В мире запахов и звуков

Рязанцев Сергей Валентинович

В книге в занимательной форме изложены основные представления об органах чувств человека — слухе, обонянии, вкусе. Приведены любопытные, порой совершенно неожиданные факты, зарегистрированные в книге рекордов Гиннесса.

Книга предназначена самому широкому кругу читателей, интересующихся вопросами физиологии, медицины и просто любознательным людям.

 

Введение

Дорогие мои читатели и читательницы!

Подойдите к зеркалу и внимательно на себя посмотрите. Вы обнаружите пять отверстий на своей голове: рот, две дырочки в носу, именуемые ноздрями, и два слуховых прохода. Кое-кто тут же попытается со мной спорить: «Надо мол говорить о семи отверстиях головы, вы забыли про глаза!» Но, дорогие мои, глаза отверстиями не являются. В отверстия что-то можно вставить, засунуть, просунуть и т. д. Попробуйте просунуть палец в глаз (лучше себе, а не оппоненту) и вы тут же перестанете со мной спорить.

«Да, но ведь на черепе глазницы являются отверстиями» — возразят мне самые неугомонные. Но мы и не говорим о черепе. Справедливости ради замечу, что отверстий на черепе не пять, но и не семь, а гораздо больше, что подтвердит вам любой, кто штудировал эти отверстия на уроках анатомии.

Итак, в своей книге я расскажу вам о пяти отверстиях головы и о их роли в нашей с вами жизни. Думаю, это будет интересно. Почему я так думаю? Да потому, что с первых месяцев жизни у человека проявляется искренний интерес к этим самым отверстиям. Посмотрите на грудного ребенка — он упорно запихивает палец в рот, стремясь исследовать первое из них. Как только к двум-трем годам чуть подрастут два других отверстия, в носу, неутомимый исследователь начинает их изучать с помощью указательного пальца. И сколько бы мама не запрещала ему ковырять в носу, он обязательно посвятит этому занятию несколько первых лет своей жизни. Наиболее упорные продолжают заниматься этой исследовательской программой на протяжении всего жизненного пути.

Из всех пяти отверстий наиболее труднодоступными для самостоятельного изучения являются уши. Типовой инструмент исследователя — указательный палец — глубоко завести в слуховой проход не удается. Приходится прибегать к дополнительным орудиям познания — спичкам, стержням от шариковой ручки, вязальным спицам и прочим копоушечкам.

Может быть, этот упорный исследовательский зуд связан с тем, что многие так и не могут разобраться самостоятельно — для чего же, все-таки, эти отверстия предназначены. Я вам в этом помогу.

Не считая дилетантских исследований первых лет жизни, вот уже двадцать лет я занимаюсь изучением этих отверстий, так сказать, профессионально, защитив при этом кандидатскую и докторскую диссертации, получив всевозможные научные звания и степени, вплоть до профессорской, и заняв должность заместителя директора по научной работе Санкт-Петербургского научно-исследовательского института уха, горла, носа и речи.

Итак, вы открыли нашу книгу. Открыли, может быть только потому, что вас заинтересовало несоответствие в названии — «Занимательная оториноларингология». Как может быть занимательным что-то такое серьезное, наукообразное и к тому же со столь труднопроизносимым названием. Пусть предметом интересуются специалисты, пусть читают статьи, тезисы, руководства и монографии по этой дисциплине. Причем здесь занимательность, зачем это нужно? Вопрос вполне резонный в наш сугубо прагматический век. Информацию нужно получать из научных источников, а занимательность — это удел художественной литературы. «Но смешивать два эти ремесла?..» — можете воскликнуть вы вслед за Грибоедовым.

Я рискну рассказать вам о предмете, которому посвятил свою жизнь, который знаю и люблю. Каждому специалисту кажется, что дело, которым он занимается — самое важное и самое нужное. Одного известного советского биолога, крупнейшего специалиста по дождевым червям однажды спросили: «А не скучно ли Вам всю жизнь заниматься только дождевыми червями?» На что ученый ответил: «Что вы! Червь такой длинный, а жизнь столь коротка!» И мне очень понятны его чувства. Меня самого нередко спрашивают: «Ну что интересного вы находите в больных ушах, сопливых носах, воспаленных гландах? Неужели не надоело, неужели не скучно?» Нет, не скучно, и доказательством этому служит эта книга.

Из пяти органов чувств три — слух, вкус, обоняние — изучает наша специальность. И это еще не все, добавим к этому списку чувство гравитации и равновесия. Как мы слышим? Почему одни вещества кажутся нам горькими, а другие — солеными? Как человек ощущает запахи? Что испытывает космонавт в невесомости? На эти вопросы я отвечу вам в своей книге. А сколько интересного можно рассказать про голос. Да-да, про голос, так как вопросами голосообразования, дефектами речи тоже занимаются оториноларингологи и их ближайшие помощники — фониатры и логопеды.

Каждому хочется быть красивым. А ведь красота во многом зависит от формы носа и ушных раковин. И об этом я тоже непременно расскажу в этой книге.

Но не буду заниматься саморекламой. Раз вы раскрыли книгу и читаете уже вторую страницу, то эти вопросы вас заинтересовали. Постараюсь вас не обмануть.

Но как быть с занимательностью? Многие ученые (в том числе, грешным делом, и медики) пишут свои труды на таком сложном языке, насыщенном таким количеством узкоспециальных терминов, что непосвященному просто не понять. Создается впечатление, что они выдумали свой язык специально для того, чтобы не допускать к своим секретам посторонних. Кажется, что может быть понятнее и ближе — живопись, поэзия, архитектура, балет. А раскройте монографии искусствоведов и литературоведов, критиков и рецензентов и вы не продеретесь до смысла сквозь дремучий лес специальных терминов.

В медицине эти тенденции возрастают в геометрической прогрессии. Ну-ка, попытайтесь понять, о чем говорится в статье, взятой наугад из лежащего передо мной журнала? «Клиникоморфологические параллели при интегративной радиомодифицирующей терапии больных инвертированными папилломами». Трудно? То-то же. А вот сказать то же самое простыми человеческими словами не получается, сразу же теряется солидность представленного исследования.

Читатели могут подумать, что все это — беда нашего времени, неизбежные издержки научно-технического прогресса. Не совсем так. Еще 500 лет назад Франсуа Рабле в своей бессмертной книге «Гаргантюа и Пантагрюэль» издевался над подобной наукообразностью. Вот название одной из ученых диссертаций, приводимой им в описании библиотеки святого Виктора: «Хитроумнейший вопрос о том, может ли Химера, в пустом пространстве жужжащая, поглощать вторичные интенции!». Похоже, не правда ли?

Франсуа де Менар, французский поэт XVII века давал хороший совет всем любителям напускать наукообразный туман:

Все то, что создано тобой, Покрыто словно пеленою, Твои творенья — мрак ночной, Не озаряемый луною. Мой друг, гони ты эту тьму! Ведь тут нужны жрецы и маги, Чтоб объяснить нам, почему И что доверил ты бумаге. А если что-то утаить Тебя преследует желанье, Зачем так много говорить? Куда верней хранить молчанье.

Автор этой книги, находится в довольно-таки трудном положении. Взращенный, воспитанный под непрерывный шелест специальных терминов, я должен разговаривать с вами, читателями, на обыкновенном человеческом языке. То есть в чем-то мой труд — сродни труду переводчика. Но некоторым нашим терминам нет аналогов в повседневном разговорном языке. Конечно, их можно было бы перевести дословно, но нас останавливает то, что подобные попытки уже предпринимались и не совсем удачно. Историческим анекдотом звучит в наши дни рассказ о попытках адмирала Шишкова в начале прошлого века ввести в язык придуманные им «мокроступы», «топталище» и «шаротык» вместо слов калоши, тротуар и бильярд. «Хорошилище грядет по гульбищу из ристалища» — так звучала у адмирала Шишкова фраза: «Франт идет по бульвару из театра». Так что, дорогой читатель, придется немного потерпеть — без некоторых латинских терминов мне будет никак не обойтись. Но злоупотреблять этим не буду, это я обещаю твердо. К тому же все непонятные слова я обязательно объясню.

Пожалуй, с одним непонятным словом вы уже встретились, прочитав название книги. Что же означает термин «оториноларингология»? Это наука об анатомии, физиологии и заболеваниях уха, горла и носа. «Отос» означает в переводе с греческого ухо, «ринос» — нос, «ларингс» — гортань. Иногда по первым буквам изучаемых нами органов дисциплину называют ЛОР. Иногда же нашу специальность называют просто «Болезни уха, горла и носа».

В настоящее время в нашей стране работает около 20 000 оториноларингологов. И хотя я люблю и ценю своих товарищей по специальности, но прошу их не обижаться эта книга написана не для них. Она предназначена самому широкому кругу читателей, интересующихся вопросами физиологии, медицины и просто любознательным людям. Это ни в коей мере не учебник, не научное руководство. Жанр этой книги я определил бы как беседа, рассказ. А беседа тем и отличается от лекции, что стройная логическая цепь изложения все время прерывается дополнительными эпизодами, иногда нить повествования отклоняется в сторону, но затем непременно возвращается к намеченной цели. Я буду иллюстрировать свой рассказ примерами из истории, литературы, мифологии, ориентируясь на известный принцип: «теория суха, но древо жизни зеленеет».

Аббат Антуан Банье (1673–1741) в предисловии к своей книге «Мифология и сказания, объясненные исторически», выдержавшей много изданий, пишет: «Читатель легко заметит, что часто я о нем заботился больше, чем о собственной репутации; разве автор не проявляет внимания к читателю, если в угоду ему удаляет ученые ссылки, которые напрашиваются в его работе, и которые стоили ему столько труда, затрачиваемого на списывание». Полностью к нему присоединяюсь. Научных ссылок, к счастью (или к сожалению), читатель в этой книге не найдет. Еще Мишель Монтень (1533–1592) в книге третьей своих «Опытов» говорил: «И ссылаются на Платона и святого Фому, говоря о вещах, которые мог бы столь же хорошо подтвердить первый встречный и поперечный». Некоторых вещей, рассказанных в этой книге не сможет, конечно же, подтвердить первый встречный. Но ручаюсь вам, все факты, на которые я ссылаюсь, тщательно проверены, и я могу указать источник заимствования каждого из них.

В то же время мне не хотелось бы превращать свою книгу в сборник курьезных историй. Я обязательно постараюсь познакомить вас с основами нашей специальности. Художественную литературу — читают, научной — пользуются, потому как читать ее всю подряд невозможно. А вот как быть с литературой научно-популярной? На этот вопрос, дорогой читатель, ты должен ответить сам.

 

Часть I

ЗАЧЕМ ЧЕЛОВЕКУ УШИ

 

Каждому с детства знаком этот диалог из старой сказки. А зачем сказки? А зачем же все-таки нам уши? Точнее не уши, а ушные раковины, которые и подразумевала в своем вопросе любопытная Красная шапочка.

В чем-то Волк был близок к истине, ответив, «чтоб лучше тебя слышать!» Действительно, благодаря своей воронкообразной форме ушные раковины способны улавливать и концентрировать звуковые волны. Старые люди с пониженным слухом, прислушиваясь к чему-либо, приставляют сложенную рупором ладонь к уху, как бы увеличивая его.

Но это далеко не единственная функция ушных раковин.

Посмотрите на рыб, амфибий, рептилий — где же у них ушные раковины. Их нет. Звуковые колебания передаются непосредственно на систему внутреннего уха.

В ходе филогенетического развития все более и более высокоорганизованный звуковоспринимающий аппарат прячется в толщу височной кости, удлиняется слуховой проход и как буфер от непредвиденных повреждений появляется ушная раковина. Итак, ушная раковина обладает защитной функцией.

Существует и косметическая функция наружного уха. Во все времена и у всех народов старались украсить ушную раковину, понимая, что она играет важную роль в создании внешнего облика. Вспомним великолепные серьги и подвески из скифских курганов. А разноцветные клипсы, за которыми охотятся современные модницы. У некоторых африканских племен распространено странное для нас понятие о красоте — они оттягивают мочки ушей до невероятных размеров. Но это тоже своеобразная дань моде. Когда мы посмотрим, что вытворяют со своими ушными раковинами небезызвестные панки, то может быть и загадочные обычаи далеких африканских племен станут нам ближе.

В восточных деспотиях древности существовал обычай отрезать уши государственным преступникам. Действительно, человек, лишенный ушных раковин, приобретает уродливый облик. Об этом прекрасно знали и бухарский эмир, и кокандский хан, и иранский шах, и турецкий султан.

В некоторых документах есть графа «Особые приметы», где следует указать цвет волос и глаз, отметить физические недостатки. В далеком прошлом, когда никаких документов не существовало, средоточием таких особых примет, выделяющих человека из общей массы, были индивидуальные прозвища, которые в дальнейшем стали основой фамилии.

Наши предки, если судить по дошедшим до нас фамилиям, среди прочих отличительных черт, очень много внимания уделяли ушам. Отсутствие таковых зафиксировалось в довольно распространенной фамилии Безухов. Во многих фамилиях отмечается цвет ушей — Красноухов, Желтоухов, Сероухов и даже Кариухин и Кариушкин, хотя достаточно трудно представить себе карие уши. Фамилии Ухов, Ушков, Ушинский, Ушкин, Ухатый говорят о том, что именно уши являлись основной отличительной чертой родоначальников этих фамилий. И причем, какие уши, если судить по таким фамилиям как Вислоухов, Голоухов, Малоушкин, Остроушко, Толстоухов, Косоухов, Корноухов (с очень маленькими или обрубленными ушами)!

Да, прав был Н. В. Гоголь, писавший: «А уж куда бывает метко все то, что вышло из глубины Руси, где… живой и бойкий русский ум… влепливает сразу, как пашпорт, на вечную носку и нечего прибавлять уже потом, какой у тебя нос или губы: одной чертой обрисован ты с ног до головы».

В отличие от сказочного волка, дорогой читатель, я не могу ответить одной фразой на сакраментальный вопрос: «Для чего человеку уши?» Разговор предстоит долгий, и начнем мы его издалека, с рассказа о том, как слышат насекомые.

 

Кто слышит ногами?

Выйдите летом в лес, и вы услышите, что все вокруг заполнено звуками. В цветах жужжат шмели и пчелы, над болотцами тоненько звенят комары, в луговой траве оглушительно стрекочут кузнечики, из каждого дерева и куста несется птичье пение. Кажется, что весь этот многоголосый хор птиц и насекомых поет просто от радости, что наконец-то наступили жаркие солнечные летние деньки. Однако это не совсем так. Каждая песенка, которая поется в лесу, имеет свой смысл. Чириканье, пересвист, жужжание и квакание — это язык животных. С его помощью они что-то сообщают, «говорят» друг другу, что происходит вокруг.

Без ушей в лесу не прожить. Уши помогают найти друзей, спастись от врагов, поймать добычу. Они нужны и собаке, и лягушке, и кузнечику. Но кузнечик, лягушка и собака живут по-разному, и уши у них разные, и прислушиваются они к разным звукам. О том, как объясняются друг с другом животные, и о том, какие у кого уши и пойдет разговор в этой и следующих главах.

Всем знакомо стрекотание кузнечика. Чем же он так звонко стрекочет? Возьмите расческу, проведите ногтем по ее зубчикам, она и затрещит. У кузнечика на левом крыле полоска с зубчиками, как гребешок, а на правом другая полоска, с острым краем. Кузнечик ведет этим острым краешком по гребешку, как ногтем, — и звучит над травой однообразный стрекот. Это значит: «Я здесь, я здесь, я здесь!» И другие кузнечики отвечают: «И я здесь, и я здесь!»

Но где у кузнечика уши? Хоть целый день ищите, и не найдете. Они не на привычном для нас месте — на голове, а на… ногах. Кузнечики слышат ногами, их уши — это узкие щелочки на передних ногах. Когда кузнечик прислушивается, он не голову к звуку поворачивает, а ноги. Причем кузнечику достаточно одной передней ножки, чтобы определить правильное направление звука — так самка узнает, где, в какой стороне звучит призывная стрекочущая серенада самца.

Слуховой орган кузнечика расположен на голени, чуть ниже «колена». Две узенькие щелочки ведут во внутреннюю довольно обширную полость, в которой расположен, так называемый, тимпанальный орган. Он построен по типу нашей барабанной перепонки, колебания которой передаются слуховым нервам.

Проще нашего устроенное, это ухо слышит, однако, в несколько раз более высокие частоты — до 100 килогерц. Это уже не воспринимаемый нами ультразвук, сопровождающий слышное нам стрекотание.

Тимпанальные органы — это наиболее специализированные органы слуха насекомых. Обычно они располагаются по обеим сторонам брюшка сразу же за грудкой или на самой грудке. Так расположен орган слуха у многих бабочек, мотыльков, у цикад, саранчи и некоторых водяных клопов. Но вот у кузнечиков и сверчков он помещается на голенях передних ножек.

Некоторые наиболее тонкие волоски на теле насекомых способны также улавливать звуковые колебания. Это доказано на гусеницах: если эти волоски удалить или брызнуть на них водой, гусеница не реагирует на звук. С неповрежденными волосками она слышит звуки определенных частот.

У сверчка, как уже было сказано, основные органы слуха расположены на передних ножках, а вспомогательные — это щетинки на церках, придатках на конце брюшка. У других прямокрылых и у тараканов эти выросты на конце брюшка, церки, тоже несут волоски, ощущающие различные звуковые колебания.

В основании усиков насекомых, между вторым сегментом и прочей частью усиков, находятся особые джонстоновы органы. Главное их назначение — контроль за полетом, регистрация скорости и направления. Но у некоторых насекомых, у комаров например, джонстоновы органы воспринимают и звук. Усик вибрирует в унисон со звуковыми колебаниями определенного тона. Джонстонов орган возбуждает и передает в мозг соответствующие сигналы.

Итак, у комаров, мух, пчел усики построены так, что могут чувствовать звуки. Значит, эти насекомые слушают свои песни не ушами, а усами! А как издают звуки комары? Комары «поют» крыльями. Их крохотные крылышки во время полета бьют по воздуху так быстро, что воздух начинает дрожать и возникает тоненький, пронзительный звук. А в местах, где комаров много, звон множества крыльев сливается в высокое, протяжное гудение. Поэтому комар зудит только во время полета. А как сядет — сразу смолкает.

Комары пищат тоненько-тоненько «Пи-и-и-и», потому что крылья у них очень маленькие и нежные. Мухи же не пищат, а жужжат, потому что крылья у них побольше, чем комариные, и взмахивают они ими реже. Жужжат крыльями осы, пчелы, шмели — и все по-разному. Все насекомые по звуку крыльев отличают своих от чужих.

О том, что комары слышат, узнали совершенно случайно. Один ученый работал с электрическим трансформатором, издававшим гудение. И вдруг он заметил, что стоит включить трансформатор, как вокруг него собираются комары. Оказывается, прибор гудел точь-в-точь, как туча комаров, — вот они и слетелись на знакомый звук. Но если можно искусственно моделировать призывный сигнал комаров, почему бы не воспроизводить отпугивающий? И такие бытовые приборы, отпугивающие комаров ультразвуковым сигналами, уже созданы и с успехом применяются, конкурируя с химическими репеллентами (отпугивающими насекомых запахами).

 

От сельди ухо

Герой польской кинокомедии «Ва-банк» дразнит своих противников, касаясь мочки уха и говоря: «От сельди ухо!» Мол, ничего вы не получите. Русский аналог этого выражения — «дырка от бублика». Значит, ухо у селедки — это что-то такое, чего никогда не бывает. И действительно, ушей у рыб никто никогда не видел.

Так значит, все рыбы глухие? Рыбы очень чутко реагируют на звуки. Когда удишь рыбу, нельзя разговаривать, даже кашлянуть боязно — а вдруг услышит, испугается и уйдет. Но где же у рыбы уши? В голове рыб расположено внутреннее ухо, оно тоненькими косточками соединено с плавательным пузырем. Через воду и тело рыбы звук доходит до этого пузыря. Он дрожит, как барабанная перепонка, а косточки передают эту дрожь во внутреннее ухо. Так рыба и слышит — плавательным пузырем.

Может быть, выражение «Нем как рыба» тоже не совсем верно? Мы с детства помним стихи С. Я. Маршака «Разевает щука рот, да не слышно, что поет». А почему не слышно?

Дело в том, чту из воды в воздух звук проходит очень плохо, вот нам ничего и не слышно, что творится в воде. А когда научились делать подводные микрофоны и подслушивать рыб, то оказалось, что под водой такой галдеж стоит — хоть уши затыкай. Звуки, которые издают разные рыбы, бывают похожи на барабанный бой и на карканье, на хрюканье и на гудок парохода. Селедки чирикают, как птицы, а морские петухи ворчат.

Но как бы то ни было, эти звуки не идут ни в какое сравнение с лягушачьим «концертом». Кому хоть раз довелось в середине весны или ранним летом слышать на пруду лягушачий хор, тот мне поверит. Во время «концерта» в углах рта у лягушек раздуваются большие белые пузыри, которые и усиливают звук. Вот почему лягушачий хор слышен издалека, за сотни метров. Для кого же лягушки поют? Для других лягушек, чтобы они спешили туда, где слышен лягушачий хор. Ведь лягушки собираются вместе и поют только там, где солнце прогрело воду. В теплой воде они откладывают икру, здесь будут быстрее всего развиваться головастики.

Но стоит рядом кашлянуть или заговорить — сразу наступает тишина. Незнакомый шум может означать, что рядом враг, вот лягушки и затаиваются. А слышат они очень хорошо.

Где же у них уши?

Лягушки, так же как рыбы, птицы и звери относятся к позвоночным животным, а у всех позвоночных уши находятся на голове. Только в отличие от зверей, у лягушек нет столь привычных нам ушных раковин. Уши лягушек — это круглые отверстия, затянутые тонкой кожицей — барабанной перепонкой. От звука она дрожит, и эту дрожь чувствуют специальные слуховые нервы лягушки.

В отличие от лягушек, змей никак не назовешь «разговорчивыми» животными. Чаще всего они шипят, предупреждая — не трогай меня, иначе хуже будет. Пустынная змея эфа не ртом шипит, а чешуйками: шевелит боками и трет чешуйки друг о друга, вот и получается звук, будто вода на раскаленную сковородку льется. А в Южной Америке обитают гремучие змеи. На хвосте у них роговые щитки — погремушки, ими они и издают характерные звуки.

Змеи очень чутки и всегда замечают подходящего к ним человека. Казалось бы, что в этом особенного? А удивительно то, что змеи практически глухие. Среднее ухо у них упрощено, наружное ушное отверстие и барабанная перепонка отсутствуют. Зато они всем своим телом чувствуют сотрясение земли под ногами идущего человека — поэтому и кажется, что они его слышат.

Если у вас в домашнем террариуме живет уж, не пытайтесь добиться, чтобы он реагировал на присвоенную ему кличку. Другое дело — постукивание по террариуму, вибрацию змеи ощущают хорошо.

Интересно, что змеи и ящерицы стоят очень близко друг к другу в биологической классификации. Но змеи глухие, а у ящериц есть уши, и слышат они очень неплохо. Уши ящериц похожи на лягушачьи, с такими же барабанными перепонками.

Если могут переговариваться между собой кузнечики, лягушки и рыбы — то в сложных, богатых звуками и мелодиями птичьих песнях и подавно есть смысл. Песней птицы подзывают друг друга, отгоняют соперников, предупреждают об опасности. Самые красивые песни птицы поют весной, в брачный период. В наших краях в это время ни с чем не могут сравниться соловьиные трели. А вот в конце мая соловьи смолкают — в это время они начинают высиживать яйца, и теперь песня могла бы подманить к гнезду врагов.

В брачный период особенно самозабвенно токуют тетеревиные. Пусть их песня не идет ни в какое сравнение с мелодиями малиновки, иволги и тем более соловья — не беда. Для тетерок она все равно милее самых изысканных трелей.

Тут самое время коснуться вопроса, действительно ли глухари — глухие. Дадим же слово общепризнанному специалисту по лесной дичи, писателю Сергею Тимофеевичу Аксакову (1791–1859): «В молодости моей я еще встречал стариков охотников, которые думали, что глухие тетерева глухи, основываясь на том, что они не боятся шума и стука, особенно когда токуют. Мнение это совершенно ошибочно. Во-первых, птица вообще мало боится шума и стука, если не видит предмета, его производящего, во-вторых, токующий тетерев, особенно глухой, о чем я буду говорить ниже, не только ничего не слышит, но и не видит. Народ также думал, да и теперь думает, что глухарь глух. Это доказывает всем известная, укорительная поговорка, которою подчуют того, кто, будучи крепок на ухо или по рассеянности чего-нибудь не дослышал: „Эх ты, глухая тетеря“. Глухарь, напротив, имеет необыкновенно тонкий слух, что знает всякий опытный охотник…

К токующему косачу ранней весною можно подходить не только из-за дерева, но даже по чистому месту, наблюдая ту осторожность, чтоб идти только в то время, когда он токует, и вдруг останавливаться, когда он замолчит; весь промежуток времени, пока косач не токует, охотник должен стоять неподвижно, как статуя; забормочет косач — идти смело вперед, пока не подойдет в меру» («Записки ружейного охотника Оренбургской губернии»).

Существует старый анекдот о том, как два подвыпивших кавказца спорили, какое же самое страшное в мире животное. Один утверждал, что это «уж», который «ползет, шипит, все на своем пути сжирает». Второй настаивал, что это животное — «цапл», который «стоит в болото на одна нога, ужа хвать — и проглотил». В ходе жаркого спора гипотетический страшный уж поочередно выползает у проглотившей его цапли из различных естественных отверстий, и продолжает «ползти, шипеть, все на своем пути сжирать». Но «цапл» тоже не сдается, прислоняя эти самые сакраментальные отверстия к стенке и блокируя ужу выход. Наконец, когда уж собирается выползти из ушей у «цапла», один из спорщиков удовлетворенно замечает, что у «цапла то ушей и нет», и ставит этим точку в споре — т. е. ужу деваться больше некуда.

Отбросив в сторону все абсурдные фантазии этого странного сюрреалистичного анекдота, зададимся вопросом, а действительно ли «у цапла ушей нет?»

С точки зрения биолога это не так, птицы, как было показано, прекрасно слышат, особенно совы. А вот с точки зрения рядового обывателя, который под словом «ухо» понимает ушную раковину, у птиц ушей не бывает. Точно так же как нет ушных раковин у насекомых, рыб, лягушек, ящериц.

Ушные раковины в ходе эволюции появились только у млекопитающих. Они собирают звуки, усиливают их и направляют внутрь головы, в узкий ушной канал, где спрятаны барабанные перепонки. Но если ушные раковины собирают и усиливают звуки, то, наверное, лучше слышат те звери, у которых уши большие? Конечно. Особенно большие уши бывают у ночных животных, так как они охотятся в полной темноте и зрение им помогает мало. Взять хотя бы пустынную лисичку фенека, у которой уши больше всей головы. Днем фенек отсыпается у себя в норе, а ночью выходит на промысел. Услышит в темноте шорох ящерицы на песке — бросится и поймает. Услышит, как тушканчик лапками топочет, и — прыг! А тушканчик — в сторону, и поминай, как звали. Ведь и у него уши большие и чуткие — чтобы услышать врага вовремя.

Самые большие ушные раковины из всех животных — у слона. Так что же, слон и слышит лучше других животных? Оказывается — нет. У слонов лучше других органов чувств развит не слух, а обоняние. В незнакомом месте слоны обнюхивают все, даже почву под ногами. В высоких травах они с помощью поднятого хобота безусловно лучше улавливают запахи, чем животные, которые не могут поднять нос над травой. Своих сородичей слоны чуют на расстоянии до 5 км. Они опознают их, прежде, чем увидят, по одному только присущему каждому слону индивидуальному запаху.

Слоны слышат также хорошо, но их хороший слух не определяется громадной величиной их ушных раковин. Большие уши предназначены для другого: слоны не потеют, и у них постоянно возникают проблемы с перегревом тела, вот тут-то и помогают большие уши. Даже незначительное повышение температуры может принести слону гибель. А между тем у слона, по сравнению с его массой, поверхность кожного покрова, через которую совершается теплообмен, относительно невелика. Слон весит столько же, сколько 48 человек, в то время как поверхность его кожного покрова соответствует поверхности кожи всего 12 человек. Для наглядности представим себе глубокую тарелку с горячим супом. Поверхность у нее небольшая, и приходит немало времени, прежде чем суп остынет. Если же зачерпнуть его ложкой, да еще подуть, то суп остынет быстрее: поверхность ложки, по сравнению с объемом находящейся в ней жидкости, больше, чем в тарелке. Увеличивает поверхность охлаждения и слон, растопыривая свои огромные уши, размер которых достигает шести квадратных метров. Перегретая кровь по тонким сосудам распределяется по всей поверхности ушей и быстрее охлаждается. К тому же, слон обмахивается ушами, как веером. Вот почему у саванного слона, в местах обитания которого мало тени, уши больше, чем у слона, живущего в лесах. У африканского слона четко различаются два подвида: большеухий саванный слон и меньший по размерам круглоухий лесной, с гораздо меньшими ушами.

Все азиатские слоны — сугубо лесные жители, вот почему и уши у них почти в три раза меньше, чем у африканских саванных слонов. Интересно, что ушные раковины африканских саванных слонов по своей форме напоминают очертания африканского континента, а у азиатских — полуострова Индостан, причем сохраняется относительная разница в площадях Африки и Индии. У вымершего ныне мамонта, обитавшего в регионах с прохладным климатом, уши также были относительно небольших размеров. Все это доказывает, что огромные ушные раковины саванных слонов предназначены не столько для концентрации звуковых волн, сколько для усиления теплоотдачи.

 

Кто видит ушами?

Бывали ли вы когда-нибудь в пещерах? Это удивительный, ни с чем не сравнимый мир, мир полной и абсолютной тишины, и темноты. Ни малейшего проблеска света не проникает уже за пятьдесят-сто метров от входа в пещеру, можно смело вынимать из кассеты фотопленку, она не засветится. Мне довелось побродить по удивительным карстовым пещерам Абхазии, где «растут» целые леса сталагмитов, а навстречу им сверху свисают занавеси сталактитов. Блуждал я по Аджимушкайским каменоломням в Керчи и каменоломням Одессы, посещал пещерные города Крыма и Индии, опускался в рудники Донбасса и Уэльса, ходил по пещерным некрополям Киево-Печорской Лавры, Псково-Печорского монастыря, Черниговских монастырей. Словом, у меня было достаточно времени, чтобы познакомиться с подземным миром пещер.

Но только дома, в шестидесяти километрах от Петербурга, в Саблинских пещерах, вырытых в песчаниковых берегах реки Тосно, я впервые задумался об обитателях этого подземного мира. Теплый свет свечи однажды высветил на потолке одного из Саблинских подземных тоннелей странные меховые комочки. Присмотревшись к ним поближе, я увидел, что это целая колония летучих мышей, висящих вниз головой, сложив крылья. Так значит, пещеры обитаемы? Еще как обитаемы! Так, в Бракенской пещере на юге США обитает свыше двадцати миллионов летучих мышей. В нашей стране таких крупных колоний летучих мышей не встречается, хотя в некоторых пещерах Кавказа и Средней Азии насчитывается до нескольких десятков тысяч особей. В одни убежища летучие мыши прилетают только на дневку в теплое время года, в других они зимуют.

Как же ориентируются летучие мыши в глубине подземных лабиринтов? Как им удается в кромешной тьме не наталкиваться на стены и выступы скал в своем стремительном полете? Приспособление зрения к ночному видению, свойственное большинству наземных животных, становится совершенно бесполезным в условиях абсолютной темноты подземелий. Обоняние и кожно-мышечное чувство так же бессильны им помочь, так как запахи практически не несут информации о препятствиях, а кожная чувствительность возможна лишь при непосредственном контакте с предметом, что исключено для летающих животных. Остается только слух. Но, как я уже говорил, подземный мир — это мир безмолвия, и ни одна из стен не будет предупредительно причитать, если кто-либо захочет разбить об нее лоб. Но как же все-таки удается ориентироваться в абсолютной темноте летучим мышам? Долгие годы, века, тысячелетия это оставалось загадкой.

На летучих мышей с древнейших времен смотрели как на истинных чудовищ, называли их гарпиями и вампирами. Из уст в уста об этих животных передавали ужасные рассказы. Они считались обязательными спутницами ведьм, из них приготавливались самые зловещие колдовские зелья, в них обращались вурдалаки, упыри и вампиры. И даже в наше время, когда эти действительно очень своеобразные зверьки полностью «реабилитированы», все же встреча с ними у многих оставляет неприятное ощущение, и они продолжают подвергаться бессмысленному гонению и даже уничтожению. Объясняется это прежде всего тем, что летучие мыши ведут сумеречно-ночной образ жизни и имеют необычный для млекопитающих внешний вид. Действительно, если вам удастся поближе всмотреться в черты этих зверьков во время их зимней спячки на потолках пещер, то они вам напомнят морды страшных демонов и химер. Да и обиталище этих животных навевает не самые приятные ассоциации — мрачные гроты и пещеры, пустынные чердаки, кладбищенские склепы, колокольни церквей. Недаром близких родственников летучих мышей, мелких крыланов называют могильными, или фараоновыми крыланами, так как они в большом количестве встречаются в могильных склепах и гробницах фараонов. Кроме того, о наших отечественных летучих мышах, не говоря уже о тропических видах, слишком мало известно не только широким слоям, но и некоторым биологам.

Так что же нам известно? Известно, что летучие мыши и крыланы (летучие собаки) относятся к классу млекопитающих, к отряду рукокрылых, составляя в нем два подотряда. Подотряд летучих мышей объединяет около восьмисот видов, а подотряд крыланов — около двухсот. Для читателей нашей книги важно подчеркнуть, что летучие мыши в темноте используют принцип эхолокации, тогда как почти все крыланы ориентируются при помощи зрения. Передние конечности рукокрылых превратились в крылья за счет удлинения предплечья и фаланг пальцев (кроме первого), которые стали каркасом для эластичной кожистой перепонки, натянутой между ними, боками тела и задними конечностями.

Подавляющее большинство летучих мышей насекомоядны и добывают свою пищу в стремительном полете. Темп, в котором летучие мыши ловят насекомых, очень высок. Наблюдения за процессом охоты в естественных условиях показали, что кожан в течение одного только часа совершает 1283 броска за пролетающими насекомыми, а маленькая ночница — 1159 бросков.

Однако среди летучих мышей встречаются виды, характеризующиеся иными способами питания. Так, в Центральной и Южной Америке обитает довольно многочисленная группа, которая подобно крыланам перешла к растительной пище — фруктам, нектару и пыльце цветов. Там же встречаются и настоящие вампиры, которые по способу питания не имеют конкурентов во всем классе млекопитающих и напоминают этим, скорее, некоторых паразитических насекомых. С помощью длинных острых резцов летучая мышь-вампир молниеносно делает на теле жертвы глубокую рану и слизывает языком вытекающую из нее кровь. Нападению в основном подвергаются рогатый скот, лошади и мулы. В Бразилии, Панаме, на Кубе известны рыбоядные летучие мыши. Они летают низко над озером или рекой и как будто ощупывают их поверхность своим ультразвуком. Только пойдет по воде рябь от стайки рыбок — летучая мышь тут как тут. Хвать — и добыча на когте, как на крючке.

В тропиках Юго-Восточной Азии и Южной Америки обитают и лягушкоядные летучие мыши. Оказалось, что в поисках добычи эти летучие мыши ориентируются на крики, издаваемые лягушками. Как только лягушка замолкает при появлении летящего зверька, она сразу оказывается в безопасности, но единственный, пусть даже слабый звук всегда стоит ей жизни. Проведенные учеными эксперименты выявили много удивительных вещей. Например, удалось установить, что летучие мыши прекрасно отличают по голосу съедобных лягушек от ядовитых жаб, а также лягушек обычного, «съедобного» размера от тех, которые слишком велики.

Но несмотря на разнообразие способов питания у летучих мышей, исходным типом для всей этой группы, несомненно, была ловля насекомых. Все остальные приспособления можно считать вторично приобретенными.

Погоня за быстролетающими насекомыми, да еще в условиях слабой освещенности, потребовала создания особых средств для ориентации на расстоянии, иногда значительном. У летучих мышей в процессе эволюционного развития выработалась способность к ультразвуковому лоцированию впереди лежащего пространства с последующим анализом полученного эха от встречаемых на пути предметов. Системы эхолокации позволили летучим мышам вести активную деятельность в сумеречно-ночное время, а также освоить темные туннели пещер, которые надежно укрывают их в течение дня. Таким образом, рукокрылые, с одной стороны, оказались конкурентоспособными с многочисленными представителями пернатых, питающихся аналогичным способом, и с другой — избавились от разнообразных дневных хищников.

Что же такое эхолокация? Принцип, лежащий в основе этого необычного способа ориентации, предельно прост. Животные издают звуковые или ультразвуковые импульсы и, принимая отражение — эхо — этих импульсов от встречающихся на пути предметов, своевременно обнаруживают препятствия. Таким же образом они могут находить и даже преследовать быстроперемещающуюся добычу Этот способ контактирования с внешней средой был назван эхолокацией по аналогии с работой радио- и гидролокационных систем, созданных умом и руками человека. Однако это теперь нам кажется все простым и ясным, а когда натуралисты впервые пытались объяснить, каким образом летучие мыши ориентируются в темноте, то им еще ничего не было известно о принципах радиолокации. Сначала они встали в тупик перед загадкой природы. И это явление на протяжении длительного времени не поддавалось научному объяснению.

История открытия эхолокации ведет свое начало с 90-х годов XVIII столетия и связана с именем итальянского ученого Лазаро Спалланцани. В 1793 году в возрасте 64 лет Спалланцани заинтересовался способами ориентации ночных животных и установил факт исключительной важности: летучие мыши свободно летают в темной комнате, где даже совы совершенно беспомощны. Это послужило толчком к длительным и остроумным экспериментам.

Первоначально Спалланцани полагал, что избегать препятствия в темноте летучим мышам позволяет необыкновенная острота зрения. Тогда на головы зверьков он надел светонепроницаемые колпаки. Полет летучих мышей стал сразу неуверенным, и животные, натыкаясь на препятствия, падали на пол. Казалось, разгадка была близка. Но когда ученый провел контрольные опыты с прозрачными колпаками, это не улучшило способность летучих мышей своевременно обнаруживать предметы на своем пути. Чтобы окончательно решить вопрос со зрением, естествоиспытатель ослепил летучих мышей. К его удивлению, животные, оправившись после операции, летали так же хорошо, как и неоперированные зверьки, то есть не испытывали никаких затруднений.

Результаты своих исследований Спалланцани немедленно разослал некоторым европейским коллегам. Он просил повторить его эксперименты и сообщить ему о результатах. Большинство полученных ответов подтвердило его опыты, но в одном из них содержались новые, еще более удивительные сведения. Швейцарский энтомолог, орнитолог и ботаник Шарль Жюрин в своих экспериментах с летучими мышами пошел дальше Спалланцани и в феврале 1794 года сделал важное открытие. Он установил, что если уши животных плотно закупорить воском или другим материалом, то они становятся беспомощными и наталкиваются на любые преграды. На основании этого Жюрин пришел к заключению, что, по-видимому, органы слуха летучих мышей принимают на себя функцию зрения, позволяя животным избегать препятствия.

Узнав об опытах Жюрина, Спалланцани вначале отнесся к ним скептически, но как только получил новую партию летучих мышей, сам повторил опыты швейцарского ученого и убедился в его правоте. Спалланцани был дотошным исследователем. Чтобы избежать механического воздействия ушных пробок на ориентацию летучих мышей, он выточил маленькие латунные трубочки и точно подогнал их по диаметру слухового прохода летучей мыши. Стоило заткнуть внешний конец такой трубочки, и летучая мышь оказывалась полностью дезориентированной; если же концы трубочек оставались открытыми, животные, даже ослепленные, летали свободно, легко избегая преграды. Незадолго до смерти, в 1799 году, Спалланцани сделал основной вывод: летучие мыши могут прекрасно обходиться без зрения, но всякое серьезное повреждение слуха для них равносильно гибели. Тем не менее ни Спалланцани, ни Жюрин не смогли дать достоверного объяснения полученным фактам. И не удивительно, так как в их время полет летучих мышей считался совершенно беззвучным. Поэтому выводы этих ученых о преобладающей роли слуха в ориентации летучих мышей их коллегам показались абсурдными, не нашли сторонников, были высмеяны и впоследствии совершенно забыты.

Забвению гипотез Спалланцани и Жюрина немало способствовала теория, выдвинутая в 1800 году блестящим французским зоологом Жоржем Кювье. Он с легкостью отбросил выводы своих предшественников, сославшись на то, что методика их опытов была крайне жестока. Кювье считал, что затыкание ушей само по себе могло оказывать гораздо большее влияние на животных, чем просто ограничение их слухового восприятия. В то время он выдвинул свою так называемую тактильную теорию, из которой следовало, что способность летучих мышей ориентироваться в темноте основана на хорошо развитом у них чувстве осязания. Благодаря авторитету Кювье тактильная теория была принята большинством естествоиспытателей без всяких экспериментальных доказательств и просуществовала в науке более ста лет.

Впервые предположение о наличии звуковой локации у летучих мышей высказал в 1912 году X. Максим — изобретатель скорострельного станкового пулемета. К мысли о звуковой локации Максима привел трагический случай гибели парохода «Титаник», столкнувшегося с айсбергом. Максим предложил для безопасности судоходства локационное предупреждающее устройство, которое сигнализировало бы о приближении к айсбергу. Обосновывая принцип действия своего сигнального аппарата, Максим высказал мысль, что и летучие мыши, возможно, пользуются при полете в темноте звуковой локацией. Это была совершенно новая, прогрессивная постановка вопроса. Однако Максим ошибочно считал, что при полете летучие мыши используют отражения низкочастотных звуков, лежащих ниже слухового порога человека и создаваемых взмахами крыльев.

С другого конца к открытию эхолокации у летучих мышей пришел английский нейрофизиолог X. Хартридж. В 1920 году Хартридж, работая ночью в своем кабинете в Кембридже, заметил, что в открытое окно влетело несколько летучих мышей, которые преследовали насекомых. Закрыв окно, он стал наблюдать за животными, любуясь их быстротой и маневренностью. Его удивило, что они продолжали летать из комнаты в комнату даже тогда, когда свет был выключен, а дверь частично притворена. Будучи экспериментатором, он и тут остался верен себе. Делая щель в двери то шире, то уже, Хартридж установил, что летучие мыши точно определяли свои возможности и ни разу не пытались пролететь в слишком узкую для них щель. Животные совершенно явно располагали средствами, позволяющими им определить, достаточно ли широка щель, совсем не видя при этом двери и не прикасаясь к ней.

Хартридж в то время работал над проблемой зрения, и в его лаборатории была светонепроницаемая камера, в которой он проводил эксперименты. Поэтому ему нетрудно было продолжить исследования и на летучих мышах в темноте. Он снова подтвердил, что зрение летучих мышей не играет роли в преодолении препятствий. Следуя по пути исключения, он в конце концов предположил, что парадокс летучих мышей «видеть ушами» может быть объяснен механизмом эхолокации с использованием звуков высокой частоты, лежащих выше порога слышимости человека и поэтому не воспринимаемых им. Хартридж выдвинул эту гипотезу как возможное объяснение данного явления, но, будучи занят другими исследованиями, не уделил времени ее обоснованию.

Полностью раскрыть тайну летучих мышей помогло появление новой электронной аппаратуры. В одной из лабораторий физического факультета Гарвардского университета в США Г. Пирс начал проводить исследования по изучению свойств ультразвуков. Под его руководством был создан прибор — звуковой детектор, позволяющий улавливать звуки широкого диапазона частот. Именно этот прибор зарегистрировал неслышимые человеком звуки летучих мышей, когда в 1936 году студент-биолог упомянутого выше университета Дональд Гриффин принес в лабораторию Пирса полную клетку летучих мышей. Позднее, в 1961 году, вспоминая об этом, Гриффин писал, что когда он поднес летучих мышей к аппарату Пирса, сразу же обнаружилось, что они издают множество звуков, но почти все эти звуки попадают в диапазон частот, лежащих выше порога слышимости человека.

Пирс и Гриффин провели частотный анализ звуков, издаваемых летучими мышами в полете, и установили, что диапазон их составляет 30–70 килогерц, а область наибольшей интенсивности — 45–50 килогерц. Далее они обнаружили, что от животных исходит звук не непрерывно, а виде дискретных импульсов, длительность каждого из которых всего 1–5 миллисекунд.

Уже эти первые сведения блестяще подтвердили гипотезу Хартриджа о существовании неслышимых звуков, исходящих от летучих мышей при полете в темноте, и позволили по-новому взглянуть на результаты «абсурдных» опытов Спалланцани и Жюрина. Однако теперь требовалось в условиях точного эксперимента доказать, что летучие мыши действительно используют ультразвук в целях ориентировки в пространстве, и что они способны воспринимать эхо этих звуков, возникшее в результате отражения их от встречаемых на пути предметов.

Применяя барьеры вертикально натянутых проволок, Д. Гриффин и Р. Галамбос получили количественную оценку способностей летучих мышей преодолевать препятствия при частичном или полном выключении зрения или слуха и при закрывании животным рта.

Эксперименты Гриффина и Галамбоса вновь подтвердили, что летучие мыши могут отлично ориентироваться и без участия зрения. Однако или частичное (одностороннее), или полное (двустороннее) выключение слухового аппарата влечет за собой либо резкое ухудшение этой способности, либо полную ее ликвидацию. Но эти исследователи пошли дальше своих предшественников. Они показали, что закрывание рта летучей мыши, лишающее ее возможности издавать высокочастотные звуки, столь же эффективно нарушает ее ориентационные способности, как и плотное закрывание ушей.

Далее выяснилось, что частота следования подаваемых летучей мышью звуковых импульсов в разных ситуациях не остается постоянной, а увеличивается по мере приближения животного к препятствию. При подготовке к взлету мышь излучает от 5 до 10 импульсов в секунду, а в полете число импульсов в секунду достигает 30. Установление факта регулярного изменения последовательности ультразвуковых импульсов от расстояния до препятствия имело принципиальное значение, так как объективно показало, что летучая мышь определяет расстояние по отраженному ультразвуку.

И хотя в общих чертах уже было ясно, что принцип использования ультразвука у летучих мышей близок к тем техническим принципам, которые лежат в основе радиолокационных устройств, тем не менее Галамбос и Гриффин не были удовлетворены своими результатами. Они считали, что их опыты достоверно демонстрируют лишь то, что летучие мыши издают ультразвук в виде импульсов, но еще не вполне доказывают, что мышь слышит отраженное эхо ультразвука. Необходимо было убедиться, что летучие мыши могут слышать ультразвук в том диапазоне, в котором они его излучают. Электрофизиологическими методами было подтверждено, что они действительно способны воспринимать звуки в широком диапазоне частот — от 30 герц до 98 килогерц, но лучше всего в области ультразвуковых частот — от 30 до 50 килогерц. После этих опытов отпали последние сомнения в правильности взглядов на роль ультразвука в ориентировке летучих мышей при полете.

Так была раскрыта тайна летучих мышей.

Но и это, оказывается, еще не все. В 1980-х годах А. И. Константиновым и В. Н. Мовчаном, авторами только что процитированной книги «Звуки в жизни зверей», была организована специальная экспедиция в Нагорно-Карабахскую автономную область Азербайджанской ССР, где был досконально изучен процесс ловли насекомых представителями нескольких видов летучих мышей. С помощью оригинальных экспериментов было доказано, что сначала летучие мыши обнаруживают насекомых по издаваемым последними звукам — жужжанию, писку и т. д. Лишь услышав насекомое, летучая мышь начинает более активно лоцировать пространство, пока не получит отраженный сигнал от интересующего ее объекта. Сбитая жертва падает в предварительно подставленную зверьком межбедерную перепонку, откуда затем и захватывается его ртом.

Данные эксперименты изменили прочно установившееся с конца 1960-х годов мнение, что летучие мыши обнаруживают, преследуют и ловят насекомых исключительно эхолокационным способом. В действительности летучая мышь первоначально прослушивает звуки, производимые насекомыми во время полета, по ним определяет сам факт присутствия жертвы и лишь затем использует эхолокационную систему с целью более точного наведения на добычу и ее захват.

Но есть, оказывается, еще животные, которые также могут «видеть ушами». Это зубатые киты и дельфины. И те и другие, как и летучие мыши, используют эхолокацию при охоте и для ориентации в пространстве.

Но это тема особого разговора, я же, чтобы не утомлять читателя, расскажу лучше, как ориентируется человек с помощью слуха. Это свойство человека называется ототопикой, и вы узнаете о нем из следующей главы.

 

Игра в жмурки

Играли ли вы в детстве в жмурки? А как же, вряд ли найдется кто-нибудь, незнакомый с этой игрой. Водящему завязывают глаза, и он пытается поймать играющих, ориентируясь только на исходящие от них звуки. Способность определять направление звука называется ототопикой.

Насколько же развита у человека эта способность, с точностью до скольких градусов можно идентифицировать источник звука? Вспомним фильм режиссера А. Митты «Гори, гори, моя звезда». Герой фильма (его играет Олег Табаков) попадает в руки белогвардейцев, и те затевают с ним игру в «кукушку»: заставляют куковать, перебегая с места на место, а сами стреляют с завязанными глазами по живой мишени. Пример этот не единичен, можно вспомнить о «джентльменских» дуэлях с завязанными глазами из приключенческих фильмов, о стрельбе «вслепую», без которой, пожалуй, не обходится ни один боевик. Все это говорит о высокой способности человека к ототопике, позволяющей определять направление звука с точностью до одного градуса.

У животных ототопика осуществляется благодаря согласованному движению ушных раковин в направлении источника звука. Замечаете ли вы, как поднимаются уши у собаки, как «прядает» ушами насторожившийся конь, как прислушивается к едва слышным звукам кошка. У некоторых людей сохранились рудиментные заушные мышцы, но способность двигать ушами является атавизмом и воспринимается как курьез.

Функции ототопики человека обеспечена максимальным удалением друг от друга ушных раковин. «У зайца ушки на макушке». «На макушке» уши у собаки, кошки, лошади. В ходе эволюции ушные раковины все дальше и дальше отодвигались друг от друга, пока не оказались на противоположных сторонах черепа. Сравним с техникой: чем дальше расположены друг от друга улавливающие локаторы, тем точнее они способны засечь пролетающий объект.

Сохранена ли ототопика у человека глухого на одно ухо? Нет. Сколько бы не кричали «Ау! Ау!», собирая с ним грибы в лесу, он не сможет найти вас, для него невозможно определение источника звука. На этом основан опыт определения односторонней глухоты, названный опытом Кутырского. Сзади подносят звучащий камертон и испытуемый должен сказать, с какой стороны его поднесли. Здоровый человек никогда не ошибется, а глухой на одно ухо не сможет локализовать звук.

 

Длинноухие идолы острова Пасхи

По репортажам «Клуба кинопутешествий», по многочисленным репродукциям, по книгам путешественника Тура Хейердала вам должны быть хорошо знакомы длинноухие идолы острова Пасхи. Согласно легендам, именно эти длинноухие светлокожие люди населяли остров в древности, они же и создали гигантские статуи. В результате вторжения племени «короткоухих», «длинноухие» были полностью истреблены и от их многовековой культуры остались только загадочные идолы с длинными ушами. О таинственном племени «длинноухих» мало что известно историкам. Мне тоже почти нечего добавить к этой истории, кроме того, что, как я уверен, дети у «длинноухих» рождались с ушами вполне нормальной величины. Постараюсь вас в этом убедить.

Несмотря на расовые различия, величина и форма ушной раковины практически у всех представителей человечества как биологического вида мало чем отличается. Со времен античности известны классические пропорции человеческого лица. Согласно им, длина проекции носа у одного и того же человека должна равняться длине ушной раковины. Лицо должно делиться на три равные между собой части — от кончика подбородка до основания носа, от основания носа до бровей и выше бровей. Пропорции эти сохраняются на протяжении всей жизни. Правда, в старости, в связи с выпадением зубов, нижняя часть лица уменьшается в размерах, подбородок начинает выдаваться вперед, губы западают — хорошо известная внешность беззубых стариков и старух, называемая по-научному «старческой прогенией».

Современная стоматология вполне способна компенсировать этот дефект с помощью зубных протезов. Но как правильно подобрать величину этих протезов? Вот тут-то и пригодится знание упомянутых пропорций лица. Нижняя треть лица с новыми протезами должна полностью соответствовать двум другим третям. При этом она должна равняться расстоянию между зрачками глаз, а так как это расстояние измерить довольно трудно, то тут на помощь приходит «правило ладони». Оказывается, нижняя треть лица в норме соответствует ширине ладони данного человека, чем и пользуются стоматологи в своей практической деятельности. Исходя из вышеперечисленных пропорций, можно сказать, что ширина ладони должна соответствовать не только нижней трети лица, но и средней, т. е. носу, а, следовательно, и уху. Этим пропорциям в первую очередь обучают в училищах живописи. Вы тоже на досуге можете проверить пропорции своего лица, пользуясь «правилом ладони».

Но величина ушных раковин идолов острова Пасхи никак не вписывается в классические законы пропорции. В чем же тут дело?

Оказывается, во многих древних цивилизациях признаком красоты являлись длинные вытянутые уши. Чем длиннее — тем красивее. Чтобы не быть голословным, приведу свидетельства об обычаях наиболее близких к острову Пасхи регионов. Так, хорошо известен обычай полинезийцев подвешивать у детей к ушам груз и вытягивать их до плеч. Помимо чисто эстетического значения, обычай этот подразумевал улучшение слуха, хотя, как мы уже с вами знаем, это не совсем так.

Мишель Монтень (1533–1592) во втором томе своих «Опытов», со ссылкой на современные ему источники сообщает, что «в Перу наиболее красивыми считаются самые длинные уши, и перуанцы искусственно вытягивают их до предела».

Помимо длинноухих идолов острова Пасхи, длинными, оттянутыми мочками ушей обладают и статуи Будды. Буддисты считают, что Будда в своем последнем рождении существовал в облике индийского царевича Гаутамы, родившегося в 460 г. до н. э. в окрестностях города Капилавасту, в одном из северных княжеств Индии. В древнеиндийской культуре также было принято вытягивать мочки ушей у представителей аристократических семейств. Обычай этот просуществовал по крайней мере до конца XVI века. Венецианский купец Гаспаро Бальби в своей книге «Путешествие по Восточной Индии», опубликованной в 1590 году в Венеции пишет: «…здесь придается такое большое значение этому увеличению размеров ушей и украшению их тяжелыми драгоценностями, что я мог продеть свою руку в перчатке через отверстие их ушной мочки».

Неожиданно для себя я обнаружил, что обычай вытягивать мочки ушных раковин в прошлом был не чужд и русскому народу. М. Забылин в опубликованной в 1880 году книге «Русский народ, его обычаи, обряды, предания, суеверия и поэзия» указывает: «По русским понятиям красота женщины состояла из толщины и дородности. Женщина стройного стана не считалась красавицей. При этом, по словам г. Костомарова, русские любили женщин с длинными ушами и некоторые щеголихи вытягивали себе их насильно». (Курсив мой).

Если мы взглянем на обычай вытягивать ушные раковины в свете исторической этнографии, то он не покажется нам особенно странным. Таких удивительных обычаев, сохранившихся с глубокой древности, немало. Африканское племя масаи надевает на шею девочкам кольца одно за другим, в результате чего шея вытягивается в несколько раз. Масаи считают, что это украшает женщину. Южноафриканские батакуды разрезают губы и вставляют в них втулки. В результате губы сильно выдаются вперед. На взгляд батакудов, это очень красиво. А перуанские индейцы накладывают на головы новорожденных мальчиков тугие повязки, деформирующие череп. В конце концов он принимает форму башни, либо заостряется спереди и сзади. По верованиям перуанцев, это придает человеку смелость в бою и мудрость при решении жизненных проблем. Хорошо известен обычай туго бинтовать ступни ног девочек, существовавший до начала нашего века в Китае. «Ножка лотоса» — очень маленькая деформированная стопа считалась обязательным атрибутом китайской красавицы и не должна была превышать трех дюймов (примерно 7,6 см). А то, что данное уродство практически лишало женщину способности нормально передвигаться, оставляя ей возможность едва-едва семенить на искалеченных ножках, не принималось во внимание. Красота требует жертв! Обычай бинтовать ножки возник в X веке и в XII веке был уже широко распространен. В 1835 году от 5 до 8 китайских женщин из 10 (в зависимости от региона) бинтовали ножки. Только в 1912 году, после революции в Китае, этот обычай был отменен.

В 1995 году китайские археологи сделали сенсационную находку. На раскопках в Тибете они обнаружили черепа древних людей… с рогами! Когда ошеломленные ученые, оправившись от первого шока, внимательно исследовали находку, стало ясно, что древние тибетцы с рогами не рождались. Это украшение им вживляли в голову и, судя по всему, не в детском возрасте. Удивительно, с каким искусством древние врачи делали эту сложнейшую операцию, ведь даже для современной медицины приживить человеку кость животного — задача не рядовая.

Но мы с вами, дорогой читатель, чуть-чуть отвлеклись в сторону. Из этого краткого экскурса нам становится ясно, что искусственно вытянутые ушные раковины — это дань эстетическим вкусам многих и многих культур. По наследству этот признак не передается, а потому мой тезис о том, что дети «длинноухих» с острова Пасхи рождались с вполне пропорциональными ушными раковинами, считаю доказанным.

Вообще очень трудно оценивать и критиковать чьи-либо эстетические взгляды, их стоит принимать как должное. Как нечто само собой разумеющееся и даже красивое, мы воспринимаем серьги в ушах у женщин. А вот сережка, продетая в крыло носа — это что-то уже из ряда вон выходящее. В то же время для жителей Индии — это традиционное явление женской моды. Женщины в иракских деревнях также вставляют в крыло носа золотую или серебряную запонку, которую называют по-арабски «варда» (розочка). В центр варды помещают голубую или зеленую бусинку.

В 1992 году я несколько месяцев работал в Великобритании и поначалу никак не мог привыкнуть к виду сережек в ушах у юношей и мужчин более зрелого возраста. В нашей стране в то время такое могли позволить только так называемые «маргинальные элементы» — гомосексуалисты, панки, рокеры и т. д. Мною, во всяком случае, это расценивается как определенный вызов общественному мнению. Каково же было мое удивление, когда в Национальной портретной галерее я увидел прижизненный портрет Вильяма Шекспира с золотым колечком в одном ухе, точь-в-точь таким же, как у молодых людей на Трафальгарской площади, под окнами этой самой галереи. Оказывается, в эпоху Шекспира такая мода была довольно повседневным явлением. Мишель Монтень, которого условно можно считать современником Шекспира, писал: «У нас прокалывают себе ушные мочки, греки же считали это признаком рабства». Надо считаться с тем, что серьга в ухе была не только веянием моды, но и определенным символом, различным в различных культурах. Так, у казаков было принято продевать серьгу в ухо единственного сына в семье. Этот знак говорил о том, что он — единственный наследник этого казацкого рода и товарищи старались оберегать его в битвах.

А вот судить о том, насколько были правы «длинноухие» жители острова Пасхи, нарушая естественную гармонию лица и вытягивая уши, с позиций наших эстетических пристрастий не представляется возможным. Как говорится, каждому времени — свои вкусы.

 

Загадочное свойство ушной раковины

Кажется, в предыдущих главах мы перечислили все свойства ушной раковины. Все, которые изучаются в наше время студентами медицинских институтов. Но есть еще одно, загадочное свойство ушной раковины, которое совсем недавно породило даже особое направление медицинской науки, названное «ухоиглотерапией».

Об иглотерапии сейчас наслышаны все. Все меньше и меньше находится скептиков, безапелляционно называющих шарлатанством данный метод лечения, пришедший к нам из глубины веков.

Легенда гласит, что некий поданный китайского императора, страдавший от головных болей, неосторожно ударил себя по ноге мотыгой. И вдруг головные боли прошли. При новом приступе этот человек уже умышленно ударил себя по тому же месту. Мучительную мигрень вновь как рукой сняло… Шли годы, накапливался опыт, новым методом лечения заинтересовались философы и ученые-конфуцианцы. На смену примитивным ударам пришли уколы и прижигания, оказавшиеся гораздо более действенными. Примитивные инструменты, сделанные из бамбука и рыбьих костей, вытеснили иглы из драгоценных металлов. Для прижигания точек использовали тлеющие бумажные трубочки, набитые полынью.

Древние китайские медики считали, что иглы открывают отверстия, через которые выходят болезни, а в результате прижигания последние убиваются огнем. Несколько позже появилось учение о жизненной энергии «Чи» и ее циркуляции в организме, выражающее понятие о жизненном тонусе, жизненной энергии, которая совершает полный кругооборот в организме в течение суток. Сложились представления о точках воздействия, связанных не только с внутренними органами, но и между собой, и о 14 жизненных линиях тела.

В двадцатом веке иглотерапия вошла в арсенал европейской медицины. Появились теории, в которых учитывались электрические и биохимические явления, возникающие при иглоукалывании, нейрофлекторные и нейрогуморальные сдвиги в организме. Рассказ об этих теориях может занять не один десяток страниц и далеко увести нас от предмета разговора.

А разговор у нас — о загадочных свойствах ушной раковины. В 1957 году французский врач П. Ножье на основании данных древней китайской медицины опубликовал сведения о применении иглоукалывания в ушную раковину. Согласно Ножье, наружное ухо надо рассматривать как эмбрион в утробе матери, причем в ушной раковине тело человека и все его органы проецируются так же, как в коре головного мозга. Он описал топологию точек и зон в области ушной раковины, являющейся проекцией определенных частей тела и внутренних органов.

Действительно, если мы поместим рядом два рисунка — уха и человеческого зародыша, находящегося в утробе матери, то обнаружим поразительное сходство очертаний: головка эмбриона соответствует мочке уха, ягодичная область с поджатыми к животу ножками — верхнему завитку ушной раковины и т. д. Но еще более удивительно, что и внутренняя структура эмбриона и ушной раковины практически идентичны. Если мы наложим два рисунка один на другой, то обнаружим, что биологически активные точки расположены именно там, где у зародыша находится соответствующий внутренний орган. Где, скажем, печень — там и «точка» печени на ухе.

Если на всем человеческом теле обнаружено около семисот биологически активных точек, то на одном только ухе их выявлено свыше ста. Техника иглоукалывания в ушную раковину отличается разве что меньшей глубиной введения иглы — от двух до пяти миллиметров.

Казалось бы, не велика проблема: проколоть себе мочку уха и вдеть сережку… Дело, однако, не такое простое. На мочке уха находятся 11 точек, связанных с глазами, зубами, языком, мышцами лица, внутренним ухом. Неудачный прокол может задеть такую точку и вызвать раздражение связанного с ней органа. А если дужка серьги сделана не из благородного металла или спаяна с другим металлом, раздражение может оказаться длительным, в результате могут заболеть зубы. Поэтому прокол нужно делать только в свободном от активных точек пространстве.

Самый центр мочки отвечает за зрение. Но слухи об отрицательном воздействии прокола неверны. Зрение либо может улучшиться, либо останется без изменений.

Кстати: недавно были проведены интересные исследования. Прокол мочки уха в 49-ти случаях из 100 несколько ослабил головные боли, в 24-х — практически излечил, и только в 27-ми случаях не наступило заметного улучшения. Обострения ни в одном случае не наблюдалось.

Некоторые западногерманские врачи советуют во избежание неблагоприятного влияния на печень или желчный пузырь носить серьги не более трех часов в день и обязательно снимать их на ночь. А детям и подросткам они вообще не рекомендуют прокалывать уши — пусть сначала подрастут!

Кстати, ношение серег и клипс не столь безобидно и по ряду других причин. В результате опроса, проведенного недавно в Италии выяснилось, что среди модниц резко возросло количество заболеваний экземой и другими кожными недугами по вине никелевых сплавов, которые используются в зажимах сережек. Выяснилось также, что среди 90 процентов молодых девушек, носящих сережки, 63 процента страдают кожными заболеваниями — от раздражения до дерматитов. Итальянские специалисты считают, надо запретить использование никеля в бижутерии.

Так почему ушная раковина обладает столь таинственными свойствами? Оказывается, уникальность ушной раковины «запрограммирована» уже на самой начальной стадии формирования человека. Известно, что оплодотворенная яйцеклетка дает три так называемых лепестка, каждый из которых отвечает за «строительство» определенных частей нашего организма, и только ушную раковину они строят сообща.

Но вот зачем понадобится природе (в которой все весьма рационально) создавать такую «микромодель» человека и пришивать ее к нашей голове? Вопрос пока остается открытым. Отсутствует ясность и в более глобальной проблеме: с какой целью вообще сотворены и существуют в нашем организме эти биологически активные точки? Если происхождение точек остается сегодня сплошным «белым пятном», то в механизме иглотерапии картина постепенно проясняется.

Ушная раковина, по-видимому, имеет мощные нервные связи через систему блуждающего, тройничного, лицевого нервов и симпатических нервных шейных узлов с определенными центрами головного мозга. Этим объясняются не только реакции определенных органов, но и общее неспецифическое воздействие на организм.

Ухоиглотерапия применяется не только для лечения, но и для диагностики заболеваний. Считается, что при заболевании внутренних органов в ушной раковине появляются болевые точки. Эти болевые точки определяются ручкой иглы или с помощью электрода электроаппарата. При обнаружении болевой точки электродом, стрелка прибора отклоняется вправо. В эту точку вводится короткая тонкая игла, которую оставляют на 15–30 минут, а иногда до 3–7 суток.

Ухоиглотерапию успешно применяют при аллергических заболеваниях, болевых синдромах различной локализации, при гипертонической болезни и целом ряде других заболеваний. Курс лечения состоит из 6–7 сеансов, проводимых ежедневно или через день.

Вот, оказывается, каким еще удивительным свойством обладает ушная раковина.

 

Ослиные уши царя Мидаса

В поэме Овидия «Метаморфозы» рассказывается о музыкальном состязании Аполлона и Пана. Простые, бесхитростные звуки свирели Пана не смогли сравниться с величественной мелодией Аполлона. Торжественно гремели золотые струны кифары, вся природа погрузилась в глубокое молчание. Все славили великого бога-кифареда. Только один Мидас, царь Фригии не восторгался игрой Аполлона, а хвалил Пана. Разгневался Аполлон, схватил Мидаса за уши и вытянул их. С тех пор царь Мидас стал обладателем ослиных ушей, которые он старательно прятал под большим тюрбаном, пытаясь скрыть свое уродство. Но как мы знаем, ему это не удалось: болтливый брадобрей, узнавший тайну Мидаса, не в силах хранить молчание, выкопал ямку и прошептал свой секрет. Из ямки вырос тростник, из тростника вырезали дудочку и песня дудочки ославила незадачливого царя на весь свет.

Но оказывается не один Мидас является обладателем огромных ушей. В медицине этот врожденный порок известен под названием макротия — увеличенная ушная раковина.

Гораздо чаще мы имеем дело с менее выраженной патологией, известной под названием лопоухость: форма и размеры ушной раковины остаются в пределах нормы, а вот расположена она не параллельно височной кости, а под острым углом, приближающимся к прямому. Много насмешек приходится пережить таким больным, опыт царя Мидаса показывает, что этот недостаток не так-то просто утаить.

Нередко врачам приходится сталкиваться с приобретенными дефектами ушных раковин. Когда вы посетите Эрмитаж, обратите внимание на античные статуи борцов, а именно — на форму ушных раковин этих борцов. Древний скульптор очень реалистично изобразил деформированные, приплюснутые, похожие на обрубки уши борцов. Такие же ушные раковины мы можем наблюдать и у некоторых современных боксеров и борцов. Это следствие постоянного травмирования ушей, образования кровоизлияний и воспаления хряща.

Встречаются и раны ушной раковины — колотые, резанные, рубленные и даже кушеные. Недавно в газете появилось сообщение об уникальной операции, проведенной английскими хирургами. Бульдог откусил ухо трехлетнему мальчику. Усыпив собаку, врачи извлекли у нее из желудка откушенное ухо и пришили малолетнему пациенту. Операция прошла успешно и ухо благополучно прижилось.

Но далеко не всегда удается добиться успеха при лечении ран ушной раковины. Связано это с тем, что хрящ, образующий ушную раковину, не имеет кровеносных сосудов, питание его осуществляется через надхрящницу; поврежденный хрящ не восстанавливает свою структуру, на его месте образуется соединительная ткань, деформирующая ушную раковину. Такая патология получила название микротия — уменьшенная ушная раковина.

Встречаются и врожденные уродства ушной раковины, проявляющиеся в форме микротии — той или иной степени недоразвития ушных раковин. Но иногда врачам приходится сталкиваться и со случаями полного отсутствия ушных раковин. Некто Изекиль Идс (Нью-Йорк) родился без ушей. У него не было даже отверстий по обеим сторонам головы. Однако он мог слышать, широко открыв рот. Видимо, звуковые волны поступали через носоглотку в имевшуюся барабанную полость и во внутреннее ухо.

В настоящее время врачами-косметологами разработаны операции по исправлению дефектов ушных раковин — микротии, лопоухости. Так что современная медицина могла бы прийти на помощь царю Мидасу. Операция заключается в секторальном иссечении участка чрезмерно большой ушной раковины.

Сложнее обстоит дело с пластикой ушных раковин. Впервые с пластическими операциями на ухе мы встречаемся в древнеиндийской медицине. Своим появлением эта отрасль хирургии была обязана, как ни странно, индийскому «уголовному кодексу». За некоторые преступления виновным отрезали уши. Желание наказанных вновь обзавестись ушами и привело к созданию этой своеобразной пластической хирургии.

Обычай отрезать ушные раковины в виде наказания за какие-либо преступления существовал не только в Древней Индии. Так, еще в XVII веке в России это наказание весьма широко практиковалось, оно законодательно закреплено в Соборном уложении 1649 года.

В Древней Персии также довольно часто отрезали ушные раковины преступникам. Отец истории Геродот донес до нас интереснейший рассказ на эту тему.

Когда умер великий персидский царь Кир, его сын Камбис, опасаясь соперничества, повелел тайно умертвить своего брата Бардию. Но убитый Бардия воскрес и захватил власть в Персии в то время как Камбис с войском находился в Египте.

Камбис, собираясь в поход, против того, кто назвался его братом, случайно поранил себе мечом ногу и вскоре умер. Полновластным царем Персии стал самозванец, принявший имя убитого Бардии. Среди придворных зародилось подозрение, что власть в Египте захватил маг Гаумата. Но как это доказать? У мага Гауматы был один признак, по которому его нетрудно было опознать: в свое время Кир за какую-то провинность отрезал ему уши. Но самозванец, принявший имя Бардии, никогда не выходил из дворца и никому не показывался. Однажды Федиме, дочери одного из придворных, находившейся в гареме царя, ночью удалось ощупать голову лже-Бардии — ушей не было! Тогда семеро заговорщиков, во главе с сыном царского наместника Дарием, прокрались ночью во дворец и убили мага-самозванца. Царем обширнейшей персидской державы стал Дарий, хорошо нам известный по греко-персидским войнам. И сегодня на огромной скале по дороге между Тегераном и Багдадом можно видеть высеченный на камне рассказ об этом событии. Надпись эта была сделана по приказу Дария. «Дарий убил мага и стал царем», гласит заключительная фраза текста.

Довольно часто ушные раковины отрубались в схватках, боях, сражениях. Факт этот засвидетельствован в Евангелии: когда римские солдаты и люди иерусалимского первосвященника пришли в Гефсиманский сад, чтобы схватить преданного Иудой Иисуса Христа, один из его учеников, защищая учителя, обнажил меч и отрубил ухо рабу первосвященника. Свидетельства всех четырех евангелистов, часто противоречивые, по данному вопросу совпадают полностью. Евангелист Иоанн уточняет, что учеником Христа, отрубившим рабу ухо, был апостол Петр, а самого раба звали Малх. Евангелист Лука добавляет, что Иисус, коснувшись уха раба, исцелил его.

К сожалению, на практике все не так просто, хотя в настоящее время хирурги-косметологи делают подлинные чудеса, о которых так мечтал, но не смог сотворить безухий маг-чародей Гаумата.

Современные хирурги-косметологи применяют пластику 3 видов — местными тканями, свободным кожным лоскутом и филатовским стеблем. Филатовский стебель — это широко распространенный при пластических операциях прием, когда кожа для пластики используется с каких-либо отдаленных участков тела, например, из области живота. Но происходит не непосредственная пересадка кожи — большой кожный лоскут может и не прижиться, — а поэтапная пересадка, при которой трансплантат (пересаживаемый кожный лоскут) пересаживается сначала на предплечье и лишь затем — на область формируемой ушной раковины. При этом кожный стебель не отсекается полностью, а остается связанным с остальной кожей перемычкой. Таким образом, сначала образуется кожный стебель, связывающий руку и область живота. Затем, через 3–4 недели, когда он полностью приживется к предплечью руки, он отсекается от живота и пришивается к височной области. Теперь на 3–4 недели кожным стеблем будут связаны рука и голова. Когда наступит полное прикрепление лоскута к коже головы, его отсекают от руки и только теперь начинают формирование ушной раковины из пересаженного трансплантата. Существуют модификации операций, когда кожный лоскут пересаживается на область головы непосредственно с руки, минуя этап промежуточной пересадки, но возможности формирования трансплантата из кожи руки значительно более скромные.

Для формирования новой ушной раковины применяют внутритканевой каркас, состоящий из двух пластмассовых пластинок размером 2×2,5 см с отверстиями и специально изогнутой проволокой из нержавеющей стали с надетой на нее хлорвиниловой трубкой. Концы проволочного опорного каркаса вместе с трубкой приварены к пластмассовым пластинкам, а сама проволока изогнута по специальной форме, образуя завиток и противозавиток ушной раковины. Каркас раковины в соответствии с формой завитка и противозавитка закрывают тканями филатовского стебля. Для создания правильной формы и контуров ушной раковины накладывают швы тонкой полиамидной нитью. Таким образом решается проблема формирования новой ушной раковины, внешне мало чем отличающейся от утраченной.

В настоящее время американские медики разработали методику замены утраченных органов человека искусственными. В частности, в центральном травматологическом центре Нью-Йорка можно восстановить ухо, получив взамен пострадавшего его точную пластиковую копию, полностью повторяющую все индивидуальные особенности.

 

Кто такой копуша?

Действительно, кто же такой копуша? Так принято называть медлительного человека, ленивого тугодума. Какое же это имеет отношение к уху? Как оказалось, самое непосредственное. Заглянем в историю…

Новгородский историко-археологический музей-заповедник. На витринах — найденные при раскопках ножи, топоры, наконечники копий и стрел. А вот и какие-то странные палочки, под ними написано: «копоушечки». В Древнем Новгороде каждый уважающий себя человек помимо гребешка, подвешенного к поясу, должен был иметь и специальную палочку для туалета слуховых походов. Обычно палочки эти, называемые «копоушечками» изготавливались из дерева, но иногда находят отдельные искусно украшенные экземпляры из металла или кости. Ну, а человека, который чрезмерно увлекался чисткой своих ушей, позабыв про все остальные дела, называли копушей. В дальнейшем этим словом стали в насмешку обзывать всех тех, кто уделяет непомерно много внимания второстепенным, мелочным занятиям в ущерб главному.

Позже копоушечки стали называть «уховертками». В числе царских вещей, описанных в 1611 году по случаю их продажи в уплату жалованья находившемся тогда в Москве польским ротам, между прочим были: «…чернильница серебряна, в ней свистелка серебряна с зуботычками да с уховерткою».

Употребление уховертки в народном быту зафиксировано в старинной русской пословице, приведенной Владимиром Ивановичем Далем в его сборнике «Пословицы русского народа»: «Ладил мужичок челночек, а свел на уховертку».

Итак, копоушечка, уховертка на Руси использовалась много веков, от древней Новгородской республики до Москвы эпохи Смутного времени. Использовали их все слои населения — от крестьян (деревянные уховертки), купцов (костяные, бронзовые, железные копоушечки) до царской фамилии.

А как же обстоят дела сегодня? У каждого из нас обязательно есть расческа, зубная щетка, в недавнем прошлом многие пользовались зубочистками, а вот о «копоушечках» вы не прочтете ни в одном гигиеническом руководстве. Оказывается, гигиенические правила и взгляды меняются с течением времени.

В лондонском музее Науки, в Медицинских Галереях я видел бронзовую статуэтку эпохи династии Цзинь (1644–1911), где был изображен китайский «знахарь», прочищающий палочкой слуховые проходы пациента. В соседней витрине был представлен макет этой процедуры, запечатленной очевидцем в XIX веке. Мне тут же вспомнилось, что неоднократно на базарах Индии доводилось видеть аналогичные сценки: «знахарь» ловко и быстро прочищал палочками от скопившейся серы слуховые проходы своим пациентам. Недостатка в клиентах не было. Я сделал несколько слайдов, увековечив эту калорийную процедуру для своих студентов и потом использовал эти кадры на занятиях. Видимо, гигиенический обычай прочищать слуховые проходы специальными палочками, широко и издавна распространен на Востоке.

Откуда берется сера в слуховых проходах и что это такое?

В старину в русском языке словом «сера» обозначали грязь. Отсюда пошли слова «серый» (грязный), «серить» (пачкать) и даже грубое «срать». Название химического элемента «сера» тоже происходит от значения этого древнего слова — грязь. Поэтому закономерно, что засохнувший секрет в слуховых проходах тоже стали называть «ушная сера» — ушная грязь.

Серные железы, вырабатывающие особый секрет светло-коричневого цвета, постепенно загустевающий и приобретающий все более темный оттенок, являются трансформированными сальными железами кожи. Расположены они в преддверии слуховых проходов и, наряду с растущими здесь в небольшом количестве волосами, служит для защиты слуховых проходов от попадания туда инородных пылевых частиц. Микроскопические частицы, взвешенные в воздухе, прилипают к коже преддверия, обильно смоченной липким секретом серных желез. Секрет этот обладает и сильным антибактериальным действием. Очищение происходит вследствие того, что эпителий слухового прохода растет от центра барабанной перепонки кнаружи, и во время своего роста выносит застывшие микроскопические кусочки серы с попавшими в нее пылинками за пределы слухового прохода.

Так нужно ли постоянно чистить слуховые проходы палочками? Современная гигиена отвечает на этот вопрос отрицательно. Достаточно периодически промывать мылом и теплой водой преддверия слуховых проходов. Однако и сейчас встречаются любители чистить уши самыми неподходящими для этой цели предметами — спичками, вязальными спицами и даже шариковыми стержнями. Это приводит к травмированию кожи слуховых проходов, попаданию туда инфекции и возникновению воспаления. Да и само по себе постоянное механическое раздражение ведет к усилению функции сальных желез и повышенной выработке серы. Сера может скапливаться в огромных количествах и даже полностью закрывать слуховой проход, образуя пробку, что приводит к снижению слуха, к значительной тугоухости. Тогда врачи-оториноларингологи вынуждены удалять серные пробки, чтобы вернуть больному слух. Чаще всего производится вымывание пробок сильной струей воды, подаваемой в слуховой проход из специального шприца Жане. Этот устрашающего размера шприц нередко фигурирует в кинокомедиях, вспомним хотя бы «Кавказскую пленницу». Но в действительности никаких уколов таким шприцом никогда и никому не производится.

Сцену вымывания серной пробки красочно изобразил в своей повести «Дело, которому ты служишь» Юрий Герман. Герой повести, молодой врач Володя Устименко, работает в Монголии. Один из его пациентов — дед Абатай — много лет практически ничего не слышит, ни один лама не может вылечить его. И вдруг русский доктор совершает почти что чудо — возвращает старику слух, удалив серные пробки. Такие «чудеса» ежедневно совершаются в ЛОР-кабинете любой нашей поликлиники…

 

Сцены из «Гамлета»

Каждому знакома потрясающая по эмоциональному накалу сцена, когда Гамлету является призрак отца и рассказывает о совершенном злодеянии.

…Когда я спал в саду В свое послеобеденное время, В мой уголок прокрался дядя твой С проклятым соком белены во фляге И мне в ушную полость влил настой, Чье действие в таком раздоре с кровью, Что мигом обегает, словно ртуть, Все внутренние переходы тела, Створаживает кровь как молоко, С которым каплю уксуса смешали. Так было и со мной. Сплошной лишай Покрыл мгновенно пакостной и гнойной Коростой, как у Лазаря, кругом Всю кожу мне. Так был рукою брата я во сне Лишен короны, жизни, королевы…

Прав или не прав с точки зрения врача был Вильям Шекспир, описывая сцену отравления Клавдием отца Гамлета? Могло ли так быть в действительности? Чтобы ответить на этот вопрос, нам надо рассмотреть строение среднего уха, той самой «ушной полости», о которой говорит Призрак отца Гамлета.

Ухо состоит из наружного, среднего и внутреннего уха. К наружному уху относится ушная раковина и слуховой проход, мы уже рассказывали о них в предыдущих главках.

Среднее ухо представляет собой замкнутую полость, объемом около 1 см куб., расположенную в толще височной кости. От слухового прохода ее отделяет барабанная перепонка. Эта тоненькая перепоночка состоит из трех слоев — наружного, похожего по строению на кожу, внутреннего — из слизистой оболочки и находящегося между ними соединительнотканного слоя, состоящего их эластичных волокон, расположенных циркулярно и радиально. Таким образом, барабанная перепонка представляет собой гибкое и в то же время достаточно прочное образование. Звуковые волны вызывают колебания этой туго натянутой, как кожа барабана, перепонки. В тоже время она служит надежной преградой против попадания в среднее ухо пылевых частиц, воды, микроорганизмов. Следовательно, «сок белены» не мог попасть в барабанную полость отца Гамлета. А данный яд (как и большинство других ядов) может всосаться только через слизистую оболочку. Через выстилающую барабанную перепонку снаружи слой кожи и соединительной ткани яд проникнуть не может.

Выходит, великий драматург ошибался? Не будем спешить с выводами. Давайте перенесемся в другое время и в другую часть света…

Средняя Азия, середина XIX века. Бухарским эмиратом правит пятый эмир Мангытской династии Насрулла Баходур (1826–1860), по прозвищу «мясник». Он отличался особой жестокостью, чем превзошел всех прочих эмиров кровавой Мангытской династии. За время его 33-летнего правления ежедневно в Бухаре совершалось от 5 до 100 варварских казней. В 1855 году эмир Насрулла захватил соседний Шахрисябз. Дочь шахрисябского шаха становится обитательницей его многочисленного гарема. Однажды ночью, когда кровавый эмир заснул, она подкралась и влила ему в ухо ртуть. Придворным медикам не удалось спасти Насруллу, но даже умирающий он остался верен себе: приказал зарезать перед своими тускнеющими глазами отца отравительницы, ее брата, всех ее детей и, наконец, саму дочь шаха.

Итак, эмир Насрулла Баходур был отравлен в 1860 году ртутью, влитой в ухо, и это не легенда, не литературный вымысел, а достоверный факт, зафиксированный в «Истории Мангытских эмиров» таджикского писателя Садриддина Айни. В чем же дело? Ведь, как известно, ртуть не могла всосаться через барабанную перепонку, а только через слизистую оболочку.

Дело, видимо, в том что и у эмира Насруллы и у отца Гамлета в барабанной перепонке было отверстие, через которое и попали в среднее ухо яды. Откуда же взялось это отверстие?

В Европе в средние века (в Средней Азии вплоть до начала двадцатого века) многие дети болели золотухой. Эта болезнь не обходила ни хижины бедняков, ни дворцы царей. Одно из последствий этого заболевания — образование стойкой перфорации (отверстия) барабанной перепонки.

К образованию большого отверстия барабанной перепонки могут привести и воспаления среднего уха, вызванные корью или скарлатиной. Следовательно, и датский король, и бухарский эмир болели в детстве золотухой, корью, скарлатиной, осложнившейся воспалением среднего уха с образованием стойкой хронической перфорации, что и привело их к трагической смерти от яда.

Хронические отиты встречаются и в настоящее время и, к сожалению, не столь уже редко. Причины их различны: стойкая перфорация отделов барабанной перепонки может возникнуть как следствие плохо залеченного острого воспаления среднего уха, как результат травмы, как осложнение после перенесенной кори и скарлатины. У таких людей нет естественного наружного барьера среднего уха, и попадание в слуховой проход воды вызывает у них воспаление среднего уха. Поэтому, даже моясь в душе, они вынуждены плотно затыкать ухо ваткой, смоченной в масле. Естественно у них снижен и слух.

Можно ли помочь таким больным? В настоящее время разработана пластика барабанной перепонки. Проще говоря, на отверстие накладывают заплату. Но заплата должна быть достаточно тонкой, прочной и в то же время — хорошо приживаться. С этой целью используют аутотрансплантаты (кусочки собственных тканей организма) или аплотрансплантаты (заплаты, выполненные из искусственных материалов). Такие операции позволяют восстановить целостность барабанной перепонки, повысить слух, уберечь среднее ухо от попадания чужеродных агентов.

 

Шутка молотобойца

На одном из ленинградских заводов имел место такой случай. Один кузнец в обеденный перерыв захотел отдохнуть и улегся на станину кузнечного пресса. Его товарищ решил пошутить и напугать спящего. Он забрался под станину и что было силы ударил по ней молотком. Шутка окончилась плачевно — спящий кузнец оглох.

В чем причина внезапно наступившей глухоты? Каков ее механизм? Чтобы понять это, нам надо разобраться, каким путем звуковая волна достигает внутреннего уха, какие изменения она при этом претерпевает.

В предыдущей главе мы познакомились с системой среднего уха, барабанной полостью. В одном из дрезденских музеев посетителям предлагают совершить экскурсию по человеческому уху. Муляж гигантских размеров не только воспроизводит строение слухового органа человека, но и показывает процессы, идущие в нем при восприятии звука. Давайте тоже мысленно совершим прогулку по барабанной полости. Так вот, барабанная полость содержит три маленькие косточки, самые маленькие косточки нашего организма. Одна из них напоминает молоток и потому названа молоточком. Действительно, в ней различают рукоятку, головку, шейку. Другая по своему внешнему виду похожа на кузнечную наковальню и названа наковальней. Отдаленно она напоминает зуб с двумя корнями — более длинным и более коротким. Поэтому в этой косточке различают длинный отросток, короткий отросток и тело наковальни. И, наконец, третья косточка называется стремечко, так как похожа на настоящее стремя. Рукоятка молоточка вплетена в барабанную перепонку, головка его соединяется с наковальней, и длинный отросток наковальни — со стремечком. Подножная пластинка стремечка (та часть стремени, куда всадник ставил ногу) помещается в овальном окне лабиринта. Но лабиринт — это уже система внутреннего уха, и о нем вы узнаете чуть позже.

К этим косточкам присоединяются две маленькие мышцы, меньше которых трудно найти в организме. Одна из них присоединяется к стремечку и называется стремянной мышцей, а другая — к рукоятке молоточка и называется «мышца, натягивающая барабанную перепонку», так как при ее сокращении действительно натягивается барабанная перепонка и воспринимаются более слабые колебания. Мы прислушиваемся… натягиваются мышцы и мы различаем звуки, неслышимые раньше. Иногда даже говорят: он напряг слух.

Но далеко не всегда нам надо «напрягать слух». На концертах современных рок-ансамблей это совсем излишне. Даже наоборот — хочется закрыть уши, спрятаться от чрезмерно громких звуков, преследующих нас. Тут снова приходят на выручку мышцы — они сильно-сильно сокращаются, и косточки перестают колебаться совсем. Сработала защитная реакция, наступил блок.

Для чего же нужна столь сложная система звукопроведения? Для усиления звуков. Звуковая волна, пройдя систему среднего уха, многократно усиливается. Усиливается она за счет двух законов механики — закона разницы площадей и закона рычага.

Закон разницы площадей гласит: с уменьшением площади усиливается давление на эту площадь. Представьте себе: лето, по горячему асфальту рядом идут мужчина и женщина. Вес мужчины намного превышает вес женщины, но его туфли-платформы не оставляют следов на расплавленном асфальте. А вот каблучки-шпильки женщины глубоко проваливаются в асфальт. Площадь шпилек намного меньше площади подошвы-платформы, отсюда и результат, наглядно подтверждающий закон разницы площадей. Площадь барабанной перепонки превышает площадь овального окна в 14–18 раз. Следовательно, по закону разницы площадей, звук при прохождении через систему косточек среднего уха усиливается тоже в 14–18 раз.

По закону рычага во сколько раз одно плечо рычага больше другого, во столько раз происходит выигрыш в силе. И молоточек, и наковальня со своими отростками являются своеобразными рычагами. Благодаря особенностям взаимного сочленения косточек среднего уха и их связи с барабанной перепонкой образуется система рычагов с соотношением плеч, равным 1,3:1. Учитывая при этом, что эффективная поверхность барабанной перепонки в 14–18 раз больше площади основания стремечка, с уверенностью можно считать, что звуковое давление у круглого окна улитки усиливается примерно в 20 раз. Эту величину называют коэффициентом передачи звукового давления в среднем ухе.

Интересно отметить, что в ходе эволюции позвоночных животных произошло значительное изменение строения среднего уха. Эта трансформация заключалась в том, что в среднем ухе вместо одной косточки — колумеллы, как, например, у птиц, появилось три — молоточек, наковальня и стремечко, что обеспечило млекопитающих механической системой, увеличивающей давление на мембрану овального окна внутреннего уха по сравнению с давлением на барабанной перепонке.

Вторая функция системы среднего уха — защитная. Для доказательства этого проводился следующий опыт. В клетку помещали двух белых мышей. Одна бегала по клетке, другая спала, усыпленная эфиром. Над клеткой производился выстрел из стартового пистолета. Затем мышей убивали и изучали препараты их среднего уха. У той мыши, которая бегала по клетке, не было обнаружено никаких изменений. Это закономерно — мышцы среднего уха сократились и система косточек не пропустила во внутреннее ухо чрезмерно сильных звуковых колебаний. А вот у мыши, усыпленной эфиром, механизм защиты не сработал, звуковые колебания стартового пистолета усилились в 20 раз вследствие перечисленных законов, достигли чрезвычайной силы, которая полностью разрушила структуры внутреннего уха.

Может быть, аналогичный случай произошел с кузнецом? Нет. Эфирный наркоз принципиально отличается от нормального физиологического сна. Мышечные механизмы защиты при нормальном сне продолжают функционировать. (Если спящего человека ущипнуть за ногу, он ее тотчас же отдернет, как бы крепко он ни спал).

А не существует ли других механизмов звукопроведения? Существует. Помимо воздушного звукопроведения также имеет место костное. При костном звукопроведении звуковая волна идет через костные балки затылочной, теменной или височной кости, передается непосредственно на лабиринт (минуя систему среднего уха) и на его звуковоспринимающие рецепторы. Но дело в том, что мы практически не пользуемся костным звукопроведением. Можно привести лишь отдельные примеры применения звукопроведения по кости. Так Бетховен, когда стал терять слух (на начальных этапах его болезни преимущественно страдала система воздушного звукопроведения), брал в зубы палочку, плотно прижимал ее к деке рояля и только так слышал музыку. При этом звуковые колебания передавались на верхнюю челюсть, скуловую и височную кость и на лабиринт.

В последнее время мы стали использовать систему костного звукопроведения в быту. Костные телефоны, спрятанные за ухо, могут быть использованы и как средство связи в армии (танковые войска, авиация) вместо применявшихся ранее традиционных наушников. При этом можно свободно разговаривать с товарищем по экипажу и в то же время получать команды по костным телефонам.

Для слабослышащих людей отечественная промышленность выпускает слухоулучшающие аппараты, вмонтированные в дужки очков. Такой человек может сказать: «Извините, я надену очки, а то плохо слышу» — и эта фраза не будет шуткой.

В детективных романах встречаются радиопередатчики, спрятанные в пломбе зуба. Хотя таких технических новинок пока не существует, но ничего невозможного в принципе нет — вполне возможно передавать информацию по системе костной проводимости через верхнюю челюсть, а не через слуховой поход.

Но все это появилось только в последние годы. Природой не предусмотрена передача звуковых колебаний через кость, а значит, не предусмотрена система защиты.

Вот мы и подошли к объяснению вопроса, заданного в начале главы; почему оглох молотобоец? Звуковые колебания от сильного удара молотка передались по железной станине кузнечного пресса на затылочную и височную кости спящего человека — непосредственно на лабиринт, и вследствие акустической травмы погибли звуковоспринимающие клетки.

 

В глубины морей

Надев ласты и маску, вы плывете по ласковым водам Черного моря… Мелькнул косяк серебристой кефали, сверкнула на солнце всеми цветами радуги сказочная рыбка-султанка, бочком-бочком попятился по дну краб, устрашающе подняв клешни. «Врешь, не напугаешь! Сейчас мы тебя схватим» — думаете вы и, набрав воздух, ныряете за уползающим крабом. Вот-вот, еще чуть-чуть, сейчас вы его настигните, но тут в ушах появляется страшная давящая боль, и вы пулей выскакиваете на поверхность. Что же случилось?

Давление в барабанной полости постоянно выравнивается с наружным атмосферным давлением с помощью специального приспособления, названного евстахиевой трубой. Такое название эта труба, соединяющая среднее ухо и носоглотку получила в честь впервые описавшего ее средневекового анатома Евстахия (1510–1574). Если по каким-либо причинам проходимость трубы нарушится, кислород из замкнутой барабанной полости всосется в кровь, давление понизится, и барабанная перепонка окажется вдавленной внутрь под влиянием атмосферного давления. Вот тут-то человек действительно начинает ощущать давление «атмосферного столба в 214 кг», о котором говорил Остап Бендер. Больного беспокоит заложенность уха, ощущение давления на уши, боли в ухе. Такое бывает, например, при насморке.

В норме евстахиева труба находится в спавшемся состоянии и открывается только при натягивании мышц мягкого неба, например, при глотке или зевании. При взлете самолета начинает быстро меняться атмосферное давление. Чтобы также быстро выровнять давление в барабанной полости, пассажирам рекомендуют сосать леденцы. При частых глотательных движениях сокращаются мышцы мягкого неба, открывается устье евстахиевой трубы, среднее ухо получает сообщение с внешней средой.

Современные сверхскоростные поезда, входя в тоннели, сжимают перед собой воздух, словно поршень. Сжатый воздух проникает в вагоны, вызывая у пассажиров неприятные ощущения в ушах, а то и повреждая барабанную перепонку. Но леденцов на всех пассажиров не напасешься, к тому же перед каждым тоннелем их просто не успевали бы раздавать. Поэтому сейчас в Западной Европе принято решение герметизировать новые вагоны, рассчитанные на скорости до 250–280 километров в час.

В документальных фильмах о войне мы видим, как артиллеристы, при выстреле из орудия, широко раскрывают рот. Это делается для того, чтобы взрывная волна, ударяющая в барабанную перепонку, уравновешивалась бы аналогичной волной, поступающей через рот, носоглотку и евстахиеву трубу в среднее ухо.

Проходимость евстахиевой трубы нарушается при различных заболеваниях полости носа и носоглотки, приводящих к ее отеку, воспалению или механическому закрытию.

Для восстановления проходимости евстахиевой трубы немецкий оториноларинголог Полицер в начале нашего века предложил оригинальный способ, которым пользуются в поликлиниках до настоящего времени. К резиновой груше подсоединяют трубочку с пластмассовой оливой на конце, которую вставляют в нос. Просят больного сказать слово «пароход». Известно, что звук «ха» получается тогда, когда мягкое небо плотно закрывает носоглотку. Вот в этот-то момент и нажимают на грушу и воздух с силой устремляется в евстахиеву трубу.

При более легких степенях нарушения проходимости евстахиевой трубы можно произвести продувание самостоятельно. Попробуйте зажать двумя пальцами нос и сглотнуть слюну. Вы почувствуете, как у вас заложило уши, т. е. воздух через раскрывшуюся евстахиеву трубу попал в среднее ухо. Через 1–2 минуты ощущение заложенности исчезнет. Эта процедура называется опытом Тойнби. Ею иногда пользуются водолазы и аквалангисты для того, чтобы быстрее выровнять давление в барабанной полости при погружении на глубину.

Человек может опускаться под воду на глубину до 40 метров в легком водолазном костюме без всяких неприятных ощущений со стороны среднего уха — таковы компенсаторные возможности евстахиевой трубы по выравниванию давления.

И в то же время, возможен разрыв барабанной перепонки даже при нырянии на 2–3 метра. Это случается обычно с теми, у кого нарушена проходимость евстахиевой трубы и кто слишком быстро старается идти вниз на погружение. Вы же, познакомившись с физиологией евстахиевой трубы и воспользовавшись опытом Тойнби, теперь сможете нырнуть на дно и поймать убегающего краба.

Но все-таки будьте осторожны! Разрыв барабанной перепонки возможен и при нормально функционирующей евстахиевой трубе, но слишком быстро меняющемся давлении в слуховом проходе. Такое встречается (и, поверьте, нередко) при ударах по уху (особенно, открытой ладонью), при падении на ухо, при пушечном выстреле, при внезапном прыжке в воду и даже… при поцелуе в ухо. Да-да, именно так! Мне самому дважды приходилось наблюдать такие разрывы после слишком горячих поцелуев.

 

Лабиринты, лабиринты…

Древнегреческий историк Плутарх в «Сравнительных жизнеописаниях» рассказывает нам историю Тесея, одного из величайших мифических героев Афин. Среди его многочисленных подвигов, пожалуй, наиболее известный — битва в закоулках Лабиринта со страшным чудовищем Минотавром — полубыком-получеловеком. Могущественный царь Крита Минос наложил на Афины дань: каждые девять лет афиняне должны были присылать ему семь юношей и семь девушек. По приезде на Крит их помещали в Лабиринт — дворец с бесчисленными запутанными переходами, из которого невозможно было найти выход. Обитавший в Лабиринте Минотавр поедал предназначенные ему жертвы. Тесей в схватке с чудовищем победил Минотавра, а выбраться из Лабиринта ему помогла нить, подаренная дочерью царя Миноса Ариадной.

Когда средневековые анатомы впервые стали изучать строение внутреннего уха, то были поражены обилием запутанных извивающихся канальцев, в анатомии которых не так-то просто было разобраться. Вспоминались блуждания Тесея по переходам Критского дворца, и поэтому внутреннее ухо было названо так же, как жилище Минотавра — «лабиринт».

Что же представляет из себя лабиринт? Это система перепончатых канальцев, заполненная особого рода жидкостью — эндолимфой, о которой мы поговорим позднее. Эта система канальцев, как скрипка в футляр вставлена в плотный костный чехол, полностью повторяющий все изгибы перепончатого лабиринта. Между костным и перепончатым лабиринтом содержится жидкость, называемая пери-лимфой. Она по системе особых водопроводов сообщается с жидкостями головного мозга и по своему составу напоминает спинномозговую жидкость.

Костный лабиринт помещается в височной кости, в той ее части, которая называется «пирамида» или «каменистая часть височной кости». Действительно, это необыкновенно прочная кость. Вот как старательно оберегает природа этот удивительный инструмент — внутреннее ухо.

В лабиринте различают 3 основные части — улитку, полукружные каналы и преддверие лабиринта. Улитка по своей форме напоминает панцирь обычных улиток, которые в изобилии ползают по берегам наших водоемов — те же самые два с половиной завитка вокруг центрального стержня. Улитка содержит кортиев орган, т. е. орган, непосредственно отвечающий за восприятие звуковых волн.

Три полукружных канала расположены во взаимно перпендикулярных плоскостях и напоминают ручки чайных чашечек. Один конец этих ручек — гладкий, другой — булавовидно утолщен. В утолщениях и помещаются особые рецепторы вестибулярного аппарата.

Между улиткой и полукружными каналами, в преддверии лабиринта, находятся два мешочка — круглый и эллипсоидной формы. В них также помещаются рецепторы вестибулярного аппарата.

Итак, что же происходит в лабиринте? Звуковая волна колеблет барабанную перепонку, колебания передаются на рукоятку молоточка, наковальню, стремечко.

Стремечко помещается в овальном окошке, расположенном в капсуле лабиринта и точно соответствующем по своим очертаниям форме стремени. Колеблясь взад-вперед в этом окошке, стремечко действует как поршень и начинает раскачивать жидкости лабиринта. Эти колебания передаются на перепончатый лабиринт и воспринимаются рецепторными клетками кортиева органа.

 

Почему коты-альбиносы не слышат?

Нижняя стенка перепончатого лабиринта называется основной мембраной. Основной она названа потому, что существует еще одна мембрана, отделяющая перепончатый лабиринт от костного. Две эти мембраны сходятся под углом таким образом, что на разрезе перепончатый лабиринт напоминает треугольник, вставленный в кольцо костного лабиринта. Нижней и верхней стенками треугольника являются уже упомянутые нами мембраны, а боковой — стенка костного лабиринта.

На основной мембране располагаются особые клетки органа слуха, впервые описанные анатомом Корти и в честь него названные кортиевым органом. Среди этих клеток различают волосковые, которые непосредственно отвечают за восприятие слуха, и клетки поддерживающие, выполняющие вспомогательные функции. Над клетками кортиева органа нависает язычок, называемый покровной мембраной. Волоски волосковых клеток упираются в этот язычок и, как было выяснено не так давно с помощью современных микроскопов, не просто упираются, а врастают в покровную мембрану. При звуковых раздражениях под влиянием всех тех процессов, о которых мы уже говорили, начинает колебаться основная мембрана, а вместе с ней и расположенные там волосковые клетки. Но прикрывающий их язычок покровной мембраны остается неподвижным, волоски упираются в нее и начинают гнуться. Вот это-то изгибание волоска и является причиной возникающих ощущений звука. В волосковой клетке происходит преобразование механических колебаний в электрические, этот зашифрованный электрический сигнал достигает коры головного мозга и там происходит дешифровка: электрические колебания вновь превращаются в звуковые ощущения.

К шести месяцам внутриутробной жизни слуховой анализатор плода уже способен функционировать. Так что ребенок, еще находящийся в утробе матери, вполне способен воспринимать звуковые раздражения. Недавно в журнале «Сайенс» были опубликованы неожиданные результаты наблюдений группы американских психологов способности грудных детей узнавать знакомую сказку, многократно прочитанную задолго до рождения. В настоящее время в Америке проводится массовый эксперимент с участием 700 будущих родителей, которые пытаются общаться с еще не родившимися младенцами. По мнению исследователей, если муж, наклонясь к животу беременной жены будет несколько раз в день произносить «Малыш, я твой папа!», то это благотворно подействует на психику ребенка и грудной младенец быстрее начнет реагировать на голос отца.

Интересно, что различные участки коры головного мозга строго делят свои функции. Так, за зрение «отвечает» затылочная область коры, а за слух — височная. При некоторых заболеваниях (например, менингите или энцефалите) происходит разрушение определенных участков головного мозга. Если процесс затрагивает височную область, то может наблюдаться довольно странный симптом — так называемый симптом центральной глухоты. Такие больные хорошо слышат «чистые» звуковые сигналы, например камертон, но совершенно не понимают обращенной к ним речи. У них нарушен синтез, и зашифрованные во внутреннем ухе сигналы так и остаются простыми сигналами, секрет шифра больными утерян, как ни парадоксально — они глухие, хотя и обладают довольно острым слухом.

В 1812 году французская армия вторглась в Россию. Пост государственного канцлера в то время занимал граф Николай Петрович Румянцев, сын знаменитого героя екатерининской эпохи фельдмаршала П. А. Румянцева-Задунайского. Он был сторонником сближения с Францией, а потому тяжело переживал полное крушение своей внешней политики. Известие о вступлении Наполеона в пределы России настолько потрясло Румянцева, что с ним сделался апоплектический удар (так тогда называли инсульт, кровоизлияние в кору головного мозга), и он навсегда лишился слуха. С окружающими канцлер общался посредством аспидной доски и мела — на ней писались обращенные к нему вопросы, а он давал устные ответы.

В той же самой височной доле головного мозга находятся и центры, отвечающие за речь. При поражении этой зоны возникают не только нарушения слуха, но и нарушения речи, так называемая моторная афазия. Больной видит предъявляемый ему предмет (авторучку, стакан, ложку), узнает его, но не может назвать. Создается впечатление, что он забыл большинство слов русского языка.

Замечательный русский археолог Игнатий Стеллецкий, посвятил свою жизнь поискам исчезнувшей библиотеки Ивана Грозного в Кремле. В 1949 году он тяжело заболел — поражение одного из важнейших мозговых центров вызвало серьезное нарушение его деятельности, называемое неврологами «афазией». Археолог перестал понимать разговорную речь и сам стал произносить слова, как думали многие, «не принадлежавшие ни к какому языку». В то же время он производил впечатление вполне здорового, общительного человека; он ходил из угла в угол по своей комнате, разговаривая сам с собой и произнося речи на этом, ему одному известном языке.

Вдова археолога Стеллецкого вспоминала: «…Это были такие мучительные дни!.. Он был в полном сознании и непрерывно о чем-то говорил, но я, несмотря на все мои старания, не могла уловить в его речи ни одного внятного слова. Порой мне казалось, что он говорит на каком-то восточном языке, которого я не знаю. Я слышала, что при этой болезни бывают случаи, когда человек забывал только свой родной язык, но мог говорить на последнем из тех, которые он изучал… Позже других он изучал арабский. На нем он научился говорить во время двухлетнего пребывания в Палестине, но проверить, говорил ли он именно на этом языке перед смертью, я не могла…»

Из других источников известно, что в последний год жизни, после перенесенного инсульта головного мозга, в результате развившейся афазии Игнатий Яковлевич Стелецкий действительно мог говорить только по-арабски, на языке, который он изучал последним, во время преподавания в русско-арабской семинарии в Палестинском городе Назарете. При этом Стелецкий понимал говоривших по-русски окружающих и читал книги на русском языке.

Но вернемся к внутреннему уху. Уже давно ученые заметили, что коты-альбиносы глухие. В чем тут дело? Никаких видимых повреждений внутреннего уха у них обнаружено не было, все перечисленные механизмы функционировали, но тем не менее коты-альбиносы не реагировали на звуковые раздражения. Дело, оказывается, еще в одном образовании внутреннего уха — так называемой сосудистой полоске. Полоска эта занимает боковую часть перепончатого лабиринта, к ней подходят очень много кровеносных сосудов. Особые клетки сосудистой полоски работают как насосы и, что интересно, насосы избирательные. Они забирают из крови только определенные элементы, формируя совершенно уникальную жидкость, заполняющую перепончатый лабиринт — эндолимфу. Жидкость эта служит не только для питания клеток кортиева органа, она также важна для электрофизиологических явлений, проходящих в волосковых клетках. А для этого у нее должен быть строго определенный электролитный состав, за формирование которого отвечают клетки-насосы сосудистой полоски. Клетки эти обязательно должны содержать пигмент, без него их работа нарушается. А вот у альбиносов пигмента-то и нет. Нет его в волосах, поэтому шкура таких животных абсолютно белая, бесцветная; нет его и в радужке глаза — поэтому глаза у них не карие, не черные, а только красные (сквозь обесцвеченную радужку просвечивают кровеносные сосуды) или светло-голубые. Нет у альбиносов пигмента и в сосудистой полоске, поэтому и эндолимфа вырабатывается дефектная, она не может обеспечить электрофизиологических реакций волосковых клеток, а значит и возникновения звуковых ощущений. Поэтому-то все животные-альбиносы всегда глухие.

Еще Чарльз Дарвин впервые заметил, что белые персидские кошки с голубыми глазами являются глухими от рождения. Наблюдение его оказалось правильным, и более того — многие из котов этой породы оказались еще и немыми. В то время объяснения этому факту найдено не было. В настоящее время порода белых персидских кошек с голубыми глазами (стандарт N2 кошачьих пород ФИФЕ) является довольно редкой, селекция их практически не ведется. Сейчас очень распространены и популярны белые персидские кошки с оранжевыми глазами (стандарт N2a ФИФЕ). У них нет слуховых и языковых дефектов, как у их голубоглазых сородичей.

Существует еще один стандарт ФИФЕ персидских кошек — N2c. Это белые персидские кошки с глазами разного цвета — один голубой, а другой оранжевый. Кошки эти довольно редкие. Они очень элегантны и интересны. Прежде они тоже страдали от глухоты, но теперь умелой селекцией удалось свести дефект почти до нуля.

Среди короткошерстных кошек белые европейские с голубыми глазами нередко бывают глухонемыми, с глазами же другого цвета — нет. Вот какое значение имеет наличие пигмента в волосковых клетках звуковоспринимающего аппарата.

 

О натянутых струнах и бегущей волне

Ученые давно пытались разгадать тайну возникновения слуховых ощущений. Путь к этой тайне был непростой, последователей подстерегали ошибки и разочарования, открытия и парадоксы. Иногда новые факты полностью перечеркивали полученные ранее, с тем, чтобы в свое время также оказаться перечеркнутыми. Споры о механизмах звуковосприятия продолжаются и по сей день, поэтому мы вас познакомим только с гипотезами. Само слово гипотеза означает только предположение, она не претендует на то, чтобы быть единственно верным решением, окончательной теорией. Но без гипотез мы никогда не смогли бы создать такой теории. Первым, кто попытался создать теорию слуха был немецкий физик, математик, физиолог и психолог Герман Гельмгольц (1824–1884).

Личность эта была уникальная, одаренная, многосторонняя, в чем-то сродни многогранным титанам эпохи Возрождения. Помимо основных своих профессиональных занятий, физики и математики (где он, кстати говоря, также достиг значительных успехов), Гельмгольц увлекался физиологией. Именно ему мы обязаны открытием законов преломления лучей света в хрусталике глаза, созданием теории аккомодации (изменение кривизны хрусталика при взгляде вдаль или вблизи, разработкой учения о цветном зрении). В память о заслугах Гельмгольца Московский научно-исследовательский институт глазных болезней носит его имя. Занимался Гельмгольц и исследованием речи, ему принадлежит одна из теорий голосообразования.

Гельмгольц был стихийным материалистом, однако непоследовательным. Признавая объективную реальность внешнего мира, он, тем не менее, считал, что представление человека о внешнем мире — это всего лишь совокупность условных знаков, символов, а не отражение реально существующих объектов. В философии его взгляды получили название «теории символов» или «теории иероглифов». В. И. Ленин критиковал теорию Гельмгольца в своей работе «Материализм и эмпириокритицизм» (которая в настоящее время сама подвергается критике — С. Р.) но, тем не менее, высоко ценил его как талантливого физика и физиолога.

Гельмгольц предложил интересную теорию слуха, названную резонансной. Что такое резонанс? С этим понятием вы, вероятно, знакомы из курса физики. Если частота колебаний какого-либо предмета совпадает с внешней, вызванной частотой, прилагаемой к этому предмету, то амплитуда колебаний многократно усиливается. Мост раскачивается, колеблется под влиянием шагов идущих по нему пешеходов. А если идет рота солдат, и причем в ногу? Каждое последующее колебание будет совпадать с предыдущим, наступает резонанс, амплитуда колебаний может достигнуть таких параметров, что мост не выдержит и обвалится. Именно такая история произошла в начале века в Петербурге с Египетским мостиком через Фонтанку.

А теперь представьте себе, что вы зашли в комнату, где стоит рояль, и стали громко разговаривать. И вдруг под влиянием вашего голоса одна из многочисленных струн рояля стала звучать и вибрировать. Не удивляйтесь, частота колебаний данной струны соответствует частоте вашего голоса, наступило явление физического резонанса.

Гельмгольц предположил, что на основной мембране натянуто множество микроскопических струн. Причем у основания улитки струны эти очень короткие, а чем ближе к верхушке, чем струны основной мембраны становится длиннее. Те или иные струны вступают в резонанс со звуками той или иной частоты. Короткие струны резонируют со звуками высокой частоты, а длинные — с низкочастотными, басовыми звуками. Таким образом, происходит первичный анализ звуков уже на уровне улитки, причем высокие звуки воспринимаются у основания, а низкие — у верхушки.

Эта теория быстро нашла последователей, но были и скептики. Они говорили: во-первых, эти струны гипотетические, их никто и никогда, ни на одном препарате не видел. Во-вторых, утверждали они, давайте произведем простейший арифметический подсчет. Известно, что человеческое ухо способно воспринимать звуки в диапазоне от 16 до 20 000 Герц (1 Герц это величина, равная 1 колебанию в 1 секунду; следовательно 16 Герц — это 16 колебаний в 1 секунду, а 20 000 Герц, соответственно — 20 000 колебаний в 1 секунду). Звуки с разницей частоты в 1 Герц воспринимаются уже как разные. Следовательно, согласно теории Гельмгольца, на основной мембране, длиной в несколько миллиметров должно быть не менее 20 000 струн. Это трудно предположить. Значит, утверждали они, теория Гельмгольца ошибочна.

Но не будем спешить с выводами. Один из учеников академика И. П. Павлова Л. А. Андреев проделал серию интересных опытов. Собакам устанавливали фистулу слюнной железы таким образом, что при кормлении часть слюны через трубочку выделялась наружу. Затем вырабатывали условный рефлекс на звуки высокой и низкой частоты: кормление многократно сочетали со звуковыми сигналами до тех пор, пока слюна не начинала выделяться только на звук. Это слюноотделительная условнорефлекторная методика хорошо известна из ставших классическими работ И. П. Павлова. Далее экспериментатор разрушал у собак верхушку улитки, и у этих животных полностью выпадали рефлексы на низкие звуки (а на высокие — сохранялись). У другой группы подопытных животных Андреев разрушал основной завиток, при этом наблюдалось выпадение условных рефлексов на высокие звуки. Тем самым экспериментально было подтверждено основное положение Гельмгольца о первичном анализе звуков уже на уровне улитки.

Резонансная теория Гельмгольца получила подтверждение и в клинике. Исследование улиток умерших людей, страдавших островковыми выпадениями слуха, позволило обнаружить изменения кортиева органа в участках, соответствующих утраченным частотам.

Вместе с тем, дальнейшее изучение механических свойств основной мембраны показало, что ей не свойственна высокая избирательность. Под влиянием звуков в лимфе улитки происходят сложные гидродинамические процессы. Эти наблюдения позволили Дьердю Бекеши сформулировать гидродинамическую теорию слуха, называемую также «теорией бегущей волны».

Вспомним школьные уроки физики, опыты по наблюдению «бегущей волны». Учитель брал длинный и гибкий шнур, один конец которого был фиксирован неподвижно, а другой прикреплялся к какому-либо источнику механических колебаний. На шнуре возникали волны, причем их расположение зависело от частоты колебаний шнура. Прямые наблюдения с регистрацией колебаний основной мембраны показали, что звуки определенной частоты также вызывают на ней «бегущую волну». Гребню этой волны соответствует большее смещение основной мембраны на одном из ее участков, локализация которого зависит от частоты звуковых колебаний. По мере повышения звука прогиб основной мембраны смещается. Наиболее низкие звуки приводят к прогибанию мембраны у верхушки улитки, а высокие — у основания. Как видим, выводы о первичном анализе звуков на уровне улитки и характер распределения этих звуков на основной мембране совпадают и в резонансной теории Гельмгольца, и в гидродинамической теории Бекеши, хотя причина этого трактуется с совершенно различных позиций законов гидродинамики. Основная мембрана смещается на гребне «бегущей волны» и, колеблясь, вызывает деформацию сдвига в волосковых клетках кортиева органа над этим участком мембраны. Каким образом происходит трансформация механической энергии звуковых колебаний в нервное возбуждение, — на этот вопрос пытались и пытаются дать ответ многие исследователи.

В конце 40-х годов нашего века американский исследователь Халавел Дэвис, вживляя микроэлектроды в улитку кошки, регистрировал электрические потенциалы, возникающие в улитке. На основании своих наблюдений он создал собственную электрофизическую теорию слуха. Согласно его теории, каждый волосок волосковых клеток кортиева органа подобен пьезоэлектрическому кристаллу. Как известно, эти кристаллы обладают интересным свойством — в прямом положении они нейтральны, но стоит их чуточку согнуть, как тут же появляется электрический заряд.

При колебаниях основной мембраны, естественно, начинают колебаться и волосковые клетки. Но сверху на волоски давит покровная мембрана, поэтому волоски сгибаются и при этом возникает электрический заряд. Таким образом, под влиянием деформации волосков рецепторных клеток синхронно со звуковыми колебаниями освобождается электрическая энергия, возникают биотоки. Эти биотоки являются раздражителями тончайших окончаний веточек слухового нерва, оплетающих волосковые клетки. По этому нерву и другим нервно-рефлекторным проводящим путям возбуждение передается в кору височных долей головного мозга, где происходит анализ и синтез звуковых раздражений.

 

О свойствах звука

Что такое звук? На этот вопрос можно дать различные ответы. Физик скажет, что это волна, возникающая в результате колебаний звукообразующего тела в воздушной среде, и даст нам физические параметры звука: период колебаний, длину звуковой волны, амплитуду и частоту колебаний.

По характеру колебательных движений звуки можно разделить на чистые тоны, сложные тоны и шумы. В природе мы практически не встречаемся с чистыми тонами, они подобны дистиллированной воде лабораторий, нас же окружает вода ручейков, речек, озер, прудов. Чистые тона можно произвести с помощью камертона или звукового генератора и использовать их для научных целей. Окружающие нас звуки — сложные. Помимо основного тона имеется масса добавочных тонов или обертонов. Звуки, состоящие из смеси тонов разных частот, в которых невозможно выделить основной тон, называются шумами.

Мы живем в мире шумов, шумы и шорохи являются доминирующими в окружающем нас звуковом фоне. В лесу это — шелест листьев, в поле — шум ветра, на берегу моря — плеск волн. В природе абсолютной тишины не бывает. Тем более не бывает тишины в городе, здесь мы можем говорить только о большем или меньшем уровне шума. Поэтому известный исследователь свойств звука Лагенбек писал: «Человек с детства должен тренироваться слышать определенные звуки, несмотря на шум».

Распространению звуковой волны мешает целый ряд препятствий, встречающихся на ее пути. Способность звуковой волны огибать препятствия называется дифракцией. Низкие звуки обладают лучшей дифракцией, чем высокие. Этим, например, объясняется тот факт, что когда группа поющих людей сворачивает за угол, то сначала перестают быть слышны высокие голоса, а затем низкие.

Волна может отражаться от большой поверхности, возникающей на ее пути. При этом возникает явление, называемое эхом. Каждый из нас встречался с эхом в лесу, горах, где отражающими поверхностями являются деревья, скалы.

Поэтичную легенду про эхо создали древние греки. В лесах Эллады, на берегах светлых ручьев, жила прекрасная нимфа по имени Эхо. Над ней тяготело наказание Геры, жены всесильного Зевса: молчать должна была нимфа Эхо, а отвечать могла лишь тем, что повторяла последние слова. Однажды в густом лесу заблудился прекрасный юноша Нарцисс, сын речного бога Кефиса и нимфы Лаврионы. С восторгом глядела Эхо на стройного красавца, скрытая от него лесной чащей. Нарцисс огляделся кругом, не зная, куда ему идти, и громко крикнул:

— Эй, кто здесь?

— Здесь! — раздался громкий ответ Эхо.

— Иди сюда! — крикнул Нарцисс.

— Сюда! — ответила Эхо.

С изумлением смотрит прекрасный Нарцисс по сторонам. Никого нет. Удивленный этим, он громко воскликнул:

— Сюда, скорей ко мне!

И радостно откликнулась Эхо.

— Ко мне!

Протягивая руки, спешит к Нарциссу нимфа из леса, но гневно оттолкнул ее прекрасный юноша. Никого не любил он, кроме себя, лишь себя считал достойным любви. Ушел он поспешно от нимфы и скрылся в темном лесу. Спряталась в лесной чаще и отвергнутая нимфа. Страдает от любви к Нарциссу, никому не показывается и только печально отзывается на всякий возглас несчастная Эхо…

Эхо может наблюдаться в закрытых помещениях, в которых звук будет отражаться от стен, потолка, мебели. Такое многократное отражение звука в закрытых помещениях от различных предметов носит название реверберация. Реверберация может быть сильной, и тогда мы говорим о «гулкости» помещения. Зодчие Древней Руси, хотя и не знали законов современной физики, строили храмы, уникальные по своим акустическим свойствам. Например, в Георгиевском соборе Юрьева монастыря под Новгородом, построенном еще в XII веке, можно слышать слова, произнесенные даже шепотом в любом из углов собора. Во многих старинных соборах (Знаменский собор в Новгороде, Софийский собор в Полоцке, Домский собор в Риге) открыты концертные залы с великолепными акустическими свойствами.

Некоторые тайны древних зодчих удается раскрыть. Когда будете в старинных церквях Киева, Владимира, Пскова, обратите внимание на круглые отверстия, расположенные по основанию купола. Это голосники — горлышки глиняных горшков, вделанных мастерами в толщу каменного купола при строительстве. Они значительно усиливают эффект реверберации. Для этой же цели создаются специальные формы помещений с «направленным звуком» — концертные залы, эстрадные «раковины». Типичный пример такого сооружения — знаменитая эстрада «Певческого поля» в Таллине, вмещающая одновременно несколько тысяч певцов.

Реверберацию можно ослабить путем изоляции отражающих поверхностей пористыми или губчатыми материалами, занавесями, коврами.

А можно ли увидеть звук? Что вы, скажет читатель, звук можно только услышать. Оказывается, иногда увидеть звук все-таки возможно. В Великобритании один человек, стоявший на холме, вдруг увидел длинную узкую тень, мчавшуюся к нему через долину. Когда она добежала до него, человек ощутил сильный толчок и услышал звук громкого взрыва. Как оказалось, в нескольких милях от него взорвался пороховой склад, и взрывная волна сжала воздух до такой плотности, что он отбрасывал тень.

Физические объективные признаки звука, воздействуя на акустический анализатор, вызывают в нем появление субъективных физиологических ощущений: высоты, громкости и тембра звука. Оценка высоты звука производится в Герцах (Гц) по имени немецкого физика Генриха Герца. Эта величина означает число колебаний в 1 с.

Диапазон воспринимаемых человеческим ухом частот находится в пределах от 15–16 до 20000–22000 Гц. Звуки с частотой выше 20000–22000 Гц относят к ультразвукам. Воздействие этих частот на акустический анализатор не воспринимается как звуковое ощущение, хотя и не остается для него бесследным.

Различные части диапазона воспринимаются ухом неравномерно. Лучше всего слышны тоны средних частот и особенно в зоне 800–2000 Гц, хуже — крайние части диапазона: ниже 50 и выше 10 000 Гц.

Человек различает звуки с разницей буквально 1–2 герца, причем у разных людей эти способности могут отличаться. Люди с так называемым «музыкальным слухом» легко ориентируются в звуках различной частоты, они могут «на слух» определять звучание нот. Другим, что называется «медведь на ухо наступил», и они едва-едва могут воспроизвести простейшие эстрадные мелодии. Среди музыкантов особенно ценятся люди с «абсолютным слухом», способные безошибочно назвать любую ноту.

В книге английского психолога Р. Джоунза «Размышления по поводу умственных способностей» отмечается, что музыканты издавна используются на войне отнюдь не только в составе полковых оркестров, исполняющих победные марши. Так, в период первой мировой войны известный в то время пианист Клод Иви был мобилизован в военно-воздушные силы Франции и направлен на один из военных аэродромов, где должен был по звуку приближающихся самолетов определять их принадлежность. Позднее, в период второй мировой войны, американский дирижер Андрэ Костелянец был направлен на одну из военно-морских баз, где его привлекли к разработке звукоулавливающих систем, предназначенных для обнаружения подводных лодок противника.

Но пусть не огорчаются и те из моих читателей, кому наступил на ухо упомянутый выше медведь. Хоть это и слабое утешение, но они не одиноки. Сам автор, после семи лет занятий на фортепиано вряд ли сможет на слух отличить ноту «до» от ноты «ля».

Известно также, что Екатерина II, искренне увлекавшаяся театром, особенно комедией и фарсом, терпеть не могла серьезной музыки и откровенно в этом сознавалась: «В моей организации есть недостатки; до смерти хотелось бы мне слушать и любить музыку, но что я ни делаю — для меня это шум и больше ничего. Мне хочется послать в наше новое медицинское общество премию в пользу того, кто изобретет действительное средство от нечувствительности слуха к гармонии звуков».

Собственная частота колебаний барабанной перепонки равна приблизительно 1000 Гц. Эту частоту с полным основанием можно назвать «собственным тоном» барабанной перепонки — при воздействии звуковых колебаний этой частоты отмечается наилучший ее резонанс. Небезынтересными являются результаты исследований, проведенных в акустической лаборатории Московского университета, показавшие, что в большинстве окружающих человека «приятных» звуков — шум леса, дождя, моря и т. д. — определяющей является частота в 1000 Гц.

Кстати, еще древние греки знали о целебных свойствах звуков. До наших дней дошли монотонные, тихие напевы колыбельных песен, которыми матери убаюкивали своих детей. Археологические раскопки сообщили нам о существовании в древности многочисленных лечебниц для нервных больных, в которых единственным методом лечения была журчащая вода протекающих ручейков. Однако звук не всегда применялся с лечебной целью — в древние века бытовала мучительная казнь «под колоколом», когда звуком убивали осужденного.

В православной церкви было известно о влиянии звука колоколов на психику человека. Считалось, что звук басовых, низкочастотных колоколов успокаивает, а высокочастотных — наоборот возбуждает, «взвинчивает, приподымает настроение». Во времена «моровых поветрий» принято было звонить в высокочастотные колокола, так как думали, что этот звук способствует затуханию эпидемий.

В связи с рассказом о влиянии звуков на поведение человека, мне хочется привести предание о древнегреческом мудреце Пифагоре, основателе философской школы, названной в его честь «пифагорийской».

Широкому кругу читателей Пифагор, правда, больше знаком по курсу геометрии в связи с теоремой, названной его именем. Так вот, находясь однажды в обществе молодых людей, Пифагор почувствовал, что они, разгоряченные пиршеством, сговариваются пойти и учинить насилие в одном доме, где процветало целомудрие. Тогда Пифагор приказал флейтистке настроиться на другой лад и звуками музыки, мерной, строгой, выдержанной в спокойном ритме, понемногу заворожил их пыл и убаюкал его.

В эпоху Ренессанса широко распространено было увлечение музыкотерапией. Отголоски этого увлечения мы встречаем у Франсуа Рабле (1494–1553). Герои его романа «Гаргантюа и Пантагрюэль» попадают к королеве Квинтэссенции, которая лечит все болезни музыкой. «Пока мы рассматривали необычайный, доселе не виданный орган, прислужники королевы ввели прокаженных; она сыграла им какую-то песенку — они тотчас же и вполне излечились. Затем были введены отравленные — она сыграла им другую песенку, и болезнь как рукой сняло. То же самое было со слепыми, глухими, немыми и паралитиками».

Естественно, здесь мы сталкиваемся с откровенной насмешкой, с сатирой на музыкотерапию. Тем не менее, рациональное зерно в использовании влияния звуков на организм все-таки есть. И в наши дни мы вновь переживаем увлечение музыкотерапией. Хорошо бы только, чтобы это увлечение базировалось на строгих основах физиологии высшей нервной деятельности и аудиологии.

А как, интересно, реагируют на музыку животные? Многие музыканты находили благодарных слушателей в… пауках. Стоит взять несколько нот на скрипке — и паук тут как тут: сидит и слушает. О любви пауков к музыке рассказов сочинено много. Но, бесспорно, любовь эта очень корыстная: не музыка сама по себе привлекает пауков, а резонансное сотрясение паутины, и им, паукам, чудится тогда, что попавшая в сеть муха ее трясет.

Многие рассказывают о любви к музыке собак. Действительно, многие собаки воют под флейту или губную гармошку. На самом деле мы имеем тут дело с очень древним безусловным рефлексом. Собаки, как известно — это потомки прирученных человеком волков. А волк — животное, которое почти всегда живет в стае. Стоит только одному зверю из стаи завыть, как другие тут же откликаются воем на поданный сигнал. Так вот, этот рефлекс — откликаться на вой определенной частоты и заложен в мозгу практически всех собак. Стоит только подобрать частоту звучания музыкального инструмента близкую к частоте этого древнего воя, как безусловный рефлекс срабатывает, и собака отвечает воем на «зов предков».

В средние века высоту звука обозначали не частотной характеристикой, а октавой. Октава, как известно, состоит из 7 нот: до, ре, ми, фа, соль, ля, си. Самый низкий звук нашего диапазона, равный 16 Гц, представляет собой «до» субконтроктавы, самый высокий — «ре-ми» седьмой октавы. Следовательно диапазон нашего слуха охватывает около 16 октав. Возникновение названий нот, октавы, связано с именем бенедиктинского монаха-итальянца Гвидо д’Арецо (Гвидо Аретинского), который осуществил в первой половине XI века реформу нотации, обусловившую появление в Европе современного нотного письма.

Нововведение Гвидо Аретинского основывалось на практике сольфеджио. Весь певческий диапазон был поделен на семь единообразных шестизвучий, ноты каждого из которых назывались одинаково. Для облегчения запоминания своей системы автор воспользовался латинским гимном Св. Иоанну Крестителю, представляющим собой молитву певцов о предохранении их голосов от хрипоты. Особенностью мелодии этого гимна является постепенное повышение начального слога каждого из шести первых полустиший. В литературе они приводятся в следующем виде:

Ut queant laxis —  Чтобы смогли
(курсивом даны соответствия шести латинским словам, начинающим строки).

Re sonare fibris —  Воспеть на расслабленных струнах твои

Mi ra gestorum —  Чудные деяния

Fa muli tuorum —  Слуги,

Sol ve polluti —  Разреши грех оскверненных

La bii reatum —  Уст,

Sancte Iohnnes —  Святой Иоанне.

Выделенные слоги и стали названиями нот от ut до la, а седьмая строка послужила много позже источником для наименования седьмой ноты si.

Долгое время эта нота считалась чувственным, дьявольским звуком и искоренялась из церковного пения. Однако по мере того, как в сольфеджио развивалась тенденция перехода от подразделения певческого диапазона на шестизвучия к системе октав, название стало необходимо. Различные исследователи датируют его появление концом XVI в. или же XVII в. Во всяком случае в письменных источниках 1620-х годов новый термин уже употреблялся, а вопрос об авторстве был спорным.

Термин si был образован из начальных букв латинского словосочетания Sancte Iohannes «Святой Иоанн», составившего седьмую строку гимна Иоанну Крестителю.

Название первой ноты современного музыкального алфавита do было введено позже названий прочих шести нот. В итальянских письменных источниках оно фиксируется с XVII века, во французских — с XVIII, а в русских — с XIX века. Новый термин пришел на смену старинному синониму ut (русский уть), вошедшему в нотную номенклатуру одновременно с re, mi, fa, la. Традиционно авторство названия ноты do приписывается флорентийскому музыканту G. B. Doni (1594–1647), якобы использовавшему ввиду большей по сравнению с ut звучности первый слог собственной фамилии.

Итак, наше ухо воспринимает звуки в диапазоне от 16 герц до 20 тысяч герц. Звуки же, частота которых не достигает 16 герц, называются инфразвуками, и человек их не слышит. Тем не менее, воздействие инфразвуков на организм человека крайне опасно.

Частота в 6 герц может вызвать у нас ощущение усталости, тоски, морскую болезнь. Инфразвук в 7 герц особо опасен: смерть наступает от внезапной остановки сердца. Попадая в естественный резонанс какого-нибудь органа, инфразвуки могут разрушить его. Скажем частота в 5 герц повреждает печень. Другие низкие частоты способны вызвать приступ безумия. Причем для инфразвука, вызывающего незначительные изменения в настроении, большой интенсивности не надо. Например, исследователи, проводившие опыты по воздействию этих колебаний на человека, собирали большую аудиторию на интереснейшую лекцию, а затем в какой-то момент, когда слушатели были особенно внимательны к рассказу, излучали с помощью специального аппарата инфразвук. И люди уходили, не вынеся его действия, хотя и не осознавали, почему они это делают.

Определенные низкочастотные звуки, действуя на слуховые анализаторы мозга, даже могут «убеждать» человека бросить курить, спокойно спать, соблюдать диету, быстро читать, усваивать иностранные языки, преодолевать стрессы и испытывать нежные чувства. В Японии, например, выпущены музыкальные магнитофонные кассеты с наложенным на пленку низкочастотным текстом, неуловимым для слуха человека, но воспринимаемым его сознанием.

До сих пор еще полностью не изучено влияние инфразвука на человека. Существует предположение, что инфразвуки (звуки очень низкой частоты) могут вызвать ощущение тревоги, страха, вплоть до тяжелых психических расстройств.

На этом базируется одна из гипотез, пытающихся объяснить феномен «Летучего голландца» — находку в океане полностью исправных кораблей, покинутых командой. Считают, что в шторм волны продуцируют инфразвуки, которые вызывают массовое помешательство команды — обезумев от страха, люди прыгают в морскую пучину, а покинутый всеми корабль продолжает свое одинокое странствование.

Еще Авиценна (около 980–1037 гг.) отмечал, что накануне крупных землетрясений изменяется поведение людей — их охватывает тревога, возникает необоснованная агрессивность. Предполагают, что сдвиги земной коры могут вызывать возникновение инфразвуков, которые таким образом воздействуют на психику человека. Замечено, что перед землетрясением иногда регистрируют странные радиоволны. Например, в Японии наблюдали, как за полтора часа до подземного толчка резко повысилась интенсивность излучения в диапазоне длинных волн. Излучение исчезало почти сразу же после толчка. Перспектива использовать обычные радиоприемники для оповещения о землетрясениях заинтересовала ученых.

В Институте физики Земли имени О. Ю. Шмидта проанализировали наиболее вероятные механизмы генерации радиоволн в зоне готовящегося землетрясения. Среди них оказался возможен и такой. При подготовке к землетрясению уже за часы-сутки в приповерхностных породах над будущим очагом происходят различные деформации. Между блоками пород возникает трение, появляются локальные разрушения, внутри возникают трещины. Лабораторные опыты подтвердили, что образование трещин, скажем, в гранитах сопровождается электромагнитным излучением. При скорости роста трещины около километра в секунду должно возникать импульсное излучение в широком диапазоне радиоволн. Проверить этот механизм можно в сейсмоактивных районах. Необходимо только, считают ученые, поместить антенны длинноволновых радиоприемников поглубже в шахты и скважины, где радиоприему не будут мешать обычные радиостанции и промышленные помехи.

Основными частотами, при помощи которых люди общаются друг с другом, используя речь, являются 500–4000 Гц. Частотный спектр «голосов» многих представителей животного мира располагается в диапазоне слуха человека. Так, например, слоны «разговаривают» в зоне 95–380 Гц, земноводные — 1000–3000 Гц, цикады — 3000–8000 Гц, жуки — 5000–8000 Гц, саранча — 3000–15000 Гц.

В тоже время диапазон звуков, воспринимаемых животными, намного шире диапазона человека. Опытом доказано, что кошки воспринимают звуки до 40 000 Гц, а собаки даже выше этой частоты. Летучие мыши при полете пользуются своеобразными звуковыми радарами с частотой 50000–90000 Гц для прощупывания объектов. Аналогичные устройства имеют дельфины.

Оригинальные исследования, проведенные над комарами, показали, что «антенны» комаров-самцов вибрируют под влиянием ультразвуков, издаваемых при полете самками. Этот заставляющий их лететь на большие расстояния «брачный призыв» использован в настоящее время для борьбы с комарами, которые находят вместо своих самок специальные засасывающие их ультразвуковые аппараты. Выпускаются и устройства, работающие на ультразвуковой частоте, «отпугивающей» комаров. Японские фирмы широко наладили выпуск наручных часов с вмонтированным в них «антикомариным устройством», ограждающим их владельцев от назойливых насекомых.

 

Одиссей и сирены

Много пришлось претерпеть хитроумному Одиссею, царю Итаки, во время своих долгих скитаний по морям после Троянской войны. Однажды его со спутниками занесло к острову, где жили сирены — полуженщины-полуптицы. Своим сладкогласным пением они завлекали проплывающих мимо моряков и предавали их лютой смерти. Весь остров был усеян костями растерзанных ими людей. Чтобы благополучно миновать остров, Одиссей залепил своим гребцам уши мягким воском, так, что они не слышали пагубного пения сирен, а себя приказал привязать к мачте. Быстро плыл корабль мимо острова, а с него неслось чарующее пение, но оно не достигало слуха людей. Только тогда вынули воск из ушей спутники Одиссея и отвязали его от мачты, когда скрылся вдали остров сирен. Так впервые в истории применили противошумы — средства, охраняющие орган слуха от пагубного воздействия шума.

Давайте познакомимся еще с одной характеристикой звука — силой звука. Она измеряется в единицах, получивших название Бел — в честь Александра Грехема Белла, изобретателя телефона. Однако на практике оказалось более удобным использовать десятые доли бела, т. е. децибелы (дБ). Введение такой единицы при акустических измерениях дало возможность интенсивность всех звуков области слухового восприятия выразить в относительных единицах от 0 до 140 дБ. Для сравнения мы приведем таблицу, где показаны уровни интенсивности звуковой активности, выраженной в децибелах.

Уровни интенсивности звуковой активности в децибелах:

Шепот, шелест листьев 20–30

Тихая речь, шум улицы ночью 30–40

Разговорная речь, обычное учреждение 40–60

Громкая речь, кашель, шум улицы днем 60–70

Оркестр, шум автомобиля 70–80

Крик, шум поезда, мотоцикла 80–90

Водопад Ниагара, шумный фабричный цех 90–100

Шум авиационного мотора, артиллерия 100–120

Шум реактивного двигателя 120–140

Максимальным порогом силы звука для человека является интенсивность 120–130 дБ; звук такой силы вызывает боль в ушах.

В качестве курьеза хочется привести один из мировых рекордов из знаменитой «Книги рекордов Гиннеса». 125 дБ — такую силу голоса продемонстрировала на соревнованиях 14-летняя шотландская школьница, перекричавшая самолет «Боинг».

Эксперименты, проведенные во Франции на добровольцах из числа военнослужащих, показали, что шум мощностью 90 децибел, интенсивностью 1750 циклов в секунду вызывал у испытуемых потерю ориентации, частичную слепоту и непроизвольные судороги мышц.

В секретных лабораториях военных ведомств многих стран давно ведутся работы по созданию инфразвукового и шумового оружия. Во время «семидневной войны» 1967 года израильские летчики проносились над арабской пехотой на своих самолетах на очень низкой высоте, включая при этом на полную мощность форсаж (усиленный режим работы двигателя). Возникавший при этом шум полностью деморализовывал арабских солдат, вызывая панику и тяжелые психические расстройства.

У людей, долгие годы работающих в шумном цехе, происходит гибель клеток кортиева органа. Гибель эта происходит постепенно, но необратимо. Сначала человек перестает различать высокие звуки. Он еще не чувствует глухоты в разговорах с товарищами, но уже не слышит стрекотания кузнечика, песни цикад. Со временем, под влиянием шума, слух становится все хуже и хуже, вплоть до полной его потери.

Гигиенисты в содружестве с инженерами внедряют различные приспособления, снижающие уровень шума в цехе — дополнительные чехлы на движущиеся механизмы, снижение «гулкости» цехов за счет уже известных нам способов уменьшения реверберации. Но так как эти меры не дают пока еще должного эффекта, то в целях профилактики профессиональных шумовых заболеваний предлагают различные модели противошумов. Конечно, они являются более совершенными чем те, что были когда-то предложены многомудрым Одиссеем. Это прежде всего разнообразные заглушки для слуховых проходов, многочисленные разновидности защитных наушников. Кстати, наиболее распространенные модели наушников-противошумов вы можете увидеть у спортсменов на соревнованиях по стрельбе. Но все-таки большинство предложенных противошумных приспособлений являются недостаточно удобными, вследствие чего многие рабочие всеми правдами и неправдами предпочитают ими не пользоваться. Поэтому задача, поставленная Одиссеем — защита органа слуха от нежелательных звуков до сих пор не потеряла своей актуальности.

 

Старость — не радость

Эта притча была написана древнеперсидским поэтом и философом Джалалиддином Руми (1207–1273) более 700 лет назад, но не потеряла актуальности и в наши дни, так как до сих пор не найден ответ на вопрос «Можно ли вылечить старость?» Всем известно, что большинство пожилых людей плохо слышат. Что это — болезнь или обычное физиологическое явление. Если болезнь — то ее надо лечить, если обычное явление, то надо разобраться в его первопричинах. А для этого нужно вначале немного ввести в курс науки о старости или геронтологии.

Античный миф рассказывает, что богиня утренней зари Эос полюбила прекрасного юношу, сына троянского царя Лаомедонта по имени Тифон и уговорила Зевса даровать ему бессмертие. Лукавый громовержец выполнил просьбу Эос и дал Тифону бессмертие, но Эос забыла выпросить для своего возлюбленного вечной юности, и Тифон одряхлел: у него стали сохнуть руки и ноги и пропал голос. Так, в форме сказки древние пытались ответить на вопрос — нужно ли медицине заниматься поисками бессмертия. Миф говорит нам — нужно бороться не со смертью, нужно бороться со старостью. Наука о старости и старении (геронтология) официально определилась в 1950 году, когда в бельгийском городе Льеже был созван первый геронтологический конгресс. Однако этой датой можно было бы считать появление в 1907 году работы замечательного русского физиолога И. И. Мечникова «Этюды оптимизма». Заслуга И. И. Мечникова как раз и состоит в том, что им были заложены основы комплексного подхода к проблемам старения, экспериментального их исследования на базе достижений различных наук.

Со времени первых попыток осмыслить причины старения к настоящему времени выдвинуто более 200 теорий. Большинство из них можно свести к двум группам: теории, рассматривающие старость как естественный физиологический процесс, и теории, рассматривающие старость как болезнь. Систематизация и обзор этих теорий представляет большой интерес, но, к сожалению, выходит за рамки данной книги. Вопрос этот настолько многогранен, что мог бы составить предмет отдельного исследования. Очень подробно я рассказал об этой теме в своей книге «Философия смерти». Мы же ограничимся изучением слуха в пожилом и старческом возрасте. Этот раздел нашей специальности получил название «пресбиакузис» или «старческая тугоухость».

Нередко старые люди неохотно и часто скептически воспринимают врачебную помощь, принимая возрастное понижение слуха как неизбежное зло. Так ли это? Давайте, для начала, разберемся в причинах снижения слуха у пожилых людей.

Причины эти весьма своеобразны. По мере старения человека у него развиваются сложные и многогранные сдвиги в различных функциональных системах, которые захватывают все этажи слуховой системы — наружное ухо, и слуховой проход, и барабанную полость, и ушной лабиринт. Ушная раковина истончается, становится дряблой, слуховой проход сужается, а иногда даже полностью перегибается, что затрудняет поступление звуковых волн. Барабанная перепонка у старых людей утолщается, становится мутной. Система косточек среднего уха становится тугоподвижной, суставы между косточками хуже функционируют.

Но основная причина снижения слуха у пожилых людей — это изменение звукопринимающего аппарата. Происходит естественная возрастная дегенерация и гибель волосковых клеток кортиевого органа. Нарушается функция слухового нерва, определенные изменения возникают и в коре головного мозга. Так значит старческая тугоухость — явление неизбежное? Это не болезнь, а закономерный процесс? Не совсем так. Не вызывает сомнений, что очередность, скорость и степень выраженности этих перестроек в слуховой системе могут обуславливаться сопутствующими болезнями старческого возраста и таким понятием, как социоокузис, то есть вредное воздействие на слух окружающих человека в течение жизни шумов. Таким образом, можно выделить понятие «преждевременный» пресбиакузис и заняться его профилактикой и лечением.

Что такое социоокузис? Некоторые ученые отрицали существенную роль окружающего шума в формировании возрастной тугоухости. Так, швейцарский ученый Л. А. Льер в 1967 году, сравнивая слух у монахинь, долгие годы живущие вне шумового окружения, со слухом горожанок, нашел, что скорость и выраженность развития тугоухости у них одинакова.

Однако дальнейшие исследования показали, что это не так. Уровень окружающего непромышленного шума в целом ниже многих производственных шумов, но время воздействия на человека такого шума несоизмеримо больше. Это, по современным представлениям, может привести к необратимым изменениям слуха. Об этом говорит высокая острота слуха у людей, живущих вне промышленных центров, в том числе и у долгожителей. Так, Г. 3. Пицхелаури, исследовавший 1300 долгожителей в возрасте от 90 до 157 лет, живущих вне крупных городов, нашел выраженную тугоухость только у 7 % обследованных лиц. Американские ученые, исследовавшие одно из африканских племен, обнаружили, что возрастное снижение слуха у них наступает значительно позже, чем у жителей США.

Итак, профилактика старческой тугоухости — это проблема профилактики старения вообще. В настоящее время ее возможности сводятся к предупреждению, в первую очередь, преждевременных ее форм. Следует напомнить, что старение — это не только комплекс естественных физиологических процессов, протекающих в организме, но и совокупность сложных приспособительных реакций организма. Преждевременное старение связано с нарушением этих приспособительных реакций вследствие воздействия на человека различных неблагоприятных факторов. Этими факторами могут быть болезни — атеросклероз, диабет, остеохондроз, а могут быть преследующие человека в течение жизни шумы — производственные, транспортные, бытовые, музыкальные, радиотелевизионные и многие другие. На сегодняшний день профилактика преждевременного старения сводится к предупреждению этих факторов (первичная профилактика), а если они уже есть, то и предупреждение их неблагополучного воздействия на организм человека, в частности на орган слуха (вторичная профилактика). Вторичная профилактика старческой тугоухости, по сути дела, сводится к терапии различных болезней, сопутствующих старости.

В то же время следует помнить, что умение отодвигать старость, предупреждать ее преждевременное развитие неотделимо от умения жить. Отмечено, что лица, ведущие интеллектуальный активный образ жизни в пожилом и старческом возрасте, занимающиеся общественной деятельностью, имеют лучший слух, чем люди того же возраста со сниженной интеллектуальной активностью. К числу неблагоприятных факторов риска по развитию преждевременной тугоухости относятся также неправильный режим трудовой деятельности, отдыха и образа жизни в целом, погрешности в диете, вредные привычки.

Итак, преждевременное ослабление слуха в пожилом возрасте можно предотвратить. Глухота не должна являться непременным спутником старости. Но что делать тем, у кого под влиянием различных причин к старости наблюдается резкое необратимое снижение слуха? Это приводит к тому, что старый человек находится в состоянии постоянного информационного голода — у него снижена способность к самообслуживанию, нередко проявляются и старческие психические расстройства. На выручку таким больным приходят слухоулучшающие аппараты.

 

Глухая тетеря

Как часто в шутках, прибаутках, анекдотах мы весело смеемся над таким физическим недостатком как глухота. Да и в художественных произведениях, в театре, кино нередко демонстрируют комичного персонажа, страдающего глухотой. «Глухая тетеря», «глухой чурбан», «для глухого поп два раза обедню не служит», «глух, хоть в ухо ему мочись», «ему медведь на ухо наступил», — вот далеко не полный перечень обидных насмешек, которыми осыпают тугоухих людей.

Кстати, слово «абсурд» — чушь, нелепость, происходит от латинского выражения «ab surdo» — «от глухого», то есть, что можно услышать от глухого человека, кроме чепухи и нелепостей. От латинского «сурдус» (глухой) происходит также выражение «под сурдинку» — украдкой, втихомолку, не привлекая внимания. Сурдинка — это небольшое приспособление, при помощи которого можно ослабить, приглушить звук музыкального инструмента.

В Древней Греции и Древнем Риме глухих приравнивали к слабоумным, из-за глухоты, даже приобретенной, человек лишался права завещать и наследовать. Только в V веке нашей эры в Риме для поздно оглохших были сняты некоторые из этих запретов. Но глухие от рождения по-прежнему оставались бесправными. В Спарте по закону Ликурга глухих сбрасывали в море с высокой скалы, в Галлии глухонемых приносили в жертву языческому богу.

Насмешливое отношение к глухим звучит и в эпиграмме древнегреческого поэта Никарха (I век н. э.):

Вызвал однажды на суд глухой глухого, но глуше Был гораздо судья, что выносил приговор. Плату за нанятый дом за пять месяцев требовал первый; Тот говорил, что всю ночь он напролет промолол. «Что же вам ссориться так? — сказал им судья беспристрастный, Мать вам обоим она — оба кормите ее».

Пролетело пятнадцать столетий, погибли многие бесценные произведения античной поэзии, живописи, скульптуры, а вот шутка о беседе глухих пережила века. Вот как она зазвучала в эпиграмме французского адвоката и поэта Поля Пеллисона (1624–1693):

Глухой позвал к суду судьи глухого. Глухой судья решал их спор. « Забрал он два моих улова, — Кричал истец. — Он вор, он вор!» Но был ответчик непреклонен: «Мой брат вспахал все поле сам». Судья решил, что брак законен, И отпустил их по домам.

Ушла в прошлое эпоха Просвещения с ее гуманным отношением к человеку, а шутка о разговоре глухих продолжала веселить публику. Вот как она выглядит в изложении Александра Сергеевича Пушкина:

Глухой глухого звал к суду глухого, Глухой кричал: «Моя им сведена корова!» — «Помилуй, — возопил глухой тому в ответ: — Сей пустошью владел еще покойный дед». Судья решил: «Чтоб не было разврата, Жените молодца, хоть девка виновата».

И в наши дни искреннее веселье вызывает анекдот о разговоре двух глухих:

— Ты, что рыбу ловишь?!

— Нет, я рыбу ловлю!

— А… Я думал, что ты рыбу ловишь!

«Абсурдные» ситуации, т. е. ситуации, возникающие при общении с глухими, на протяжении столетий были излюбленным литературным сюжетом.

Герои романа французского писателя эпохи Ренессанса Франсуа Рабле (1494–1553) «Гаргантюа и Пантагрюэль» добрый великан Пантагрюэль и его товарищ Панург рассуждают о том, как им следует обращаться знаками к глухонемым женщинам. Предоставим слово Панургу: «…Я опасаюсь двух вещей. Во-первых, чтобы женщины ни увидели, они непременно представят себе, подумают и вообразят, что это имеет касательство к священному фаллосу. Какие бы движения и знаки ни делались и какие бы положения ни принимались в их присутствии, все это они толкуют в одном направлении и все подводят к потрясающему акту трясения. Следовательно, мы будем введены в обман, так как женщины вообразят, что все наши знаки — амурного характера. Позвольте вам напомнить один случай, который произошел в Риме двести шестьдесят лет спустя после основания города. Один юный патриций встретил на холме Целии римскую матрону по имени Верона, глухонемую от рождения, но так как юноша и не подозревал, что имеет дело с глухонемой, то, сопровождая свою речь свойственными итальянцам жестами, он обратился к ней с вопросом, кого из сенаторов встретила она, поднимаясь в гору. Слов его она не разобрала и решила, что речь идет о том, что всегда было у нее на уме и с чем молодой человек, естественно, мог обратиться к женщине. Тогда она знаками, — а в сердечных обстоятельствах знаки неизмеримо более пленительны, действенны и выразительны, нежели слова, — завлекла его к себе в дом и знаками же дала понять, что эта игра ей по вкусу. В конце концов они, не говоря ни слова, вволю набарахтались.

А еще я боюсь, что глухонемая женщина вовсе ничего не ответит на наши знаки, а сей же час упадет на спину: она, дескать, согласна удовлетворить молчаливую нашу просьбу. Если же она ответит нам какими-либо знаками, то знаки эти будут столь игривы и столь потешны, что мы сами истолкуем ее помыслы в амурном смысле. Вы, конечно, помните, что в Крокиньольской обители монашка сестра Толстополия забеременела от молодого пастушка Ейвставия…» (Пер. Н. Любимова). Далее следуют еще более фривольные рассказы, а затем вся следующая глава посвящена тому, как Панург объясняется с неким козлоносом, глухонемым от рождения, где Рабле дает во всю развернуться своему неукротимому юмору, вволю потешаясь над глухонемыми.

Французский писатель Гюстав Флобер, предпринявший в 1849 году путешествие в Египет, описывает уличных скоморохов в Каире, разыгрывавших сценку о глухих. При этом мальчишка, потеряв всякую надежду, что изображающий глухого его напарник-скоморох услышит его ушами, кричит ему в зад.

В России также глухие страдали от насмешек, издевательств, суеверий. Почему так? Ведь народ издавна жалел «убогеньких», «хроменьких», «слепеньких» и других инвалидов, называя их «божьими людьми», «каликами перехожими». Даже к людям с психическими отклонениями относились внимательно, как к «блаженненьким», «юродивым». К глухим такие определения никогда не применялись. Причина подобных отношений, очевидно, в том, что ни слепота, ни даже недостаточность умственного развития не влияют на одно из главных человеческих качеств — способность к общению.

То, что его не понимают, человек склонен прежде всего приписывать тупости собеседника, недостатку у него ума. В разговоре с тугоухим люди склонны быстро раздражаться, начинают кричать, пытаясь втолковать что-то. В свою очередь и глухим окружающий мир кажется недружелюбным. Они становится замкнутыми, угрюмыми, нелюдимыми, что еще больше отталкивает от них других людей.

Горькие слова о положении глухого в обществе звучат в письмах и дневниках великого немецкого композитора Людвига ван Бетховена: «…в продолжении последних 3-х лет я стал слышать все хуже… в ушах гул и рев продолжается день и ночь. Признаюсь, жизнь моя жалка: почти два года убегаю от всякого общества, так как не могу открыться в том, что я глух… Я не могу обращаться к людям с требованием: „Говорите громче, кричите, потому что я глух!“… Несчастье мое, если только я признаюсь в нем, причиняет мне двойную боль… Какое унижение приходилось мне испытать, когда стоявшие близ меня слышали издали флейту, а я не слышал ничего, или когда кто-нибудь слышал пение пастуха, а я же опять ничего не слышал! Подобные случаи доводили меня почти до отчаяния; еще немного, и я покончил бы с жизнью. Только одно оно, искусство, удерживало меня!».

Хотя 98 % информации о внешнем мире приносит зрение, и только 1 % — слух, тем не менее глухота крайне тяжело сказывается на социальном положении человека. По различным литературным источникам, от 4 до 6 % населения нашей планеты страдают теми или иными расстройствами слуха. Если считать, что население Земли уже достигло пяти миллиардов человек, то число тугоухих составит огромную цифру — 200–300 миллионов человек. Это равно населению таких больших стран, как бывший Советский Союз или Соединенные Штаты Америки.

К счастью, подавляющее большинство людей с дефектами слуха должны быть отнесены к категории слабослышащих. В этих случаях современные аппараты в состоянии значительно облегчить общение.

Приборы, с помощью которых можно до известной степени компенсировать потерю слуха, были известны много веков назад. По свидетельству римского врача Галена, во втором веке до нашей эры философ Архиген предложил и успешно применял при тугоухости особые серебряные рожки. Узкий конец такого рожка вставлялся в ушную раковину, широкий — собирал звуки с относительно большой площади.

В старинной книге «Секреты Аристотеля и Александра Великого», написанной на латинском языке и хранящейся в библиотеке Ватикана, описывается круглая труба-рожок двух с половиной метров в диаметре, посредством которой армия могла слышать голос своего царя на расстоянии 100 древнегреческих стадий, т. е. около двух километров.