дыре может случиться, — резко дёрнув материю я опрокинул её, не ожидавшую такого рывка, прямо в свои объятья: — Подождут, — пробормотал я, преодолевая её наигранное сопротивление: — Ещё как подождут.

— Знаешь, — намазывая на тост джем, каким-то рассеянным тоном, произнесла Екатерина: — У тебя здесь так мирно… Будто мы в другой галактике. В Империи, ну — в бывшей Империи, всё кипит, бурлит, а тут…

— Погоди, — не поняв её слова я вопросительно посмотрел на девушку: — Как это — в бывшей?

— Ты что — не в курсе? Новости не смотришь?

— У нас спутник связи того — сдох две недели назад, — покачал я головой: — Два месяца, гад, отработал — и сгорел. Представляешь? Ну — гарантийка к нам ехать отказалась, далеко мол, хорошо, что хоть ЗИП отправили — с твоим транспортом прибыть, кстати, должен был. Так — что с Империей?

— Расформировали, десять дней назад, — с хрустом откусив кусочек тоста, пояснила она: — В связи с отсутствием Императора.

— Оба-на… А это разве законно?

— Нет, но, кто их осудит? — сделав глоток кофе, она принялась пояснять: — Собрался совет Аристократов и раз — закон принят! Императора нет, да здравствует Федерация! Быстро попилили территории, поделили остатки казны, она, правда сказать, и так дно показывало. Всё! Готово!

— Погоди, погоди, — будничность, с которой была упразднена Империя меня просто шокировала: — А как же флот? Армия? Народ, в конце концов? Что — никто не возмутился?!

— Ну, флота и армии уже нет, странно, что спрашиваешь.

— Но не всех же уволили? Хоть какое-то части, эскадры — остались?

— Остались, — кивнула она, принимаясь за второй тост: — Остались, как не остаться. Вот только все, кто остался — под Аристократов легли — милостью Двадцать Восьмого все уже по горло сыты. А народ… А что народ? По всем каналам о великой победе демократии трубят! О возвращении к истокам — к истинно народной власти.

— Бред! — помешав кофе ложечкой, несмотря на то, что сахар был давно размешан, я сделал небольшой глоток и потянулся за сигаретами: — Бред какой-то!

— Не бред, а — народовластие, соборность и возрождение исторических традиций.

— Это соборность-то традиция? Попы же в унисон с Императором пели?!

— Ты что? — Екатерина, в притворном возмущении, округлила глаза: — Святая Церковь, просто подчинялась тирану — и Двадцать Восьмому и всем предыдущим, а на деле — стенала и молилась о нисхождении демократии, страдая под Его пятой!

— Ты хочешь сказать — сейчас они его хают?!

— И ещё как! Ты бы послушал их проповеди… Хотя нет, — тебе не стоит. Но, в двух словах — да, льют грязь на ушедшего и благословляют новых.

— Это аристократов что ли? — поморщился я, с трудом веря в подобное. Хотя — почему — с трудом? Головой-то я уже давно понимал, что вся эта движуха, затеянная Императором, начиная с разгрома Баронов и уничтожения Копий — неспроста. И поход к конникам, и последовавший разгон флота, совмещённый с послаблением нравов — всё это были элементы одной мозаики, вот только складываться в единый образ, который бы мог ответить на простой вопрос — «а нафига всё это?», кусочки никак не хотели.

— Их самых, — кивнула она: — Истинных носителей демократических ценностей. Представляешь — они, из поколения в поколение, из уст в уста, передавали семейные предания о Золотом Веке, царившем до прихода первого Вечного Императора. Тогда же — Республика была. Ну а он припёрся и того — узурпировал и порушил.

— Чё, правда?

— Сомневаешься? В архивах, случайно и внезапно, нашли кипы документов времён той, Первой Республики. Уже и учебники в школах поменяли. А аристократы наши — это потомки того, до Имперского, парламента. Вот.

— Охренеть, — покачав головой я отпил кофе: — И все этот бред сожрали? Империи — пять тысяч лет, да не помнит уже никто о том, что до неё было. Понятно дело — бумажки сами же и сочинили, и нашли — подлог же! Пять тысячелетий лежали и на них никто не смотрел, да? А тут раз — и нашлись. Не верю! Да и никто не поверит в такой бред.

— А попробуй не поверь, тут же в роялисты запишут и демократично того, с конфискацией. Да и СМИ все запоем поют про сладкую жизнь в Республике — мол де тогда рай был, а сейчас ещё круче сделаем, технологии сильнее, а новый правители — мудрее. В общем — все ждут богатств, кои, несомненно, в самое ближайшее время просто посыплются с неба.

— Богатства? На халяву? Ага… Щаз вот прямо поверю, что аристократия будет что-либо для народа делать.

— А вот люди верят, что им остаётся? Раньше верили в Императора, теперь… — вздохнув, она потянулась было к третьему тосту, но передумав, и снова вздохнув — поджаренный хлеб выглядел более чем аппетитно, убрала руку: — Худею, — пояснила она в ответ на мой вопросительный взгляд: — У тебя тут разжиреть нечего делать — всё такое вкусное и натуральное.

— Вот и ешь, раз нравится, — подвинул к ней вазочку с оставшимися в ней двумя кусочками хлеба: — Ешь, мы с тобой ночью столько сил сожгли — лопай давай, а как поешь, — взяв в руки комм я на миг задумался, подбирая подходящую кандидатуру: — Прогуляешься. Я попрошу Анну, это жена моего телохранителя, тебе экскурсию устроить, хорошо?

— Вот умеешь ты уговаривать, — рассмеявшись, она взяла желанный тост и принялась покрывать его толстым слоем джема.

— Купальник не забудь, — кивнул я ей прощаясь: — Здесь у нас купальный сезон круглый год.

— Да я и без него могу, — пожала она плечами, бросив на меня озорной взгляд: — Я же — современная женщина.

— Во! — показав ей кулак, я угрожающе покачал им в воздухе: — Это ты там была современной, а здесь — ты моя. Скажи спасибо, что паранджу не ввёл!

— Паранджу? Это которая с головы до ног, да? — уточнила Катя, проведя пальчиком в воздухе перед собой вертикальную, сверху вниз, черту.

— Она самая.

— Вводи! — встав со своего места, Катя подошла ко мне, и, обняв за шею чмокнула в щеку: — Вводи, я под ней совсем голенькая ходить буду. Ммм… Как тебе? Быть со мной рядом и знать, что я…

— Госпожа Сафронова! Прекратите разврат!

— Странно, — потеревшись щекой о мой подбородок, она выпустила меня из своих объятий, оставив за собой последнее слово: — А ночью ты как-то против разврата, не был, а?

— И что у вас случилось? — бодрым тоном осведомился я, подходя к кубу проектора, вокруг которого толпились, продолжая что-то горячо обсуждать, члены Совета: — Честным людям спать не даёте!

— Спать, сэр, — подался в сторону, освобождая мне проход, Док: — Ночью надо.

— Вот чего ты такой злой, а Жерг? — облокотясь о край куба, я пробежал взглядом по высвеченным столбцам текста и разномастным, стремящимся вниз, графикам — ничего особенного, обычные сводки.

— Он, Сэм, злой потому, — подал голос Жбан: — Что у него бабы нет. Вот у тебя появилась — ты и подобрел.

— Кастрирую, — меланхоличным тоном не остался в долгу врач: — Тупым скальпелем и без наркоза.

— Случилось-то чего? Ну, кроме развала Империи? — предотвращая их возможную пикировку, постучал я костяшками пальцев по металлу: — Авария? Корабли на манёврах столкнулись?

— Ааа…Развал Империи, Сэм? Ты о чём?! — взмахнув рукой, Шнек вывел на экран список горячих новостей: — Тут про развал ничего нет?!

— Да я сам только узнал — мне Сафронова рассказала прямо во время завтрака…

— То есть — ночь удалась? — снова вклинился штурман: — И как оно?

— Нормально.

— Не, Сэм, — ухмыльнувшись, толстяк потёр ладони: — Как было-то? Ну — ты над или под был? Подробности давай!

— Жбан!

— А что? — сделав невинное лицо, без тени иронии продолжил он: — Всё же как это? Ну — капитан с капитаном. Капитаншей, то есть. Кто сверху-то был? Интересно же!

— Док — будешь его кастрировать, заодно и язык отрежь, ладно?

— Эх… Сэм, я думал ты друг, а ты, — махнув рукой Жбан напустил было обиженный вид, но не сдержался и заржал: — А покраснел-то как!

— Давайте к делу. — демонстративно отвернувшись, я присмотрелся к кричащим о новой, и, как всегда — неведомой угрозе, заголовкам. Странно, но в них, действительно, ни словом, ни полусловом Империя, или хоть что-то имеющее к ней касательство — ну там флот, администрация, или Император — не упоминалось: Шнек — неужто в новостях ничего нет? Про Империю?

— Сам смотри, — кивнул старпом, а вернее сказать — наш адмирал, на голограмму: — Про Империю — ни слова. Так что, не знаю…Откуда подруга твоя эту новость взяла. Все новости о созвездии Щупалец.

— И что там? Ну? Чего молчите? — уяснить что-либо вразумительное из заголовков было сложно — СМИ, как обычно, нагнетали, во всю, общими фразами, расписывая угрозу и ловко уходя от конкретики.

Насколько я помнил карту, а помнил её я не особенно хорошо — созвездие Щупалец, представляло из себя скопление двух десятков звёзд, как бы волнообразно расходившихся из общего центра — ничем не знаменитой маленькой туманности темно серого цвета, где-то на краю Империи. Само созвездие тоже редко появлялось в новостях — обитатели каменистых планеты были в основном, шахтёрами, добывавшими не особо ценные металлы — и чего про них писать?

— Кхм, — откашлялся в кулак Шнек: — Ты почти прав, Сэм. Нашли, только не клад. И не мы. Нас нашли, Сэм. Чужие. И идут они к нам, отнюдь не с подарками.

 

Глава 19

Созвездие Щупалец

Понять — что на самом деле происходит, если вы решили совершить такую попытку используя СМИ — было решительно невозможно.

Разные в деталях, тут каждый из каналов пугал свою аудиторию по-своему, они все сходились в одном — что-то непонятное лезло в пространство новообразованной Республики. Масса видеоматериалов и интервью так же не проливали света на происходящее — большая часть материалов была фальшивой, выдаваемой ушлыми ловкачами за съёмки с натуры, а очевидцы… Уверен, что известная пословица — «врёт как очевидец», наилучшим образом продемонстрирует ценность свидетельств, расплодившихся во множестве, подобных лиц — врали они много, красноречиво и вдохновенно.

Ух…

Чего только можно было не узнать из выпусков новостей!

Всевозможные гипотезы и предположения покрывали собой широченный спектр людских страхов — начиная от злобных кровожадных амёб, медленно переваривавших в себе целые города с не успевшими сбежать жителями, до восставших против своих хозяев роботов. Последнее веселило особо — в Империи на робототехнику был наложен запрет, как и на многие другие технологии — типа компьютеров, и, авторам этих гипотез, приходилось приделывать к своим творениям длинные ноги, начинавшиеся ещё во времена Первой Республики — мол вот тогда горстка машин, обязательно — с секретной лаборатории, и сбежала куда-то, основав где-то свою цивилизацию. Ну а сейчас, развившись, вернулась к своим хозяевам, обуреваемая жаждой мести. Чего эти роботы ждали пять тысяч лет авторы не поясняли, считая подобное ниже своего достоинства.

Но лучшей, занявшей верхнюю ступеньку моего личного пьедестала бредовости, была гипотеза какого-то умника, утверждавшего, что на молодую Республику напал не кто иной, как — Император, построивший секретный мега-флот, чьи экипажи состояли из его же клонов, и, объявивший Экстерминатус, сиречь — поголовное истребление, своим бывшим подданным.

На вопрос — а что ему мешало провернуть подобное раньше, эксперт не отвечал, высокомерно игнорируя нападки своих критиков.

Варианты о нашествии инсектоидов, которым нечего было жрать, рептилий, ищущих места для своих яиц — в плане потомства и маленьких, или больших, зелёных человечков, я даже на рассматривал, проматывая ленту новостей дальше — подобных теорий было слишком много, даже для моей, богатой на выдумку, фантазии.

Но, повторюсь, достоверной информации о происходящем, либо не было, либо она была полностью растворена в потоках фэйковых новостей, делящими эфир с различными пророками, обещавшими то конец света, то оптовый переход человечества на новый уровень.

В принципе, причина их трескотни была понятна — неприглядные новости о разделе Империи, сопровождавшиеся кое-где акциями неповиновения — всё же задурить головы всем не получалось даже у СМИ, такие новости следовало если не убрать — сплетни по сети разлетались мгновенно, опережая попытки особистов их стереть, то, хотя бы оттенить, и кто как не злобные вторженцы лучше всего подходили для этой роли?!

Ясно было только одно — что-то вошло в пространство обитаемых миров, но вот кто, зачем и, в каких количествах, вторгся в созвездие — было решительно невозможно.

— Голосую за вылазку. — поднял руку Шнек: — Всеми силами — в Щупальца.

— Поддерживаю, — рука Жбана так же взмыла вверх: — Но не всеми. Весельчака будет более чем достаточно.

— Против. — сложив руки на груди, покачал головой Док: — Не имея информации, достоверной информации — лезть не пойми куда? Против.

— За! — рука Мрака стала третьей, замершей в воздухе: — И — чем больше стволов, тем лучше!

— Против! — скопировав жест врача, Самсонов, как и он, покачал головой: — Жвалг прав — куда без разведки? Пусть те, кому положено, раскопают всё, ну а потом — потом и сходить можно будет. Да и планету оставлять без прикрытия — не хорошо.

— Мы тоже против, — выступив вперёд Римас, дождался кивка Ли и продолжил: — Мы только от одной напасти отбились, чего гусей дразнить? Капитан прав, — кивнул он на Самсонова: — Будем больше о них знать, тогда и обсудим. Да и далеко эти Щупальца от нас. Куда спешить?

— Итого, — обведя Совет взглядом, подвёл итог я: Трое — за поход, причём большинство за поход всеми силами, и четверо — против. По-моему — всё ясно.

— Не ясно, неверно считаешь, Сэм. — набычился штурман и, ткнув в фермера и охотника пальцем, пояснил: — Они тут при чём? Это дело только пилотов касается!

— Ага! Как же! — поспешил прервать его я, предотвращая готовую разгореться склоку — Линг с Римусом, стоило Жбану произнести свои опрометчивые слова, моментально налились кровью и непроизвольно сжали кулаки, готовые любыми способами отстаивать своё мнение.

— Тихо! Тогда и Дока вычёркивай. Он же врач — что он в пространстве понимает, так?

— Ну, Жвалг — корабельный врач.

— И что? Ему без разницы — где твой геморрой лечить — здесь, — я обвёл рукой пространство вокруг себя: — Или на борту, в космосе.

— Нет у меня никакого геморроя.

— Будешь со мной спорить — появится.

— Будет лучше, сэр, — бросив на недовольно запыхтевшего толстяка не самый ласковый взгляд, произнёс Док: — Если вы, сэр — как командир, примете решение. Ваше мнение — превалирует над Советом.

— Чего? — выпучил от негодования глаза Жбан: — С какой стати?! А Совет тогда зачем? Чего мы здесь сидим?!

— Во-первых — стоим, — всё таким же, спокойным тоном, поправил его врач: — А, во-вторых, Люциус старший — он может выслушать наши мнения, но решения — и ответственность за них, принимать и нести ему.

— Док верно говорит, — кивнул, соглашаясь с его словами старпом: — А ты, Жбан — нет. Закон Братства забыл? Так я тебе напомню, после Совета.

Увидев его кулак, наш штурман резко погрустнел, теряя весь свой боевой настрой — Шнек вполне мог и перейти от вербального внушения к физическому, примеры были.

— Идём. — не желая затягивать этот, так неудачно завершившийся Совет, подвёл итог я: — Но — одним Весельчаком. Шнек. Останешься на охране планеты. Мрак — с ним, на тебе крепости. Цели канонирам я сам дам. Михаил — собирай людей, пойдёшь с нами. Мало ли что, в том бардаке, приватизировать можно будет — твои парни прикроют. Жбан — курс считай. Всё! — хлопнув ладонью по металлу проектора, я ещё раз обвёл взглядом собравшихся: — Вылет завтра. Старпомом — Софрина. Свободны!

От созвездия Святого Пью до Щупалец, было немногим больше тысячи световых лет, и мы надеялись покрыть это расстояние за две — две с небольшим недели, совершая в день три, а, когда повезёт, то и четыре прыжка.

Сказать, что назначение Екатерины вызвало какой-то негатив не могу — экипаж, давно уже разбавленный женским полом, к моему решению отнёсся вполне лояльно — всё же гораздо приятнее наблюдать напротив себя не опостылевшую за долгий поход небритую рожу, а симпатичное личико, самую малость украшенную макияжем. В целом, несмотря на все традиции, я должен был признать — присутствие девчат на борту Весельчака пошло только на пользу, чтобы потом не говорили ревнители старых правил.

Но, если вы думаете, что для меня этот поход превратился в подобие медового месяца, то я, и к вашему, и к своему сожалению, должен вас разочаровать — поведение Кати, бывшей такой ласковой и заботливой внизу, здесь, среди звезд, изменилось радикально.

Первые несколько дней я молча терпел, но затем, получив насквозь сухой и официально равнодушный ответ на невинную просьбу — а не будет ли старпом против если я постою рядом — мы были в коридоре верхнего яруса, где, сквозь крупные иллюминаторы, открывался потрясающий вид на усеянное огоньками звёзд пространство, не выдержал.

— Кать? — положив руку ей на плечо, я попробовал развернуть девушку лицом к себе, намереваясь поцелуем сгладить резкое похолодание наших отношений: — Что с тобой? Обидел тебя кто?

— Да, сэр, вы! И попрошу, — не договорив, она дернула плечом, сбрасывая руку: — Прошу соблюдать субординацию, сэр! На этот рейс — я ваш старпом, прошу помнить об этом! Сэр!

— Катюш, ну чего ты, — протянутая, в попытке обнять её за талию рука, прошла сквозь пустоту — сделав короткий шажок назад, Екатерина ловко покинула опасную зону.

— Сэр!

— Да что с тобой?! Слушай, — прищелкнув пальцами, будто эта идея мне только что пришла в голову, я махнул рукой в сторону наших кают: — Мы оба только что сменились. Пошли ко мне, а? Ликер, вино — бар у меня хороший, Снек закусь сообразит. Посидим, поговорим, а? Кать?

— Должна вам заметить, сэр, — упрямо процедила она, глядя в сторону: — Что распитие алкоголя, во время боевого похода, запрещено!

— Так-то на мостике! А в каюте…

— Своим приказом я полностью запретила распитие на время этого похода. Вы же сами подписали, сэр!

— Я?! Когда?!

— Перед вылетом.

— Слушай… Ну там такая кипа бумаг была, — я развёл руками: — Да и ты же их принесла?!

— На то и был расчёт, сэр, — на короткий миг улыбка, но не привычно ласковая, нет… Это была холодная усмешка победителя, пробежала по её лицу.

— И что? Я в своей каюте тоже не могу? Граммулечек так сто? Перед сном — чтобы согреться. Одному, знаешь ли, как-то холодно спать.

— Я пришлю к вам инженеров, — быстро сделав пометку в своем комме, она подняла глаза на меня: — У вас есть ещё какие-то жалобы, сэр?!

— Нет, — буркнул было я, но, спохватившись, быстро поправился: — Есть!

— Слушаю вас, — занеся пальцы над экраном, она выжидательно посмотрела на меня: — Слушаю вас, сэр.

— А скажи мне, старпом, — скользнув по ней равнодушным взглядом — что ж, в такую игру можно и вдвоём поиграть, я отвернулся к иллюминатору: — Почему моя бывшая подруга стала стервой?

— Кхм…

— Я жду ответа, старпом! И иллюминатор — грязный! — приметив небольшое пятнышко, я принялся тереть его кончиком указательного пальца.

— Сэр, разрешите пояснить? — почувствовав на щеке её дыханье, я развернулся и, резким движением, на сей раз успешным, обнял её.

— Сэм, — потеревшись носом о тот самый шрам на щеке, Катя, уже точно — та самая, нежная и любимая подруга, продолжила уже совсем другим тоном: — Пойми, это же поход. Там, внизу, — положила она голову мне на плечо: — Я вся твоя. Но здесь, прости, — вывернувшись из моих объятий девушка сделала шаг назад: — Осмелюсь заметить, сэр, — её, только что бывший таким нежным голосок, снова жёг мой слух трескучим морозом: — То, что вы трёте пальцем, сэр, не грязь. Это туманность.

Количество страшилок, изливавшихся на нас из новостных каналов прежде, резко пошло на убыль примерно на четвёртый день нашего похода, как обычно и бывает со всеми современными сенсациями — неделю на раскрутку, еще неделю на снятие сливок всеми причастными, и — забвение. Случай с этим вторжением, исключением не был — получив, невидимую зрителям команду, эксперты, до этого жарко спорившие в эфире о произошедшем, быстро перепрофилировались и теперь, всё с той же горячностью, обсуждали правомерность действий оператора мусорщика, сбившего по пьяному делу, бюст Императора, установленный на городской площади какой-то захолустной планеты. Осознав, что ему грозит — закон касательно охраны изображений Августейшей Особы, отменить попросту забыли, оператор быстро объявил себя тайным борцом с павшим режимом, который, вот таким способом, проявил свою ненависть к исчезнувшему тирану.

Бред?

Конечно!

Но сейчас этот тип грелся в лучах славы спеша как можно быстрее монетизировать обрушившуюся на него известность, а эксперты, психологи, юристы, богема и все прочие, привыкшие зарабатывать на жизнь сотрясая воздух пышными, но пустыми речами, всеми силами помогали оператору в его начинаниях, пользуясь случаем лишний раз заявить о своих страданиях во времена Двадцать Восьмого.

К слову сказать — а что именно произошло с Императором, и куда он пропал — даже и не обсуждалось.

Мы же, наблюдая очередной дурдом, только посмеивались, гадая, что даст повод для следующей сенсации.

От своего похода мы, несмотря на прекращение истерии с пришельцами, не отказалась потому, что имели доступ, спасибо Шнеку, к участку Сети, закреплённому за этим созвездием. Там, на местных форумах, несмотря на все старания модераторов, несомненно получивших сверху вполне конкретные инструкции, нет-нет, да и проскальзывали сообщения — то о замеченных на фоне местного солнца объектах, то о гравитационных возмущениях в системе, не поддающихся какому-либо объяснению.

Но, постепенно и эта, крайне скупая информация, сошла на нет, а ещё спустя пару дней, как раз в первые дни второй недели нашего похода, пропали и они. Форумы и чаты созвездия Щупалец хранили молчание не долго — дня два, после чего просто исчезли из сети, будто их и не было. Вместе с ними пропал и весь кусок Сети, отвечавший за это звездное скоплении — как не бился наш корабельный компьютерный гений, но найти исчезнувшее ему так и не удалось — молчали даже спутники ретрансляторы — исправно отвечая на наши запросы, что искомые абоненты в сети не числятся.

Царившая в системе, а мы вышли из прыжка у самой ближайшей к нам звезды созвездия Щупальца, тишина мягко говоря — настораживала, вызывая в памяти картины миров Копий, в которых, к моменту нашего прибытия к ним, все уже были мертвы после применения Империей нового оружия.

Точно также было и здесь — эфир безмолвствовал.

— Жбан? А у нас всё работает? — окликнул я штурмана, задумчиво грызшего карандаш, склонившись за своим столом.

— Сэр! — вместо него голос подала Софрина: — Все системы корабля, в том числе — средства обнаружения и связи — исправны.

— Понял тебя, старпом, — кивнул ей я. После нашего общения у иллюминатора я больше не стремился к близости, понимая бесперспективность своих попыток, хотя, должен признать, давалось мне это равнодушие с трудом.

— Копий помнишь? — подошедший к моему креслу Жбан, в своей любимой манере принялся чесать складку между подбородками.

— Только что вспоминал, — вздохнул я, заново ощутив тот сладковатый запах смерти, витавший в здании космопорта мёртвой планеты: — Ты что? Думаешь это Император опять?

— Не знаю, — закончив с подбородками, толстяк вытащил из нагрудного кармана очередной карандаш и принялся вертеть его в пальцах: — С одной стороны — чего ради? Свои, провинция — профита нет. А, с другой, да кто ж его знает. Может у Него крыша съехала — удрал из дворца и пошёл мстить. Вот только не спрашивай — за что, — погрозил он мне карандашом: — Это я так — на правах бреда.

— Бреда… Старпом! В этой системе вообще люди есть?

— Да, сэр, — стоявшая рядом с нами девушка несомненно слышала наш разговор: — Согласно лоции, — она бросила короткий взгляд на Жбана, понимая, что вторгается на его территорию, но тот только кивнул, внимательно изучая кончик карандаша — продолжай мол: — Здесь две обитае5мые планеты, сэр.

— Две?

— Да, сэр. На одной полноценная инфраструктура, на второй — рудная колония.

— И обе — молчат? А в оптику что видно? Ну не знаю… Может на них метеор громадный, — я развёл руки, показывая насколько громадный камень мог прилететь из пространства: — Упал? Пожары? Вулканы?

— Мы пока далеко, сэр, — покачала она головой: — В оптику практически ничего не видно. Надо ближе подойти.

— Ну так подходи! Чего ждёшь?

— Вашего приказа, сэр, — дёрнула девушка подбородком, явно разозлённая моим тоном.

— Двигай, — отвернувшись от неё, я откинулся на спинку кресла, барабаня пальцами по подлокотнику — ситуация, до боли напоминавшая мне тот поход к Копиям, нравилась мне всё меньше и меньше.

— Сэр, — спустя минут тридцать, Екатерина, подойдя к моему креслу, показала пальчиком на отодвинутый в сторону экран моего планшета: — Мы подошли на оптимальную дальность для нашей оптики. Картинка сейчас появится на вашем экране, сэр. Желаете, чтобы я дала пояснения?

— Желаю, чтобы дала — машинально, любуясь её фигуркой и мысленно раздевая её, произнёс я, слишком поздно поняв двусмысленность этой фразы — говорил я громко, и, раздавшиеся, хоть и приглушённые, смешки яснее ясного указали, как именно находившиеся на вахте, поняли мои слова: — Садись! — решив усугубить ситуацию, в конце концов — чего скрывать, все и так знали о наших отношениях на планете, я хлопнул ладонью себе по колену.

— Спасибо, я постою, сэр, — холодно улыбнулась она: — Боюсь причинить вам неудобство, сэр.

— Какое?

— Ну… Передавлю вам что ни будь. Во время прилива крови. Ещё ампутировать придётся.

— Как хотите, старпом, — равнодушно произнёс я, отметив, как заходили ходуном спины сидевших за пультами людей, несомненно получавших удовольствие от этой пикировки.

— И что мы видим? — активировав планшет, я присмотрелся к картинке. Планета как планета — голубой шарик с белыми разводами облаков. Кое-где, сквозь их разрывы, проглядывала темно коричневая поверхность — ничего особенного.

Пошевелив пальцами, я приблизил изображение, заставляя планету занять весь экран и непроизвольно вздрогнул — всю видимую часть глобуса усеивали чёрные точки, облепившие её как мошки, усевшиеся на забытый хозяином кусок сахара.

— Ещё увеличить можно? — повернув голову в сторону Екатерины — она, наклонившись над моим плечом тоже рассматривала планету, я почувствовал прикосновение к лицу её волос, источавших тонки сладко пряный аромат, такой манящий и не соответствующий моменту — хотелось просто зарыться лицом в её волосы и — дышать им, вдыхать аромат стоявшей рядом женщины.

— Старпом! — дернувшись, я вырвался из сладкой истомы, начавшей разливаться по телу: — Увеличить изображение. Я хочу видеть эти объекты! Детально видеть!

— Да… Сэ…Сэр! — по тому, как она произнесла эти два коротких слова мне стало понятно, что наваждение коснулось не только меня одного, но и её тоже.

— Будет исполнено, сэр! — отскочив от меня Сафронова — теперь это был действительно мой старший помощник, а не Катя — подруга, двинулась к своему терминалу и я, поняв, что наша обоюдная слабость преодолена, хотел уже было стереть выступивший на лбу пот, но моя рука замерла, не закончив движение — впереди, поверх отчего-то пустого рабочего места связи, торчала женская, обнажённая и весьма стройная, нога. Вторая, несомненно принадлежавшая той же владелице, что и первая, лежала прямо на кресле оператора. Судя по характерным движениям, их владелица выполняла, в данный момент, свою основную — с точки зрения биологии задачу — задачу продолжения рода.

— Что за… — тряхнув головой, я протёр кулаками глаза и привстал, окидывая взглядом рубку, превратившуюся в зал Любви. Дежурная смена, полностью позабыв о своих обязанностях, предавалась интиму — откровенному и не могущему быть истолкованному иначе. Люди, разбившись на парочки — тем, кому не хватило партнёра, пристраивались третьим, не испытывая никакого стыда, от своего занятия. Даже на коленях у Жбана, прижавшись всем своим обнажённым телом к его волосатому пузу, извивалась миниатюрная красотка, в которой я опознал, красневшую при любой, хоть немного скользкой шутке, девушку, отвечавшую за работу радаров ближнего обнаружения.

— Сээр… Сээээр… — полу промурлыкал, полу простонал, у меня над ухом голос Кати: — Ваше приказание… Мой командир… Выполнено… Что ещё я могу… для тебя… сделать? Скажи…

Не ограничиваясь словами, девушка залезла в моё кресло, и, усевшись мне на колени, принялась расстёгивать свой комбинезон.

— Кать… Ты чего? Что с тобой?

— Ничего… — под комбезом оказалась полупрозрачная комбинашка, делавшая очертания её груди размытыми и от того ещё более манящими.

— Старпом! Сафронова! Прекратить!

— Ну что ты противишься… Глупенький… Нам же было так хорошо… она прижалась ко мне, и я почувствовал, как её губы принялись целовать мою шею, медленно поднимаясь вверх. Поняв, что сил сопротивляться практически нет, я, вытащив из держателя, кружку с холодным кофе, опрокинул её содержимое ей на голову.

Взвизгнув, девушка, скатилась с моих колен, и, оказавшись на полу подняла на меня полные непонимания глаза: — Это что было, сэр? Сон? Зачем ты меня… — оглядевшись по сторонам она схватилась за голову: — Что это, Сэм? Что с ними?

— Бегом к маневровым, дура! — рявкнул я, бросаясь в кресло Первого Пилота — корабль шёл полным ходом, отчего планета, совсем недавно бывшая не больше апельсина, на глазах росла, став уже размерами с крупный арбуз.

— По моей команде — разворот носом вверх, поняла? — перепрыгивая через не обращавших на нас никакого внимания: — Кормовые вниз, носовые — вектор вверх! Поняла?

— Да, Сэм! — в отличии от меня она не утруждала себя выбором места куда поставить ногу и, зачастую, её метания вдоль терминалов парковщиков, сопровождались сладострастными стонами занятых своим делом людей, почувствовавших на себе её тяжесть.

Выпихнув с рабочего места полностью поглощённую собой парочку, я упал на сиденье, и, вцепившись руками в ручку тяги и джойстик, скомандовал: — Давай!

— Есть!

Джой на себя… Тягу — плавно дожать до упора и…

И ничего.

Шар планеты, занявший уже почти половину экрана, продолжал надвигаться на нас.

— Катя?!

— Я включила! Я не знаю почему не работает!

Не знает…

Спокойно… Сейчас всё будет…

Так… Тяга — на максимуме. Снизить до половины. Есть.

Джой. В среднее и ещё раз — на себя.

Ничего.

На всякий случай я качнул его от себя — проверяя, не залип ли он и тут же, словно он того и ждал, нос корабля пошёл вниз.

Чёртова девчонка! Перепутала векторы!

Потом с ней…

Тягу — плавно, до упора… Джойстик на себя… Плавнее… Плавнее…

Бело синий, усеянный уже не точками — на светлом фоне они были хорошо видны, а палочками — короткими чёрными палочками, шар планеты медленно пополз вверх — секунд десять и вместо него передо мной развернулась такая приятная глазу чернота космоса, усеянная острыми искорками звёзд.

— Катя! — выбравшись из кресла, корабль шёл куда-то в пространство, уходя вниз от плоскости эклиптики, я осторожно переступил через сидевших на полу людей — они начали приходить в себя и сейчас недоумённо смотрели друг на друга, пытаясь осознать произошедшее.

— Ты как маневровые включила?

— Как ты сказал, — придерживая рукой верх комбеза — часть пуговиц была оторвана, удивлённо посмотрела она на меня: — Корму вниз, нос — вверх.

— Вектора! Я про вектора тяги говорил. Мы же чуть не впилились!

— Уточнять надо было — как сказал, так и сделала. — огрызнулась она, впрочем, без особого негатива в голосе: — Я отойду, ладно?

— Иди, — не стал удерживать её я, понимая, что ей, как старпому, сейчас важно предстать перед командой в приличном, извиняюсь за игру слов — отличном от других виде: — И кстати, Кать?

— Да… сэр?

— Комбинашка у тебя — супер! — подмигнул я, заставляя её покраснеть: — Буду рад её снять, при возможности.

Ничего не ответив, девушка покинула рубку, оставив меня среди копошащихся, и издававших вопросительные восклицания, вокруг людей.

— Экипаж! — рявкнул я, с удовольствием отмечая, как из обращённых на меня взглядах начинает пропадать затуманенность: — Всем оправиться! Кто не в состоянии нести вахту — покинуть рубку!

— Ну-с, дорогие мои… И что вы можете сказать в своё оправдание? — недобрым тоном поинтересовался я, у уткнувших свои глаза в стол, Жбана и Мрака. Самсонов, всё происшествие, проведший со своими бойцами, быстро пресёк эротические поползновения своих людей матом и зуботычинами, ну а Софрина, уже переодетая в новый, и, до верха застёгнутый комбез, вовсе производила впечатление Снежной Королевы. На этом собрании отсутствовал только Док — его, в момент начала этого бардака, просто выключило и сейчас он приходил в себя отлёживаясь в лазарете.

Наш Весельчак висел в пространстве, отдалившись от плоскости местной эклиптики, где-то на десять световых секунд, предоставляя мне возможность провести разбор полётов, без страха нового попадания под любовное воздействие. Ну а в том, что это было именно воздействие — я ни разу не сомневался. Ведь не мог же весь экипаж, разом, помешаться на почве секса?!

— Жбан, — поняв, что говорить толстяк не собирается, я нарушил затянувшееся молчание: — На свадьбу позвать не забудь.

— На свадьбу?!

— Ага, — с удовольствием отметив страх, да что страх — прямо-таки ужас в его глазах, я издал победный вопль — мысленно, конечно, готовясь припомнить ему всё хорошее: — Ты с девушкой был? Всё — теперь обязан жениться! Как она на тебе старалась… Как старалась… Ммм… — я хотел было закатить глаза, но довольно жесткий пинок, несомненно пришедший от сидевшего напротив старпома, заставил меня ограничить свои рассуждения: — Жду приглашения, — закрыл вопрос я, стараясь не скривиться от боли и не зашипеть — удар ноги у Екатерины, был поставлен что надо.

— Теперь — Мрак. М-да… — под моим взглядом наш артиллерист съёжился и, торопливо подняв воротник, постарался прикрыть, разукрашенную добрым десятком багровых засосов, шею.

— Может мне, в виде персонального исключения, многожёнство разрешить? Чего молчите, лейтенант? Сколько их было?

— Пять, — ещё больше съежившись, пролепетал он: — Кажется.

— Кажется? То есть — может и больше? Ну?! — хлопнув рукой по столу, рявкнул на него я: — Лейтенант! Развели, понимаешь, гарем на борту!

— Да не виноват я, сэр! — он виновато посмотрел было на меня, но тотчас отвёл взгляд в сторону: — Я как раз занятие по баллистике — в условиях влажных сред, проводил, а они…

— А они тебе влажную среду на практике устроили! Хорошо хоть было? Ааа… Можешь не отвечать — по шее видно — хорошо!

Пискнув что-то оправдательное, Мрак приник к стакану с минералкой, старательно прикрываясь воротником.

— К Доку зайди, — закончил я и с ним воспитательную беседу: — Поможет ордена твои любовные свести. Так. С развратом покончили, к делу. У кого какие мысли есть — что это было? Это первый вопрос. Второй — что за хрень крутится над планетой? Мрак?

— Не знаю, сэр, — продолжая прятать глаза, парень пожал плечами: — Как наваждение какое-то, сэр. Вот просто понял — что мне нужны дети. Много детей, сэр. Ну и… — не договорив, он снова приник к стакану.

— Михаил?

— Согласен, сэр. Тоже — будто кто-то шептать начал, прямо сюда, — постучал он пальцем себя по лбу: — Мол зачем воюешь? Найди жену и живи с детьми, сэр.

— Хм… Жбан? Ты тоже толпу маленьких жбанчиков по-быстрому настругать возжелал?

— Не, Сэм. Только одного и только от неё, — не стал избегать ответа, или отшучиваться штурман: — Как села ко мне на колени, так сразу понял — она. А как зовут — забыл, — развёл он руками.

— И с тобой ясно. Ты, главное, перед свадьбой уточни имя, а то как я вас благословлять буду?!

— А вот и женюсь! — хлопнул он, повергая всех собравшихся в изумление: — Вот прямо сейчас пойду и…

— Женюсь? Угу. Обвенчаю — как капитан, — кивнул я: — Но, после собрания. Так. Старпом? Что вы думаете о произошедшем?

— Прошу разрешения, сэр, — приподнялась она со своего места: — Доложить вам по данному вопросу при личной беседе, сэр. Как ваш старший помощник, я имею на то право, сэр.

— Да ясно всё с ней, — заржал Жбан, вертя в пальцах сломанный в ходе любовной борьбы карандаш: — Киндера хотела, Сэм. От тебя — чё я не видел, что ли, как она на тебя залезла?!

— Штурман! — с трудом сдерживаясь от крика, вскинулась девушка: — Делаю вам предупреждение!

— Да хоть два, — развалившись в кресле, он насмешливо подмигнул ей: — Ну предупреждение, и что? Я, может, жизнь новую начинаю! И вообще — чего стыдиться-то? Естественно всё!

— А ну — заткнулись оба! — шлёпнув ладонью по столу я заставил их замолчать: — Про себя скажу. Ничего.

— То есть как это — ничего? — округлив глаза, причём было видно, что это не игра, уставилась на меня Катя: — Тебе что — пофиг было?! На меня?!

— О корабле думал, — теперь уже я избегал встречи с её взглядом: — Нет, конечно, волнение, было…

— Мог бы и соврать, — прервала она меня.

— Во-во, Сэм, — тут же встрепенулся Жбан: — Она на тебе так старалась, как старалась, — вернул он мне же мою фразу: — И ты, как честный человек, теперь просто обязан на ней жениться!

— Заткнись! — рявкнули мы с Софриной одновременно, вызвав у толстяка приступ смеха.

— Будем считать, что с первым вопросом мы разобрались, — бросил я на толстяка самый недовольный взгляд из своей коллекции, что, впрочем, не вызвало с его стороны никакой реакции: — Дальше пошли. Про те объекты. Пока вы развлекались, кое-кто — работал. Старпом — мою запись включите.

Говорить о том, что видео было сделано случайно — я просто попал пальцем по иконке записи, когда Катя залезала на меня, я, конечно же не стал — по понятным причинам.

Короткий ролик — его продолжительность составляла около четырёх минут, зафиксировал, во всей красе, непонятные образования, медленно плывшие на самой границе атмосферы планеты. Благодаря моему, капитанскому приоритету, случайно нажатая иконка не просто активировала режим записи планшета, но и, в соответствии с командными протоколами, передала мою волю непосредственно на внешние камеры — так что теперь мы имели возможность любоваться не экранной копией, но полноценным изображением, снятым мощными внешними камерами.

Для их мощной оптики дистанция в пару десятков километров, а именно на таком расстоянии нам удалось отвернуть корабль, была ничтожной — и сейчас мы могли во всех деталях рассмотреть незваных гостей.

Более всего эти белёсые, покрытые каким-то желтым налётом, образования, напоминали зубы, как их любят изображать на плакатах в детской стоматологии — эдакая прямоугольная голова на паре ножек. Объемная модель, построенная на анализе изображений, только усиливало данное сходство — только ножек было много больше чем две, а так — зуб и зуб — простой космический зуб, километров так с десять длиной.

— Старпом! — заметив, а скорее ощутив, непонятное движение, выбивавшееся из общей картины, я ткнул пальцем в низ экрана: — Вот этот участок — приблизите его.

На увеличенном, благо оптика эсминца позволяла выбрать и приблизить любой кусок пространства передней полусферы, на этом участке висел, вздрагивая время от времени, такой же, как и остальные, четырёхногий зуб. В то время как остальные его собратья продолжали плыть дальше, этот, остановился — было видно, как остальные обходят его, задрожал — желтый налёт начал отлетать с его поверхности, и распался на четыре части — по числу корней, оставив после себя только шляпку из которой торчал длинный и тонкий стержень — словно ось или ножка этого гриба.

Освободившись от груза, остаток объекта принялся складываться как зонтик — пойдя волнами шляпка сдулась, лучше этого и не сказать — сдулась, стала какой-то плоской и устремилась к ножке, облегая её собой до самого кончика.

Ставшая же свободной четвёрка, всё это время кружившаяся вокруг материнского объекта наподобие почётного караула, словно поняв, что всё прошло удачно, слаженно качнулись и ушли вниз, на планету, целя в её сторону ногами, словно желая сберечь свои носовые части, ещё несколько десятков секунд назад пребывание под надёжной защитой их общей шляпки.

— Стоп. — кивнул я Екатерина: — Это всё.

— Как всё? — не понял Мрак: — То есть — кроме этого кусочка, больше ничего нет?!

— Ну почему, лейтенант. Есть конечно. Записи с камер наблюдения внутри корабля — тоже весьма захватывающее зрелище. Что в вашем учебном классе, что в рубке, — я перевёл взгляд на штурмана: — Очень интересно посмотреть.

— Ээээ… Сэм?! — отставив стакан, толстяк попытался прожечь во мне дырку взглядом: — Запись где? В бортовом накопителе?

— Нет, дорогой, что ты. Я стёр её. — Со стороны Мрака послышался вздох облегчения — Но копию себе оставил — у меня в сейфе, на флешке. Пусть лежит себе…

— Сэм!

— А что, Жбан? Ты же жениться собрался — вот на свадьбу и подарю. Копию.

— Но…

— Всё, уважаемые. Тема закрыта.

— Катя, — теперь штурман повернулся к ней: — Ну хоть ты ему скажи, а?

— Капитан, сэр. — она, слегка покраснев — явно вспомнив произошедшее в рубке, повернулась ко мне: — Прошу вас уничтожить ту запись.

— Ещё чего! — откинувшись на спинку, я сложил руки на груди: — Вы, старпом, там очень хорошо получились — ракурс удачный. Ой!

Второй пинок был посильнее первого.

— Всё! — отодвинувшись от стола, я потёр ушибленное место: — Совет закончен. Жду предложений по нашим дальнейшим действиям. А я, — встав на ноги я покачнулся и прихрамывая — дважды ушибленная нога неприятно зудела: — Я к Доку. Проверю как он, да и ногу подправить надо.

Дойти до медотсека мне помогла пара девчат — нога болела всё сильнее и почти половину пути я проковылял, придерживаясь рукой о переборку. Парочка, явно только что вынырнувшая из душа, от их молодых тел так и веяло чистотой и свежестью, помогла мне добраться до двери украшенной красным крестом и весь этот путь я жалел только о том, что Екатерина, оставшаяся в кают-компании, не видела их помощи. Впрочем, для девчат, наверное, это было и к лучшему.

— Штаны снимайте, сэр, — едва бросив на меня взгляд, Док махнул рукой в сторону кушетки и принялся копаться в металлическом контейнере со своими, наводящими страх, инструментами, отчего по помещению разнеслось режущее слух звяканье.

— Зачем штаны, Док? У меня всё нормально — я вас проведать пришёл.

— А то я не вижу, сэр, как вы хромаете. — захлопнув ящичек он перешёл к стеклянному шкафу, и, взяв с одной из его полок белую, с жёлтой полосой, коробочку, подошёл ко мне: — Сэр! Даже первокурснику видно, что у вас — ушиб голени. Снимайте штаны — мазь и повязку наложу.

— Без уколов? — недоверчиво покосился на коробку в его руках я.

— Без, — склонил в согласии голову он: — Только мазь, бинт и пластырь.

Завершив спустя минут пять возню с моей ногой — на голени красовался багровый синяк, Жвалг убрал свои причиндалы в коробку и назидательно посмотрел на меня: — В любовной страсти, сэр, следует осторожнее быть.

— Ты в курсе? — натянув и застегнув штаны я удивлённо посмотрел на него: — Мне сказали — ты в отключке был.

— Верно, сэр. Но уже в норме. А про происшествие… У меня уже выгребли все запасы противозачаточных. Вам, сэр… Вашей пассии — не надо? У меня есть — приберёг упаковку на всякий случай.

— Не, спасибо. — Встав с кушетки я осторожно перенёс вес тела на больную ногу: — Спасибо, Док — нога как новенькая! А по предложению твоему — не было у нас ничего.

— Ну, не было, так не было, — с деланным равнодушием кивнул он и, вытащив из кармана небольшую, розового пластика коробочку, протянул её мне: — Но вы всё же возьмите.

— Жбану отдай, — отвёл его руку я: — Да и ногу я не так, как ты думаешь повредил — не в этом деле, ну-не по любви.

— Да ладно вам, сэр, — пожал он плечами в ответ: — Моё-то какое дело? Но — на будущее, вы всё же, по осторожнее будьте. Страсть — это хорошо и полезно, но — в меру.

Жвалг, — снова усевшись на кушетку я погладил уже практически не болевшую ногу: — Я к тебе, по двум вопросам пришёл.

— Первый, как я понимаю, — кивнул он на ногу: — Мы уже решили?

— Нет, я по-другому. Ты — присядь, поговорить надо.

— Слушаю, — подкатив кресло, он уселся напротив меня.

— Ты сам как — мне доложили, что тебя — вырубило, когда всё это произошло? Сейчас ты как?

— В норме, сэр. Со мной всё в порядке.

— Голова не болит? Не кружится?

— Со мной, сэр, всё в порядке. Почему вы спрашиваете?

— Знаешь, Жвалг… — я снова погладил ногу: — Симптомы твои уж очень мне кое-что напоминают.

— Вы про что, сэр?

— Про ментальную блокаду. Слыхал я про подобное — типа защиты от гипноза. А ты — майором был, хирургом. Мало ли — какие ты допуски имел, могли, я этому вполне доверяю — и поставить. Ну? Что замолчал?

— Хм… — встав он прошёлся по кабинету, и, подойдя к столу, открыл и закрыл металлический контейнер с инструментами: — Сэр! — по-видимому что-то решив, Док вернулся на своё место и, устало потерев лицо, продолжил: — Я и сам хотел к вам подойти — поговорить. Вот только — после похода этого, сэр. Но, раз уж вы заметили, то…

— Давай, рассказывай. Но, для начала скажи — ты точно врач? Хирург, то есть?

— Расширенные курсы оказания первой помощи, базовая подготовка по хирургии, сэр. Практика в действующих частях, сэр. То есть — я вполне врач.

— Сэм. — поправил его я: — Мы вдвоём, так что давай без официоза.

— Как скажешь. — кивнул он: — А на чём я прокололся?

— Слишком официален. — усмехнулся я: — Для боевого офицера, майора — и, тем более, врача, ты слишком сильно границу держал. Ну, сам посуди, — развёл руками я: — Ветеран, а перед не пойми кем, — я ткнул себя пальцем в грудь: — Тянешься как… Как Мрак. Не сходится. Это — раз. Но на это я особо внимания не обращал — мало ли у кого какие завихрения. А вот когда ты при обсуждении захвата крепостей напрягся, да потом — помнишь, мы налёт на верфи обсуждали — ты против был. Вот после этого я и задумался — не может так себя вести человек, которого так кинули. Я про штрафбат. Ну и сейчас… — говоря всё это я прекрасно понимал, что ничего — кроме догадок, выложить на стол не могу и он, тот, которого мы всё это время считали нашим Доком, может легко послать меня по дальше — припереть его к стенке мне было нечем.

— Хм… — прикусив губу, он покачался в кресле: — Излишне официален? Да, это я не учёл. Сэм… — хлопнув себя по колену, Жерг покачал головой: — Ааа… Чёрт. Всё одно к тебе идти собирался. — встав, он одёрнул белый халат: — Майор Ластин. Вик Ластин. Служба Внешней Разведки Империи. Бывшей Империи, Сэм.

— Ого! Живой эС-Вэ-Эровец? Да садись ты, — махнул я рукой: — И чем мы заслужили такую честь, что к нам целого майора направили? Про вас же такое рассказывают — супермен отдыхает.

— Врут, — улыбнувшись, майор Ластин вернулся в кресло: — Всё врут, Сэм.

— Ну да, ну да… Конечно — а вы просто ботаники.

— Ну, не ботаники, кое-что умеем, но… Но это другая тема, капитан Светозаров.

— Другая — так другая, — не уловить возникшее в его голосе напряжение мог только напрочь глухой: — Так к нам-то на борт чего прибыл?

— Из-за тебя.

— Меня?!

— А ты что — всерьёз решил, что особист с «Нарочитого» информацию о тебе скрыл?

— Ну… Ну да — кому я нужен?

— Мы тебя вели всё время. И на Бубалюсе и в Братстве и здесь, — он обвёл помещение рукой: — На Весельчаке. Зачем? Ты мог предоставлять угрозу Императору и Империи.

— А чего тогда сразу не шлёпнули? Нет — спасибо, конечно, что не расстреляли, но почему?

— И убрать единственный хвостик? Ниточку? А вдруг у тебя сообщники? Связь с теми, кто там — за гранью остался? Может ты — разведчик и готовишь вторжение?

— Делать мне больше нечего. — Фыркнул я: — Я, вообще-то, выжить тут пытался.

— Да это мы поняли быстро, — кивнул он: — Ну — что ты просто попал сюда не по своей воли и опасности не представляешь.

— И не отстали?! Я же — пустышка для вас.

— А, если нет? — он хитро прищурился: — Может ты агент суперкласса, разыгрывающий из себя простачка? Меня к тебе направили, когда ты — завалив Жерга, захватил его корабль, имея только горстку людей. Согласись — для простака, провернуть такое сложно.

— И вы решили, что я — тот самый сверх агент, да?

— А ты бы как поступил? Капитан Жерг, таких как ты, пачками клал — а тут раз… И умер. Причём — от специальной пули — такие только в спец частях есть. Безгильзовые. И откуда она у тебя взялась?

— Так мне нож такой дали?! Я и понятия не имел — что в нём за пуля.

— Это мы, ну — уже я, потом выяснил. А когда труп вскрыли — что нам думать было?!

— И тебя, из-за этого, сюда и направили?

— Верно.

— И никакого аристократа, за что ты срок получил — не было?

— Был. Только его просто убило — в общем-то неплохой парень был, цепь в атаку полез поднимать, а его снайпер и того. Я там полевую практику проходил — ну, меня и… — развёл он руками, показывая, что рассказывать-то и нечего.

— Ты сказал, что сам хотел ко мне подойти — поговорить. Чего вдруг?

— Расформировали нас. Империи больше нет, Сэм, — потемнев лицом, опустил он глаза вниз: — И это — увы, факт. Император — пропал. С концами — ни его, ни Андроида — нет. Исчезли. Лучшие спецы ничего раскопать не смогли. Вечером, как обычно, ушёл к себе, а утром — не вышел. Мимо постов не проходил — ладно, люди и соврать могли бы, даже под пыткой — но камеры! Их ведь не обманешь!

— Можно подумать — новой власти вы не нужны. Извини — не верю. Ну пропал он, но вы-то?! Штучный товар — и такое, да списывать?

— Ты хоть представляешь — сколько у нас компромата на аристократию было? Мы же почти всем Домам дорогу перешли. Вот нас и того-этого. Расформировали. Адмирал наш — мы по флотскому ведомству проходили, умер — сердце не выдержало. Хотя, я думаю — помогли ему. Один зам — на машине разбился, второй… Второго — любовница зарезала, а потом сама себя.

— Зарезала?

— Ага. Нож себе под лопатку загнала.

— Гимнастка что ли? — хмыкнул я: — Видно же — подстава.

— Ага, — кивнул он, не поднимая головы: — Архив сгорел — лампочка освещения коротнула. В хранилище — представляешь?

— А вот тут — не верю. — покачал головой я: — Что бы вы, СВР, и допустили потерю документов — не верю. Сожгли напоказ мелочь — а ценное всё перепрятали. Да и адмирал ваш — с замами своими, жив-здоров — ну я так думаю. Лежат сейчас на пляже где ни будь, да ждут, чем всё это закончится.

— Нет, Сэм, — поднял он на меня грустный взгляд: — Что до Адмирала и замов — то правда. Мне, по моим каналам подтвердили. Это действительно они были.

— Сожалею, — отдавая дань уважения пусть и незнакомым мне людям, судя по всему — честно исполнившим свой долг, я склонил голову.

— Спасибо, — выждав с минуту, он поднял голову и посмотрел на меня: — В том же сообщении, ну — про наших, мне дали полную свободу действий. Вот я и хотел к тебе прийти.

— Но блокировку не сняли…

— Не сняли, — кивнул он: — Её только Император снять может — код у него. Мы же в его прямом подчинении были.

— Может — и к лучшему, что не сняли, а? Многие знания — многие печали? Верно?

— Может и так. — Не стал спорить он: — Так что, капитан, сэр, — по его лицу пробежала короткая усмешка: — Теперь я полностью в вашем распоряжении.

— Это я уже понял. — Встав — я протянул ему руку: — Добро пожаловать на борт, майор Ластин.

— Лучше, по-старому, _ пожал он мою ладонь: — Док или Жвалг. Не думаю, что остальным, даже вашей Катерине, про это знать надо. Сами же говорили — про многие знания, сэр.

— Как скажешь, Док. — вернувшись на кушетку я, нейтральным голосом, поинтересовался: — А с архивом-то что? Не верю я, что сгорел он.

— Не знаю, — покачал Док мою ладонь: — Вот честно — не знаю, Сэм. Я же только майор, а туда вход от полковника был. Но — что сгорел, не верю. Там такие файлы были — любой Великий Дом свалить можно.

— Жаль… Я-то, грешным делом, понадеялся, что ты мне предложишь его на Акзаре нашем спрятать.

Ничего не ответив, Жвалг только развёл руками.

— Ну да ладно. О произошедшем — что думаешь? Гипноз это был? Чего все с ума посходили — у тебя, как у врача, идеи есть? — переменил я тему.

— Судя по тому, как меня скрутило, — по его виду было видно, что данная тема майору более приятна, чем обсуждение произошедшего в структуре СВР: — Это было ментальное воздействие. Не гипноз — сигнал шёл прямо в мозг.

— Идеи по защите есть? Ну — укольчик сделать, таблетку какую принять, порошок там…

— Нет. Я не знаю характера воздействия, — покачал он головой: — Загрубить восприятие можно — но тебе же не нужны растения на борту?

— Мне работающие спецы нужны, — вздохнул я, понимая, что приблизиться к планете мы вряд ли сможем — получить во второй раз бордель на борту эсминца мне никак на улыбалось.

— Тогда только беспилотник слать. Дрона с камерой.

— Где я тебе его найду? Нет у нас на борту ничего такого.

— А катер? Тот самый, на котором мы чешую собирали? Переделать его под удалённое управление — минутное дело.

— Кто делать-то будет? Дед дома остался — ему с кораблями возни ещё на месяц, а с линкором этим… — не договорив, я раздражённо махнул рукой.

— Ну я могу.

— Ты?! Ты же врач?

— Видишь ли… Иногда приходилось данные отправлять — а штатный дрон же на себе не потащишь. Да данные разные бывали. Вот мы и брали — что подвернётся. Такси лучше всего подходило — там багажник большой — воздуха много.

Какие именно данные он, таким образом, отправлял, засунув в багажник — я уточнять не стал. И так было понятно.

— Тогда иди к Софриной, — кивнул я: — Пусть она тебе бойцов даст и доступ к складу ЗИП оформит.

— Есть, сэр! — Встав, он шутливо козырнул мне: — А ты?

— А я здесь подремлю, — вытягиваясь на кушетке произнёс я: — Минуток так шестьсот — думаю, здесь меня никто не достанет.

— Может — лучше в лазарете? Там дежурные сёстры, если что — помогут.

— Нет уж, спасибо, — представив реакцию Кати, увидевшей меня в компании медсестёр, я невольно вздрогнул — поди объясняй ей потом, что я просто подремать прилёг.

— Я уж здесь как ни будь.

 

Глава 20

Созвездие Щупалец. Четвёртая планета — Пространство

Работы, по переделке управления катера с прямого на дистанционное, заняли почти сутки, и, по их завершению, наша, некогда уютная кают-компания, больше походила на логово безумного изобретателя, как подобное любят показывать фильмах с околотехническим уклоном. Обрывки проводов, куски изоленты и непонятные разнокалиберные детальки были повсюду, покрыв, практически ровным слоем и пол, и имевшуюся здесь мебель.

На столе, венчая собой долгие усилия Дока и приданных ему людей, громоздилось, гордо названное нашим эскулапом — модулем дистанционного управления, нечто более похожее на попавшего в бетономешалку, кухонного дрона. По крайней мере, это вызывало у меня именно такие ассоциации. Пластиковые подносы, конфискованные с камбуза, загадочно мерцали огоньками ламп и релюшек, толстые жгуты проводов мерно покачивались в ветерке, создаваемом вентилятором, безжалостно выдранными из блока питания нашего музыкального центра, чей развороченный корпус грустно демонстрировал всем желающим зияющие пустоты в своём теле, однозначно давая понять, что музыки от него более ждать не стоит.

Завершали образ этого шедевра, две рукояти управления, привинченные для устойчивости, к толстой металлической пластине и самый обычный планшет, должный играть роль обзорного экрана всей нашей затеи. Рукояти, к слову сказать, были самыми обычными — их, наш новоявленный гений, просто скрутил из рубки катера, резонно рассудив, что в этом полёте, маленький кораблик, точно сможет обойтись и без них.

— А оно вообще работает? — не рискуя подойти ближе, я рассматривал сей шедевр, метров с двух, прижавшись спиной к переборке кают-компании: — Выглядит уж как-то… Революционно.

— Не беспокойтесь, сэр, — вытирая перемазанные чем-то чёрным руки, Док гордо обвёл взглядом своё детище: — Рули работают, проверяли, тяга тоже должна — тесты прошли на отлично. Ну а что неказисто выглядит — так видели бы вы, что мы на Аркусе Три смастерили! Там вообще ничего кроме палок и, пардон, отходов, не было. Так что тут легко было.

— И как? Без проводов и прочего? Ну — справились как?

— Вместо конденсаторов — картошку взяли, провода из пустых жестянок нарезали… Ну — нам и надо было всего за атмосферу таксёра выпихнуть — и выпихнули!

— А самому сесть? — удивлённо посмотрела на него Сафронова: — Чего мудрить-то?

— Видите ли, старпом, — он осмотрел кончик своего пальца, и, признав его достаточно чистым, осторожно почесал бровь: — Мы оборону держали — каждый ствол на счету был, а раненого срочно наверх надо было. Плох он был.

— Что? Такая важная птица? — вопросительно изогнула бровь девушка: — Ну так запросили бы эвакуацию.

Понимая, что дальнейшие вопросы, если Док решится на них отвечать, вызовут новые, ещё более неудобные темы, я поспешил вмешаться: — Не важно — что там было. Меня сейчас более интересует вопрос работоспособности этого. Ну-с, Жвалг, куда тут жать?

— Сэм? Погоди, — опередив меня, толстяк, с ловкостью, удивительной для его комплекции, плюхнулся на стул перед планшетом и положил руки на рычаги управления: — Я поведу!

— Чего это ты?! Я может тоже порулить хочу, — положил ему руку на плечо я.

— Отстань, — дёрнув плечом, он сбросил мою ладонь: — Вожу я получше тебя, да и, Сэм? Ну как ты поведёшь? Тут же никаких приборов нет — всё по ощущениям будет.

— Как это — без приборов? — повернулся я к Доку: — Вы что, камеру напротив приборной панели не могли поставить? И второй планшет? Ну — с картинкой панели?

— Не успели, — виновато развёл он руками: — И так, сэр, только-только закончили.

— Вот… Тут опыт нужен! И потому поведу — я! — Победно провозгласил толстяк: — Давай, Сэм, командуй в рубку, чтоб отсек открыли — чего время терять!

Молча кивнув — крыть мне особо было нечем, я подошёл к настенному кому: — Рубка! Транспортный отсек — отдраить люк!

Спустя пару секунд, короткий толчок от покинувшего отсек воздуха, сообщил нам лучше всякого доклада о готовности приступить ко второму шагу плана — походу импровизированного беспилотника к планете, окружённой неведомыми пришельцами.

К планете Жбан подвёл катер идеально — за весь переход он всего несколько раз касался джоя, подправляя курс и теперь нос кораблика был точно нацелен на область экватора оказавшейся недоступной для нас планеты.

— Ну? — повернув голову в мою сторону, небрежным тоном осведомился он: — А? Каково? С первого захода и даже скорость до оптимально атмосферной сбросил!

— Ну… Круто, — пришлось мне отдать должное его мастерству: — А скорость-то ты как определил? Только не говори, что на глаз — в жизни не поверю.

— Зачем на глаз? — Поправил он гарнитуру связывавшую его с рубкой: — Вахта катер ведёт — вот они мне и считают и нашу скорость, ну — кораблика, то есть и дистанцию, да и вокруг смотрят — не хватало ещё во что-либо впилиться сослепу.

— АААааа… — Разочаровано протянул я: — Так катер, значит, целая толпа ведёт, а ты только ручки крутишь?!

— А ты сам попробуй, — немедленно ощетинился он: — И крутить и считать! Сможешь?!

— Смогу! — В тон ему ответил я: — Легко!

— Ты?!

— Я!

— Как?! Чёрт возьми! Сэм! — Выставив тягу в ноль он сложил руки на груди и посмотрел на меня: — Как?!

— Тебя рядом поставлю и прикажу данные из рубки репетовать! И хрен ты откажешься подчиняться!

— Ну… Так и любой сможет! Я думал — ты сам, в уме…

— А зачем мне — и в уме? Если у меня ты есть?!

— А вот…

— Господа! — Привлекая наше внимание к себе и, одновременно, прерывая наш спор Док несколько раз щелкнул пальцами: — Мне кажется, что время, для ваших дискуссий, выбрано не совсем удачно. Давайте посмотрим — что с планетой и объектами теми, а?

Не став спорить с ним Жбан молча вернул руки на рычаги, и, не отрывая глаз от планшета, недовольным тоном поинтересовался в пространство: — Ну? Рулить куда?

— Эээ… Давай прямо, — не совсем уверенно предложил я: — С малым снижением.

— Хм… Принято, капитан, — буркнул толстяк, которого явно зацепил мой взгляд на решение только что обсуждавшийся задачи: — И долго? Переться нам так — долго?

— Ты не спрашивай — рули давай, — хлопнул я его по плечу: — Раз уж ты у нас пилот номер один, то тебе — рулить, а куда — это я уже придумаю. Вперёд!

Следующие несколько минут наш катер медленно плыл над планетой, неспешно приближаясь к верхней границе атмосферы.

— А где они? — первой не выдержала Екатерина: — Ну те, что тут были — которые на части делились? Пусто тут…

— Вы про десантные носители, старпом? — так же, не отрывая глаз от планшета уточнил Док.

— Почему носители? — в голосе девушки чувствовалось непонимание: — Вы считаете, что это — вторжение?

— Ну а кем они ещё могут быть? — как-то устало произнёс Жвалг: — Типичная десантная операция. Пришли десантные матки, сбросили капсулы с десантом — сейчас наверняка там, внизу, — он ткнул пальцем в планету на экране: — Базу разворачивают и периметр укрепляют.

— А прикрытие? Док — они что? По-твоему — без орбитального прикрытия работают? — не согласился с ним я: — Так передавят же с орбиты. Подойдёт пара линкоров и весь их периметр метров на сорок в грунт вобьёт.

— Это — если подойдёт, — резонно возразил он: — У нас сейчас что? С линкорами?

— Плохо у нас с линкорами, — вынужден был согласиться с ним я. Поверить, что аристократы направят сюда свои корабли было просто глупо — Великие Дома сейчас сидели в своих родовых системах, отгородившись ото всех минными полями и орбитальными крепостями. Все ждали — кто начнёт — кто осмелится первым высказать свои притязания и открыть гонку за Императорским Троном. Под трескучие фразы лощёных дикторов, взахлёб рассказывающих простым смертным о наступившей Эре Процветания и Мира, шла невидимая, бесшумная и безжалостная грызня. Заключались и тотчас предавались союзы, стороны согласовывали пакты, прекрасно осознавая, что забудут про них при первом же удобном моменте, перекраивались карты владений и уже лилась кровь — первыми жертвами ещё не начавшейся свары были спецагенты Домов. Верные своим Присягам он гибли, выкрадывая те самые союзные договора, падали, сражённые пулями, прикрывая собой ценных перебежчиков, сгорали в своих кораблях, предпочитая смерть сдаче секретных протоколов — и всё это оставалось за кадром.

В общем — было ясно, что никто из Великих Домов, сюда, свой флот, не направит — не до того.

— Вот! Так что им, — он снова ткнул пальцем в планету: — Сейчас самое то — базу здесь развернуть.

— Но, Док! — покачал я головой, не соглашаясь с ним: — Тогда получается, что Император сознательно к этому шёл. Флота же — нет?! По-твоему, что? Он сам им дорожку расчистил?

— Нет! Император? Им? Нет… — Нет, сэр! — видно было, что подобная мысль ему в голову раньше не приходила и вот сейчас, будучи озвученной мной, она привела его в около шоковое состояние: — Нет, сэр! Нет! Это невозможно! Император — Отец наш! Жизнь его посвящена детям его — человечеству! — забормотал он вдруг слова благодарственной литании, известной каждому школьнику: — И живёт Он во благе тогда, когда дети его… — поперхнувшись на середине фразы он вдруг обмяк и медленно, ватным кулём осел на пол.

— Я ему успокоительного со снотворным вколола, — вышла из-за его спины Катя: — Забавно получилось, — хихикнула она: — Он сам мне шприц дал — на всякий случай, вот я и применила.

— Правильно сделала, — кивнул я: — Пусть поспит, эк его коротнуло.

— Офицер же, — она подложила ему под голову диванную подушку: — В них верность Императору знаешь, как вбивали?

Не став спорить с ней — пусть так считает, про ментальный блок ей знать было незачем, я молча кивнул и вернулся к Жбану.

К этому моменту наш катерок успел уже углубиться в атмосферу и сейчас штурман вёл его вслепую — экран был затянут мутной пеленой облаков.

— Не гробанёшься? — наклонился я через его плечо, но он только мотнул головой, отгоняя меня, как надоедливую муху.

На наше счастье облачная пелена была довольно тонкой и, спустя ещё пол минуты, перед нами раскрылся тусклый пейзаж выбранной гостями под свой плацдарм.

Под катером медленно проплывала темно коричневая, усеянная небольшими горами поверхность. Кое где общую унылость и тяжёлость пейзажа разбавляли редкие зелёные пятна растительности, и, ещё более редкие, зеркала озёр — но этих вкраплений было слишком мало чтобы разбавить общий депрессивный настрой.

— И как здесь люди живут? — прижала ладони к щекам девушка: — Я бы через неделю удавилась бы с тоски.

— Посменно, — не отрываясь от экрана, качнул головой Жбан: — Тут рабочее поселение. Вахтовики. Сейчас перевалим через вон тот склон, — оторвав руку от ручки тяги он показал на приближавшуюся горную гряду: — Их посёлок и откроется.

— Ну-ка, притормози, — я снова положил ему руку на плечо, и, на этот раз, он не стал её сбрасывать: — Что это там — на склонах?

Горная гряда, отделявшая нас от небольшой, и, как мне показалось — единственной равнины этой планеты, была усеяна чем-то вроде гвоздей, вбитых в её поверхность практически по самые шляпки. Их светлые бока хорошо просматривались на фоне тёмных склонов, делая всю открывшуюся нам картинку какой-то излишне контрастной, что неприятно резало глаз на общем скучно-сглаженном фоне, вызывая сильное желание смотреть куда угодно, но только не на эти образования. Шляпки гвоздей, усиливая негативный эффект, слаженно пульсировали красноватым цветом, словно сигнализируя неведомым наблюдателям о ведущейся в глубине горы работе. При всём этом однообразии почему-то складывалось впечатление, что склон покрыт готовыми вот-вот прорваться фурункулами, словно каменная гряда подхватила какую-то болезнь, покрывшись злокачественной сыпью.

— Это что? — преодолевая отвращение — смотреть на нарывы было неприятно, я покачал пальцем перед экраном: — Новый горные комбайны такие? Не знал, что они так мерзко выглядят.

— Да не похоже… — чуть дав джой от себя, Жбан заставил катер начать спуск.

Лучше бы он этого не делал — вблизи, торчавшие и каменного тела горы гвозди выглядели ещё более мерзко. По их ровной, бело желтой поверхности, стекали вниз грязно коричневые потёки, выделяемые раздувающимися и опадающими шляпками.

Достигая поверхности, ручейки сливались в полноценные реки, которые неслись вниз, срывая тонкий слой почвы с каменных склонов, обнажая структуру горной породы.

Временами, то один, то другой гвоздь начинал дрожать, его шляпка принималась судорожно пульсировать, словно учуяв что-то вкусное и всё тело этого образования рывком углублялась в поверхность, словно стремясь зарыться в склон.

— Это же те самые, — первой догадалась Екатерина: — Ну те, что отделялись наверху.

— Думаешь? — чуть отодвинув штурмана, я приник к экрану: — Жбан ещё ниже можешь? Только аккуратно.

— Можно — если ты отодвинешься, — проворчал он: — Мне ж ничего не видно!

— Извини, — я вернулся на своё место: — Только аккуратнее, ладно? Мы же не знаем — как они себя поведут, когда мы рядом будем. Если что…

— Рвану вверх, — успокоил он меня, направляя кораблик к ближайшему, расположившемуся чуть в отдалении от остальных, гвоздю.

Вблизи, Жбан подвесил катер метрах в двухстах от тела пришельца, он смотрелся не так уж и отталкивающе. Матовая, бело желтая поверхность, несмотря на покрывавшие её коричневые потёки, уже не выглядела так отталкивающе, позволяя в деталях рассмотреть её поверхность — вот только рассматривать на ровной и гладкой поверхности было нечего — просто монолит, не более того.

— Поднимись повыше — к шляпке, попросил я штурмана и катер, с небольшой задержкой — сказывалось расстояние от эсминца до планеты, медленно пополз вверх, предлагая нам вдосталь насладиться видом белой стены, скользившей перед нами.

Пока мы двигались вверх, я, сугубо на глаз, используя в качестве точек отсчёта видимую часть корпуса катера, прикинул диаметр ножки, а, когда прикинул — присвистнул. По моим, повторюсь, сугубо условным, расчётам, выходило, что было в ней метров так под триста. Плюс-минус, разумеется.

Поделиться своими расчётами с остальными я не успел — только что казавшаяся бесконечной ножка вдруг резко, без какого-либо перехода оборвалась, продемонстрировав нам тонкий белый ободок своего края, казавшийся особенно бледным на фоне пульсировавших друз розовых кристаллов.

Прежде чем сигнал остановки достиг приёмных устройств катера, наш разведчик успел подняться на почти добрых десятка два метров, открыв нам роскошный вид на скопление наливавшихся алым, кристаллов. Мы застали самый конец этого процесса- красная волна, поднявшаяся из их основания, достигла острых на вид кончиков прямо у нас на глазах, отчего всё это, математически строгое скопление вздрогнуло, только что бывшие идеально прямыми линии, покачнулись изгибаясь, и всё соцветие затрепетало словно состояло из желе. Складываясь почти вдвое кристаллы ярко вспыхивали, словно это был какой-то замысловатый танец, а когда распрямлялись, то по их телам прокатывались — от острых кончиков к корням, теплые волны приглушённо красного цвета. Постепенно ритм их движений замедлялся и вот, качнувшись в очередной раз, они все, разом выпрямились, вновь застывая в своей строгой линейности, природной для всех подобных образований.

— Нажрались. — Каким-то грубым на фоне всего увиденного, голосом, констатировал Жбан: — Сейчас до следующей порции так стоять будут.

Словно подтверждая его слова, из основания друзы, переливаясь через узкий край белой площадки, вниз рванулся поток мутной воды.

— И прогадились, — окончательно разрушая очарование их танца, продолжил он: — Ну что, Сэм? Дальше полетим — или ты продолжения шоу ждать будешь.

— Грубый ты, — покачал я головой: — Такая красота, а ты? Всё тебе бы жрать, да… — покосившись на Катю, продолжавшую завороженно смотреть на посветлевшие до нежно розового цвета кристаллы, я осёкся, предпочтя не уподобляться нашему толстяку.

— И с чего ты решил, что они ели? Может они…

— Ага. Здоровались — с тобой, да? — не дожидаясь моей команды он поднял катер выше и, утопив до упора рычаг газа, повёл нас к видневшемуся впереди верхнему краю горной гряды: — Делать им больше нечего — с нами здороваться. Мы для них — как мошкара, если не меньше.

— Думаешь — они живые? — машинально, забыв о том, что всё увиденное — не более чем картинка на планшете, я попробовал посмотреть на его экран сбоку, словно это могло расширить поле моего зрения.

— Не знаю, — осторожно направляя нос катера вниз, едва мы перевалили вершину, мотнул головой он: — Умники наши много чего говорят. Вот, например — есть научная теория о небиологических формах жизни. По ней, — оторвавшись от экрана — мы шли на приличной высоте, оставляя внизу десятки торчавших из склона гвоздей: — Допускается существование в Космосе разумного кремния.

— Разумного? — припомнив последние события и множество мутных личностей, оккупировавших эфир, где они многословно повествовали о своих страданиях в бытность Императора, я покачал головой: — Знаешь, судя по происходящему вокруг, углеродный разум и тот под вопросом.

— Не бери в голову, Сэм! — склон гряды с этой стороны был гораздо более обрывистым, так что путь до равнины, в центре которой, если верить лоции и располагалось поселение вахтовиков, должен был занять у нас всего несколько минут: — Мы с тобой — разумны. Ну я-то точно. А что до остальных… Оно тебя волнует? Зачем мешать людям?

Не зная, что ему ответить, я молча пожал плечами.

— Сейчас посёлок появится, — сбросив газ Жбан начал пологий спуск к центру равнины: — Что делать там будем?

— В смысле?

— Ну — садиться будем?

— Обязательно! — вклинилась в наш разговор, молчавшая с момента начала танца кристаллов, Сафронова: — Вдруг им помощь нужна?

— И чем мы им поможем? Сделай круг над поселением, Жбан.

— Как чем? — перехватив мой взгляд она требовательно прикусила губу: — Там могут быть раненые!

— Раненые… Хорошо. В смысле — плохо, что раненые есть. Но — что мы можем для них сделать?

— Посадить катер, забрать их сюда — на корабль.

— И как мы объявим, что берём только раненых? У нас же связи нет. Обратной связи нет, Катя! Да и слушать нас — была бы такая связь, никто не станет! Стоит нам сесть, как толпа просто разнесёт этот кораблик на куски — сильные затопчут слабых, а те, от бессилия, разломают то, до чего смогут дотянуться.

— Но мы же не можем вот так взять и бросить их тут?!

— Ты забыла — что с нами произошло, когда… Ну — в рубке?

— Да помню я, — раздражённо мотнула она головой и отвернулась, надеясь, что я не успею заметить, как её лицо налилось краской.

— Эй, голубки! — прервал нас Жбан — судя по перекосившейся линии горизонта, он вёл катер по крутой дуге, облетая что-то на большой скорости: — Не ссорьтесь — причины нет.

— Как это нет? — не понял я, пытаясь понять его слова — на экране мелькало то небо, то покрытая пожухлой травой земля.

— А так нет. — Горизонт, наконец, выровнялся и впереди показался уже знакомый нас гвоздь, ушедший в поверхность почти по самую шляпку: — Нет тут никого. — корабль замер в воздухе и Жбан легонько постучал пальцем по экрану: — Ни поселения, ни людей. Это только.

Окрестности неглубокого, но довольно обширного кратера, имевшего классическую кольцевую форму, были густо усеяны обломками, однозначно показывавшими, что именно здесь, в том самом месте, где из свежеперепаханной ударом земли, торчала шляпка гвоздя, было поселение шахтёров-вахтовиков.

— Чего он тут забыл? — Повторив жест Жбана, я показал на белесо розовые гроздья кристаллов. По сравнению с виденными ранее, эти не только имели бледный вид, но, вдобавок, выглядели какими-то обвисшими и разочарованными, если последний термин вообще можно применить к подобным образованиям.

— Я так думаю, — почесав, в своей излюбленной манере свои подбородочные складки, кивнул на планшет он: — Эта дурилка на металл повелась. Тут же космодром был — со складами. Вот она и повелась — халявы, значит, захотела. Ну, чтобы не камень грызть, а сразу поживиться. А то, что всю добычу взрывом разметать может — эвон кратер какой, не учла.

— Звучит логично, — кивнул я, принимая его гипотезу за рабочую: — Ты здесь как — выживших не заметил?

— Какие выжившие, Сэм?! О чём ты? Тут поселение-то — бараков-общаг штуки три, да пара ангаров с рудой. Эта хрень непонятная всё собой и накрыла — когда грохнулась сюда.

— Ну, может гулял кто? — Подала голос Катя, не веря, что все могли вот так, раз — и готово, погибнуть.

— Гулять? Здесь? Девочка, тебе и пяти минут хватило, чтобы о петле задуматься, — хмыкнул он: — Если кто и был вне поселения, так только рабочая смена, в шахтах, но они, — махнув рукой он посмотрел на меня: — Что делаем, Сэм?

— Домой рули, — вытащив из кармана пачку сигарет я, сбросив с ближайшего диванчика валявшийся там хлам, уселся и закурил, несмотря на полный негодования взгляд старпома. Да, живых на этой планете больше не было — по крайней мере, мне хотелось на это надеяться — представлять, что могли испытать на себе шахтеры, когда в толщу скал над их головами начали вгрызаться рушащиеся с орбиты зубья, у меня желания не было.

— Сэр, — возникшая передо мной Екатерина, требовательно протянула руку к сигарете: — Отдайте немедленно!

— Ты что? — Подняв голову я посмотрел на неё снизу-вверх: — Закурить решила? Не стоит, Кать.

— На корабле, сэр, есть отведённые для курения места! Сигарету! Здесь курить нельзя!

— Можно! — Добив сигарету я затушил ее о какой-то кусок пластика и достал новую: — Уже можно… И вот ещё — там, в шкафчике, — я кивнул на противоположную стенку: — Пузырь есть. Тащи сюда и пару стаканов. Помянуть мужиков надо — смерть у них… Мученическая была… А курить можно. Моим приказом.

— Каким таким приказом?!

— Только что сделанным, — затянувшись и выпустив дым на пол, я снова поднял голову: — Здесь я командую, старпом! Быстро — бутылку сюда.

Ничего не сказав, Катя, внимательно посмотрев на меня, только покачала головой, молча двинувшись к шкафчику.

— Сэм?! — Когда она уже открывала створки, Жбан, до сего момента не отрывавшийся от управления катером, призывно махнул мне рукой: — Только что из рубки передали — около звезды какая-то чехарда затевается. Я сбегаю, а?

— Чехарда?

— Ну да. Походу те, ну от которых эти — что внизу, отделились, нашлись.

Неприятное предчувствие легким холодком пробежало по моей спине.

— И… Что они там делают?

— Не видно, далеко мы. Давай — я на катере поближе подойду, а? Глянем — что и как?

— Давай назад, — покачал я головой, ощущая, как вдоль позвоночника начинает тянуть ледяной ветер: — Рули домой — как в ангар зайдёшь — прыгаем.

— А я бы — посмотрела! — Покачивая бутылкой, девушка осторожно, чтобы резким движением не повредить творение Дока, поставила рядом со штурманом две стопки.

— Во! — Тотчас влип в её ловушку толстяк: — Ты в меньшинстве, Сэм!

— Чёрт с вами, — дал задний я, понимая, что иногда можно и уступить, особенно, когда об этом просит любимая женщина и старый друг: — Только Весельчака пусть на курс прыжка поставят.

— Угу, — пробормотав что-то неразборчивое в свою гарнитуру, он довольно кивнул: — Всё путём, Сэм. Легли на обратный курс, движемся средним ходом — если что, прыгнем за минуту — ну за две.

— Катер догонит? — Проигнорировал его весёлость я — терять единственный в своём роде кораблик мне никак не хотелось.

— Да легко! Не переживай — ничего с твоей игрушкой не будет, — отмахнулся он, нацеливая нос на центр звезды: — Пятнадцать минут туда, двадцать — обратно, всё норм, Сэм. Расслабься — вон, — не отрываясь от рычагов он кивнул на стопки: — Катенька вон, принесла. Наливай — помянем шахтеров.

Пока катер, взяв курс на центр местного светила, пожирал разделявшие его с целью сотни и тысячи километров, мы со Жбаном успели пропустить по паре стопок, поминая как погибших на этой, так и оставшейся для меня безымянной планете, да и всех прочих, чей жизненный путь пересёкся столь же трагически.

— Ну что? — Покосившись на планшет, штурман положил руки на рычаги: — Подходим вроде. Ещё минуты две — три и можно будет рассмотреть гостей этих наших… Незваных. — Говоря это он чуть пошевелил джоем, выводя кораблик как бы на орбиту звезды — её диск уже занимал почти весь экран, делая дальнейшее сближение просто опасным.

— Видишь чего ни будь? — Устроившись сбоку от экрана я пытался хоть что-то рассмотреть на фоне яркого, несмотря на включившиеся светофильтры, блина светила.

— Не знаю… Вроде… По экватору глянь? Мелькало там что-то.

— Не вижу, — покачал я головой: — Слепит сильно.

— Ты не по центру, ты на край смотри, ща — ещё доверну, — пылающее, с хорошо различимыми космами протуберанцев, местное солнце, плавно поплыло вправо и замерло, выглядывая хорошо если своей четвертью, из-за края экрана.

— Вон, смотри, Сэм, — оторвав руку от ручки тяги — будучи хорошим пилотом, Жбан, пилотируя корабль и под страхом смерти бы не выпустил джой из рук: — Вот же — протуберанец видишь? Смотри на его верх — ну?

Теперь увидел и я.

Под изогнутым как мост выбросом, рождённым до сих пор неизученным учёными процессом жизни звезды, под ним, освещаемые сразу с трёх сторон и, оттого, особо заметные двигались, посверкивая чёрными и лоснящимися боками, уже виденные мною ранее, конусообразные объекты.

Движение множества их тел походила на реку — величественную, уверенно и неспешно несущую свои воды к далёкому морю, одним своим видом давая представление о своей незыблемости на фоне краткой человеческой жизни.

— Аш-ша… Кто ты такой? — Послышавшийся, слегка шепелявящий голос, вгонял меня в транс или нечто вроде забытья: — Шашшухум? Откуда ты здесь — чужой, здесь ты чужой… Ты. Мы были всегда, были и будем. Мы взяли ту планету — не первую на своём пути и не последнюю. Это наша звезда — наша, шашшухум. Ты не отберёшь её у нас. Нет, нет — не отберёшь… Уходи, шашшухум, уходи, это наше, беспроблемное, владение.

— Сэм?! — Возвращая меня назад, к реальности, Катя с силой дёрнула меня за рукав: — Что с тобой? Стоишь — бледный, губами шевелишь и шипишь?!

— Да перегруз у него, — хрюкнул толстяк, нацеливая нос корабля выше изгиба моста: — Давление в котле того! Ты б ему сбросила его — там краник есть, ниже ремня!

— Жбан! Заткнись!

— Штурман! Вы нестерпимы!

Высказались мы практически одновременно, что, впрочем, вызвало у нашего обидчика совсем другую реакцию — заколыхавшись всем своим грузным телом, наш штурман принялся ржать, нахваливая себя за то, что сумел вывести нас обоих из ступора — девушку из любовного, ну а меня… А я, судя по его хрюканью, и так часто подвисал.

Меж тем катер приблизился ещё к мосту и река, до этого выглядевшая как монолит, распалась на десятки тысяч объектов, став больше похожей на колонну жуков или муравьёв, слаженно двигавшихся к одной, общей для всех цели.

— Шашшухум… За-а-ачем? — Одновременно со вновь возникшим голосом поток вдруг взбурлил, на его краях возникли и двинулись друг другу навстречу, две чёрные волны. Встретившись по центру они не погасили друг друга, как бывает на водной глади — нет, здесь они, сложив свои силы, выстрелили свои объединённые усилия вниз — к выбрасывавшей им навстречу плазменные языки поверхности светила.

— Жбан! Катер назад! Быстро! — оттолкнув, вскрикнувшую от неожиданности девушку, я рванулся к переговорнику на стене.

— Рубка! Рубка! Ну?! Мать вашу! — несмотря на то, что вахтенный офицер ответил практически сразу, мне показалось, что прошла целая вечность, прежде чем из динамика послышался спокойный голос:

— Да, сэр?

— Спите! Раззявы! Спишу нахрен! Прыжок! Немедленный прыжок!

— Ни как нет, сэр. — всё так же спокойно ответил мне дежурный, но теперь в его голосе слышалось явное удивление: — Вахта на месте, сэр! На корабле…

— Приказываю! Немедленно уходим! — Прервал его я: — В прыжок! Немедленно!

— Эээ… Есть… Сэр! — наверное, до офицера наконец дошло моё волнение — прежде чем он отключился я успел разобрать его команду, приказывавшую начать разгон для прыжка.

— У тебя планшет есть? — подойдя к Кате я требовательно протянул руку: — Дай сюда!

— Но, Сэм! Я так катер не успею вернуть! — запротестовал Жбан: — Я только разворот закончил! Ты чего переполошился-то так? Всё же путём?!

— Путём? — Подключившись к внешним камерам я выбрал вид на кормовую полусферу и повернул планшет так, чтобы они оба могли видеть его экран.

Там, на чёрном бархате космоса, рассыпая вокруг себя яркие искры бенгальских огней, рождалась Железная Звезда.

 

Глава 21

Созвездие святого Пью. Планета Новый Акзар (Заключение)

Как же хорошо, вот просто так, ничего не делая, валяться на теплых досках свежесколоченных мостков, подставляя пузо жарким солнечным лучам и болтать при этом, ногами в прохладной воде реки.

Моё благодушное настроение даже не смогли испортить мальчишки, которые, мстя мне за изгнание их с этого райского местечка, безнаказанно обстреляли меня горохом из трубочек и смылись, стоило мне только направиться в их сторону.

Так что сейчас, будучи совершенно один, я мог позволить себе расслабиться, и, лежа на спине, позволить мыслям неспешно течь в голове.

Обратный путь — из созвездия щупалец, занял у нас гораздо больше времени, чем тот, которым мы двигались навстречу непонятным слухам. Причина была проста — как я и боялся, аристократы, словно устав от ожидания, принялись делить Императорское наследство, погружая и свои и чужие миры в огонь гражданской войны. Такие системы, к сожалению, их оказалось слишком много, приходилось обходить стороной — желания оказаться между двух огней сразу у меня не было никакого. Вдобавок к этому нам приходилось постоянно петлять, сбивая с преследование подозрительные корабли — приводить за собой на Новый Акзар хвост, не хотелось, а не вызвать интереса наш, по-настоящему боевой корабль, не мог — слишком мало подобных — настоящих боевых единиц оставалось на ходу.

Прокручивая на своём планшете свежие новости я, в буквальном смысле, хватался за голову — то, что ещё год назад казалось просто абстрактным, сейчас преподносилось журналистами как нечто само собой разумеющееся — выжженные бомбардировками города, распыление в атмосферах планет токсичных и радиоактивных отходов, уничтожение как грузовых, так и пассажирских транспортов — в своей борьбе за освободившийся Трон, стороны не гнушались ничем, во всю используя СМИ для оправдания своих преступлений и сваливания вины на противников.

Глотнув вина, предварительно выбросив из стакана пару горошин — привет от юного снайпера, я надвинул на лицо панаму и постарался отогнать из памяти кровавые картинки, которыми ведущие каналы заполняли эфир, расписывая чужие преступления.

Что я уснул я понял только когда вдруг очутился в уже знакомом мне Тронном зале, где — как и в прошлое моё видение, прикрыв глаза словно в раздумье, сидел мой двойник. Но на сей раз мне не была уготована судьба стороннего наблюдателя — непонятная сила, исходящая из застывшей на троне фигуры, всосала меня в его тело и наши сознания слились, открывая неприятный факт — на Троне, расположенном в самом центре Императорского Дворца, Первого Мира этой вселенной, сидел я. Не могу сказать, что осознание этого факта, привело меня в восторг — Император, в чьём сознании я-настоящий сейчас бился словно в клетке, был сильно постаревшим, утомлённым и каким-то равнодушным ко всему происходящему, словно прошедшие годы стесали с него все эмоции, превратив в подобие машины, должной принимать единственно верные решения.

Мимо меня, подобно реке, текли потоки его мыслей — размеренно проходя мимо они обтекали меня вокруг, отдавая холодом и отрешённостью, не обращая никакого внимания на возникшее на их пути препятствие.

Коснувшись одного потока, я почувствовал, как такое медленное с виду течение, внутри оказалось бурным потоком и я, увлечённый его силой, оказался захваченным им, наполняясь знаниями, нёсшимися в его глубине. Это были раздумья Императора об устройстве некой боевой не то Станции, не то Крепости. Гигантское сооружение — угнанные нами Крепости казались просто детскими игрушками не её фоне, поразила меня своей мощью. Передо мной развернулся план этого монстра — такой, каким его хотел видеть Он — множество уровней, оружейные палубы, заполненные орудиями сверх и мега калибров, ангары, способные принять корабли вплоть до линкора — всё это пронеслось сквозь меня и, по мере погружения, я стал различать, что части — будь то отдельные модули, или куски конструкций, вплоть до целых палуб, то есть те ручейки, что несли в себе информацию о них, имели различные оттенки. Одновременно с этим пришло и осознание — это же статус готовности. И тут же, словно подтверждая мою догадку, вся крепость отдалилась от меня, уменьшилась, сжалась, позволяя окинуть одним взглядом её всю — всю, целиком, лучащуюся в основном зелеными и желтыми цветами, только изредка перебиваемыми тревожными красными пятнами сорванных сроков. Невольно я попятился, желая получить ещё более лучший обзор, но тут же меня что-то мягко толкнуло и я, сам не зная, как, вынырнул из этого потока что бы тотчас попасть в другой.

Этот, в отличии от первого, бывшего каким-то бесцветным, был окрашен в неприятно ядовитый желтый цвет — мысли, текшие здесь спорили меж собой о судьбе некого номерного мира, ещё не оправившегося от химической атаки, проведённой неизвестным мне Великим Домом Гивиуса, несколько десятилетий назад — тонкая струйка сознания, нёсшая в себе имя этого Дома пульсировала кроваво красным, требуя немедленно покончить и с неведомыми Гивиусами, и со всеми остальными, ещё отравлявшими галактику своим существованием, аристократами.

Вырвавшись из этой пелены, я едва успел отклониться от нёсшегося на меня пронзительно голубого потока, но не удержав равновесия влетел в другую струю — воронённо-черная она неслась, разбрасывая холодные вспышки бенгальских огней. «Клиффы! Клиффы! Клиффы!» — Пульсировал её поток стремясь опередить других и донести до сознания Императора свою тревожную мысль — «Они обратили ещё четыре системы! Ещё шесть миров стали мертвы! Ещё на четыре Железных Звезды стало больше».

Только что бывший бесцветным поток планов новой Станции вдруг налился тревожным багрянцем, обвил чёрную струю и дальше они потекли, переплетясь и пульсируя, словно были составными частями друг друга.

Третья струйка, вырвавшаяся из пустоты и рванувшаяся к ним, дрожала от нетерпения всем своим тоненьким, сверкавшим никелировкой, телом: — «Живой металл, нам нужен он, он нам нужен, он! Надо запустить заводы, пока не поздно, пока не поздно!».

Закручиваясь яркой, на её фоне даже поблекли искры бенгальских огней черного потока, она спиралью обвила переплетенные потоки и дальше они устремились как одно целое, стремясь своей объединённой силой пробиться куда-то туда — туда где на них, наконец, обратит своё благосклонное внимание, Император.

Откуда-то со спины вдруг повеяло приятным теплом и обернувшись я обнаружил себя стоящим на зелёном берегу небольшого болотца. Впереди, на крупной кочке, прижавшись друг к другу сидела моя старая жаба и небольшой, больше похожий на гротескного цыплёнка, василиск. Скользнув по мне безразличным взглядом, жаба, выстрелив языком в мою сторону, достала с его кончика жирную муху, и, после её внимательного осмотра, протянула её своему соседу, который внимательно, по-птичьи склонив голову набок, следил за её действиями. Благодарно кивнув он ловко склюнул подношение и, положив голову лягухе на плечо, прикрыл глаза.

Громкие, неприемлемые для этого тихого мирка, удары выбросили меня с болотца, оставляя парочку наедине — я снова был в сознании Императора, но теперь я был им — потеряв последние крохи контроля я стал частью его сознания.

— Какова будет твоя воля по судьбе Зенкина Три? — подняв свой посох в ритуальном жесте ожидания, стоявший перед нами невысокий мужчина, облачённый в ниспадающие красивыми и плавными волнами, золотые одежды, почтительно смотрел на своего господина.

«Зенкина Три… Планета свободной любви…» — потекли сквозь меня отрывистые и короткие как выстрелы, мысли Императора: — «Половая распущенность, педофилия — наследие последних дней Двадцать Восьмого. Сидели бы тихо. Нет — вылезли. Совращают. Распространяют.»

Моя — я ощущал это тело как своё — но только ощущал, не более — моя левая рука приподнялась, и, почесав тонкий шрам на щеке, опустилась, рождая в сознании приговор:

— Экстерминатус!

Появившееся из пустоты, длинное чешуйчатое тело обвило Трон и, поведя своей мордой по замершим придворным, согласно кивнуло, опуская голову на пол.

— Ты что, Сэм? Уснул? — от наклонившейся надо мной Екатерины приятно пахло женщиной: — Эээ… Нет! — Ускользнув от моих объятий она гибким движением поднялась на ноги: — Пошли поплаваем — там Жбан уже шашлык готовит — запах закачаешься!

На берегу, наш толстяк, облачённый в безразмерные шорты, вовсю трудился над мангалом, а рядом с ним, нанизывая на шампуры мясо крутилась миниатюрная девушка, в которой я признал ту самую скромницу из числа операторов радаров, что оказалась на его коленях, когда… Да впрочем — чего повторять — вы и сами всё помните.

— Ага… — я сел и потянулся, отгоняя от себя остатки нелепого сна: — Сейчас буду.

— Пошли, соня! — показывая пример она коротки разбежалось и мимо меня пролетело её стройное тело, почти без всплеска уходя под воду реки.

«Что будет — то будет! Чёрт с ним!» — проскочила в голове мысль, а, в следующий момент, я, заорав для смелости, прыгнул в прохладную воду позволяя ей унести с собой все проблемы последних и дней, и недель, и месяцев.

— Смотри, — встряхнув мокрой головой отчего вокруг её лица на миг вспыхнула радуга, Катя кивнула на берег: — Шнек со своими пришёл, Док… И не один! Ой — да тут все наши! — развернувшись она быстро поплыла к берегу: — Давай, Сэм! Поспеши — а то смотри, без шашлыков останешься!

Москва.

Апрель — Июль 2017

Содержание