В мире запахов и звуков

Рязанцев Сергей Валентинович

Часть II

ЧЕЙ НОС ЛУЧШЕ

 

 

Что такое нос? Что за глупый вопрос, скажете вы. Каждому хорошо известно, что такое нос. Пожалуй, ни к какой другой части тела так часто не обращалась фантазия поэтов, писателей, сказочников. «Нос» Николая Васильевича Гоголя и «Карлик Нос» немецкого писателя-сказочника Вильгельма Гауфа, сказка «Чей нос лучше» Виталия Бианки и поэма «Мороз Красный Нос» Н. А. Некрасова. Иногда нос определяет доминирующую черту внешности и по нему дают прозвище человеку — «носатый», «курносый», «безносый».

Размер и форма носа отразились во множестве фамилий: Горбоносов, Долгоносов, Колбоносов, Карноносов (т. е. курносый), Дубонос (с большим носом), Кривонос, Перебейнос (со сломанной переносицей), Шилоносов, Сухоносик (с небольшим остреньким носом), Курносов, Мокроносов, Капиносов. О цвете носа родоначальника говорят фамилии Красноносов, Белоносов, Синеносов, Желтонос, Златоносов. Ну и, конечно же, самая распространенная фамилия указывает на нос как таковой — Носов, хотя существуют варианты — Носатых и Носуля. Кстати, по иронии судьбы, владельцем последней фамилии является профессор кафедры болезней уха, горла и носа Иркутского медицинского института, докторская диссертация которого посвящена изучению носового секрета или, по-простонародному, — «соплей». К носителям «носатых» фамилий следует отнести и гоголевского помещика Ноздрева.

Итак, что такое нос, все мы знаем. Но на самом деле, когда в повседневной жизни, в быту говорят «нос», то обычно подразумевают только наружный нос. Но это только 1/3 часть от носа. Не менее важна (а вероятнее всего, и более) полость носа. Так давайте же немного познакомимся с анатомией носа.

Как я уже сказал, нос делится на наружный нос и полость носа. В наружном носе различают спинку носа, скаты носа, крылья носа, кончик носа и корень носа. Форма наружного носа весьма вариабельна и во многом зависит от индивидуальных и национальных особенностей человека (сравните, например, форму носа у жителей Казахстана — монголоидный, приплюснутый нос, и Грузии — кавказский, горбатый нос).

Полость носа представляет собой удлиненный канал, проходящий через всю толщину лицевой части черепа и соединяющий наружную среду с носоглоткой. Спереди этот канал прикрыт наружным носом — хрящевым образованием, имеющим форму пирамиды. На скелетизированном черепе наружный хрящевой нос отсутствует и полость носа открывается характерным провалом, который так любят изображать художники на столбах электролиний высокого напряжения или на пиратских эмблемах. Называется этот провал грушевидным отверстием.

Полость носа начинается отверстиями, называемыми ноздрями и расположенными в горизонтальной полости, и заканчивается отверстиями, соединяющими полость носа с носоглоткой и расположенными в вертикальной плоскости, которые называются «хоанами». Такая форма расположения отверстий далеко не случайна. Воздушная струя, попадая в полость носа при входе, вследствие горизонтального расположения ноздрей направляется вверх, описывает широкую дугу и устремляется в вертикально расположенные хоаны. Пройдя такой длинный дугообразный путь, воздух успевает нагреться, очиститься от пыли, увлажниться и также достичь обонятельной зоны, расположенной в верхних отделах полости носа. При выходе, вследствие вертикального расположения хоан, воздух устремляется кратчайшим путем наружу, прямо по нижней части полости носа.

Вот такое интересное приспособление создано природой. Хочется привести любопытный факт — как древние люди представляли себе процесс создания столь хитроумного устройства, как нос. Послушайте легенду, записанную известным английским этнографом Джеймсом Джорджем Фрэзером у дикарей племени била-ан на острове Минданао, одном из Филиппинских островов.

С начала веков жил некий бог по имени Мелу, который создал по своему образу двух живых существ. Но пока создатель был еще занят своим делом, успев уже закончить одно создание, но еще без носа, и другое, также без носа, к нему явился Тау-Далом-Тана и потребовал допустить его самого сделать оба носа. После горячего спора с создателем он добился-таки своего и создал носы, но, прилаживая их к лицам наших прародителей, он, к несчастью, поставил носы вверх ноздрями. После этого выпал большой дождь, и оба родоначальника человечества едва не погибли, потому что дождь стекал с их головы в перевернутые кверху ноздри. К счастью, создатель вовремя заметил их опасное положение, опустился к ним на помощь с облаков, снял их носы и поставил каждый нос на свое место.

Полость носа делится на две симметричные части перегородкой, состоящей из костных и хрящевых элементов. При некоторых патологических процессах (нарушение равномерного роста лицевого скелета, сдвигание перегородки в сторону при прохождении ребенка по родовым путям, спортивная или бытовая травма носа — переломы) перегородка отклоняется в сторону от средней линии или искривляется наподобие латинской буквы «S». 30 % европейского населения, т. е. почти каждый третий, имеет ту или иную степень искривления перегородки носа. Если искривление столь велико, что мешает нормальному дыханию, то необходимо производить реконструктивные операции на перегородке носа. К счастью, это требуется далеко не всем людям с кривой перегородкой.

На боковых стенках полости носа находятся 3 носовые раковины, напоминающие створки обычных речных раковин-перловиц. Эти раковины делят полость носа на три носовые хода — верхний, средний и нижний. В основе раковин лежит кость (или самостоятельная косточка, как в нижней носовой раковине, или отростки решетчатой кости, как в верхней и средней носовых раковинах). Но основную массу раковины составляет не кость, а кавернозные тела. Это система полостей, которые при необходимости могут заполняться кровью. Тогда кавернозное тело увеличивается в объеме, становится твердым и упругим. Следовательно, запомним — носовые раковины могут менять свой объем в зависимости от внешних условий.

В полости носа различают две части — обонятельную и дыхательную. Обонятельная область занимает весь верхний носовой ход и верхнюю половину среднего хода. Она выстлана особым обонятельным эпителием и обеспечивает обонятельную функцию носа. Вся остальная часть полости носа выстлана мерцательным эпителием. Как понятно из самого названия, клетки этого эпителия снабжены множеством ресничек, находящихся в постоянном движении, мерцании, причем мерцание это не хаотичное, а строго согласованное и имеет определенное направление. Мерцание каждой реснички состоит из двух фаз — медленной и быстрой. Медленно ресничка отклоняется вперед, а затем быстро, подобно взмаху хлыста, назад. А так как движения всех ресничек согласованы, то по всей полости носа идут волнообразные движения ресничек, подобные колебанию ковыля в степи под порывами ветра.

Для чего это нужно? При дыхании с воздухом постоянно попадают в нос мельчайшие пылевые частицы. Они оседают на слизистой оболочке полости носа и колебаниями ресничек проталкиваются к носоглотке, а далее или выплевываются, или проглатываются и обезвреживаются желудочным соком. Так работает система защиты, предотвращающая попадание пылевых частиц в легкие.

А можно ли измерить скорость транспорта этих пылевых частиц в полости носа? Оказывается, можно, и притом весьма оригинальным способом. В самое преддверие носа, на слизистую оболочку, помещают несколько пылинок очищенного угля. Если ровно через 10–12 минут мы заглянем в рот, то увидим черные пылинки угля на задней стенке глотки. Значит, «транспортная система» полости носа уже доставила их по назначению.

Можно сделать еще проще — поместим в преддверие носа пылинки сахарина. Так как вкусовых волокон в полости носа нет, то и сладкого вкуса сахарина ощущаться не будет. А как только человек почувствует сладкий привкус — значит реснички доставили сахарин в глотку, к вкусовым волоскам. Интересно, что «транспортное время» в этом случае также будет составлять в норме 10–12 минут.

Двумя этими методиками — «угольной» и «сахариновой» пользуются врачи-оториноларингологи для определения скорости транспортной функции носа. При различных заболеваниях (например, при насморке) она может замедляться и даже пропадать совсем, а это ведет к нехорошим последствиям — скоплению и нагнаиванию секрета в полости носа. В научных целях используют более тонкие методики, например, маркирование пылевых частиц специальными радиоизотопными маркерами, так что за судьбой частицы можно проследить на любом отрезке пути.

Вот вы вкратце и познакомились с анатомией носа. Но это, оказывается, еще не все. К носу относится и система околоносовых пазух. Их несколько, все они парные (т. е., если пазуха расположена на правой стороне, то точно такая же пазуха расположена и на левой стороне).

 

Для чего нам нужен нос?

Теперь попытаемся выяснить, для чего же нужен нос?

«Ну, это нам ясно! — скажете вы. — Чтобы дышать и нюхать. Дышать воздухом и нюхать цветочки. Ведь верно?» И да, и нет. Верно то, что вы назвали две важные функции носа — дыхательную и обонятельную, но этого мало. Ведь мы упомянули уже и о других функциях, например, о защитной. Защита осуществляется выведением из воздуха мельчайших пылевых частиц, благодаря мерцательной деятельности ресничек (более крупные пылевые частицы задерживаются волосками, расположенными в преддверии носа). К защитной функции относят также чихание и слезоотделение, о них мы поговорим отдельно.

Но и это еще не все. Существует еще согревательная функция полости носа. Какая бы температура не стояла на улице (пусть даже лютые февральские морозы), воздух, поступающий в легкие и предварительно нагретый в полости носа, будет иметь температуру +36°, +37°. Значит, нос является уникальным кондиционером. Попробуйте-ка назвать хоть один искусственный кондиционер с таким коэффициентом полезного действия — нагревание на 40–50° за секунду? Чем ниже температура окружающего воздуха, тем больше набухают кавернозные тела носовых раковин, а, следовательно, тем более тонкой струйкой проходит воздух между перегородкой и носовыми раковинами и тем лучше этот воздух нагревается. Действительно, вам, наверное, знакомо ощущение заложенности носа при выходе из теплого помещения на мороз. Это ощущение наступает вследствие рефлекторного отека носовых раковин.

Нам, жителям северных широт, привычно говорить о морозах, о согревающей функции носа. А как это применить к уроженцам Африки или знойных азиатских пустынь? Какой температуры воздух поступит в легкие, если на градуснике +50°? В носоглотке воздух будет также иметь температуру +36–37°, полость носа способна не только нагревать, но и охлаждать проходящий воздух. Поэтому правильнее было бы говорить не о согревающей, а о кондиционирующей функции полости носа.

К кондиционирующей функции относится также и увлажнение поступающего воздуха, происходящее в полости носа, так как слишком сухой воздух неблагоприятно сказывается на деятельности легких. Как вы думаете, какой объем жидкости в сутки расходуется на увлажнение поступающего воздуха? 500 миллилитров, ровно пол-литра. В это трудно поверить, но это так, цифра эта подтверждена неоднократными экспериментами ученых.

Мы с вами перечислили только основные функции носа, но ведь существуют еще и дополнительные. Например, мимическая, косметическая — ведь это тоже важно, и я хочу посвятить этим функциям отдельные разделы данной главы.

Существует еще резонаторная функция носа. Попробуйте-ка зажать нос пальцами и произнести несколько фраз. Вы почувствовали, что голос приобрел неприятный гнусоватый оттенок. О причинах этого я расскажу в специальной главе, посвященной голосообразованию.

Огромный свисающий нос самца обезьяны-носача используется как резонатор при подаче сигнала тревоги. Когда животное кричит, нос раздувается, еще больше увеличивается в размерах. Большой нос морского слона, похожий на хобот (за счет чего животное и получило свое имя) тоже является резонатором. Именно благодаря резона-торной функции этого огромного носа, морской слон способен издавать столь громкие звуки.

Ну, а зачем же нужны пазухи? Они принимают участие в кондиционировании поступающего воздуха. При каждом вздохе в пазухи поступает холодный воздух, а из пазухи в носоглотку — уже нагретый и увлажненный воздух, который, смешиваясь с поступающей воздушной струей, способствует ее нагреванию и увлажнению. Пазухи также участвуют в резонаторной функции носа, о чем я расскажу дальше.

Но основная, главная функция околоносовых пазух состоит в облегчении веса черепа. Человек превратился в прямоходячее существо, встал на ноги. При этом, по сравнению с животными, у него кардинальным образом переместился центр тяжести, теперь он располагается на уровне поясницы, что наиболее благоприятно для прямохождения. Предположим, что на месте пустого, заполненного воздухом пространства околоносовых пазух носа находилась бы кость. Вес черепа значительно бы увеличился. Значит, для сохранения центра тяжести на уровне поясницы пришлось бы компенсаторно наращивать массу нижней части тела, а это бы сказалось, в свою очередь, на подвижности. Как видите, в природе все взаимосвязано.

 

Памятник Носу

26 ноября 1995 года, ровно в полдень, в Санкт-Петербурге, на углу проспектов Вознесенского и Римского-Корсакова был открыт первый и пока единственный в мире памятник Носу. Произошло это событие в рамках IV Международного юмористического фестиваля «Золотой Остап». Автор памятника — скульптор Резо Габриадзе. На памятнике — надпись: «Нос майора Ковалева». Именно здесь любил прогуливаться герой повести Н. В. Гоголя «Нос», самого удивительного и самого загадочного произведения писателя.

Тема независимого существования носа, способного отделиться от своего обладателя, возникает и в повести Гоголя «Записки сумасшедшего». В больном воображении ее героя Поприщина носы обитают… на луне. «Луна такой нежный шар, что люди никак не могут жить, и там теперь живут только одни носы, — записывает он в своем дневнике. — И потому-то самому мы не можем видеть носов своих, ибо все они находятся на луне. И когда я вообразил, что земля вещество тяжелое и может насовсем размолоть в муку носы наши, то мною овладело такое беспокойство, что я, надевши чулки и башмаки, поспешил в залу государственного совета, с тем чтобы дать приказ полиции не допустить земле сесть на луну».

Если перенестись на полтора столетия назад, когда была написана повесть «Нос», то мы увидим, что в литературе того времени порой встречаются шутливые высказывания о том самом носе, который в скором времени станет полноправным литературным персонажем. Несколько строк уделил ему Александр Бестужев-Марлинский в повести «Нулла-Мур», увидевшей свет почти одновременно с повестью Гоголя: «Куда, подумаешь, прекрасная вещица — нос! Да и превосходная какая!

А ведь никто до сих пор не вздумал поднести ему ни похвальной оды, ни стихов поздравительных, ни какой-нибудь журнальной статейки! Что выдумали люди для носа, позвольте спросить, для почтеннейшего носа? Ничего, положительно ничего, кроме розового масла и нюхательного табаку, которыми они развращают носовую нравственность многих и казнят обоняние остальных. Неблагородно это, господа, как вы хотите — неблагородно! Он ли не служит вам верою и правдою? Нашалили руки — ему достаются щелчки. За все про все бедный нос в ответе, и он все переносит с христианским терпением, разве осмелится иногда всхрапнуть — роптать и не подумает».

Носу была посвящена и целая шуточная поэма, написанная автором сказки о Коньке-Горбунке Петром Ершовым. Упрекая поэтов прежних времен в том, что они воспевали в стихах очи, кудри, уста, ланиты, облекая «во блеск очарований» не только лицо, но и все человеческое тело, оставляя без внимания один лишь нос, он решился исправить столь явную несправедливость и создал «лирикоэпическое произведение, исполненное поэзии и философии», главным и заглавным героем которого полноправно сделался нос. Отрывок из этой поэмы послужил эпиграфом данной главы.

Орган обоняния сделался также темой творений изящной словесности.

На театральной сцене с большим успехом шла сказочная «опера-водевиль» А. И. Писарева «Волшебный нос, или Талисманы и финики». Главный герой Гассан, влюбленный в дочь дамасского паши Роксану, был вероломно обманут ею. На помощь несчастливому влюбленному приходит Амур, который дарит ему корзину с волшебными финиками. Под видом бродячего торговца Гассан проникает во дворец паши и вручает корзину Роксане. Паша и его дочь с наслаждением поедают необычайно вкусные финики, но внезапно у них вырастают огромные носы. Хор объятых ужасом придворных поет:

Друзья, что стало с их носами? С чего они раздулись так? Ах, так случиться может с нами, И может вздорожать табак!

Вновь появляется Гассан — на сей раз под видом искусного доктора Таноса. Он лечит пашу волшебным нюхательным табаком, от которого тот трижды оглушительно чихает и, наконец, избавляется от злосчастного огромного носа. Восхищенный паша прославляет чудесного исцелителя:

Какой искусный доктор Танос! Он лучше наших докторов: Они больных все водят за нос — Он избавляет от носов.

Роксана раскаивается в содеянном и отдает руку и сердце Гассану:

Пускай осудят жребий мой, Но все со мною согласятся, Что лучше быть его женой, Чем с носом девушкой остаться.

Можно было бы привести подробный перечень произведений, в которых фигурирует нос, однако это уже сделано в одной из работ выдающегося языковеда и литературоведа академика В. В. Виноградова, напечатанной в 1920 году.

Самым знаменитым «носоносителем» стал, как известно, Пиноккио, которого Карло Коллоди наградил внешностью, подчеркивающей неуемное стремление совать нос в чужие дела.

Не меньшим, чем у Пиноккио, носом обладал и другой литературный герой, а по совместительству и сам великолепный писатель Сирано де Бержерак (1616–1655), которого прославил в своей пьесе французский драматург Эдмон Ростан. Кстати, нос Ростана тоже был предметом всевозможных шуток и издевок. Сирано никогда не прощал никому ни малейшего выпада против своего носа и отвечал немедленно со шпагой в руках.

В предисловии к собранию его сочинений, вышедшему в Париже в 1855 году, утверждается, например, что «именно нос однажды спас ему жизнь, так как во время очередной схватки с несколькими противниками он одержал верх только потому, что две шпаги его соперников увязли у него в носу…»

Еще одним обладателем большого носа был немецкий писатель Хафен Славкин-Бергиус, которого вывел в своем замечательном романе «Жизнь и мнения Тристрама Шэнди, джентльмена» английский писатель Лоренс Стерн (1718–1768). Этот писатель был признанным авторитетом в «носологии» и написал даже классический трактат на эту тему на латинском языке.

Признанным «носологом» был и французский писатель Франсуа Рабле (1494–1553), автор сатирического романа «Гаргантюа и Пантагрюэль», где он дает свою теорию формирования носов. Брат Жан, один из героев романа, так объясняет причину появления своего громадного носа: «Это оттого, что у моей кормилицы груди были мягкие. Когда я их сосал, мой нос уходил в них, как в масло, а там уж он рос и поднимался, как тесто в квашне. От тугих грудей дети выходят курносые».

Само слово «нос» относится к древнейшим словам индоевропейских языков. Самые древние слова — это слова праязыка, обозначающие то, что «с рождения» знакомо людям любой страны и эпохи. Это названия близких и родственников (мать, сын), частей тела, солнца, луны, звезд, воды, огня. Поэтому почти повсюду слово «нос» звучит одинаково: «nase» по-немецки, «nose» по-английски, «naso» по-итальянски, «nés» по-французски.

Кстати, с французским названием носа связано происхождение таких слов, как «кашнэ» и «пенснэ». «Cache-nez» («кашнэ») по-французски значит «прячь нос», a «Pinse-nes» («пенснэ») — «защеми нос». Впрочем, в этих словах уже давно никто «э» на конце не пишет.

Слово «нос» фигурирует во многих старинных пословицах и поговорках. Но не всегда там подразумевается тот нос, который имеет каждый из нас. Выражение «нос по ветру держать» связано с морской лексикой, с парусным флотом, когда плавание по морю всецело зависело от погоды и от капризов ветра. Теперь это выражение означает «чутко ориентироваться в окружающей обстановке, приспосабливаться, чуять свою выгоду» и зачастую ошибочно ассоциируется с настоящим, принюхивающимся носом.

Смысл выражения — «Зарубить на носу» — ясен: запомнить крепко-накрепко, раз и навсегда. Одна беда: не очень-то приятно делать на собственном носу зарубки. Нос, как орган обоняния, тут ни причем. А значит оно «памятная дощечка, бирка для записей». В древности неграмотные люди всюду носили с собой такие дощечки и палочки и на них делали заметки, зарубки. Эти бирки и звались «носами» — от слова «носить».

Также никак не связано с нашим носом выражение «остаться с носом». В старой Руси то, что просители приносили с собой, спрятав где-либо под полой, называлось не взяткой, а вежливо «приносом», или, короче, «носом». Если дьяк или судья принимали «нос», можно было надеяться на благоприятное решение.

Если же он отказывался, значит, или подарок показался ему мал, или же обещание уже было дано противоположной стороне. Тогда огорченный проситель «уходил со своим носом» обратно: надежды на успех не оставалось никакой. Поэтому слова «уйти с носом» или «остаться с носом» получили общее значение: потерпеть неудачу в просьбах, отступить, ничего не добившись.

А вот выражение «водить за нос», т. е. обещать, а не исполнить действительно связано с носом, но не с человеческим. Водить за нос — значит водить животных за кольцо, продетое в ноздрю. Животное при этом обычно идет покорно, так как нос очень чувствителен. Так водят верблюдов и быков.

Во многих культурах нос оказывается в центре внимания. Для большинства современных народов Европы и Северной Америки высшим проявлением любви, нежности, признательности является поцелуй. Поцелуи бывают самые разнообразные, как показали недавние исследования английских анатомистов в акте поцелуя участвуют 16 пар околоротовых мышц. На тему истории поцелуя можно было написать целый трактат, но это далеко увело бы нас в сторону от нашей основной темы — носа.

Так вот, у многих народов Азии, Африки, Южной Америки касание носами как форма взаимного приветствия полностью заменяет наш традиционный поцелуй, которого они не знают. Обычай касания носами распространен по земному шару очень широко — от эскимосов ледяных тундр до индейцев тропических джунглей. Приведу лишь один пример из собственной практики.

В 1993 году я работал в госпитале в Дубае, в Объединенных Арабских Эмиратах. Ко мне обратился юноша из расположенного неподалеку султаната Оман с переломом носа. Я провел репозицию костей носа, и нос снова приобрел свою форму. Каково же было мое удивление, когда дня через два из Омана снова вернулся этот юноша со свернутым набок носом. Оказывается, в Омане форма традиционного приветствия — коснуться друг друга носами, своеобразный «носовой поцелуй». Вернувшегося после удачной операции юношу, «перецеловали» носами все жители его деревни, в результате чего вновь сместились в сторону не консолидировавшиеся еще после перелома кости носа.

Это касание носами в регионе Персидского залива называется по-арабски «шараджа». Женщина приветствует своего мужа и отца таким же образом, а мужчина потом «целует» свою жену и детей. О. Г. Герасимов, который в течение 15 лет путешествовал по странам Арабского Востока, пишет в своей книге «От гор Синджара до пустыни Руб-эль-Хали», что подобную форму приветствия он наблюдал только на берегах Персидского залива и ни разу не видел в соседнем Южном Йемене.

 

Нос Клеопатры

Вдумайтесь в эту фразу великого мыслителя. Если бы не сказочная красота Клеопатры, то по-другому бы складывались отношения между членами «второго триумвирата» — Марком Антонием, Октавианом и Эмилем Лепидом. Не будем анализировать эту фразу с позиций историка — вероятно, она не выдержит критики, так как противоречит объективным законам развития общества. Давайте не обращать внимания на гиперболизм этого утверждения. Для темы нашего с вами разговора важно одно: понятие Паскаля о красоте. Будь нос Клеопатры чуть покороче, нарушилась бы чудесная симметрия ее царственных черт, на протяжении двух тысячелетий воспеваемая художниками и поэтами.

Итак, именно нос играет огромное значение в нашей внешности. Человек без носа — нечто фантастическое. Помните крик души гоголевского майора Ковалева, у которого вместо носа — «место совершенно гладкое, как будто только что выпеченный блин?»

«…Боже мой, боже мой! За что такое несчастье? Будь я без руки или без ноги — все бы это лучше, будь я без ушей — скверно, однако все же сноснее; но без носа человек — черт знает что: птица не птица, гражданин не гражданин; просто, возьми да и вышвырни за окошко!»

Нос имеет свою историю. У древнего человека нос был очень маленьким. У первобытных людей он уже занимает более видное место на лице, но лишь много позднее обретает нынешние размеры.

Каждый человек в своем развитии как бы вкратце повторяет историю всего человеческого рода — от клетки к существу мыслящему. Законы этих превращений изучает наука, называемая эмбриологией. Наука эта столь разнообразна и интересна, что требует отдельного разговора, в отдельной большой книге, над которой я уже начал работать, а потому касаться ее мы не будем. Скажу только, что все органы в период эмбрионального развития претерпевают эволюцию, и нос при этом не исключение.

Если в период внутриутробной жизни плода в результате каких-либо причин происходит нарушение формирования носа, то возникает обезображивание его формы, называемое врожденным уродством. Чем раньше наступает нарушение эмбрионального развития органа, тем тяжелее бывает и уродство. Степень выраженности изменений обусловливает понятие об уродстве, аномалии и вариации: чем больше выражен порок развития, тем с большим правом он должен быть отнесен к уродствам, слабые степени обезображивания следует считать аномалиями, а мало развитые отклонения — вариациями.

Среди пороков развития носа в клинической практике чаще всего встречаются отклонения от нормы, зависящие от недостаточности или даже отсутствия развития данного органа. Среди них наиболее часты различные формы аномалий и вариаций, уродство же как таковое представляет исключительную редкость.

В Санкт-Петербургской Кунсткамере, самом первом российском музее, основанном Петром 1 более 250 лет назад, представлена «коллекция уродцев», т. е. анатомические препараты различных врожденных дефектов развития. Коллекция эта была приобретена в 1717 году Петром 1, во время его второго приезда в Амстердам, у знаменитого голландского анатома Фредерика Рюйша, открывшего способ длительно сохранять анатомические препараты. Среди препаратов, представленных в коллекции Рюйша, встречаются следующие врожденные уродства носа: циклопия, ариненцефалия (полное отсутствие носа), цебоцефалия. Обычно такие уродства сочетаются с другими, несовместимыми с жизнедеятельностью, а потому взрослых людей с такими дефектами мы практически никогда не встречаем.

Из аномалий развития носа можно указать на срединные носовые щели. Наиболее типичной из этих аномалий является по терминологии немецких ученых «нос дога». В этих случаях на верхушке носа имеется углубление, образующееся вследствие несращения двух пластинок передней части носовой перегородки. Под углублением кожи хрящи могут оказаться недоразвитыми. Тогда при дыхании носом кожа, покрывающая углубление, совершает синхронные с дыханием движения.

В некоторых случаях образование щели не ограничивается только верхушкой носа, а, распространяясь вверх, доходит до лобной кости, и таким образом наружный нос представляется разделенным бороздой на две части.

Вследствие отстояния друг от друга обеих половин носа лицевой череп расширяется, глаза располагаются далеко друг от друга. Все это обусловливает наличие двух ноздрей и двух носовых полостей, далеко отстоящих друг от друга в передних пределах и сближающихся в глубоких отделах носа.

К порокам развития следует отнести врожденные свищи, образующиеся в результате незаращения эмбриональных щелей, вариациями такого рода недоразвития являются атрезии (полное заращение) полости носа.

В качестве лечебных мероприятий при аномальных строениях носа производится только хирургическое вмешательство, способы которого определяются в зависимости от размеров деформации. Операции рассчитаны, главным образом, на косметический, а не на функциональный эффект.

Но, как мы уже говорили, аномалии являются редким исключением. А что же происходит при нормальном развитии носа? У всех детей при рождении форма и величина носов более или менее одинакова. Ребенок растет, развивается, начинает говорить и только к двум годам его нос, так сказать, обретает индивидуальность.

Существуют ярко выраженные национальные особенности формы носа. Различают так называемый классический «греческий нос», «римский нос» с прямой спинкой, «кавказский нос», «негроидные носы» с широкими ноздрями, приплюснутые «монголоидные» носы и т. д. Спор о том, какой нос наиболее красив, столь же бессмысленен, как спор в известной сказке Виталия Бианки «Чей нос лучше?» Помните?

Дубонос хвалился своим крепким носом, которым легко раскусывает вишневую косточку. Клест-Крестонос — своим кривым клювом, которым вылущивает семечки из еловых шишек. Бекас-Долгонос расхваливает свой прямой и длинный нос, которым так удобно козявок из тины доставать. Кулик-Шилонос и Кроншнеп-Серпонос защищают свои носы, которыми можно в воде всякую мелкую живность поддевать или червяков да букашек из травы таскать. И Утка-Широконос, и Козодой-Сетконос, и Дятел-Долбонос, и даже Пеликан-Мешконос, все так нахваливают свои носы, что Мухолову Тонконосу никак не удается выбрать лучший…

У европейцев долгое время эталоном красоты считали «греческий нос». А вот отрывок из библейского текста «Песни песней»: «Твой нос, как горная башня на дозоре против Арама…» И это не насмешка, не издевка, а вполне равноценный, с точки зрения автора, эпитет в ряду прочих, описывающих прелести возлюбленной: «Как ты прекрасна, как приятна, любовь, дочь наслаждений! Этот стан твой похож на пальму, и грудь на гроздья… Как прекрасны твои ноги в сандалиях, знатная дева! Изгиб твоих бедер, как обруч, что сделал искусник… Шея — башня слоновой кости, твои очи — пруды в Хешбоне у ворот Батраббим…» и далее уже известная нам фраза: «Твой нос, как горная башня…» Что ж, видимо именно такая форма носа считалась идеалом красоты в Древней Иудее.

В большой Медицинской Энциклопедии приводится 15 рисунков различных форм носа, и все это — не какие-либо аномалии и уродства, а варианты нормы. Среди карандашных рисунков Леонардо да Винчи для нас интересен один, представляющий 12 различных вариантов носа: прямой, вогнутый вверху, посредине, внизу; выгнутый вверху, посредине, внизу; с горбинкой между прямыми линиями, между выгнутыми линиями, между вогнутыми линиями и т. д.

Художница-портретистка Рита Буркхард из Брюля (земля Северный Рейн-Вестфалия, ФРГ) коллекционирует… носы.

В ее собрание за 15 лет попало свыше 850 экспонатов: рисунки различных носов, модели их, выполненные из цветного воска. Носы сведены в несколько групп: античные (римские и греческие), англосаксонские — прямые без горбинок, носы вздернутые, «картошкой» и т. д. Коллекция имеет и практическое значение: к услугам Буркхардт нередко прибегает уголовная полиция. О «бесценном сокровище» художницы поведала газета «Франкфуртер альгемайне».

А сколько определений формы носа мы можем почерпнуть из русской народной речи? Нос картошкой, нос крючком, курносый нос, нос сапожком. Давайте вспомним несколько русских пословиц, характеризующих нос, его форму и величину: «Чем не молодец, коль нос с огурец!»; «Этот нос сто лет рос»; «Большой нос не укора: упадешь, так подпора!»; «Этот нос семерым бог нес — одному достался».

Нередко чрезмерно большой нос становится объектом насмешек, анекдотов и даже сказок. Вспомним любопытного слоника из сказки Киплинга с его огромным носом, который был вытянут крокодилом; или длинный деревянный нос Буратино; или преогромный нос героя сказки Вильгельма Гауфа «Карлик Нос»; или длинные носы, свешивающиеся до самого подбородка, которыми наградил падишаха и его придворных Маленький Мук, герой другой сказки Гауфа.

А помните Бабу-ягу, костяную ногу русских народных сказок?

У нее нос упирается обычно в притолоку, когда она лежит на печи.

Сколько насмешек пришлось выдержать Сирано де Бержераку, герою пьесы Эдмона Ростана из-за своего громадного носа. Но острослов и вольнодумец, отчаянный храбрец и забияка за словом в карман не лез и блестяще парировал все остроты относительно своего уродства. «Я выбираю в сотый раз мой гордый путь под перестрелкой горящей ненавистью глаз!» — звучит монолог Сирано.

Не меньших размеров носом обладал и генерал Петр Иванович Багратион, герой войны 1812 года. Но в отличие от Сирано он добродушно относился к этому своему недостатку и даже часто пошучивал на эту тему. Однажды ему доложили, что «французы на носу». «…Это смотря на чьем, — добродушно отвечал Багратион. — Если на Вашем, то нам надо срочно отступать, а если на моем, то мы еще успеем пообедать».

Справедливости ради стоит заметить, что насмешкам подвергались также владельцы слишком маленьких носов. Вот анекдот из «Письмовника» Николая Курганова, очень популярной в XVIII веке книги, переиздававшейся тогда более 40 раз:

Курносый богач подал нищему полушку.

«Сохрани бог ваше зрение!» — сказал бедный.

Но скупец спросил его о причине сей молитвы.

«Для того, — отвечал он, — когда притупеют ваши глаза, то вам уже никак нельзя будет носить очков».

Но не всем обладателем громадных носов удается столь стоически переносить этот дефект. Особенно, когда длинный или кривой нос принадлежит женщине. Вот тут на помощь приходит ринопластика — хирургическое устранение дефектов наружного носа, врожденных и приобретенных.

Хотя, как мы уже сказали, размеры носа индивидуально варьируют и зависят от пола и национальности, существуют средние размеры носа: длина — расстояние от корня до кончика носа должна составлять 50–55 мм; ширина — расстояние самых удаленных точек на линии крыльев носа — 35–40 мм; высота — расстояние от средней точки корня до середины кожной перегородки — 50 мм; глубина — расстояние от места прикрепления кожной части носовой перегородки к верхней губе до кончика носа — 26–28 мм. Различают еще носогубный угол, который в норме составляет 90 градусов и профильный угол между спинкой носа и лобно-подбородочной линией, который не должен превышать 30 градусов.

При выполнении косметических операций на носе учитываются соотношения всех его частей и размеров, а также гармоничность с другими частями лица. Нарушение формы носа могут носить врожденный характер или быть приобретенными в результате травмы или перенесенных ранее заболеваний. Поскольку деформации носа весьма разнообразны и многочисленны, то и классификация их достаточно обширна. Мы рассмотрим две наиболее часто встречающиеся группы деформаций — деформации концевого отдела и спинки носа.

Форма носа во многом определяется очертаниями его концевого отдела. Выражение «кончик делает нос» вполне оправдано.

Кончик может быть слишком вздернутым или, наоборот, опущенным и нависать над верхней губой — при этом носогубной угол от прямого в норме переходит в острый. Если арки хрящей крыльев носа имеют значительную выпуклость, то такой кончик носа выглядит широким, особенно в купольном отделе. При узком изгибе крыльев кончик носа заостряется и также становится непривлекательным. Некрасиво выглядит и раздвоенный кончик носа, который по средней линии имеет как бы втянутую борозду, разделяющую его пополам.

Все виды исправляющих операций на концевом отделе носа связаны с обработкой крыльных хрящей и коррекцией перегородки, при этом операции осуществляются как наружными, так и внутриносовыми доступами.

Мясистый кончик носа с избыточной клетчаткой и пористой плотной кожей целесообразно исправить через наружный разрез, причем наряду с удаленной клетчаткой иссекают также избыток кожи, а величину избытка определяют заранее.

Довольно часто к хирургу-косметологу обращаются по поводу чрезмерно длинного носа. Размеры носа при этом увеличены во всех отделах, кончик перевисает, носогубной угол уменьшается до острого. Нередко длинные носы сочетаются с другими недостатками: высокой спинкой, горбом, широким или выступающим кончиком.

При оперативных вмешательствах для исправления длинных носов основные манипуляции проводятся на крыльях носа и на четырехугольном хряще перегородки носа, причем форма носа и величина резецируемых участков зависят от степени деформации.

Горбатые носы могут быть врожденными и приобретенными вследствие травмы. Однако следует заметить, что не всякая горбинка нуждается в удалении.

В ряде случаев небольшие горбинки не только не портят внешность, но придают лицу своеобразное благородство и индивидуальность (вспомним характерный «патрицианский» профиль Анны Ахматовой). Здесь все зависит от овала лица и гармонии формы носа с другими частями лица.

Удаление горба проводится последовательно, через полость носа, в условиях местной анестезии раствором новокаина. Вначале пилкой на нужном уровне делаются надпилы с обеих сторон спинки носа. Затем осторожными ударами с помощью долота снимают костную часть горба. Хрящевой горб удаляют скальпелем.

Другой разновидностью деформации спинки носа является равномерное увеличение спинки в высоту — так называемый «высокий нос». При этом отмечается увеличение как профильного, так и носогубного угла. Такие носы некрасиво смотрятся в профиль, чем-то напоминая птичий клюв, особенно при недоразвитии нижней половины лица. При операции равномерно снимаются вдоль всей спинки носа костные и хрящевые изгибы, как это делалось при удалении горба. Затем осторожно удаляют нижний край четырехугольного хряща перегородки носа, но не больше 2–3 мм, только для того, чтобы получить лучшую подвижность кончика носа и облегчить дальнейшие манипуляции на нем. В заключение проводят обработку медиальных ножек крыльев носа, поскольку именно их величина в ряде случаев обусловливает высоту спинки носа в хрящевом отделе.

Довольно часто ринохирургам приходится сталкиваться с кривыми носами. Это, как правило, следствие значительных травматических повреждений — переломов носовых костей со смещением костных обломков. Нередко данный вид коррекции приходится осуществлять в несколько этапов, ведь нужно не только создать правильную форму носа, но и восстановить его дыхательную функцию.

Также часто встречается и седловидная деформация носа. Западание спинки могут появляться в результате травмы или перенесенных ранее заболеваний (сифилис, абсцесс носовой перегородки), но могут носить и врожденный характер. При этой патологии значительно меняются выражение лица, размеры и форма самого носа.

Для исправления запавшей спинки носа хирурги раньше довольно широко использовали пластмассу, слоновую кость, пробку, каучук, золото, которым заранее придавали нужную форму. Однако, наблюдения показали, что такой вкладыш нередко отторгается, поэтому сейчас такие вкладыши почти не применяются. В настоящее время для исправления седловидных носов с успехом используют консервированный хрящ, который подсаживают в область западания кусочком или в размельченном виде.

Успехи, достигнутые ринохирургами, позволяют многим людям изменить свою внешность. О работе врачей по исправлению формы наружного носа создан прекрасный фильм грузинских документалистов, несколько раз демонстрировавшийся по центральному телевидению.

Там с тонкой иронией и мягким юмором показана вся атмосфера создания красоты.

Почему «с иронией», пусть даже тонкой? Вот отрывок журнального репортажа из Московского института красоты. На прием в стационарное отделение Института красоты приходит больная А., 35 лет. Два года назад ей делали операцию по удалению горбинки на носу. Сейчас ей кажется, что кончик ее носа слишком мясистый. «Не смотрится», как говорит сама пациентка. С большим трудом врач убеждает эту женщину, что форма ее носа достаточно красивая, вполне соответствует типу лица и что он, как хирург, не возьмется портить прекрасную работу, сделанную ранее.

Да, злоупотреблять достижениями медицины не стоит. Тем более, что нагрузка на врачей-ринохирургов очень велика. Вот цифры из упоминавшегося выше репортажа: за год в московский Институт красоты обратилось 118 362 пациента, из них 17 300 оказана помощь хирурга.

Ринопластика относится уже не столь к предмету оториноларингологии, сколько к оперативной косметике. Хотя, косметика и является самостоятельной специальностью, но заслуживает отдельного разговора в рамках нашего рассказа о функциях носа.

 

«Бургундский нос»

Каждому из нас, наверное, хоть раз в жизни доводилось видеть людей с большими бесформенными бугристыми носами, красного, вишневого или синюшного цвета, как будто бы вылепленными из каучука. Нет, это не грим и не маска Деда Мороза, это заболевание кожи носа и носит оно название ринофимы. Ринофима чаще встречается у мужчин в пожилом возрасте, женщины болеют значительно реже, в порядке исключения.

Ринофима известна давно. Уже на картине итальянского художника XV столетия Доменико Гирландайо «Дедушка и внук» (она экспонируется в Лувре) мы видим классическую картину ринофимы. Нос деда, склонившегося к сидящему на его коленях внуку, выписан тщательно, так что диагноз не оставляет сомнений.

Это заболевание называли также винный нос, бургундский нос, фунтовый нос. Причина ринофимы в точности не выяснена. Долгое время считали, что ринофима возникает вследствие злоупотребления спиртными напитками. В старинных руководствах даже указывалось, что цвет носа зависит от характера употребляемого напитка: от вина нос будто бы становится красным, от пива — слегка синюшным, а от водки — темно-синим.

Нужно однако отметить, что только у 50 % всех лиц, болеющих ринофимой, имеются указания на злоупотребление спиртными напитками в прошлом. Считают, что ринофима появляется у лиц, постоянно подверженных неблагоприятному влиянию погоды: продолжительному воздействию на кожу лица высокой или низкой температуры, отморожениям или солнечным ожогам. Старые авторы располагали заболеваемость ринофимой по профессиональному признаку в таком порядке: кучер, почтальон, железнодорожный служащий, моряк, городовой. Отмирание некоторых профессий и улучшение условий труда при других внесли значительные коррективы в этот список.

Предрасполагающими моментами в развитии ринофимы могут быть длительно существующие и несвоевременно лечившиеся воспалительные поражения кожи носа в виде угрей и фолликулитов. Указывают на хронические желудочно-кишечные расстройства, особую конституцию, наследственность и другие факторы как на причину ринофимы.

Ринофима развивается медленно, годами, но с определенной последовательностью. Первые признаки развития заболевания — это стадия эритемы (т. е. покраснение носа), появление узелков, расширение сосудов. Затем идет вторая стадия — увеличение сальных желез и разрастание соединительной ткани в виде отдельных узелков, бугорков. В третьей стадии в области кончика и крыльев носа появляются бугристые опухолевидные разрастания сизо-фиолетового цвета, нос теряет свою обычную форму, превращаясь в бесформенную массу. На ощупь гипертрофированные участки большей частью мягки. Отдельные гипертрофированные части могут быть так велики, что они опускаются на подбородок и прикрывают рот, вследствие чего больной при приеме пищи вынужден приподнимать их кверху (как не вспомнить тут сказочных героев, описанных в предыдущих главах!). Цвет кожи на гипертрофированных участках изменен и представляется то ярко-красным, то багровым, то темно-фиолетовым, то аспидно-серым. На коже видны расширенные и извитые кровеносные сосуды и увеличенные отверстия сальных желез, из которых легко выдавливается секрет. Обезображивание лица влияет на психику больных, их трудоспособность. Они угнетены, раздражительны, все мысли их сосредоточены на этом заболевании.

Своевременное лечение начальных изменений кожи носа может явиться профилактикой более тяжелых осложнений, которые лечатся с трудом. Активное хирургическое лечение проводится, когда нос приобретает самую неприемлемую форму и становится неприятным не только самому больному, но и окружающим. В этом периоде больные даже в самом преклонном возрасте настойчиво обращаются за помощью ринохирургов-косметологов.

В I стадии процесса удаляются телеангиэктазии (участки поверхностно расположенных расширенных капилляров) с помощью диатермокоагуляции, а затем проводят курс криомассажа жидким азотом. В результате кожа носа значительно бледнеет, уменьшается отечность и воспалительные процессы.

Во II стадии производят электрокоагуляцию отдельных узлов и долек гипертрофированной ткани.

В III стадии применяется хирургическое лечение, которое заключается в удалении ринофимных узлов и измененных слоев кожи. Как правило, после этой операции пересадка кожи на раненую поверхность не требуется, а эпителизация идет за счет сохранившихся сальных желез и наступает обычно уже через 12–15 дней.

Косметический результат этой операции вполне удовлетворителен. Как видим, от громадного носа можно избавиться и без волшебных плодов фигового дерева, найденных Маленьким Муком, а с помощью достижений современной косметологии и ринохирургии.

 

«Роспись о мушках»

Современная косметика имеет несколько направлений: косметика оперативная, хирургическая и косметика консервативная, лечебно-профилактическая и декоративная.

Первое направление, хирургическая косметика представляет собой самостоятельную отрасль медицины, тесно связанную с разделом восстановительных и пластических операций. Провести границы между косметической и пластической хирургией почти невозможно, они во многом дополняют друг друга, а потому косметическими операциями занимаются не только хирурги-косметологи, но и оториноларингологи и челюстно-лицевые хирурги.

Помимо уже описанных нами операций по восстановлению и коррекции форм ушной раковины и носа к косметическим операциям относится удаление пигментных и сосудистых опухолей на лице, устранение возрастных изменений кожи лица, шеи, век (подтягивание кожи, устранение морщин и т. д.).

Вторым направлением, косметикой консервативной, занимаются в основном врачи-дерматологи, т. е. специалисты по кожным заболеваниям.

Само слово «косметика» произошло от греческого глагола «космет» — украшать. Да-да, уже в Древней Греции существовала особая профессия — космет. К нему обращались те, кто подольше желал сохранить красоту и молодость, и он прописывал кремы, притирания, водные процедуры, а также помогал скрыть недостатки, замаскировав их с помощью грима. Гречанки применяли для украшения лица белила и кармин, подводили глаза копотью от сгорания специальной эссенции. По древнегреческому мифу даже богиню красоты Афродиту уличили в том, что она подкрашивала и пудрила лицо перед состязанием богинь.

О косметических недостатках и косметических средствах много писал «отец медицины» Гиппократ. В его трудах можно найти советы и рецепты притираний для женщин с увядшей кожей, средства для устранения запаха из носа, рта, средства для чистки зубов, для смягчения кожи и устранения пигментных пятен лица и огромное количество других косметических рецептов.

Но история косметики уходит своими корнями еще глубже, к самым истокам зарождения человечества. Уже в первобытных племенах существует обычай раскрашивать лицо и наносить татуировку. Губная помада была обнаружена при раскопках поселений первобытного человека. Состав помады был почти такой же, что и теперь — смесь жира и красящего вещества. Уже тогда было обнаружено, что натуральные и минеральные красители очень вредны для кожи, и их стали смешивать с маслом и животными жирами. Это уже был настоящий грим, состав которого тоже почти без изменений дошел до наших дней.

Женщины Древнего Египта не только умело красились, смазывали тело благовонными мазями, но и искусно изготовляли краски, пудры, особые румяна и белила. Для этого из Финикии вывозили оливковое и кедровое масло, на которых приготовляли косметические средства. В египетских захоронениях в больших количествах находят сосуды для хранения белил и румян. Дело в том, что в загробный мир полагалось брать семь сортов притираний и две краски для лица — черную и малахитовую. До наших дней дошла мода египетских красавиц — удлинять глаза с помощью темной линии вдоль века по направлению к виску. Египтянки использовали для этого ядовито-зеленый карандаш из растертого малахита, позже — черную краску из жженой слоновой кости и древесного угля.

Косметика получила широкое развитие и в странах Дальнего Востока — Китае, Корее, Японии. Женщины Древней Индии чернили брови, красили ресницы, золотили губы и покрывали коричневой краской зубы. В комплект косметических средств восточной женщины входило семь декоративных средств: хна, басма, краска для ногтей, белила, румяна, сурьма (для искусственных мушек), ароматическая смесь.

В эпоху Возрождения косметика проникает в Европу и прежде всего во Францию. Но развивалась она здесь в основном как декоративная косметика. В XVI веке в Париже доктором медицины Парижского университета Андре Ле Фурние издается популярная книга «Украшение человеческой натуры и убранства женщин». В этот же период выходит еще одна книга — «Секреты сеньора Алексиса», в которой дают рецепты приготовления косметических средств.

Косметические средства — румяна, пудры, помады, кремы и пасты — завезли во Францию итальянские артисты при Екатерине Медичи. С 1566 года при дворе нужно было появляться с крашеным лицом и белокурыми завитыми волосами.

Особенно процветали румяна во Франции в конце XVII в. и в первой половине XVIII в.; в это время женщина без румян чувствовала себя неодетой. Когда в 1745 г. во Францию приехала никогда не употреблявшая румян невеста дофина, сына Людовика XV, Мария Терезия Испанская, то после серьезного обсуждения этого вопроса в Версале ее все-таки заставили нарумяниться перед официальным приемом. Притирания в известной степени заменяли умывание, к которому люди того времени не имели особой охоты. Если сравнить выставленные в Зале серебра петербургского Эрмитажа рукомойники с выставленными там же кубками, кружками и кувшинами для вина, то невольно удивит, насколько малы сосуды для умывания по сравнению с сосудами для питья.

Как далеко заходила водобоязнь во Франции, видно из следующих двух примеров, которых вообще можно было бы привести бесконечное множество. В середине XVII века в Париже появились сочинения о правилах хорошего тона, в которых автор советует стараться мыть руки каждый день, почти так же часто и лицо. А в церемониале утреннего вставания короля Людовика XIV вообще ничего не говорится об умывании; великолепному королю-солнцу подавали только слегка смоченное в спирту полотенце, которым он обтирал лицо и руки.

В России румяна были в большом употреблении с давнего времени. Для белизны лица в России издавна применяли настой бензойной смолы, так называемое «девье молоко». Деревенские девушки красили щеки свекольным соком, подводили брови древесным углем. Нарумяненные щеки на фоне белого лица казались неестественно яркими. Англичанин Флетчер, посетивший Россию в 1588–1589 годах, писал, что «русские женщины белятся и румянятся так много, что каждый может заметить». Берхгольц, живший в России в последние годы царствования Петра I, тоже отметил в своем дневнике, что «дамы так хорошо умеют раскрашивать себя, что мало уступают француженкам». Позже придворный ювелир императрицы Елизаветы Петровны Позье, проживший в Петербурге более 40 лет, писал, что «все женщины в России, какого бы они не были звания, начиная с императрицы и кончая крестьянкой, румянятся, полагая, что к лицу иметь красные щеки».

В XVIII веке в России был широко распространен еще один, ныне прочно забытый косметический обычай — красить зубы в черный цвет. В основном эта мода охватывала купечество и была весьма популярна.

История косметики знает немало крайностей. Мы упомянули о широко распространенной традиции «румянить лицо». Не менее устойчивой на протяжении столетий оказалась и мода на бледность лица. С этой целью применялись белила, пудры. Загар считался недопустимым для представителей аристократического сословия. Первые появившиеся в Европе зонты служили никак не для защиты от дождя, а в первую очередь — от солнца. В украинском языке название зонтика — «парасолька» — заимствовано из французского, где оно отражает его первоначальную функцию — «пара-сол», «от солнца», т. е. защищать лицо, руки и плечи от вульгарного, как тогда казалось, загара.

В одной из провинций Южного Йемена, где живет племя махара, существует обычай, по которому девушка за две недели до свадьбы начинает добровольное кровопускание, чтобы добиться почитаемой здесь бледности лица и тела. Многие жители этой провинции замешивают порошок натуральной краски индиго на растительном масле и этим составом покрывают тело, которое становится голубым.

Да, красота, как говорится, требует жертв. Чего ради нее не сделаешь. В странах Средиземноморья, в Италии и в Испании, красивыми считались черные глаза. С этой целью модницы закапывали в глаза содержащие атропин вещества. Зрачок расширялся, радужка почти исчезала. «Красавица» при этом практически ничего не видела, но зато с удовольствием поводила вокруг своими «черными очами». Растение, чей ядовитый сок, содержащий в большом количестве атропин, использовался для этих целей, так и называется — «белладонна», т. е. «Белла Донна», «Прекрасная Донна».

К XVIII веку относится и интересный, ныне прочно забытый обычай российских модниц украшать свое лицо мушками. Мушки, то есть кружочки или какие-нибудь другие фигуры, вырезанные из черной материи, которые наклеивались на лицо и должны были изображать родинку, появляются в Европе только в XVII веке, с легкой руки графини Ньюкастл, которая воспользовалась этими «пластырями красоты», как их еще называли, чтобы скрыть некоторые дефекты кожи. Красавицы с безукоризненно чистой кожей тоже пускали их в ход. «Стоило наклеить мушку на таком месте, на которое в особенности хотели обратить внимание, и можно было быть уверенным, что взоры всех то и дело будут обращаться именно на это место; так и поступали», — писал историк нравов Э. Фукс. Обычай этот, или мода, был давно известен у арабов и персов, которые считали небольшую темную родинку украшением лица. Особое распространение мушки получили в конце XVII и в первой половине XVIII века, когда на лицо или шею стали наклеивать не только кружочки или звездочки, но и фигуры и даже целые сцены, вырезанные из черной тафты. Место на лице, на которое наклеивалась мушка, имело особое значение, и мушка получала соответствующее название. «Страстная» наклеивалась на виске около глаза, «величественная» почти по середине лба, крошечная на подбородке — «шаловница», на щеке — «согласие», под носом — «разлука», на носу — «дерзкая», «кокетливая» около губ, а «воровка» — на прыщик.

В «Письмовнике» Николая Курганова (1769 года), своеобразной энциклопедии русской жизни XVII века, мы находим интереснейший документ — «Роспись о мушках». Там детальнейшим образом расписано, какое положение мушки чему соответствует. Приводим отрывки из этого документа в современной орфографии:

Среди правой щеки — дева

Среди лба — знак любви

Промеж бровей — соединение любви

Над правой бровью — объявление печали

Над левой бровью — честь

На висках — болезнь или простота

На правой стороне брады — смирение

Посреди носа — злобство

На конце носа — одному отказ

Под носом — вертопрашество

На правом усе — сердечная жалость

Под бровью — люблю, да не вижу

Под левым глазом — слезы

Среди левой щеки — радость

Под левой щекой — горячество

Среди губы — прелесть.

Искусство «языка мушек», сейчас совсем забытое, поможет по-новому взглянуть на портреты, миниатюры, лубочные картины того времени. Долгие годы молчавшие, эти люди смогут с нами кокетливо заговорить, поведать о своих желаниях, мыслях, намерениях. Вот как много интересного может узнать постигнувший «язык мушек».

Я не буду рассказывать секреты современной косметики, это слишком далеко бы увело нас в сторону от основного предмета нашего разговора. Но рассказывая о косметической функции носа нельзя было хоть несколько слов не сказать об этом дивном и таинственном, древнем и вечно молодом искусстве — косметике. Честь ей и хвала, позволяющей сохранить молодость, красоту, привлекательность. И пусть сейчас мода прошедших веков кажется нам в чем-то странной, она служила тем же целям, что и современные косметические средства — украшать, скрывая недостатки и подчеркивая наиболее прекрасные черты.

 

Мудрая наука «Фирасат»

Нос играет большую роль в мимике лица. На первый взгляд может показаться, что это вовсе не так. Встаньте перед зеркалом и попытайтесь, как в детстве «скорчить рожицу». Что же вы увидите? Активно «гримасничают губы», взлетают и опускаются брови, надуваются щеки, зажмуриваются веки, а нос как-будто бы остается неподвижным.

Но в народе давно отмечали мимическую функцию носа. Наблюдения эти зашифрованы в целом ряде пословиц и поговорок. «Задрать нос» — это значит важничать, чрезмерно чем-либо гордиться. «Повесить нос» — печалиться, грустить о чем-то. «Воротить нос в сторону» — чем-то брезговать, показывать свое отвращение. «Держать нос по ветру» — внимательно прислушиваться, приглядываться к чему-либо. «Сморщить нос» — показать свое недовольство. «Совать свой нос» — чрезмерно любопытничать.

Давайте же несколько подробнее поговорим о вопросах мимики, о соотношении носа и прочих черт лица. Для этого нам нужно будет возвратиться к самым истокам и проследить шаг за шагом весь путь науки о мимике, со всеми ее многочисленными заблуждениями.

Мимикой называют искусство выражать мысль движениями мускулатуры лица (от греческого слова «мимос» — подражатель, актер). Но по мнению древних, средневековых, да и более поздних авторов, вплоть до начала XX века мимика считалась лишь составной частью более важной и сложной науки — физиогномики (от греческих слов «физис» — природа, характер и «гномн» — мысль, познавательная способность). Таким образом, под физиогномикой понимали распознавание душевных свойств по чертам лица.

Физиогномика восходит ко временам Аристотеля и Гиппократа. Первый применял ее для распознавания душевных качеств людей по внешним признакам, второй пользовался физиогномикой для целей врачебной диагностики. До сих пор в медицине пользуются понятием «маска Гиппократа» — характерное выражение лица больного при перитоните, важный симптом данного заболевания.

Аристотель в свою очередь указывал признаки кроткого характера, гневного, злобного, завистливого, трусливого, признаки того, что впоследствии стало известно под именем темпераментов. Вот отрывок из его трактата «De natura animalium» (книга 1, глава 8): «…прямолинейные брови указывают на кроткий характер, притянутые к корню носа — на недовольство и досаду, низко стоящие брови — признак зависти».

Столь же верно и следующее наблюдение Аристотеля: «…глаза то бегают, то неподвижны, то занимают середину между тем и другим; первое указывает на неуверенность, второе — на бесстыдство, последнее — на доброту». Аристотель и его ближайшие последователи Полемон (II век н. э.) и Адамантий (IV век н. э.) определяли даже характер своих современников посредством физиогномики.

Физиогномические положения Аристотеля надолго послужили основой для последующих авторов.

Начиная с XV и XVI веков физиогномика была в большом употреблении для определения душевных качеств, ею занимались врачи, духовные лица, философы, судьи, словом, она была предметом всеобщего интереса.

Но как часто бывало в эпоху средневековья, многие науки, имевшие в основе своей рациональное зерно, превращались в лженауки. Так химия породила алхимию, а астрономия — астрологию. Нечто подобное произошло и с физиогномикой.

Так, в книге Кардана Медичи, вышедшей в 1658 году, приводится множество рисунков лица человека и при этом указывается, какому типу лица какие душевные качества соответствуют и даже какую судьбу они предопределяют. Например: «Такие черты указывают на дурной характер и предвещают тюремные муки и затем смертную казнь от меча».

Еще более выраженное превращение физиогномики в лженауку происходило на Востоке. Мусульманские священные книги всячески советовали сближаться с хорошими людьми и избегать плохих. Для определения качеств человека по его наружности в книгу «Матлауль-улум» («Источник науки») включена глава «Фирасат».

Пользуясь наукой фирасат, можно было много узнать, но обращаться с ней нужно было осторожно и умело. Рассказывают, что один человек, например, прочел, что длинная борода есть признак глупости. А у него как раз и была длинная борода. Он тут же начал палить ее на свече, обжег щеки, руки и нос и тем доказал свою глупость.

Вот что гласит прозорливая наука фирасат (цитирую по книге Юрия Халаминского «Дорогами легенд», издательство «Советский художник», Москва, 1978 год): «Если у человека голова большая, круглая и хорошо поросшая волосами, значит он умен, щедр и милосерден. Но если она вдруг у него длинная, неровная и безволосая, то ему свойственны глупость, раздражительность и горячность (интересно само сочетание этих отрицательных качеств).

Большой, сморщенный и нахмуренный лоб — признак недоброжелательности, дурных намерений, гордости, тщеславия и самоуверенности. Средний, ненахмуренный — знак правдивости и дружелюбия, счастливой судьбы человека. Маленький выпуклый лоб означает бесстыдство и глупость. Выпуклость, идущая от носа до волос, — гнев и несчастная судьба.

Брови узкие и длинные — жестокость и самомнение. Сросшиеся — милосердие, крепость любви. Средние брови — понятливость и благочестие. Редкие у носа — кляузничество. Растущие высоко — глупость и гордыня.

О многом можно судить по глазам: большие и черные глаза свидетельствуют о беззаботности характера; выпученные — бесстыдство и зависть; голубые и маленькие — хитрость и сладострастье; продолговатые — счастье и добросердечие; круглые глаза иметь нехорошо. Если пришелец беспричинно моргает глазами, значит он обманщик или хитрец. Красные глаза без блеска означают долгую жизнь. Красные белки — вернейший признак страстности.

Большие уши, как ни странно, означают хорошие качества, они служат также признаком долгой жизни и вспыльчивости. Если у тебя мясистая нижняя мочка, быть тебе богатым. О богатстве говорит и крючковатый нос. Обладатель острого носа легковерен, и его легко надуть на базаре. Красные губы — признак счастья. Большой рот у мужчин — храбрость, у женщин — страстность».

Очень любопытно, что преимущественно все хорошие и добрые душевные качества достаются обладателям «золотой середины» — не особенно примечательной внешности.

При всей категоричности указаний науки фирасат, она не закрывала путь к самоусовершенствованию и не делала жизнь правоверного абсолютно безнадежной!

Если ты, скажем, независимо от собственного желания, появился на свет с маленькими и голубыми глазами, к тому же еще украшенными редкими бровями, прикрепленными к длинной и плешивой голове, что в совокупности является наивернейшим признаком глупости, кляузничества и сладострастия — каков букет — определив с помощью благородной науки у себя все названные прелести, ты самоусовершенствованием можешь добиться их устранения.

Но, пожалуй, хватит о «мудрой» науке фирасат. Вы уже, пожалуй, и без наших комментариев оценили все ее «достоинства». Давайте лучше поговорим о другой лженауке, также весьма популярной в свое время, о «родной сестре» физиогномики — френологии.

Известный австрийский врач и анатом начала XIX века Франц Галль много занимался изучением мозга, он первым высказал положение, что особенности мышления надо связывать с особенностями строения мозга. Наука всегда останется благодарной за это Галлю.

Но Галль был и великий фантазер. В больших полушариях мозга он хотел найти «центры» для всех наших способностей. Он создал науку, названную «френологией» (от греческих слов «френ» — душа и «логос» — наука), т. е. науку, раскрывающую особенности мозга и черты характера по выпуклостям черепа.

По мнению Галля, усиленное развитие тех или иных частей мозга, долей его, извилин и т. д., которым соответствуют определенные способности и влечения, отражается на форме черепной коробки, повторяющей выпуклости и впадины лежащего под нею мозга. Отсюда уже прямо вытекает, что по буграм или впадинам, ощупываемым на черепе, можно судить о характере, способностях, влечениях животных и человека. Чтобы установить психическую ценность этих черепных бугров, по мнению Галля, стоило только точно определить, с одной стороны, характеристику личности, наиболее выдающиеся его способности или талант, а с другой — наиболее выдающиеся выпуклости черепа.

Накапливая ряд подобных точных наблюдений, считал Галль, можно составить френологическую картину, устанавливающую связь между известными способностями человека и его черепными буграми; таким образом, на черепе обрисовались бы бугры или шишки, например, скупости, храбрости, честолюбия, поэзии, материнской любви, таланта к живописи, музыке и т. д.

По буграм этим Галль и думал судить о преобладании или ослаблении тех или других умственных или нравственных стремлений данного человека. Мало того, по буфам этим френологи предсказывали будущую жизнь ребенка и тем старались влиять на все воспитание.

Известный английский писатель-маринист Фредерик Марриет (1792–1848), автор популярных романов о морских приключениях, мужественных капитанах, кораблекрушениях и жарких сражениях парусных фрегатов вывел в одном из своих произведений, в романе «Мичман Тихий» не совсем обычного героя.

Мистер Изи, отец главного героя «помешался» на френологии. Знакомство он начинает с ощупывания шишек на черепе своих собеседников, чтобы составить представление о их характере. По этим же признакам он подбирает прислугу. Пока он не выявит на черепе претенденток на роль горничной, няни, кухарки шишки честности, выступа благовоспитанности, выпуклостей, свидетельствующих о порядочности, опрятности, аккуратности, о найме на работу не может быть и речи.

Роман «Мичман Тихий», написанный в 1836 году, является едкой и злой сатирой на френологию. Естественно, что он отражает взгляды господствовавшие в обществе — френология уже не пользовалась в это время популярностью и вызывала лишь насмешку всех здравомыслящих людей. Характерен конец Мистера Изи. В результате своих френологических изысканий он пришел к выводу, что раз какие-либо душевные качества влияют на форму черепа, то, естественно, и форма черепа влияет на душевные качества. Следовательно, чтобы поумнеть — надо развивать шишку мудрости и тому подобные «благородные» шишки и выпуклости и, наоборот, сглаживать шишки легкомыслия, пьянства, непостоянства. Для этих целей он сконструировал специальный станок и погиб, опробуя его на себе самом.

История френологии полна самых грубых ошибок. Френологи пользовались произвольными заключениями, не имеющими никакого действительного основания. Так, они использовали для своих целей бюсты Гомера, портреты святого Антония и Моисея, не заботясь вовсе о том, были ли эти портреты и бюсты верны и существовали ли эти люди в действительности. Гениальность Рафаэля, например, была изучаема ошибочно по черепу одного каноника. И подобными ошибками изобиловали исследования френологов, которые под конец и сами потеряли веру в свое учение. Работы анатомов показали, что не существует определенной зависимости между формой черепа и формой извилин головного мозга, тем самым выявив несостоятельность главного положения френологов.

Френология, к сожалению, надолго дискредитировала в глазах ученых принцип локализации мозговых функций в различных долях головного мозга, принцип сам по себе верный и отстранявшийся тем не менее физиологами до 1870 года, когда Фритчу и Гитцингу удалось доказать, что в различных извилинах существуют психомоторные центры для различных органов.

В настоящее время учеными составлены подробные карты функций головного мозга. Так, затылочная часть «отвечает» за зрение, в височной доле головного мозга располагается зона, связанная со слухом, причем различают зону речевого слуха (так называемая «зона Вернике», расположенная в верхней височной извилине), зону слуховой памяти (средняя височная извилина) и т. д. В нижней лобной извилине располагается зона речевых движений (зона Брока), в задней центральной извилине — зона кожной, болевой и температурной чувствительности. Теперь это достоверные факты, а не фантазии в духе Галля.

Парижский врач-анатом Брок, работавший около ста лет назад, наблюдал двух больных, внезапно лишившихся дара речи. На вскрытии задней части нижней лобной извилины левого полушария, в одном и том же месте у обоих больных были обнаружены размягчения — следы бывшего кровоизлияния.

Несколько позже немецкий психиатр Вернике установил еще один важный факт — он описал больных, не понимавших обращенной к ним речи, хотя у них не было никаких заболеваний среднего или внутреннего уха. Анатомическое вскрытие и тут привело к важной находке: у всех этих больных наблюдалось размягчение коры головного мозга в задней трети верхней височной извилины левого полушария.

Год за годом количество таких фактов накапливалось, создавалась «карта» головного мозга. Эта карта увековечила имена «первопроходцев» — зоны речевых движений и зоны речевого слуха названы зонами Брока и Вернике. Современные электрофизиологические эксперименты позволяют выделить и более тонкие центры. Так, у животных физиологами выделены в коре головного мозга центры ярости, удовольствия, насыщения. Эта тема совсем отдельного разговора, мы ее касаться не будем.

Но между всеми этими фактами и френологической теорией черепных шишек, конечно, не может быть ничего общего.

В середине и во второй половине XIX века вновь предпринимаются попытки связать особенности психики и характера человека с формой носа, ушей, черепа и т. д. Наиболее известным представителем этого направления явился Цезарь (Чезаре) Ломброзо, знаменитый в то время итальянский психиатр и криминалист, профессор павийского, а позже туринского университета.

Задавшись целью выдвинуть на первый план изучение преступника, а не преступления, Ломброзо подвергал исследованию различные физические и психические явления у большого числа лиц преступного населения и этим путем выяснял природу преступного человека, как особой разновидности. Исследования паталогической анатомии, физиологии и психологии преступников дали ему ряд признаков, отличающих, по его мнению, прирожденного преступника от нормального человека. Руководствуясь этими признаками, Ломброзо признал возможным не только установить тип преступного человека вообще, но даже отметить черты, присущие отдельным категориям преступников, как например, ворам, убийцам, насильникам… Форма черепа, носа, ушей, цвет волос преступников подвергались наблюдению и измерению Ломброзо и его учеников, послужив им основанием к общему заключению, что в преступном человеке живут, в силу закона наследственности, психофизические особенности отдельных предков. Выводы его нашли отражение в вышедшей в 1890 году книге «Новейшие успехи науки о преступнике». В 1892 году эта книга была издана на русском языке и сразу же встретила серьезную критику ученых-антропологов.

Несмотря на широкую популярность учения Ломброзо в конце XIX — начале XX века, оно уже в то время критиковалось большинством серьезных ученых. На брюссельском международном уголовно-антропологическом конгрессе в 1892 году с особой ясностью выяснилась несостоятельность понятия преступного человека, как особого типа, равно как и всех тех частных положений (о характерной форме носа и ушей преступников), которые Ломброзо выводил из этого понятия.

Ломброзо на конгрессе нашел себе опасных противников не только среди криминалистов, но и среди антропологов, доказавших, что уголовное право — наука социальная и прикладная и что она не может быть сближаема с антропологией.

В настоящее время учение Ломброзо вспоминается только как курьезный пример попытки объяснить характер поведения человека его внешностью. Попытки возродить его положение в той или иной форме непременно встречают решительный отпор в среде ученых.

В середине XIX века интерес к физиогномике заметно упал. Незнание антропологии лишало возможности дать верную оценку многим физиогномическим признакам, незнание антропологических основ мимики вводило произвол и неясность во многие толкования. Физиогномика все больше и больше превращалась в салонную игру или как лженаука эксплуатировалась шарлатанами всевозможных мастей.

Жертвой чрезмерного доверия к физиогномике чуть было не сделался Чарльз Дарвин. Форма его носа совершенно определенно могла привести к печальным последствиям как для него лично, так и для дальнейшего развития теории эволюции: гениальный труд «Происхождение видов путем естественного отбора» появился после путешествия на корабле «Бигль». Но дело в том, что капитану корабля Роберту Фитц-Рою, который был страстным поклонником научной физиогномики, сразу не понравился кривой, да еще и курносый дарвинский нос. Такая форма, по мнению морского волка, говорила «об отсутствии у его владельца энергии и решительности». Так и Дарвин чуть было не остался с носом…

Свое первое научное обоснование физиогномика получила в капитальном труде Дюшена о «Механизме человеческой физиогномики», изданном в 1876 году в Париже. Воспользовавшись своим глубоким опытом в электротерапевтической технике, Дюшен экспериментально изучил лицевую мимику, определил с неопровержимой точностью мимическое значение каждой лицевой мышцы в отдельности и по группам.

Прием Дюшена состоял в том, что он при помощи электричества вызывал сокращение отдельных мышц лица и их групп и этим путем искусственно воспроизводил мимическую картину того или другого чувства. Художественная точность его манипуляций доходила до того, что он мог придать печать глубокомыслия и возвышенных чувств самому обыкновенному субъекту и самой банальной физиономии: по его собственным словам, он мог вызвать искусственно облик или печать даже таких чувств, которые недоступны тому субъекту, над которым он экспериментировал. Все данные Дюшена были подтверждены наблюдениями и опытами Шарко над загипнотизированными людьми. Таким образом, установились на незыблемом фундаменте научно точные основы физиогномики.

Передо мной на столе лежит богато иллюстрированный том в великолепном, тисненом золотом переплете. Называется эта внушительных размеров книга «Всеобщая психология с физиогномикой», принадлежит она известному русскому психиатру профессору И. А. Сикорскому и издана в 1912 году в Киеве.

Когда читаешь эту книгу (наиболее известную из всех трудов по физиогномике, изданных в России), замечаешь, насколько переместились акценты в самом понятии физиогномики. Если ранее эта наука пыталась определить по внешним признакам особенности характера человека и даже предсказывать его судьбу, то теперь ничего подобного нет. Осталось лишь старое, порядком себя скомпрометировавшее название науки.

Теперь Сикорский применяет физиогномику к таким отраслям знаний, как психология, психиатрия, педагогика, художественное творчество. Автор подробно анализирует, с какими эмоциями связаны перемены в лице, зависящие от работы многочисленных мышц, придающих лицу необычную подвижность и изменчивость.

Вот как Сикорский описывает состояние печали: «Печаль выражается сокращением мышцы, сдвигающей брови (следует полное латинское название этой мышцы). Бровь, находящаяся под действием этой мышцы, принимает характерное косое положение: внутренний угол ее поднят, наружный опущен, бровь вытянута в прямую линию, на лбу идут резкие поперечные складки, занимающие только среднюю треть лба; на переносице заметно несколько вертикальных складок».

А вот описание выражения злости: «…Злость выражается сокращением пирамидальной мышцы носа. Сокращаясь, эта мышца дает характерное положение брови, именно — понижает ее внутренний угол, отчего бровь принимает косое положение, противоположное тому, что при печали, в то же время на переносьи появляются горизонтальные складки». Кстати, в обычное, так сказать, узаконенное изображение Мефистофеля входит разбираемая мышца.

Вот мы и определили границы физиогномики. Прежде всего — это неоценимое подспорье скульпторам, художникам, актерам. Чтобы знать, как изобразить то или иное выражение, надо понять, сокращением каких мышц оно достигается. Столь же подробные описания действия мышц составил Сикорский и для выражения радости, отвращения, удивления, страха, сомнения, удовольствия, гнева, умиления.

Великие художники оставили нам великолепные образцы мимики своих персонажей. Сикорский строит свое изложение на известных картинах, изображающих всю гамму человеческих чувств: «Явление Христа народу» А. А. Иванова, «Запорожцы» И. Е. Репина, «Крах банка» и «Осужденный» В. Е. Маковского, «Тайная вечеря» Леонардо да Винчи.

Никаких указаний на определение душевных свойств и будущности по формам носа и ушей нет. Времена благородной науки «Фирасат» канули в прошлое. На смену ей пришла наука о мимике. Особенно важно знать действие мимической мускулатуры врачам, в том числе и оториноларингологам.

При некоторых заболеваниях (например, при хронических заболеваниях среднего уха) возможно поражение лицевого нерва, иннервирующего мимическую мускулатуру лица. При параличах и парезах этого нерва наблюдается картина полной мимической неподвижности соответствующей половины лица. Мы просим больного наморщить лоб — с одной стороны лба появляются горизонтальные морщины, на пораженной стороне кожа лба остается гладкой. Значит, пострадала верхняя веточка лицевого нерва. Просим больного плотно зажмурить глаза — на пораженной стороне глазная щель остается открытой. Просим оскалить зубы — с одной стороны уголок рта приподнимается, с другой остается опущенным. Значит поражены и другие ветви лицевого нерва.

Врач, хорошо знакомый с анатомией лицевой мускулатуры, уже на самых ранних этапах сможет диагностировать малейшие изменения мимики, а значит — своевременно начать лечение, не дожидаясь возникновения необратимых изменений.

Но отголоски средневековой физиогномики до сих пор дают о себе знать, особенно в наше смутное постперестроечное время увлечения всевозможными видами шарлатанства. Я не хочу опускаться до полемики с многочисленными новоявленными специалистами по физиогномике, чей интеллект и кругозор значительно ниже их средневековых предшественников. Приведу лишь цитату из трудов наиболее уважаемого мной оппонента — доктора химических наук, Лауреата Государственной премии СССР Феликса Казимировича Величко. При всем моем неприятии пропагандируемых им предметов — астрологии, физиогномике и т. п., нужно отдать должное его добросовестному и квалифицированному подходу к изучаемым явлениям. Итак, привожу пример физиогномики последнего десятилетия XX века. Может быть, читатель найдет здесь какое-либо рациональное зерно. Предлагаю читателям самим сравнить приведенные данные с рекомендациями науки «Фирасат».

Итак, искусству «чтения лица» учатся настойчиво, терпеливо и долго, число характерных признаков, подлежащих изучению, доходит до 130 (например, одних только типов глаз японские физиогномисты различают около сорока). При этом следует иметь в виду, что все признаки полностью определяются лишь к 40 годам, а до этого возраста черты лица еще способны изменяться.

Начнем с ГЛАЗ — «зеркала души». Большие глаза выдают в их владельце чувствительность, довольно часто — мужество и задатки лидера. Стремление к власти подчеркивают и многочисленные складки на веках у обладателя больших глаз. Слишком широкие, «круглые» глаза отражают мечтательность, но также лень, а может быть, и лживость (если подумать, эти три качества действительно взаимосвязаны: для мечтаний необходимо свободное время, а чтобы от тебя отвязались и не мешали мечтать, приходится соврать, что занят, болен и т. д.). Относительно небольшие глаза принадлежат людям постоянным, часто замкнутым и упрямым, реже — самодовольным. Маленькие, как правило, темные глаза выдают живость и любознательность, часто свидетельствуют о красноречии; если же они круглые и бегающие — берегитесь: они могут принадлежать цинику и обманщику. Продолговатые глаза отражают ум, прищуренные, впалые — проницательность, недоверчивость, а иногда — хитрость, завистливость. Вообще впалые, глубоко посаженные глаза — знак жизненных неудач, вот откуда берутся и хитрость, и недоверчивость, и жадность. Не слишком широкие, открытые, не круглые глаза, расположенные на одной горизонтали, с веером тонких морщинок у внешнего края, — глаза человека умного, здравомыслящего, проницательного. Если глаза посажены с отклонением от горизонтали (слегка скошены), у мужчин это отражает решительность, а у женщин — неблагоразумие. Утонченные натуры обладают «глазами сфинкса» — удлиненного разреза с приподнятыми уголками.

Теперь оценим качество белков. Желтоватые, неясного цвета белки, особенно с красными жилками — печать излишеств, ненормальной жизни. Вообще желтизна, синева, излишняя увлажненность белков, красные внутренние уголки глаз свидетельствуют об угнетенном состоянии духа, которое, становясь хроническим, ведет к потере интереса к внешнему миру. Хорошо, когда белок виден только по бокам радужной оболочки, без соединительной белой полоски снизу или сверху радужки — это указывает на нежность, сострадательность и страстность натуры. Полоска белка под или над радужкой выдает жесткость характера, эгоизм. Обратим внимание на цвет радужной оболочки — цвет глаз. Он указывает на степень жизненной силы в человеке. Очень темный, тот, что обычно называют черным, коричневый и зеленый отражают полноту жизненной энергии; светлые тона (кроме желтого) указывают на дефицит жизненной силы, недостаточную волю. Обладатели голубых глаз обнаруживают присущие им нередко чувствительность, добродушие, покладистость, светло-коричневые — застенчивость. Молочно-голубые глаза — у людей спокойных, холодных. Карие со стальным блеском говорят об энергии, силе воли и трудолюбии. Серые глаза — признак большой доброты, отзывчивости, честности. Опасайтесь желтых (круглых или прищуренных) глаз со стеклянным отливом — на Востоке их называют глазами тифа, а характер этого животного не нуждается в разъяснении.

Существенную информацию о характере человека дает НОС. Длинный нос свидетельствует о яркой индивидуальности. Если он при этом совершенно прямой и гладкий, можно думать о материалистическом складе ума, о равнодушии ко всему возвышенному. В сочетании с голубыми глазами его обладателя отличают очень высокие запросы, стремление к недостижимому. Хрящеватый длинный нос с горбинкой зачастую имеют хмурые люди, к тому же они бывают высокомерны, неуживчивы. Короткий нос говорит об открытости души и оптимизме. Широкий нос отражает добродушие, непритязательность, иногда неряшливость. Люди, имеющие носы с широким основанием и хребтом, никогда не теряют присутствия духа и обладают сильной волей. Такие носы мы видим на скульптурных портретах Сократа, Кромвеля, Петра I. Люди с непропорционально малыми и неправильными носами имеют узкий круг интересов, заботятся исключительно о себе. О многом может рассказать кончик носа. Расширенный, свисающий бульбочкой, определяет жизнерадостность и процветание, загнутый к низу наподобие орлиного клюва — проницательность, хитрость, иногда злопамятность. Вздернутый нос — признак легковерия. Курносый с выпяченными ноздрями (нос Павла I) означает капризность, несдержанность. Раздвоенный кончик носа — свидетельство робости, неуверенности. Слишком маленькие ноздри — знак уступчивости, податливой натуры. Широкие крылья носа говорят о самомнении.

Обратим теперь внимание на РОТ и ЛИНИЮ ГУБ. Считается, что обладатели маленького рта озабочены борьбой за существование, наделены слабым характером. Большой рот — признак мужественности (и у женщин тоже). Подергивающийся рот — признак неврастении (последите за своим ребенком!). У чувствительных натур небольшой рот с опущенными уголками губ. Гонкая линия сжатых губ говорит о щепетильности ее владельца, а также напряженности в характере. Выпуклые полные губы — свидетельство жизненного успеха. Горизонтальная (без перекоса) линия рта — знак эмоциональной уравновешенности. Перекос рта свидетельствует о большой нагрузке на нервную систему, при этом часто вырабатывается упрямство. Верхняя губа, выступающая над нижней, выдает нерешительность, если, наоборот, выступает нижняя — это знак эгоистичности.

Теперь посмотрим, как человек смеется. Если при смехе человек прикрывает рот рукой — он не уверен в себе, смущается, предпочитает оставаться в тени, склонен к самоанализу и чрезмерной самокритике. Запрокидывая при смехе голову, человек сообщает, что он доверчив и легковерен. Мечтатели и фантазеры касаются при смехе рукой лица или головы. Если при смехе морщится нос — взгляды и чувства человека быстро меняются, он легко поддается настроению момента. Громко, с раскрытым ртом смеется человек подвижный, темпераментный.

И, наконец, УШИ… Высоко поставленные (верхушка ушной раковины выше бровей) — признак мощного интеллекта; если верхушки на уровне глаз — интеллект выше среднего; низкое расположение ушей (верхушки ниже уровня глаз) свидетельствует о среднем и даже недостаточном развитии ума. Большие, тонкие, оттопыренные уши говорят о музыкальных способностях (особенно если они вдобавок и волосатые), маленькие, толстые — об их отсутствии. Еще маленькие, толстые, прижатые уши иногда выдают мелочность, непостоянство, мстительность, лживость. Длинные, узкие уши бывают у людей разбрасывающихся, не способных сосредоточиться, часто скупых и завистливых. Если уши вдобавок и толстые — перед вами скорее всего ограниченный человек. У одаренных натур уши широкие и тонкие. Заостренные кверху («волчьи») уши выдают грубость, жестокость. Пушок на ушах характеризует страстную натуру. Обратите внимание на мочку уха. Ее отсутствие указывает на жесткость характера. Такие люди могут быть прекрасно воспитанными и вежливыми, но в нужный момент у них проявляется металл в голосе и железная хватка. Чем длиннее мочка, тем больший срок жизни отмерен человеку, тем он умнее. На Востоке людей с длинными мочками уха считают мудрецами. Слегка выдвинутая вперед мочка отражает душевность обладателя. Внутренний ободок уха — показатель эмоционального самовыражения: более скрытый за внешним ободком, он означает сдержанность, выпуклый — импульсивность. Нормальный цвет уха — розовый. Голубизна и желтизна ушей — признак недомогания. Темные пятна около передней и верхней частей уха — вероятность скрытого заболевания. Жесткие, твердые уши характеризуют хорошее состояние соединительных и хрящевых тканей организма, указывают на крепкое здоровье и долгожительство. Мягкие, дряблые уши — признак слабости соединительной и хрящевой ткани, неважного здоровья. Интересно, что жесткость ушей меняется от месяца к месяцу, отражая общее состояние организма.

Как видно, мудрая наука «Фирасат» не так-то просто сдает свои позиции. Видимо, мало еще среди нас людей с широкими ушами, что, по данным классической физиогномики «является признаком здравого ума и реализма».

 

В мире запахов

Итак, в этой главе нам предстоит выяснить как мы… И тут бодрое изложение придется прервать и задуматься. Как же нам обозначить действие, посредством которого мы чувствуем запах? Нюхаем? Нет, пожалуй, не совсем так. Обоняем? Тоже как-то не по-русски. «Мы слышим запахи», — иногда можно встретить и такой термин, механически переносящий чувство слуха на чувство обоняния. Так что же получается? Выходит, у нас даже не существует глагола, который мог бы обозначить обонятельное восприятие.

Действительно, обоняние — весьма и весьма загадочное чувство, а на первый взгляд, казалось бы, такое простое и понятное. Но это только на первый взгляд. Прошу тебя, дорогой читатель, приготовиться — какие бы вопросы у тебя не возникли в этой главе, все они получат весьма неожиданные объяснения, а многие и вовсе останутся без ответа. Что поделаешь — такое загадочное чувство.

Для современного человека обоняние — третьестепенное чувство. В отличие от животных, 90 % информации человек получает через зрение, около 5 % — с помощью слуха, на обоняние же приходится лишь около 2 %.

Но так было не всегда. Говоря об обонянии, нужно говорить об утраченном первенстве, поскольку обоняние — первое из чувств, появившихся в процессе эволюции. Задолго до того, как живые существа научились слышать и видеть, они могли различать химический состав окружающей среды. Когда первые примитивные животные вышли из моря на сушу, обоняние начало играть роль, пожалуй, большую, чем все другие органы чувств. Воздух приносил запахи, которые охотнику говорили о цели, а жертве — об опасности. Причем сигналы эти приходили с большого расстояния — в сотни метров от невидимого источника и даже ночью.

Фауна развивалась, возникли более совершенные виды, способные лазить по деревьям. Они населили леса, и им гораздо больше обоняния понадобилось зрение — для передвижения в трехмерном пространстве, а не на плоскости. Когда же появился человек, ходящий прямо, его нос, ноздри, смотрящие в землю, и вовсе отвернулись от главного источника информации — ветра, приносящего запахи. Хотя наши самые ранние предшественники имели ноздри, вывернутые кверху, — так же, как и у всех прочих животных.

Начиная от кроманьонцев, живших 35 тысяч лет назад, человек обладает носом современной формы. Обоняние, казалось бы, потеряло роль в обеспечении двух важнейших функций — питания и размножения. Но — именно, что казалось бы. На самом деле запахи влияют на нас гораздо сильнее, чем принято думать. Даже тогда, когда они не воспринимаются сознанием.

Итак, обоняние — это первый дистантный рецептор живых организмов, т. е. древнейшее чувство. Задолго до того, как развивались и совершенствовались зрение и слух, обоняние обеспечивало живым существам две их главные функции — питание и размножение. Без этого рецептора организм этих древнейших животных просто не смог бы существовать. Поэтому корковые центры этого анализатора находятся у человека в древнейшей части головного мозга — в обонятельном мозге, в так называемой извилине морского коня и в аммониевом роге.

Рядом с обонятельным мозгом находится лимбическая система, отвечающая за наши эмоции. Поэтому все запахи эмоционально окрашены, все вызывают у нас те или иные эмоциональные переживания, приятные или же неприятные, «безразличных» запахов не существует.

Именно запахи быстрее всего пробуждают память, и не логическую, а именно эмоциональную. Вот среди страниц книги нам попался засушенный цветок с едва слышным ароматом. Мы еще не успели осознать, что же это за запах, а память уже услужливо рисует нам картины лета, цветущего луга, жужжащих шмелей, жаркого солнца, застывших стрекоз над ручьем.

Вы спешите на работу в переполненном вагоне метрополитена, как вдруг…

«И не понятно мне, откуда Донес сквозняк подземных шахт Твоих духов неуловимых Едва заметный аромат…»

И сразу же у вас пробуждается целая цепь ассоциаций, и никакие силы не могут помешать ходу ваших мыслей. А все из-за чего? Из-за мимолетного знакомого запаха.

Свойству запахов пробуждать память посвящено замечательное стихотворение А. Майкова «Емшан». Помните? Половецкий хан завоевал кавказское царство и многие годы правил там в роскоши и богатстве, забыв про свои родные половецкие степи. Но стоило хану вдохнуть едва уловимый горьковатый аромат присланной ему травы емшан (степной полыни), как на него неудержимо нахлынули воспоминания, и он умчался назад в половецкие степи.

У североамериканских индейцев существовал своеобразный способ фиксации в памяти дорогих им событий и переживаний. Юноша-индеец носил на ноге в специальных герметических капсулах, сделанных из кости или рога, набор веществ, обладающих сильным и характерным ароматом, и в те минуты, воспоминание о которых ему хотелось удержать на всю жизнь, он открывал какую-нибудь капсулу и вдыхал ее запах. Индейцы утверждали, что этот же запах мог потом, через много лет, пробудить необычайно яркие и живые воспоминания.

Японские ученые провели интереснейший эксперимент. Вновь синтезированное химическое вещество, обладавшее доселе неизвестным запахом, впервые предъявили двум группам испытуемых в разных ситуациях. Первой группе запах предъявили в момент радостного события (выплата премий), а второй — в момент решения арифметической задачи с заранее запрограммированной ошибкой. Человек всячески пытался ее решить, переживал, нервничал, но у него ровным счетом ничего не получалось. Когда через какое-то время испытуемым вновь предъявили этот запах, то первая группа оценивала его как приятный, а вторая — как неприятный.

Приятный — неприятный, скажете вы, это все очень расплывчато. Что они, не могли охарактеризовать его более конкретно? Нет, не могли.

Дело в том, что у людей отсутствует абстрактное представление о запахах. В то время, как в области вкуса существует представление о соленом, горьком, кислом, сладком, когда можно выделить основные цвета спектра, представление о запахах является чисто предметным. Мы не можем охарактеризовать запах, не называя вещества или предмета, которому он свойственен. Мы говорим о запахе роз или запахе лука, в некоторых случаях мы пытаемся обобщить запахи группы родственных веществ или предметов, говоря о цветочном или фруктовом запахе, запахах кухонных, парфюмерных, лакокрасочных. Точно также невозможно вызвать в воображении какой-либо запах, не связывая его с определенным предметом.

И все-таки запахи неоднократно пытались классифицировать, систематизировать, объединить в группы, используя элементы сходства запахов.

Самая старая из всех известных классификаций запахов принадлежит Карлу Линнею, хорошо знакомому нам по школьному курсу зоологии, который предложил классификацию в 1756 году и при этом разбил все запахи на 7 классов.

С тех пор неоднократно предлагались все новые и новые классификации, количество групп запахов в этих классификациях колебалось от 4 до 18, и все-таки ни одна из них в должной мере не отвечает современным требованиям. Разберем несколько подробнее наиболее удачные из этих классификаций.

Одной из наиболее разработанных и наиболее употребляемых систем классификации является система Цваардемакера, опубликовавшего ее в первом варианте в 1895, а в окончательном виде — в 1914 году. Цваардемакер делил все пахучие вещества на 9 классов:

1 класс — эфирные запахи

2 класс — ароматические запахи

3 класс — бальзамические запахи

4 класс — амбро-мускусные запахи

5 класс — чесночные запахи

6 класс — пригорелые запахи

7 класс — каприловые запахи

8 класс — противные запахи

9 класс — тошнотворные запахи

Может быть, из представленных здесь терминов вам не ясно слово «каприловый». В переводе с латинского языка оно означает «козлиный». К этому классу запахов Цваардемакер относил запахи сыра, пота, прогорклого масла, «кошачий запах».

Кстати, латинское наименование козла должно быть вам знакомо. С ним связано название острова Капри (Козлиного) в Италии и слово «каприз» или «капричио» — так называли вычурное музыкальное произведение, подобное неожиданным, своенравным прыжкам козочки. Так что «каприз», буквально — это поведение, аналогичное поведению козы.

Некоторые классы Цваардемакер делил на подклассы. Так, среди ароматических запахов он выделял:

а) камфарные запахи,

б) пряные,

в) анисовые,

г) лимонные

д) миндальные запахи.

Среди бальзамических запахов:

а) цветочные,

б) лилейные

в) ванильные запахи.

Классификация Цваардемакера подвергалась и подвергается справедливой критике (но несмотря на это, ею, за неимением лучшей, иногда продолжают пользоваться до сих пор). Классификация эта очень субъективна. Например, к классу противных запахов Цваардемакер отнес лишь два подкласса: а) наркотические запахи и б) запах клопов. Несмотря на явно неполную трактовку запахов этой группы, в ней есть и принципиальная неточность: наркотики обладают весьма различными запахами. Разница между каприловыми, противными и тошнотворными запахами также весьма субъективна и вряд ли заслуживает выделения в разные группы.

К сожалению, один из важнейших недостатков системы Цваардемакера — произвольность в распределении веществ по различным классам — существует и в некоторых других системах классификации запахов.

Заслуживает внимания на первый взгляд свободная от этих субъективных просчетов классификация запахов, предложенная Крокером и Хендерсоном. Она основана на выделении 4-х основных запахов: ароматного, кислого, жженого и каприлового, и 4-х типов, отвечающих им обонятельных рецепторов. Согласно их теории, любой запах является смесью этих четырех основных запахов в различных соотношениях. Для сложного запаха интенсивность каждого из основных запахов дается цифрами от 0 до 8 так, что все запахи могут быть представлены четырехзначными числами от 0001 до 8888. Следовательно, по этой системе можно обозначить лишь 8888 запахов, хотя сам Крокер констатировал, что «существуют сотни тысяч различных запахов». Практическая ценность классификации Крокера-Хендерсона в том, что по ней хоть каким-то образом можно систематизировать описание запахов.

Упомянем еще одну довольно интересную в свое время классификацию, так называемую «обонятельную призму» Хенинга, предложенную им в 1924 году. По системе Хенинга все обонятельные ощущения графически изображены в виде призмы, на углах которой обозначены шесть основных обонятельных ощущений: цветочный, фруктовый, пряный, смолистый, гнилостный и пригорелый. Хенинг считал, что все запахи, которые не могут быть прямо отнесены к одному из перечисленных шести классов, должны были занять в этой призме положение на ребрах, на плоскости или внутри нее, в зависимости от того, со сколькими и с какими классами обнаружилось у них сходство.

Основной недостаток системы Хенинга заключался в том, что он построил свою схему обонятельных ощущений по аналогии со схемами цветовых или вкусовых ощущений, в то время как выделить основные обонятельные ощущения пока никому не удалось.

Приходится признать, что в настоящее время мы пока еще не обладаем научно-обоснованной системой классификации запахов. Несмотря на огромные достижения химии и физиологии, этот вопрос еще остается открытым. По-видимому, создать четкую и стройную систему классификации запахов будет возможно только тогда, когда будет создана единая, научно-обоснованная теория обоняния.

А как же обстоит дело с теорией обоняния? Давайте рассмотрим и этот вопрос, но для начала познакомимся с анатомией обонятельного анализатора.

Обонятельные функции несет только участок слизистой, находящийся в области верхних носовых ходов и занимающий площадь примерно в 5,0 кв. см (по 2,5 кв. см в каждом носовом ходе). Обонятельные клетки имеют форму веретена или бокала с двумя отростками — периферическим и центральным. Периферические отростки клеток доходят до поверхности слизистой оболочки и заканчиваются булавовидными утолщениями, на которых сидят несколько ресничек. У человека, как и других высших животных, обонятельный эпителий покрыт тончайшей живой пленкой, так называемой «ольфактивной (обонятельной) мембраной». Булавовидные утолщения наружных отростков обонятельных клеток лежат либо на этих мембранах, либо под ней.

Обонятельные булавы, благодаря подвижности шеек, на которых они сидят, способны подниматься на поверхность ольфактивной мембраны и вступать в контакт с пахучим веществом или же, погружаясь в глубь эпителия, от этого контакта освобождаться.

Центральные отростки обонятельных клеток образуют тонкие нити, которые, проникая через «ситовидную пластинку» крыши полости носа, вступают в полость черепа. Эти волокна, в отличие от прочих нервов, не образуют единого ствола, а проходят в виде нескольких (до 20) тонких нитей через отверстия ситовидной пластинки. На нижней поверхности лобной доли головного мозга они сходятся, образуя утолщение — обонятельные луковицы, которые переходят сзади в обонятельный нерв, волокна которого вступают в вещество мозга. О корковых центрах обонятельного анализатора мы уже говорили в начале главы.

Итак, мы познакомились с анатомией обонятельной системы, но это не подвинуло нас в решение вопроса — почему мы чувствуем запахи?

Впервые ответ на этот вопрос попытался дать 2000 лет тому назад римский поэт Лукреций Кар в своей поэме «О природе вещей». Он думал, что на небе имеются маленькие поры различной величины и формы. «Каждое пахучее вещество, — говорил он, — испускает мельчайшие „молекулы“ определенной формы, и запах ощущается тогда, когда эти молекулы входят в поры на небе». По-видимому, опознание каждого запаха зависит от того, к каким порам подходят его молекулы.

С тех пор было предложено порядка 30 теорий для обеспечения механизмов запаха. Наибольшую дискуссию вызывал вопрос, должны ли молекулы пахучего вещества приходить в контакт с рецепторами или же это вещество излучает волны, которые и раздражают рецепторы. Вследствие этого все теории разделились на контактные и волновые.

Особенное распространение волновые теории получили в XVIII веке по аналогии с волновой теорией света и волновой теорией слуха. Сторонники этой теории приводили в качестве аргумента феноменальную способность насекомых различать запахи на огромных расстояниях. Известно, что самец тутового шелкопряда может ощущать запах самки на расстоянии до 10 км. Трудно предположить, что мельчайшие молекулы вещества могут переноситься на такие расстояния.

Но в настоящее время от волновой теории в основном отказались все исследователи. Объясняется это тем, что волновая теория противоречит двум основным свойствам запаха: 1 — запах не может распространяться в безвоздушной среде, и 2 — вещества с запахом должны быть летучи. Такое вещество, как железо, при обычных температурах совсем ничем не пахнет, потому что с его поверхности не происходит испарения молекул. Следовательно, запах обусловлен не волнами, испускаемыми этими веществами, а молекулами самого пахучего вещества.

И все-таки сторонники волновой теории, несмотря на столь сокрушительные аргументы, до сих пор не сложили оружие. Особого упоминания заслуживает теория Бека и Милеса. В ней предполагается, что орган обоняния подобен маленькому инфракрасному спектрофотометру, производящему инфракрасное излучение и замеряющему его поглощение молекулами, находящимися в самом органе обоняния. Экспериментальное подтверждение этой теории содержало интересные факты. Так, было доказано, что пчелы могут чувствовать запах меда, если даже мед помещен в запаянный контейнер, который, однако, пропускает инфракрасное излучение.

Если эта теория верна, это значило бы, что вещества с запахом, запаянные в полиэтилен и помещенные в нос, должны вызывать обонятельные ощущения, поскольку полиэтилен пропускает большую часть инфракрасного излучения. Но эксперименты на человеке показали, что в таких условиях нет никакого ощущения запаха. Поскольку инфракрасное излучение — тепловая энергия, поглощение его молекулами пахучего вещества будет происходить только в том случае, если это вещество находится при температуре ниже, чем температура человеческого тела. Это также было опровергнуто.

Самые последние сообщения в печати о том, что крысы могут чувствовать рентгеновское излучение при помощи органов обоняния ни в коей мере не оживляют волновую теорию, а только показывают, что изучение обоняния должно учитывать влияние радиации на обонятельные рецепторы.

Поэтому все наши дальнейшие рассуждения будут касаться контактных теорий обоняния, и только их. Контактные теории, в свою очередь, делятся на 2 подгруппы в зависимости от того, химическим или физическим путем предположительно воздействуют контактирующие молекулы на обонятельные клетки.

Теории физического взаимодействия молекул пахучего вещества и органов обоняния в основном рассматривают внутримолекулярные колебания молекул веществ, воздействующих на рецепторы. Наиболее показательной в этом отношении является вибрационная теория Дисона-Райта.

Еще в 1937 году Дисон предложил три необходимых условия пахучести вещества: летучесть, растворимость и внутримолекулярные колебания, которые дают пик в спектре Рамана в области 3500–1400 см-1. Он предложил, что колебательные частоты молекул могут быть оценены, исходя из спектра Рамана. Основываясь на известных, ограниченных еще в то время данных, Дисон считал, что область 3500–1400 см-1 это частоты, чувствительные для обонятельной зоны. Поскольку слух и зрение включают восприимчивость к колебаниям определенной частоты, весьма логично, казалось бы, построить теорию запаха по аналогии. Хотя в то время эта теория и привлекла внимание, но была быстро забыта, поскольку не было обнаружено корреляции между колебаниями в области 3500–1400 см-1 и запахом.

Однако в 1956 году теория Дисона вновь была поднята Райтом. Райт полагал, что основная идея вибрационных частот, к которым восприимчивы обонятельные рецепторы, верна, но Дисон неверно выбрал интервал частот. Известно, что результирующее поглощение сложного колебания молекулы в целом лежит в области низких частот, и поэтому Райт предложил в качестве обонятельной зоны зону инфракрасных частот — от 500 до 50 см-1. Согласно этой теории, колебательные частоты определяют качество запаха, тогда как такие факты, как летучесть, способность к адсорбции (поглощению), растворимость определяют интенсивность запаха. Считается, что все молекулы обонятельного эпителия находятся в состоянии электронного возбуждения с запрещенным переходом в основное состояние. Молекулы пахучего вещества комбинируются с молекулами обонятельного эпителия (причем с определенным соответствием колебательных частот), меняют частоту колебаний молекул эпителия и стимулируют возвращение возбужденной молекулы в исходное состояние. Для объяснения разнообразных запахов должно быть несколько типов клеток обонятельного эпителия.

Основываясь на том, что нет примеров различия запахов оптических изомеров, Райт утверждал, что в основном в процессе обоняния играет роль физическое, а не химическое взаимодействие. Легкие различия в запахе некоторых оптических изомеров он относил к различной степени частоты. Измерение качества запаха при разведении, считал Райт, вероятно происходит потому, что запах состоит из нескольких более простых запахов, имеющих различные пороговые значения, а при низкой концентрации фиксировались только определенные компоненты.

В качестве экспериментальных подтверждений своей теории Райт приводил следующие: соединения, которые имеют запах горького миндаля, имеют сходные же низкочастотные спектры; синтетический мускус имеет поглощение в дальней инфракрасной области, где другие, немускусные соединения таких линий поглощения не имеют; и, наконец, имеется корреляция между низкочастотными колебаниями и биологической активностью полового притяжения насекомых.

Надо заметить, что вибрационная теория подвергалась справедливой критике, в особенности гипотеза о возбуждении электронов обонятельного эпителия. Достаточно привести пример: изотопные молекулы имеют одинаковый запах, хотя их колебательные частоты очень разняться. Но сам факт, что к вибрационной теории вновь вернулись после 20-летнего забвения, говорит о том, что в основе ее лежит рациональное зерно. Может быть, при более детальной разработке и более солидной экспериментальной базе к ней обратятся и в третий раз.

Что же утверждают сторонники контактной теории? В течение многих лет химики эмпирическим путем синтезировали огромное количество пахучих веществ как для парфюмерии, так и для своих собственных исследований, но вместо того, чтобы пролить свет на свойства, от которых зависит запах, эти вещества только увеличивали путаницу. Было открыто лишь несколько общих принципов. Например, было обнаружено, что добавление боковой ветви к прямой цепи углеродных атомов весьма усиливает запах духов. Сильный запах оказался также свойственным молекулам некоторых спиртов и альдегидов, содержащих от четырех до восьми углеродных атомов. Однако, чем больше химики анализировали химическое строение пахучих веществ, тем больше возникало догадок. С точки зрения химического состава и структуры эти вещества поражают отсутствием какой-либо закономерности.

Но как это ни парадоксально, само это отсутствие закономерности стало своего рода закономерностью. Например, два оптических изомера — идентичные во всех отношениях молекулы, кроме того, что одна является зеркальным отражением другой, — могут пахнуть по-разному. С другой стороны, в веществах, молекулы которых содержат бензольное кольцо из шести углеродных атомов, изменение положения группы атомов, связанных с кольцом, может резко изменить запах соединения, тогда как соединения, молекулы которых включают большое кольцо из 14–19 атомов, могут быть существенно перегруппированы без заметного изменения их запаха. Эти факты привели химиков к мысли о том, что, возможно, основным фактом, определяющим запах вещества, является общая геометрическая форма его молекулы, а не какая-либо деталь его состава или структуры.

В 1949 году Р. Монкрифф оформил эти идеи, предложив гипотезу, сильно напоминавшую догадку Лукреция 2000-летней давности. Монкрифф предположил, что обонятельная система построена из рецепторных клеток немногих отличных друг от друга типов, каждый из которых представляет отдельный «первичный» запах, и что пахучие молекулы оказывают свое действие путем точного совпадения их формы с формой «рецепторных участков» на этих клетках. Он предположил, что существует от 4 до 12 типов рецепторов, каждый из которых отвечает основному запаху. Его гипотеза являлась новым приложением концепции «ключа и замка», которая оказалась плодотворной для объяснения взаимодействия ферментов с их субъектами, антител с антигенами, молекул ДНК с молекулами РНК.

Дж. Эймур развил и детализировал теорию Р. Монкриффа. Потребовалось два усовершенствования: во-первых, установить сколько существует форм рецепторов, и во-вторых, определить размеры и форму каждого из видов рецепторов. Для установления количества видов рецепторов Эймур установил число основных запахов, считая, что каждый из них отвечает форме рецептора. Это было достигнуто при объединении 600 соединений, взятых из книги Монкриффа и Справочника Бельштейна, в группы на основе сходности запаха. На основании частоты встречающихся запахов, удалось выделить 7 запахов, которые можно было рассматривать как возможные первичные.

Из этих 7 первичных запахов может быть произведен любой известный запах при смешивании их в определенных пропорциях. Молекулы важнейших запахов могут совпадать только с одним видом рецепторов, тогда как молекулы сложных запахов должны подходить двум или даже большему числу видов рецепторов. Вероятность местонахождения молекулы соотнесена с числом форм подходящих рецепторов, поэтому важнейшие запахи встречаются реже, чем сложные.

Для того, чтобы воспринять семь первичных запахов, в носу, согласно теории Эймура, должно быть семь различных типов обонятельных рецепторов. Эймур представлял рецепторные участки в виде ультрамикроскопических щелей или впадин в мембране нервного волокна, каждая из которых имела своеобразную форму и величину. Предполагалось, что молекулы определенной конфигурации «вписываются» в каждый их этих участков подобно тому, как штекер входит в гнездо.

Следующая проблема заключалась в том, чтобы изучить формы молекул различных пахучих веществ с помощью методов современной стереохимии. Оказывается, используя дифракцию рентгеновских лучей, инфракрасную спектроскопию, электронно-зондовый анализ и целый ряд других методов, можно построить трехмерную модель молекулы.

Когда таким образом были построены молекулы всех соединений, обладающих камфарным запахом, оказалось, что все они имеют примерно одинаковую округлую форму и примерно одинаковый диаметр, равный семи ангстремам. Это означало, что рецепторный участок для камфарных соединений должен иметь форму полукруглой ниши такого же диаметра.

Таким же способом были построены и модели других «пахучих» молекул. Выяснилось, что мускусный запах характерен для молекул дискообразной формы с диаметром около 10 ангстрем. Приятный цветочный запах вызывается молекулами дискообразной формы с гибким хвостом, как у воздушного змея. Прохладный мятный запах вызывается молекулами клинообразной формы. Эфирный запах обязан своим происхождением палочковидным молекулам. В каждом из этих случаев рецепторный участок на нервном окончании, по-видимому, имеет форму и величину, соответствующую форме и величине молекул.

В настоящее время стереохимическая теория обоняния Монкриффа-Эймура является наиболее признанной. Она прошла целый ряд экспериментальных проверок, доказавших правильность ее основных положений. Эймур синтезировал несколько молекул определенных форм, и все они обладали предсказанным запахом.

Вкус съеденного нередко надолго остается во рту, даже если почистить зубы после еды, а почему запах исчезает сразу же, как только удаляется его источник? Этим вопросом задался профессор Дорон Лансет из Института Вейцмана (Израиль). Оказалось, что в обонятельном эпителии носа имеются два фермента, задача которых — устранять «старые» запахи и готовить рецепторные клетки к восприятию новых. Эти ферменты разрушают пахнущие молекулы. Профессор Лансет полагает, что различной у разных людей активностью этих ферментов, можно объяснить разную индивидуальную чувствительность к запахам: у кого-то некоторые запахи разрушаются в носу так быстро, что он не успевает их как следует воспринять.

 

Как измерить неизмеримое?

Речь в этой главе пойдет об исследовании органа обоняния. Вопрос этот также пока еще крайне запутан, хотя по количеству предложенных устройств и по оригинальности их конструкций ольфактометры (приборы для измерения обоняния) могут соперничать, пожалуй, только с вечным двигателем. И в том и в другом случае гораздо интереснее сама идея конструкции, чем, к сожалению, конечный результат.

Итак, нам предстоит познакомиться с ольфактометрией — наукой об измерении остроты обоняния (от латинских слов «ольфактио» — обоняние и «метрия» — измерение).

Простейший, древнейший и, как это ни печально — пока еще распространенный, несмотря на свою примитивность способ — непосредственное использование растворов пахучих веществ для измерения обонятельной чувствительности. Проще говоря, подносят к носу больного склянку с каким-либо пахучим раствором, открывают пробку и задают вопрос — чувствуете ли вы какой-либо запах? При этом определяют минимальную концентрацию водного, масляного или глицеринового раствора одного или нескольких пахучих веществ, вызывающую обонятельные ощущения. Предполагают, что концентрация паров пахучих веществ над жидкостью пропорциональна концентрации данного вещества в растворе.

При исследовании перед испытуемым ставят две задачи: регистрировать появление обонятельных ощущений вообще и суметь дифференцировать данный запах, так как порог распознавания всегда выше порога ощущения.

Прототипом большинства приборов для изучения обоняния является прибор, предложенный в 1892 году русским физиологом Н. А. Савельевым. Прибор Савельева состоял из двугорлой склянки, в которую наливают раствор пахучего вещества. В одно горлышко склянки вставлялась стеклянная трубка, доходившая до дна сосуда, а в другое — П-образная стеклянная трубка, соединявшая первую склянку со второй, от которой отходила разветвленная трубка с оливообразными насадками, приспособленными для введения в нос. Исследуемый вставлял в нос оливы и втягивал воздух, который проникал в сосуд через прямую трубку и, проходя предварительно через слой жидкости и насыщаясь пахучими веществами, попадал через П-образную трубку во вторую склянку, а оттуда — в нос. Изменяя концентрацию раствора, можно было достичь изменения концентрации паров пахучих веществ.

Вариантами прибора Савельева являлись весьма популярные как в нашей стране, так и за рубежом ольфактометры Хенинга и Эльсберга-Леви.

Прибор Хенинга состоял из большого числа двугорловых склянок, соединенных последовательно. Если соединить первую склянку со второй, концентрация пахучих паров уменьшится вдвое. Соединив вторую склянку с третьей, отключив ее от первой, можно понизить концентрацию паров в четыре раза и т. д. В каждой склянке имелось отверстие, через которое можно было нюхать воздух и определять ощущается ли там примесь пахучего вещества.

Прибор Эльсберга-Леви, предложенный в 1935 году, явился дальнейшим усовершенствованием прибора Савельева. Авторы решили вводить пары пахучих веществ в нос под давлением и притом в строго дозированных количествах.

Для этого они снабдили савельевскую склянку герметическим запором и предложили вводить в нее определенное количество воздуха при помощи шприца. Тем самым в склянке создавалось повышенное давление. В нос вставлялись оливы, зажимался выпускной клапан, и воздух, насыщенный парами пахучего вещества, поступал в носовые ходы. Измерение обонятельной чувствительности заключалось в определении минимального количества воздуха, которое нужно ввести при помощи шприца в склянку, для того, чтобы выходящая из нее струя воздуха вызвала бы при попадании в нос обонятельное ощущение.

Идея банки Эльсберга-Леви оказалась весьма плодотворной и с небольшими изменениями дожила до наших дней. Имеющийся в настоящее время на вооружении наших оториноларингологов, серийно выпускаемый ольфактометр модели Л. Б. Дайняк по существу представляет собой ту же самую банку Эльсберга-Леви, но упрятанную в кожух. На лицевой панели кожуха расположен манометр и обонятельные ощущения дозируются не в кубических сантиметрах, как предлагали Эльсберг и Леви, а единицах давления, в миллиметрах ртутного столба.

В 1927 году уже упоминавшийся нами в предыдущей главе немецкий физиолог Цваардемакер предложил очень оригинальный прибор, принципиально новой конструкции. Основная идея прибора заключалась в том, что втягиваемый в нос воздух предварительно проходил мимо легко измеримой поверхности, покрытой пахучими веществами, и насыщался его парами.

В первоначальном виде прибор состоял из стеклянной трубочки, один изогнутый конец которой вводился в нос, а другой вставлялся в полый цилиндр, сделанный из вещества, обладающего слабым запахом (каучука, воска, гуттаперчи и др.). Если трубка втянута в полость цилиндра, то воздух, прежде чем попасть в нос, проходит вдоль его внутренней стенки и приобретает соответствующий запах.

Величина площади соприкосновения воздуха с пахучим веществом определяется степенью выдвижения трубки. Чем эта величина больше, тем сильнее ощущается запах. Если исследовали запах жидкого вещества, в ольфактометр вставляли глиняный пористый цилиндр, предварительно пропитанный этой жидкостью. Для того, чтобы исследуемый не видел перемещения трубки, впереди цилиндра устанавливался экран, и цилиндр перемещали относительно трубки.

В 1932 году А. А. Ушаков разработал метод, основанный совершенно на другом принципе. Он брал полоски фильтровальной бумаги, пропитывал из пахучими веществами и помещал в герметически закрытые коробочки. После извлечения полоски бумаги из коробки она сохраняла некоторое время данный запах, но интенсивность его убывала. Ушаков определял промежуток времени, в течение которого больной продолжал улавливать этот запах и принимал его за меру обонятельной чувствительности. Если вы внимательно читали первую главу, то, наверное, помните, где используется данный принцип. Вспомнили? Совершенно верно, это принцип камертона. Острота слуха оценивается по времени ощущения звука затухающего камертона. Поэтому метод Ушакова иногда называют «обонятельным камертоном».

Несколько напоминает этот метод и концентрационный способ И. М. Кисилевского, предложенный им в 1931 году. Он брал фильтровальные бумажки, смоченные раствором уксусной кислоты разной концентрации и подносил их к носу испытуемого. В зависимости от того, какой концентрации раствор чувствовал испытуемый, определялась острота его обоняния.

В 1938 году советский оториноларинголог Л. Б. Эпштейн предложил простой, но оригинальный способ определения обоняния. Разработанный им прибор состоял из металлического цилиндра, на дне которого находилось пахучее вещество, и стеклянной оливы, вставляемой в нос испытуемого. Между оливой и цилиндром помещалась рейка с 12 отверстиями. В эти отверстия закладывались фильтры из тонкого шелка. Количество слоев шелка в разных отверстиях варьировало от 6 до 22. Чем толще слой, через который должно было пройти пахучее вещество, тем сильнее ослабляется его запах. Максимальное число слоев, при котором запах еще ощущается, являлось в данном случае мерилом остроты обоняния.

Если бы я писал руководство по ольфактометрии (а вы уже знаете, что такое ольфактометрия — это наука об измерении остроты обоняния), то я подробно бы разобрал все виды ольфактометров, историю из возникновения, особенности их конструкции. Но это было бы интересно (и причем очень интересно, уверяю вас) только специалистам. Но тебя, дорогой читатель, ни к чему утомлять этими подробностями. Ты видел наиболее оригинальные конструкции, разработанные на заре ольфактометрии. Но работа над изучением остроты обоняния продолжается до настоящего времени. Я мог бы назвать приборы, сконструированные в 80–90-е годы нашего века, основанные на самых последних достижениях физиологии, электроники, химии газовых смесей, но не стану этого делать по той простой причине, что поиск не завершен.

Ни одна из этих моделей полностью не удовлетворяет исследователей, все они вскоре после создания подвергаются заслуженной критике. Само количество моделей ольфактометров говорит о том, что ни одна конструкция не является оптимальной. А потому в этом вопросе точку ставить рано.

Этим я преследую и свои, немного корыстные цели. Может быть, кто-нибудь из читателей, заинтересовавшись ольфактометрией, предложит свои оригинальные конструкции. И может быть, именно эти модели окажутся наиболее плодотворными. Как знать? Время покажет.

 

«Душистая симфония жизни»

«Душистая симфония жизни» — так называется небольшой рассказ Валентина Пикуля из его сборника исторических миниатюр «Кровь, слезы и лавры». Это даже не симфония — это гимн, гимн искусству парфюмеров, гимн окружающим нас душистым запахам. И свою главу, посвященную роли запахов в жизни человека, мы хотели бы открыть цитатой из этой миниатюры.

«…Из глубины веков дошли до нас первые благовония, сохранившие ароматы древности в усыпальницах египетских фараонов. Библейская Суламифь, соблазнявшая Соломона, плясала перед ним, излучая ароматы возбуждающих масел, пропитавших ее гибкое тело. В древних Афинах любая красавица знала, что руки должны пахнуть мятой, а лицо — пальмовым маслом. Изнеженные патриции гордого Рима буквально купались в благовониях, они опрыскивали ими не только свою еду, но даже улицы, по которым должен проехать император.

Города средневековья погибали среди отбросов и помойных запахов, даже короли бывали вымыты дважды: при их рождении и перед их погребением. Женщины не ведали даже примитивной гигиены и, чтобы заглушать неприятный запах, окружали себя сильно пахнущими духами, вплоть до резкого мускуса, а путники той мрачной эпохи, еще не видя города, догадывались о его близости по запаху духов и помоев. Алхимики искали не только „секреты“ золота и фарфора, но составляли остропахнущие мастики и эссенции, не боясь смешивать воедино мочу младенца с настойкой из лепестков герани, порошок истолченных болотных жаб они перемешивали с цветами индийской пачули.

В лавках Парижа времен Екатерины Медичи открыто торговали ядовитыми духами, чтобы отравить соперницу или соперника; тогдашние дамы знали, каким запахом привлечь кавалера, а какие духи способны вызвать в мужчинах отвращение… По аромату духов можно было определить сословное положение человека, ибо простая швея не имела права пользоваться духами, какие употребляли маркизы. Мода на запахи менялась, как и мода на одежду, и самые знатные дамы в понедельник благоухали иначе, нежели в субботу…»

Прерву цитату писателя, заменив ее цитатой ученого. Привожу выдержку из статьи Дж. Эймура, хорошо нам знакомого по предыдущим главам, создателя стереохимической теории обоняния: «…Для человека обоняние, возможно, стало менее важным как жизненно необходимое чувство, чем для многих животных, но мы все-таки зависим от этого чувства в гораздо большей степени, чем это нам кажется. Можно оценить важность обоняния для человека, вспомнив какой безвкусной кажется пища при насморке и как неприятно действует дурной запах воды и спертый воздух в комнате. Управление запахами — важнейшая задача… парфюмерной и табачной промышленности. Без сомнения, обоняние оказывает влияние на нашу жизнь многими „тонкими способами, которые мы не осознаем…“»

Давайте задумаемся над этой фразой: «оказывает влияние на нашу жизнь», причем так, что мы этого не осознаем. Человек, потерявший слух, зрение становится инвалидом, а вот человек, потерявший обоняние, инвалидом себя не считает. Повсеместно распространено мнение, что можно вполне обойтись и без обоняния. И действительно, загазованность крупных городов, духота городского транспорта, затхлый воздух малогабаритных квартир, далеко не привлекательные «ароматы» общественных столовых, повсеместное распространение курения, табачного дыма — все это, казалось бы должно подтверждать это мнение. Горожанину орган обоняния вроде бы ни к чему. Все реже пользуются духами и одеколоном мужчины, постоянно теряют колдовские секреты владения запахами многие женщины.

Вот список парфюмерных изделий, выпускавшихся в конце прошлого века: духи, одеколоны, душистые воды для пульверизации и туалетные воды, ароматическое мыло, душистые пудры, кремы, помады (в том числе и помада для волос), пахучие притирания, нюхательные и туалетные уксусы, нюхательные соли, душистые порошки, ароматические курительные эссенции или уксусы, ароматические курительные порошки, бумажки и свечи, саше. Вот далеко не полный перечень этого ароматного царства, многие представители которого вымерли или же находятся на грани вымирания. Мало кто теперь даже знает, что такое «саше». А в то время «саше» были весьма популярны. Так называли особые подушечки, которые прятали на ночь в белье или постели, чтобы их ароматизировать миндалем и ванилью, лавандой и розами.

Почти утрачен секрет курящихся благовонных палочек. Если мы покупаем иногда эти индийские папочки, то смотрим на них как на какую-то экзотическую игрушку.

А между тем в странах Востока весьма распространено древнее и практически неизвестное нам искусство составления и применения благовоний. Существуют многие тысячи рецептов, иногда очень сложных и дорогих, куда входят сандаловое дерево, душистые смолы, высушенные рыльца и лепестки растений. Благовония не только курятся в приалтарном сумраке храмов, но и дома; одни во время обеда, другие — при чтении, третьи — ночью. И нельзя этого путать, так как запахи одних благовонных палочек повышают сосредоточенность и внимание, другие способствуют аппетиту, третьи пробуждают половое влечение.

Вот мы и подошли с вами к весьма интересной и загадочной теме — эмоционального воздействия запахов. Немного мы уже говорили об этом, разбирая анатомию обоняния.

Приятные запахи способствуют улучшению самочувствия человека, а неприятные могут оказывать угнетающее влияние, вызывать различные отрицательные реакции вплоть до тошноты, рвоты, обморока (от сероводорода, бензина и пр.); они способны изменять температуру кожи, вызывать отвращение к пище или отказ от нее, обострять чувствительность нервной системы, вести к подавленности, раздражительности.

В 1909 году русский физиолог А. В. Семичев исследовал влияние пахучих веществ на газообмен и общее состояние теплокровных животных. По его наблюдениям, эфирные масла — мятное, розовое, коричное, лимонное, бергамотовое и некоторые другие понижали интенсивность газообмена обезьян, собак, кроликов и голубей. Запах мускуса повышал газообмен кроликов.

Еще раньше, в 1885 году П. А. Истаманов показал, что раздражение обонятельного анализатора человека «приятными запахами» (гелиотропином, розовым и бергамотовым маслами) вызывает повышение кожной температуры, падение кровяного давления, замедление пульса. «Неприятные запахи» (уксусной кислоты, сернистого аммония, аммиака и гнили) вызывают, наоборот, понижение температуры, повышение кровяного давления и учащение пульса.

Уже советскими физиологами было установлено, что запахи могут вызывать разнообразные реакции в функции внешнего дыхания, изменять его ритм, действовать на возбудимость мышц, нервную систему и на амплитуду пульсации мозга. В своих собственных работах мне удалось выявить влияние запаха камфоры на увеличение сопротивления бронхов.

Обнаружено, что запах бензола и герантиола в значительной степени улучшает слух, а запах индола — ухудшает. Запах бергамотового масла, пиридина и толуола повышают остроту зрения в сумерках. Запахи бергамотового масла, герантиола, камфоры повышают чувствительность глаза к зеленому цвету и понижают к красному; запах розмаринового масла расширяет поле зрения для зеленых и суживает для красных объектов, а индола — суживает для красных и расширяет для зеленых объектов.

Современные научные исследования доказали, что запахи способны увеличивать мускульную силу — аммиак, например. Могут стимулировать органы дыхания — это характерно для ароматов березы, липы, тимьяна, лимона, эвкалипта, душицы. Могут, наоборот, угнетать их, действуя подобно запахам тополя, сирени, валерианы. Ароматы боярышника, зубровки, сирени, тополя, камфоры, а также в летнее время сосны и ели стимулируют сердечно-сосудистую систему, повышая частоту пульса и артериальное давление. Те же сосна и ель зимой успокаивают пульс, понижают давление. Нормализуют работу сердечно-сосудистой системы запахи дуба, березы, ванили, мелиссы, валерианы. При коликах помогают ароматы фенхеля, майорана, мелиссы. Запахи черного перца, кардамона, жасмина стимулируют потенцию. Цитрусовые, розмарин и герань улучшают зрение, а ухудшают его неприятные запахи гниющих растений.

Наше настроение подвержено влиянию ароматов не меньше, чем физическое состояние. Пример тому — действие лаванды, камфоры, герани: их ароматы бодрят, внушают оптимизм, снимают депрессию. Каждый знает, какой сильный прилив чувств может вызвать запах родного дома, как переворачивает душу не только вид, но и аромат вещи, принадлежавшей ушедшему дорогому человеку.

В уже упоминавшейся мною исторической миниатюре В. Пикуля «Душистая симфония жизни» приводится интересный эпизод. За молодой красивой девушкой Шарлоттой ухаживают двое соперников — известный певец и молодой, бедный парфюмер. На концерт своего соперника парфюмер приносит большую корзину фиалок и ставит ее на крышку рояля. Тенор с позором бежит из дома Шарлотты, не в силах взять голосом ни единой высокой ноты. Оказывается, парфюмер хорошо знал, что запах фиалок способен разрушить гармонию голосовых связок. Об этом же знали старые опытные певцы, еще задолго до первых опытов физиологов по изучению влияния обоняния на различные функции организма.

Тут хочется вспомнить еще одну историю, связанную с букетом цветов. Знаменитый русский художник-передвижник Н. А. Ярошенко (1846–1898), создатель известных картин «Кочегар», «Заключенный», «Курсистка», «Всюду жизнь», страдал туберкулезом гортани и находился на лечении у Николая Петровича Симановского, основоположника русской оториноларингологии. Во время одного из своих пребываний в клинике оториноларингологии Санкт-Петербургской Военно-медицинской Академии (которой заведовал Н. П. Симановский) Ярошенко нарисовал букет цветов и подарил картину своему врачу. Симановский с благодарностью принял подарок и повесил картину у себя в кабинете. Как-то раз на прием к Симановскому пришла женщина, страдавшая бронхиальной астмой. Увидев картину, она тут же начала задыхаться, и у нее разыгрался тяжелый приступ астмы. Оказывается, приступы астмы у этой женщины всегда начинались при вдыхании запаха цветов. Искусство художника было столь велико, что одного изображения цветов было достаточно для возникновения приступа.

Но тут мы несколько коснулись темы о внушении запахов, которую пока развивать не будем, а продолжим наш разговор о влиянии запахов на жизнедеятельность человека.

Запахи способны управлять настроением, работоспособностью. Известно, что Байрон окуривал себя запахом трюфелей. Известный парфюмер Брокар, основавший в 1869 году в Москве свою парфюмерную фабрику (ныне фирма «Новая заря»), говорил: «Я уверен: производительность труда даже простого рабочего сразу повысится, если в цехах заводов не будет вонищи, а воздух наполнится ароматом левкоев и глициний».

В 1939 году советский физиолог Д. И. Шатенштейн выпустил книгу «Регуляции физиологических процессов при работе», в которой впервые научно обоснованно доказал, что некоторые обонятельные раздражения повышают работоспособность человека. Наблюдения Д. И. Шатенштейна проводились в лабораторных условиях, выполняемая работа заключалась в подъеме гири. После вдыхания аммиака количество выполненной работы, учитываемой в кг/м, значительно возрастало. К сожалению, ученый не произвел сравнительной оценки разных пахучих веществ с точки зрения их влияния на работоспособность.

Исследования по влиянию запахов на работоспособность продолжались. В 1983 году в диспетчерском зале Киевского аэропорта «Борисполь» в порядке эксперимента был установлен разработанный Институтом ботаники АН СССР дозатор запахов «Фитон-1», который значительно повысил работоспособность авиадиспетчеров.

Чтобы оценить влияние различных запахов на эмоциональное состояние и чувства человека, два американских ученых — врач Стенфорд и психолог Рейнольдс — исследовали и анкетировали 5000 человек в возрасте от 7 до 75 лет. При эксперименте были использованы 260 различных эссенций с запахами древесных смол, цветов и фруктов, сена, увядшей листвы, различных трав, грибов, теплого хлеба, приправ и других запахов. Кроме того, были употреблены ароматы 80 видов парфюмерии и косметики, а также запахи гнилой древесины, жженой резины, торфа, плесени, дезинфицирующих средств, красок, лаков и прочей продукции современной химии.

Исследования подтвердили, что чувствительность к запахам строго индивидуальна для разных людей. Интересными оказались общие закономерности. Например, обоняние наше меняется на протяжении всей жизни и наиболее развито у детей и людей пожилого возраста.

По характеру влияния на человека специалисты разделили запахи на пять групп: освежающие или успокаивающие; стимулирующие положительные эмоции; притупляющие восприятие; вызывающие отвращение (запахи гниения, разложения органики, выделений, горелой резины, шерсти, запахи многих химикалий); вызывающие состояние нервной возбудимости.

Оказывается в возрасте до 35 лет мужчины и женщины лучше всего чувствуют запахи древесных смол, липы, теста, сена, меда. Женщины переносят хуже мужчин запахи дезинфекции и ряда химикалий. Но зато женщины более терпимы к неприятным бытовым запахам. Почти 80 процентов анкетированных заявили, что у них улучшается настроение, когда они вдыхают ароматы яблок, хвои, мать-и-мачехи, морской соли.

Почти у всех вызвали положительные эмоции запахи ландыша и фиалок. Значительно меньше в этой части набрала «баллов» черемуха — ее аромат часто вызывает беспокойство, головные боли. Беспокойство, раздражение, приступы тошноты у многих вызвали запахи плесени, стоялой воды, болота. Очень своеобразная реакция к ромашке, мяте, свежескошенной траве у детей в возрасте до 15 лет. Тесты показали, что после нескольких часов, проведенных в комнате с этими запахами, даже у слабых учеников ход мыслей становится быстрее и логичнее.

Конечно, некоторые отмеченные закономерности связаны с образом жизни и личными переживаниями людей. Например, легкий аромат нарциссов и фиалок многих анкетированных настраивал на сентиментальный лад.

Аромат жасмина и сирени вызывает чувство покоя, а то и апатии. Обратный эффект у садовых лилий и орхидеи — они действуют возбуждающе и у некоторых людей даже притупляют восприятие реальности. Зато аромат розы почти у всех вызывает не только приятное чувство удовлетворенности, но и желание активной деятельности. А вот запах прелой листвы, особенно на свежем воздухе, навевает легкую грусть. Надо отметить, что тот или иной запах может вызвать у человека воспоминание о каком-то заметном событии в жизни по ассоциативному признаку — скажем, запах определенных духов воскрешает память о любимой женщине. Запах морских водорослей — об отдыхе у моря.

Представители японской фирмы «Симицу» также предлагают решать проблему производительности труда и снижение уровня стрессовых ситуаций с помощью запахов. Что делать, если уставшая машинистка или программист стали делать больше ошибок? Ответ прост: надо дать им подышать запахом лимона — и усталость пройдет. Специалисты фирмы разработали уже 20 вариантов запахов цветов и растений, так или иначе действующих на состояние рабочих и служащих. Особое значение использование подобной парфюмерии имеет для программистов. Проведенные фирмой исследования показали, что число ошибок программиста снижается на 20 процентов, когда он вдыхает запах лаванды, на 33 процента — от запаха жасмина, на 54 процента — от запаха лимона. Кроме того установлено, что запахи лаванды и розмарина действуют успокаивающе и устраняют стрессовое состояние, а запахи лимона и эвкалипта, напротив, возбуждают и повышают производительность. Система внедрения запахов в служебные помещения несложна: жидкости, содержащие различные запахи, под давлением превращают в легкий «туман», который через систему кондиционирования поступает в то или иное помещение. Фирма «Симицу» особо подчеркивает, что для разных видов трудовых операций нужны различные запахи. Поэтому, например, в одном из залов банка можно наслаждаться запахом лимона, а в другом — запахом свежескошенного сена. Многие японские предприниматели заинтересовались этими разработками, а фирма «Симицу» надеется, что с ее помощью в стране начнется эра запахов.

Сотрудник Уорвикского университета (Великобритания) Стив Ван Толлер разработал парфюмерный препарат, который, по оценке психологов, «создает у вас ощущение благости и спокойствия, словно вы находитесь на пляже во время летнего отпуска». В ближайшее время предполагается начать испытание этого препарата на стадионах и станциях метро в надежде вызвать снижение уровня хулиганства и преступности.

 

Запах женщины

В этой главе мы поговорим о роли запахов в возникновении эротических ощущений, но для этого необходим краткий экскурс вниз по эволюционной лестнице, к нашим предшественникам.

В мире животных запаховое «общение» очень широко распространено, начиная с бабочек и кончая млекопитающими. Запахи, выделяемые одним животным для воздействия на поведение другого, носят название феромонов. Особенно мощно действуют так называемые половые аттрактанты, нужные для привлечения особей противоположного пола.

Нельзя не упомянуть о совершенно фантастических обонятельных способностях бабочек сатурний. С ними проделали следующий опыт. Самцов отделили от самок, рассадили в маленькие клетки, развезли в разные стороны и выпустили на волю. Не прошло и тридцати минут, как первый меченый самец, проделав пятикилометровый путь, вернулся к клетке с самками. Другой и вовсе прилетел на «зов любви», преодолев расстояние в 11 километров! Расчеты показали, что в таком отдалении от самки в кубическом метре воздуха могла находиться всего одна молекула вырабатываемого ею пахучего вещества эпагона. Трудно поверить, но — факт.

Запахи играют доминирующую роль и в поведении млекопитающих. Когда хряк готов к тому, чтобы стать отцом, в его слюне появляются ароматические вещества (целый букет), улавливаемые самкой. Одно из этих веществ стимулирует выработку в организме свиньи, готовой к случке, специфического гормона, который способствует вытягиванию матки в длину, — так природа заботится о многоплодии. Кстати, здесь следует искать разрешение старинной загадки: почему именно домашние свиньи (а не собаки, обладающие гораздо более развитым чутьем) так успешно отыскивают в земле трюфели — лакомство гурманов, — гнездящиеся порой на глубине до метра. Все дело в том, что трюфели имеют аромат, схожий с «любовным букетом» хряка.

Кое-кто из животных может даже имитировать запах противоположного пола. Змеи-самцы в период спаривания испускают запахи самки. И в то время, как их конкуренты уползают по ложному следу, они спокойно направляются к своей избраннице. А вот самцы лягушек как бы дают понюхать самке свою заднюю ножку, проводя ею вокруг носа. Это очень возбуждает самку и стимулирует откладку икры.

Сейчас, когда почти в каждой семье живет кошка или собака, нет нужды подробно рассказывать о том, как сексуальное поведение этих животных стимулируется запахами. Все мы видели, как наши любимцы буквально теряют голову, почувствовав на расстоянии запах сексуального партнера, особенно в период течки.

Всем известно, что, знакомясь друг с другом, собаки обнюхивают заднюю часть тела, где расположены железы, выделяющие характерный индивидуальный запах. Когда пес хочет заявить о себе, сказать: «Вот и я!», он пользуется хвостом как опахалом, посылая вперед волну воздуха со своим запахом. Но наше слабое обоняние не позволяет воспринимать этот сигнал. Когда же собака чувствует себя виноватой или боится, она пытается скрыть свое присутствие, поджимая хвост, чтобы ее запах не распространялся.

Роль обоняния в сексуальной жизни человека также очень велика, хотя выделение запахов, управляющих половым поведением, у нас значительно меньше, чем у животных. Половые аттрактанты человека действуют на уровне подсознания, что только усиливает их влияние на поведение. Половые запахи есть у каждого. Только улавливаются они не всеми одинаково. Запахи пола выделяют кожа, дыхание. Но они не действуют напрямую, не воспринимаются нами, как аромат цветов, пряностей или духов, а влияют на подсознание.

Это доказано многочисленными опытами.

Так, в Германии был поставлен следующий эксперимент. Специально выделенным мужским половым аттрактантом обрызгивали несколько кресел в пустом театральном зале. Потом испытуемым женщинам предлагали занять любое место по их выбору. Подавляющее большинство женщин из многих десятков кресел выбрали именно те, что были предварительно обрызганы половыми феромонами. Объяснили они это по-разному: здесь уютнее, спокойнее, лучше видно, лучше слышно и т. д.

Аналогичные опыты проводил наш российский врач-психотерапевт Александр Андреенков. Он приглашал на сцену полдюжины добровольцев, выбирал среди них самого обычного и даже невзрачного мужчину с малопривлекательной внешностью и просил ассистентку провести его за кулисы. Через несколько минут на сцене вновь появлялся этот мужчина и спускался на свое место в зрительный зал под равнодушными взглядами мужчин и неравнодушными — женщин. В перерыве его обступало множество женщин самого разного возраста, многие пытались завязать знакомство. Почему же самый некрасивый из шести мужчин, поднявшихся на сцену, стал предметом женского внимания? Чем приворожил? Секрет фокуса прост: за кулисами ассистентка нанесла на лацкан пиджака этого мужчины немного половых аттрактантов.

Американский писатель Герберт Уэллс обладал весьма заурядной внешностью. И тем не менее, будучи еще никому не известным, он пользовался огромной популярностью у женщин. Один его коллега долго не мог понять, в чем секрет этого успеха. Однажды, не выдержав, он спросил влюбленную в Уэллса даму, что она в нем нашла. Та закрыла глаза и блаженно ответила: «Он же пахнет медом».

Так что же, поведение человека не отличается от поведения описанных бабочек сатурний? Отличается, но не настолько, как мы привыкли думать. «Главным препятствием на пути к пониманию жизни является ее естественность», — говорил выдающийся английский естествоиспытатель Д. Бернал и был безусловно прав. Несмотря на то, что сексуальное поведение человека очень во многом определяется социальными и культурными факторами, в основе его лежат прежде всего биологические механизмы.

Ближе к кончику носа, на перегородке, находится так называемый вомероназальный орган. Он представляет собой два небольших кармашка, имеет собственные железы и свое «представительство» в головном мозге. Вот этот орган и специализируется на половом обонянии, основные же обонятельные клетки находятся выше и дальше в полости носа. Любопытно, что после пластических операций, затрагивающих область вомера, у ряда пациентов пропадала потенция. Тем не менее большинство исследователей считают вомер рудиментальным органом, который развит не у всех одинаково, а у некоторых и вовсе отсутствует, не нарушая их сексуального поведения. В то же время потеря обоняния может значительно сказаться на эротических чувствах. Я наблюдал пациентку, полностью потерявшую половое влечение сразу же после утраты способности воспринимать запахи.

Позвольте привести вам несколько древних рецептов «ароматов любви». Вот рецепт любовной смеси, заимствованной у китайцев: добавьте в ванну по две капли эфирных масел аниса, фенхеля, розмарина, нарцисса, жасмина и план-плана (конечно, если Вам это все удастся достать). Такой «коктейль» повысит Вашу сексуальную восприимчивость.

Другой рецепт: в воду для купания добавляют по капле эфирных масел жасмина и тмина, а также по две капли эфирных масел розового и сандалового деревьев. После приема четырех таких ванн Ваше сексуальное влечение усилится.

Эфирное масло цветка план-план, растущего на Мадагаскаре, обладает особым сладким запахом и может применяться для сексуальной стимуляции как при сжигании в специальной лампаде, так и при растираниях во время эротического массажа.

Кстати, кое-что из перечисленных компонентов можно приобрести в Москве в торговом центре «Лабиринт» на Новом Арбате и магазине «Калинка» на Долгоруковской улице.

Древние культуры гораздо лучше, чем наши современники, владели таинственной силой половых аттрактантов. Во многих африканских племенах от матери к дочери передавались секреты ароматов, с помощью которых женщина, насильно выданная за нелюбимого, заставляла его отказаться от себя. Один аромат сменял другой, и вот та же самая женщина приводила в восторг желанного мужчину.

В старинной арабской сказке «Приключения четырех дервишей» рассказывается, как один юноша-царевич по приказу джинна разыскивает самую прекрасную в мире девушку. Когда после семилетних поисков он находит красавицу, то влюбляется в нее сам и не хочет отдавать предмет своей страсти злому джинну. Верный слуга царевича советует намазать тело девушки особой мазью, запаха которой не переносят джинны. Царевич так и сделал. «…Повелитель джиннов отправился в гарем взглянуть на девушку. Когда он приблизился к ней, то почуял неприятный запах. В нем возникло чувство неприязни, и он не смог хорошенько рассмотреть ее. С побагровевшим лицом повелитель джиннов обратился к царевичу: „Что это за запах?! И кто додумался до этого?!“»

В Библии также описано, как прогоняют запахом беса, преследующего женщину. Товия взял печень рыбы, положил ее в кадильницу и этим мерзким запахом прогнал беса. (Библия, Книга Товии, 8, 2–3).

К сожалению, сегодня мало кто знает о многообразной роли запахов и об их эротическом воздействии. Если дать пузырек с одним и тем же половым аттрактантом мужчинам, то все в один голос скажут, что запах отвратительный. А если предложить его девушке, то ей запах покажется очень приятным. Но как же женщины покупают духи в магазине? Выбирают те, что нравятся им, а не возлюбленному или мужу. К счастью (или к несчастью?), современные парфюмеры больше работают над эстетической стороной запахов, чем над их биологической и физиологической сущностью. Если уже невмоготу запах Вашего дезодоранта, но Вы еще пока не сумели подобрать другой, воспользуйтесь рецептом придворных дам английской королевы Елизаветы I и положите под мышку очищенное яблоко. Оно не только хорошо впитывает пот, но и пропускает феромоны Вашего тела — те самые молекулы запаха, которые притягивают противоположный пол. Воздействие цветочных, альдегидных запахов, используемых парфюмерной промышленностью, неизмеримо слабее аттрактантов, запах которых может показаться малопривлекательным и даже дурным в большой концентрации.

Возьмем, к примеру, мускус. Что это такое? Мускусом, студенистым красно-коричневым веществом, наполнен сорокаграммовый мешочек на брюхе кабарги — маленького оленя, обитающего в горах Восточной Сибири и Центральной Азии. Мешочек есть только у самца кабарги и служит для привлечения самки во время гона и для отметки границ своих владений. Мускус, добавленный в духи, сообщает им необыкновенную стойкость. Мечеть, построенная в Иране 600 лет назад на растворе с добавлением мускуса, благоухает и по сей день. Фунт мускуса кабарги на международном рынке стоит столько же, сколько хороший автомобиль.

Мускус получали и другим путем — его выжимали из анальных (расположенных под хвостом) желез виверр (обитающих в Африке и Южной Азии зверьков, от которых произошли кошки). Для этой цели виверр специально томили в клетках. Этот бизнес процветал не только в разных странах Азии, но и в средневековых Германии и Голландии.

У других зверьков семейства виверровых запах секрета анальных желез значительно менее приятен. Например, про фоссу, обитающую на Мадагаскаре, говорят (как про хоря в Сибири), что она убивает кур в курятнике одним лишь своим отвратительным запахом.

Половые аттрактанты, выделяемые лисой, кажутся человеку приятными, так как напоминают запах фиалки. Фиалковая железа, секрет которой душист и обилен в пору размножения, помещается почти у самого корня хвоста лисицы.

А вот самцы коз (и обычных домашних, и винторогих, и кавказских) носят под хвостом железу, издающую, мягко говоря, «специфический» запах. А попросту: половой аттрактант козла — невыносимая вонь.

Таким образом, диапазон нашего субъективного восприятия половых аттрактантов очень широк: от ароматного мускуса до «аромата козла». Эстетическая и биологическая реакция вовсе не всегда совпадают.

Это же относится и к нашему восприятию «телесных» запахов, восприятию часто парадоксальному. С одной стороны, мы стараемся от них избавиться, окружая себя искусственными ароматами, доставляющими удовольствие, а с другой — не можем обойтись без присущего нам естественного запаха. Наполеон, например, предпочитал всем духам на свете запах тела, который чрезвычайно возбуждал его. «Еду — прекращай мыться», — предупреждал он императрицу Жозефину, возвращаясь из очередного похода.

В Африке и по сей день живет племя, где супругов выбирают, руководствуясь исключительно обонянием. Говорят, разводов у них почти не бывает.

Вот как начинается древнейшее в мире эротическое стихотворение, сочиненное 4500 лет назад в Шумере (оно переведено в наше время с раскопанных глиняных табличек лейпцигским ассирологом Клаусом Вильке). Как фимиам воспевает шумерский трубадур запах «женского телесного аромата». Одержимый этим запахом, преследует мужчина «девушку, находящуюся в полном расцвете», она скрывается в темноте сада, посвященного богу Луны. Он настигает ее. «Я захватил твой рот, я захватил твои яркие глаза, я захватил твою грудь».

Какой же биологический смысл в этом телесном человеческом запахе? Этот вопрос вызывал немало споров, пока не родилась смелая гипотеза о том, что запах помогает выбрать подходящего иммунологически полового партнера.

Телесный запах входит незаметным, но влиятельным компонентом в чувство симпатии к потенциальному возлюбленному. Впрочем, что удивляться: в животном мире этот компонент попросту господствует.

Дезодорантами, духами, туалетной водой, даже ароматизированным мылом нужно пользоваться аккуратно и осторожно — у мужчин абсолютно другая реакция на многие запахи. Вместо того чтобы привлечь, духи способны, наоборот, оттолкнуть. Излишнее употребление парфюмерии может снизить сексуальное влечение даже к любимой женщине.

Не нужно абсолютизировать роль «запаховой» культуры в человеческих взаимоотношениях, но ни в коем случае нельзя ее недооценивать.

Опросами установлено, что люди, долго находящиеся в одной комнате, быстрее утомляются, потому что воздух насыщен половыми аттрактантами.

Супругам надо уметь вовремя разойтись в разные комнаты, если же комната одна, можно кому-то пойти погулять в одиночестве. Кстати, и спать лучше в разных постелях, а если этой возможности нет, то хотя бы под разными одеялами. Доказано, что у спящих под одним одеялом мужчины и женщины возникает утомление определенных зон мозга, а это может привести к снижению сексуальной активности.

Обоняние — самое загадочное чувство. Конечно, здесь невозможно коснуться всех его секретов. Мы вступили только на порог забытого мира запахов. Вероятно, нас ждет еще немало открытий в физиологии обоняния человека, которое не только определяет простейшие реакции, но и нередко участвует в высших проявлениях человеческой психики.

 

«Жидкий пленник в хрустальных стенах…»

В этой главе я хотел бы поговорить с вами о парфюмерном искусстве. Слово «парфюмерия» происходит от итальянского «per fumo» («перфумо») — «для воскурения». Действительно, в буквальном понимании — это средства для ароматизации воздуха путем дымления. В древности практиковалось сжигание душистых веществ в специальных чашечках на раскаленных углях.

Распространение душистых веществ путем дымления началось еще во времена поклонения пещерных людей огню и дыму. Огонь защищал от холода, дым — от комаров и гнуса. Если от одежды пахло дымом, зверь не нападал. Огонь обожествляли, ему приносили жертвы — бросали в пламя жертвенное мясо и благовонные смолы. С этим обычаем впоследствии непосредственно было связано сжигание душистых веществ в магических целях (богослужение, «изгнание бесов», каждение ладаном в христианских церквах, сжигание благовонных палочек в индуистских и буддийских храмах).

При археологических раскопках найдены ароматические вещества, которые приготовлены 5 тысяч лет назад. В Древнем Египте знали, что каждая часть тела источает свой запах, и средства для их умащивания готовили отдельно. Знания о запахах имелись и в древней Индии.

В африканских племенах мужчины растирали некоторые травы и вещества и вдыхали их, готовя себя к бою либо к любовной встрече.

Нет ничего удивительного в том, что торговля парфюмерией процветала еще в библейские времена. Если верить Плинию, первая шкатулка с благовониями, упоминаемая в истории, принадлежала царю Дарию и досталась от него Александру Македонскому вместе с другой военной добычей. Широко применялись благовония и в Древней Греции. В 450 году до нашей эры, во времена наивысшего расцвета Афин, греческий историк Геродот писал о благовониях так: «Вся страна благоухает ими и источает на диво сладостный аромат».

Однако считается, что решающий вклад в развитие парфюмерной промышленности внесли арабы, ибо им принадлежит заслуга возрождения к жизни таких приспособлений, как колба и змеевик. Подсчитано, что во II веке нашей эры, в период наибольшего расцвета торговли благовониями, Южная Аравия вывозила их 3 тысячи тонн в год.

Весь цивилизованный мир того времени обуяла страсть к благовониям, особенно преуспевали купцы Багдадского Халифата: в парфюмерных лавках восточных базаров они предлагали богатейший выбор душистых веществ.

Хотя искусство парфюмера столь же древнее, как сама история человечества, первые парфюмерные фабрики появились не столь давно. Считается, что первую в мире парфюмерную фабрику завели в 1608 году флорентийские монахи.

Несмотря на то, что в Новое время искусство парфюмера в Европе возрождалось в Италии, довольно скоро законодательницей мод в этом вопросе стала Франция. В России первые парфюмерные фабрики были основаны также французами. Это известная в свое время фабрика Альфонса Ралле (ныне «Свобода»), фабрика Генриха Брокара (ныне «Новая Заря»), фирма Жоржа Дюфтуа (ныне «Северное сияние»).

Известно, что Наполеон в 1812 году, отправляясь в Россию, имел при себе громадный чемодан, набитый духами, помадами и притираниями. Одной только «кельнской воды» он расходовал по два флакона в день.

А что такое «кельнская вода», которую так любил Наполеон?

Французы произносят название немецкого города Кельн — «Колонь», а вода на языке Вольтера и Гюго обозначается одним гласным звуком — «о». Вот и выходит, что знаменитый на весь мир одеколон означает «кельнская вода».

История его берет начало в октябре 1792 года, когда молодой коммерсант Вильгельм Мюелхенс справлял свадьбу в своем родном городе Кельне. По обычаю всех стран и народов молодоженам преподносят подарки. Один из приглашенных, монах картезианского ордена Франц Мария Фарина, вручил новобрачным весьма оригинальный презент — листок бумаги, на котором была написана формула «аква мирабилис», чудодейственной воды.

Предприимчивый коммерсант быстро наладил производство спирто-водного раствора душистых веществ. А вот каких — секрет, который и он и все его потомки свято хранили два столетия. На фабрике в Кельне, производящей одеколон, находится сейф, вернее бронированное помещение, где этот заветный рецепт, начертанный рукой католического монаха, старательно оберегается от посторонних глаз и поныне.

В других странах, как и у нас в России, тоже выпускают освежающую ароматическую жидкость под названием одеколон. Но это всего лишь эрзац, подделка. Как, например, шампанское, коньяк, кагор, выпущенные не в провинциях Франции — Шампань, Коньяк, Кагор.

Первое время чудодейственная вода, названная полным именем автора ее формулы, предназначалась исключительно для внутреннего применения как целебная и приятная на вкус микстура. В те далекие времена настоем Франца Марии Фарины лечили недуги сердца, головные боли и даже пытались бороться с чумой.

В эпоху триумфального шествия Наполеона, когда французские войска заняли Кельн, солдаты растащили запасы прославленного снадобья, которое называли между собой «О де Колонь».

Наполеон приказал пронумеровать в Кельне все дома, чего немцы никогда не делали прежде. Здание, где изготовляли одеколон, было зарегистрировано под номером 4711.

С тех пор на этикетках флаконов и появилось это четырехзначное число — своего рода сертификат подлинности и качества продукта.

В 1810 году Наполеон издал обязательный для всех покоренных им стран декрет: отныне никто не вправе таить секреты изготовления любых лекарств! Логика императора была проста — в медицине не должно быть никаких тайн.

Обладатели волшебной формулы, приносящей солидную прибыль, крепко задумались — как быть? Расстаться с секретами — значит расстаться и с доходами.

Кельнские фабриканты в конце концов нашли выход из положения. Они объявили, что их продукция вовсе не лекарство, а парфюмерия. Время для переориентации применения одеколона было выбрано самое подходящее — у европейской буржуазии в моду как раз входили духи, всякого рода пахучие эссенции.

Так был сохранен секрет «кельнской воды» и положено начало всемирной известности одеколона как парфюмерного средства.

А теперь попытаемся разобраться, что же такое современные духи, в чем секрет парфюмеров.

Французский поэт Шарль Бодлер (1821–1867) в цикле стихов «Цветы зла» писал:

Зеленые, как луг, есть запахи свежей, Чем тельце детское, напевней флейты нежной… И есть порочные, богаче и пышней, Зовущие в простор таинственный, безбрежный… Как ладан, и бензой, и мускус хороши! Они поют экстаз и тела и души.

Созданный во Франции банк данных в области парфюмерии насчитывает в своем каталоге, который ведется с 1880 года, в общей сложности более 8 тысяч названий духов.

Современные духи — «жидкий пленник в хрустальных стенах», как поэтически определил их Шекспир, — могут содержать в рецептуре более 300 различных компонентов. Для их создания парфюмеры используют более 6 тысяч наименований душистого сырья. Наиболее драгоценный вид его — жасмин, он входит практически во все духи высокого класса. Роза используется как для получения розового масла, так и для парфюмерных композиций. Лаванда придает духам тонкий и свежий аромат. Флердоранж — цветок апельсинового дерева — часто добавляется для создания насыщенного сладкого аромата. Особую свежесть придают парфюмерии масла, получаемые из плодов бергамота и древесины кедра. Кедровое масло используется и как фиксатор запахов. Применяется парфюмерами гвоздика, сандал, тмин, герань, мята, анис, азалия, дубовый мох. Список можно продолжить…

Мускус, цибет, амбра — вещества животного происхождения, известные в древности как самостоятельные услаждающие обоняние средства, сейчас используются только для обогащения парфюмерных композиций. Они, по утверждению парфюмеров, обладают способностью придавать духам утонченность и, как говорят специалисты, «темпераментность». Кстати, «темпераментность» французских духов в значительной степени объясняется содержанием большого количества веществ с запахом животного происхождения.

Не будем забывать и о том, что фундаментом современной парфюмерии служат синтетические душистые вещества. Без них парфюмерия, возможно, так и осталась бы на уровне средневековой алхимии. Кроме того, получать многие нужные натуральные компоненты с каждым годом становится все труднее. Чтобы добыть всего килограмм розового масла, надо собрать две тонны нежных лепестков роз. А чтобы выжать, например, масло ириса, необходимо дубить его корни без малого два года. Химики успешно научились синтезировать душистые вещества, хотя полностью заменить естественные пока нельзя. Только сочетание и тех, и других дает возможность создавать духи, которые по праву можно называть произведением парфюмерного искусства.

Из наиболее широко применяемых в парфюмерии синтетических душистых веществ отмечу лишь некоторые с указанием основы успеха: бензилацетат (запах жасмина), ванилин (запах ванили), гераниол, фенилэтиловый спирт и цитронеллол (запах розы), цитраль (запах лимона), гидрооксицитронеллаль и линалоол (запах ландыша), терпинсол (запах сирени), йонон (запах фиалок), кумарин (запах сена).

Всю парфюмерию, если говорить о характере запаха, можно условно разделить на две категории.

В первую категорию входит продукция, имеющая «натуральный» цветочный запах, во вторую — духи «фантазийные». Слово «натуральный» поставлено в кавычки потому, что, создавая эти запахи, парфюмеры, подобно композитору, должны из разных запахов создавать гармоничные сочетания ароматов, на первый взгляд не отличающиеся от запаха сирени, фиалки, ландыша, жасмина… Конечно, этот запах не копирует аромат самого цветка. Он — как бы его художественное обобщение.

Первым обратил внимание на сходство труда музыканта и парфюмера композитор Скрябин. У профессионалов даже существует определенная таблица, по которой запахи можно записывать с помощью нот. Так, например, нота «ре» первой октавы означает запах фиалки, а «до» четвертой — ананаса.

Совершенно неправы те люди, которые считают духи некими «консервантами цветов». Воспроизводя запахи растений определенного ботанического вида, парфюмер никогда не «списывает» эти запахи с полной точностью. «Если художник срисует с полной точностью мопса, то будут два мопса вместо одного, а искусство ровно ничего не приобретет». Перефразируя это известное изречение Гете, можно сказать, что если парфюмер воспроизведет с полной точностью запах ландыша, то будут два запаха ландыша вместо одного, а парфюмерия ровно ничем не обогатится. Запах цветочных духов должен быть не только цветочным, но парфюмерным, именно запахом духов.

Классический пример «натуральных» цветочных духов — «Персидская сирень» русской парфюмерно-косметической фабрики «Брокар и К°». Они завоевали Большую золотую медаль на Всемирной выставке в Париже в 1889 году и были популярны в России почти четверть века, а разработанные ленинградскими специалистами более пятидесяти лет назад духи «Белая сирень» и поныне — образец парфюмерного искусства этого направления.

Может быть, вам известны наши отечественные духи «Маки»? Но ведь цветок мака ощутимого запаха не имеет. Откуда же появились духи? В природе существуют плоды и растения, сами по себе не обладающие достаточно сильным или приятным запахом, но настолько привлекательные по своему виду, что невольно хочется вдохнуть в них тот аромат, который, по мнению парфюмера, должен соответствовать данному цветку. Так в воображении парфюмера возникают несуществующие запахи растений.

Вот мы и подошли к разговору о духах «фантазийных».

Подавляющее большинство женщин в наши дни отдает предпочтение фантазийным духам, которые условно делятся на пять групп.

Первая — альдегидная или, как ее еще иногда называют, «модная» группа. Альдегиды — соединения, обладающие своеобразным плодово-цветочным запахом с примесью острого «жирного» оттенка. Этот запах прогорклого жира, сам по себе неприятный, в сочетании с другими создает изумительные композиции. Датой рождения первой такой композиции считается 5 мая 1921 года. Именно тогда духи были представлены на демонстрации мод Дома Шанель. Рассказывают, что первоначально по заказу фирмы химик и парфюмер Эрнест Бо подготовил несколько композиций в пронумерованных флаконах. Шанель остановила свой выбор на номере 5. Это было ее любимое число. Так, во многом по воле случая, родились легендарные духи «Шанель № 5».

Популярны фантазийные духи и второй — шипровой — группы с «зелеными» горьковато-древесными нотами. Их аромат свеж, чист, дерзок, напоминает запахи леса. «Шипр» — классические духи фирмы «Коти» (1917 г.) — дали название этой группе. Сюда же можно отнести и изысканные духи «Мисс Диор». Их выход совпал с необычайным успехом коллекции Кристиана Диора в 1947 году, сделавшей его знаменитостью в мире моды. Так одновременно в Доме Диора на улице Монтень в Париже родились и стиль «Нью лук», и фирма «Духи Кристиан Диор».

Еще две группы — духи с пряным и с восточным ароматами. Жаркий и обволакивающий аромат первых основан на запахе специй и тропических цветов. Типичные представители пряных духов — популярные французские «Фиджи» и американские «Чарли». Некоторые покупатели ошибочно считают эти духи мужскими — их вводят в заблуждение «кинематографическое» название и немного резковатый аромат. Однако к знаменитому Чаплину духи отношения не имеют. Чарли довольно распространенное в США женское имя. Очень часто в терминологии парфюмеров встречается понятие — «духи восточного направления». Так принято обозначать яркие, «темпераментные» духи, очень теплые, обладающие густым, сладковатым запахом, дополненные ароматами фруктов и экзотических цветов. В десятку лучших в мире духов этого направления входят французские «Опиум» фирмы «Ив Сен Лоран» и «Мажи Нуар» фирмы «Ланком». Наиболее яркие отечественные духи такого типа — «Магия» и «Аврора».

И, наконец, пятая, последняя по счету, но не по значению, самая обширная группа духов — со свежим, изящным и полным живого очарования ароматом цветочного букета. К духам этого направления относятся популярные американские духи «Чао» (фирмы «Убиган»), «Белая лилия» (фирмы «Эсти Лаудер»), французские «Париж» («Ив Сен Лоран»), «Диориссимо» («Кристиан Диор») и советские «Фрези Грант».

Но не только парфюмеры и дегустаторы определяют судьбу нового изделия, его успех или неуспех у покупателя. Огромную роль здесь играют упаковка и название.

Духи «Сальвадор Дали» были выпущены по воле самого художника, дабы увековечить его имя не только на небосклоне «звезд» живописи, но и на парфюмерно-косметическом. Кстати, это вполне в характере «звезд», многие из знаменитостей выпускали в то или иное время духи с упоминанием своего имени.

С того момента, как в Париже 26 октября 1983 года состоялась презентация нового изобретения экстравагантного художника, духи «Сальвадор Дали» начали свое триумфальное шествие по миру.

Женщины во многих странах по достоинству оценили удивительное сочетание в них аромата розы, жасмина, апельсинового цветка и кипариса, сандалового дерева и мирты, но еще более замечательное творение — это флакон для духов. Сам Сальвадор Дали создал этот маленький скульптурный шедевр — флакон в виде губ и носа Афродиты. Знаменитым сюрреалистом было сделано все для гармонического сочетания формы флакона с «аристократическим», как назвал его журнал «Вог», ароматом духов.

Конечно, выбор духов дело сугубо Индивидуальное. На него влияют разные факторы, но на одном из первых мест — мода, хотя мода на запахи и не так сильно выражена, как на одежду. Едва ли кто отважится пойти в гости в костюме прошлого века.

А, например, созданные почти сто лет назад французскими парфюмерами духи «Жикки» и «Л’Ориган», до сих пор пользуются популярностью. Есть духи долгожители и в нашей стране — скажем, «Манон», которые родились в 1926 году и до сих пор имеют устойчивый спрос. И тем не менее каждое время создает свою парфюмерию. Еще несколько лет назад в моде были ароматы восточного направления, но сейчас, отдавая дань нашей тяге к живой природе, все больше симпатий завоевывают духи, основанные на природных, легких запахах белых цветов и меда. Хотя есть и исключения. В республиках Средней Азии, например, какими бы не были мировые тенденции в моде, предпочитают духи пряные. Ведь именно такие — больше всего «идут» женщинам со смуглой кожей и темными волосами.

Женщинам со светлыми волосами к «лицу» духи с запахом цветов или зелени. В деловой обстановке также не следует пользоваться экзотическими духами восточного направления. Здесь более уместны духи с легкими ароматом. Вообще, днем лучше пользоваться легкими духами или туалетной водой, зато вечером, особенно в торжественной обстановке, могут быть духи с сильным ароматом.

Для каждого момента жизни, любого настроения, стиля одежды, климата можно найти соответствующие духи. Существуют духи для себя одной, для других, для того, чтобы просто кому-то нравиться… Но и здесь есть несколько общих правил, которые могут облегчить выбор. Чтобы правильно выбрать духи, надо надушить ладонь руки, избегая трения, так как этот жест портит запах духов. Затем вдохнуть запах на некотором расстоянии от руки. Для большей точности при выборе нужного запаха духов надо, чтобы между пробами прошло некоторое время. Следует учесть, что запах табака, плотная пища, слишком сухой воздух могут влиять на обоняние. «Тяжелые» духи можно отличить от «легких» и по цвету, они будут более темными. Но правило это действует не всегда.

Можно иметь много духов, но когда выбор сделан, надо уметь правильно ими пользоваться. Духи наносят прикосновением стеклянной пробки от флакона там, где вены просвечивают сквозь кожу. При этом на коже разных людей духи приобретают свой индивидуальный оттенок. Именно поэтому одинаковые духи не подходят всем. Наиболее стойко сохраняются запахи за ушами, на шее под волосами, на сгибах рук. Не следует наносить духи на одежду — они оставляют на ней пятна.

В закрытом нераспечатанном флаконе, в темном прохладном месте духи сохраняются очень долго. Более того долгая выдержка предусматривается технологией приготовления духов. В открытом флаконе они сохраняют запах без изменения в течение шести-восьми месяцев, затем запах начинает постепенно меняться.

Будущее парфюмерии заключено в открытии новых сфер применения духов: надушить можно все — от дизельного топлива (у компании «Эссо» оно пахнет клубникой) до игрушек (созданные в лабораториях IFF полиэтиленовые гранулы можно в процессе производства смешать с пластмассой и таким образом придать игрушке фруктовый или цветочный запах), включая жилые помещения. Освежители воздуха являются весьма перспективным товаром, постоянно развивающимся благодаря расширению ассортимента ароматических бытовых предметов и веществ — например, появилась душистая шкатулка и пластиковые шарики, постепенно распространяющие в помещении разнообразные ароматы. Додумались даже до того, что стали класть небольшие дозы духов в пылезаборные мешки пылесосов. Другие же производители готовят для нас «ароматные кассеты», благодаря которым можно чередовать запахи во избежание привыкания к ним.

Добавим, что хотя парфюмерная промышленность и не любит распространяться по этому поводу, но твердо верит в будущее не только приятных, но и полезных духов. Ведет ли она поиск химических веществ (разумеется, приятно пахнущих) от насекомых или для отпугивания животных (в том числе и для сельского хозяйства!) или изменяет наше настроение и поведение благодаря «ароматологии» — парфюмерная промышленность, по всей видимости, решила завоевать новые территории.

 

Пряные ароматы далеких островов

Если в предыдущей главке мы говорили в основном о современной парфюмерии, то сейчас я расскажу вам о секретах древних благовоний.

Несколько строк о происхождении самого слова «благовоние». На первый взгляд, звучит оно несколько парадоксально — «прелестная вонь». Но дело в том, что в древнерусском языке слово «вонь» обозначало запах вообще, независимо от того, хороший он или плохой. В «Сказании стратотерьптю (sic! — С. Р.) Бориса и Глеба» черноризца Иакова (Сильвестровский список XIV века) написано: «И исполнися церква благоухания и вонь пречюдне», то есть «Церковь наполнилась благоуханием и чудным запахом».

А в другом богословском труде, примерно той же эпохи, Иоанна Дамаскина, «вонь» — это уже «смрад»: «Раскидавшаяся и воняюща въставль Лазарь». В переводе на современный русский язык: «Разложившийся и смердящий восстал Лазарь».

Аналогичные процессы происходили и в родственных славянских языках. В одних из них за словом «вонь» утвердилось значение «смрад», а в других — «приятный запах». Так по-чешски духи называются «вонявки» и «вонять» — значит благоухать.

В русском языке синонимами слова «аромат» являются «благоухание» и «благовоние», где «вонь» — запах, а «благо» указывает на приятный запах. И в слове «благоухание» «ухание» значит тоже «запах». В старину говорили «Поухай!», то есть «Понюхай!» Эти слова сохранились и в поэтическом словаре А. С. Пушкина:

«Вся в локонах, обвитая венком, Прелестницы глава благоухала».

Или в другом стихотворении:

«Цветок увядший, безуханный, Забытый в книге вижу я…»

В древние и отчасти средние века торговля «ароматами» находилась в руках арабов. Большие количества их они привозили через Индийский океан с островов Шри Ланка (Цейлон), Суматра и малаккского полуострова. Эти вещества главным образом включали корицу, алоэ, сандал, бензойную смолу, камфару, герань, мускатный орех, ладанник, серую амбру, мускус, цибет. Кроме этих веществ арабы торговали ладаном, миррой, «ароматическим тростником», нардом, огопанаксом, меккским бальзамом и другими, перевозя их караванными путями в Тир и Египет.

Торговля такими веществами индийского происхождения была одним из источников богатства и могущества Вавилона, расположенного как на морских путях, ведущих к Персидскому заливу и к Евфрату, так и на караванных путях, пересекающих пустыню. В апокалипсисе перечисляются продававшиеся тогда товары: изделия из золота и серебра, драгоценные камни, жемчуг, тонкие льняные ткани, пурпур, шелк, шарлаховая краска, благоухающее дерево, вазы из слоновой кости, медь, железо, мрамор, корица, ароматы, духи, вино, масло, хлеб.

Фактическая монополия арабов на торговлю ароматическими веществами, с одной стороны, материальная заинтересованность или полная монополия храмов на душистые вещества, широко применявшиеся с религиозной или эстетической целью, — с другой, были причиной того, что арабы не были заинтересованы в распространении знаний о душистых веществах и источниках их получения и выдумывали всякие небылицы, которые принимались на веру тогдашними учеными даже многих просвещенных стран (греческими, римскими).

Древнегреческий ученый Теофаст, один из первых ботаников древности, «История растений» (Hystoria Naturalis) которого написана в IV веке до нашей эры, писал о весьма распространенных в те времена ладане и мирре, что кустарник, дающий ладан, происходит из Аравии и растет в более гористых местах, нежели кустарник, дающий мирру. Оба они встречаются в диком состоянии или тщательно культивируются. После сбора ладан и мирру сносят в храм Солнца и к нему приставляют вооруженную стражу. При продаже, совершаемой в стенах храма, определенная доля (треть) отделяется на нужды храма.

Насколько туманны или фантастичны были сведения о многих смолистых веществах, можно заключить из следующего текста Абдула Фазлы (1595): «Некоторые говорят, что амбра растет на дне моря и что это — отбросы переваренной пищи разных животных, обитающих в море. Другие утверждают, что рыбы едят ее и погибают и что добывают амбру из их внутренностей. По мнению некоторых, — это навоз морской коровы. Есть и такие, которые полагают, что она падает, капля по капле, с гор некоторых островов. Многие считают ее морской камедью, другие, к мнению которых я присоединяюсь, считают ее воском. Говорят, что в некоторых горах находят большие количества меда, такое количество, что он действительно стекает в море. Воск поднимается на поверхность, и теплота солнца превращает его в твердое вещество. Так как пчелы извлекают мед из благоуханных цветов, то амбра имеет прирожденный аромат. В амбре находят по временам пчел…»

Далее в той же книге читаем об алоэ: «…запах дерева (алоэ)… удаляет блох… Алоэ часто входит в состав духов; когда его едят, делаются веселыми…»

О камфоре, которая тогда была излюбленным душистым веществом, Абдула Фазлы пишет так: «Камфорный лавр представляет собою дерево больших размеров, которое растет в горных и приморских местностях Индии и Китая. Сто всадников и даже более могут поместиться под тенью такого дерева. Камфора добывается из ствола и веток. Некоторые говорят, что в летнюю пору множество змей обвиваются вокруг дерева, потому что оно имеет свойство освежать, местные жители надрезают его кору и собирают камфору в течение зимы. Другие говорят, что леопарды часто приходят к камфорному лавру: они до такой степени любят камфору, что никогда не удаляются на слишком большое расстояние от дерева…»

Для того, чтобы набивать своему товару цену, древние греки, не зная подлинного происхождения ценных ароматных смол, привозимых из Южной Аравии йеменскими купцами, повторяли их басни о том, что добыча ладана сопряжена с опасностью для жизни, так как ладанные деревья якобы охраняют ядовитые змеи, висящие на их ветках.

И в настоящее время сведения о благовониях во многом противоречивы, их не так-то легко почерпнуть из книг и журналов. В 1993 году мне довелось работать в госпитале в Объединенных Арабских Эмиратах, в эмирате Дубай моими пациентами были в основном жители близлежащих султанатов, эмиратов, королевств и т. д. — Омана, Бахрейна, Катара, Кувейта, Саудовской Аравии, Йемена. Свободное время я посвящал знакомству с малоизвестной для нас жизнью Аравийского полуострова. Именно в этот период я заполнил свой пробел в знаниях о благовониях.

Жизнь на Востоке течет неспешно, по своим законам. Она гораздо более консервативна, чем жизнь Европы. Крытые торговые ряды, называемые «сук», где торгуют золотом, специями, благовониями, мало чем изменились за два последних тысячелетия.

В больших бутылях, которыми заставлены полки лавок, налиты зеленые, голубоватые, коричневые и золотистые жидкости — благовонные масла и эссенции. Здесь продают розовое масло, амбру, жасминовую настойку, мирру, мускус и многие другие, известные только владельцу благовония. Арабские любители благовоний в каждый день недели употребляют особые духи. Благовоние на арабских рынках отмеряют на вес и на капли, ароматные жидкости разливают в разнокалиберные пузыри прямо на прилавке из громадной бутыли. Перед тем, как закрыть бутыль, торговец аккуратно вытирает пробкой горлышко сосуда, точно так же как это делал египтянин-скопец, продававший мирру Суламифь, которой предстояло свидание с Соломоном.

Одним из самых древнейших благовоний является ладан, большая часть которого шла на религиозные церемонии.

Почему же древние так любили ладан? Тому есть несколько причин. Когда в прошедшие века праздновался приход к власти нового правителя или отмечалось какое-либо другое торжественное событие, считалось необходимым добавлять в светильники это ароматическое вещество, таинственный запах которого придавал значимость происходящему действу. Существует предание, что император Нерон на похоронах своей прекрасной жены сжег ладана больше, чем его добывали в течение целого года. Еще тысячи лет назад ладан стал составной частью религиозных обрядов, этот обычай был унаследован христианской церковью, которая широко использует его и в наши дни.

Как я уже говорил, запах может управлять нами помимо нашей воли. Один из австралийских зоологов приводит пример ладана, который при сгорании выделяет ряд пахучих веществ, сходных по структуре с половыми гормонами. Такая химическая аналогия могла бы помочь воспроизвести следы обонятельной памяти, сохранившейся у нас от тех далеких предков, у которых запах половых стероидов играл такую же роль, как, скажем, у мышей сегодня. Согласно этой гипотезе, человек появляется на свет с врожденной способностью реагировать на запах стероидов. Поэтому ладан и используется в обстановке, когда необходимо создать определенное настроение.

В XII веке до новой эры египетский фараон Рамсес III построил специальное здание, в котором хранились благовония, предназначенные для бога Амона. В крепости Иерусалима была священная комната, где под сильной охраной находились запасы ладана. Персидский царь Дарий получал с покоренных народов ежегодную дань в 1000 талантов ладана. Для всех божеств — иудейских, древнеегипетских, греческих, римских — нужно было воскурять затвердевшие капли ароматической смолы, с деревьев, растущих только в Южной Аравии, на узкой полосе побережья Аравийского моря. Благовония считались даром богов, а район, откуда их привозили — священным. Хотя человечество использует ладан с древнейших времен, однако долгое время оставалось загадкой, откуда он берется. Некоторые историки древности писали, что ладан добывают на юге Аравийского полуострова, но не могли ответить на вопрос, где именно. Чтобы узнать источник происхождения столь ценного продукта, римский император Август направил в 24 году до н. э. экспедицию, которая закончилась неудачей.

Место добычи ладана оставалось неизвестным до середины XIX века, когда врачу Атсену Картеру удалось установить, что ладан добывают в районе Дофара.

Дофар — это область на западе султаната Оман. Отсюда, с горных караванных троп, начинался древний «путь благовоний» в южное Средиземноморье, а затем в храмы Рима, Греции и затем, конечно, России. В течение тысячелетий ладан, ценившийся дороже золота, был главным товаром оманской торговли, обеспечивая населению южного побережья Аравийского полуострова безбедное существование.

Местные жители называют дающее ароматную смолу дерево «любан». Это название дошло до России в мало измененном виде. Со страниц старинных книг оно звучит так: «ливан». Легендарное дерево растет на богатых кальцием почвах горных долин. Оно поднимается из земли сразу несколькими стволами толщиной с руку до трехметровой высоты с густой кроной из небольших листьев. Сквозь трещины на гладкой коре выступают белые комочки загустевшего сока — от 10 до 20 килограммов в год.

В торговых рядах столицы провинции Дофар Салале ладан — главный товар. В целлофановых пакетах и мешках, вместе с глиняными четырехгранными жаровнями и круглыми серебряными кадильницами его продают смуглые нарядные торговки с золотыми украшениями в носу.

До середины XIX века ладан являлся для Омана экспортным товаром, подобно нефти в наши дни, а район Дофара представлял собой «золотоносные поля», где добывались лучшие сорта ладана. Дофар — южная часть Омана, климат которого весьма благоприятен для произрастания ладанного дерева, которое требует известковой почвы, повышенной влажности и жаркого климата. Наличие всех этих условий позволяет выращивать здесь такие сорта, как «ходжри», «наджи», «шазри» и «шааби».

Ладан добывают круглый год. На коре дерева, достигшего 10-летнего возраста, делают насечки и через две-три недели собирают застывшую смолу. Лучшими считаются сгустки небесного цвета, которые удается получать лишь в периоды, когда в районах произрастания любана нет дождей.

В давние дни ладан был для жителей района одним из основных источников дохода и его ревностно оберегали.

Стремление сохранить дерево от любых посягательств, а может быть, и его внешняя непривлекательность породили много легенд. Одна из них гласит, что у ладана есть свои стражи — крылатые огневые змейки, ниспосылающие зло на всех, кто наносит ущерб. Поэтому даже родственные арабам Дофара бедуинские племена, знавшие, где растет любан, остерегались приближаться к нему.

И сейчас не всякий оманец решится подойти к этому дереву, а тем более посягнуть на его чудодейственную смолу. Лишь отдельные семьи наделены привилегией обрабатывать любан и собирать его смолу. Они должны быть безупречны в моральном отношении.

Ароматическая смола долгое время обеспечивала процветание страны. Оно было подорвано после второй мировой войны появлением дешевых заменителей любана и протекционистскими мерами конкурирующих стран, прежде всего Индии. С тех пор горные рощи поредели, и производство ладана не превышает сейчас 15 тонн в год, что всего вдвое больше, чем хранилось, по свидетельству историков, в подвалах римского императора Нерона.

Оманское правительство поощряет старинный промысел, хотя ему теперь трудно выдержать конкуренцию с развитой индустрией благовоний многих азиатских стран. На мировом рынке один килограмм ладана стоит немногим больше 10 долларов.

Промышленность султаната использует благовонную смолу в парфюмерном производстве, добавляет ее в высоко котирующиеся в Европе местные духи «Амвадж» («Волны»).

Курильницы с благовониями есть в каждом доме Саудовской Аравии, Кувейта, Объединенных Арабских Эмиратов, других аравийских стран. Окуривание ароматическими смолами — важный атрибут местных семейных праздников. Усаженному на ковровые подушки гостю подносят курительницу. Движением руки он обволакивает себя пеленами душистого дыма и включается в неспешную беседу о делах и здоровье, жизни и вере, политике и судьбе.

На приемах благовония — один из элементов «угощения». В Омане ладан используется и на официальных церемониях.

После того, как новый посол вручит оманскому султану верительные грамоты, в зал вносят курильницу. Протокол предусматривает: новый полномочный представитель должен опахнуть себя дыханием страны — ароматом ладана.

Хотя истинной родиной ладана считается провинция Дофар в султанате Оман, некоторые разновидности этого благовония добывают и в других местах.

Так, из Сомали привозят крупный чистый ладан, который по-арабски называют «либан митый». Он дорог, и его покупают для того, чтобы пожевать.

Другим после Дофара в Омане знаменитым районом благовоний Южной Аравии является провинция Хадрамаут в Южном Йемене. Местным хадрамаутским ладаном, называемым по-арабски «либан белый», окуривают общественные бани и банные помещения в домах. Его употребляют во время религиозных процессий вокруг могил особо почитаемых людей, для курения во время церемонии обмывания покойника.

Для окуривания в Хадрамауте употребляют также «иляк», смолу, собираемую с деревьев, растущих вдоль вади — высохших русел рек; «духун», смолу средиземноморской сосны, которой окуривают себя после бани; «муассаля», специально приготовляемый из духана, сахара, масла уд состав, которым окуривают одежду. Это тот самый бухур, который курят в Йемене в комнате роженицы.

Важным благовонием считается «мурр», т. е. мирра, многократно упоминаемая в Библии. Вспомните хотя бы жен-мирроносиц или умащение снятого с креста Иисуса Христа составом из алоэ и мирры.

Арабы не дают специальных названий деревьям, с которых они собирают благовонные смолы, а именуют их просто «шаджара», т. е. «дерево» и добавляют при этом названия благовоний. Например, «шаджара аль-либан» («дерево ладана»), «шаджара аль-мурр» («дерево мирры») и т. д.

А на каком дереве растет амбра? Вопрос, конечно же, неправильный. Амбра это не плоды, не семена и не смола деревьев, хотя что же это такое, до сих пор не совсем ясно. Прежде она ценилась на вес золота как средство от многих недугов и великолепный жизненный эликсир. Амброй лечили эпилепсию, бешенство, насморк, болезни сердца, добавляли ее в кадильницы для аромата и даже в вина! За последние 20 лет цена амбры резко упала, но все-таки в зависимости от спроса и добычи один килограмм стоит от 100 до 400 долларов. Ее находят в кишках кашалотов или в море, или на берегу.

Местные жители в Йемене и Омане расскажут, что они собирают на берегу моря, особенно после бурных летних муссонных ветров, серые кусочки амбры. Они знают, что амбра образуется в желудке кашалота, «самак аль-амбра», т. е. амбровой рыбы. Кашалот ныряет на большую глубину и там поедает «листья с деревьев», из которых впоследствии и образуется амбра. Амбра бывает двух видов. Если кашалот отрыгнул куски амбры или же она попала в океан с его испражнениями, эта амбра считается второсортной. Лучшая амбра — та, которая добывается прямо из желудка убитого или выброшенного на берег кашалота. В желудке одного кашалота находят в зависимости от его размера от 10 до 150 килограммов амбры.

За более подробными сведениями обратимся к известному знатоку китов профессору А. Г. Томилину: «Одни ученые принимают амбру за патологический продукт выделений желчного пузыря больных кашалотов, другие — за нормальную секрецию желез прямой кишки здоровых животных, третьи считают защитным образованием кишечника после раздражения паразитами или хитиновыми клювами головоногих моллюсков. Замечательно, что амбру извлекали только из кишечника самцов. Первоначально она пахнет землей, но, полежав в закупоренном сосуде, приобретает запах мускуса или жасмина. Она высоко ценится в парфюмерии как лучший фиксатор цветочных ароматов. Говорят, что смоченный амбровыми духами носовой платок пахнет годы… Томас Бил из высушенных экскрементов кашалота будто бы получил вещество, напоминающее амбру, однако его рецепт до нас не дошел.

Сейчас вновь пытаются приготовить таким путем амбру, и, возможно, недалек тот день, когда на китобойных флотилиях будут собирать испражнения кашалотов для переработки их в благородный продукт. Вопреки прежним представлениям, амбра не относится к исключительно редкими находкам: наши китобои ее находили в толстой и прямой кишках 4–5 % просмотренных кашалотов. Крупнейшие куски амбры, обнаруженные когда-либо в этих китах, достигали 420 кг».

В главе «Запах женщины» я уже писал о другом не менее загадочном, чем амбра благовонии — мускусе и рассказал, что его добывали из специальных желез, расположенных на брюхе самцов кабарги (маленького оленя, обитающего в горах Восточной Сибири и Центральной Азии).

Другую разновидность мускуса — цибет — выжимали из желез, расположенных под хвостом у диких «цибетовых кошек» Северной Африки и Азии, для чего их специально содержали в клетках не только в Азии, но и в средневековой Европе.

Такой промысел до наших дней сохранился на острове Сокотра, около берегов Южной Аравии, принадлежащей сейчас Йемену. На Сокотре водятся дикие мускусные коты, которые питаются финиками и сосут кровь кур.

В нижней части живота этих котов находится железа, вырабатывающая темное маслянистое вещество, обладающее крепким запахом — мускус. Местные жители ставят для мускусных котов ловушки, куда для приманки кладут горсть зрелых фиников. После поимки кота ему надрезают железу ножом или сильно надавливают на нее, чтобы извлечь мускус. После такой «операции» кота выпускают в заросли финиковых пальм и через некоторое время отлавливают снова.

Первые археологи, проникнувшие в гробницы фараонов, были поражены встретившим их там стойким ароматом благовоний. Казалось бы, за 5 тысяч лет все душистые запахи должны бы полностью выветриться. Оказывается, ничего таинственного тут нет.

Знаменитый французский химик профессор Бертло (1827–1907) в докладе на заседании Парижской академии наук рассказал о результатах своих исследований по измерению массы, которую теряют пахучие вещества вследствие выделения из них аромата. Он установил, что 1 грамм йодоформа в течение 1 часа теряет 1/1000000 часть своей массы. В течение года это вещество потеряло бы в 8760 раз больше указанной величины, но в общем все-таки немногим больше, чем 1/100 часть миллиграмма. Должно пройти более 114 лет, прежде чем 1 миллиграмм йодоформа совершенно исчезнет путем «запахоизлучения».

Однако йодоформ представляет собой все еще не такой выразительный пример по сравнению с мускусом. По словам Бертло, он немногим ошибается, утверждая, что для испарения 1 миллиграмма мускуса нужно 100 000 лет.

Насколько запах мускуса стоек, видно из уже приводившегося мной примера: в Тавриде (Иран) находится «душистая» мечеть, стены которой клали на растворе с добавлением мускуса — этот запах ощущается и сейчас, 600 лет спустя.

Если время не донесло до нас мелодий древних цивилизаций Мессопотамии, Китая, Египта, Иудеи, то чудесные ароматы этих далеких культур мы можем ощущать и сейчас.

 

Запахи на службе человека

В этой главе я расскажу вам об одной из самых молодых дисциплин — ольфактронике. Что такое ольфактроника? Это наука о запахах, это исследование возможностей применения запахов в промышленности, в быту, в нашей повседневной жизни.

Мы с вами уже выяснили, что запахи оказывают большое влияние не только на эмоциональную и психическую жизнь человека, но и на целый ряд его физиологических отправлений. Недавно в печати появилось сообщение о том, что за рубежом создано специальное устройство, позволяющее воспроизводить в домашних условиях различные запахи. К устройству придается комплект своеобразных пластинок, на которых «записан» запах хвойного леса, запах моря, запах цветущего сада, запах горящего камина. Устройство этого «проигрывателя» пока не раскрывается, но, вероятно, принцип его работы построен на свойстве некоторых пластмасс испаряться при различных температурах. Вероятно, как раз на таких пластмассах и «записаны» запахи.

А вот другой принцип «генератора запахов». Основа его — 25 баллончиков с аэрозолями, размещенных на поворотной карусели. Каждый аэрозоль имеет свой запах, подобранный парфюмерами. Поворотом карусели в нужное положение и опусканием штока электромагнита на головку баллончика управляет микропроцессор. Надо лишь нажать на пульте кнопку с названием выбранного запаха — и воздух наполнится ароматом. Данный прибор, позволяющий подбирать аромат по заказу, выпускается французской фирмой «Экополь» и предназначен для общественных зданий, спортивных залов, крупных магазинов.

К сожалению, понятия об обонятельной культуре пока еще не существует. Возьмем в качестве примера наш Петербургский Эрмитаж. Из вестибюля подъезда, расположенного на Дворцовой набережной, через широкую галерею мы попадаем на парадную лестницу Зимнего дворца. Высокая, светлая, сверкающая позолотой и зеркалами, украшенная мраморной балюстрадой и колоннами серого сердобольского гранита, лестница должна бы настраивать нас на торжественный лад, на встречу с прекрасным, заставлять возвышенно трепетать сердце перед вступлением в храм мирового искусства. Если я пишу «должна бы», значит, она не настраивает, несмотря на все свое великолепие, на мраморные скульптуры и на расписные плафоны. В чем же дело? В мелочи — в запахах буфета, расположенного справа от этой лестницы. Сами по себе не такие уж противные ароматы кофе, горячих булочек, сосисок создают психологическую атмосферу привокзальной пищевой точки, что нивелирует весь эстетический эффект архитектуры, скульптуры, живописи. Видимо, архитектор В. П. Стасов, отделывавший лестницу после пожара 1837 года рассчитывал, что здесь будет пахнуть несколько иначе.

Не будем много говорить про незабвенный аромат тухлой капусты, доносящийся с больничной кухни и угнетающе действующий на больных, о прокуренных насквозь приемных, про тошнотворные запахи общественных туалетов, про резкие ароматы парикмахерских. Эта тема еще ждет внимания фельетонистов и ученых.

Да-да, мы не оговорились — ученых. На одном из западногерманских заводов создан многослойный фильтр для очистки зловонных газов. Загрязненный воздух проходит через этот фильтр, на всех «этажах» которого специально обработанные штаммы бактерий поедают запахи. При помощи пульверизаторов, разбрызгивающих водную пыль, обиталища бактерий все время поддерживаются в увлажненном состоянии. Опытная установка этого своеобразного воздухоочистителя уже в течение полутора лет действует на одном из свинарников. Новый фильтр предполагается использовать также для обработки газов, отходящих от установок по очистке сточных вод городских канализационных систем.

Интересно, что первые модели устройств по дезодорации — устранению неприятных запахов — появились еще в 20-е годы. Тогда они назывались озонаторы. Вот как об этом рассказывает героиня трилогии А. Н. Рыбакова «Дети Арбата» в книге «Тридцать пятый и другие годы»:

«…Потом продавали озонаторы.

— Что это такое?

— Ну, они вешаются в уборных для удаления дурных запахов. Знаешь, такие коробочки с дырочками, а внутри фланелевые подушечки, пропитанные разными пахучими веществами. В середине двадцатых годов, когда только появились, они были в моде, их покупали, а потом очень быстро вышли из моды. И не покупались. Конечно, все это было довольно смешно. Приходишь в квартиру: „Купите озонатор“. — „А что это такое?“ Объясняешь, показываешь. Для этого иногда приходилось идти в уборную показывать, как вешать. А уборная, бывало, занята, надо ждать. И квартиры коммунальные. Значит должны решать все жильцы. Он и стоил-то каких-нибудь 2–3 рубля, а все равно надо, чтобы все заплатили. А кто-нибудь отказывается — не нужно мне вашего озонатора. Остальные жильцы — за, один — против. И не покупают: что же, он будет дышать приятным запахом за наш счет? Нет! Тогда никто не будет наслаждаться этим ароматом. Пришлось мне расстаться с озонаторами».

Вот незаметно разговор опять вернулся к той же теме, о которой говорили в предыдущих главах — нужны ли нам запахи, нужно ли человеку обоняние. Не было бы обоняния — не было бы проблем с нейтрализацией неприятно пахнущих веществ, с дезодорацией.

Мы настолько привыкли к обонянию, что перестали замечать его роль в окружающей нас жизни. Кажется, что так и должно быть, как существовало всегда. А вот у лиц, лишенных зрения и слуха, обоняние является единственной сохранившейся дистантной рецепторной системой. В этих случаях оно приобретает особенно большое значение.

В 1 части книги я уже рассказывал о слепоглухонемых, упоминал и Ольгу Скороходову, сумевшую победить мир безмолвия. В 1947 году О. И. Скороходова, слепоглухонемая от рождения, выпустила замечательную книгу «Как я воспринимаю окружающий мир». В этой книге она пишет: «Обоняние дает мне возможность определять чистоту воздуха в помещении, чистоплотность людей, а по запахам в городе я узнаю знакомые и незнакомые мне места. Во многих других случаях я пользуюсь обонянием так же, как зрячие пользуются зрением». В книге приведено свыше 280 самонаблюдений, подтверждающих это положение. Входя в комнату, Скороходова сразу может безошибочно определить по запаху, кто находится в этой комнате. Поразительно 11-е наблюдение, в котором она описывает случай, когда вместо свежей газеты, которую ей обычно «читал» педагог, принесли старую. Она сразу «сказала»: «Эту газету я читала вместе с Р. Г». — «Откуда ты знаешь?» — «Я по запаху слышу». (Слова «читала», «сказала», мною взяты в кавычки. О том, как общаются между собой слепоглухонемые, я уже рассказывал в 1 главе).

Далее О. И. Скороходова описывает, как на улице узнала знакомую по запаху (набл. 246 и 247). Она также могла, лежа в кровати, определить время, ощущая через запертую дверь запах, который шел из кухни (набл. 289) и т. д. Все эти наблюдения говорят о том, что обоняние, играющее сравнительно небольшую познавательную роль в жизни здоровых людей, может стать органом восприятия самых разнообразных сигналов о происходящих вокруг человека событиях. Изощренность обоняния, по-видимому, заключается не столько в его остроте, т. е. повышенной чувствительности, сколько в способности, выработанной в процессе непрерывного упражнения, различать запахи и использовать обонятельные ощущения для разного рода умозаключений.

Вот эту-то способность дополнительной запаховой информации и нужно постоянно развивать, поддерживать. Без нее окружающий нас мир станет гораздо беднее, бесцветнее, скучнее. Приведу небольшой пример. Всем вам, наверное, знакомо предновогоднее волнение, когда в доме устанавливают елку, украшают ее, зажигают гирлянды огоньков. Все это создает неповторимую атмосферу новогоднего праздника. Недавно в новогоднюю ночь я зашел на огонек к приятелям. В углу стояла великолепно наряженная синтетическая красавица-елка, мигали гирлянды, улыбался под елкой Дед Мороз из папье-маше, все как всегда, но чего-то все равно не хватало. И тут я понял — не хватало запаха хвои, столь знакомого и столь привычного в данной обстановке. И вот эта мелочь наводила всех приходящих на мысль — что-то не так, чего-то не хватает. Скажем так, даже не на мысль (не у всех гостей она нашла выражение в законченных сформулированных образах), а на чувство. Как удалось выяснить из разговора, это чувство возникало у всех присутствующих, но не все отдавали отчет в своих ощущениях.

И не надо думать, что такие мысли приходят в голову только мне, занимающемуся проблемами обоняния. Вот короткая заметка из журнала «Наука и жизнь» с очень характерным названием «Моделирование запахов»: «Чемодан выглядит как кожаный, он даже пахнет кожей. А сделан он из пластмассы. Американские промышленники уже научились придавать многим синтетическим материалам вид натуральных. Теперь они ищут способы придавать синтетическим материалам натуральный запах. Пластмассовые чемоданы и сумки опрыскиваются химическими веществами, которые сообщают изделиям запах настоящей кожи. В продажу выпускаются пластмассовые ящики для белья, пахнущие сосной, канаты и сети, сделанные из синтетических волокон, пропитанные составом, который дает запах просмоленной пеньки».

Оказывается, можно моделировать запах даже свежевыпеченного хлеба. Свежий, только что вынутый из печи хлеб, обязан своим ароматом 1,4,5,6-тетрагидро-2-ацетопиридину — так утверждают американские исследователи, которые недавно выделили это вещество. Авторы считают, что его можно использовать для «омоложения» хлеба, скажем, недельной давности, придавая ему запах свежеиспеченного.

Кстати, о запахе елок. Ольфактроника нашла еще один оригинальный способ применения запахов в нашей жизни — в качестве защиты новогодних красавиц.

Американец, рискнувший тайком срубить себе рождественскую ель в лесах штата Нью-Джерси, едва ли захочет ее нарядить даже в том случае, если счастливо избежит встречи с полицией. Вместо душистого аромата хвои его квартира наполнится отвратительным и на редкость стойким запахом. Уже шестой предновогодний сезон подряд власти Нью-Джерси выставляют в местах, где лесные массивы вплотную подходят к автомобильным магистралям, предупреждающие знаки: «Осторожно! Вечнозеленые насаждения обработаны пахучим раствором». Обрабатываются лесные красавицы составом, созданным корпорацией по производству пестицидов «Джей Си Эрлих», для того, чтобы олени не обгладывали кору на деревьях. Почти на 94 процента смесь состоит из особым образом переработанных овечьих костей. На свежем морозном воздухе ее запах едва чувствуется, в закрытых же и отапливаемых помещениях он непереносим. На этом и строится расчет. Стоит украденной елке оттаять — и похититель сможет встретить рядом с ней рождество разве что в противогазе.

А вот еще одно интересное открытие ольфактроники.

Оказывается, огурцы запаха не имеют. «Ну вот этого-то не может быть!» — возразят наши читатели, с наслаждением вспоминая запах первых свежих огурцов. И тем не менее, это так — огурцы не имеют запаха. К такому выводу пришла группа биохимиков из ФРГ, изучавшая, какие химические соединения обусловливают знакомый всем аппетитный запах свежего огурца. Оказалось, что целый огурец с ненарушенной кожей не содержит характерных пахучих веществ. Они образуются из линолевой кислоты (ненасыщенная жирная кислота) в результате быстро протекающей цепи реакций под действием ферментов. И линолевая кислота и ферменты имеются в огурце, но для начала реакции требуется атмосферный кислород, проникающий в растительную ткань, когда огурец разрезают, разламывают или хотя бы отрывают от плети. Тогда возникает ряд альдегидов с 6 и 9 атомами углерода, они и образуют типичный «букет». Если резать огурец в бескислородной атмосфере, огуречный аромат не возникает.

Французские исследователи недавно обнаружили, что газы, не имеющие запаха, под давлением могут его приобретать. Подопытные водолазы, находившиеся в барокамере под давлением в 13 атмосфер, нюхали из баллончиков метан. Газ приобрел запах, похожий на запах хлороформа. Криптон уже при 6 атмосферах пахнет примерно также, но более остро.

Но вернемся вновь к теме нашего разговора. Итак, мы на конкретных примерах показали, что запахи делают окружающую нас жизнь ярче, интересней, богаче, мы получаем посредством запахов множество дополнительной информации.

Если мы разговариваем с каким-нибудь собеседником о том или другом запахе, то мы называем, обозначаем этот запах, основываясь ни более, ни менее, как на воспоминаниях о нем, и при этом собеседник наш только тогда имеет возможность понять, о каком запахе мы ведем речь, если сам он имел когда-нибудь случай лично его испытать и помнит его, иначе наш разговор будет походить на беседу со слепым от рождения — о цветах.

Японские книгоиздатели выпустили кулинарный справочник «Японская кухня». Справочник богат иллюстрациями, но человеку, никогда не пробовавшему японских блюд, трудно представить их запах. Не беда — стоит чуть-чуть потереть пальцами специальный пластиковый уголок страницы и вы почувствуете запах того блюда, описание которого здесь приводится. Секрет этой технической новинки пока не раскрывается, но факт налицо — ольфактроника приходит к нам на помощь.

Шведский ботаник Э. Фирс (1794–1878), основатель науки о грибах, микологии, описавший 2770 видов грибов, настолько увлекался нюхательным табаком, что совершенно потерял обоняние. Этим объясняется тот факт, что в определителях и справочниках по грибам редко упоминается специфический запах, присущий многим видам.

Французские микологи Марсель Локен и Жен Ленуар решили, что нельзя упускать такой важный признак, помогающий распознавать грибы, и выпустили книгу «Нюх на грибы», к которой прилагается набор из 54 флакончиков с химическими веществами, смешанными в разных пропорциях и имитирующими запах распространенных во Франции видов грибов. Книгу рекомендуется брать с собой на грибную охоту.

В конце 70-х годов незадолго до смерти профессора Павла Васильевича Шмакова, создателя первых отечественных моделей черно-белых и цветных телевизоров, мне удалось побеседовать с ним. Его, так же, как и меня, в те годы интересовали проблемы ольфактроники. Как передавать запах по телевидению, нужно ли это? Да, нужно, считал профессор Шмаков. Вся история развития телевидения — это история передачи все более полной информации об окружающем нас мире. Сначала были возможны только передачи из специальных студий телевидения, потом — павильонные съемки, затем телевидение смогло выйти на улицу, за город, на природу и передавать изображение непосредственно оттуда. Потом появился цвет. Еще лет 10 назад многие довольствовались черно-белыми телевизорами. Сейчас большинство считает, что без передачи цвета информация будет неполной. Вопрос об объемном телевидении, о передаче стереоскопического изображения в принципе уже решен. Что же дальше? Дальше — передача запахов. И самое сложное здесь, как ни странно, ни в техническом решении передачи запаха (это как раз выполнимо даже на сегодняшнем уровне научных разработок), а в дезодорации при смене кадра. Как быстро уничтожить один запах, чтобы на смену ему тут же пришел другой? Пока что эта проблема не поддается решению.

Но ведь профессор Шмаков понимал, что когда-то такой же неразрешимой проблемой считалась передача цвета. И может быть, не так уж далеко за горами то время, когда, включив «Альманах кинопутешествий», мы сможем не только увидеть, но и почувствовать пряные ароматы далеких тропических островов, пахнущий морской солью ветер, разнообразные запахи красочных восточных базаров или чуть сыроватый запах венецианской лагуны.

В 1993 году, через 2 года после первого издания этой книги, изобретатель из Германии Бруно Грубер запатентовал приставку к телевизору для сопровождения телепередач запахами. Например, при любовных сценах такой телевизор может источать запах духов, при репортаже из района боевых действий в комнате появляется запах пороха и дыма. Изобретением уже заинтересовались несколько японских фирм. Однако в сообщениях ничего не говорится, как изобретателю удалось решить проблему дезодорации (уничтожения запахов). Скорее всего, никак. А если так, то счастливого владельца такой приставки при переключении программ ждет жуткая какофония из парфюмерных запахов телереклам, пороховых дымов сводок новостей и ароматов свинофермы из передачи «Сельский час».

Кстати, слово «какофония» в этом абзаце я употребил ошибочно, следовало сказать «какосмия». Это слово образовано от латинских корней «кака» — экскременты, испражнения и «осмия» — запах. Т. е. «какосмия» — «неприятный запах». А вот «какофония» — это дословно «неприятный звук».

Как вы думаете, какой профессии больше всего нужно обоняние?

Пафюмерам, скажете вы. Конечно, это их рабочий инструмент. Ну, а еще? Дегустаторам. Верно. А еще? И вряд ли кто из вас ответит — врачам. Да, людям нашей специальности обоняние вроде бы и ни к чему. Врач должен иметь хороший слух, чтобы выслушать тоны сердца или хрипы в легких, хорошее зрение, хорошее осязание, но при чем тут обоняние?

А вот старые врачи думали иначе. Только зайдя в палату, по одному запаху, они могла сразу же поставить диагноз. И действительно, от больных сахарным диабетом, вследствие нарушения обменных процессов, доносится едва ощутимый запах ацетона. Свой запах издают больные с поражением почек, а вот люди, скажем, с заболеванием легких пахнут совсем иначе. Даже специализированные отделения больниц имеют свой особый, неповторимый запах и нельзя спутать, скажем, гастроэнтерологическое отделение с нефрологическим. Знаменитый русский терапевт Сергей Петрович Боткин писал, что «больной брюшным тифом пахнет вспотевшим гусем». Как пахнет гусь, вспотевший или невспотевший, нам сейчас понять трудно, но факт остается фактом — обоняние в то время считалось одним из важных инструментов врача.

Известно, что ламаистские монахи, с детства воспитывавшиеся в тибетских монастырях, могли не только определить по запаху возраст, пол, характер человека, диагностировать заболевание, но и выяснить родство отдельных людей.

Обоняние, несомненно является химическим чувством, тонкость которого вошла в поговорку. Химику способность носа различать и определять свойства химических веществ кажется почти невероятной. Ему приходится иметь дело со сложными соединениями, химический анализ которых может потребовать месяцев лабораторных исследований; нос же опознает их немедленно в столь ничтожных количествах (одна десятимиллионная грамма), в каких самая чувствительная современная лабораторная аппаратура часто не в состоянии их даже обнаружить, не говоря уже о том, чтобы проанализировать.

Так, может быть, правы были старые врачи и рано нам сбрасывать со счетов обоняние? Недавно ученые сконструировали интересный прибор. Больной помещается в герметическую камеру, через которую пропускают воздух. Вмонтированные газовые анализаторы по мельчайшим частицам запаха позволяют поставить диагноз. Там, где анализы крови, мочи, желудочного сока еще не могут выявить патологию относительно грубыми химическими методами, там диагноз будет ставить запах.

Детекторы запаха могут найти и самое неожиданное применение. Так, в США были созданы детекторы запаха для обнаружения судов, оборудованных двигателями внутреннего сгорания: по запаху выхлопных газов дизельных двигателей. Затем микроэлектроника позволила сделать детекторы столь чувствительными, что их стало возможным использовать для обнаружения человека в темноте. Фирма «Дженерал электрик» разработала малогабаритный индикатор запаха, с помощью которого можно обнаруживать человека с подветренной стороны на расстоянии до 300 метров. Индикатор «Е-63» состоит из детектора, укрепленного на стволе стандартной винтовки и заплечного блока-анализатора весом немногим более 10 килограммов. При появлении человека в пределах действия индикатора в наушниках раздается прерывистый сигнал. Правда, авторы проекта не поясняют, каким образом индикатор может отличить своего солдата от солдата противника.

В последнее время в американской печати на все лады расхваливается так называемая «электронная ищейка». Она создана по заказу полиции США, поскольку традиционные методы розыска преступников давно уже стали неэффективными и число нераскрытых преступлений, совершаемых гражданами «собственной страны господа бога», с каждым годом катастрофически увеличивается.

Грабители и убийцы не оставляют ныне на месте преступления своих вещей — носового платка или перчаток, не оставляют они и отпечатков пальцев, «работая», как правило, в перчатках. Но след все же остается. Этот след — запах. Учеными уже давно доказано, что каждому человеку свойственен свой собственный запах. Этот индивидуальный запах, очевидно, предопределен генетически и схож в этом смысле с дактилоскопическими узорами. «Обонятельный комплекс для обнаружения преступников», которым недавно обзавелась полиция США, представляет собой высокосовершенный анализатор запахов, который, если верить рекламным данным, в тысячу раз чувствительней собачьего носа. «Электронная ищейка», если ее включить в комнате, где, скажем, было совершено убийство, безошибочно определяет, кто находился там в течение последних суток, кроме жертвы преступления. Это устройство, так сказать, активная часть обонятельного комплекса. Другая его часть — «картотека запахов преступников» (вроде картотеки отпечатков пальцев). Устройство и принцип действия работы «электронной ищейки» полиция держит в секрете. Известно, однако, что «картотека запахов грабителей и убийц» стремительно пополняется: теперь запахи фиксируются с той же тщательностью, что и отпечатки пальцев.

Разрабатываются, конечно, и иные системы, так сказать, мирного применения.

Вот, например, система, следящая за чистотой воздуха. Она состоит из 31 электрической «ноздри», которые размещаются вблизи крупных промышленных предприятий и контролируют содержание сернистого ангидрида в воздухе. Как только его содержание превысит норму, компьютер, к которому подключена установка, дает сигнал, и на электронной карте точно указывается местонахождение завода, виновного в загрязнении воздуха.

Одна иностранная фирма, сдающая напрокат автомобили, приняла меры к тому, чтобы предупредить пьяное лихачество на принадлежащих ей машинах. Она снабдила свои автомобили устройствами, которые не позволяют людям, находящимся в нетрезвом состоянии, завести двигатель. Чувствительный элемент — «нос» прибора — реагирует на наличие в кабине винных паров. Человек, выдыхающий такие пары, не может включить зажигание, сколько бы он не вертел ключом. «Нос» настолько чувствителен, что делает свое дело даже при сквозняке в кабине и при наличии «помех» от парфюмерии. По понятным причинам ни на какие запахи, кроме спиртного, устройство не реагирует.

А вот еще одно достижение современной ольфактроники. Любители самостоятельно красить свой дом в Малайзии теперь избавлены от удушающего запаха масляных красок. Местная фирма впервые в Азии начала выпуск душистых масляных красок (с ароматическими добавками). Впервые в мире такие краски стали выпускать за год до этого в Канаде.

Едва ли кому приятен по утрам звук будильника. Но как иначе разбудить человека?

Английские ученые установили, что свойство пробуждать имеет не только звук, но и некоторые запахи, и уже создали подобный будильник. Он ничем не отличается от других своих родственников, если не считать маленького отверстия, в котором находится капсула с ароматным веществом. В определенное время приходит в действие термоэлемент, который нагревает содержимое капсулы, и комната наполняется, например, ароматом ягод. Через обоняние запах возбуждает тот участок мозга, который управляет пробуждением. Кроме ягодного, пробуждающим действием обладает аромат апельсинов и кофе.

Интенсивный запах в определенные периоды сна может индуцировать сновидение, хотя сами по себе обонятельные ощущения фигурируют в процессе сновидения крайне редко — лишь в 0,5 % случаев. Аромат духов или запах туалетного мыла нередко приводит к развитию сновидений, где спящий чувствует себя в парфюмерном магазине.

Запах, индуцирующий специфическое сновидение, может быть едва уловим. Важно, чтобы он имел сигнальное значение, то есть был связан с индивидуальным опытом лица, которому снится сон. Однажды супруга известного английского генерала Слимэна, руководившего подавлением восстания дзеггиев в Индии в отдаленном уже прошлом, обратилась к мужу, в походах которого она часто участвовала, с настоятельной просьбой перенести ее палатку с того проклятого места, где она ночевала. Всю ночь какие-то мертвецы свирепо преследовали ее!

Желание генеральши было немедленно исполнено, и в тот же день выяснилось, что как раз на этом месте недавно было зарыто много трупов. Попробовали копать — обнаружили 14 тел, которые уже начали разлагаться в условиях влажного жаркого климата. Естественно, знакомый трупный запах повлиял на спящую генеральшу и вызвал жуткое сновидение. Примечательно, что под влиянием специфического запаха возможно возникновение сновидений с вовлечением специально выработанных ранее условнорефлекторных связей. Так, выдающийся советский физиолог П. К. Анохин, исследовавший механизмы сна, приводит пример реализации в сновидениях своеобразного рефлекса, который предварительно закреплялся в бодрствовании. Бодрствовавшему испытуемому многократно давали понюхать духи, всегда связывая какой-то запах со строго определенной обстановкой. Если во сне предъявить столь хорошо знакомые запаховые раздражители, то в сновидении испытуемый видит именно тот вариант обстановки, который соответствует сорту духов, условно связанных именно с этой обстановкой.

Самое чувствительное для человеческого обоняния вещество — метилмеркаптан, оно ощущается уже при присутствии 0,0004 миллиграмма в кубометре воздуха. Это соединение с довольно неприятным запахом подмешивают в бытовой газ, чтобы легко можно было почувствовать малейшую его утечку.

Вот насколько разнообразна область применения ольфактроники. Но и это, оказывается, еще не все. Давно было замечено, что запахи некоторых природных веществ, таких как цитронелловое масло, камфора, масло перечной мяты отпугивают комаров. К сожалению, они действуют слабо и, главное, кратковременно. Поэтому химикам пришлось приняться за поиски более эффективных репеллентов (в переводе с французского «репелленты» — значит «отпугивающие»).

Репелленты не обладают ни отравляющими, ни удушающими свойствами. Действие их на насекомых заключается в раздражении чувствительных нервных окончаний, сходных с теми, которые у человека имеются в органах обоняния и вкуса.

Почему слабый запах, не вызывающий у человека неприятных ощущений, является для комаров непреодолимым барьером? Пока ученые не могут дать окончательный ответ на этот вопрос. Одно несомненно: репелленты действуют как на рецепторы вкуса, так и на рецепторы обоняния насекомых. Это было показано в опытах, где комары питались на полупроницаемой мембране, под которой находилась кровь. В кровь вводился репеллент, который, проникая через мембрану, равномерно распределялся на ее поверхности. При больших концентрациях репеллента комар не садится, отпугнутый парами вещества; при малых концентрациях комар садится на мембрану и даже прокалывает ее хоботком, но не пьет и улетает.

Немецкая фирма «Целафлор» выпустила средство против домашних муравьев. Это не яд, а еще один продукт ольфактроники. Новое средство лишь нарушает сложную систему коммуникации муравьев, основанную на запахах. По запаху муравьи находят свое гнездо, личинок, за которыми ухаживают, тропки, по которым ходят за провиантом. Препарат на основе ароматного вещества борнеола отбивает запахи, которыми муравьи метят все для них важное. Насекомые полностью дезориентируются и уходят из дома. Борнеол — это природное вещество, содержащиеся в смоле камфарного дерева, он входит также в состав пихтового масла.

Репелленты нужны не только для защиты от кровососущих насекомых. Если есть соединения, запах которых неприятен для кровососов, то, наверное, должны быть вещества, отпугивающие, скажем, муравьев или тараканов. Это очень важно для защиты продуктовых складов. Расширяя проблему, можно поставить вопрос о веществах, отпугивающих птиц, грызунов, акул и некоторых других хищных рыб (ведь рыбы имеют хорошо развитое обоняние). Наконец, чтобы защитить поля от вытаптывания животными или предупредить уход животных с заповедной территории, делались попытки обрабатывать изгороди веществами с запахами, напоминающими запах какого-либо хищника.

Так, с 1995 года Кувейт начал импортировать из Швеции необычный продукт — волчью мочу. Это делается в целях предотвращения столкновений между автомобилями и верблюдами, весьма частых в нефтяном эмирате. Дело в том, что запах волчьей мочи оказывает на верблюдов отпугивающее действие и заставляет их держаться подальше от опрысканных ею городских улиц.

Любопытно, что в северных районах Швеции волчья моча применяется для предотвращения столкновений между автомобилями и лосями, на которых она оказывает такое же отпугивающее действие, как и на верблюдов.

Чтобы дикие звери не выходили на автодороги и не забредали в города, в Западной Германии начали размещать вдоль дорог и вокруг городских окраин предметы из пористой пластмассы, пропитанной специально синтезированным «запахом человека». Эти химические пугала, выполненные, например, в виде искусственных листьев, для человеческого обоняния слегка пахнут лимоном, но животные различают в них запах масляной кислоты, аммиака и других компонентов человеческого пота. Птицы не боятся этого запаха, но кабаны, лоси, зайцы, косули перестают выходить на улицы и дороги и избегают столкновений с автомобилями.

Наконец, недавно было обнаружено, что запахи могут тормозить перенаселенность популяций. Мыши, например, не знают перенаселенности. Как только их становится на данном пространстве слишком много, включаются специальные физиологические механизмы: увеличивается вес надпочечников, усиливается секреция кортикостероидов, а это приводит к снижению плодовитости. Исследователь психофизиологической лаборатории Страсбургского университета Филипп Ропар попытался выяснить, не играет ли роль в снижении плодовитости мышей запах. Ведь чем больше находится мышей на определенном пространстве, тем более интенсивный запах они выделяют. Восемь мышей были помещены в восемь ящиков, причем воздух в них проходил через трубку, соединенную с ящиком, в котором находилось 20 самцов. Восемь контрольных мышей находилось в нормальных условиях. Через неделю мыши были умерщвлены. Вскрытие показало, что надпочечники животных, дышавших «ароматом», были значительно больше, чем надпочечники контрольной группы мышей, что косвенно свидетельствует о снижении их плодовитости.

Вот так мы и очертили границы ольфактроники — от аромата изысканнейших духов до запаха мышей. Все это имеет непосредственное отношение к нашему разговору о роли запахов в жизни и деятельности человека. Естественно, я рассказал далеко не все. Но даже половины сказанного достаточно, чтобы доказать очевидный, но, к сожалению, не всегда признаваемый тезис — запахи оказывают огромное влияние на нашу повседневную жизнь, независимо от того, осознаем мы это или не осознаем.

 

«Понюхаем табачку…»

Читая классиков русской литературы, мы довольно часто встречаемся с непонятным для нас обычаем — герои нюхают табак. «…Иван Иванович если попотчует вас табаком, то всегда наперед лизнет крышку табакерки, потом щелкнет по ней пальцем, и, поднесши, скажет, если вы с ним знакомы: „Смею ли спросить, государь мой, об одолжении?“ Иван же Никифорович дает вам прямо в руки рожок свой и прибавит только: „Одолжайтесь“». Вы узнали героев повести Н. В. Гоголя «Повесть о том как поссорился Иван Иванович с Иваном Никифоровичем».

По страницам этой повести разбросано немало эпизодов, где герои нюхают табачок. Большим любителем этого дела был и миргородский судья: «У судьи губы находились под самым носом, и оттого нос его мог нюхать верхнюю губу, сколько душе угодно. Эта губа служила ему вместо табакерки, потому что так табак, адресуемый в нос, почти всегда сеялся на нее». «Нос его потянул с верхней губы весь табак, что всегда было у него знаком большого удовольствия». «Нос его невольно понюхал верхнюю губу, что обыкновенно он делал прежде только от большого удовольствия. Такое самоуправство носа причинило судье еще более досады. Он вынул платок и смел с верхней губы весь табак, чтобы наказать дерзость его».

Решительно желает избавиться от своего носа, постоянно его разоряющего, один из персонажей повести Гоголя «Невский проспект» — петербургский «жестяных дел мастер в Мещанской улице», носящий фамилию Шиллер. «Я не хочу, мне не нужен нос! У меня на один нос выходит три фунта табаку в месяц… Двадцать рублей сорок копеек на один табак!» — с жаром говорит расчетливый мастеровой своему приятелю, упрашивая того помочь ему избавиться от разорителя — отрезать нос. Только неожиданное появление нового лица — поручика Пирогова — заставляет Шиллера остаться с носом.

А вот как нюхает табак герой рассказа И. С. Тургенева «Бригадир»: «Он осторожно достал из кармана желтую фляжку с деревянной пробочкой, откупорил ее, насыпал себе на соколок табачку да и дернул по обеим ноздрям разом».

Читатель, естественно, не знает, а что же это такое — «соколок»? Ну что ж, обратимся к «Толковому словарю» В. И. Даля. «Соколок — это ямка под большим пальцем, промеж двух сухих жил, куда нюхальщики сыплют табак из рожка». Этот способ нюхания именуется «насоколок», а если табак насыпается на ноготь, то «нафырок». Кстати, ямочка на тыльной поверхности вашей кисти, между двух сухожилий, идущих к большому пальцу, так и называется в учебниках — «анатомическая табакерка», в память о том, что сюда сыпали нюхательный табак, и не только в России.

Из произведений А. С. Пушкина, И. А. Тургенева, Г. Н. Успенского, Л. Н. Толстого, Д. В. Григоровича мы узнаем, что традиционно нюхательный табак готовили будочники, мелко растирая его и добавляя всевозможные хитрые ингредиенты; что табак этот хранили в особых рожках и табакерках; что им набивали нос и затем подолгу и с удовольствием чихали, что при встрече знакомых было принято угощать друг друга «понюшкою табаку».

Но все равно многое для нас остается загадочным. Что такое «понюшка»? Может быть, это порция нюхательного («понюшка», от слова «понюхать») табака на один раз? И вообще, когда зародился этот обычай, в чем его физиологический смысл? Казалось бы, что может быть бессмысленнее того, что тысячи людей обоего пола, различного возраста и состояния начинали вдруг набивать себе носы пахучими порошками, так что табакерки сделались необходимейшей принадлежностью обихода.

Табак сделался известным в Европе вскоре после открытия Америки, то есть в начале XVI века, сначала в Испании и Португалии, оттуда он проник в Италию и Францию, а во второй половине XVI века в Англию, но не имел большого распространения. Нюхали его скорее в качестве лекарства, а курили главным образом в кабаках и трактирах, т. е. в специальной среде. Табак готовили трех разновидностей — курительный, жевательный и нюхательный. В нюхательном табаке первоначальное количество никотина уменьшалось до 1/3.

Мода нюхать табак появилась в середине XVII века среди высших и вообще состоятельных классов парижского населения и быстро распространилась по всей Европе, удержавшись в течение почти двух столетий.

Продавали табак в то время в виде трубочек из туго свернутых листьев: перед употреблением их надо было измельчать. Для этой цели использовали как обычные кулинарные терки для специй, так и специально придуманные для табака. Помимо домашних, так сказать, стационарных терок, были портативные, которые, положив в карман, можно было взять с собой куда угодно и натереть свежую порцию в том месте, где тебя застигнет охота понюхать щепоть-другую. Этот карманный прибор, состоящий из коробочки-лотка с прикрепленной к ней на шарнире теркой, — прообраз табакерки. Особенно популярно нюхание табака стало во Франции, и там это приспособление получило особое название, которое на русский язык можно перевести как «веселый товарищ», «теплый парень». Это увлечение было столь распространено, что даже священники жаловались на шум табачных терок, заглушающий в церкви слова проповеди.

К началу XVIII века стали продавать и готовый к употреблению, уже тертый табак. Нюхание его стало процессом более опрятным, менее хлопотным. В привилегированных слоях общества портативную табачную терку вытеснила специальная коробочка с плотно закрывающейся крышкой — табакерка. И на протяжении всего столетия она была едва ли не самым модным предметом. По всей Европе их было изготовлено несчетное количество из самых разнообразных материалов: из золота с бриллиантами и иными драгоценными каменьями и из папье-маше, из черепахового панциря и из бересты, из галюша (акульей кожи) и стали. Увидеть их можно было в руках всесильного императора и полунищего бродяги, парижской щеголихи и российского степного помещика. Весьма благоприятствовал распространению моды на табакерки костюм того времени. И дамское и мужское платье шилось со сборками, фестонами, обшлагами, оборками, нередко имело весьма вместительные карманы, в которых было так удобно держать различные вещицы, среди которых обычно находились и небольшие коробочки — для помады, духов, табака. В обиходе все они — табакерки.

По-английски слово «табакерки» звучит как «snuff-box» от слова «snuff» — чихать, т. е. дословно — «чихательная коробочка». Само название указывало на основное предназначение табакерки — вызывать чихание.

От модника каждая перемена платья требовала особой табакерки. Показательно, что знаменитый прусский король Фридрих Великий в 1740 году получил в наследство 600 таких маленьких коробочек, а после себя оставил их уже около полутора тысяч. Французский принц Конти, умерший в 1776 году, имел 800 табакерок. А вот Людовик XIV не одобрял подобную моду вовсе. Другой же властитель Франции, Наполеон Бонапарт, предпочитал табакерки черепаховые или гладкие золотые, но обязательно со вставленными в крышку монетами, медалями или камеями.

При российском дворе особенно увлекались драгоценными коробочками работы лучших ювелиров, а в правление Елизаветы Петровны фаворитом моды стал фарфор. Русские фарфоровые табакерки — подлинные драгоценности, ведь продукция Императорского фарфорового завода удовлетворяла изысканный вкус российских императриц, царствовавших во второй половине XVIII века. Вкусы сильных мира сего определяли во многом прихоти моды и для подданных.

Насколько уже в начале XVIII века эта мода нюхать табак была распространена даже среди молодых девушек в России, показывают различные описи имущества; так, например, после смерти великой княжны Натальи Алексеевны, внучки Петра I, умершей в 1728 году в возрасте 14 лет, осталось более 10 табакерок. А в числе имущества, конфискованного в 1727 году у четырнадцатилетней княжны Меншиковой было 6 табакерок. Особенно любили нюхать табак императрицы Елизавета Петровна и Екатерина II. После них в Золотой кладовой Эрмитажа осталась богатейшая коллекция табакерок. Тот факт, что «Потемкин табаку не нюхал» отмечался современниками, как нечто удивительное.

Екатерининский вельможа Сергей Васильевич Салтыков владел богатейшей коллекцией табакерок, которые, по большей части, были все исторические, приобретал он их за дорогую цену в Париже и Лондоне, содержа с этой целью агентство за границей. Салтыков любил нюхать табак и каждый день брал новую табакерку, одну богаче другой, из своей коллекции; он любил, чтобы их замечали, и тогда с большим удовольствием рассказывал историю каждой.

В июне 1995 года в Москве проходила выставка «История из табакерки». На ней были представлены эмалевые табакерки из собрания Государственного исторического музея. Прелестные эмалевые табакерки середины — второй половины XVIII века — это более доступная замена фарфора. И каких только эмалевых табакерок не было создано в тот период во Франции, Швейцарии, Англии, Пруссии, России! Многие из них сохранились до наших дней, и некоторая часть их хранится в фондах Исторического музея.

Основой любой из этих табакерок является выкованная из красной листовой меди коробочка, порой весьма прихотливой формы. Крышка, обыкновенно подъемная, прикреплена на петлях. И изнутри, и снаружи вся медная поверхность сплошь покрыта непрозрачной, чаще всего белой, эмалью. По краю же и коробочки, и крышки, где эмаль на ребре не держится, надета оправа из серебра или прекрасно вызолоченного медного сплава. Помимо декоративных достоинств такая оправа функциональна — защищает медь от разрушительной коррозии.

Поверхность эмали обычно с большим вкусом и по моде украшена: живописью, рельефным или ажурным орнаментом, позолочена. Порой в крышку табакерки изнутри под стеклом был вставлен акварельный портрет близкого человека. Нередко табакерки изнутри украшены просто гладкими пластинками золоченой меди или свинца.

Поражает разнообразие форм эмалевых табакерок. Есть среди них коробочки в форме лимона, яблока, птицы или головы кабана, соответствующим образом разукрашенные. Такие «обманки» вполне во вкусе лукавого восемнадцатого столетия, любившего маскарады и переодевания.

А вот табакерка — голова турка. Это уже отзвук трудных, но чаще всего победоносных для европейских армий войн с Османской империей, неоднократно ведшихся на протяжении XVIII столетия. Как известно, Россия участвовала в них на суше и на море, укрепляя и расширяя свои южные и юго-западные границы. Глядя на забавную коробочку, ветеран мог вспомнить Чесму, Кагул, Крым, Измаил.

Для мира табакерки особенно свойственна веселая, порой даже комичная атмосфера, впрочем, порой переходящая в политический памфлет, а иногда выходящая за рамки благопристойности. Такие табакерки в России получили название «пашквильных». Вопрос об их допустимости в пределах Империи даже специально в 1740-е годы обсуждал Правительствующий Сенат.

К концу XVIII века, когда нюхание табака было потеснено курением, табакерка приобрела некий символический смысл. Она и прежде нередко выполняла роль конверта, футляра для письма. В XVIII веке табакерки юных российских красавиц носили поэтическое название «кибиточки для любовной почты». Ведь табак нюхали не только мужчины, но и дамы, и обмен табакерками, угощение табаком, бывало, прикрывало тайную переписку. Щепоть прихватывала сложенный листок записки, игривая атмосфера балов и иных веселых собраний дозволяла такую вольность. Благодаря «почтовой» службе табакерки ее устройство нередко приобретало оригинальную форму. Во-первых, коробочки получали потайные отделения: становились двусторонними и многочастными. Каждое гнездышко имело отдельную крышку, и можно было безбоязненно пользоваться одним из отделений публично как емкостью для табака, угощая ревнивого супруга или суровую родственницу. А в другом отделении прятать любовную записку: галантно угощая даму сердца, для ее пальчиков открыть табакерку с другого бока. Вставлялись в табакерки и различные секреты: зрительные трубки, механические соловьи, зеркала.

Почтовая роль табакерки вызвала к жизни и особую ее разновидность, так называемую «пакетовую табакерку». Она по форме и убранству напоминает сложенное письмо — «пакет». Белый цвет эмали напоминает обычную бумагу. На верхней стороне крышки плоской коробочки черной эмалью надписывался адрес: иногда конкретный, а чаще условный, например: «Прекрасной брюнетке в Петербург». Красным и синим наносились пометки, подражающие отметкам почтовых служб на настоящих письмах. Можно встретить пакетовые табакерки, на которых штрихами нанесены как бы контуры сложенного бумажного листа. На внутренней стороне крышки иногда встречаются сентиментальные стихи. Все надписи делались обычно по-французски, а адреса — вся Европа: Париж, Берлин, Санкт-Петербург, Рига…

В обиходе преподнесение в подарок табакерки иногда имело тайный намек. При российском дворе высочайший дар даже драгоценной табакерки был не столько наградой, сколько указанием на желание разлуки. Если такую табакерку получал заведомо отъезжающий гость, то оттенок смысла был близок пожеланию «не забывай, счастливого пути!»

Так, императрица Екатерина II пожаловала свою личную табакерку японскому путешественнику Кодаю и пожелала ему счастливого плавания на родину. А вот печально известному барону Геккерену его петербургские знакомые должны были разъяснять смысл подарка Николая I — высланную в прихожую императорского дворца бриллиантовую табакерку. Это было приказание дипломату, ставшему «персоной нон фата», покинуть Россию. По обычаю получали табакерки отъезжающие иноземные послы, и тогда этот знак был лишь вежливой любезностью. Получали такие подарки и неофициальные лица — и уже в зависимости от конкретных обстоятельств им приходилось разгадывать смысл подарка. Так, та же Екатерина II послала автору знаменитой оды «К Фелице» табакерку, наполненную червонцами, якобы от киргизской царевны. Дело в том, что это свое произведение Г. Р. Державин опубликовал без подписи. Инкогнито было разгадано «Фелицей», и в награду за понравившуюся оду автор получил лукавый подарок.

Любая табакерка изначально предназначена для того, чтобы ее держали в руках, рассматривали, любовались. Поэтому многие из них украшены различными сюжетными и орнаментальными изображениями, среди которых бывают помещены и надписи.

Мода эпохи сентиментализма принесла на табакерки чувственные стихи, портретные миниатюры дорогих сердцу особ, но даже в банальной цветочной орнаментике отразила шифр тайного языка цветов. Часто встречаются и пронзенные стрелами или сгорающие на алтарях сердца, якоря надежды и другие символические изображения.

Табакерка может поведать и об интересных личностях, поворотах политики, войнах. Так, например, в 1776 году овдовевший незадолго до этого Павел Петрович посетил Берлин для личного знакомства со своей будущей супругой Марией Федоровной, в то время принцессой Вюртембургской. В честь этого сватовства была выпущена серия табакерок на Берлинской фарфоровой мануфактуре и в связанных с нею эмальерных мастерских. Эмалевые табакерки предназначались в качестве подарков свите участников встречи. Одна из этих табакерок оказалась ныне в собрании Исторического музея. Украшена коробочка символической росписью: голова Минервы — богини Мудрости (общеупотребительная аллегория императрицы Екатерины II — матери жениха) венчает гербовой щиток. А вокруг — атрибуты искусств и ремесел, рыцарской доблести — намек на достоинства будущих новобрачных.

Согласно преданию, и смерть Павла I также была связана с табакеркой. Конец его наступил от удара в висок массивной золотой табакеркой одного из убийц — Платона Зубова. Ныне эта табакерка хранится в «Золотых кладовых» Петербургского Эрмитажа.

К середине XIX века обычай нюхать табак стал постепенно выходить из моды и к концу века остался лишь в наиболее провинциальных местах России. В 1923 году в Петрограде, в Государственном Эрмитаже была организована выставка кружев, зеркал, мушечниц, табакерок, перстней и часов. Передо мной лежит уникальный каталог этой выставки. Раскроем его на разделе «Табакерки». Для авторов обзора, помещенного в этом разделе, обычай нюхать табак является уже настолько архаичным, что они затрудняются даже объяснить природу этого явления. После обширного экскурса в историю быта Европы середины XVII века, с ее скученностью городского населения, отсутствием канализации, грязью, отвратительными запахами, авторы делают вывод, что «для борьбы с этими запахами появляются: нюхательный табак, курительницы, ароматники и страсть к духам, исчезающие в XIX веке, когда канализация и первые попытки оздоровления городской жизни сделали их ненужными». Относительно появления духов, ароматниц и курильниц мы полностью согласны, об этом мы уже писали в главах, посвященных обонянию. А вот нюхательный табак внесен в этот список, по-видимому, зря.

Давайте-ка разберемся для начала в физиологических механизмах чихания, как главного следствия воздействия нюхательного табака. Казалось бы, чего проще? Каждый из вас по несколько раз в день слышит пренебрежительное: «Чихать я на это хотел…», «А мне на все начихать…» и т. д. Однако не будем столь поспешны в своих суждениях.

Чихание относится к группе защитных рефлексов носа и представляет собой форсированный выдох через нос (при кашле форсированный выдох осуществляется через рот). При этом в нижних дыхательных путях создается такое высокое давление (до 100–2500 мм ртутного столба, т. е. в десятки раз выше нормы), которое обеспечивает в заключительной фазе чихания большую линейную скорость воздушной струи, проходящей через полость носа. Благодаря своей высокой скорости и большому давлению, эта воздушная струя уносит за собой из полости носа все попавшие туда инородные тела (даже мельчайшие) и раздражающие агенты.

Рефлекторной зоной чихания является слизистая оболочка полости носа, особенно нижней и средней носовых раковин и перегородки. Именно отсюда начинается рефлекторная дуга чихательного рефлекса, которая доходит до продолговатого мозга и дыхательного центра, откуда по передним корешкам спинного мозга идет импульсация к дыхательным мышцам. Осуществление чихательного рефлекса обеспечивается сокращением бронхиальной мускулатуры, вызывающим резкое повышение внутригрудного давления.

Различают четыре периода чихания: латентный (предвестник чихания), подготовительный (замыкание голосовой щели и носоглотки посредством небного клапана), собственно чихание (сильный выдох, прерывающий все эти преграды) и последовательное расслабление участвовавшей в рефлексе мускулатуры. Третий период иногда сопровождается движением конечностей и туловища. Бывает «абортный» (прерванный) вид рефлекса, когда он останавливается на втором периоде и до настоящего чихания дело не доходит.

Наиболее длительный приступ чихания был зарегистрирован у 12-летней англичанки Патриции Рэй. Она начала чихать во время простуды 15 октября 1979 года. Приступ прекратился после лечения во французской клинике Фон Ромо через 194 дня.

«Вы спросите меня, откуда берет начало обычай желать здоровья чихающему? Мы производим три вида ветров: тот который исходит низом, слишком непристоен; исходящий из нашего рта навлекает на нас некоторый упрек в чревоугодии; третий вид — это чихание; и так как оно исходит из головы и ничем не запятнано, мы и оказываем ему столь почетную встречу. Не потешайтесь над этими тонкостями; говорят, что они принадлежат Аристотелю». Я прошу извинить читателя за столь долгую цитату — она дословно выписана из третьей книги «Опытов» французского философа Мишеля Монтеня (1533–1592).

Всем вам знакомо чувство тяжести в голове, «отупения», вялости, возникающее при заложенности носа, например при насморке. Связано это с тем, что при насморке возникает застой венозной крови и лимфы, нарушение лимфо-кровообращения в полости носа и, как следствие этого, — в области головного мозга. Знакомо вам и чувство кратковременного «просветления», наступающего после чихания. Обладающая большой скоростью воздушная струя усиливает лимфо- и кровообращение в полости носа (а значит, и в связанных с нею сосудах головного мозга), чем и объясняется субъективное улучшение.

Любители почихать, открывая свою табакерку и набивая нос нюхательным табаком, конечно же, и не догадывались о столь сложном механизме. Просто чихание их взбадривало, «прочищало мозги», — как выразился один из литературных героев, и было им субъективно приятно. Вот к каким выводам нас привели табакерки.

А существуют ли какие-либо еще защитные рефлексы носа? Да, существуют. Например, слезоотделительный. Как его вызвать? Попробуйте понюхать ватку, смоченную нашатырным спиртом, и вы сразу же поймете.

Слезотечение возникает при вдыхании вредных примесей воздуха, при попадании раздражающих веществ на слизистую оболочку носа. Слеза стекает не только из глаза наружу, но и через слезоносовой канал в полость носа (вот почему при плаче «хлюпают носом»), смывая тем самым вредные вещества. Слезоточение это возникает рефлекторно, при раздражении чувствительных окончаний тройничного нерва в полости носа с последующим переключением на нервные волокна, идущие к слезной железе. Вот почему хозяйка плачет, когда режет лук.

 

Секрет загадочного убийцы

В Музее восковых фигур мадам Тюссо в Лондоне мое внимание привлекла одна странная композиция. Обнаженная молодая женщина из воска лежала в наполненной до краев ванне, ноги перевешивались через край, а лицо целиком находилось под водой. Подаваемый по скрытым в воске трубочкам воздух из компрессора периодически выходил изо рта пузырями, шевеля под водой прекрасные белокурые волосы. Рядом стояла фигура мужчины в белой рубашке с засученными рукавами, галстуке и черном жилете. Подпись рядом с экспозицией гласила, что это знаменитый преступник Джордж Джозеф Смит, утопивший с 1912 по 1914 год трех своих жен в ванне с целью завладения их состоянием и получения страховки. Для меня имя Смита ничего не говорило, поэтому я постарался разыскать о нем информацию.

И оказалось, что «дело Смита» самым тесным образом связано с вопросом, который я собираюсь разобрать в этой главе — нервно-рефлекторной функцией носа.

Но давайте, начнем по порядку… В один январский вечер 1915 года инспектор Артур Фаулер Нил просматривал сообщения, которые ежевечерне поступали из центрального диспетчерского пункта в Скотланд-Ярде на полицейские посты в различных частях Лондона. Среди сообщений оказался листок с надписью: «Подозрительные случаи смерти к вашему сведению». К нему были прикреплены вырезки из ряда газет, сообщавшие о трех удивительно похожих смертях в ванне трех молодых женщин — Бесси Уильямс (13 июля 1912 года), Элис Смит (12 декабря 1913 года) и Маргарет Элизабет Ллойд (18 декабря 1914 года). Все три женщины внезапно скончались в ванне. Но что казалось наиболее подозрительным — все они только что вышли замуж и застраховали свою жизнь на крупную сумму, завещав получение страховки мужу.

В ходе следствия инспектору Нилу удалось выяснить, что муж всех трех покойниц — одно и то же лицо, некто Джордж Джозеф Смит, называвшийся при заключении брака другими именами. Это дало повод арестовать Смита «за сообщение ложных данных», а знаменитый судебный медик того времени Бернард Спилсбери получил задание «заняться медицинской стороной таинственного случая».

Однако ни произведенные эксгумации тел погибших, ни тщательные опросы свидетелей не позволяли предъявить Смиту обвинение в убийстве. На телах не было обнаружено ни малейших следов насилия, свидетели не слышали ни криков, ни шума борьбы, не было обнаружено никаких признаков, характерных для утопления. Выводы судебного медика Спилсбери полностью соответствовали заключениям других врачей — смерть наступила от внезапной остановки сердца.

Тщательно проанализировав все показания свидетелей, Спилсбери пришел к выводу, что имелась одна возможность убийства: Смит должен был, инсценируя влюбленное поддразнивание, схватить ничего не подозревающую купальщицу за ноги, приподнять их и затем внезапно резко потянуть на себя через край ванны. В тот же момент верхняя часть тела его жертвы вынуждено соскользнет под воду, внезапное проникновение которой в нос вызовет шок с моментальной потерей сознания. Отсюда и отсутствие признаков борьбы, отсюда и неотчетливость признаков утопления от удушья.

Почти никто ранее не занимался проблемой того, может ли внезапное проникновение воды в полость носа оказать какое-то воздействие на работу сердца или центральную нервную систему. Имелись лишь отдельные наблюдения такого рода. Но Спилсбери был убежден, что решение найдено.

Когда об этом узнал инспектор Нил, он пригласил нескольких привычных к нырянию пловчих, соответствовавших по росту и весу жертвам Смита, дабы на практике проверить выводы Спилсбери. Он испробовал самые различные ситуации, при которых голова и верхняя часть туловища могли бы быть погружены под воду путем применения насилия. Это оказалось невозможным, ибо происходило в ожесточенной борьбе. Однако, когда Нил схватил одну пловчиху за ноги и вдруг дернул их на себя, ее голова и верхняя часть туловища соскользнули под воду так быстро, что ее руки не успели даже ни за что уцепиться. Через несколько секунд инспектор Нил к своему ужасу заметил, что его подопытная больше не движется. Он выдернул верхнюю часть туловища юной женщины из ванны и с испугом увидел, что ее голова шатко наклонилась в сторону. Полчаса боролись Нил, сержант и врач за то, чтобы вернуть потерявшую сознание к жизни. Придя в себя, она вспомнила только одно: когда она соскользнула под воду, вода полилась сверху через ее нос. И в тот же момент она потеряла сознание — у нее наступил шок, хотя она, в отличие от жертв Смита, прекрасно умела плавать и нырять. Нил немедленно прекратил все дальнейшие эксперименты. Опасно экспериментируя на грани неосторожного убийства, он подтвердил, сам того не подозревая, правильность выводов Спилсбери способом, который позднее заставил содрогнуться многих присяжных.

22 июня 1915 года Джордж Джозеф Смит предстал перед судом Олд-Бейли. После длившегося всего двадцать минут совещания присяжные 30 июня признали его виновным, а судья Скрэттон осудил его к смертной казни через повешение.

Как ни препятствовали события первой мировой войны тому, чтобы необычные обстоятельства дела Смита стали известны за пределами Англии, после войны оно оказало значительное воздействие на изучение нервно-рефлекторной функции носа. Что же это за функция?

Искусственным раздражением слизистой оболочки полости носа давно пользуются врачи для лечения различных болезней. Ингаляции, орошения, электропроцедуры назначаются не только при насморке, но и при таких, казалось бы, далеких от носа болезнях, как язвенная болезнь желудка и двенадцатиперстной кишки, различные неврозы. Человек в обмороке — ему дают понюхать нашатырный спирт, и сознание возвращается. Жители степей издавна заметили, что зрение обостряется, если дышать носом через мокрый платок. Отличное зрение, как правило, у моряков.

И научные исследования, и житейский опыт доказывают одно: полость носа оказывает многообразное и сложное нервнорефлекторное влияние почти на все функции организма. В это трудно поверить, но тем не менее это так. Почему-то ни для кого у нас сейчас не удивительно, что укол иглы в определенные точки при акупунктуре вызывает изменения в органах, отстоящих довольно далеко от места укола. Это аксиома, к этому привыкли. Но пока еще малоизвестно, что раздражение особых зон носа может также оказывать влияние почти на все стороны жизнедеятельности организма.

Носовые пути покрыты чрезвычайно богатой сетью рецепторов, которые раздражаются от температуры, влажности, движения воздуха. Здесь постоянно возникают мощные потоки импульсов, которые направляются в центральную нервную систему и через ее посредство влияют на весь организм: на дыхание, кровообращение, работу сердца, почек, желудочно-кишечного тракта.

Как иначе объяснить благотворное действие холодным воздухом? Стимулом к широкому применению этого метода лечения послужил случай, происшедший в 1879 году в Польше. Больной оспой, находясь в бессознательном состоянии, вышел из палаты и провел продолжительное время в саду на холодном воздухе. Вместо ожидавшегося ухудшения, состояние больного заметно улучшилось. После этого случая врачи данного госпиталя стали специально помещать больных оспой в неотапливаемую палату при низкой температуре и, убедившись в благоприятном эффекте, стали использовать этот способ для лечения больных тифом, скарлатиной, корью, дифтерией.

Холодный воздух и поныне широко применяется, особенно для лечения больных легочным и костно-суставным туберкулезом. Особенно благотворное влияние на больных оказывает холодный зимний воздух, вызывающий усиление обмена веществ, повышение тонуса нервной системы, замедление пульса, нормализацию крови, нарастание массы тела больных, уменьшение интоксикации.

Дыхание холодным воздухом обычно происходит при длительном пребывании хорошо одетых больных на открытом воздухе — на верандах или в палатах при открытых окнах. Вследствие того, что содержание кислорода и углекислого газа в теплом и холодном воздухе практически одинаковое, а влажность его даже меньше, то целебный эффект может обуславливаться только воздействием низкой температуры на дыхательные пути. Но мы с вами уже знаем, что полость носа является уникальным кондиционером, поэтому холодный воздух при носовом дыхании попадает в легкие уже нагретым. Из этого следует, что холодный воздух действует исключительно на рецепторы носовой полости. Таким образом, имеется много оснований полагать, что терапевтический эффект от дыхания холодным воздухом обусловлен рефлекторным механизмом, связанным с проходящим усиленным раздражением рецепторов носа, это активизирует функцию центральной нервной системы, а через это — и деятельность всего организма.

Мы с вами разобрали действие лишь одного вида раздражителей — холода. А что же будет при механическом раздражении рефлексогенных зон носа? Давно было отмечено, что операции в полости носа вызывают приступы затруднения легочного дыхания (бронхоспазмы) у больных бронхиальной астмой. Были выделены даже специальные «астмогенные» зоны полости носа — те зоны, раздражение которых наиболее часто вызывает приступ астмы. Ими оказались передние отделы нижней и средней носовой раковины и противолежащие участки перегородки носа. Кстати, гистологические исследования подтвердили, что именно в этих участках носа имеется наибольшее скопление рецепторов.

Я поставил своей целью изучить эти таинственные нервнорефлекторные связи носа и легких. Для этого была сконструирована специальная машинка для раздражения носовой полости. Вы скажете: «А стоило ли трудиться? Не проще ли было взять тонкую палочку, кусочек ватки или упругой лески и чуть-чуть пощекотать в носу? Эффект был бы тот же самый». Не совсем так. Научный эксперимент требует строгой стандартизации, ничего нельзя делать «на глазок», приблизительно. Мое устройство состояло из маленького ершика (с определенным числом ворсинок), соединенным с якорем электромагнита. Мультивибратор очень быстро менял местами полюса электромагнита, что заставляло ершик то притягиваться, то отталкиваться. Таким образом, я смог регулировать и четко определять частоту и амплитуду колебаний ершика.

С помощью довольно сложной аппаратуры нам удалось замерять мельчайшие изменения легочного сопротивления в ответ на раздражение рецепторов носа. Так был выявлен ринобронхиальный рефлекс, т. е. рефлекторные изменения в легких в ответ на раздражение носа. А какое это имеет значение для медицинской практики? Очень большое. Мы заранее можем прогнозировать возможные осложнения со стороны легких при операциях в полости носа, и не только прогнозировать, но и предотвращать их возникновение.

Позже в течение нескольких лет мною проводились эксперименты по изучению ринокардиальных рефлексов — изменение частоты сердечных сокращений при раздражении рецепторов полости носа. Очень интересные данные были получены при изучении рефлекторного воздействия носа на половую функцию. Еще в 1897 году немецкий оториноларинголог В. Флисс обнаружил в полости носа так называемые «генитальные (половые) точки». По его мнению, воздействием на эти точки можно уменьшить не только приступ дисменореи, но и уменьшить боль при родах. Наблюдения В. Флисса были подтверждены и другими авторами, как отечественными, так и зарубежными.

В 1926 году Н. М. Какушкин наблюдал случаи аборта после электрокаустики нижних носовых раковин. Один из основоположников советской оториноларингологии академик Владимир Иванович Воячек писал, что слизистая оболочка носа является рефлексогенной зоной для мускулатуры матки. Когда генитальная область носа парализуется кокаинизацией или путем прижигания, в матке, считал В. И. Воячек, происходит обратное действие — расслабление и отлив от нее крови, а вследствие этого и прекращение дисменореи. Имеются также указания на связь носовой полости с половой функцией мужчины. В 10–20-х годах нашего столетия вопросы риногенитальных рефлексов (рефлексов в полости носа на половые органы) активно обсуждались в печати, потом интерес к этой проблеме стал постепенно угасать. В настоящее время работы на эту тему крайне редко появляются в печати.

Одним из признанных специалистов по изучению рефлексов полости носа являлся ленинградский физиолог Виктор Андреевич Буков. Однажды, в сотый раз повторяя опыт по изучению влияния влаги на носовые пути кролика, он вместо воды случайно взял раствор поваренной соли. Животное погибло. В чем дело? Ведь поваренная соль входит в состав слез, от которых, как известно, никто не умирает. Ученый сознательно повторяет ошибку. Результат тот же. В чем же дело? Почему? Это «почему» присоединилось к десятку других. Зачем человеку слезы?

Действительно, зачем? Активное движение нередко приглушает и душевную и физическую боль. Если кошке нечаянно прищемили хвост, она начинает мяукать, извиваться, царапаться, выражает свой протест в весьма активной форме. И человек при сильной боли кричит, плачет, делает массу, казалось бы, ненужных движений. В чем здесь дело?

Боль, испуг, всякое сильное раздражение немедленно передается в кору головного мозга. А клетки коры чрезвычайно хрупки, невыносливы. Если они получают слишком большой заряд импульсов, возникает угроза срыва их деятельности. Чтобы помешать этому, защитить нервные корковые клетки, организм выработал специальную охранную систему. Кошка мяукает и бросается на стену. Человек закусывает губу… Так инстинктивно создаются конкурентные очаги возбуждения. Два очага ослабляют, гасят друг друга.

Вторая сигнальная система — возможность говорить, мыслить, — неизмеримо возвысила человека над всеми живыми существами. Она сделала его бесконечно могучим, и в то же время… ослабила. Слово приобрело решающую власть над нервной системой, сплошь и рядом подвергая ее опасности перевозбуждения. В то же время, в силу социальных условий, человек не всегда может «включить» спасательное индукционное торможение. Предположим, человека обидели словом, нанесли сильную болезненную душевную травму. Что делать? Первое инстинктивное движение — создать конкурирующий очаг возбуждения в коре головного мозга — закричать, броситься на обидчика, бить его, царапать, кусать. Это возможно лишь в естественном мире животных, в мире же людей все социальные законы на стороне «обидчика». Он произнес свои убийственные слова спокойно, даже с улыбкой — так за что же его бить? Нападение это будет расценено как хулиганство с вашей стороны.

Вот тут-то на помощь и приходит неожиданный механизм — слезы. «Поплачьте — легче будет…» В этом простом древнем совете скрыт глубокий смысл. Мгновенное обильное орошение слезами чрезвычайно сильно (вспомните погибшего кролика!) раздражает рецепторы носовой полости. В мозгу создается новый мощный очаг возбуждения, который отводит от корковых клеток опасность перенапряжения.

Человек научился плакать… А могут ли плакать животные? Нет, не могут. Эта одна из привилегий человека. Опоэтизированные слезы собак, лошадей, загнанных зверей — это не следствие их чувств, а просто усиленное орошение роговицы глаза, предохраняющее ее от высыхания. Эту же работу «по совместительству» выполняют слезы и в нашем организме.

А как же быть с «крокодиловыми слезами»? Принято считать, что крокодилы плачут крупными слезами, пожирая свои жертвы. Поэтому выражение «крокодиловы слезы» стало синонимом лицемерного поведения. А как обстоят дела на самом деле? Почему плачут крокодилы? Причина крокодиловых слез кроется в том, что у крокодила тесно связаны разные по назначению нервные волокна. Этот вывод, сделанный медиками, окончательно развеял старую легенду о лицемерии крокодила, проливающего слезы над своей очередной жертвой.

Лондонский врач Голдинг-Вуд занялся изучением необычного заболевания: его пациенты жаловались на то, что каждый раз во время еды они плачут и ничего не могут с собой поделать. Все они перенесли незадолго до этого паралич лицевого нерва. Этот паралич, как выяснил Голдинг-Вуд, приводит к перерождению лицевого нерва. Стремясь компенсировать его бездействие, соседние с ним нервы слюнных желез начинают выпускать маленькие нервные окончания. Эти окончания соединяются со слезной железой, образуя новую рефлекторную дугу. Т. о., каждый раз, когда больной садился поесть, у него одновременно начинали усиленно работать слюнные железы, и больной не мог сдерживать слез.

В этом же заключается и причина «крокодиловых слез». Как только у крокодила начинает усиленно функционировать слюнная железа, раздражение тут же передается на слезную, та отвечает обильной выработкой своего секрета, и из глаз крокодила катятся неудержимые слезы.

Организм регулирует работу «слезного механизма» и редко запускает его на всю мощность. Когда раздражение клеток коры не слишком сильно, в «слезном механизме» нет надобности. Иногда «клапаны» носовых каналов расслабляются не полностью, слез стекает мало, а на поверхность они и вовсе не выходят. Только дыхание учащается и чувствуется «щекотание» в носу. Чем сильнее возбуждение, тем интенсивнее плач.

Слезам подвластны все люди, независимо от характера, силы, выдержки. Не верьте, если человек утверждает, что он «не умеет плакать». Просто его корковые клетки очень выносливы к раздражениям: не так легко создать угрожающее перевозбуждение, и большей частью нет необходимости в использовании «слезного механизма». Но это механизм бдительно стоит на страже нервного благополучия, готовый в случае надобности охранить м